Была ли неизбежна Холодная война? - Альберт Сейтасанов

                                    Была ли неизбежна Холодная война.

         Когда в России еще в 1917 году произошла Октябрьская социалистическая революция, произошло нечто большее, чем замена одной политической власти на другую. Произошел колоссальный цивилизационный рывок: прежде столетиями Россия жила по принципам капитализма, с сохранением устоев общинного социализма в крестьянской общине, верхи жили по-западному, производящие низы – по своему, по-социалистически.
Как пишет политолог Сергей Георгиевич Кара-Мурза в своей книге «Советская цивилизация», и о чем упоминает в книге «Манипуляция сознанием»,- «социалистическая революция привела в равновесие этот противоестественный перекос». Когда Россия показала всему миру, что имеет свой образ мышления и свои планы на будущее, это крайне не понравилось капиталистам, имевшим право концессий, и благодаря своим заводам, вывозившим тонны сырья при царе. Желая задавить пробуждающийся социализм, не допустить перехода России на новую ступень, Англия, Франция, Америка спонсировали и снабжали оружием белых генералов во время Гражданской войны, поскольку те ставили своей задачей не возрождение монархии, о чем открыто заявляли, например, Колчак или Деникин, а уничтожение социализма. В итоге, эти страны спровоцировали интервенцию в Россию аж 14 государств.

Поводом к этому послужили сепаратное перемирие с Германией, а так же отказ коммунистического правительства платить по долгам, в которые по собственной глупости залезло царское правительство. Глубокими же причинами военного вмешательства и политического игнорирования новой власти являлись существенные противоречия между западной и советской цивилизациями. Как известно, Запад развивался по-капиталистически, где благодаря климатическим условиям, и геополитическим обстоятельствам, средний класс руководствовался католическо-протестантским образом мышления – торговля, религия и дом. Торговля являлась путеводной звездой для всей Европы еще с древнейших времен, когда, к примеру, в Древней Греции и Риме торговцы пытались влиять на политику для соблюдения своих частных интересов, пускай и в ущерб обществу целиком. Например, множество войн за всю историю было спровоцировано для удовлетворения коммерческих интересов влиятельных лиц.
       Российская же цивилизация отличалась тем, что климатические факторы и географическое положение способствовали развитию общинного социализма, по которому ключевая роль отводится общественному благополучию, пускай даже в ущерб личной выгоде. Торгашество у нас никогда не было в почете, и торговцы никак не могли влиять на принятие политических решений.
Петр Великий изменил ситуацию, попытавшись  разом, за каких-то двадцать пять лет, превратить Россию, развивавшуюся по-своему уже тысячу лет, в западноевропейскую державу. Этим он спровоцировал перекос в обществе – верхи стали жить по-западному, ориентируясь на капиталистический образ мышления, а низы продолжали жить в крестьянской общине, сохраняя исконно русские традиции, обычаи, образ мышления, сохраняя образ социализма в укладе своей жизни.

    Впоследствии, в начале двадцатого века случилось то, к чему, собственно, дело и шло – кризис в развитии общества, отсутствие единого мышления – верхи и низы утратили между собой диалог, вообще всякую связь. Прежняя идеология утратила убедительность – патриархальная формула «православие, самодержавие, народность» уже не действовала в той обстановке, когда правительство живет либерально, что продемонстрировал Александр Второй своими реформами, а народ живет по-прежнему. Верхи пытались подморозить революционную ситуацию, но уже не могли, а крестьянство на уровне подсознания уже не принимало эти идеи. Сложилась та самая ситуация, при которой «верхи не могут, а низы не хотят». В итоге из этой ситуации родилась Февральская революция, которая чуть было не усугубила дело, когда Временное правительство собиралось пойти по западному пути еще дальше, совершенно не учитывая особенности мышления «низов», тем самым усугубляя перекос. Но большевики мигом почуяли, откуда ветер дует, и прикрыли эту либеральную лавочку, торговавшую тухлыми «демократическими» полуфабрикатами.

И вот, когда в 1917 году этот разрыв преодолела новая советская власть, западные державы поняли, что Россия, прежде шедшая по их пути, и бывшая, по сути, источником сырья, собралась идти по-своему.
          Глубокие причины Холодной войны были заключены именно в антагонизме образа мышления, когда мелкий торговец, преследующий свои интересы, не может понять образ мышления крестьянина, готового почти все отдать ради общины. В итоге - Запад отказывался признавать новую Россию, СССР отказывался принимать западные ценности. Это привело к политической изоляции на долгие и долгие годы, например, США признали СССР только 16 ноября 1933 года.
          После Второй мировой войны Запад уже не мог просто игнорировать СССР – стало очевидно, что эта страна превратилась в великую державу, с интересами которой нельзя не считаться, и чье геополитическое влияние распространено на половину мира. Запад просто испугался – до этого в мире доминировали страны с образом мышления торгаша, воспитанного на католицизме или протестантстве, но сейчас появилась угроза, что новым гегемоном станет страна, развивавшаяся особым путем социализма не двадцать лет, а целое тысячелетие.
Богатые промышленники, олигархи, нефтяные магнаты, имевшие на вполне законных основаниях влияние на политику (лобби в парламенте на Западе вполне легально в таких странах, как США, Британии, Франция, Бельгия и Нидерланды) быстро поняли, что в этом случае могут все потерять, а за использование рабского труда в странах Третьего мира и беспощадное выкачивание их ресурсов, богачей могут призвать к ответу, как в свое время призвали к ответу немецких промышленников, использовавших тот же самый рабский труд.
Потому несложно догадаться, что идея Холодной войны возникла в западных головах как надежное средство самозащиты. Фултонская речь Черчилля  послужила лишь поводом к развязыванию конфликта, когда без обиняков Черчилль высказал свои антипатии в адрес СССР и подконтрольных ему коммунистических режимов. В своем интервью в «Правде», опубликованном 13 марта 1946 года, Сталин осудил американского президента, который никак не отреагировал на оскорбляющие их бывшего союзника утверждения. Сталин назвал высказывания Черчилля в адрес СССР, и союзных ему коммунистических стран «смесью элементов клеветы с элементами грубости и бестактности…». Сталин ответил на нападки в адрес установления  коммунистических режимов в Восточной Европе так: «немцы произвели вторжение в СССР через Финляндию, Польшу, Румынию, Болгарию, Венгрию. Немцы могли произвести вторжение через эти страны потому, что в этих странах существовали тогда правительства, враждебные Советскому Союзу… спрашивается, что же может быть удивительного в том, что Советский Союз, желая обезопасить себя на будущее время, старается добиться того, чтобы в этих странах существовали правительства, лояльно относящиеся к Советскому Союзу?».
       Следует отметить, что после фултонской речи Черчилля и «Длинной телеграммы» Джона Кеннона, политически и идеологически противостояние вполне было обосновано, но на практике капитализм явно не мог соперничать с социализмом. Вспоминается, как во время великой депрессии в США все чаще из уст некоторых политиков раздавались требования пойти по пути социализма, как в СССР. Через десятилетие говорить об этом было бы глупо, потому что вот он, новый враг – Советский Союз, а потому в американском правительстве решили показать свои преимущества экономически: в годы биполярной конфронтации западные богачи вынуждены были делиться с обывателем, чтобы тот, уткнув морду в миску, был доволен жизнью (в истории был подобный прецедент: в Британии в 18 веке после небывалого разгула коррупции при первом министре Уолполе, к власти пришел патриотически настроенный идеалист Уильям Питт, который считал, что высшие классы должны платить больше. Своими налогами на роскошь Питт хотел подготовить общественное мнение к идее всеобщего подоходного налога и сделал первые шаги к прогрессивному налогу).
      А вот если бы богатые собственники не делились, то недовольство простого рабочего нищею своей жизнью и тяжелые условия труда, того и гляди, до революции довели бы дело (Великая Французская революция многим богатеям в страшных снах являлась, несомненно). А там и до социализма недалеко, с его экспроприацией имущества и национализацией заводов и фабрик (так сказать, привет от Великой Октябрьской революции, и российских паразитов-империалистов, болтающихся на фонарях). А так, капиталисты нашли единственный возможный для себя выход: экономически поработив страны Третьего мира, они поделились частью прибыли с европейским населением. До недавних пор налог на роскошь оставался по-прежнему высоким (во Франции, к примеру, этот показатель сейчас равняется 70%), но из-за отсутствия соперничества с социализмом, в ряде стран налог уменьшается (США, Германия, Великобритания).
        Все меры, предпринятые Западом начиная с 1917 года, говорят о том, что идеологически Холодная война была неизбежна – менталитеты были слишком разные. Некоторые господа сейчас почему-то утверждают, что Холодная война была без применения оружия – мол, идеологическая была. Правда те, кто так заявляют, упускают из виду, что Холодная война была в широком смысле между социалистическим и капиталистическим лагерями, включавшими в себя довольно много стран, и войны были  тут самыми настоящими. Корейская война, вьетнамская война – самые яркие примеры борьбы «честного  и свободного мира» против «тоталитарного и бесчеловечного социализма».
Тут впору вспомнить, как американцы решили сделать подарок вьетнамским детишкам, и во время вьетнамской войны опрыскали их живой водой «демократии и общечеловеческих ценностей» под странным названием «диоксин», распылив в сумме 30 миллиардов кубических килограмм (следует, кстати, упомянуть в качестве интересного факта, что этот газ считается опаснее цианистого калия в 67 тысяч раз). Правда, многие детишки не выдержали этого «демократического щастья», и около 250 тысяч детей умерли, а 750 тысяч получили увечья и непоправимый вред здоровью, а дети тех детей до сих пор рождаются с всякими увечьями.
Так что когда говорят о том, что Холодная война была только идеологической, политической и экономической, мне хочется плакать от размеров этого самообмана.
      Некоторые эксперты во всем и вся, во время своих официальных выступлений на кухне перед друзьями за бутылкой паленой самогонки, утверждают, что, мол, «появление Холодной войны было чем-то нелогичным - люди после Второй мировой крайне устали, а потому Холодная война не была неизбежной, и вообще, ко-ко-ко-ко». О да, люди крайне устали после шести лет Второй мировой войны, они были замучены, напуганы, хотели мира. Но это ни о чем не говорит – после четырех лет участия России в Первой мировой войне, у нас началась ужасающая, кровопролитнейшая, братоубийственная Гражданская война. Люди убивали друг друга с таким остервенением, с такой яростью, как будто не было до этого ни усталости от Первой мировой, ни жажды мира. Как будто бы желание убивать было единственным чувством, с которым эти люди появлялись на свет.
      Всем теперь должно быть очевидно, что сама История опровергает лживые утверждения, будто бы Холодная война была без военного противостояния, что ее развязывание было нелогичным, и что предотвратить ее было вполне возможно.
        Так кто же спровоцировал Холодную войну? Только ли США виноваты, или СССР тоже запятнан в этом преступлении? – лично я так не думаю. СССР был независимой, суверенной страной со своим образом мышления, идущей своим путем, провозглашающей свои идеалы – фактически, либеральные идеи и демократические западные ценности провозглашают эти же права и свободы, но почему-то Запад лютой ненавистью ненавидел страну, придерживающуюся этих самых демократических идеалов.
Можно предположить, что дело было только в том, что идеологии были разными. Вообще, да, но ведь во Вторую мировую это не мешало Западу сотрудничать с Советским Союзом. А раз не мешало, то, следовательно, после войны обвинять СССР в его коммунистической идеологии, упрекать в мнимом отказе от демократических ценностей (ога, интересно, каких – вроде тех, которыми опрыскали миллион вьетнамских детей, или тех, по которому страна имеет право сама выбирать путь, по которому ей развиваться?) было глупо, и крайне нелогично. Попахивает наглейшей ложью и самообманом.
            В нашей современной рассеянщине мнение населения о происхождении Холодной войны все же пока что едино – это объективная неизбежность. Глобальное перевирание и переиначивание нашей великой истории обошло стороной этот факт, потому что для манипуляторов от политики гораздо важней выставить СССР ужасным агрессором, спровоцировавшим бедный Запад на всяческую демонстрацию силы и ответную агрессию. Очевидно же, что антисоветчики, поступая так, могут получить некоторые плюшки, например, это очередной повод вылить на СССР ушат помоев, а кое-кто и рад вымазаться в информационных какашках, и кайфует, распространяя вокруг себя вонь, типа,- «главное, чтобы было так же, как думают на Западе, ибо жизненно важно приобщиться к общечеловеческим ценностям и подлинным демократическим свободам». Ога, и, судя по всему, беспрепятственно вымазаться в отбросах - самое главное достижение западной демократии.
        Сейчас наш народ потерян, и заблудился во множестве мнений и интерпретаций итак достаточно неоднозначных событий в нашей истории. Да, спорить есть о чем. Есть с чем не согласиться. Даже можно что-то проклинать из своей истории. Но СССР никогда не был страной агрессором! Никогда мы не уничтожали в концлагерях тех, кто не соответствует нашим представленям об идеальном человеке! Не нападали на страны, отказывающиеся приобщиться к коммунистическим ценностям. СССР никогда не сбрасывал ядерные бомбы! Не травил диоксином, не бомбил чужие города! Но эта великая страна пала, и сейчас ее обвиняют во всех смертных грехах! Обвиняют, потому что удобно. Обвиняют, потому что некому защищать свою историю: бывший советский народ превратился в российско-федерационное «бидло».
        А потому, не удивительно, что всякие резунисты, обвиняющие СССР в нападении на нацистскую Германию, и развязывании Холодной войны, прослыли у нас великими гениями и открывателями всех исторических истин, (ну да, знаем мы как Резун истины свои открывает и события в истории восстанавливает: пятую точку почесал, палец наэлектризовал, ткнул им в клавиатуру, и ура! - 100% восстановил на радость всем «поциэнтам»).
Долго ли это будет продолжаться? Увы, этот вопрос еще более не однозначен, потому что касается не прошлого, а настоящего. Пока что очевидно - Холодная война тема сложная, и действительно нет простого ответа на все возникающие в процессе ее изучения вопросы. Но некоторые острые и противоречивые факты стараются от нас спрятать, чтобы выставить невиновных преступниками, а западных бандитов – теми, кто «пострадал из-за недостатка знаний об СССР, и просто испугался усиления этой страны».
        А потому, резюмируя, я замечу: я придерживаюсь мнения, что Холодная война была неизбежной, что неизбежным было то, какой она случилась, и неизбежным было то, что советская и западная цивилизации вступили в безжалостную идеологическую, политическую, экономическую и военную конфронтацию, потому что к этому были все предпосылки, начиная еще с 1917 года.

a-budantsev.livejournal.com

Новости: Поражение СССР в «холодной войне» было неизбежным - Эксперт

Модель гонки

Точкой отсчета для современного ответа на поставленные вопросы может служить совсем недавно доказанная автором теорема о предопределенности . В соответствии с условиями данной теоремы, рассматривается конкуренция США и СССР по двум направлениям: экономической и социальной эффективности. Причем по первому лидировали Соединенные Штаты, а по второму – Советский Союз. При этом по направлению вооружений между обеими странами был достигнут устойчивый паритет, который в модели выступает в качестве так называемых «прочих равных условий».

Каков же был механизм конкуренции между двумя государствами?

На самом деле они придерживались абсолютно симметричной стратегии: Штаты пытались сохранить свое преимущество в сфере экономической эффективности, одновременно стараясь догнать конкурента в части социальных достижений; Союз пытался закрепить свою социальную модель на фоне гонки за лидером в области экономики. Таким образом, каждая страна осуществляла масштабные заимствования у своего оппонента. Это выразилось в том, что СССР провел поистине сумасшедшую индустриализацию и электрификацию страны, перепробовал разные хозяйственные механизмы стимулирования экономики, включая ленинский НЭП, осуществлял колоссальные закупки импортного оборудования и т. п. А в это же самое время в США Рузвельт электрифицировал южные штаты в духе советского ГОЭЛРО, построил федеральные автодороги, наладил систему государственного планирования наподобие советской, опираясь в этом на российских ученых Семена Кузнеца и Василия Леонтьева, и т. д. При этом, как справедливо утверждает отечественный специалист по сравнительному анализу экономических систем Игорь Лавровский, Штаты копировали советские достижения быстрее и успешнее, чем СССР – американские.

В такой ситуации развернувшаяся конкуренция рано или поздно должна была закончиться победой одного из конкурентов и его доминированием в мировой хозяйственной системе. Если одному из государств удалось бы сохранить лидерство в своей традиционно успешной сфере и догнать, а, может, и перегнать соперника во второй сфере, то оно автоматически стало бы монополистом мирового политического рынка. Таким образом, результат зависел от интенсивности инноваций и заимствований: у кого больше скорость, тот и побеждает. В такой конкурентной модели все решает темп роста экономической и социальной эффективности. Соответственно и сама модель описанного процесса получила название темпоральной.

Любопытно, что темпоральная схема конкуренции очень созвучна тезису известного современного социолога Зигмунта Баумана, согласно которому фактор скорости в силу своей исключительной важности в современном мире превратился в главный инструмент социальной стратификации и социального доминирования. Скорость мышления и действий человека выступает в качестве главного показателя его экономической эффективности, а следовательно, и его возможностей. Именно скорость образует водораздел между социальной элитой и массами. Этот тезис справедлив и при рассмотрении конкуренции между странами: скорость роста экономической и социальной эффективности определяет место государства в мировой иерархии. В основе же скорости преобразований лежит эффективность механизмов создания и заимствования инноваций.

А дальше, чтобы сформулировать главный тезис, достаточно принять гипотезу, в соответствии с которой, скорость роста социальной эффективности государства зависит от достигнутого уровня экономической эффективности. Данный тезис имеет множество теоретических и эмпирических подтверждений, а для большинства людей он и интуитивно ясен. Тогда, как оказывается, при весьма слабых допущениях справедлива следующая теорема о предопределенности: если имеет место конкуренция двух стран по двум направлениям (социальной и экономической эффективности), то страна с более низким исходным уровнем экономической эффективности всегда проигрывает. Несложно видеть, что проигрывающей стороной оказывается именно СССР, производительность труда которого примерно в четыре раза была ниже, чем в США. Тем самым пресловутая теорема не оставляет никакого шанса стране, вступившей в гонку с «неправильными» начальными условиями. В этом смысле она как бы проставляет точки над i в историческом споре по поводу возможного хода событий в России после 1917 года.

Маркс против Ленина: за кем последнее слово?

До сих пор некоторые экономисты втягиваются в давний спор о том, что важнее – экономическая эффективность или социальная справедливость, трактуемая как форма социальной эффективности. Надо сказать, что в свое время Карл Маркс отбросил всяческую сентиментальность по этому поводу и отдал предпочтение экономической эффективности. Например, он полагал, что социализм вырастет из развитого капиталистического общества, достигающего предела своего экономического развития. Эффективная социалистическая система, по Марксу, может быть построена только в самых передовых странах мира, достигших наивысших результатов в области экономической эффективности.

Однако, как известно, Владимир Ленин отверг столь категоричное утверждение, создав свое собственное учение о революционной ситуации. В соответствии с его представлениями, социализм наступает не в самой развитой стране мира, а там, где для этого сложились политические предпосылки. Иными  словами, по мнению Ленина, капитализм не эволюционно перерождается в социализм, а просто «рвется» посредством революции в самом тонком и слабом месте, уступая дорогу новому строю.

Долгое время считалось, что Ленин был прав и своим учением о революции подкорректировал Маркса. Однако сегодня ясно, что прав был именно Маркс. И теорема о предопределенности недвусмысленно говорит об этом. По-видимому, Маркс был в большей степени экономистом, а Ленин – политиком, поэтому они по-разному отвечали на ключевой вопрос: политическая первичность для Ленина заслонила объективные экономические основания трансформации строя. Сегодня в свете произошедших событий и теоремы о предопределенности этот исторический спор можно считать закрытым: социализм действительно может возникнуть только в одной из самых передовых в экономическом и технологическом отношении стран мира; в противном случае он через некоторое время должен будет снова уступить место более эффективному капитализму.

В этой связи нельзя не вернуться к личности Карла Маркса. Сегодня его имя и работы вычеркнуты из современного экономического образования. Между тем только сейчас становится в полной мере ясно, насколько проницательным и тонким мыслителем он был. Лишь в XXI веке мы начинаем переосмысливать его интеллектуальный потенциал и научную честность.

Однако сказать, что Маркс «победил» Ленина, значит, сказать не все. По-видимому, Ленин обладал поистине необыкновенной политической и экономической интуицией, а потому, по справедливому выражению Иммануила Валлерстайна, главной политической целью ленинизма стал именно догоняющий рост экономики по мировой шкале измерений; остальные задачи как бы попутно «пристегивались» к главной цели. Сюда же примыкают и ленинский лозунг «Догнать и перегнать», и электрификация страны, и экспериментирование с НЭПом. Ленин просто чувствовал, в чем ахиллесова пята социализма, и правильно направлял усилия по выправлению ситуации. Сегодня можно констатировать, что ленинская доктрина справедлива в краткосрочной перспективе, но на долгосрочной траектории она ведет к поражению. Но сам факт осмысленного проведения в жизнь политики по преодолению экономического отставания говорит в пользу Ленина.

А могло ли быть иначе?

Почему же все-таки экономическая эффективность важнее социальной? Имеется множество ответов на этот вопрос. Один из них состоит в том, что богатство служит основой социальных достижений. Если есть богатство, то его можно структурировать и распределять. Это можно сделать честно или нечестно, справедливо или несправедливо по отношению к тем или иным людям и социальным группам. Но если богатство крошечное или его нет вообще, то его по определению нельзя разделить правильно, ибо его все равно на всех не хватит и всем будет плохо. В этом случае мы просто получим всеобщую нищету.

Надо сказать, что постулат о примате экономической эффективности является вполне разумным и с точки зрения глобальной эволюции. Например, лауреат Нобелевской премии по экономике Дуглас Норт считает, что эволюция общества имеет вектор, согласно которому, мир развивается путем перекладывания рисков из физического мира в мир социальный. Накапливаемые человечеством знания ведут к появлению новых производственных технологий и росту власти над физическим миром, снижая тем самым неопределенность физической среды. Однако такие сдвиги ведут к формированию новых институтов и усложнению социальной среды, которые становятся источником совершенно новой социальной неопределенности. Со временем частичное снятие рисков в социальной среде происходит за счет внедрения более эффективных институтов. Иными словами, именно технологии, будучи основой экономической эффективности, порождают новое социальное устройство и внедрение более прогрессивных социальных моделей общественного бытия. Следовательно социальная эффективность оказывается как бы вторичной по отношению к экономической эффективности.

Однако роль личности в истории никто не отменял. Тогда возникают серьезные вопросы: смог бы Иосиф Сталин переломить ход событий в пользу СССР, если бы ему довелось еще какое-то время править страной? Могли ли Никита Хрущев, Леонид Брежнев и Михаил Горбачев воспользоваться иной стратегией, которая обеспечила бы Советскому Союзу победу в конкуренции с США? Что нужно было сделать по-другому, чтобы не допустить поражения в противостоянии с капитализмом?

Теорема о предопределенности дает однозначно отрицательные ответы на все эти вопросы. Исходное сильное экономическое и технологическое отставание России, а впоследствии и СССР, от передовых капиталистических стран предопределило ее поражение. Теорема не говорит о том, что СССР не мог в принципе догнать США в сфере экономики, но она говорит о том, что США еще до этого момента должны были догнать СССР в социальной сфере. Именно это и произошло. И ни Сталин, ни Хрущев, ни Брежнев, ни Горбачев не могли изменить ситуацию, она была предопределена изначальным экономическим отставанием России.

Некоторые аналитики отмечают ряд «отягчающих» обстоятельств конкуренции СССР с США. Например, известные грузинские экономисты Владимир Папава и Теймураз Беридзе небезосновательно утверждают, что экономическая система СССР являла собой разновидность государственно-монополистического феодализма. Это означает, что догонять Америку Советскому Союзу пришлось со слишком низкой базы. Именно этот изначальный разрыв и обусловил результат конкуренции, когда развитые капиталистические государства к концу «холодной войны» не только имели такие блага, как бесплатные образование и медицинская помощь, но и тратили на их содержание в два раза больше средств, чем в СССР.

Можно также сослаться и на утверждение крупнейшего отечественного экономиста, академика Виктора Полтеровича по поводу того, что догоняющее развитие требует общественного согласия и координации усилий государства и бизнеса. Похоже, что в условиях изначально более низкой экономической эффективности и реликтовых отношений, свойственных государственно-монополистическому феодализму, Советский Союз не мог выстроить не только эффективные механизмы заимствования производственных технологий и экономических достижений Запада, но и собственные эффективные механизмы социальных взаимодействий. Кстати говоря, Сталин, преуспев в догоняющем экономическом росте, почти полностью загубил социальные достижения социализма: тюрьмы, взаимные доносы, беззаконие, анонимность санкций, репрессии прочее снижали социальную эффективность системы. Тем самым он в каком-то смысле дал фору Соединенным Штатам для сокращения их отставания в социальной сфере.

Иногда полезно даже постфактум понять некоторые вещи. И теорема о предопределенности позволяет более здраво оценить свое место в мире.

expert.ru

Как вы думаете была ли неизбежной холодная война и почему она не переросла в "горячую"?

Да, была неизбежной. Не переросла в "горячую" потому, что и у СССР, и у США было ядерное оружие, применить которое ни та ни другая сторона, к счастью, не решилась. Хватило благоразумия.

Навоевались в 20 веке выше крыши, поэтому и пугали друг друга холодной войной.

неизбежна была потому что были коммунисты у власти, не переросла в горячую потому что союз развалился и коммунистов задвинули

в общем была неизбежна только не потому, что были коммунисты, а потому, что был Бретен-Вуд, а Сталин на его условия не согласился и не сдал СССР дяде Сэму, вот и решили задавить СССР. а в горячую фазу не перешла потому, что СССР по сути не был агрессором, а у агрессоров кишка тонгка оказалась (а жаль)

"холодная война" была и будет - это как два полюса на магните север и юг. между ссср и сша велась гонка у кого лучше вооружение, космос, экономика и т. д. . кто первый тот и победитель. а в "горячую" не переросло ссср было не готово, а сша сыкало.

touch.otvet.mail.ru

Как вы думаете была ли неизбежной холодная война и почему она не переросла в "горячую"?Пожалуйста можно подробный ответ!

Была неизбежна, т. к. 2 сверхдержавы делили мир и кроме того на дух не переносили полит системы друг-друга. + было слишком много чего делить)) ) А в горячую полномасштабную не переросла исключительно из-за ядерного оружия. Понимали, что начнись такая война - все умрем

Достаточно было горячих точек для выпуска пара, поэтому оставалась холодной война.

была. две сверхдержавы боролись за лидерство. Гонка вооружений, туда-сюда. а перерости могла. и не единожды. просто, если бы она началась - продлилась бы максимум час. защиты от ракет, как сейчас, тогда не было. у нас, я думаю, толковой ПРО нет и сейчас. зато сша расставили свои "зенитки" почти везде.

touch.otvet.mail.ru

Почему холодная война была неизбежна? Пожалуйста расширенный ответ)

нет никакой холодной войны, потому что Россия никакой реальной угрозы не представляет. <a rel="nofollow" href="http://i.imgur.com/vSgKAsd.jpg" target="_blank">Базы НАТО покрывают весь земной шар, за исключением России, Китая и нескольких десятков карликовых государств. А у России база только одна, в Крыму, да и та аннексирована. Воевать против Мирового сообщества? Это всё ровно, что писять против ветра!</a> Холодная война, это равное противостояние сверх держав, а Россия сегодня являет страной третьего мира, с нищей экономикой. По этому конечно же никакой холодной войны нет - Россию держат в ежовых рукавицах, а она (в лице путина) пытается взять хозяина за поводок, на котором ведут её саму.

2сверх державы столкнулись лбами. Плюс разработка атомного оружия и использования америкосами.

Ибо капитал не потерпел бы помощи антагонистической ОЭФ.

Бреттон-вудские соглашения и фултонская речь Черчиля..

touch.otvet.mail.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о