Почему СССР поссорился с Китаем в конце 1950-ых

Откровенное непонимание

Вплоть до 1956 года КНР являлась привилегированным союзником СССР. В ходе визита Хрущева в Пекин в 1954 году Китаю были выделены крупные кредиты, достигнуты договоренности о ликвидации советских военно-морских баз в Порт-Артуре и Дайрене, более того, Советский Союз отказывался в пользу КНР от своих экономических интересов в Манчжурии.
Но грянувшее с трибун XX съезда осуждение «культа личности» Сталина внесло свои коррективы в диалог двух стран. Руководство КНР выразило откровенное непонимание новых политических веяний, охвативших ряды советских коммунистов, которые шли вразрез «марксистко-ленинским» принципам.
«Товарищ Хрущёв в своём секретном докладе на XX съезде КПСС, полностью и огульно отрицая И. В. Сталина, опорочил диктатуру пролетариата, опорочил социалистический строй, опорочил великую Коммунистическую партию Советского Союза, великий Советский Союз, а также опорочил международное коммунистическое движение», – писалось в китайской прессе.
В Пекине сетовали на то, что, готовя выступление на съезде, лидеры КПСС не потрудились проконсультироваться с китайскими товарищами. Мао Цзэдун был искренне убежден, что личный вклад Сталина в развитие социализма, в достижения СССР и создание блока демократических государств явно превалирует над допущенными им «незначительными ошибками и перегибами».
Еще одним клином, вбитым в советско-китайские отношения, стала хрущевская политика мирного сосуществования с Западом, шедшая вразрез с представлениями «Великого кормчего». На конференции коммунистических и рабочих партий состоявшейся в 1957 году товарищ Мао назвал позицию СССР предательской. Китайский лидер призвал не бояться третьей мировой войны, так как она принесет окончательную победу коммунизма над империализмом.
Летом 1958 года Китай начал обстрелы островов в Тайваньском проливе, которые считал частью своих территорий. СССР не был заранее осведомлен о китайской акции, а поэтому в самый разгар событий в Пекин с секретной миссией нагрянул министр иностранных дел Громыко. Позиция советского посла была категоричной: «СССР не будет поддерживать Китай в его противостоянии Тайваню и США».

russian7.ru

Какие вооруженные конфликты были с Китаем у России // ОПТИМИСТ

≡  6 Апрель 2016

А А А


Россия делает «поворот на Восток». Китай сегодня считается одним из наших главных стратегических партнеров. Однако две великих державы далеко не всегда мирно уживались друг с другом. Были и конфликты, порой имевшие статус локальных войн.

В середине XVII века, когда русские оказались у границ Китая, власть в этой стране захватила маньчжурская императорская династия Цин, не признававшая присоединения к России приамурских земель. Династия считала их своими родовыми владениями, хотя до этого практически никоим образом не участвовала в их хозяйственном освоении.

В 1649 году началась серия так называемых цинских пограничных конфликтов.

Осада Кумарского острога

Одно из крупных российско-китайских столкновений того периода. Ему предшествовало сражение на реке Сунгари в 1654 году, где около 400 казаков под командой служилого человека Онуфрия Степанова (товарища и преемника знаменитого русского землепроходца и воина Ерофея Хабарова) встретили маньчжурскую армию под командованием Минъандали. По донесению Степанова, ему противостояла армия из 3000 китайцев и маньчжуров, не включая союзных с ними дючеров и дауров.

Несмотря на явный перевес противника, казаки Степанова вышли из сражения победителями. Однако уцелевшие маньчжуры сошли на берег и окопались. Казаки атаковали их, но, понеся потери, вынуждены были отступить вниз по реке.
Опасаясь нападения, Степанов начал восстанавливать заброшенный Кумарский острог. И как оказалось, не зря.

13 марта 1655 года маньчжурская армия в 10000 солдат осадила острог. Его защитники успешно отбили несколько атак многократно превосходящего противника. 3 апреля 1655 годы маньчжуры были вынуждены снять осаду из-за нехватки продовольствия. Уходя, маньчжуры уничтожили все лодки казаков.

Осада Верхнезейского острога. Один – к двадцати

Россия, понимая, что рано или поздно конфликт примет вооружённые формы, занялась укреплением дальневосточных границ. В первый год формального на тот момент правления царя Петра Первого (1682) было образовано отдельное Албазинское воеводство. Центром его стал городок Албазин – первое поселение русских на Амуре.

Защищать Албазин послали воеводу Алексея Толбузина с отрядом служилых людей.

В ноябре 1682 года китайский военачальник Лантань с небольшим конным отрядом побывал вблизи Албазина, где объяснил свое появление охотой на оленей. Русские и маньчжуры обменялись подарками. На самом же деле целью «охоты» была разведка. В результате Лантань составил доклад, в котором оценил деревянные укрепления Албазина как слабые. Император Китая «дал добро» на военную экспедицию против России.

Уже в следующем 1683 году Лантань, появившийся на Амуре с передовыми силами, окружил близ устья реки Зея своей флотилией и заставил сдаться струги русского отряда Григория Мыльника, насчитывающего 70 человек, следовавшего из Албазина в остроги и зимовья, находившиеся на берегах реки Зеи (притока Амура).

Русские, оставшись без подкреплений и продовольствия, вынуждены были оставить без боя Долонский и Селемджинский остроги. В Верхнезейском остроге 20 русских казаков почти год оборонялись против 400 маньчжур до февраля 1684 года. И вынуждены были сдаться в основном из-за крайнего истощения от голода.

Оборона Албазина

В начале лета 1685 года цинская армия численностью 5 тысяч человек, не считая конницы, на кораблях речной флотилии подступилась к Албазину. По другим данным, в китайском войске было около 15 тысяч человек. Кроме прочего, нападавшие располагали 150 орудиями. В Албазине на тот момент собралось 826 служилых, промышленных людей и пашенных крестьян, которые и составили гарнизон защитников крепости. «Профессиональных военных» из них было около 450 человек.

У русских на вооружении не было ни одной пушки (по другим данным, 3 пушки). В крепость было передано требование маньчжуров: под угрозой смерти немедленно уйти с Амура.

10 июня цинская флотилия появилась вблизи Албазина. Ей удалось захватить на плотах 40 жителей окрестных деревень, спешивших укрыться за крепостными стенами. Когда нападавшие открыли орудийный огонь, оказалось, что бревенчатые укрепления Албазина, предназначенные для защиты от туземных стрел, легко пробиваются ядрами. По словам очевидцев, бывали случаи, когда одно ядро пролетало город насквозь, пробивая и северную, и южную стену. В результате вспыхнувших пожаров в Албазине сгорели хлебные амбары и церковь с колокольней. Было убито и ранено около 100 человек.

16 июня, рано утром, китайцы начали штурм. Он продолжался почти целый день. Защитники Албазина упорно сражались, не давая маньчжурам преодолеть окружавшие крепость ров и вал и забраться на полуразрушенные укрепления. Лишь в 10 часов вечера маньчжуры отступили в свой лагерь.

Лантань отдал приказ готовить новый штурм. Китайцы заваливали крепостной ров хворостом. У русских заканчивались запасы пороха, поэтому отогнать стрельбой неприятеля они не могли. Опасаясь, что защитников крепости готовятся сжечь вместе с ней, Алексей Толбузин обратился к Лантаню с предложением вывести гарнизон и жителей из Албазина в город Нерчинск. Цинское командование, опасаясь упорного сопротивления и больших жертв, согласилось. Маньчжуры считали, что Нерчинск также находится на маньчжурских землях, и требовали ухода русских в Якутск. Однако Толбузину удалось настоять на отступлении именно в Нерчинск.

Восставший из пепла Албазин. Осада вторая

Уже в августе 1685 года Толбузин с войском из 514 служилых людей и 155 промысловиков и крестьян вернулся в сожжённый и оставленный китайцами город. К зиме Албазин был отстроен заново. Причём крепость строилась уже с учётом предыдущей осады более основательно.

Весной 1686 года китайцы попытались захватить и возрождённый Албазин, и Нерчинск. В июле пятитысячное войско противника с сорока орудиями вновь подошло к Албазину. Китайцы, перед тем уничтожившие окрестные деревни, чтобы лишить осаждённых «подпитки» продовольствием, отправили в Албазин несколько ранее захваченных русских пленных с требованием сдаться. На собранном круге албазинцы приняли общее решение: «Един за единого, голова в голову, а назад де без указа нейдем».

Активные боевые действия начались в июле 1686 года. Уже в самом начале осады от китайского ядра погиб Толбузин. командование русскими войсками принял Афанасий Бейтон. Благодаря героизму и хорошей военной организации, потери русских были примерно в 8 раз меньше, чем у китайцев. В сентябре и октябре защитникам Албазина удалось отбить два мощных штурма. Зимой 1686/1687 годов и у китайцев, и у русских начались голод и цинга. Защитников Албазина к декабрю осталось не более 150 человек. При этом потери в боях не превысили 100 человек. Но более 500 умерли от цинги. Потери маньчжур превысили 2,5 тысячи человек убитыми и умершими. Однако к ним постоянно подходили подкрепления. Тем не менее, китайцы, не знавшие, сколько в крепости осталось защитников и опасавшиеся больших потерь, пошли на переговоры, и вскоре сняли осаду.

Таким образом, защитники Албазина продержались почти год и, по сути, морально победили многократно превосходившего противника. Правда, в августе 1689-го Албазин всё же был оставлен русскими. Это стало следствием подписания между Москвой и Пекином Нерчинского договора о русско-китайской границе.

Проверка Красной Армии на прочность

Конфликт на КВЖД также можно отнести к пограничным. Сама дорога и территория вокруг неё, согласно договору между Советской Россией и Китаем от 1924 года, считалась совместной собственностью. У дороги даже был свой флаг, «скомпилированный» из китайского пятицветного флага наверху и советского красного флага внизу. На Западе конфликт объясняли тем, что китайцев не устраивало, что во второй половине 20-х годов КВЖД приносила всё меньше прибыли, становясь убыточной именно из-за позиции Советской России.

В СССР причины столкновений объяснялись тем, что правителя Маньчжурии (по территории которой проходила КВЖД, и которая на тот момент де-факто была независима от Китая) Чжан Сюэляна подзуживали «западные империалисты» и осевшие в приграничных китайско-маньчжурских городах белоэмигранты, жаждавшие проверить, насколько крепка Красная Армия.

Традиционно для российско-китайских конфликтов армия «Поднебесной» была гораздо более многочисленной. Маньчжуры выставили на борьбу с Советской Россией более 300 тысяч солдат. Тогда как с нашей стороны в боевых действиях принимало участие лишь 16 тысяч военнослужащих. Правда, они были лучше вооружены. В частности, советской стороной активно использовались аэропланы. Именно они способствовали успеху Сунгарийской наступательной операции.

В результате авианалёта 12 октября 1929 года, 5 из 11 китайских кораблей были уничтожены, а остальные отступили вверх по течению. После этого с кораблей Дальневосточной военной флотилии был высажен десант. При поддержке артиллерии красноармейцы овладели китайским городом Лахасусу. Причём, тактика советских войск была такова, что разгромив противника, они вскоре отступали на советскую территорию. Так было и в ходе начавшейся 30 октября Фугдинской операции. В устье реки Сунгари 8 кораблей Дальневосточной военной флотилии с десантом добили находившиеся здесь корабли китайской Сунгарийской флотилии, затем два полка 2-й стрелковой дивизии заняли город Фуцзинь (Фугдин), который удерживали до 2 ноября 1929 года, а затем возвратились на советскую территорию.

Продолжавшиеся до 19 ноября военные действия убедили противника в моральном и военно-техническом превосходстве советских войск. По некоторым оценкам, китайцы в ходе боёв потеряли около 2 тысяч человек погибшими и более 8 тысяч раненными. В то время как потери Красной Армии составили 281 человека.

Характерно, что советская сторона проявляла большую гуманность к пленным и вела с ними идеологическую работу, убеждая в том, что «русский с китайцем – братья навек». В результате, более тысячи военнопленных попросили оставить их в СССР.

Маньчжурская сторона быстро запросила мира, и 22 декабря 1929 года был подписан договор, согласно которому КВЖД продолжала совместно эксплуатироваться СССР и Китаем на прежних условиях.

Конфликт на Даманском. На грани большой войны

В серии российско-китайских столкновений, это было далеко не самым крупным, но, пожалуй, наиболее значительным по своим геополитическим и историческим последствиям. Никогда ещё две крупные мировые державы не стояли так близко к полномасштабной войне, последствия которой могли быть катастрофическими для обеих сторон. И лишь решительный отпор советской стороны убедил китайцев, что претендовать на «северные территории» не стоит.

Бои у озера Жаланашколь

Спустя несколько месяцев после конфликта на Даманском, китайцы ещё раз (последний на данный момент) попытались силой оружия проверить «северного соседа» на прочность. 13 августа 1969 года в 5-30 утра в общей сложности около 150 китайских военнослужащих вторглись на советскую территорию в районе казахского озера Жаланашколь.

Советские пограничники до последнего момента пытались избежать боевых действий и вступить в переговоры. Китайцы не реагировали. Они заняли оборону на сопке Каменная и начали окапываться. Пограничники застав «Родниковая» и «Жаланашколь» при поддержке 5 БТР атаковали сопку. Уже через несколько часов высота была отбита. С советской стороны погибло 2 пограничников. Китайцы потеряли 19 человек.

Менее чем через месяц после этого конфликта, 11 сентября 1969 в Пекине Алексей Косыгин и Чжоу Эньлай договорились о мерах по прекращению боестолкновений на российско-китайской границе. С этого момента напряжение в отношениях между нашими странами начало снижаться.

Метки: военные • вооруженные • интересно • история • Китай • китайцы • конфликты • познавательно • Россия • русские

Комментарии:

oppps.ru

Советско-китайский конфликт 1987 года (МГКиРЭ) | Альтернативная История

Советско-китайский конфликт 1987 года
Время 17 мая — 31 мая 1987 года
Место Советско-китайская граница, Уйгурия, Монголия
Итоги Отделение Демократической Республики Уйгурия от КНР
Причина Спорные пограничные территории
Участники
СССР КНР

    Предыстория

    В 1969 году, остров Даманский остался за СССР. В 1970-х, КНР долго предъявляла территориальные претензии, но СССР отказывал

    Начало конфликта

    В ночь с 16 на 17 мая 1987 года 256 советских солдат с бронетехникой(15 БТР-80, 8 Т-72 и др.), переправились на советский остров Тарабаров и приступили к организации застав. Эти действия не остались незамеченными. Китайское командование расценив это как крупную провокацию приняло решение отбить ее силой оружия. На остров высадились более 800 китайских военнослужащих с легкой техникой. К 06:12 на завязался первый бой, вскоре весь остров был охвачен огнем сражения. Советские войска использовали РСЗО большой мощности для отражения китайских контратак. Несмотря на это китайское командование продолжало пытаться выбить советские войска с острова. Тем не менее они ничего не могли противопоставить советским РСЗО, которые буквально сметали китайские людские волны. Уже к 13:22 бойцы 1-го мотострелкового батальона 183-го мотострелкового полка сбросили в Амур остатки китайских отрядов.

    Такие же, но менее ожесточенные бои вспыхнули и на других участках границы. Для китайских военных новые советские системы РСЗО стали неожиданным сюрпризом — они на порядок превосходили установки «Град». Руководство округа запросило Пекин о дальнейших действиях. Советские пограничники силой взяли под контроль спорные участки границы.

    Бои в Уйгурии

    В Синьцзяне произошло несколько диверсий на ж\д у Аньси. Произошло несколько мощных взрывов. В следствии этого пути сильно повреждены. Передвижение составов не возможно. Так же были совершены нападения на части НОАК и отряды милиции. Погибло 13 милиционеров и 6 военнослужащих. Силы НОАК в ответ провели настоящий рейд по поселениям уйгуров, выжигая дома, расстреливая мирное население без разбора. Всего погибло около 2000 мирных жителей. Партизанское движение в Синьцзяне ширится с каждым днём. Начался массовый мятеж военных в Ланьчжоуском ВО. Из ГДР была переброшена 104-я воздушно-десантная дивизия Советской Армии, из Афганистана — две дивизии танковых войск. Восставшие, при поддержке советских десантников объявили в Синьцзяне Демократическую Республику Уйгурия

    Окончание конфликта

    31 мая 1987 года, после того, как китайские войска были отброшены из Монголии, а также откололась Уйгурия, к власти в КНР пришло новое правительство, объявившее о прекращении огня и о подписании мира с СССР, по условиям которого, КНР отказывается от территориальных претензий к СССР и признает полный контроль СССР над островами в бассейне реки Амур, в том числе и Даманским.

    После конфликта

    После распада Советского Союза в 1991 году, Китай пытался вторгнуться в независимую Республику Эдзо, но от этого плана тут же отказались. В 1998 году, НОАК пыталась оккупировать юго-восток Казахстана, но Россия ввела туда войска и планы КНР провалились.

    ru.althistory.wikia.com

    Из-за чего СССР поссорился с Китаем?

    Откровенное непонимание

    Вплоть до 1956 года КНР являлась привилегированным союзником СССР. В ходе визита Хрущева в Пекин в 1954 году Китаю были выделены крупные кредиты, достигнуты договоренности о ликвидации советских военно-морских баз в Порт-Артуре и Дайрене, более того, Советский Союз отказывался в пользу КНР от своих экономических интересов в Манчжурии.
    Но грянувшее с трибун XX съезда осуждение «культа личности» Сталина внесло свои коррективы в диалог двух стран. Руководство КНР выразило откровенное непонимание новых политических веяний, охвативших ряды советских коммунистов, которые шли вразрез «марксистко-ленинским» принципам.
    «Товарищ Хрущёв в своём секретном докладе на XX съезде КПСС, полностью и огульно отрицая И. В. Сталина, опорочил диктатуру пролетариата, опорочил социалистический строй, опорочил великую Коммунистическую партию Советского Союза, великий Советский Союз, а также опорочил международное коммунистическое движение», – писалось в китайской прессе.
    В Пекине сетовали на то, что, готовя выступление на съезде, лидеры КПСС не потрудились проконсультироваться с китайскими товарищами. Мао Цзэдун был искренне убежден, что личный вклад Сталина в развитие социализма, в достижения СССР и создание блока демократических государств явно превалирует над допущенными им «незначительными ошибками и перегибами».
    Еще одним клином, вбитым в советско-китайские отношения, стала хрущевская политика мирного сосуществования с Западом, шедшая вразрез с представлениями «Великого кормчего». На конференции коммунистических и рабочих партий состоявшейся в 1957 году товарищ Мао назвал позицию СССР предательской. Китайский лидер призвал не бояться третьей мировой войны, так как она принесет окончательную победу коммунизма над империализмом.
    Летом 1958 года Китай начал обстрелы островов в Тайваньском проливе, которые считал частью своих территорий. СССР не был заранее осведомлен о китайской акции, а поэтому в самый разгар событий в Пекин с секретной миссией нагрянул министр иностранных дел Громыко. Позиция советского посла была категоричной: «СССР не будет поддерживать Китай в его противостоянии Тайваню и США».

    russian7.ru

    Конфликт между Китаем и СССР

    Переход Мао Цзэдуна к открытой конфронтации с советским
    руководством

    Именно
    тогда, когда Мао стремился развивать «самодостаточность» Китая, Хрущев
    предложил ему новую форму военной зависимости. Советский ВМФ планировал
    разместить в Тихом океане несколько новых подводных лодок. Связь с ними с
    территории Советского Союза очень дорога и ненадежна, поэтому Москва предложила
    построить на китайском побережье несколько радиостанций, работающих на длинных
    волнах, с перспективой создания в дальнейшем совместного советско-китайского
    подводного флота. «Мы полагали, что в строительстве радиостанции Китай заинтересован
    не меньше, чем мы… рассматривали это, как само собой разумеющееся дело», – вспоминал
    Хрущев.

    Однако
    на встрече с советским послом Юдиным 22 июля 1958 г. Мао не только ответил
    решительным отказом, но и произнес немало обвинений в адрес СССР в целом и Н. С. Хрущева
    в частности, говоря о советской внешней политике как шовинистической. Советские
    предложения ясно показывают, утверждал китайский лидер, что «некоторые русские смотрят
    на китайский народ свысока». Слишком долго между советской и китайской
    компартиями не было «братских отношений» – скорее, «отношения отца с сыном или,
    вернее сказать, кошки с мышью».

    Переговоры
    Юдина с Мао Цзэдуном длились два дня. В конце первого дня, 21 июля, Мао
    воскликнул: «Отправляйтесь домой! Вы ничего не способны толком объяснить!
    Убирайтесъ и передайте Хрущеву, чтобы приехал сюда сам. Пусть сам объяснит мне,
    чего он от нас хочет». Юдин отправил шифровку в Москву. «Мы вдруг получили от
    Юдина тревожную телеграмму», – вспоминал Хрущев. На следующий день, когда Юдин
    повторил китайскому руководителю свои доводы, Мао заявил: «Вы так и не ответили
    на мой вопрос. Я спрашивал, чего именно вы хотите. Вы ничего не понимаете в
    своем деле. Пусть сюда приедет Хрущев. Передайте ему, я приглашаю его сюда, и
    немедленно. Мне нужно с ним поговорить».

    Хрущев
    решил, что китайцы неправильно поняли Юдина и для устранения конфликта достаточно
    будет, если он сам объяснит ситуацию. При этом он проигнорировал явно приказной
    тон «приглашения». Прием в пекинском аэропорту был холоден. Высшие фигуры в
    китайском правительстве (Лю Шаоци, Чжоу Эньлай, Дэн Сяопин и, наконец, сам Мао
    Цзэдун) присутствовали. Однако, по рассказу очевидца с китайской стороны, не
    было «ни красной ковровой дорожки, ни почетного караула, ни объятий».
    Переговоры на вилле китайского руководства начались спокойно. Мао заявил, что
    советско-китайское сотрудничество не прекратится еще десять тысяч лет. В таком случае,
    заметил Хрущев, «на девять тысяч девятьсот девяносто девятый год можно будет
    встретиться и заключить договор еще на десять тысяч лет». Оба руководителя
    признались, что из-за конфликта несколько ночей не могли заснуть. Хрущев
    пространно объяснил суть советского предложения, сделав особый упор на чистоте
    намерений Москвы.

    Все
    это время Мао курил, словно забыв о нелюбви Хрущева к сигаретному дыму, и время
    от времени прерывал гостя язвительными репликами. Выслушав все до конца, он
    небрежно махнул рукой и заявил: «Говорили вы долго, но до сути дела так и не
    дошли». По рассказам очевидцев, изумленный и смущенный Никита Сергеевич пробормотал:
    «Да не беспокойтесь, я продолжу». Однако, когда он повторил, что для паритета с
    Седьмым флотом американских ВМС необходим общий флот, Мао «хлопнул своими
    большими ладонями по дивану и сердито поднялся. Лицо его побагровело; тяжело
    дыша, он ткнул пальцем прямо в лицо Хрущеву: «Я спросил, что такое общий флот –
    и вы так и не ответили!»

    «Не
    понимаю, зачем вы это делаете! – воскликнул в ответ Хрущев. – Мы ведь приехали
    сюда, чтобы вместе все обсудить». – «Что значит «все обсудить»?! – рявкнул в
    ответ Мао. – Что обсуждать?! Есть у нас независимость или нет?».

    Хрущев
    сумел сохранить спокойствие и лишь поинтересовался, не разрешит ли Китай советским
    субмаринам по крайней мере заправляться топливом в китайских портах? В обмен на
    это он пообещал Китаю доступ к Арктике. «Это нас не интересует», – отвечал Мао,
    глядя на Хрущева (по отзыву китайского очевидца), «словно взрослый – на
    ребенка, который пытается его обмануть». Когда Хрущев побагровел от ярости, на
    лице Мао отразилось нескрываемое удовольствие. «Нам не нужен ваш Мурманск – и
    вы не лезьте в нашу страну». И, не удовлетворившись этим: «К нам уже лезли и
    англичане, и японцы, и многие другие иностранцы. И мы их всех отсюда выгнали, товарищ
    Хрущев. Если вы не поняли, повторю еще раз: мы больше не хотим, чтобы кто-то
    использовал нашу страну для достижения своих целей».

    На
    следующий день Мао Цзэдун объявил, что «тучи рассеялись», однако продолжал
    нападать на гостя. Явившись в резиденцию Мао, Хрущев обнаружил его в купальном
    халате и тапочках. Без предупреждения он пригласил Н. С. Хрущева поплавать
    в бассейне. Поначалу Хрущев плескался на мелководье, затем, попросив у
    китайской прислуги спасательный круг, осмелился зайти поглубже. С усмешкой
    понаблюдав за советским лидером, Мао нырнул с бортика и начал плавать взад-вперед
    различными стилями. Дальнейшая беседа лидеров происходила в воде, а переводчики
    бегали вдоль бортика, стараясь поспеть каждый за своим вождем. По словам врача
    Мао доктора Ли, «председатель наслаждался ролью императора, а с Хрущевым вел
    себя, словно с варваром, привезшим дань. Таким способом, сказал мне сам Мао на
    обратном пути, он «загнал иглу ему в зад».

    Вернувшись
    в Москву, Хрущев рассчитывал обдумать ситуацию в спокойной обстановке. Однако
    23 августа Мао Цзэдун, не предупредив Москву, подверг бомбардировке прибрежные
    острова Цзиньмэнь и Мацзу. Это вызвало международный кризис. 4 сентября
    государственный секретарь США Даллес заявил, что для защиты островов Америка
    готова вступить в войну. На следующий день советский министр иностранных дел А. Громыко
    отправился в Пекин. По его словам, Мао поделился с ним своими военными планами:
    если американцы начнут атомную бомбардировку Китая, войска КНР отступят вглубь страны,
    увлекая за собой врага. А как только американцы зайдут достаточно далеко,
    продолжал Мао, русские «ударят по ним всем, что у вас есть». По словам Громыко,
    он был «ошеломлен» таким предложением и вежливо свернул беседу.

    Одной
    из причин, по которой Мао провоцировал кризис, было, несомненно, недовольство
    проводимой Хрущевым политикой разрядки. По словам доктора Ли, Мао хотел
    «показать и Хрущеву, и Эйзенхауэру, что им не удастся подчинить его своей воле
    и что мечты Хрущева о мире необоснованны». Или, как говорил он сам: «Острова – это
    дубинки, которыми я бью Хрущева и Эйзенхауэра и заставляю их прыгать туда-сюда.
    Правда, они здорово пляшут?».

    Эскалация конфликта Н. С. Хрущевым и начало
    пропагандисткой войны

    Тайваньский
    кризис затих, и отношения Москвы и Пекина на несколько месяцев
    стабилизировались. Однако летом 1959 г. разразился новый, куда более
    серьезный кризис. Перед самым пленумом ЦК КПК в июле 1959 г., на котором руководители
    китайской компартии должны были утвердить программу «Большого скачка», Хрущев
    подверг новые китайские коммуны открытой критике. Вскоре Мао Цзэдун обвинил Пэн
    Дэхуая, имевшего прочные связи с Москвой, в предательстве и тайном
    сотрудничестве с Хрущевым. Когда между Китаем и Индией начались пограничные
    столкновения, Москва заняла нейтральную позицию. А 20 августа 1959 г. СССР
    сообщил Пекину, что не намерен предоставлять ему образец атомной бомбы.

    В
    конце сентября, немедленно после возвращения из богатой впечатлениями
    двухнедельной поездки по США, Н. С. Хрущев отправился в Пекин на
    празднование десятилетия китайской революции. По рассказу советского посла в
    Китае С. Червоненко, входившего в состав делегации, Хрущев был настроен
    оптимистично. Однако прибыл он с опозданием – лищь на второй день, что едва ли
    способствовало налаживанию отношений; а прием был еще хуже, чем в 1958 г.:
    ни почетного караула, ни речей с китайской стороны, а когда сам Никита
    Сергеевич все же настоял на произнесении речи, ему даже не предоставили
    микрофон.

    США
    являлись для Китая злейшим врагом. А Хрущев, по рассказу китайского переводчика
    Ли Юэжэня, описывал свою поездку в Америку «с горящими глазами и таким тоном,
    словно открыл новый континент: Я был в Америке, я все там видел своими глазами!
    Как они богаты – вы знаете, действительно богаты!». В заключение он попросил
    китайцев освободить пятерых американских летчиков, захваченных в плен во время
    корейской войны и томящихся в китайских тюрьмах. Едва сдерживая бешенство, Мао
    ответил отказом.

    Хрущев
    упрекнул Мао за то, что тот «обидел» Неру «И ради чего? – добавил он. – Ведь
    этот спорный клочок земли – просто пустыня, там никто не живет!»), за то, что
    «упустил далай-ламу», за то, что вздумали бомбить острова, не посоветовавшись с
    Москвой («Мы у себя не знаем, что вам завтра в голову взбредет!»). Ответ маршала
    Чэня («Обвиняя нас, вы поддерживаете Чан Кайши и американских империалистов»)
    поверг Хрущева в ярость. Побагровев, он начал орать на Чэня: «Конечно, вы
    маршал, а я – всего лишь генерал-лейтенант! Но я – первый секретарь ЦК КПСС, а
    вы меня оскорбляете!» «Верно, вы генеральный секретарь, – отвечал Чэнь. – И
    когда вы правы, мы к вам прислушиваемся. Но когда вы ошибаетесь, мы не
    стесняемся вам возражать». Далее Хрущев пожаловался, что китайцы численно
    превосходят его делегацию: «Нас здесь трое, а вас – девять человек, и все вы
    твердите одно и то же!» Мао, по воспоминаниям переводчика, улыбнулся и
    заговорил негромко и спокойно: «Я вас долго слушал. Вы бросили нам много
    обвинений. Говорили, что мы… не должны были ссориться с Неру, не должны были
    бомбить Цзиньмэнь, что не следует нам про водить Большой скачок, не следует хвалиться
    своей верностью марксизму. Теперь позвольте и мне обвинить вас в ответ. Думаю,
    вы виновны в приспособленчестве и оппортунизме».

    Поначалу
    Хрущев как будто не понял, о чем речь. Затем, когда то же обвинение повторил
    Чэнь, советский лидер вышел из себя. «Если мы, по-вашему, приспособленцы, – воскликнул
    он, – то я вам теперь руки не подам!» – Я не боюсь вашего гнева, – отвечал Чэнь. –
    Не старайтесь плюнуть нам в лицо – слюны не хватит! – рявкнул Хрущев. По
    окончании пере, на банкете в Большом народном дворце, в присутствии пяти тысяч гостей,
    Хрущев, стремясь восстановить дружескую атмосферу, завел очередную пространную
    речь, в которой посоветовал Китаю не испытывать «американских империалистов» на
    прочность. Ответную речь Мао произносить отказался, поручив это Чжоу Эньлаю.
    Оставшись со своими коллегами наедине, Хрущев принялся высмеивать китайцев,
    рифмуя их имена с нецензурными словами, а самого Мао называя «старой калошей» –
    хотя едва ли не понимал, что помещение прослушивается.

    Предполагалось,
    что визит продлится неделю. Однако уже через три дня русские улетели домой. Л. Делюсин
    вспоминал восклицание Хрущева: «Что случилось?! Вы спрашиваете, что случилось?!
    Да если бы я сам понимал!». Его спутники, по словам С. Червоненко, тоже в
    основном хранили молчание, однако чувствовалось, что они во всем винят Хрущева.
    Л. Делюсин полагает, что разрыва можно было бы избежать, прояви Хрущев
    больше «терпения и пониманию. В этом с ним были согласны и помощники Мао. Как
    ни «умен и сообразителен» был Хрущев, замечает переводчик Ли Юэжэнь, однако «до
    Мао ему было далеко». «Мао видел себя тореадором, – добавлял Ян Минфу, – а
    Хрущева – быком».

    Отправляясь
    домой один, оставив в Пекине почти всю советскую делегацию, – Хрущев выглядел
    «страшно угнетенным», Он не полетел прямо в Москву, а, чтобы развеяться и
    сгладить тяжелые впечатления, предпринял двухдневное путешествие по советскому
    Дальнему Востоку. Политрук корабля, на борт которого поднялся Хрущев во Владивостоке,
    был потрясен тем, что увидел. Он описывал увиденное следующим образом: «Это был
    совсем не тот человек, которого мы привыкли видеть по телевизору – ни
    физически, ни душевно. Тот Хрущев, которого мы знали, был живым, энергичным,
    неутомимым, с неизменным чувством юмора. Но сейчас перед нами стоял другой человек
    – угрюмый, подавленный, ко всему безразличный».

    22
    апреля 1960 г. Мао опубликовал статью под названием «Да здравствует
    ленинизм!», в которой обвинял Москву в заигрывании с Эйзенхауэром и предательстве
    дела коммунизма. На случай, если Хрущев этого не заметил, китайская газета «Жэньминь
    жибао» перечислила тридцать семь агрессивных действий США после Кемп-Дэвида,
    заключив: «Мы не видим коренных перемен ни в военной политике империалистов в
    целом, ни в позиции Эйзенхауэра».

    В
    ответ на это Хрущев сорвал свой гнев на Мао, не задумываясь о последствиях. 20
    июня в Бухаресте должен был открыться съезд Румынской коммунистической партии.
    18 июня Хрущев неожиданно объявил, что намерен присутствовать на съезде. Его
    примеру последовали все лидеры «братских» компартий, кроме Мао и его нового
    союзника – вождя албанских коммунистов Энвера Ходжи. Явившись на съезд, Хрущев
    поразил делегатов жестким антикитайским выступлением. Тем временем советская
    делегация распространила восьмидесятистраничное «Информационное послание», в котором
    жестко критиковалась внешнеполитическая позиция Китая. Пэн Чжэнь, глава
    китайской делегации, заявил, что считает это послание крайне оскорбительным; в
    то же время он сам пустил в оборот советское послание ЦК КПК, не подлежащее
    огласке.

    Возможно,
    Хрущев надеялся поразить китайцев, однако тот факт, что они сделали достоянием
    гласности частное письмо, поразил его самого. Согласно одному из отчетов, он
    критиковал лично Мао за то, что тот «не считается ни с чьими интересами, кроме
    своих собственных, и выдумывает теории, оторванные от реалий современного
    мира». По другим сообщениям, он называл Мао «Буддой, который сидит и высасывает
    теории из пальца», а также «старой калошей».

    Выступление
    Хрущева вызвало резкий ответ Пэна, насмешливо заявившего, что во внешней
    политике Хрущева кидает то в жар, то в холод. Возмущенный Хрущев отомстил, на
    следующий же день отозвав из Китая всех советских советников. По заявлению
    Пекина, Москва отозвала 1390 экспертов, разорвала 343 контракта, подвесила 257
    научно-технических проектов. Помимо экономического урона (в 1961 году объем советско-китайской
    торговли уменьшился более чем наполовину, а в 1962-м советский экспорт в Китай
    составлял лишь четверть от объема 1959 г.), необдуманный ход Хрущева лишил
    Москву бесценных разведданных, получаемых от советских экспертов.

    С. Червоненко
    был «изумлен» этой новостью и попытался предпринять некоторые шаги, чтобы
    предотвратить отзыв экспертов. «Мы отправили телеграмму в Москву. Писали, что
    это нарушение международных конвенций. Если мы решили прекратить помощь Китаю,
    то надо хотя бы дать советникам доработать до окончания контрактов. Мы
    надеялись, что тем временем все как-нибудь уладится». Ошибку Москвы Червоненко
    приписывал импульсивности Хрущева. По-видимому, так же отнесся к этому решению
    и Брежнев, бывший помощник которого Александров относит начало раскола между
    Хрущевым и его протеже к серии «импульсивных внешнеполитических решений,
    нанесших ущерб нашей собственной стране. Достаточно вспомнить неожиданный отзыв
    из Китая наших не только военных, но и экономических советников – и это несмотря
    на существующие соглашения и контракты». Л. Делюсин рассказывает, как было
    принято это решение. Он слышал, что начальство подумывает об отзыве экспертов,
    и полагал, что убедил Ю. Андропова, ответственного за отношения с
    братскими компартиями, в серьезной ошибочности такого шага. Андропов поручил
    Делюсину подготовить об этом служебную записку. Однако, рассказывает Делюсин,
    не успел он сесть за работу, как «мы получили из секретариата Хрущева звонок о
    том, что он уже подписал указ об отзыве. Думаю, это была одна из серьезнейших
    ошибок Хрущева. Разумеется, это привело к дальнейшему ухудшению отношений.
    Неужели он полагал, что от этого что-то изменится к лучшему?».

    В
    сущности, Москва и Пекин все же сделали шаг к перемирию до ноября 1960 г.,
    когда в Москве, на Совещании коммунистических и рабочих партий, куда съехались
    со всего мира представители восьмидесяти одной компартии, после резкого обмена
    репликами была подготовлена и подписана обеими сторонами компромиссная
    декларация. Однако, по замечанию переводчика китайского лидера Ян Минфу, «это было
    лишь временное перемирие. В сущности, события уже вышли из-под контроля».

    6 января 1961 г. на закрытой конференции
    идеологов и пропагандистов Хрущев делал доклад о Совещании коммунистических и
    рабочих партий, проходившем в Москве в ноябре 1960 г. Как и компромиссная
    декларация, завершившая совещание, его нынешняя речь была составлена тщательно
    и обдуманно. С одной стороны, в ней слышались отзвуки китайской позиции: мир
    идет по пути социализма, империализм слабеет как у себя на родине, так и за
    рубежом, страны третьего мира встают на путь революции. С другой стороны, противореча
    Мао Цзэдуну, Хрущев заявил, что ядерная война принесет «неисчислимый ущерб»
    миру и «гибель миллионов». «Локальных войн» допускать тоже нельзя, поскольку
    они неизбежно будут перерастать в глобальные. Единственные войны, которые готов
    поддерживать Советский Союз, – это войны за национальное освобождение.

    После
    этого решено было организовать переговоры, которые начались в Москве 5 июля. «Убийца,
    преступник, бандит, дурак, идиот, дерьмо – сколько грязных и бранных слов мы
    слышали из уст товарища Хрущева!» – восклицал, китайский делегат Кан Шэн. «Неужели
    Хрущев полагает, что «дурак» сумел бы обеспечить страну ядерной бомбой? Могли
    ли коммунисты всех стран позволить «куску дерьма» собой руководить? Хрущев
    обвиняет Сталина во всех возможных грехах – но неужели сам он «абсолютно чист»?
    Дэн Сяопин, глава китайской делегации, держался спокойнее и порицал Хрущева в
    основном за тщетное стремление к разрядке. Всякий раз, «хватаясь за соломинку»,
    предложенную ему Эйзенхауэром или Кеннеди, Хрущев «выходил из себя от радости и
    от гнева» на братские компартии, не желавшие следовать за ним. Однако,
    продолжал Дэн, «когда ваша ошибочная политика приводил а к поражениям, вы
    впадали в ярость… и жертвовали интересами всего социалистического лагеря, чтобы
    ублажить империалистов и
    реакционеров…».

    20
    июля советско-китайские переговоры прервались. А несколько дней спустя был
    заключен Договор о запрещении ядерных испытаний. Пекин уже много раз выступал
    против подобных договоров, ограничивающих свободу Китая в совершенствовании ядерной
    бомбы, и теперь Мао не стеснялся в выражениях, именуя договор «грязным трюком»,
    «обманом» и «предательством». СССР отвечал соответственно.

    Началась
    настоящая пропагандистская война, затронувшая и другие компартии и скоро
    перекинувшаяся на международные организации. Хрущев и Мао перебрасывались
    бранью и личными обвинениями, поднимался даже взрывоопасный вопрос о спорных
    участках советско-китайской границы.

    В итоге
    межличностный конфликт Н. С. Хрущева и Мао Цзэдуна, наложившись на
    объективно нараставшие противоречия между интересами двух держав, привел к
    разрыву дружественных отношений между Китаем и СССР.

    

    biofile.ru

    Конфликт между СССР и Китаем.

    

    Обратная связь

    ПОЗНАВАТЕЛЬНОЕ

    Сила воли ведет к действию, а позитивные действия формируют позитивное отношение


    Как определить диапазон голоса — ваш вокал


    Как цель узнает о ваших желаниях прежде, чем вы начнете действовать. Как компании прогнозируют привычки и манипулируют ими


    Целительная привычка


    Как самому избавиться от обидчивости


    Противоречивые взгляды на качества, присущие мужчинам


    Тренинг уверенности в себе


    Вкуснейший «Салат из свеклы с чесноком»


    Натюрморт и его изобразительные возможности


    Применение, как принимать мумие? Мумие для волос, лица, при переломах, при кровотечении и т.д.


    Как научиться брать на себя ответственность


    Зачем нужны границы в отношениях с детьми?


    Световозвращающие элементы на детской одежде


    Как победить свой возраст? Восемь уникальных способов, которые помогут достичь долголетия


    Как слышать голос Бога


    Классификация ожирения по ИМТ (ВОЗ)


    Глава 3. Завет мужчины с женщиной


    Оси и плоскости тела человека — Тело человека состоит из определенных топографических частей и участков, в которых расположены органы, мышцы, сосуды, нервы и т.д.


    Отёска стен и прирубка косяков — Когда на доме не достаёт окон и дверей, красивое высокое крыльцо ещё только в воображении, приходится подниматься с улицы в дом по трапу.


    Дифференциальные уравнения второго порядка (модель рынка с прогнозируемыми ценами) — В простых моделях рынка спрос и предложение обычно полагают зависящими только от текущей цены на товар.

    Китай 50-х еще не был великой державой, но имел все, чтобы стать ею на равных правах с СССР. Национальный вопрос оказался одинаково важным в обеих революциях. Несмотря на взаимные связи, две социалистические страны развивались по-своему, каждая в своих границах, каждую представляло и защищало свое государство. Итак, Китай стремился стать великой державой. Однако именно в этом обнаружились противоречия с интересами СССР. Страна, которая уже была великой державой, вступила в конфликт с другой, которая стремилась стать великой, причем именно из-за диалога с США, ставшего основой советской дипломатии. У СССР было много способов заставить США себя слушать, а у Китая — нет. К тому же он не был еще членом ООН. Американцы продолжали поддерживать Чан Кайши на Тайване и отказывались признавать пекинское правительство. Также поступали и их союзники.

    Разлад между двумя державами касался весьма конкретных вопросов. СССР неосторожно обещал поделится атомными секретами с Китаем, но Москва быстро передумала. Недовольство в кругах китайских коммунистов назревало и из-за осуждения в СССР культа Сталина. В Китае был свой собственный «культ» — Мао Цзедуна. Иначе и быть не могло, ибо «культ личности» или вождизм является непременной принадлежностью любого тоталитарного режима. Маоистов беспокоило не сколько развенчание Сталина, сколько последствия этого для Китая и международного коммунистического движения, на руководство которым КПК претендовала наряду с КПСС. Практическая позиция китайского руководства ярко проявилась в 1956 и 1957 годах, когда КПК поддержала кровавое подавление венгерской революции советскими войсками, а в 1958 году оказалась единственной коммунистической партией в мире, открыто приветствовавшей казнь Имре Надя.

    Уже в августе 1958 г Хрущев с Малиновским направились в Пекин, чтобы предъявить Мао требования, касающиеся, насколько известно, сохранения в руках советской стороны определенного контроля над китайскими вооружениями или по крайней мере над их использованием в момент обострения отношений между Китаем и США по поводу островов в Тайваньском проливе. По мнению китайцев, речь шла о «несправедливых требованиях, направленных на то, чтобы поставить Китай под советский военный контроль». Мао добавлял, что русские «хотели создать смешанный флот, чтобы контролировать и блокировать нашу береговую линию.»

    Предложения, которые выдвинул Хрущев на встрече в Пекине о создании «зоны, свободной от ядерного оружия» на Дальнем Востоке и в Тихом океане, были отвергнуты. Эти предложения и отказ от них китайцев были способом не выполнять обязательств, взятых перед Пекином. Наконец, в июне 1959 года, когда начали распространяться слухи, будто Китай скоро получит свою атомную бомбу, СССР, по китайским данным, решил отложить свое решение о передаче Китаю атомных секретов.

    Другой причиной разногласий в этот период стал китайско-индийский пограничный конфликт. (29 августа 1959 г китайские войска нарушили индийскую границу в районах Лонгджу и Ладакх. Об этом объявил премьер-министр Индии Джавахарлал Неру.) Разногласия по поводу границы переросли в военные столкновения. Причиной их стал вопрос о Тибете, где происходили антикитайские,

    открыто проиндийские выступления. В Москве дружба с Индией считалась не менее важной, чем с Китаем, потому что она открывала для СССР путь ко многим странам

    «третьего мира». Конфликт с Китаем мог толкнуть индийцев в объятия американцев, поэтому советское правительство заняло позицию нейтралитета, рассчитывая на дружеское разрешение конфликта. Ни на что иное Индия не могла рассчитывать в условиях союза Москвы и Пекина. Китайцы почувствовали себя обманутыми. В свою очередь советские руководители начали подозревать, что китайцы чинят препятствия их дипломатии. Отныне разногласия между двумя правительствами больше не прекращались.

    Советско-китайские отношения были осложнены общностью идеологии. Взаимные обвинения в уклонении от «истинного» учения — марксизма-ленинизма, а также в ревизионизме, догматизме, стремлении к гегемонии, подрывной деятельности, прислужничестве перед американским империализмом и так далее и тому подобное стали на многие годы как бы фоном советско-китайских отношений и международного коммунистического движения.

    Политика Китая и СССР, или, вернее, КПСС и КПК по отношению друг к другу отличалась негибкостью, подозрительностью и враждой. В полемике с советскими руководителями китайцы выдвигали те предложения, которые Мао в образной форме высказал в Москве в 1957 г: всем вместе противостоять Америке, а не просить у нее мира. Эти тезисы, воскрешавшие старые концепции Молотова, не означали, что китайцы смирились с войной. Тем не менее, они призывали к более решительному и рискованному фронтальному противостоянию США и их союзникам. СССР проводил такую политику в первые послевоенные годы и теперь хотел бы ее избежать, так как был убежден, что есть другие средства сдерживания американцев. Китайские требования неизбежно ставили Москву перед дилеммой: остаться с Китаем и заплатить за это или рискнуть сделать ставку на проблематичное соглашение с США?

    Выступая против линии КПСС, что война перестала быть фатальной неизбежностью, Мао Цзедун не только предрекал всемирную атомную войну, но приветствовал ее как возможность «покончить с империализмом». В одной из своих бесед Мао, назвав атомную бомбу «бумажным тигром», говорил, что даже если в будущей войне погибнет треть человечества (т. е. 900 млн.) или даже половина (1.350 млн.), то другая половина выживет, империализм будет сметен, повсюду воцарится социализм. Через 50-100 лет человечество вырастет вновь больше чем на половину. В одном из сборников, опубликованных в Китае в 1960 г, говорилось: «Победившие народы крайне быстрыми темпами создадут на развалинах погибшего империализма в тысячу раз более высокую цивилизацию, чем при капиталистическом строе, построят свое подлинное прекрасное будущее».

    Откровения Мао Цзедуна имели прямо противоположный эффект тому, на что он рассчитывал: подавляющее большинство коммунистических партий поддержали советский тезис об отсутствии фатальной неизбежности войн.

    В 1958-1960 годах и особенно в связи с войной во Вьетнаме Китай усилил поддержку революционных движений на азиатском материке, стараясь подчинить эти движения и распространить свое влияние. Началось столкновение интересов с СССР. Борьба за гегемонию между СССР и Китаем распространилась затем на Африку и бассейн Индийского океана.

    Итак, в рамках коммунистического движения произошел разлад, и постепенно он обострился. Китайцев поддерживало албанское правительство, которое так и не простило примирение Хрущева с Белградом. Казалось, что исправить положение в этот момент может созыв второго международного Совещания коммунистических и рабочих партий, призванного примирить противоречивые тенденции. Обмен мнениями об этом должен был состояться на съезде Румынской рабочей партии в Бухаресте в июне 1960 г. Разрыв связей между двумя коммунистическими гигантами — СССР и маоистским Китаем публично был подтвержден 22 июня 1960 г. в Бухаресте. Хрущев объявил Мао Цзедуна сталинистом; китайцы рассматривали Хрущева как опасного ревизиониста. Из Китая были отозваны советские специалисты и советники.

    Совещание все-таки состоялось; оно проходило в Москве с 11 по 25 ноября 1960 г. В результате был составлен документ, который скрыл очевидный конфликт между СССР и Китаем. После московского Совещания больше уже не было мира между двумя гигантами коммунизма, были лишь временные перемирия. Также ухудшились отношения между СССР и Албанией (официально разрыв дипломатических отношений произошел 19 декабря 1961 г. в знак протеста албанского руководства против десталинизации).


    megapredmet.ru

    Советско-китайские отношения в 1950-1989 гг

    После
    смерти Сталина произошли изменения в советской внешней политике, в том числе и
    в отношениях с Китаем. Советский Союз с середины 50-х годов начал делать шаги
    по ослаблению «холодной войны». Было заявлено, что СССР будет твердо следовать
    принципам мирного сосуществования, что третью мировую войну можно
    предотвратить. В 1954 г. советская делегация во главе с Н. С. Хрущевым посетила
    Китай. Хрущев встречался и вел переговоры с Мао Цзэдуном. СССР передал Китаю
    военно-морскую базу Порт-Артур. Отношения с Китаем были еще тогда хорошими. Но
    уже во второй половине 50-х годов они начали ухудшаться.

    Началась
    длительная и болезненная полоса разногласий между СССР и Китаем. Велись
    острейшие споры, в которых обе стороны обвиняли друг друга во всех проблемах и
    неудачах. Фактически в начале 60-х годов отношения между Советским Союзом и
    Китаем были на грани разрыва.

    С
    1957 г. в отношениях СССР и КНР стало заметно охлаждение. Обострились идейные и
    теоретические разногласия между руководителями обеих стран, противоречия во
    взглядах на пути строительства социализма. Китайское руководство стремилось
    форсировать индустриализацию КНР, рассчитывая на продолжение массированной
    экономической помощи со стороны СССР. Советская сторона не считала возможным
    помогать Китаю и расценивала линию на ускорение индустриализации КНР как
    ошибочную. Вопреки мнению Москвы в 1958 г. в Китае был принят курс на
    осуществление «большого скачка» в экономическом развитии. Не оглашая своих
    разногласий с Китаем, советское руководство стало более критически относиться
    ко многим аспектам внутренней и внешней политики КНР, рассматривая некоторые ее
    конкретные проявления как авантюристичные и опасные для интересов СССР.

    КНР
    считала Тайвань частью китайской территории и стремилась присоединить остров.
    Гоминдановское правительство на Тайване считало себя центральным правительством
    Китайской Республики. США и все западные державы, за исключением
    Великобритании, не признавали правительства КНР и сохраняли с Тайванем
    дипломатические отношения. 2 декабря 1954 г. США заключили с правительством Чан
    Кайши на Тайване Договор о взаимной обороне, согласно которому Вашингтон
    обязался оказывать помощь в защите Тайваня. Важно, что согласно договору
    обязательства США распространялись на собственно Тайвань.

    Советский
    Союз в целом старался удерживать Китай в русле своей политики и не
    препятствовал китайско-американским контактам, что соответствовало линии СССР
    на ослабление напряженности в отношениях с США. В середине 50-х годов достигло
    апогея советско-китайское экономическое сотрудничество, в рамках которого Китаю
    оказывалась помощь в модернизации хозяйства, политико-административной системы
    и подготовки кадров. В октябре 1957 г. СССР пошел на очень серьезный шаг,
    заключив соглашение о содействии Китаю в мирном использовании ядерной энергии.
    Советская сторона обязалась передать Китаю технологию производства ядерного
    оружия. Это решение резко ускорило движение КНР к приобретению ядерного
    статуса, что отчасти также было спровоцировано планами Вашингтона содействовать
    созданию ядерного потенциала Европы, а также помощью, которую США стали
    оказывать в 50-х годах Японии, Южной Корее и самому о. Тайвань в мирном
    использовании атома. Следует отметить, что руководство КНР после XX съезда
    настороженно относилось к изменениям во внешней политике СССР и считало линию на
    компромиссы в вопросах контроля над вооружениями и разрядку напряженности не
    соответствующей интересам КНР и противоречащей идеалам мировой революции.

    В
    ходе китайско-американских переговоров в Женеве задачей китайской стороны было
    добиться дипломатического признания КНР Соединенными Штатами. Взамен Пекин был
    готов декларировать отказ от применения силы в Тайваньском проливе. Но США не
    были готовы признать КНР, их интересовали частные вопросы, главным образом,
    освобождение находившихся в китайском плену (со времен войны в Корее)
    американских летчиков. Без успеха переговоры проходили до лета 1958 г.
    Возможно, пытаясь оказать давление на США, с 23 августа 1958 г. Китай начал
    обстрелы островов, находившихся в Тайваньском проливе, сопровождавшиеся
    бомбардировками позиций гоминдановских войск с воздуха. 

    Советский
    Союз не был осведомлен о китайской акции заранее, хотя в начале августа 1958 г.
    Н. С. Хрущев посещал Пекин с кратким визитом. В ситуации кризиса СССР фактически
    отказался поддержать Китай. В разгар событий в Пекин с секретной миссией был
    направлен министр иностранных дел СССР А. А. Громыко, который сообщил Мао
    Цзэдуну о том, что Москва не будет оказывать помощь КНР в случае ее
    вооруженного конфликта с Соединенными Штатами.

    Это
    был поворотный пункт в отношениях КНР с Советским Союзом. Москва вынесла из
    кризиса мнение о готовности Пекина рисковать ядерной войной и безопасностью
    СССР ради цели объединения с Тайванем, которая, с точки зрения СССР, не
    являлась жизненно важной. Китайское руководство считало, что Москва не намерена
    оказывать поддержку КНР в осуществлении того, что китайские коммунисты считали
    своей первоочередной национальной задачей.

    Началась
    деградация стратегического сотрудничества двух стран. 8 октября 1958 г. Пекин
    отклонил сделанные в начале августа 1958 г. Н. С. Хрущевым предложения о
    строительстве советской базы для подводных лодок и радиолокационной станции
    слежения. В ответ Москва стала продумывать вопрос о целесообразности
    сотрудничества с КНР в области ядерной энергии.

    Другой
    причиной разногласий в этот период стал китайско-индийский пограничный
    конфликт. 29 августа 1959 г. китайские войска нарушили индийскую границу в
    районах Лонгджу и Ладакх. Разногласия по поводу границы переросли в военные
    столкновения. Причиной их стал вопрос о Тибете, где происходили антикитайские,
    проиндийские выступления. В Москве дружба с Индией считалась не менее важной,
    чем с Китаем, потому что она открывала для СССР путь ко многим странам
    «третьего мира». Конфликт с Китаем мог толкнуть индийцев к американцам, поэтому
    советское правительство заняло позицию нейтралитета, рассчитывая на дружеское
    разрешение конфликта. Ни на что иное Индия не могла рассчитывать в условиях
    союза Москвы и Пекина. Китайцы почувствовали себя обманутыми. В свою очередь
    советские руководители начали подозревать, что китайцы создают препятствия их
    дипломатии. Отныне разногласия между двумя правительствами больше не
    прекращались.

    Ситуация
    обострилась 2 октября 1959 года, когда Хрущев прибыл в Пекин из Кемп-Дэвида,
    где состоялась его встреча с президентом США Д. Эйзенхауэром.

    Советский
    лидер подозревал, что столкновение на китайско-индийской границе было
    организовано для того, чтобы помешать его попыткам примириться с США. Хрущева
    интересовал вопрос: «Зачем нужно убивать людей на границе с Индией?». Мао, в
    свою очередь, утверждал, что конфликт был начат Индией. Когда в спор вступил
    министр иностранных дел, бывший генерал Чен Йи, Хрущев вышел из себя. Чен Йи
    отметил, что его не пугает ярость советского лидера. Никита Сергеевич
    предупредил генерала, что ему «не следует плевать» — даже с высоты своего
    положения. Мао очень не нравилось то, что СССР свысока относится к Китаю. Он
    назвал это неприемлемым отношением. Кроме того, он обвинил Советский Союз в
    забвении коммунистических принципов. «Мы… можем назвать вас только
    приспособленцами», — сказал он Хрущеву1.
    Хрущев, которому всегда не хватало такта, начал встречу с изложения требования
    США о том, чтобы Китай отпустил шестерых американцев, осужденных за шпионаж.
    Мао это понравилось. Китай обвинил СССР в том, что он отказался помочь ему
    стать ядерной державой и продался «американскому империализму». СССР заявил,
    что Мао готов спровоцировать мировую войну.

    Летом
    1960 г. Москва неожиданно отозвала советских экспертов и специалистов,
    помогавших Китаю в создании его промышленной базы, прервав осуществление многих
    проектов. Были также сокращены или задержаны поставки сырья, оборудования и
    запасных частей. Позже Советский Союз потребовал возвращения кредитов,
    предоставленных Китаю начиная с 1950 г. Началось противостояние двух стран.

    Прошедшая
    с 10 ноября по 3 декабря 1957 г. в Москве международная конференция, в которой
    приняли участие представители 81 компартии, показала падение авторитета
    Советского Союза в коммунистическом мире. Партии ряда стран (Албании, Северной
    Кореи, Индонезии) перешли на сторону Китая.

    В
    феврале-марте 1963 г. китайская пресса выступила с четырьмя статьями,
    разоблачившими «капитулянство» Хрущева, а также «неравные договоры», навязанные
    царской Россией Китаю. За статьями последовала нота из 25 пунктов, переданная в
    советское посольство в Пекине в июне 1963 г. это был исчерпывающий и
    провокационный обвинительный документ, направленный против всех основных
    установок советской политики. СССР ответил на нее предельно жестко. Китайские
    дипломаты были высланы из страны за антисоветскую пропаганду. После этих инцидентов
    пленум ЦК КПСС (февраль 1964 г.) одобрил доклад Суслова, обвинившего Пекин в
    империалистических устремлениях, скрываемых за его политикой помощи народам,
    борющимся против колониализма. Со своей стороны китайское руководство во все
    более категорической форме настаивало на своих территориальных притязаниях. В
    1968 г. противостояние еще более осложнилось в связи с резким осуждением Китаем
    вторжения стран Варшавского договора в Чехословакию.

    В
    середине 60-х годов в Китае началась так называемая «Великая пролетарская
    культурная революция», которая привела к установлению в стране
    военно-бюрократической диктатуры, резкому усилению роли армии во всех сферах
    жизни общества, к всеобщей милитаризации страны. Воинствующий антисоветизм,
    принятый тогдашним китайским руководством в качестве одного из стержней
    внутренней и внешней политики государства, крайне обострил советско-китайские
    отношения. Все официальные партийно-государственные мероприятия в Китае
    проходили под лозунгом: «Советский Союз – наш смертельный враг». Китайские
    представители, действуя по указу Пекина, учинили антисоветские дебоши в Москве,
    Ханое, Париже, Багдаде, Алжире и многих других городах. Были совершены акты
    грубого насилия над экипажами задержанных советских кораблей.

    Однако
    главным объектом противостояния пекинским руководством была выбрана
    советско-китайская граница. Искусственно созданная пограничная проблема стала
    раздуваться под измышлениями об «агрессивности Советского Союза», «об угрозе с
    Севера», «о стремлении СССР захватить земли Китая».

    Необходимо
    отметить, что вплоть до 1960 г. никаких споров между двумя соседними
    государствами по поводу границы не возникало. Советско-китайская граница
    образовалась исторически, она была определена целым рядом договоров и различных
    соглашений, подписанных полномочными представителями обеих стран. Но с середины
    60-х гг. провокационная деятельность китайской стороны на советской границе
    значительно активизировалась. С конца марта 1965 г. участились попытки
    захватить отдельные участки советской территории. Китайские военнослужащие и
    гражданские лица стали демонстративно нарушать границу. Более того, нарушения
    границы приобретали все более вызывающий характер. Так, 11 апреля 1965 г. около
    двухсот китайцев под прикрытием военных вспахали участок советской территории.
    Встретив на своем пути заслон советских пограничников, китайские военнослужащие
    попытались его прорвать, допуская при этом насильственные и оскорбительные
    действия.

    Китайские
    власти искусственно накаляли обстановку, сосредоточив в приграничных с СССР
    районах воинские части и многочисленные подразделения так называемой «трудовой
    армии». Они развернули строительство крупных военизированных госхозов, по сути
    представляющих собой воинские поселения. Активизировалось создание «кадровых
    отрядов» народного ополчения, которых привлекали к охране границы, а также
    использовали для поддержания «чрезвычайного положения» в прилегающих к границе
    населенных пунктах.

    Что
    касается позиции советского руководства, то оно неизменно придерживалось
    мнения, что никакой территориальной проблемы между двумя соседними странами
    нет, что советско-китайская граница имеет прочную договорную основу и какой бы
    то ни был пересмотр ее недопустим.

    Эскалация
    провокационной деятельности китайской стороны проявлялась в расширении
    масштабов нарушений советско-китайской границы. В 1967 г. их число, по
    сравнению с предыдущим годом, увеличилось более чем в 2 раза.

    Масштабность
    и частота пограничных столкновений наглядно свидетельствовали о стремлении
    пекинского руководства к развязыванию крупных конфликтов на границе. Об этом, в
    частности, откровенно заявил в феврале 1967 г. министр иностранных дел КНР
    Чжэнь: «Возможен разрыв отношений, возможна война». В марте того же года
    премьер Китая Чжоу Эньлай в одном из своих публичных выступлений отметил, что
    кроме большой войны «существуют пограничные войны», что «пограничная война
    между Китаем и СССР начнется раньше, чем война с США».

    Апогеем
    антисоветского курса Пекина явились крупномасштабные вооруженные провокации на
    советской границе в марте 1969 г., которые, по признанию Мао Цзэдуна, должны
    были на многие годы вызвать ненависть населения Китая к СССР.

    2
    и 15 марта 1969 г. китайские военнослужащие нарушили советско-китайскую границу
    на реке Уссури – в районе острова Даманский. Здесь произошло вооруженное
    столкновение, в ходе которого китайским войскам пришлось уйти с территории
    границы.

    Советское
    правительство 2 марта направило правительству КНР ноту, в которой заявило
    решительный протест по поводу вооруженного вторжения в пределы советской
    территории и потребовало немедленного расследования и самого строгого наказания
    лиц, ответственных за организацию провокации. Советская сторона настаивала на
    принятии мер, которые исключали бы всякое нарушение советско-китайской границы,
    подчеркивая при этом, что в отношениях с китайским народом она руководствуется
    чувством дружбы и намерена дольше проводить эту линию.

    Однако
    китайская сторона оставила эти предложения без внимания, готовя новую
    вооруженную провокацию на границе, которая была осуществлена 15 марта 1969 г. В
    районе Даманского было развернуто мотострелковое соединение со всеми
    полагающимися ему средствами огневой поддержки, а также ряд других воинских
    частей. Более того, были предприняты меры по дезинформации противника. Когда
    китайцев вытеснили с острова, все подходы к нему с китайской стороны были
    заминированы, а прилегающий участок границы с советской стороны заблокирован
    частями Советской Армии.

    После
    этого конфликта Китай пожаловался на Советский Союз в ООН. 

    Окончательно
    ситуацию вокруг Даманского разрешила встреча на высшем уровне председателей
    правительств СССР и КНР в сентябре 1969 г. в Пекине. Подписанное соглашение
    сохраняло статус-кво границы и исключало применение оружия при решении спорных
    вопросов.

    Дальнейшее
    развитие событий сложилось таким образом, что в начале 90-х годов, после
    проведения работ по демаркации советско-китайской границы, часть островов на
    реке Уссури, в том числе и Даманский, были переданы Китаю.

    В
    марте 1982 г. в речи в Ташкенте по поводу 60-летия Советской власти в
    Узбекистане Л. И. Брежнев выдвинул идею мер доверия на советско-китайской
    границе2. Китайская сторона ответила согласием.
    С октября 1982 г. возобновились, прерванные с 1980 г., советско-китайские
    переговоры на уровне заместителей министров иностранных дел.

    В
    1984 г. началась подготовка к заключению долгосрочного советско-китайского
    соглашения по внешней торговле на 1986-1990 гг.

    К
    моменту прихода к власти М. С. Горбачева отношения между СССР и КНР были
    наилучшими за все предшествовавшие десятилетия, начиная с 60-х гг. М. С.
    Горбачев повел дело к полномасштабной нормализации отношений с КНР, считая ее
    составной частью встраивания внешнеполитических интересов Советского Союза в
    новую структуру отношений ведущих мировых лидеров.

    В
    декабре 1988 г. на переговорах министров иностранных дел КНР и СССР было
    зафиксировано согласие советской и китайской позиции в отношении необходимости
    устранения иностранного военного присутствия в Камбодже.

    В
    это же время СССР объявил о сокращении численности советской армии. Все
    советские войска были выведены из Монгольской Народной республики. Была
    проведена реорганизация структуры военных округов таким образом, чтобы они
    ориентировались на сдерживание американо-японской, а не китайской угрозы.

    Эти
    мероприятия подготовили почву для визита М. С. Горбачева в Пекин (май 1989 г.),
    в ходе которого были нормализованы советско-китайские межгосударственные
    отношения и связи между КПСС и КПК. Вслед за тем, в апреле 1990 г., в ходе
    визита в Москву Госсовета КНР, Ли Пэна, была подписана серия соглашений по
    сотрудничеству в сфере экономики, торговли, науки, техники и культуры.


    Советско-китайские отношения в 1945-1953 гг
    Российско-китайские отношения после распада СССР
    Развитие просвещения у осетин, письменность
    Состояние пожарной безопасности в период становления Советского государства
    Развитие советской пожарной охраны в 1930 годах
    Установление дипломатических отношений между Канадой и СССР
    Экономическое развитие польских земель в 1860-1914 гг
    Демографические и социальные процессы в польских землях в XIX-ХХ вв
    Революция 1905-1907 гг. в Царстве Польском
    Основные черты развития польской культуры 19 века
    Культура Польши в XVII-XVIII вв

    

    biofile.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о