Содержание

"…Победить и остаться в живых, либо умереть со славой": оборона Доростола в 971 году

История войны Руси с Византией 970–971 годов без преувеличения легендарна. Пиком этого противоборства стала оборона воинов князя Святослава в болгарской крепости Доростол. О ней известно любому школьнику. Однако Доростол заслуживает отдельного рассказа, тем более что сохранившиеся источники по его обороне далеко не во всём комплементарны.

Прежде всего необходимо разобраться с численностью воинов Святослава, пришедших с ним в Доростол и оборонявших его. Насколько велика была рать Святослава?

Сведения на сей счёт в доступных источниках разнятся. Византийский хронист Лев Диакон в своей «Истории» указывал, что накануне генерального сражения у стен Доростола русская дружина насчитывала до 60 000 человек. Эту колоссальную по меркам Средневековья армию другие ромейские летописцы ничтоже сумняшеся увеличивали ещё в пять раз. Когда Иоанн Скилица сообщал о 308 000 воинах под стягами Святослава, это можно было бы объяснить ошибкой переписчика рукописи. Однако о трёхсоттысячной армии русов писали и иные средневековые авторы. Как бы то ни было, данная цифра явно преувеличена. Князь и его воеводы не сумели бы даже прокормить такое гигантское войско в бедных степях Причерноморья, не говоря о его организации.

Штурм Преслава византийскими воинами в 971 году. Миниатюра из хроники XI века

Русские источники – например, Ипатьевская летопись – напротив, гласят, что Святослав оборонял Доростол силой лишь 10 000 воинов. Эту цифру поддерживали классики историографии, в том числе С. М. Соловьев. Исследователи византийской истории в СССР же придерживались позиции Льва Диакона.

Конец этим спорам положил профессор Г. Г. Атанасов, десятилетиями проводивший археологические раскопки в Силистре (Доростол). Вывод учёного однозначен – встречающиеся в письменных свидетельствах эпохи данные преувеличены, все до единого:

Около середины X в[ека] крепость Дристра занимала площадь размером в 5 гектаров или 50 000 м2. Очевидно, что на такой территории нельзя обеспечить на протяжении трёх месяцев проживание 78 тыс[яч] воинов, так как каждому из них требуется для размещения как минимум около 8–10 м2. Нужно учитывать и тот факт, что в пределах крепости помещались массивные постройки, кафедральный храм, резиденции, нужно было место для хранения продовольствия, оружия (каменные боевые шары, которые русские метали на ромеев), животных и лошадей (хронисты

пишут, что Святослав использовал конницу во время сражений)

План города Силистра середины XIX века с изображением рва вокруг средневековой цитадели на берегу Дуная, который использовался в период всего Средневековья. Опубликован в научной работе профессора Г. Г. Атанасова

Кроме того, на территории крепости располагались и строения, включая кафедральный храм, дополнительно занимающие площадь. Войско Святослава определённо нуждалось в помещениях для провизии, вооружения, в хотя бы импровизированных конюшнях. По расчётам Атанасова, каждому из 30 000 русов пришлось бы ютиться на площади едва более 1 кв.м, притом – в течение 90 дней. И это без учёта болгарского населения Доростола. Вывод исследователя гласит:

Исходя из реалий, 78 тысяч бойцов — это критический максимум, который мог вместиться на территории крепости Дристры. Это вполне соответствует утверждению древнерусской Ипатьевской летописи, что Святослав (по его собственным словам) отправился во второй поход на Болгарию с 10 000 воинов

Русская рать несла потери в сражениях ещё на подступах к Доростолу. 23 апреля авангард византийского войска угодил в засаду, разведка боем обернулась обоюдным истреблением отрядов. Основная часть сил Цимисхия, подошедшая к крепости позднее, была выстроена в две линии. Ромейская пехота с латной конницей на флангах дюжину раз атаковала позиции русов, осыпаемые тучами стрел. На исходе дня имперская кавалерия всё же выдавила Святослава за крепостной тын Доростола.

Миниатюра из Ватиканского манускрипта XIV века. Вверху изображено завоевание Святославом Болгарии, внизу — поход Иоанна Цимисхия на Доростол

Следующие несколько дней ознаменовались рядом сражений близ крепости. Иоанн Цимисхий по руслу Дуная подвёл к городищу флот, из-за чего русам пришлось выволакивать ладьи из реки, чтобы уберечь их от сожжения. В открытом бою у Доростола рать Святослава держалась стойко. Но угрожаемый тыл вынудил князя отойти в крепость. Началась её трёхмесячная осада.

Усилия русов обезопасить стены Доростола от разрушительных действий ромейских инженерных машин дали свои плоды лишь отчасти. Византийцы в свою очередь перерезали все коммуникации вокруг крепости и выставили на дорогах усиленное охранение. Дружине Святослава грозил голод, что устремляло русов на новые и новые отчаянные вылазки. Не заставила себя ждать и угроза внутри города. Населявшие его болгары начали перебегать к Цимисхию. Князь жестоко пресёк ростки измены, казнив массу горожан из числа знати.

Осада была весьма тягостна для защитников, но вместе с тем и невыгодна для ромеев. В Константинополе продолжалась борьба за престол, которого увязший в войне Цимисхий мог попросту лишиться. Известно, что в разгар осады император предложил Святославу решить исход противостояния единоборством. Это было вполне в духе нравов Средневековья, одним из символов коего стала ордалия – «Божий суд». Патриарх русской историографии Н. М. Карамзин воспроизвёл на страницах своей «Истории государства Российского» горделивый ответ князя: «Я лучше врага своего знаю, что мне делать. Если жизнь ему наскучила, то много способов от неё избавиться: Цимисхий да избирает любой!»

Великий князь Святослав Игоревич и византийский император Иоанн Цимисхий. Художник В. П. Верещагин. Эстамп

Тем не менее, имперские осадные конструкции были веским козырем последнего. Сознавая угрозу разрушения доростольских укреплений, Святослав 19 июля предпринял вылазку из крепости. Не ожидавшие от врага столь отчаянного хода, византийцы были ошеломлены и… Лишились стенобитных машин, пожранных огнём.

Следующий день ознаменовался крупной сечей у стен Доростола. Святослав вывел воодушевлённых воинов за его стены, и атаки ромеев вновь успешно отражались одна за другой. Однако чаши весов качнула гибель одного из княжеских сподвижников по имени Икмор. Этот эпизод превосходно описан Львом Диаконом, под стать гомеровским эпосам:

Тогда Анемас, один из телохранителей Государя, сын предводителя Критян, увидя храброго исполина Икмора, первого мужа и вождя Скифского войска после Святослава, с яростью стремящегося с отрядом отборных ратоборцев и побивающего множество Римлян, тогда, говорю, Анемас, воспалённый душевным мужеством, извлёк свой меч, при бедре висевший, сделал несколько скачков на коне в разные стороны и, кольнув его, пустился на сего великана, настиг и поразил его в выю — и отрубленная вместе с правою рукою голова поверглась на землю. При сём его падении, поднимается у Скифов ужасный крик, смешанный с воплем, а Римляне быстро на них нападают. Они не выдержали сего напора и, чрезвычайно огорчённые бедствием своего полководца, закинули щиты на спину и начали отступать к городу: наши, преследуя их, побивали

Обескураженные произошедшим русы поспешили отступить в крепость.

Тот же византийский автор следом описывает заклание славянами пленных неприятелей, сотворённое ночью на погребальных кострах. Более того, Диакон живописует принесение в жертву грудных младенцев, утопленных воинами Святослава в водах Дуная. Судя по всему, эти жестокие обряды действительно имели место. Безжалостная эпоха Средневековья не нуждается в лакировании. Русы и варяги под киевскими стягами были людьми своего времени и вдобавок язычниками. Работы выдающегося отечественного историка Б. А. Рыбакова демонстрируют, что жертвоприношения детей бытовали на Руси в дохристианскую эпоху.

Тризна дружинников Святослава после боя под Доростолом в 971 году. Художник Г. И. Семирадский. 1884 год

Однако гекатомба не восполнила бы Святославу понесённых потерь в живой силе. Созвав 21 июля военный совет, князь выслушал и предложения прорвать осаду с боем, и рекомендации начать с Цимисхием переговоры. Его окончательное решение выразилось в воодушевляющей речи, обращённой к соратникам. Известен ряд её формулировок, однако современный исследователь военной риторики С. Э. Зверев отказывает в доверии пересказу автором «Повести временных лет». «Перед нами типичный случай эпического отражения исторической действительности», – резюмирует историк. Куда более аутентичной в данном случае считается версия того же Льва Диакона:

Погибла слава, которая шествовала вслед за войском росов, легко побеждавшим соседние народы и без кровопролития порабощавшим целые страны, если мы теперь позорно отступим перед ромеями. Итак, проникнемся мужеством, [которое завещали] нам предки, вспомним о том, что мощь росов до сих пор была несокрушимой, и будем ожесточённо сражаться за свою жизнь. Не пристало нам возвращаться на родину, спасаясь бегством; [мы должны] либо победить и остаться в живых, либо умереть со славой, совершив подвиги, [достойные] доблестных мужей!

Утром следующего дня вся дружина Святослава вышла из Доростола, врата которого затворились – воинам было некуда отступать. Яростная атака потеснила ромеев, но ввод в бой свежих кавалерийских сил позволил им удержаться. Цимисхий прибегнул к военной хитрости – сымитировав отступление части своих войск, он направил к тылам русов отряд военачальника Варды Склира. Наряду с этим разыгралась песчаная буря, слепившая княжескую рать. Отбиваясь от атак греков, воины Святослава были выдавлены обратно в крепость. Византийская армия одержала победу, хотя исчисление Львом Диаконом павших русов 15 тысячами здесь явно преувеличено – достаточно вспомнить о предельной численности войска в Доростоле. Князь Святослав был ранен, однако одолел ромейского богатыря в поединке – Икмор был отмщён.

Кульминация осады Доростола стала и её развязкой. На следующий после генерального сражения день Святослав предложил Цимисхию начать переговоры. Их ход, итог и последующие события окажутся не менее впечатляющими. Князь Святослав погибнет в бою с печенегами на Днепре, возвращаясь в Киев. Иоанн Цимисхий, на протяжении столетий обвиняемый в организации этого убийства, переживёт соперника лишь на четыре года. Мать Святослава, княгиня Ольга, примет крещение, превзойдя в хитроумии самого византийского императора. Грядут великие события. Но обороны Доростола, этой выдающейся страницы военной истории Средневековья, они не заслонят.


warspot.ru

Битва под Доростолом в 971 г.



Битва под Доростолом в 971 г.

  Доростол, Дристр (лат. Durostorum, позднегреч. Dristra), древняя болгарская крепость и город на правом берегу Дуная, совр. г. Силистра. Основан в IV веке. В военной истории известен героической обороной от византийцев войска киевского князя Святослава Игоревича. Святослав стремился овладеть бассейном Дуная, чтобы обеспечить Киевской Руси более благоприятные условия для торговли с Византией.

  Во время 2-го похода Святослава в Болгарию в 970—971-м русское войско прошло Балканы и заняло Македонию, но под натиском сил узурпировавшего власть и ставшего византийским императором Иоанна I Цимисхия отошло к Доростолу. После тяжелых и кровопролитных сражений с сильными дружинами Цимисхия 23 и 25 апреля 971-го Святослав вынужден был отступить в крепость.

  28 апреля с помощью подошедшего флота армия Цимисхия блокировала Доростол. Около 3 месяцев осажденные обороняли город, осуществляя смелые вылазки, чтобы уничтожить осадную технику византийцев, нанести им урон в живой силе и пополнить запасы продовольствия. К 65-му дню осады их положение стало тяжелым: скопилось много раненых, начался голод. 21 июня Святослав собрал военный совет, где было принято решение дать противнику последний бой. Он заявил: "

Волей или неволей мы должны драться. Не посрамим же земли русской, но ляжем костьми, мертвые бо сраму не имут". 22 июля 971-го русское войско (св. 20 тыс. чел.) во главе со Святославом вышло из крепости и построилось "стеной". Византийцы (ок. 45 тыс. чел.) развернулись в фалангу, имея на флангах сильные отряды конницы. В начале сражения русское войско нанесло фронтальный удар и потеснило фалангу византийцев, но затем ударами конницы противника во фланг и тыл было отрезано от крепости и окружено. Однако, проявляя высокое мужество и отвагу, русские воины прорвали кольцо окружения и вновь отступили в крепость. В сражении Святослав был ранен, а многие его военачальники убиты.

  Понимая, что в условиях голодной блокады борьба с превосходящими силами противника невозможна, Святослав заключил мир с Цимисхием. По договору войско Святослава получало продовольствие и право беспрепятственного отхода в пределы Руси, а русским купцам гарантировалась свободная торговля с Византией.

автор статьи Н.Г. Бодрихин

www.othist.ru

Оборона Доростола. | Дмитрий Панкратов

23 апреля 971 года началась оборона Доростола — сражения, продолжавшиеся в апреле-июле 971 года между русским войском и армией Византийской империи у крепости Доростол.

В результате боевых действий в 970 году, получив дань и заключив мирный договор с Византией (по мнению Сахарова мирный договор и выплаченная дань были лишь отвлекающим манёвром византийцев; в средневековых источниках упоминается лишь мирный договор 971 года, положивший конец всей войне) Святослав возвратился в Переяславец. Причиной этому послужили большие потери среди войска и малая численность оставшейся боеспособной дружины:

 «Как бы не убили какой-нибудь хитростью и дружину мою, и меня»… так как многие погибли в боях… «Пойду на Русь, приведу еще дружины… Если не заключим мир с царем и узнает царь, что нас мало, то придут и осадят нас в городе. А Русская земля далеко, а печенеги нам враждебны, и кто нам поможет? Заключим же с царем мир: ведь они уже обязались платить нам дань, — того с нас и хватит. Если же перестанут нам платить дань, то снова из Руси, собрав множество воинов, пойдем на Царьград».

Дальнейший ход военных операций русскому летописцу неизвестен. По одной из версий, Святослав посылал на Русь за пополнением для своего войска. По мнению некоторых авторов, к Святославу прибыло из Киева небольшое пополнение, так как сам он не уходил за новой дружиной и продолжал несколько месяцев совершать небольшие набеги на византийцев во Фракии.

В ноябре 970 года в Византии был подавлен мятеж Варды Фоки, и правительственные войска под командованием Варды Склира вернулись в Македонию и Фракию, где расположились на зимних квартирах.

В апреле 971 года император Иоанн Цимисхий лично возглавил поход в Болгарию против не предпринявшего оборонительных мер Святослава. 10 апреля сухопутное войско беспрепятственно преодолело горные проходы и внезапно появилось у Преслава — столицы болгар — союзников Святослава. Одновременно с этим 300 судов византийского флота, вооружённые греческим огнем, направились в устье Дуная, чтобы отрезать русам путь к отступлению и помешать подходу подкреплений с левого берега реки.

Недостаток сил у Святослава и внезапность нападения византийцев привели к тому, что он не успел принять необходимые меры предосторожности. Он не занял балканские перевалы, оставил открытым устье Дуная, разделил своё войско, но даже таким образом не смог выделить достаточно сил для прикрытия Преслава. Так главные силы русов находились в Доростоле, а отряд под командованием Сфенкела был расположен в Преславе (там же находился и болгарский царь Борис II).

На рассвете 13 апреля византийское войско построившись «густыми рядами» начало подходить к Преславу. Русы успели выстроиться в боевой порядок, прикрывшись большими щитами до пят, и сами бросились на греков. Бой был упорным без явного преимущества сторон, пока император не приказал гвардии «бессмертных» атаковать левый фланг русов. Не выдержав напора бронированной конницы, русы отошли в крепость. На следующий день к грекам подошли осадные орудия, и они пошли на приступ Преслава. 14 апреля византийцы ворвались в город и захватили болгарского царя Бориса, а русы отступили в царский дворец с оградой. Греки подожгли его, выкуривая засевших там русов. Те вынуждены были выйти на открытое место, где греки окружили их и в упорной битве практически всех уничтожили. Однако, небольшой части войска под командованием воеводы Сфенкела удалось уйти к Доростолу где находился Святослав с основными силами.

После празднования Пасхи 17 апреля Иоанн Цимисхий двинулся к Доростолу, заняв по пути ряд болгарских городов, «которые отложились от россиян и пристали к римлянам». 23 апреля византийское войско подошло к Доростолу, где находились главные силы Святослава с ладейным флотом.

Лев Диакон утверждает, что при переходе Балкан Цимисхий имел 15 тысяч гоплитов и 13 тысяч всадников, кроме того отборный отряд «бессмертных» и большой обоз с прочим войском, а у Святослава в походе в Болгарию было 60 тысяч человек. По его мнению под Доростолом у русов по-прежнему было 60 тысяч воинов.

По сообщению Скилицы Цимисхий захватил перевалы с отрядом в 5 тыс. пехоты и 4 тыс. всадников, а за ним последовало «остальное множество воинов».

По мнению Шефова Н. при Доростоле византийские войска составляли 40-45 тысяч человек, в том числе 15 тысяч конницы, а войска Святослава — около 20 тысяч человек.

Венгерские и печенежские союзники, по-видимому, к этому времени покинули Святослава и не успевали прийти к нему на помощь. Это подтверждает сообщение Скилицы о том, что Святослав в Доростоле не надеялся «ни на какую помощь», что «собственная их страна находилась очень далеко, а соседние варварские народы, боясь ромеев, не соглашались помочь им» и повесть временных лет: «А Руска земля далеча, а печенези с нами ратьни, а кто ны поможеть?»

23 апреля состоялся первый бой, начавшийся после нападения засады русов на небольшой передовой отряд византийцев. Они уничтожили этот отряд, но и сами погибли.

Русы ожидали основные силы византийцев на ближних подступах к Доростолу, «сомкнув щиты и копья, наподобие стены». Боевой порядок византийского войска состоял из двух линий: в первой линии в центре стояла пехота, а по флангам конные латники, составлявшие два крыла; во второй линии построились непрерывно стреляющие лучники и пращники. В упорном бою русы отразили 12 атак византийцев. Вечером Цимихсий, собрав всю свою конницу, бросил её против истощенных русов, что вынудило их укрыться за стенами Доростола.

24 апреля византийцы возвели укрепленный лагерь под Доростолом, на небольшой возвышенности установили шатры, выкопали вокруг глубокий ров и насыпали земляной вал, на котором воткнули в землю копья и на них повесили щиты.

25 апреля (по другим данным 28 апреля) со стороны Дуная к Доростолу подошёл византийский флот и блокировал город. Святослав приказал вытащить свои ладьи на берег, чтобы их не сжег враг. В тот же день Цимисхий подступил к городу, но руссы не вышли в поле, а только со стен и из башен бросали в противника камни и метали стрелы. Вскоре византийцы возвратились в лагерь. К вечеру дружина Святослава в конном строю выступила из города, но Цимисхий не решился атаковать дружину Святослава, и она возвратилась в Доростол.

26 апреля произошёл второй бой под Доростолом. Войско Святослава вышло в поле и выстроилось в пешем строю в своих кольчужных бронях и шлемах, сомкнув длинные, до самых ног, шиты и выставив копья. Византийцы атаковали русов, после чего завязался упорный бой, в котором погиб воевода Сфенкел. По сообщению византийского историка Кедрина, русы сохранили за собой поле боя и оставались там всю ночь с 26 на 27 апреля. На утро бой возобновился. К полудню Цимисхий направил в тыл русам отряд. Опасаясь оказаться отрезанными от города дружина Святослава отступила за крепостные стены.

В ночь на 29 апреля русы вырыли вокруг Доростола глубокий ров, чтобы осаждающие не могли близко подойти к крепостной стене и установить осадные машины.

В ту же ночь, воспользовавшись темнотой, русы на ладьях провели первую большую вылазку за продовольствием. Возвращаясь обратно с добычей, они заметили на берегу Дуная отряд византийцев, поивших в Дунае коней и собиравших на берегу дрова. Русы атаковали византийцев и разогнали их.

В тот же день византийцы перекопали глубокими рвами все дороги в город и усилили дозоры. В течение последующих трёх месяцев русы не выходили из города, а византийцы с помощью стенобитных и метательных орудий разрушали крепостные стены и убивали его защитников.

В городе начался голод, болгары стали переходить на сторону византийцев. Святослав, понимая, что если все они перейдут на сторону Цимисхия, то дела его кончатся плохо, был вынужден начать репрессии — он казнил в Доростоле около 300 «знаменитых родом и богатством мисян», остальных же заключил в темницу.

Иоанн Цимисхий не был заинтересован в длительной осаде, и так уже в его отсутствие в Константинополе случилась неудачная попытка переворота. Чтобы ускорить дело, он, по словам Скилицы, предложил Святославу решить войну поединком между ними:

 «Тот не принял вызова и добавил издевательские слова, что он, мол, лучше врага понимает свою пользу, а если император не желает более жить, то есть десятки тысяч других путей к смерти; пусть он и изберет, какой захочет».

Видя, что ситуация ухудшается, 19 июля Святослав организовал большую вылазку с целью уничтожения осадных и стенобитных машин противника. Неожиданно, после обеда, когда византийцы не ждали атаки, отряд русов напал на противника и сжег все осадные сооружения, убив начальника осадных машин.

Этот успех воодушевил Святослава. 20 июля русы вышли из города и выстроились для боя. Византийцы выстроились «густой фалангой». Русы успешно отражали атаки византийцев, но во время одной из них русский воевода Икмор был обезглавлен Анемасом, телохранителем императора Иоанна Цимисхия, после чего дружина «закинула щиты за спину» и отступила к городу. Среди тел, оставленных на поле боя убитых воинов византийцы нашли тела женщин, вероятно, болгарских жительниц Доростола.

На собранном 21 июля Святославом военном совете (коменте) мнения разделились — часть предлагала в тёмную ночь на ладьях прорываться из города, другая часть советовала начать мирные переговоры. Тогда Святослав произнёс речь, приводимую Львом Диаконом:

 «Погибнет слава, сопутница российского оружия, без труда побеждавшего соседних народов и, без пролития крови, покорявшего целые страны, если мы теперь постыдно уступим римлянам. И так с храбростью предков наших и с тою мыслью, что русская сила была до сего времени непобедима, сразимся мужественно за жизнь нашу. У нас нет обычая бегством спасаться в отечество, но или жить победителями или, совершившим знаменитые подвиги, умереть со славою».

Выслушав своего князя, дружина решила сражаться.

Утром 22 июля русы вышли из Доростола и Святослав приказал запереть городские стены, чтобы ни у кого не возникло мысли об отступлении. Бой начался с атаки руссами византийских позиций. В упорном бою к полудню византийцы начали отступать под напором русов. Тогда Цимихсий ввёл в бой свежий отряд всадников, атаку которых возглавил он лично. Это позволило передохнуть уставшим византийцам. Они перешли в атаку, но были отбиты русами.

Тогда Цимисхий разделил своё войско на две части. Один отряд, под командованием патрикия Романа и столоначальника Петра, вступив в бой, начал отступать, заманивая дружину русов на открытую равнину в стороне от города. В это время второй отряд под командованием Варды Склира атаковал русов с тыла. Начавшаяся в это время буря понесла тучи песка в глаза русов. Храбро сражаясь, отбивая постоянные атаки византийцев русские смогли прорваться в Доростол и укрыться за его стенами.

На следующий день Святослав предложил Цимисхию начать переговоры. Император охотно принял это предложение. На берегу реки Истр состоялось свидание Святослава с Цимисхием. Святослав обязался не воевать с Византией, а Цимисхий должен был беспрепятственно пропустить ладьи русов и выдать на дорогу по две меры хлеба каждому воину. Лев Диакон сообщает, что получивших хлеб было 22 тысяч человек. После этого рать Святослава ушла в Русь. По пути в Киев князь Святослав был убит печенегами.

С учетом того, что версия данной истории писалась потом христианскими летописцами, которые даже будучи на Руси становились в идеологическом обосновании на сторону Византии, стоит отметить такую версию последнего времени, что выплата фактической дани Святославу Цимисхием после сражения могла свидетельствовать о том, что Святослав по крайней мере, если не победил, то уж точно не проиграл это сражение. А Цимисхий был готов платить, лишь бы добиться того, чего не смог добиться силой. Можно предположить, что византийцы уже имели договоренности с печенегами и, что более вероятно, имели договоренности в Киеве, где на тот момент, уже вышедшая из-под влияния Святослава верхушка знати попала под влияние византийцев-христиан. Учитывая этот факт, Цимисхию, как представителю Византии было уже не столь важно как уничтожить или победить Святослава, а просто убедить его покинуть Доростол. В этом плане даже фактическое поражение византийцев могло служить поводом к заключению мира, который бы больше сподвиг Святослава вернуться в Киев.

d-pankratov.ru

Оборона Доростола - это... Что такое Оборона Доростола?


Оборона Доростола — сражения в апреле-июле 971 года между русским войском и армией Византийской империи у крепости Доростол, которой завершилась серия походов князя Святослава Игоревича в Болгарию и Византию. В результате сражений князь Святослав был вынужден заключить мир с Византией и покинуть Балканы.

Предыстория

В результате боевых действий в 970 году, получив дань и заключив мирный договор с Византией[1] (по мнению Сахарова мирный договор и выплаченная дань были лишь отвлекающим манёвром византийцев[2]; в средневековых источниках упоминается лишь мирный договор 971 года, положивший конец всей войне) Святослав возвратился в Переяславец. Причиной этому послужили большие потери среди войска и малая численность оставшейся боеспособной дружины:

«Как бы не убили какой-нибудь хитростью и дружину мою, и меня»...так как многие погибли в боях...«Пойду на Русь, приведу еще дружины...Если не заключим мир с царем и узнает царь, что нас мало, то придут и осадят нас в городе. А Русская земля далеко, а печенеги нам враждебны, и кто нам поможет? Заключим же с царем мир: ведь они уже обязались платить нам дань, - того с нас и хватит. Если же перестанут нам платить дань, то снова из Руси, собрав множество воинов, пойдем на Царьград».[3]

Дальнейший ход военных операций русскому летописцу неизвестен[4]. По одной из версий[5], Святослав посылал на Русь за пополнением для своего войска. По мнению некоторых авторов[6], к Святославу прибыло из Киева небольшое пополнение, так как сам он не уходил за новой дружиной и продолжал несколько месяцев совершать небольшие набеги на византийцев во Фракии.[2]

В ноябре 970 года в Византии был подавлен мятеж Варды Фоки, и правительственные войска под командованием Варды Склира вернулись в Македонию и Фракию, где расположились на зимних квартирах.

В апреле 971 года император Иоанн Цимисхий лично возглавил поход в Болгарию против не предпринявшего оборонительных мер Святослава. 10 апреля сухопутное войско беспрепятственно преодолело горные проходы и внезапно появилось у Преслава — столицы болгар — союзников Святослава. Одновременно с этим 300 судов византийского флота, вооружённые греческим огнем, направились в устье Дуная, чтобы отрезать русам путь к отступлению и помешать подходу подкреплений с левого берега реки[7]

Недостаток сил у Святослава и внезапность нападения византийцев привели к тому, что он не успел принять необходимые меры предосторожности. Он не занял балканские перевалы, оставил открытым устье Дуная, разделил своё войско, но даже таким образом не смог выделить достаточно сил для прикрытия Преслава. Так главные силы русов находились в Доростоле, а отряд под командованием Сфенкела был расположен в Преславе (там же находился и болгарский царь Борис II).

Бой у Преслава

На рассвете 13 апреля[6] византийское войско построившись «густыми рядами» начало подходить к Преславу. Русы успели выстроиться в боевой порядок, прикрывшись большими щитами до пят, и сами бросились на греков. Бой был упорным без явного преимущества сторон, пока император не приказал гвардии «бессмертных» атаковать левый фланг русов. Не выдержав напора бронированной конницы, русы отошли в крепость. На следующий день к грекам подошли осадные орудия, и они пошли на приступ Преслава. 14 апреля византийцы ворвались в город и захватили болгарского царя Бориса, а русы отступили в царский дворец с оградой. Греки подожгли его, выкуривая засевших там русов. Те вынуждены были выйти на открытое место, где греки окружили их и в упорной битве практически всех уничтожили. Однако, небольшой части войска под командованием воеводы Сфенкела удалось уйти к Доростолу где находился Святослав с основными силами.

После празднования Пасхи 17 апреля Иоанн Цимисхий двинулся к Доростолу, заняв по пути ряд болгарских городов, «которые отложились от россиян и пристали к римлянам». 23 апреля византийское войско подошло к Доростолу, где находились главные силы Святослава с ладейным флотом.

Силы сторон

Лев Диакон утверждает[8], что при переходе Балкан Цимисхий имел 15 тысяч гоплитов и 13 тысяч всадников, кроме того отборный отряд «бессмертных» и большой обоз с прочим войском, а у Святослава в походе в Болгарию было 60 тысяч человек. По его мнению под Доростолом у русов по-прежнему было 60 тысяч воинов.

По сообщению[9]Скилицы Цимисхий захватил перевалы с отрядом в 5 тыс. пехоты и 4 тыс. всадников, а за ним последовало «остальное множество воинов».

По мнению Шефова Н.[10] при Доростоле византийские войска составляли 40-45 тысяч человек, в том числе 15 тысяч конницы, а войска Святослава — около 20 тысяч человек.

Венгерские и печенежские союзники, по-видимому, к этому времени покинули Святослава[7] и не успевали прийти к нему на помощь[2]. Это подтверждает сообщение Скилицы о том, что Святослав в Доростоле не надеялся «ни на какую помощь», что «собственная их страна находилась очень далеко, а соседние варварские народы, боясь ромеев, не соглашались помочь им»[9] и повесть временных лет: «А Руска земля далеча, а печенези с нами ратьни, а кто ны поможеть?»[11]

Оборона Доростола

Первый бой (23 апреля)

23 апреля состоялся первый бой, начавшийся после нападения засады русов на небольшой передовой отряд византийцев. Они уничтожили этот отряд, но и сами погибли.

Русы ожидали основные силы византийцев на ближних подступах к Доростолу, «сомкнув щиты и копья, наподобие стены». Боевой порядок византийского войска состоял из двух линий: в первой линии в центре стояла пехота, а по флангам конные латники, составлявшие два крыла; во второй линии построились непрерывно стреляющие лучники и пращники. В упорном бою русы отразили 12 атак византийцев. Вечером Цимихсий, собрав всю свою конницу, бросил её против истощенных русов, что вынудило их укрыться за стенами Доростола.

24 апреля византийцы возвели укрепленный лагерь под Доростолом, на небольшой возвышенности установили шатры, выкопали вокруг глубокий ров и насыпали земляной вал, на котором воткнули в землю копья и на них повесили щиты[12].

25 апреля[6][10] (по другим данным 28 апреля[13]) со стороны Дуная к Доростолу подошёл византийский флот и блокировал город. Святослав приказал вытащить свои ладьи на берег, чтобы их не сжег враг. В тот же день Цимисхий подступил к городу, но руссы не вышли в поле, а только со стен и из башен бросали в противника камни и метали стрелы. Вскоре византийцы возвратились в лагерь. К вечеру дружина Святослава в конном строю выступила из города[14], но Цимисхий не решился атаковать дружину Святослава, и она возвратилась в Доростол.

Второй бой (26 апреля)

26 апреля произошёл второй бой под Доростолом. Войско Святослава вышло в поле и выстроилось в пешем строю в своих кольчужных бронях и шлемах, сомкнув длинные, до самых ног, шиты и выставив копья. Византийцы атаковали русов, после чего завязался упорный бой, в котором погиб воевода Сфенкел. По сообщению византийского историка Кедрина, русы сохранили за собой поле боя и оставались там всю ночь с 26 на 27 апреля. На утро бой возобновился. К полудню Цимисхий направил в тыл русам отряд. Опасаясь оказаться отрезанными от города дружина Святослава отступила за крепостные стены.

Осада Доростола

В ночь на 29 апреля русы вырыли вокруг Доростола глубокий ров, чтобы осаждающие не могли близко подойти к крепостной стене и установить осадные машины.

В ту же ночь, воспользовавшись темнотой, русы на ладьях провели первую большую вылазку за продовольствием. Возвращаясь обратно с добычей, они заметили на берегу Дуная отряд византийцев, поивших в Дунае коней и собиравших на берегу дрова. Русы атаковали византийцев и разогнали их.

В тот же день византийцы перекопали глубокими рвами все дороги в город и усилили дозоры. В течение последующих трёх месяцев русы не выходили из города, а византийцы с помощью стенобитных и метательных орудий разрушали крепостные стены и убивали его защитников[15].

В городе начался голод, болгары стали переходить на сторону византийцев. Святослав, понимая, что если все они перейдут на сторону Цимисхия, то дела его кончатся плохо, был вынужден начать репрессии — он казнил в Доростоле около 300 «знаменитых родом и богатством мисян[16]», остальных же заключил в темницу[8].

Иоанн Цимисхий не был заинтересован в длительной осаде, и так уже в его отсутствие в Константинополе случилась неудачная попытка переворота. Чтобы ускорить дело, он, по словам Скилицы, предложил Святославу решить войну поединком между ними:

«Тот не принял вызова и добавил издевательские слова, что он, мол, лучше врага понимает свою пользу, а если император не желает более жить, то есть десятки тысяч других путей к смерти; пусть он и изберет, какой захочет».[17]

Видя, что ситуация ухудшается, 19 июля Святослав организовал большую вылазку с целью уничтожения осадных и стенобитных машин противника. Неожиданно, после обеда, когда византийцы не ждали атаки, отряд русов напал на противника и сжег все осадные сооружения, убив начальника осадных машин.

Третий бой (20 июля)

Этот успех воодушевил Святослава. 20 июля русы вышли из города и выстроились для боя. Византийцы выстроились «густой фалангой»[18]. Русы успешно отражали атаки византийцев, но во время одной из них русский воевода Икмор был обезглавлен Анемасом, телохранителем императора Иоанна Цимисхия, после чего дружина «закинула щиты за спину» и отступила к городу. Среди тел, оставленных на поле боя убитых воинов византийцы нашли тела женщин, вероятно, болгарских жительниц Доростола[19].

На собранном 21 июля Святославом военном совете (коменте) мнения разделились — часть предлагала в тёмную ночь на ладьях прорываться из города, другая часть советывала начать мирные переговоры. Тогда Святослав произнёс речь, приводимую Львом Диаконом:

«Погибнет слава, сопутница российского оружия, без труда побеждавшего соседних народов и, без пролития крови, покорявшего целые страны, если мы теперь постыдно уступим римлянам. И так с храбростью предков наших и с тою мыслью, что русская сила была до сего времени непобедима, сразимся мужественно за жизнь нашу. У нас нет обычая бегством спасаться в отечество, но или жить победителями или, совершившим знаменитые подвиги, умереть со славою»[20]

Выслушав своего князя, дружина решила сражаться.

Четвёртый бой (22 июля)

Утром[21]22 июля[22] русы вышли из Доростола и Святослав приказал запереть городские стены, чтобы ни у кого не возникло мысли об отступлении. Бой начался с атаки руссами византийских позиций[23]. В упорном бою к полудню византийцы начали отступать под напором русов. Тогда Цимихсий ввёл в бой свежий отряд всадников, атаку которых возглавил он лично. Это позволило передохнуть уставшим византийцам. Они перешли в атаку, но были отбиты русами.

Тогда Цимисхий разделил своё войско на две части. Один отряд, под командованием патрикия Романа и столоначальника Петра, вступив в бой, начал отступать, заманивая дружину русов на открытую равнину в стороне от города. В это время второй отряд под командованием Варды Склира атаковал русов с тыла. Начавшаяся в это время буря понесла тучи песка в глаза русов. Храбро сражаясь, отбивая постоянные атаки византийцев русские смогли прорваться в Доростол и укрыться за его стенами.

Потери

Лев Диакон сообщает, что у русов в этом бою было 15 тысяч убитых, византийцы взяли 20 тысяч щитов и множество мечей, византийцы же имели якобы только 350 человек убитыми и «множество раненых». Есть сомнения, что эти данные верны.

Последствия боя

На следующий день Святослав предложил Цимисхию начать переговоры. Император охотно принял это предложение. На берегу реки Истр состоялось свидание Святослава с Цимисхием. Святослав обязался не воевать с Византией, а Цимисхий должен был беспрепятственно пропустить ладьи русов и выдать на дорогу по две меры хлеба каждому воину. Лев Диакон сообщает, что получивших хлеб было 22 тысяч человек. После этого рать Святослава ушла в Русь. По пути в Киев князь Святослав был убит печенегами.

Примечания

  1. M. В. Левченко. Очерки…, стр. 277 сл.
  2. 1 2 3 Сахаров А. Н. 'Дипломатия Святослава' — Москва: Международные отношения, 1982 — с.240
  3. «Повесть временных лет» В год 6479 (971).
  4. Сахаров А. Н. 'Дипломатия Святослава' — Москва: Международные отношения, 1982 — с.240

    Дальнейший ход военных операций русскому летописцу не известен. Он также неосведомлен о проходе греков через Балканы, о взятии Преславы, сражениях за Доростол.

  5. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XVI, ч. I, стр. 409
  6. 1 2 3 Разин Е. А. История военного искусства. в 3-х т. — СПб.: Полигон, 1999
  7. 1 2 Сборник «История Византии». Том 2. Глава 8. Сказкин С. Д. — Москва: Наука, 1967
  8. 1 2 Лев Диакон. История. Книга 8
  9. 1 2 Иоанн Скилица. О Войне с русью императоров Никифора Фоки и Иоанна Цимисхия
  10. 1 2 Николай Шефов. Битвы России. Военно-историческая библиотека. М., 2002.
  11. ПВЛ, ч. I, с. 51.
  12. Летопись по Ипатьевскому списку, СПБ, 1871, стр. 431
  13. БСЭ
  14. По утверждению Льва Диакона русы в первый раз появились на конях «и вовсе не умели на лошадях сражаться», что скорее всего является заблуждением (прим. — Разин Е. А. История военного искусства. в 3-х т. — СПб.: Полигон, 1999)
  15. Слово о полку Игореве, изд. «Советский писатель», 1953, стр. 44
  16. Болгар
  17. Иоанн Скилица, «Обозрение историй»
  18. По Диакону. Согласно Кедрину — — в клинообразном строю
  19. Сеdr., II, р. 406.21—23
  20. История Льва Диакона Калойскогр, СПБ, 1820, стр. 94.
  21. Лев Диакон пишет, что бой начался на закате солнца, что мало вероятно, так как бой был упорный и длительный. Кедрин сообщает, что около полудня обозначился кризис боя, следовательно, начало его надо отнести к утру
  22. По Кедрину, а по Льву Диакону — 24 июля
  23. Слово о полку Игореве, изд. «Советский писатель», 1953, стр. 44-45

Литература

dic.academic.ru

Битва под Доростолом в 971году

Доростол древняя болгарская крепость и город на правом берегу Дуная, совр. г. Силистра. Основан в 4 веке. В военной истории известен героической обороной от византийцев войска князя киевского Святослава Игоревича. Святослав стремился овладеть бассейном Дуная, чтобы обеспечить Киевской Руси более благоприятные условия для торговли с Византией.

Во время 2-го похода Святослава в Болгариюв 970-971-м русское войско прошло Балканы и заняло Македонию, но под натиском сил узурпировавшего власть и ставшего византийским императором Иоанна Цимисхия отошло к Доростолу. После тяжелых и кровопролитных сражений с сильными дружинами Цимисхия 23 и25 апреля 971-го Святослав вынужден был отступить в крепость. 28 апреля с помощю подоспевшего флота армия Цимисхия блокировала Доростол. Около 3 месяцев осажденные обороняли город,осуществляя смелые вылазки, чтобы уничтожить осадную технику византийцев, нанести им урон в живой силе и пополнить запасы продовольствия. К 65-му дню осады их положение стало тяжелым:скопилось много раненых, начался голод.21 июня Святослав собрал военный совет, где было принято решение дать противнику последний бой.

Он заявил: "Волей или неволей мы должны драться. Не посрамим же земли русской, но ляжем костьми, мертвые бо сраму не имут".

22июля 971-го русское войско (свыше 20 тыс. человек) во главе со Святославом вышло из крепости и построились"стеной". Византийцы (ок.45 тыс.) развернулись в фалангу, имея на флангах сильные отряды конницы. В начале сражения русское войско нанесло фронтальный удар и потеснило фалангу византийцев, но затем ударами конницы противника во фланг и тыл было отрезано от крепости и окружено. Однако, проявляя высокое мужество и отвагу, русские воины прорвали кольцо окружения и вновь отступили в крепость. В сражении Святослав был ранен, а многие военачальники убиты. Понимая, что в условиях голодной блокады борьба с превосходящими силами противника невозможна, Святослав заключил мир с Цимисхием. По договору войско Святослава получало продовольствие и право беспрепятственного отхода в пределы Руси, а русским купцам гарантировалась свободная торговля с Византией.

Подпишитесь на нас Вконтакте, Одноклассники


Рекомендуем почитать

Новости партнеров

 

tainoe.info

Оборона Доростола — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии


Оборона Доростола — сражения в апреле-июле 971 года между русским войском и армией Византийской империи у крепости Доростол, которыми завершилась серия походов князя Святослава Игоревича в Болгарию и Византию. В результате сражений князь Святослав был вынужден заключить мир с Византией и покинуть Балканы.

Предыстория

В результате боевых действий в 970 году, получив дань и заключив мирный договор с Византией[2] (по мнению Сахарова мирный договор и выплаченная дань были лишь отвлекающим манёвром византийцев[3]; в средневековых источниках упоминается лишь мирный договор 971 года, положивший конец всей войне) Святослав возвратился в Переяславец. Причиной этому послужили большие потери среди войска и малая численность оставшейся боеспособной дружины:

«Как бы не убили какой-нибудь хитростью и дружину мою, и меня»…так как многие погибли в боях…"Пойду на Русь, приведу еще дружины… Если не заключим мир с царем и узнает царь, что нас мало, то придут и осадят нас в городе. А Русская земля далеко, а печенеги нам враждебны, и кто нам поможет? Заключим же с царем мир: ведь они уже обязались платить нам дань, — того с нас и хватит. Если же перестанут нам платить дань, то снова из Руси, собрав множество воинов, пойдем на Царьград".

[4]

Дальнейший ход военных операций русскому летописцу неизвестен[5]. По одной из версий[6], Святослав посылал на Русь за пополнением для своего войска. По мнению некоторых авторов[7], к Святославу прибыло из Киева небольшое пополнение, так как сам он не уходил за новой дружиной и продолжал несколько месяцев совершать небольшие набеги на византийцев во Фракии.[3]

В ноябре 970 года в Византии был подавлен мятеж Варды Фоки Младшего, и правительственные войска под командованием Варды Склира вернулись в Македонию и Фракию, где расположились на зимних квартирах.

В апреле 971 года император Иоанн Цимисхий лично возглавил поход в Болгарию против не предпринявшего оборонительных мер Святослава. 10 апреля сухопутное войско беспрепятственно преодолело горные проходы и внезапно появилось у Преслава — столицы болгар — союзников Святослава. Одновременно с этим 300 судов византийского флота, вооружённые греческим огнём, направились в устье Дуная, чтобы отрезать русам путь к отступлению и помешать подходу подкреплений с левого берега реки[8].

Недостаток сил у Святослава и внезапность нападения византийцев привели к тому, что он не успел принять необходимые меры предосторожности. Он не занял балканские перевалы, оставил открытым устье Дуная, разделил своё войско, но даже таким образом не смог выделить достаточно сил для прикрытия Преслава. Так главные силы русов находились в Доростоле, а отряд под командованием Сфенкела был расположен в Преславе (там же находился и болгарский царь Борис II).

Бой у Преслава

На рассвете 13 апреля[7] византийское войско, построившись «густыми рядами», начало подходить к Преславу. Русы успели выстроиться в боевой порядок, прикрывшись большими щитами до пят, и сами бросились на греков. Бой был упорным без явного преимущества сторон, пока император не приказал гвардии «бессмертных» атаковать левый фланг русов. Не выдержав напора бронированной конницы, русы отошли в крепость. На следующий день к грекам подошли осадные орудия, и они пошли на приступ Преслава. 14 апреля византийцы ворвались в город и захватили болгарского царя Бориса, а русы отступили в царский дворец с оградой. Греки подожгли его, выкуривая засевших там русов. Те вынуждены были выйти на открытое место, где греки окружили их и в упорной битве практически всех уничтожили. Однако, небольшой части войска под командованием воеводы Сфенкела удалось уйти к Доростолу где находился Святослав с основными силами.

После празднования Пасхи 17 апреля Иоанн Цимисхий двинулся к Доростолу, заняв по пути ряд болгарских городов, «которые отложились от русов и пристали к римлянам». 23 апреля византийское войско подошло к Доростолу, где находились главные силы Святослава с ладейным флотом.

Силы сторон

Лев Диакон утверждает[9], что при переходе Балкан Цимисхий имел 15 тысяч гоплитов и 13 тысяч всадников, кроме того отборный отряд «бессмертных» и большой обоз с прочим войском, а у Святослава в походе в Болгарию было 60 тысяч человек. По его мнению под Доростолом у русов по-прежнему было 60 тысяч воинов.

По сообщению[10]Скилицы Цимисхий захватил перевалы с отрядом в 5 тыс. пехоты и 4 тыс. всадников, а за ним последовало «остальное множество воинов».

По мнению Н. Шефова[11] при Доростоле византийские войска составляли 40—45 тысяч человек, в том числе 15 тысяч конницы, а войска Святослава — около 20 тысяч человек.

Венгерские и печенежские союзники, по-видимому, к этому времени покинули Святослава[8] и не успевали прийти к нему на помощь[3]. Это подтверждает сообщение Скилицы о том, что Святослав в Доростоле не надеялся «ни на какую помощь», что «собственная их страна находилась очень далеко, а соседние варварские народы, боясь ромеев, не соглашались помочь им»[10] и повесть временных лет: «А Руска земля далеча, а печенези с нами ратьни, а кто ны поможеть?»[12]

Оборона Доростола

Первый бой (23 апреля)

23 апреля состоялся первый бой, начавшийся после нападения засады русов на небольшой передовой отряд византийцев. Они уничтожили этот отряд, но и сами погибли.

Русы ожидали основные силы византийцев на ближних подступах к Доростолу, «сомкнув щиты и копья, наподобие стены» (см. боевой порядок «стена»). Боевой порядок византийского войска состоял из двух линий: в первой линии в центре стояла пехота, а по флангам конные латники, составлявшие два крыла; во второй линии построились непрерывно стреляющие лучники и пращники. В упорном бою русы отразили 12 атак византийцев. Вечером Цимихсий, собрав всю свою конницу, бросил её против истощенных русов, что вынудило их укрыться за стенами Доростола.

24 апреля византийцы возвели укрепленный лагерь под Доростолом, на небольшой возвышенности установили шатры, выкопали вокруг глубокий ров и насыпали земляной вал, на котором воткнули в землю копья и на них повесили щиты[13].

25 апреля[7][11] (по другим данным 28 апреля[14]) со стороны Дуная к Доростолу подошёл византийский флот и блокировал город. Святослав приказал вытащить свои ладьи на берег, чтобы их не сжег враг. В тот же день Цимисхий подступил к городу, но руссы не вышли в поле, а только со стен и из башен бросали в противника камни и метали стрелы. Вскоре византийцы возвратились в лагерь. К вечеру дружина Святослава в конном строю выступила из города[15], но Цимисхий не решился атаковать дружину Святослава, и она возвратилась в Доростол.

Второй бой (26 апреля)

26 апреля произошёл второй бой под Доростолом. Войско Святослава вышло в поле и выстроилось в пешем строю в своих кольчужных бронях и шлемах, сомкнув длинные, до самых ног, щиты и выставив копья. Византийцы атаковали русов, после чего завязался упорный бой, в котором погиб воевода Сфенкел. По сообщению византийского историка Кедрина, русы сохранили за собой поле боя и оставались там всю ночь с 26 на 27 апреля. На утро бой возобновился. К полудню Цимисхий направил в тыл русам отряд. Опасаясь оказаться отрезанной от города, дружина Святослава отступила за крепостные стены.

Осада Доростола

В ночь на 29 апреля русы вырыли вокруг Доростола глубокий ров, чтобы осаждающие не могли близко подойти к крепостной стене и установить осадные машины.

В ту же ночь, воспользовавшись темнотой, русы на ладьях провели первую большую вылазку за продовольствием. Возвращаясь обратно с добычей, они заметили на берегу Дуная отряд византийцев, поивших в Дунае коней и собиравших на берегу дрова. Русы атаковали византийцев и разогнали их.

В тот же день византийцы перекопали глубокими рвами все дороги в город и усилили дозоры. В течение последующих трёх месяцев русы не выходили из города, а византийцы с помощью стенобитных и метательных орудий разрушали крепостные стены и убивали его защитников[16].

В городе начался голод, болгары стали переходить на сторону византийцев. Святослав, понимая, что если все они перейдут на сторону Цимисхия, то дела его кончатся плохо, был вынужден начать репрессии — он казнил в Доростоле около 300 «знаменитых родом и богатством мисян[17]», остальных же заключил в темницу[9].

Иоанн Цимисхий не был заинтересован в длительной осаде, так как в его отсутствие в Константинополе уже случилась неудачная попытка переворота. Чтобы ускорить дело, он, по словам Скилицы, предложил Святославу решить войну поединком между ними:

«Тот не принял вызова и добавил издевательские слова, что он, мол, лучше врага понимает свою пользу, а если император не желает более жить, то есть десятки тысяч других путей к смерти; пусть он и изберет, какой захочет».[18]

Видя, что ситуация ухудшается, 19 июля Святослав организовал большую вылазку с целью уничтожения осадных и стенобитных машин противника. Неожиданно, после обеда, когда византийцы не ждали атаки, отряд русов напал на противника и сжег все осадные сооружения, убив начальника осадных машин.

Третий бой (20 июля)

Этот успех воодушевил Святослава. 20 июля русы вышли из города и выстроились для боя. Византийцы выстроились «густой фалангой»[19]. Русы успешно отражали атаки византийцев, но во время одной из них русский воевода Икмор был обезглавлен Анемасом, телохранителем императора Иоанна Цимисхия, после чего дружина «закинула щиты за спину» и отступила к городу. Среди тел оставленных на поле боя убитых воинов византийцы нашли тела женщин, вероятно, болгарских жительниц Доростола[20].

На собранном 21 июля Святославом военном совете (коменте) мнения разделились — часть предлагала в тёмную ночь на ладьях прорываться из города, другая часть советовала начать мирные переговоры. Тогда Святослав произнёс речь, приводимую Львом Диаконом:

«Погибнет слава, сопутница русского оружия, без труда побеждавшего соседних народов и, без пролития крови, покорявшего целые страны, если мы теперь постыдно уступим римлянам. И так с храбростью предков наших и с тою мыслью, что русская сила была до сего времени непобедима, сразимся мужественно за жизнь нашу. У нас нет обычая бегством спасаться в отечество, но или жить победителями или, совершившим знаменитые подвиги, умереть со славою»[21]

Выслушав своего князя, дружина решила сражаться.

Четвёртый бой (22 июля)

Утром[22]22 июля[23] русы вышли из Доростола и Святослав приказал запереть городские стены, чтобы ни у кого не возникло мысли об отступлении. Бой начался с атаки руссами византийских позиций[24]. В упорном бою к полудню византийцы начали отступать под напором русов. Тогда Цимисхий ввёл в бой свежий отряд всадников, атаку которых возглавил он лично. Это позволило передохнуть уставшим византийцам. Они перешли в атаку, но были отбиты русами. Тогда Цимисхий разделил своё войско на две части. Один отряд, под командованием патрикия Романа и столоначальника Петра, вступив в бой, начал отступать, заманивая дружину русов на открытую равнину в стороне от города. В это время второй отряд под командованием Варды Склира атаковал русов с тыла. Начавшаяся в это время буря понесла тучи песка в глаза русов. Храбро сражаясь, отбивая постоянные атаки византийцев, русские смогли прорваться в Доростол и укрыться за его стенами.

Потери

Лев Диакон сообщает, что у русов в этом бою было 15 тысяч убитых, византийцы взяли 20 тысяч щитов и множество мечей, византийцы же имели якобы только 350 человек убитыми и «множество раненых». Есть сомнения, что эти данные верны.

Последствия боя

На следующий день Святослав предложил Цимисхию начать переговоры. Император охотно принял это предложение. На берегу Дуная состоялось свидание Святослава с Цимисхием. Святослав обязался не воевать с Византией, а Цимисхий должен был беспрепятственно пропустить ладьи русов и выдать на дорогу по две меры хлеба каждому воину. Лев Диакон сообщает, что получивших хлеб было 22 тысяч человек. После этого рать Святослава ушла на Русь. По пути в Киев князь Святослав был убит печенегами.

Напишите отзыв о статье "Оборона Доростола"

Примечания

  1. 1 2 3 4 Бескровный Л. Г. [www.runivers.ru/lib/book3028/9485/ Атлас карт и схем по русской военной истории] / Ред. Н. М. Коробков, Г. П. Мещеряков, М. Н. Тихомиров. — М.: Военное издательство народного комиссариата вооруженных сил, 1946. — С. 2.
  2. Левченко М. В. Очерки… — С. 277 сл.
  3. 1 2 3 Сахаров А. Н. [historic.ru/books/item/f00/s00/z0000050/index.shtml Дипломатия Святослава]. — М.: Международные отношения, 1982. — С. 240.
  4. [www.bibliotekar.ru/rus/2.htm «Повесть временных лет» В год 6479 (971).]
  5. Сахаров А. Н. [historic.ru/books/item/f00/s00/z0000050/index.shtml Дипломатия Святослава]. — М.: Международные отношения, 1982. — С. 240.:

    Дальнейший ход военных операций русскому летописцу не известен. Он также неосведомлен о проходе греков через Балканы, о взятии Преславы, сражениях за Доростол.

  6. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. XVI, ч. I. — С. 409.
  7. 1 2 3 Разин Е. А. [militera.lib.ru/science/razin_ea/2/02.html История военного искусства. в 3-х тт.] — СПб.: Полигон, 1999.
  8. 1 2 [historic.ru/books/item/f00/s00/z0000048/st020.shtml Сборник «История Византии». Том 2. Глава 8.] / Отв. ред. Сказкин С. Д. — М.: Наука, 1967.
  9. 1 2 [oldru.narod.ru/biblio/ldt6_10.htm#02 Лев Диакон. История. Книга 8]
  10. 1 2 [oldru.narod.ru/biblio/skilic.htm Иоанн Скилица. О Войне с русью императоров Никифора Фоки и Иоанна Цимисхия]
  11. 1 2 Шефов Н. А. Битвы России: энциклопедия. — М.: АСТ, 2006. — С. 171—172. — (Военно-историческая библиотека). — ISBN 5-17-010649-1.
  12. ПВЛ, ч. I, с. 51.
  13. Летопись по Ипатьевскому списку, СПБ, 1871, стр. 431
  14. БСЭ
  15. По утверждению Льва Диакона русы в первый раз появились на конях «и вовсе не умели на лошадях сражаться», что скорее всего является заблуждением (прим. — Разин Е. А. История военного искусства. в 3-х т. — СПб.: Полигон, 1999)
  16. Слово о полку Игореве, изд. «Советский писатель», 1953, стр. 44
  17. Болгар
  18. Иоанн Скилица, «Обозрение историй»
  19. По Диакону. Согласно Кедрину — — в клинообразном строю
  20. Сеdr., II, р. 406.21—23
  21. История Льва Диакона Калойскогр, СПБ, 1820, стр. 94.
  22. Лев Диакон пишет, что бой начался на закате солнца, что мало вероятно, так как бой был упорный и длительный. Кедрин сообщает, что около полудня обозначился кризис боя, следовательно, начало его надо отнести к утру
  23. По Кедрину, а по Льву Диакону — 24 июля
  24. Слово о полку Игореве, изд. «Советский писатель», 1953, стр. 44-45

Литература

Отрывок, характеризующий Оборона Доростола

– Ecoutez, chere Annette, [Послушайте, милая Аннет,] – сказал князь, взяв вдруг свою собеседницу за руку и пригибая ее почему то книзу. – Arrangez moi cette affaire et je suis votre [Устройте мне это дело, и я навсегда ваш] вернейший раб a tout jamais pan , comme mon староста m'ecrit des [как пишет мне мой староста] донесенья: покой ер п!. Она хорошей фамилии и богата. Всё, что мне нужно.
И он с теми свободными и фамильярными, грациозными движениями, которые его отличали, взял за руку фрейлину, поцеловал ее и, поцеловав, помахал фрейлинскою рукой, развалившись на креслах и глядя в сторону.
– Attendez [Подождите], – сказала Анна Павловна, соображая. – Я нынче же поговорю Lise (la femme du jeune Болконский). [с Лизой (женой молодого Болконского).] И, может быть, это уладится. Ce sera dans votre famille, que je ferai mon apprentissage de vieille fille. [Я в вашем семействе начну обучаться ремеслу старой девки.]

Гостиная Анны Павловны начала понемногу наполняться. Приехала высшая знать Петербурга, люди самые разнородные по возрастам и характерам, но одинаковые по обществу, в каком все жили; приехала дочь князя Василия, красавица Элен, заехавшая за отцом, чтобы с ним вместе ехать на праздник посланника. Она была в шифре и бальном платье. Приехала и известная, как la femme la plus seduisante de Petersbourg [самая обворожительная женщина в Петербурге,], молодая, маленькая княгиня Болконская, прошлую зиму вышедшая замуж и теперь не выезжавшая в большой свет по причине своей беременности, но ездившая еще на небольшие вечера. Приехал князь Ипполит, сын князя Василия, с Мортемаром, которого он представил; приехал и аббат Морио и многие другие.
– Вы не видали еще? или: – вы не знакомы с ma tante [с моей тетушкой]? – говорила Анна Павловна приезжавшим гостям и весьма серьезно подводила их к маленькой старушке в высоких бантах, выплывшей из другой комнаты, как скоро стали приезжать гости, называла их по имени, медленно переводя глаза с гостя на ma tante [тетушку], и потом отходила.
Все гости совершали обряд приветствования никому неизвестной, никому неинтересной и ненужной тетушки. Анна Павловна с грустным, торжественным участием следила за их приветствиями, молчаливо одобряя их. Ma tante каждому говорила в одних и тех же выражениях о его здоровье, о своем здоровье и о здоровье ее величества, которое нынче было, слава Богу, лучше. Все подходившие, из приличия не выказывая поспешности, с чувством облегчения исполненной тяжелой обязанности отходили от старушки, чтобы уж весь вечер ни разу не подойти к ней.
Молодая княгиня Болконская приехала с работой в шитом золотом бархатном мешке. Ее хорошенькая, с чуть черневшимися усиками верхняя губка была коротка по зубам, но тем милее она открывалась и тем еще милее вытягивалась иногда и опускалась на нижнюю. Как это всегда бывает у вполне привлекательных женщин, недостаток ее – короткость губы и полуоткрытый рот – казались ее особенною, собственно ее красотой. Всем было весело смотреть на эту, полную здоровья и живости, хорошенькую будущую мать, так легко переносившую свое положение. Старикам и скучающим, мрачным молодым людям, смотревшим на нее, казалось, что они сами делаются похожи на нее, побыв и поговорив несколько времени с ней. Кто говорил с ней и видел при каждом слове ее светлую улыбочку и блестящие белые зубы, которые виднелись беспрестанно, тот думал, что он особенно нынче любезен. И это думал каждый.
Маленькая княгиня, переваливаясь, маленькими быстрыми шажками обошла стол с рабочею сумочкою на руке и, весело оправляя платье, села на диван, около серебряного самовара, как будто всё, что она ни делала, было part de plaisir [развлечением] для нее и для всех ее окружавших.
– J'ai apporte mon ouvrage [Я захватила работу], – сказала она, развертывая свой ридикюль и обращаясь ко всем вместе.
– Смотрите, Annette, ne me jouez pas un mauvais tour, – обратилась она к хозяйке. – Vous m'avez ecrit, que c'etait une toute petite soiree; voyez, comme je suis attifee. [Не сыграйте со мной дурной шутки; вы мне писали, что у вас совсем маленький вечер. Видите, как я одета дурно.]
И она развела руками, чтобы показать свое, в кружевах, серенькое изящное платье, немного ниже грудей опоясанное широкою лентой.
– Soyez tranquille, Lise, vous serez toujours la plus jolie [Будьте спокойны, вы всё будете лучше всех], – отвечала Анна Павловна.
– Vous savez, mon mari m'abandonne, – продолжала она тем же тоном, обращаясь к генералу, – il va se faire tuer. Dites moi, pourquoi cette vilaine guerre, [Вы знаете, мой муж покидает меня. Идет на смерть. Скажите, зачем эта гадкая война,] – сказала она князю Василию и, не дожидаясь ответа, обратилась к дочери князя Василия, к красивой Элен.
– Quelle delicieuse personne, que cette petite princesse! [Что за прелестная особа эта маленькая княгиня!] – сказал князь Василий тихо Анне Павловне.
Вскоре после маленькой княгини вошел массивный, толстый молодой человек с стриженою головой, в очках, светлых панталонах по тогдашней моде, с высоким жабо и в коричневом фраке. Этот толстый молодой человек был незаконный сын знаменитого Екатерининского вельможи, графа Безухого, умиравшего теперь в Москве. Он нигде не служил еще, только что приехал из за границы, где он воспитывался, и был в первый раз в обществе. Анна Павловна приветствовала его поклоном, относящимся к людям самой низшей иерархии в ее салоне. Но, несмотря на это низшее по своему сорту приветствие, при виде вошедшего Пьера в лице Анны Павловны изобразилось беспокойство и страх, подобный тому, который выражается при виде чего нибудь слишком огромного и несвойственного месту. Хотя, действительно, Пьер был несколько больше других мужчин в комнате, но этот страх мог относиться только к тому умному и вместе робкому, наблюдательному и естественному взгляду, отличавшему его от всех в этой гостиной.
– C'est bien aimable a vous, monsieur Pierre , d'etre venu voir une pauvre malade, [Очень любезно с вашей стороны, Пьер, что вы пришли навестить бедную больную,] – сказала ему Анна Павловна, испуганно переглядываясь с тетушкой, к которой она подводила его. Пьер пробурлил что то непонятное и продолжал отыскивать что то глазами. Он радостно, весело улыбнулся, кланяясь маленькой княгине, как близкой знакомой, и подошел к тетушке. Страх Анны Павловны был не напрасен, потому что Пьер, не дослушав речи тетушки о здоровье ее величества, отошел от нее. Анна Павловна испуганно остановила его словами:
– Вы не знаете аббата Морио? он очень интересный человек… – сказала она.
– Да, я слышал про его план вечного мира, и это очень интересно, но едва ли возможно…
– Вы думаете?… – сказала Анна Павловна, чтобы сказать что нибудь и вновь обратиться к своим занятиям хозяйки дома, но Пьер сделал обратную неучтивость. Прежде он, не дослушав слов собеседницы, ушел; теперь он остановил своим разговором собеседницу, которой нужно было от него уйти. Он, нагнув голову и расставив большие ноги, стал доказывать Анне Павловне, почему он полагал, что план аббата был химера.
– Мы после поговорим, – сказала Анна Павловна, улыбаясь.
И, отделавшись от молодого человека, не умеющего жить, она возвратилась к своим занятиям хозяйки дома и продолжала прислушиваться и приглядываться, готовая подать помощь на тот пункт, где ослабевал разговор. Как хозяин прядильной мастерской, посадив работников по местам, прохаживается по заведению, замечая неподвижность или непривычный, скрипящий, слишком громкий звук веретена, торопливо идет, сдерживает или пускает его в надлежащий ход, так и Анна Павловна, прохаживаясь по своей гостиной, подходила к замолкнувшему или слишком много говорившему кружку и одним словом или перемещением опять заводила равномерную, приличную разговорную машину. Но среди этих забот всё виден был в ней особенный страх за Пьера. Она заботливо поглядывала на него в то время, как он подошел послушать то, что говорилось около Мортемара, и отошел к другому кружку, где говорил аббат. Для Пьера, воспитанного за границей, этот вечер Анны Павловны был первый, который он видел в России. Он знал, что тут собрана вся интеллигенция Петербурга, и у него, как у ребенка в игрушечной лавке, разбегались глаза. Он всё боялся пропустить умные разговоры, которые он может услыхать. Глядя на уверенные и изящные выражения лиц, собранных здесь, он всё ждал чего нибудь особенно умного. Наконец, он подошел к Морио. Разговор показался ему интересен, и он остановился, ожидая случая высказать свои мысли, как это любят молодые люди.

Вечер Анны Павловны был пущен. Веретена с разных сторон равномерно и не умолкая шумели. Кроме ma tante, около которой сидела только одна пожилая дама с исплаканным, худым лицом, несколько чужая в этом блестящем обществе, общество разбилось на три кружка. В одном, более мужском, центром был аббат; в другом, молодом, красавица княжна Элен, дочь князя Василия, и хорошенькая, румяная, слишком полная по своей молодости, маленькая княгиня Болконская. В третьем Мортемар и Анна Павловна.
Виконт был миловидный, с мягкими чертами и приемами, молодой человек, очевидно считавший себя знаменитостью, но, по благовоспитанности, скромно предоставлявший пользоваться собой тому обществу, в котором он находился. Анна Павловна, очевидно, угощала им своих гостей. Как хороший метрд`отель подает как нечто сверхъестественно прекрасное тот кусок говядины, который есть не захочется, если увидать его в грязной кухне, так в нынешний вечер Анна Павловна сервировала своим гостям сначала виконта, потом аббата, как что то сверхъестественно утонченное. В кружке Мортемара заговорили тотчас об убиении герцога Энгиенского. Виконт сказал, что герцог Энгиенский погиб от своего великодушия, и что были особенные причины озлобления Бонапарта.
– Ah! voyons. Contez nous cela, vicomte, [Расскажите нам это, виконт,] – сказала Анна Павловна, с радостью чувствуя, как чем то a la Louis XV [в стиле Людовика XV] отзывалась эта фраза, – contez nous cela, vicomte.
Виконт поклонился в знак покорности и учтиво улыбнулся. Анна Павловна сделала круг около виконта и пригласила всех слушать его рассказ.
– Le vicomte a ete personnellement connu de monseigneur, [Виконт был лично знаком с герцогом,] – шепнула Анна Павловна одному. – Le vicomte est un parfait conteur [Bиконт удивительный мастер рассказывать], – проговорила она другому. – Comme on voit l'homme de la bonne compagnie [Как сейчас виден человек хорошего общества], – сказала она третьему; и виконт был подан обществу в самом изящном и выгодном для него свете, как ростбиф на горячем блюде, посыпанный зеленью.
Виконт хотел уже начать свой рассказ и тонко улыбнулся.
– Переходите сюда, chere Helene, [милая Элен,] – сказала Анна Павловна красавице княжне, которая сидела поодаль, составляя центр другого кружка.
Княжна Элен улыбалась; она поднялась с тою же неизменяющеюся улыбкой вполне красивой женщины, с которою она вошла в гостиную. Слегка шумя своею белою бальною робой, убранною плющем и мохом, и блестя белизною плеч, глянцем волос и брильянтов, она прошла между расступившимися мужчинами и прямо, не глядя ни на кого, но всем улыбаясь и как бы любезно предоставляя каждому право любоваться красотою своего стана, полных плеч, очень открытой, по тогдашней моде, груди и спины, и как будто внося с собою блеск бала, подошла к Анне Павловне. Элен была так хороша, что не только не было в ней заметно и тени кокетства, но, напротив, ей как будто совестно было за свою несомненную и слишком сильно и победительно действующую красоту. Она как будто желала и не могла умалить действие своей красоты. Quelle belle personne! [Какая красавица!] – говорил каждый, кто ее видел.
Как будто пораженный чем то необычайным, виконт пожал плечами и о опустил глаза в то время, как она усаживалась перед ним и освещала и его всё тою же неизменною улыбкой.
– Madame, je crains pour mes moyens devant un pareil auditoire, [Я, право, опасаюсь за свои способности перед такой публикой,] сказал он, наклоняя с улыбкой голову.
Княжна облокотила свою открытую полную руку на столик и не нашла нужным что либо сказать. Она улыбаясь ждала. Во все время рассказа она сидела прямо, посматривая изредка то на свою полную красивую руку, которая от давления на стол изменила свою форму, то на еще более красивую грудь, на которой она поправляла брильянтовое ожерелье; поправляла несколько раз складки своего платья и, когда рассказ производил впечатление, оглядывалась на Анну Павловну и тотчас же принимала то самое выражение, которое было на лице фрейлины, и потом опять успокоивалась в сияющей улыбке. Вслед за Элен перешла и маленькая княгиня от чайного стола.
– Attendez moi, je vais prendre mon ouvrage, [Подождите, я возьму мою работу,] – проговорила она. – Voyons, a quoi pensez vous? – обратилась она к князю Ипполиту: – apportez moi mon ridicule. [О чем вы думаете? Принесите мой ридикюль.]
Княгиня, улыбаясь и говоря со всеми, вдруг произвела перестановку и, усевшись, весело оправилась.
– Теперь мне хорошо, – приговаривала она и, попросив начинать, принялась за работу.
Князь Ипполит перенес ей ридикюль, перешел за нею и, близко придвинув к ней кресло, сел подле нее.
Le charmant Hippolyte [Очаровательный Ипполит] поражал своим необыкновенным сходством с сестрою красавицей и еще более тем, что, несмотря на сходство, он был поразительно дурен собой. Черты его лица были те же, как и у сестры, но у той все освещалось жизнерадостною, самодовольною, молодою, неизменною улыбкой жизни и необычайною, античною красотой тела; у брата, напротив, то же лицо было отуманено идиотизмом и неизменно выражало самоуверенную брюзгливость, а тело было худощаво и слабо. Глаза, нос, рот – все сжималось как будто в одну неопределенную и скучную гримасу, а руки и ноги всегда принимали неестественное положение.
– Ce n'est pas une histoire de revenants? [Это не история о привидениях?] – сказал он, усевшись подле княгини и торопливо пристроив к глазам свой лорнет, как будто без этого инструмента он не мог начать говорить.
– Mais non, mon cher, [Вовсе нет,] – пожимая плечами, сказал удивленный рассказчик.
– C'est que je deteste les histoires de revenants, [Дело в том, что я терпеть не могу историй о привидениях,] – сказал он таким тоном, что видно было, – он сказал эти слова, а потом уже понял, что они значили.
Из за самоуверенности, с которой он говорил, никто не мог понять, очень ли умно или очень глупо то, что он сказал. Он был в темнозеленом фраке, в панталонах цвета cuisse de nymphe effrayee, [бедра испуганной нимфы,] как он сам говорил, в чулках и башмаках.
Vicomte [Виконт] рассказал очень мило о том ходившем тогда анекдоте, что герцог Энгиенский тайно ездил в Париж для свидания с m lle George, [мадмуазель Жорж,] и что там он встретился с Бонапарте, пользовавшимся тоже милостями знаменитой актрисы, и что там, встретившись с герцогом, Наполеон случайно упал в тот обморок, которому он был подвержен, и находился во власти герцога, которой герцог не воспользовался, но что Бонапарте впоследствии за это то великодушие и отмстил смертью герцогу.
Рассказ был очень мил и интересен, особенно в том месте, где соперники вдруг узнают друг друга, и дамы, казалось, были в волнении.
– Charmant, [Очаровательно,] – сказала Анна Павловна, оглядываясь вопросительно на маленькую княгиню.
– Charmant, – прошептала маленькая княгиня, втыкая иголку в работу, как будто в знак того, что интерес и прелесть рассказа мешают ей продолжать работу.
Виконт оценил эту молчаливую похвалу и, благодарно улыбнувшись, стал продолжать; но в это время Анна Павловна, все поглядывавшая на страшного для нее молодого человека, заметила, что он что то слишком горячо и громко говорит с аббатом, и поспешила на помощь к опасному месту. Действительно, Пьеру удалось завязать с аббатом разговор о политическом равновесии, и аббат, видимо заинтересованный простодушной горячностью молодого человека, развивал перед ним свою любимую идею. Оба слишком оживленно и естественно слушали и говорили, и это то не понравилось Анне Павловне.
– Средство – Европейское равновесие и droit des gens [международное право], – говорил аббат. – Стоит одному могущественному государству, как Россия, прославленному за варварство, стать бескорыстно во главе союза, имеющего целью равновесие Европы, – и она спасет мир!
– Как же вы найдете такое равновесие? – начал было Пьер; но в это время подошла Анна Павловна и, строго взглянув на Пьера, спросила итальянца о том, как он переносит здешний климат. Лицо итальянца вдруг изменилось и приняло оскорбительно притворно сладкое выражение, которое, видимо, было привычно ему в разговоре с женщинами.
– Я так очарован прелестями ума и образования общества, в особенности женского, в которое я имел счастье быть принят, что не успел еще подумать о климате, – сказал он.

wiki-org.ru

Оборона Доростола Википедия

Оборона Доростола — сражения в апреле-июле 971 года между русским войском и армией Византийской империи у крепости Доростол, которыми завершилась серия походов князя Святослава Игоревича в Болгарию и Византию. В результате сражений князь Святослав был вынужден заключить мир с Византией и покинуть Балканы.

Предыстория

В результате боевых действий в 970 году, получив дань и заключив мирный договор с Византией[2] (по мнению Сахарова мирный договор и выплаченная дань были лишь отвлекающим манёвром византийцев[3]; в средневековых источниках упоминается лишь мирный договор 971 года, положивший конец всей войне) Святослав возвратился в Переяславец. Причиной этому послужили большие потери среди войска и малая численность оставшейся боеспособной дружины:

«Как бы не убили какой-нибудь хитростью и дружину мою, и меня»…так как многие погибли в боях…"Пойду на Русь, приведу еще дружины… Если не заключим мир с царем и узнает царь, что нас мало, то придут и осадят нас в городе. А Русская земля далеко, а печенеги нам враждебны, и кто нам поможет? Заключим же с царем мир: ведь они уже обязались платить нам дань, — того с нас и хватит. Если же перестанут нам платить дань, то снова из Руси, собрав множество воинов, пойдем на Царьград".

Дальнейший ход военных операций русскому летописцу неизвестен[5]. По одной из версий[6], Святослав посылал на Русь за пополнением для своего войска. По мнению некоторых авторов[7], к Святославу прибыло из Киева небольшое пополнение, так как сам он не уходил за новой дружиной и продолжал несколько месяцев совершать небольшие набеги на византийцев во Фракии.[3]

В ноябре 970 года в Византии был подавлен мятеж Варды Фоки Младшего, и правительственные войска под командованием Варды Склира вернулись в Македонию и Фракию, где расположились на зимних квартирах.

В апреле 971 года император Иоанн Цимисхий лично возглавил поход в Болгарию против не предпринявшего оборонительных мер Святослава. 10 апреля сухопутное войско беспрепятственно преодолело горные проходы и внезапно появилось у Преслава — столицы болгар — союзников Святослава. Одновременно с этим 300 судов византийского флота, вооружённые греческим огнём, направились в устье Дуная, чтобы отрезать русам путь к отступлению и помешать подходу подкреплений с левого берега реки[8].

Недостаток сил у Святослава и внезапность нападения византийцев привели к тому, что он не успел принять необходимые меры предосторожности. Он не занял балканские перевалы, оставил открытым устье Дуная, разделил своё войско, но даже таким образом не смог выделить достаточно сил для прикрытия Преслава. Так главные силы русов находились в Доростоле, а отряд под командованием Сфенкела был расположен в Преславе (там же находился и болгарский царь Борис II).

Бой у Преслава

На рассвете 13 апреля[7] византийское войско, построившись «густыми рядами», начало подходить к Преславу. Русы успели выстроиться в боевой порядок, прикрывшись большими щитами до пят, и сами бросились на греков. Бой был упорным без явного преимущества сторон, пока император не приказал гвардии «бессмертных» атаковать левый фланг русов. Не выдержав напора бронированной конницы, русы отошли в крепость. На следующий день к грекам подошли осадные орудия, и они пошли на приступ Преслава. 14 апреля византийцы ворвались в город и захватили болгарского царя Бориса, а русы отступили в царский дворец с оградой. Греки подожгли его, выкуривая засевших там русов. Те вынуждены были выйти на открытое место, где греки окружили их и в упорной битве практически всех уничтожили. Однако, небольшой части войска под командованием воеводы Сфенкела удалось уйти к Доростолу где находился Святослав с основными силами.

После празднования Пасхи 17 апреля Иоанн Цимисхий двинулся к Доростолу, заняв по пути ряд болгарских городов, «которые отложились от русов и пристали к римлянам». 23 апреля византийское войско подошло к Доростолу, где находились главные силы Святослава с ладейным флотом.

Силы сторон

Лев Диакон утверждает[9], что при переходе Балкан Цимисхий имел 15 тысяч гоплитов и 13 тысяч всадников, кроме того отборный отряд «бессмертных» и большой обоз с прочим войском, а у Святослава в походе в Болгарию было 60 тысяч человек. По его мнению под Доростолом у русов по-прежнему было 60 тысяч воинов.

По сообщению[10]Скилицы Цимисхий захватил перевалы с отрядом в 5 тыс. пехоты и 4 тыс. всадников, а за ним последовало «остальное множество воинов».

По мнению Н. Шефова[11] при Доростоле византийские войска составляли 40—45 тысяч человек, в том числе 15 тысяч конницы, а войска Святослава — около 20 тысяч человек.

Венгерские и печенежские союзники, по-видимому, к этому времени покинули Святослава[8] и не успевали прийти к нему на помощь[3]. Это подтверждает сообщение Скилицы о том, что Святослав в Доростоле не надеялся «ни на какую помощь», что «собственная их страна находилась очень далеко, а соседние варварские народы, боясь ромеев, не соглашались помочь им»[10] и повесть временных лет: «А Руска земля далеча, а печенези с нами ратьни, а кто ны поможеть?»[12]

Оборона Доростола

Первый бой (23 апреля)

23 апреля состоялся первый бой, начавшийся после нападения засады русов на небольшой передовой отряд византийцев. Они уничтожили этот отряд, но и сами погибли.

Русы ожидали основные силы византийцев на ближних подступах к Доростолу, «сомкнув щиты и копья, наподобие стены» (см. боевой порядок «стена»). Боевой порядок византийского войска состоял из двух линий: в первой линии в центре стояла пехота, а по флангам конные латники, составлявшие два крыла; во второй линии построились непрерывно стреляющие лучники и пращники. В упорном бою русы отразили 12 атак византийцев. Вечером Цимихсий, собрав всю свою конницу, бросил её против истощенных русов, что вынудило их укрыться за стенами Доростола.

24 апреля византийцы возвели укрепленный лагерь под Доростолом, на небольшой возвышенности установили шатры, выкопали вокруг глубокий ров и насыпали земляной вал, на котором воткнули в землю копья и на них повесили щиты[13].

25 апреля[7][11] (по другим данным 28 апреля[14]) со стороны Дуная к Доростолу подошёл византийский флот и блокировал город. Святослав приказал вытащить свои ладьи на берег, чтобы их не сжег враг. В тот же день Цимисхий подступил к городу, но руссы не вышли в поле, а только со стен и из башен бросали в противника камни и метали стрелы. Вскоре византийцы возвратились в лагерь. К вечеру дружина Святослава в конном строю выступила из города[15], но Цимисхий не решился атаковать дружину Святослава, и она возвратилась в Доростол.

Второй бой (26 апреля)

26 апреля произошёл второй бой под Доростолом. Войско Святослава вышло в поле и выстроилось в пешем строю в своих кольчужных бронях и шлемах, сомкнув длинные, до самых ног, щиты и выставив копья. Византийцы атаковали русов, после чего завязался упорный бой, в котором погиб воевода Сфенкел. По сообщению византийского историка Кедрина, русы сохранили за собой поле боя и оставались там всю ночь с 26 на 27 апреля. На утро бой возобновился. К полудню Цимисхий направил в тыл русам отряд. Опасаясь оказаться отрезанной от города, дружина Святослава отступила за крепостные стены.

Осада Доростола

В ночь на 29 апреля русы вырыли вокруг Доростола глубокий ров, чтобы осаждающие не могли близко подойти к крепостной стене и установить осадные машины.

В ту же ночь, воспользовавшись темнотой, русы на ладьях провели первую большую вылазку за продовольствием. Возвращаясь обратно с добычей, они заметили на берегу Дуная отряд византийцев, поивших в Дунае коней и собиравших на берегу дрова. Русы атаковали византийцев и разогнали их.

В тот же день византийцы перекопали глубокими рвами все дороги в город и усилили дозоры. В течение последующих трёх месяцев русы не выходили из города, а византийцы с помощью стенобитных и метательных орудий разрушали крепостные стены и убивали его защитников[16].

В городе начался голод, болгары стали переходить на сторону византийцев. Святослав, понимая, что если все они перейдут на сторону Цимисхия, то дела его кончатся плохо, был вынужден начать репрессии — он казнил в Доростоле около 300 «знаменитых родом и богатством мисян[17]», остальных же заключил в темницу[9].

Иоанн Цимисхий не был заинтересован в длительной осаде, так как в его отсутствие в Константинополе уже случилась неудачная попытка переворота. Чтобы ускорить дело, он, по словам Скилицы, предложил Святославу решить войну поединком между ними:

«Тот не принял вызова и добавил издевательские слова, что он, мол, лучше врага понимает свою пользу, а если император не желает более жить, то есть десятки тысяч других путей к смерти; пусть он и изберет, какой захочет».[18]

Видя, что ситуация ухудшается, 19 июля Святослав организовал большую вылазку с целью уничтожения осадных и стенобитных машин противника. Неожиданно, после обеда, когда византийцы не ждали атаки, отряд русов напал на противника и сжег все осадные сооружения, убив начальника осадных машин.

Третий бой (20 июля)

Оборона Доростола (21-22 июля 971 год)

Этот успех воодушевил Святослава. 20 июля русы вышли из города и выстроились для боя. Византийцы выстроились «густой фалангой»[19]. Русы успешно отражали атаки византийцев, но во время одной из них русский воевода Икмор был обезглавлен Анемасом, телохранителем императора Иоанна Цимисхия, после чего дружина «закинула щиты за спину» и отступила к городу. Среди тел оставленных на поле боя убитых воинов византийцы нашли тела женщин, вероятно, болгарских жительниц Доростола[20].

На собранном 21 июля Святославом военном совете (коменте) мнения разделились — часть предлагала в тёмную ночь на ладьях прорываться из города, другая часть советовала начать мирные переговоры. Тогда Святослав произнёс речь, приводимую Львом Диаконом:

«Погибнет слава, сопутница русского оружия, без труда побеждавшего соседних народов и, без пролития крови, покорявшего целые страны, если мы теперь постыдно уступим римлянам. И так с храбростью предков наших и с тою мыслью, что русская сила была до сего времени непобедима, сразимся мужественно за жизнь нашу. У нас нет обычая бегством спасаться в отечество, но или жить победителями или, совершившим знаменитые подвиги, умереть со славою»[21]

Выслушав своего князя, дружина решила сражаться.

Четвёртый бой (22 июля)

Утром[22]22 июля[23] русы вышли из Доростола и Святослав приказал запереть городские стены, чтобы ни у кого не возникло мысли об отступлении. Бой начался с атаки руссами византийских позиций[24]. В упорном бою к полудню византийцы начали отступать под напором русов. Тогда Цимисхий ввёл в бой свежий отряд всадников, атаку которых возглавил он лично. Это позволило передохнуть уставшим византийцам. Они перешли в атаку, но были отбиты русами.

Тогда Цимисхий разделил своё войско на две части. Один отряд, под командованием патрикия Романа и столоначальника Петра, вступив в бой, начал отступать, заманивая дружину русов на открытую равнину в стороне от города. В это время второй отряд под командованием Варды Склира атаковал русов с тыла. Начавшаяся в это время буря понесла тучи песка в глаза русов. Храбро сражаясь, отбивая постоянные атаки византийцев, русские смогли прорваться в Доростол и укрыться за его стенами.

Потери

Лев Диакон сообщает, что у русов в этом бою было 15 тысяч убитых, византийцы взяли 20 тысяч щитов и множество мечей, византийцы же имели якобы только 350 человек убитыми и «множество раненых». Есть сомнения, что эти данные верны.

Последствия боя

На следующий день Святослав предложил Цимисхию начать переговоры. Император охотно принял это предложение. На берегу Дуная состоялось свидание Святослава с Цимисхием. Святослав обязался не воевать с Византией и помогать ей при нападении на неё извне, а Цимисхий должен был беспрепятственно пропустить ладьи русов и выдать на дорогу по две меры хлеба каждому воину. Лев Диакон сообщает, что получивших хлеб было 22 тысяч человек. После этого рать Святослава ушла на Русь, о чём болгары, недовольные заключением мира, сообщили печенегам. Византия послала посольство к печенегам, которое, по Иоанну Скилице, должно было способствовать свободному проходу Святослава на Русь. По пути в Киев князь Святослав был убит печенегами.

В Летописи довольно подробно описаны данные события: Святослав I, приняв дары, стал совещаться со своей дружиной, говоря так: «Если мы не заключим мир с цесарем и он узнает, как мало нас осталось, то, придут снова, обступят они нас в городе. А Киевская земля далеко и печенеги с нами враги – то кто нам поможет? Заключим же мир с цесарю, потому что он же согласился нам на дань, — и этого пусть будет довольно нам. Если он перестанет нам сдавать дань, то снова, собравши воинов больше даже чем было у нас сначала, придем к Цесареграду». Речь Святослава была по душе дружине, и они послали лучших мужей к цесарю. Придя к императорскому владению, они на второй день были приняты Иоанном I Цимисхием. Он сказал: «Пусть говорят послы русов». Тогда послы сказали: «Так говорит князь наш: «Хочу я иметь истинную дружбу с цесарем греческим на все грядущие времена». Император велел писарю писать на хартию все речи Святославовы. И начали говорить послы, и их слова записал писарь. На страницах Летописи сохранился текст договора великого князя с византийским импереатором.

«Согласно второму соглашению, которое состоялось при Святославе великом, князе киевском, и при Свенельде, писано при Феофилове Синкели от Иоанна, прозванного Цимисхием, цесаря греческого, в Доростоле, месяца июля в год 971. Я, Святослав, великий князь киевский, как клялся, так и утверждаю настоящим договором присягу свою, что хочу вместе с русами, которые подо мной, боярами и другими людьми, иметь мир и крепкую дружбу с большим цесарем греческим и с Василием, и с Константином, и с другими боговдохновенными цесарями, и со всеми людьми вашими до во веки веков. Никогда я не буду посягать на землю вашу, не собирать людей против нее, ни приводить другой народ на землю вашу, ни на другие края, которые находятся под властью греческой, ни на волость Корсунскую и на города ее, сколько их есть, ни на землю болгарскую. А если другой кто-нибудь посягнет на землю вашу, то я буду противником ему и буду биться с ним. Как и клялся я цесарям греческим, а со мной бояре и русы, будем мы соблюдать предыдущие договора. Если же мы не соблюдем чего из того, что было сказано раньше, то я и все, кто со мной и подо мной, пусть будем проклятые богом, кто в какого верует – у Перуна и Волоса, бога скота, своим оружием пусть мы посеченные будем и пусть мы умрем. Вы же имейте это за истину, которую ныне совершил я вам и написал на хартии этой, а мы своими печатями запечатали». Нестор Летописец «Повесть временных лет»

В конце июля 971 года византийский император Иоанн I Цимисхий встретился с великим киевским князем Святославом I Славным. Встреча состоялась на берегу Дуная после подписания мирного договора, о чем подробно рассказал Лев Дьякон.

«Покрытый позолоченным снаряжением император подъехал верхом к берегу Истру (Дунаю), ведя за собой многочисленный отряд вооруженных всадников, которые блистали золотом. Святослав прибыл по реке на лодке. Он сидел на веслах и греб вместе со своими воинами, ничем не отличаясь от них. Выглядел великий князь так: среднего роста, ни слишком высокий, ни слишком мал, с густыми бровями, голубыми глазами, ровным носом, бритой головой и с густыми длинными усами. Глава у него была совсем голая и лишь на одном ее боку висела прядь волос, который означал знатность рода. У него была крепкая шея и широкие плечи, а все телосложение довольно стройное. Он выглядел пасмурным и суровым. В одном ухе у него висела золотая сережка, украшенная двумя жемчужинами с рубином, вставленным между ними. Одежда на нем была белая, и ничем кроме чистоты, не отличалась от одежды других. Сидя в лодке на лавке для гребцов, великий князь немного поговорил с царем об условиях мира и отчалил. Так закончилась война ромеев со скифами.» Лев Диакон «История»

Примечания

  1. 1 2 3 4 Бескровный Л. Г. Атлас карт и схем по русской военной истории / Ред. Н. М. Коробков, Г. П. Мещеряков, М. Н. Тихомиров. — М.: Военное издательство народного комиссариата вооруженных сил, 1946. — С. 2.
  2. Левченко М. В. Очерки… — С. 277 сл.
  3. 1 2 3 Сахаров А. Н. Дипломатия Святослава. — М.: Международные отношения, 1982. — С. 240.
  4. ↑ «Повесть временных лет» В год 6479 (971).
  5. Сахаров А. Н. Дипломатия Святослава. — М.: Международные отношения, 1982. — С. 240.:

    Дальнейший ход военных операций русскому летописцу не известен. Он также неосведомлен о проходе греков через Балканы, о взятии Преславы, сражениях за Доростол.

  6. Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. XVI, ч. I. — С. 409.
  7. 1 2 3 Разин Е. А. История военного искусства. в 3-х тт. — СПб.: Полигон, 1999.
  8. 1 2 Сборник «История Византии». Том 2. Глава 8. / Отв. ред. Сказкин С. Д. — М.: Наука, 1967.
  9. 1 2 Лев Диакон. История. Книга 8 Архивировано 10 мая 2011 года.
  10. 1 2 Иоанн Скилица. О Войне с русью императоров Никифора Фоки и Иоанна Цимисхия (недоступная ссылка — история). Проверено 8 января 2011. Архивировано 21 июля 2011 года.
  11. 1 2 Шефов Битвы России: энциклопедия. — М.: АСТ, 2006. — С. 171—172. — (Военно-историческая библиотека). — ISBN 5-17-010649-1.
  12. ↑ ПВЛ, ч. I, с. 51.
  13. ↑ Летопись по Ипатьевскому списку, СПБ, 1871, стр. 431
  14. ↑ БСЭ
  15. ↑ По утверждению Льва Диакона русы в первый раз появились на конях «и вовсе не умели на лошадях сражаться», что скорее всего является заблуждением (прим. — Разин Е. А. История военного искусства. в 3-х т. — СПб.: Полигон, 1999)
  16. ↑ Слово о полку Игореве, изд. «Советский писатель», 1953, стр. 44
  17. ↑ Болгар
  18. ↑ Иоанн Скилица, «Обозрение историй»
  19. ↑ По Диакону. Согласно Кедрину — — в клинообразном строю
  20. ↑ Сеdr., II, р. 406.21—23
  21. ↑ История Льва Диакона Калойскогр, СПБ, 1820, стр. 94.
  22. ↑ Лев Диакон пишет, что бой начался на закате солнца, что мало вероятно, так как бой был упорный и длительный. Кедрин сообщает, что около полудня обозначился кризис боя, следовательно, начало его надо отнести к утру
  23. ↑ По Кедрину, а по Льву Диакону — 24 июля
  24. ↑ Слово о полку Игореве, изд. «Советский писатель», 1953, стр. 44-45

Литература

wikiredia.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *