Рим и варвары. Славянская Европа V–VIII веков

В 476 г. пала Западная Римская Империя. Это событие, положившее конец античной эпохе и рассматриваемое в современной науке как начало средневековья, стало итогом более чем столетнего кризиса державы, управлявшей большей частью Европы. Острый кризис, связанный с упадком классического античного рабовладения, подорвал основы хозяйства Империи, вылился в многочисленные восстания и гражданские смуты. Социальные конфликты переплетались с этническими. Ярким выражением этого стало бушевавшее на протяжении двух столетий антиримское движение в Галлии (т. н. восстание багаудов). Попытки выйти из кризиса за счет «феодализации» рабовладельческого хозяйства (поселение на землю рабов и полусвободных колонов) не принесли вполне положительного результата. Социально-экономический кризис уже усугублялся политическим и тесно переплетался с ним.

Рост сепаратизма имперских провинций имел своим следствием фактический распад государства на полунезависимые регионы во главе с представителями местной аристократии или даже имперскими полководцами-наместниками. В провинциях не раз провозглашались узурпаторы императорского престола. Некоторые из них и не пытались завладеть Римом, удовлетворяясь властью в своих землях. В результате подобных действий с первого десятилетия V в. фактически отпала от Рима Британия. Застарелые противоречия между латинским Западом и эллинским Востоком привели и к формальному разделению Империи на две половины. Причем старшинство изначально оказалось за более стабильным Востоком. В обеих столицах Империи — западной Равенне и восточном Константинополе (особенно в первой) шла ожесточенная борьба придворных группировок. Унаследованные от республиканского Рима традиции ненаследственного характера императорской власти стали питательной средой для переворотов и интриг. Любой сколько-нибудь выдающийся представитель военно-бюрократической знати Империи мог возомнить себя достойным монаршего престола.

На внутриполитическую нестабильность влиял и религиозный фактор. Античная многобожная религия уже давно находилась в состоянии разложения. С начала IV в., благодаря мероприятиям Константина Великого, в Империи укрепились позиции христианства. К началу V в. оно, по сути, превратилось в государственную религию. Христианство с его идеями единства и равенства разноплеменных людей перед Богом, богопомазанной высшей власти могло бы стать консолидирующей силой для Империи. Но сопротивление сторонников греко-римского «язычества» («эллинства», как его называли на Востоке) утверждению новой веры оказалось слишком упорным, несмотря на поддержку новой религии императорами. Еще более осложнила ситуацию смута в среде самих христиан, вызванная с 325 г. арианским расколом. Ариане исповедовали своеобразное «упрощенное» богословие Троицы, отрицая единосущие Бога-Отца и Бога-Сына, полагая Сына творением Отца. Тем самым Бог-Сын фактически относился арианами к тварному миру, а исповедуемое христианами единство Троицы (по сути, и самое единобожие) ставилось под сомнение. После упорной борьбы, отражавшейся и на политической ситуации в Империи, ариане были разгромлены, но нашли немало приверженцев в «варварской» среде. Арианство приняли многие германские вожди, и к концу V в. его исповедовали готы, вандалы, бургунды и ряд других (в первую очередь, восточногерманских) племен.

В «варварском» мире Европы предшествующее падению Западной Империи столетие было временем значительных этнических передвижений, захлестнувших со временем имперские земли и получивших название Великого Переселения Народов.[1] Эпоха Великого Переселения традиционно исчисляется с 375 г. В этом году созданная в Восточной Европе королем восточногерманского племени остроготов Германарихом из рода Амалов «держава» рухнула под ударами вторгшихся с востока кочевников — гуннов. Наиболее вероятна версия о тюркской этноязыковой принадлежности этих кочевников,[2] создавших на развалинах «державы» Германариха собственное раннегосударственное объединение, вобравшее в себя собственно гуннов и покоренные ими племена — восточногерманские, иранские (аланы, чья гегемония в Восточной Европе предшествовала готской) и другие. Часть готов (по большей части из племени везеготов под водительством рода Балтов), отказавшись признать власть гуннов, перешла на территорию Восточной Империи. Следующие десятилетия их истории заполнены краткосрочными примирениями и ожесточенными войнами с Римом, в ходе которых были опустошены часть Балканского полуострова, Италия, Галлия. Проломившись с боями через всю европейскую часть Империи, в 410 г. взяв и разграбив Рим, везеготы (вестготы) создали собственное государство на территории Южной Галлии и Испании. Формально они признали себя федератами («союзниками») Империи и получили эти земли от нее. Фактически же везеготы и другие германцы, обосновавшиеся на бывших землях Западной Империи, распоряжались ими по своему усмотрению.

В начале V в. изгнанные с прежних мест гуннским нашествием германские племена вандалов и свевов (квадов) с примкнувшей к ним частью аланов прошли через Галлию и Испанию. Свевы создали свое государство на северо-западе Испании. Это королевство вскоре оказалось в зависимости от везеготов. Вандалы и аланы во главе с вандальским родом Асдингов обосновались в Северной Африке. Будучи сперва федератами Империи, они в 445 г. порвали с ней связи, а в 455 г. их король Гейзерих, вмешавшись в распрю за императорский престол, опустошил Рим. В Галлию вторгались и другие германцы — франки, бургунды, аламанны. На Британию нападали англы, саксы и юты.

В Центральной и Восточной Европе между тем устанавливалось гуннское владычество. Во второй четверти V в. гунны были объединены под властью Аттилы. К этому времени западные гуннские племена, разместившиеся среди покоренных германцев в Паннонии и других придунайских областях, значительно германизировались. Однако восточные племена гуннского союза в большей степени подверглись аланскому влиянию, сохраняя при этом свой язык. Гуннам подчинилась значительная часть как восточногерманских (остроготы, гепиды, герулы, бургунды и др.), так и западногерманских (тюринги, аламанны) племен. Однако гуннам не удалось распространиться сколько-нибудь далеко на север. Франки, саксы, лангобарды и тем более германцы Ютландии и Скандинавии сохраняли независимость. Жившие близ границ Империи племена и поселившиеся на ее землях федераты искали союза с ней против восточных завоевателей.

Аттила. Фрагмент фрески Э. Делакруа

Объединенными силами римлян и независимых германцев Аттила был разгромлен в 451 г. в Галлии, на Каталаунских полях. После этого он еще вторгался в Италию, но внезапная смерть вождя (453 г.) помешала гуннам взять реванш. После смерти Аттилы его держава распалась. Покоренные германцы восстали против завоевателей. Разгромленные сыновья Аттилы со своими подданными отступили из Паннонии на восток. Часть гуннов смешалась с германцами, часть перешла на службу Восточной Империи. На востоке былой их державы — в нижнедунайских долинах, Северном Причерноморье возникли племенные объединения тюркоязычных болгарских племен, возглавляемых потомками Аттилы. Эти племена (утигуры, кутригуры и др.), часто еще именуемые в целом «гуннами», начинают вновь играть значительную роль на востоке Европы с конца V в.

К востоку и отчасти к северу от них, в степях Северного Кавказа и в Поволжье кочевали родственные тюркоязычные племена, ранее также подвластные гуннам — савиры, оногуры, альтциагиры, акациры.[3] В горах и предгорьях Кавказского хребта складывается Аланское царство, ставшее центром этнической консолидации былых властителей европейских степей на основе перехода к оседлости.

В западных владениях гуннов на развалинах созданной ими племенной федерации быстро возрождаются самостоятельные германские королевства. В Дакии возникло королевство гепидов. Оно стало здесь сильнейшим государственным образованием в условиях относительной слабости болгар и отсутствия политической организации у местного (отчасти романизированного) населения.[4] В Паннонии и на прилегающих с запада областях возникли самостоятельные королевства герулов, остроготов, скиров, свавов (единственное западногерманское племя в регионе), ругиев. Королевства свавов и скиров оказались непрочны и были в 469–470 гг. уничтожены остроготами. В верховьях Дуная и Рейна, будущей Швабии, образовалось королевство аламаннов, родственных свавам. К югу от них, в Юго-Восточной Галлии, при поддержке везеготов восстановилось королевство бургундов. К северо-востоку от Аламаннии оформилось королевство тюрингов.

В 476 г. сын короля скиров, командующий федератов в Италии Одоакр низложил императора Ромула Августула. Это стало концом Западной Римской Империи. Ситуация в Европе существенно изменилась. В Италии образовалось королевство Одоакра. Последние провинции, верные Империи на Западе (Галлия и Норик), отпали. Королевства федератов (везеготы, бургунды, франки, ругии, аламанны) обрели полную независимость. Последний западный «император» Непот держался до 480 г. на побережье Адриатики, в Далмации, а затем был убит Одоакром. В то же время формально Одоакр не уничтожил, а объединил Империю. Знаки императорского достоинства были отосланы в Константинополь, Одоакр сохранил официальную верность римской традиции. Титулуя себя «королем» (rex) Италии, он добивался официального признания своей наместнической власти над Западом от Константинополя и обошел здесь короля Галлии (Северной), римского военачальника Сиагрия.

Но Одоакр пытался сделать свою гегемонию на Западе реальной — это Восток уже не устраивало. В 482 г., после смерти некоронованного короля провинции Норик на Среднем Дунае, христианского подвижника Северина, ругии захватили его «владения». Одоакр вступил с ними в борьбу. Это стало одним из побудительных толчков к созданию союза Восточной Империи с ругиями, остроготами и герулами против короля Италии. В 487–488 гг. ругии были разгромлены, их королевство уничтожено. Но в 489 г. в Италию, разгромив союзников Одоакра гепидов, вторгся король остроготов (остготов) Теодорих. После трехлетней осады Равенны Одоакр в 493 г. сдался на почетных условиях, но был коварно убит.

Теодорих недолго был верным союзником Империи. На рубеже V–VI вв. он начал войну за обладание Северным Иллириком, вплотную примыкавшим к его владениям в Паннонии и Далмации. Теперь уже гепиды были союзниками Империи, а Теодорих опирался на поддержку скамаров. Эти разбойничьи отряды обездоленного люда, действовавшие в среднедунайских провинциях, в те годы сплотились под водительством «короля бродяг» Мунда. Мунд, гепидский королевич и потомок Аттилы (по женской линии), завладел частью земель Восточной Империи и заключил союз с Теодорихом.

Отчасти сходно с Италией сложилась ситуация и в Галлии, где границы разрушившейся Империи пытался удержать Сиагрий. В 486 г. франкские короли разгромили Сиагрия и уничтожили его государство. За этим последовало объединение франков под властью Хлодвига из рода Меровингов, короля салических франков, создавшего мощное государство на севере Галлии. Еще до окончательного объединения франков, в 496 г., Хлодвиг уничтожил королевство аламаннов и в последующие годы овладел большей частью их земель. Но дальнейшему продвижению франков на восток препятствовали пока бургунды, остроготы и тюринги. Южная Галлия была захвачена у везеготов только в 507–508 гг. К северо-востоку от франкских границ сложилось фризо-ютское королевство, а верховья Везера и Эльбы занимали саксы и родственные им племена, разделенные на несколько рыхлых объединений.

В придунайские области к северу от Паннонии ок. 490 г. выдвинулось западногерманское племя лангобардов. Здесь они вступили в войну за свою независимость с герулами, союзниками остроготов, и в 494 (?) г.[5] одержали победу. Прежнее королевство герулов пало. Часть их переселилась к гепидам, но, не встретив у них гостеприимства, в конечном счете обосновалась в качестве федератов на землях Восточной Империи. Таким образом, лангобарды завладели северной частью Паннонии и стали важным политическим фактором в придунайских землях.

Германское завоевание Запада не могло не привести к хозяйственной катастрофе. Многие местности обезлюдели, население не в последнюю очередь вследствие бесконечных войн сильно сократилось. Особенно это касалось придунайских областей, где селились сравнительно немногочисленные германские племена. Здешнее романское население по большей части сгонялось со своих земель — как захватчиками, так и собственными властями, эвакуировавшими целые провинции. Так Одоакр в 488 г. поступил с Нориком.

Рабовладельческое хозяйство вступило в фазу распада. Многие виллы были заброшены, рабы и колоны массами бежали. Частично они присоединялись к германцам, что сулило изменение общественного положения. В основном же беглые наряду с дезертирами, преступниками, разорившимися гражданами, изгоями-«варварами» пополняли отряды «разбойников» вроде багаудов в Галлии и скамаров на Дунае. Заметим, что традиционные кавычки здесь не очень справедливы.

Когда «варварские» короли взялись, наконец, за упорядочение завоеванного, они признали права собственности уцелевших римских аристократов. Последние все чаще переходили на раннефеодальные методы управления хозяйством, используя колонат и труд посаженных на землю рабов (сервов; позже значение этого термина расширяется). Большая же часть земель сосредоточилась тогда в руках крестьянских общин, как «варварского», так и — преимущественно — романского происхождения. Стабилизация сельского хозяйства Запада началась с VI в. на основе свободного и полусвободного труда. Верховным собственником земли у германцев было племя, прерогативы которого в их военно-иерархическом обществе уже присвоила знать. За счет королевских пожалований постепенно начинает складываться землевладение германской дружинной аристократии. Расслоение и формирование новых основ собственности происходят, хотя и медленнее, и у тех германских племен, чьи владения так и не простерлись за прежние границы Рима с «варварами».

Приходят в упадок города. Хозяйство Европы все больше становится натуральным. Войны и разбой, обрыв многих хозяйственных традиций приводят к сокращению торговых связей. В меньшей степени это сказалось на морской торговле, и порты, как правило, по-прежнему процветают. Но и этот расцвет не мог сравниться с прежними временами. Портовые города теперь больше военные базы, чем торговые центры. Города все более превращаются в «большие деревни», обрастающие сельскохозяйственными угодьями и живущие за счет них. В некоторых областях (опять-таки, прежде всего, на Дунае) они вовсе прекращают свое существование. Вместе с тем многие античные города в романских областях — Италии, Испании, Галлии, Далмации, на островах — продолжают оставаться центрами ремесла и торговли, хотя их значение падает. Культура все больше перемещается из городов в монастыри, превращающиеся со временем в главные хранилища античного и христианского наследия.

Германское завоевание разрушило политическую структуру городов Запада. Понятие гражданства, сохранявшееся до последних лет Империи, во многом потеряло смысл, хотя в древних городах не исчезло вполне. В большинстве городов полисное самоуправление, восходившее к эпохе Республики и древних городов-государств Греции и Италии, негласно или открыто, упразднено «варварскими» королями. В захваченном остроготами Риме еще заседал сенат, сохранились городские советы и еще в нескольких крупных центрах, но это была лишь дань традиции.

В этих условиях консолидирующей силой для местного населения становится Церковь. Практически повсеместно христианские епископы (и ортодоксы, и ариане) становятся главами самоуправления, в их руки переходит судебная и хозяйственная власть. С другой стороны, существовало и окружное управление, учрежденное «варварскими» королями, удержавшее налоговые и ряд административных функций. Для работы в этих структурах германцы должны были неизбежно привлекать выходцев из местного чиновничества и клира. Со временем роль этой прослойки при дворах «варварских» королей возрастает.

Бурный V век прошел в острой политической борьбе при дворах западных императоров и «варварских» королей. Эта борьба с неизбежностью сплеталась в единое целое с религиозным и этническим противостоянием. Социальные мотивы наслаивались у чиновников, аристократов, клириков на религиозные воззрения и сознание родовой принадлежности.

«Варварская» партия, стремившаяся к передаче власти над Западом германским вождям и слиянию лояльной римской знати с новым господствующим слоем, была в значительной степени партией и арианской. Несомненно, что, помимо германцев на службе Империи, опорой ее было теснимое арианское духовенство, позже нашедшее своих покровителей в арианах-королях из династий Балтов, Амалов и Асдингов. После падения Западной Империи эта партия стала основной опорой новой власти в государствах везеготов, остроготов, вандалов, свевов, бургундов.

Ей традиционно противостояла «римская партия», ставившая целью сохранение римского социально-политического и культурного наследия. Однако внутри эта «партия» была значительно дифференцирована. Римские консерваторы, «последние римляне», стремились всячески сохранить античное наследие, дохристианскую религию и культуру, «сенатский» политический строй с делением Империи на две части. Для них было характерно резко отрицательное отношение к «варваризации» Империи и ее господствующего слоя. Позиция этой партии была обречена ходом исторического развития, и падение Западной Империи явилось для нее крахом всех упований.

Намного более трезво оценивали обстановку представители ортодоксального (православного или вселенского, «католического») клира и близкой им части аристократии и чиновничества. «Варварское» нашествие они вслед за Аврелием Августином и Орозием рассматривали как Божью кару за грехи Рима. Путь спасения они видели в религиозно-нравственном очищении общества и максимально возможном приспособлении к сложившейся ситуации. Но приспособление должно происходить не через «варваризацию» Рима, а через христианизацию (ортодоксальную) и романизацию «варваров», сохранение античного наследия, насколько оно не противоречило христианству. Недаром последние из «последних римлян» начала VI в. оказываются в числе поборников ортодоксии против арианских гонений в Италии, Галлии, Испании, Африке.

Разгоревшийся конфликт получает этническое и социальное содержание. Арианами были в основном завоеватели-«варвары», православными — большая часть романского населения в городах и немалая часть на селе. В политическом плане идеалом православных римлян становится единая Империя с центром теперь уже в Константинополе. Туда, к «Византийской Империи», обращаются теперь взоры большинства приверженцев вселенской веры на Западе, к союзу с Империей склоняют «варварских» королей их приближенные-католики. Из самих германцев лишь франки и — на время — лангобарды приняли в конце V в. кафолическую веру. Но позиции христианства в их среде были еще слишком слабы, а память о завоевании слишком свежа, чтобы Меровинги или тем более лангобардские Гугинги заместили законных императоров Востока. Надеялись не столько на самих католиков-германцев, сколько на их весьма вероятный, но заведомо зыбкий союз с Константинополем.

Восточная Империя в V веке устояла.[6] Это было связано с суммой как внутренних, так и внешних факторов. Восточным императорам удалось, подавив сепаратистские проявления, сохранить сильную централизованную власть и относительно стабильное провинциальное деление Империи. Опорой императорской власти являлись многочисленный чиновничий аппарат и армия, состоявшая из постоянных и регулярных частей, укомплектованных на основе античных традиций свободными гражданами. Ветераны наделялись льготами, в частности, им выделялась земля. Государственная власть по мере выработки теории сотрудничества между Церковью и христианской Империей все в большей степени могла опираться на поддержку клира. Сенатское сословие на Востоке было традиционно крепче привязано к трону и более лояльно ему, чем на Западе, где не вполне забылись традиции республиканского Рима.

С другой стороны, стабильность Империи в известной мере обеспечивалась сохранением ряда демократических античных традиций — полисного самоуправления, равенства граждан перед законом (при некоторых привилегиях сенаторов и клириков). При этом свободные граждане составляли большинство, хотя и не подавляющее, населения Восточной Империи. Равенство их было не формальным, а вполне реальным. Любой гражданин Империи при наличии известных способностей и удачливости мог войти в господствующую прослойку Империи и даже получить высшую власть — не наследственную, а переходящую к «достойнейшему». В конце V — начале VI в. на престоле побывали и вождь «варварского», с точки зрения римлян, племени исавров из Малой Азии Зинон (474–491), и простой в прошлом крестьянин из Фракии или Иллирика Юстин (518–527). Последний основал «династию», а точнее линию непрерывной легитимной преемственности, правившую Империей до 602 г. Справедливости ради стоит заметить, что появление при власти, а тем более на троне «новых людей» не вызывало восторга у сенатской аристократии. Ее недовольство было отчасти справедливо — притязания случайных деятелей (в том числе, впрочем, и из самой сенатской среды) на трон не могли всегда идти на пользу державе.

«Варваров» Восток интересовал меньше, чем Запад с его политической нестабильностью и открытыми для нападений крупными городами. Константинополь оставался неприступным для внешних врагов до начала XIII в. Все-таки набеги варваров на Восточную Империю происходили. Имела место, хотя и в меньших масштабах, чем на Западе, и «варваризация» армии и аппарата управления. Однако «варвары» на имперской службе, как правило, довольно быстро теряли этническое лицо и осознавали себя ромеями («римлянами»). Такой путь прошли многие знатные готы, герулы, гепиды, аланы, гунны. Недолговечны оказывались и королевства федератов на восточно-римских землях.

Это во многом было связано с исконной пестротой этнического состава населения Восточной Империи. В отличие от Запада, где происходила всеобщая романизация, на Востоке римское гражданство могло лишь сплачивать разнородные элементы в своеобразное разноязыкое содружество, становясь цементирующей силой общества. Подданный Империи был сперва «римлянином», а уже потом греком, сирийцем или исавром — притом, что собственно римлян (романцев) было на Востоке не так уж много. Такова была устоявшаяся традиция, и для натурализации в имперском обществе федераты должны были в большей или меньшей степени ей следовать. При относительной немногочисленности пришельцев они быстро растворялись в местной среде или покидали ее вовсе.

Романский элемент в Империи преобладал лишь в областях романизации на севере Балканского полуострова — во Фракии и Северном Иллирике. Некоторая часть романизированного населения оставалась, насколько можно судить по скудным сведениям, за Дунаем, в Карпатах, но те области для Империи были уже потеряны. В горных областях Превалитании и Эпира на северо-западе Иллирика сохранилось не подвергшееся романизации местное иллирийское население. Южный Иллирик (Македония, включавшая и собственно Элладу) был населен почти исключительно греками. Греки преобладали также в Константинополе, на островах и в Малой Азии, где уже в эпоху единой Империи шла не романизация, а медленная эллинизация туземного населения. Волна эллинизации не затронула лишь отдельные области (Армению, Исаврию), сохранявшие полную этническую самобытность. Не распространилась она и на Сирию, Палестину и Египет. Здесь в древних центрах эллинистической цивилизации (таких, как Антиохия) греки составляли большую или немалую часть населения, но в основном преобладали местные народы. При всей этой пестроте граждане Империи (в первую очередь греки и романцы) в целом именовались ромеями, то есть римлянами. Латинский язык оставался языком армии. Но как официальный язык императорского двора он уже был потеснен греческим. Греческий был языком Церкви и светской культуры Балкан и Малой Азии, а также эллинской культуры Египта и Сирии.

В условиях смещения торговых путей, эмиграции с Запада и ослабления западных соперников настоящий расцвет переживают с V в. восточные города. Они становятся общеевропейскими центрами ремесла и торговли, а их культурная значимость и прежде превосходила Запад. С другой стороны, некоторые города придунайских провинций под постоянной угрозой нападения «варваров» все же теряют значение, превращаясь в порубежные крепости. Число мелких городов постепенно уменьшается.

Кризис рабовладельческого хозяйства меньше затронул Восточную Империю, что было связано с восходящими к эллинистической эпохе традициями свободного (хотя и зависимого от государства) труда на значительной части ее территории. На селе в азиатских провинциях безусловным преобладанием пользовалась крестьянская общинная собственность. В Сирии и Египте, правда, с ней сосуществовало крупное частное землевладение местной знати, основанное на труде колонов. За счет императорских пожалований начинает складываться церковное землевладение.

Иной была ситуация на Балканском полуострове, на островах, а также в сплошь эллинизированных западных областях Малой Азии. На этих землях прочно укоренились традиции классического рабства античной эпохи. Зависимые только от государства общины свободных крестьян, ветеранов, федератов были особенно многочисленны в приграничных областях. Значительную часть земель занимали большие (хотя и не настолько, как на Западе) поместья знати. Обрабатывались они трудом рабов и колонов. Впрочем, в Восточной Империи рабы, как правило, помещались на землю и наделялись большими, чем на Западе, правами.

Однако это, конечно, не делало социальную ситуацию безоблачной. Большая масса рабов, в основном иноплеменников, была резервом для любого внешнего вторжения. Обездоленные слои населения, преимущественно неграждане — рабы и колоны — восставали против угнетения. Ярким примером этого на Балканах явилось движение скамаров. Отряды скамаров, объединившись в Иллирике под главенством гепида Мунда, опираясь на союз с остроготами, создали там к началу VI в. собственное королевство. Восстановить здесь власть Империи оказалось трудно, а прежний социальный строй — вовсе невозможно.

Восставали против налогового бремени и государственных повинностей и свободные. Наиболее грозной была нараставшая оппозиция масс свободного, в том числе зажиточного населения в крупных городах, где организующей силой выступали димы — структуры полисного самоуправления.

Социальная и политическая борьба внутри свободного населения, как и на Западе, переплеталась с религиозной и этнической. Арианство на Востоке было фактически целиком разгромлено. «Варварская» арианская партия не проявляла себя после убийства временщика Аспара, алана-арианина, в 471 г. по приказу Зинона. Но на смену арианской шла другая церковная смута.

На Эфесском соборе 431 г. было осуждено учение константинопольского патриарха Нестория, утверждавшего раздельное происхождение человеческой и божественной природ во Христе и именовавшего Деву Марию «человекородицей». На этом, однако, христологические споры не кончились. Константинопольская богословская школа полагала дискуссию завершенной, тогда как александрийцы настаивали на более радикальном осуждении «несторианствующих». В конце концов, сформировалось несколько оттенков учения, которое получило название монофизитства (одноестественничества). Оно утверждало не соединение, а полное слияние человеческого и божественного во Христе. Своих противников, толковавших эфесскую формулу более умеренно, «монофизиты» обвиняли в «четверении Троицы» и внесении «новшеств». Вопрос обрел крайнюю остроту и вылился в догматический спор. На втором Эфесском соборе 449 г. монофизиты взяли верх. Но в 451 г. в Халкидоне они потерпели полное поражение.

Вопрос, однако, не был закрыт, перейдя в этнополитическую плоскость. В Александрии и Антиохии многие восприняли победу «диофизитов» как торжество греков над сирийцами и коптами. Произошел церковный раскол, за сирийские и египетские епископские кафедры развернулась ожесточенная борьба с участием властей. Диофизитская Церковь позже получила на востоке Империи прозвище «мелькитской» (царской). А монофизитство стало религиозным знаменем для армянского, сирийского и копто-египетского сепаратизма. В греческих городах с религиозной борьбой переплеталась социально-политическая. К началу VI в. димы объединяются в т. н. «цирковые партии», именовавшиеся по цветам лент своих колесниц на ипподроме. Самыми влиятельными становятся партии венетов («голубых») и прасинов («зеленых»). Обычно считается, что венетами верховодили представители сенатской знати, а прасинами — торговые круги. Многие прасины исповедовали монофизитство, тогда как венеты были ревностными поборниками православия. Обе стороны имели вооруженные отряды, регулярно дестабилизировавшие обстановку в городах и в Империи в целом.

Императоры занимали различную позицию в религиозно-политических спорах. Зинон, сперва столкнувшись с вооруженной оппозицией в Сирии, затем в интересах политической стабильности поддержал монофизитов. Это поставило столичную церковь на грань полного раскола. Анастасий (491–518) еще последовательнее продолжал политику Зинона, что способствовало его популярности в Сирии и Египте. Это было особенно важно в условиях возобновившихся войн с персами. Однако долго копившееся недовольство на Балканах вылилось в 512 г. в мятеж под предводительством Виталиана. Со вступлением на престол Юстина происходит решительный поворот в сторону поддержки ортодоксии.

Несмотря на кризисные явления, границы в основном устояли на протяжении V в. Успехам в Европе, где императорам преимущественно удавалось оружием и дипломатией отводить «варваров» от своих рубежей, способствовала тогда мирная передышка на востоке. Также находившаяся в состоянии кризиса Сасанидская Персидская (Иранская) держава с 422 г. поддерживала мир с Империей. Персам традиционно внушали опасения проромейские симпатии христианского населения подвластной им части Закавказья. Лишь в 502 г., подавив здесь несколько восстаний и укрепив свое владычество, Иран почувствовал себя в силах возобновить борьбу с ромеями. И вскоре за этим последовал кризис на дунайской границе Империи. Пришла в движение до тех пор стабильная часть «варварского» мира.

Северная и Восточная Европа осталась сперва в стороне от Переселения Народов. Сведения оттуда в ту пору скудны и отрывочны, в значительной степени они восполняются из средневековой устной традиции. В Скандинавии и на прилегающих островах в это время складываются военно-иерархические «королевства» с наследственной властью. Это «королевства» датских Скъельдунгов на юге современной Швеции, на Зеландских островах и в северной Ютландии, свейских Скильвингов и Инглингов в Швеции с центром в Упсале, гаутских Хредлингов западнее, в Ёталанде, и другие. Северогерманские племена, в отличие от южных соседей, тогда не стремились к ограблению или тем более захвату богатых земель Западной Империи. Их больше привлекали плавания на восток, в прибалтийские земли. С V в. такого рода набеги становятся все интенсивнее. В конце V в. был совершен поход на восток датского конунга («короля») Фроди, кратковременного гегемона Скандинавии. Он, как и прочие деяния Фроди, оставил глубокий, хотя и совершенно легендарный, след в скандинавском эпосе.[7]

В Восточной Европе противниками скандинавов становились прибалтийско-финские и балтские племена. К V–VI вв. относится формирование основных племенных союзов, известных в более позднее время. Балты (эстии, позже скандинавы перенесли это название на предков эстонцев) изредка упоминаются в письменных источниках.[8] Пределы расселения балтийских племен еще далеко не ограничивались Латвией, Литвой и Пруссией. В то время они занимали обширные области, до Среднего Днепра на юге и до верховий Оки на востоке, где позже упоминается балтское племя галиндов (голядь). Среди прибалтийско-финских племен, по поздним преданиям, как наиболее сильное можно выделить воинственное объединение «чудей» (шуддэ, чудь, сисси), занимавшее территорию от Северной Двины до Чудского озера. Самоназвание его сейчас отражается в имени небольшой этнографической группы сету в Псковской области.

Балтийские и прибалтийско-финские племена находились на стадии позднего племенного строя. Уровень развития финских племен был немного архаичнее. У балтов уже начали складываться раннегосударственные или протогосударственные объединения. Они развивали даже некоторую дипломатическую активность (посольство эстиев к Теодориху).

Области к югу и западу от расселения балтов оказываются в начале VI в. занятыми славянскими племенами. Это явилось итогом длительных этнообразующих процессов на этих землях в предшествующий период.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Взятие Рима готами (Аларих) 410 год

Взятие Рима готами (Аларих)

410 год

Около 390 года вождем вестготов – победителей при Адрианополе – становится Аларих. Родившийся около 370 года, он в раннем детстве стал свидетелем тяжкого переселения готов во Фракию и Мезию, пережил со своим народом голод и бедствия, спровоцированные римской политикой. Это, разумеется, не могло не отразиться на его взглядах: Аларих в течение всей своей жизни был яростным противником Рима. Еще в молодости он бился, и небезуспешно, с самим Феодосием Великим, а после смерти этого императора был провозглашен первым королем вестготов. Уже в этом качестве Аларих совершил ряд походов на Италию, пытался захватить Константинополь, но, побежденный талантливым римским полководцем Стилихоном, вынужден был на время отказаться от своих планов сокрушить римскую мощь. Убийство Стилихона в 408 году по приказу императора Гонория развязало руки Алариху.

Получив известие о смерти Стилихона, вестготский король двинулся со своим войском на Рим.

Осенью 408 года Аларих из Норика перешел через Альпы, беспрепятственно пересек реку По в районе Кремоны и направился к Риму, не задерживаясь на осады крупных городов. В октябре 408 года он появился под стенами миллионного города, перерезав все пути снабжения. Римский сенат, не дождавшись помощи от императора Западной Римской империи Гонория, засевшего в неприступной Равенне, решился на переговоры с Аларихом. К этому времени, по словам историка Зосимы, улицы Рима заполнили трупы умерших от голода и сопутствующих болезней. Рацион питания был уменьшен на две трети.

При обсуждении условий мира Аларих потребовал все золото и серебро в Риме, а также все имущество горожан и всех рабов из варваров. На вопрос, а что же тогда он оставит римлянам, Аларих ответил коротко: «Жизнь». Наконец, после трудных переговоров, Аларих согласился снять осаду на условиях выплаты ему пяти тысяч фунтов (тысячи шестисот килограммов) золота, тридцати тысяч фунтов серебра, четырех тысяч шелковых туник, трех тысяч пурпурных кож и трех тысяч фунтов перца. По условиям договора, из Рима могли уйти все желающие этого иноплеменные рабы, и более сорока тысяч рабов ушло к Алариху, значительно пополнив его войско.

Войско Алариха отошло в Этрурию, и завязались долгие переговоры с Гонорием о мире. Несмотря на то, что Аларих постепенно смягчал условия мирного договора, Гонорий, получивший значительное подкрепление, отказался от заключения мира. В ответ Аларих во второй раз подступил к стенам Вечного города. Вторая осада была недолгой – перед ее началом вестготы захватили римскую гавань Остию со всеми запасами зерна. Напуганный угрозой голода, римский сенат по требованию Алариха избирает нового императора в противовес Гонорию – префекта Рима Аттала. Король готов снова снимает осаду и вместе с Атталом движется на Равенну. Но эта чрезвычайно укрепленная крепость ему не покорилась; к тому же Аттал, поверив в свое императорское величие, делает попытки вести собственную политику Летом 410 года Аларих публично лишает Аттала титула императора и возобновляет переговоры с Гонорием. Но в самый разгар вполне успешно продвигавшихся переговоров – удалось даже организовать личную встречу императора и вестготского короля – крупный отряд германцев, служивших в римском войске, напал на лагерь Алариха. Вестгот, разумеется, во всем обвинил Гонория (сегодня его вина представляется маловероятной) и в третий раз двинулся на Рим.

Вступление Алариха в Рим

В августе 410 года Аларих в третий раз осадил Рим. На этот раз король твердо решил взять столицу некогда могучей империи. Своим солдатам он обещал отдать город на разграбление. Сенат решился на отчаянное сопротивление, но голод в городе – среди населения даже возникло людоедство – и безнадежность положения спровоцировали социальный протест среди населения, метавшегося между бессильным сенатом, далеким и маловлиятельным императором и несшим, казалось, какое-то освобождение варварским вождем. Римские рабы массами переходили на сторону Алариха.

Вероятнее всего, именно рабы 24 августа 410 года открыли Саларийские ворота города перед готами. Другая известная легенда называет виновником сдачи города некую благочестивую Пробу, которая, желая прекратить голод, приказала открыть ворота и тем самым ускорила победу осаждавших.

Готская армия ворвалась в Вечный город. Вскоре запылал великолепный императорский дворец. При зареве пожаров три дня и три ночи опустошали Рим солдаты Алариха. Воины вторгались во дворцы, храмы и жилища, срывали со стен дорогие украшения, сваливали на возы драгоценные ткани, золотую и серебряную утварь, в поисках золота разбивали статуи римских богов. Множество римлян было убито, еще больше было взято в плен и продано в рабство. Рабы и колоны, примкнувшие к войску готов, жестоко мстили своим прежним господам. В то же время, как отмечают все историки того времени, Аларих пощадил христианские церкви, а в одном случае даже заставил своих солдат вернуть в церковь разграбленную утварь. Многие римляне спаслись, запершись в христианских храмах.

На исходе третьего дня готское войско, отягощенное непомерной добычей, начало покидать разграбленный город. Вероятно, Аларих опасался оставаться в городе, заполненном разлагающимися трупами; к тому же в Риме практически отсутствовало необходимое его армии продовольствие. Аларих уходит на юг Италии, но его попытка переправиться в богатую хлебом Африку закончилась неудачей. А в разгар всех этих событий от неизвестной болезни умирает и сам Аларих. Новый король вестготов, Атаульф, уводит войско из Италии в Галлию, где и основывает одно из первых варварских королевств.

Падение Вечного города произвело сокрушительное впечатление на тогдашнее общество. Город, в который восемьсот лет не ступала нога завоевателя, пал под натиском армии варваров. Современник событий, известный христианский богослов Иероним, так выразил свое потрясение от произошедшего: «Голос застревает в моем горле, и пока я диктую, рыдания прерывают мое изложение. Город, который захватил весь мир, сам оказался захвачен; более того, голод предшествовал мечу, и только немногие из горожан уцелели, чтобы стать пленниками». Падение Рима стало предвестником окончательного крушения империи. Начиналась новая эпоха – эпоха, которую позднее назовут Темными веками, хотя до ее наступления Западная Римская империя еще один, последний раз выйдет на арену истории, чтобы затем окончательно уйти в небытие.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

military.wikireading.ru

Глава 11 Завоевание Италии остготами. Варвары и Рим. Крушение империи

Ранние годы Теодериха Остготского

После краха гуннской империи на полях Недао в 454 году остготы, бывшие одними из главных членов империи, осели в Паннонии. Теперь они впервые оказались внутри римской границы. Это стало возможным по соглашению с восточноримским императором Маркианом (правил в 450–457), и остготы стали федеративными членами империи. В это время у них не было одного или даже преобладающего национального короля. Ни один лидер не занимал такого места, как Германарих в IV веке. Монархия у них была развита не так сильно, как у вестготов. Этого, впрочем, можно было ожидать, потому что они все это время находились под властью гуннов, а король гуннов, естественно, проводил политику разделения, а не единства. Поэтому у остготов часто менялись короли. Среди них самыми известными были три брата из королевского рода Амаль. Одного из братьев звали Теодемир. Утверждают, что в тот самый день, когда в дом Теодемира пришла весть о великой победе при Недао, у него родился сын, которого назвали Thiuda-reiks (правитель людей). Греки и римляне исказили это имя, и в результате мальчик стал Теодерихом[14]. В истории есть несколько подобных рассказов: к примеру, утверждают, что Александр Великий родился в тот самый день, когда его отец (царь Македонии Филипп II) одержал победу над иллирийцами. Когда бы ни был день рождения Александра — его точная дата неизвестна, — он определенно в пределах нескольких месяцев от этой победы. И мы не слишком ошибемся, если предположим, что Теодерих родился в том же году, в котором произошла битва при Не дао, — в 454 году. Еще ребенком он был отправлен заложником в Константинополь, где узнал и научился ценить римскую цивилизацию и римские институты, хотя не отказался от арианской веры, в которой его воспитали. Он вернулся домой в 470 или 471 году в возрасте шестнадцати или семнадцати лет и уже в 471 году стал королем. Мы уверены в этой дате, поскольку тридцатью годами позже — в 500 году, будучи повелителем Италии, он отмечал tricennalia — тридцатую годовщину своего избрания королем. Но следует отметить, что ни он, ни его отец, который был еще жив, не был королем остготской нации; они были мелкими правителями — gauk?nige.

Сразу после этого избрания Теодемир и его сын Теодерих повели свою часть остготов в южном направлении на Балканский полуостров и вынудили императора Льва I разрешить им поселиться в Македонии — в исконной Македонии на берегу моря. На их территории были города Пелла, Пидна и Метона. После смерти Теодемира Теодерих правил в одиночестве, и следующие годы были отмечены соперничеством и борьбой с другим остготским вождем, носившим то же имя, который также осел на Балканах. Сложился своеобразный треугольник, в который входили два противоборствующих вождя готов и император Зенон, и отношения между ними менялись, как фигуры в калейдоскопе. Я считаю, что целью Теодериха, как и, в свое время, первой целью Алариха II, была должность magister militum. В 483 году, после смерти соперника, он получил вожделенный пост и стал magister militum praesentalis. В следующем году он стал консулом. Теперь он, как и ранее

Аларих II, оказался в двойственном положении по отношению к своему народу: он был не только их королем; они были обязаны подчиняться ему как имперскому главнокомандующему. Но новый magister militum все еще оставался бельмом на глазу империи. В 487 году он поссорился с императором, организовал мятеж и повел остготов к стенам Константинополя. К этому времени император убедился, что присутствие остготов и остготского magister militum в иллирийских провинциях всегда будет источником беспокойства и потенциальной опасности. Но как от них избавиться? Ему пришла в голову идея поручить magister militum заманчивое и очень выгодное задание. Например, его можно послать в Италию, чтобы одолеть и сместить Одоакра. В нашем распоряжении слишком мало достоверных материалов, чтобы решить, было ли это для Зенона лишь средством устранения Теодериха, или ему действительно захотелось подмять под себя Италию. Одоакр официально являлся его вице-регентом, magister militum империи, но Зенон никогда не давал ему своего искреннего и неограниченного признания. Из достойного доверия источника известно, что Зенон намеревался в конце концов лично отправиться в Италию. Некоторые историки не сумели понять следующие слова: «Император заключил сделку с Теодерихом: если он (Теодерих) победит Одоакра, он будет (в награду за свою службу) временно править в Италии, пока он (Зенон) не придет (dum adve-niret)». Я не вижу причин отвергать это заявление, но следует интерпретировать его с осторожностью. Не должно сложиться впечатления, что Зенон решил немедленно отправиться в Италию и взять в свои руки непосредственное управление. Возможно, это был всего лишь официальный дипломатический способ выражения сути сделки, чтобы сохранить императорские права и дать понять, что, даже если Теодерих получит квазиимператорскую власть, которой обладал Одоакр, он все равно ответствен перед Зеноном, который в любой момент может прийти и отстранить его.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Сражение при Адрианополе. Варвары и Рим. Крушение империи

Сражение при Адрианополе

Сражение при Адрианополе состоялось 9 августа 378 года. Лидером готов был Фритигерн (Фритхигерн), римлянами командовал лично император Валент. Император совершил огромную ошибку, недооценив силы противника. Он завидовал военной славе своего племянника и коллеги Грациана, который стал преемником своего отца Валентиниана I на посту правителя на западе и сразу одержал блестящую победу в войне против алеманнов. Грациан как раз выступил, чтобы помочь дяде сокрушить готов, и умолял его не рисковать до его подхода, чтобы они могли встретить грозного врага объединенными силами и наверняка одержать победу. Валент решил не ждать и получить себе всю славу. (Решение начать битву было вызвано не столько завистью Валента к племяннику, сколько ошибками в определении численности войска готов — Валенту донесли, что тех всего 10 000. — Ред.) Сражение завершилось полным разгромом его легионов (пало 40 000 римских воинов. — Ред.). Сам император также был убит. Этой катастрофы и позора вполне можно было избежать.

Сражение было обстоятельно описано Аммианом Марцеллином, но следует отметить, что, хотя автор сам был солдатом, он определенно не назвал читателям численность войск с каждой стороны. Так что мы точно не знаем, насколько сильны были противники. Гиббон воспроизвел рассказ Аммиана Марцеллина, и вы можете его прочитать в XXIV главе его книги («История упадка и разрушения Римской империи», написанная в 1776–1788 гг. — Ред.). Я же хочу подчеркнуть, что это сражение занимает важное место в военной истории. До того времени в военных действиях римляне всегда целиком и полностью полагались на пехоту. Это был их главный род войск. В сражениях регулярных армий кавалерия всегда считалась вспомогательной силой, второстепенной по отношению к легионам. При прочих равных условиях хорошо обученные легионы были практически непобедимы. В этой битве легионы приобрели новый опыт — их буквально сбила с ног тяжелая германская кавалерия. Этот урок показал возможности кавалерии и оказал большое влияние на последующие военные действия. Между IV и VI веками римские армии и римские военные действия претерпели революционные изменения. В IV веке пехота была родом войск, на который все еще в основном полагались римляне и с помощью которого они завоевывали свои самые громкие победы. В VI веке пехота играла небольшую роль в сражениях, и победы по большей части одерживала кавалерия. Мы располагаем подробными описаниями сражений и IV, и VI веков, поэтому в этом вопросе сомнений нет, ведь описания даны такими надежными, достойными доверия авторами, как Аммиан Марцеллин в IV веке и Прокопий Кесарийский — в VI веке. А вот для промежуточного периода — V века — у нас нет ни одного хорошего описания сражения, данного жившими в то время авторами, так что мы не имеем возможности проследить перемены. Ясно одно: в течение этого века перемена произошла, и была вызвана необходимостью адекватно ответить тактике восточногерманских племен, с которыми велись непрерывные войны.

Все это представляется довольно интересным, поскольку очень долго — до середины Средневековья — и на Западе, и на Востоке именно кавалерия, а не пехота выигрывала сражения. В XIV и XV веках в военном деле снова произошла революция — появились английские лучники и швейцарские пехотинцы, вооруженные копьями и пиками. Они доказали, что пехота может успешно противостоять тяжелой кавалерии.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Trojden | Взятие Рима варварами: Вигасин А. А.

1. Разделение империи на два государства. Управлять огромной державой из Константинополя было трудно. В разных провинциях свободные земледельцы, колоны и беглые рабы поднимали восстания. Особенно мощными были они в Галлии и Северной Африке. Римские войска подавляли восстания, но они вспыхивали вновь. Варварские племена переправлялись через реки Рейн и Дунай, служившие границами империи, и захватывали её области одну за другой. В 395 году н. э. империя была разделена на Восточную Римскую империю и Западную Римскую империю.

2. Готы идут на Италию. Через несколько лет после разделения империи над Италией нависла грозная опасность. Мечтая завладеть сокровищами Рима, Аларих, вождь германского племени готов, двинул свои полчища на Вечный город. На всём пути от придунайских областей, где жили готы, до Альпийских гор многие рабы и колоны присоединялись к Алариху. Они показывали готам тайники, где бежавшие в страхе римляне спрятали оружие и хлеб.

В предгорьях Альп путь готам преградило римское войско. Правда, римлян в нём было мало — большинство воинов составляли галлы и германцы. Командовал войском блестящий военачальник Стилихон, германец из племени вандалов. Он разгромил готов, лишь конницу Аларих сумел увести с поля боя. В ту пору императором на Западе был трусливый и завистливый Гонорий. В дни готского нашествия он отсиживался на севере Италии в городе Равенна, окружённом мощными стенами и топкими болотами.

Разделение Римской империи и вторжения варваров.

3. Гибель Стилихона. В одержанной над готами победе Гонорий не имел заслуг. Однако именно он праздновал триумф, как если бы был великим полководцем. По улицам Рима за колесницей императора шли солдаты, везли военную добычу и статую Алариха, закованную в цепи. Жителей Вечного города Гонорий развлекал травлей зверей и конскими бегами. Гладиаторских боёв уже не устраивали: по требованию христиан они были запрещены навсегда.

Стилихон. Рисунок по древнеримскому изображению.

Между тем Аларих собрал войско сильнее прежнего и снова двинулся на Рим. Он был готов на мир, но требовал за это огромный выкуп. Стилихон убедил Гонория, что надо выиграть время и собрать требуемую сумму среди богачей. Приближённые императора неохотно расставались со своим золотом. Когда же опасность миновала, они настроили императора против его полководца. Клеветали, будто Стилихон замыслил захват верховной власти в Западной империи, сговорился с Аларихом: ведь они оба германцы! Гонорий поверил лжи и повелел казнить Стилихона. Тщетно тот искал убежище в христианском храме. Его схватили, объявили врагом отечества и казнили. И сразу же началось избиение соратников Стилихона: германцев, состоящих на римской военной службе, их жён и детей. Возмущённые дикой и бессмысленной расправой, тридцать тысяч легионеров-варваров перебежали к готам, требуя вести их на Рим.

4. «Покорён город, которому покорялась земля!» После гибели Стилихона достойных противников Аларих не имел. Он решился на осаду Рима. Бездарный и никчёмный Гонорий вновь покинул Рим, бросив его жителей на произвол судьбы.

Готы окружили город, завладели гаванью в устье Тибра, куда доставлялся хлеб. Голод и страшные болезни терзали осаждённых. Многие считали, что для спасения надо вернуться к вере предков и принести жертвы отвергнутым богам. Вспомнили, как несколько лет назад Серена, вдова Стилихона (она была усердной христианкой), ворвалась в храм Весты и сорвала со статуи богини ожерелье. Суеверные люди стали говорить, что этим Серена навлекла беду на Рим. Её обвинили в том, что она будто бы призвала Алариха, чтобы отомстить за гибель мужа. Серену обрекли на смерть. Однако Рим не могли спасти ни казнь женщины, ни жертвы древним божествам.

Крепостные башни и ворота в Риме.

Разгром Рима варварами. Рисунок нашего времени.

Августовской ночью 410 года н. э. рабы открыли готам ворота Рима. Вечный город, который некогда не решился штурмовать Ганнибал, был взят. Три дня готы грабили Рим. Были опустошены императорские дворцы и дома богачей, разбиты статуи, втоптаны в грязь бесценные книги, множество народа убито или захвачено в плен. Страшное впечатление произвело взятие Рима на жителей империи. «Мой голос пресёкся, когда я услыхал, что покорён город, которому покорялась вся земля!» — писал современник.

После разграбления Рима готы с огромной добычей двинулись на юг. По дороге Аларих внезапно умер. Сохранилась легенда о его невиданных похоронах: готы заставили пленников отвести русло одной из рек, на дне её похоронили Алариха с несметными богатствами. Затем возвратили воды реки в русло, а пленников убили, чтобы никто не узнал, где похоронен великий вождь готов.

5. Падение Западной Римской империи. Рим уже не мог противостоять варварам. В 455 году н. э. он был захвачен вновь, на этот раз вандалами. Город был разграблен ещё ужаснее, чем при готах.

Вожди варваров управляли теперь и западными провинциями, и самой Италией. В 476 году н. э. один из германских военачальников лишил власти последнего римского императора. Звали его Ромулом, как и основателя Вечного города. Знаки императорского достоинства — пурпурный плащ и диадему — германцы отослали в Константинополь. Этим они показали, что на Западе император не нужен. Западная Римская империя перестала существовать.

В период варварских завоеваний античная1 культура, созданная на основе достижений народов Эллады и Рима и широко распространившаяся по всей империи, клонилась к упадку. Наступала новая историческая эпоха, позднее названная Средними веками.

1 Античный в переводе с латинского означает «древний».

Проверьте себя. 1. Какую роль в разгроме готов сыграл Стилихон? 2. В чём обвиняли Стилихона придворные завистники? 3. Как воспользовался казнью римского военачальника вождь готов Аларих? 4. Как пала Западная Римская империя? С какой целью пурпурный плащ и диадему императора германцы отослали в Константинополь?

Поработайте с картой «Разделение Римской империи...» (с. 290): какие области и страны входили в состав Западной империи? Какие — в состав Восточной империи?

Поработайте с датами. Подсчитайте, сколько лет существовало Римское государство: от основания Города до падения Западной Римской империи.

Опишите рисунок «Разгром Рима варварами» (см. с. 292). Как ведут себя победители в Риме?

Подумайте. В каких случаях в наши дни можно употребить слова «вандалы», «вандализм»?

Подведём итоги и сделаем выводы

• Какие перемены в положении христиан произошли при Константине?

• Куда и почему Константин перенёс столицу империи?

• На какие два государства и когда была разделена Римская империя?

• Почему захват варварами Рима потряс жителей империи?



trojden.com

Варвары и римский порядок. Падение Римской империи

Варвары и римский порядок

Летом 370 г. группа саксонских судов выскользнула из устья реки Эльба и направилась на запад вдоль северного побережья континентальной Европы. Избегая оборонительных сооружений римлян, саксы наконец высадились в Северной Франции, вероятно, где-то к западу от Сены. Римляне быстро выслали достаточное число воинов, чтобы вынудить их к переговорам. Аммиан Марцеллин, лучший из римских историков IV в., сообщает:

«После продолжительного и всестороннего обсуждения дела сочли выгодным для государства предоставить перемирие и разрешили варварам беспрепятственно вернуться туда, откуда они пришли, после того как они отдали много своей молодежи, пригодной для военной службы» (XXVIII. 5. 4).

Однако наделе все обстояло иначе. Пока шли переговоры, римляне тайно расположили тяжелую кавалерию и некоторое число пехотинцев между саксами и их кораблями:

«С той и с другой стороны начали решительно напирать римляне, которые избивали мечами окруженного неприятеля. И никому из них не дано было увидеть опять родной дом, никому не дали пережить избиение земляков».

Аммиан продолжает:

«Хотя какой-нибудь строгий судья выразит порицание по поводу этого дела как вероломного и нечестного, но, взвесив все обстоятельства, он не станет негодовать из-за того, что вредоносная шайка разбойников при удобном случае была уничтожена» (XXVIII. 5. 7. Пер. Ю. А. Кулаковского и А. И. Сонни с изменениями).

Что касается Аммиана, то, как видим, когда речь шла об обращении с варварами, он не считал грехом обмануть их.

Истребление варваров негласно одобрялось римской публикой. Римские амфитеатры, конечно, видели множество актов насилия, от гладиаторских боев до оформленных по всем юридическим правилам казней. Согласно подсчетам, примерно 200 тысяч человек встретили смерть в одном только Колизее, а ведь в каждом крупном городе империи имелись подобные, хотя и более скромные по размерам арены. Зрелище гибели варваров являлось обычным делом во время игр. Празднуя в 306 г. умиротворение на рейнской границе, император Константин бросил в трирском цирке на съедение диким зверям пленных германских вождей из племени франков, Аскарика и Мерогайса. Кроме того, он добился, чтобы о его триумфе узнало как можно больше людей во всей империи{63}. Если под рукой не оказывалось варварских царьков, то всегда имелась замена. В 383 г. наш старый знакомый Симмах, в то время городской префект Рима, в письме императору Валентиниану II рассказывал, как наслаждалась публика, наблюдавшая избиение гладиаторами нескольких сарматов простого звания. Вот впечатляющий комментарий Симмаха:

«Слухи не дают остаться втуне блестящему окончанию наших войн, но в победу верят больше, если собственными глазами убеждаются в ней… Мы теперь видели вещи, которые вызывали сомнение, когда нам сообщали о них: вереница закованных в цепи пленных… проведенных в процессии, и недавняя свирепость на их лицах сменилась вызывающей сострадание бледностью. Имя, которое когда-то наводило на нас ужас, теперь вызывает у нас удовольствие, и руки, обученные обращаться с чужеземным оружием, боятся встретиться с вооружением гладиаторов. Да будешь ты наслаждаться лаврами победы легко и часто… да будут наши храбрые воины захватывать в плен [варваров] и да найдут они свой конец на арене Города» (Symm. Relat. 47).

Для него эти убийства означали, что цивилизованный римский порядок должен по-прежнему брать верх над силами варварства и хаоса.

Неприязнь к варварам, находившая свободное выражение на аренах, основывалась у рафинированных римлян на чем-то большем, чем просто на ненависти. Примерно в то же время, когда саксы попали в засаду на северо-западной римской границе, оратор и философ Фемистий, известный политтехнолог империи, выступил перед сенатом в Константинополе, чтобы оправдать политику своего «работодателя», императора Валента. В его речи есть примечательная ремарка: «В каждом из нас сидит варварское племя, крайне властолюбивое и упрямое — я подразумеваю нрав и те алчные вожделения, противостоящие разумному началу, какие встречаются у скифов и германцев по отношению к Риму»{64}.

Варвары занимали свое строго определенное место в римском универсуме, основывавшемся на определенном видении миропорядка. Человеческие существа, считали римляне, состоят из двух элементов: разумного духа и физического тела. Выше людей, в космосе, живут существа, хотя и обладающие большей или меньшей силой, но обладающие чисто духовной природой. Ниже людей — животные, обладающие лишь физической природой. Человек же уникален, ибо сочетает в себе дух и тело, и отсюда проистекало римское видение разумности. У вполне разумных народов — таких как, например, утонченные римляне — разумный дух контролировал физическое начало. Но у низших человеческих существ, варваров, тело берет верх над разумом. Коротко говоря, варвары были римлянами наоборот, любившими алкоголь, любовные утехи и богатства мира.

Неразумность варваров демонстрировалась и другими способами. Римляне отмечали своеобразную реакцию варваров на перемены счастья. Если им улыбалась судьба, то они думали, что способны завоевать весь мир. Если же, напротив, удача хоть немного изменяла им, они впадали в глубокое отчаяние и жаловались на судьбу. Там, где римляне просчитывали возможные варианты, составляя продуманные планы, и неукоснительно следовали им, злополучных варваров по воле судьбы повсюду вытесняли с тех мест, где они обитали. Варварское общество находилось на более низкой стадии развития — мир, где сила сводила на нет право и где торжествовали те, чьи мышцы оказывались крепче. Таким образом, варвары выполняли роль рокового «другого» в представлениях римлян о себе самих: неразвитое общество, чьи неудачи подчеркивались, а превосходство мощи империи легитимизировалось. Действительно, Римское государство рассматривало себя как нечто не просто лучшее, чем то, что находилось за его пределами, а обладающее абсолютным и несомненным преимуществом, поскольку царивший в нем социальный порядок был предопределен свыше. Такая идеология не только позволяла высшим классам римского общества высоко ценить себя, но и играла свою роль в функционировании империи. В IV в. постоянная опасность со стороны варваров побуждала население платить налоги, несмотря на их рост в результате кризиса III в.{65}.

Хотя такая идеологическая стратегия делала свое дело, представляя соседей за пределами империи как антипод римского порядка, однако ссылка на них в качестве причины для повышения налогового бремени имела свои отрицательные стороны. Представления о варварах превращали в угрозу все, что находилось вне империи, и, таким образом, «люди второго сорта» по определению принадлежали к неразвитому обществу. Отсюда неизбежно вытекало, что конфликт оказывался нормальным состоянием отношений между римлянами и неримлянами; кроме того, Римская держава должна была побеждать всех, с кем она сталкивалась. В чем же благосклонность богов, как не в защищенности от поражений со стороны тех, кто лишен милости небожителей? Высшей римской доблестью, часто изображавшейся на монетах в виде богини, увенчанной венком из лавровых листьев, была, как лишний раз следует из этого, победоносность. И всякое поражение могло восприниматься таким образом, что тот, кто носил в данный момент императорский пурпур, оказывался недостоин этой чести{66}.

Римские ораторы оказывались, таким образом, перед необходимостью искажать рассказ о событиях на границах, чтобы сохранить закрепившуюся за империей репутацию непобедимой. Так, например, в начале 363 г. император Юлиан затеял трудное мероприятие, проведя свою армию на 500 километров под персидским солнцем, и достиг окраин неприятельской столицы Ктесифона. Царь царей Хосрой позволил ему продвинуться, затем захлопнул капкан. Римлянам пришлось с боями на протяжении всего пути отступать на свою территорию. К концу июня, когда Юлиан погиб в стычке, ситуация стала безнадежной. Римской армии предстояло пройти еще 250 километров при том, что припасы практически закончились. Им удавалось проделывать примерно 5 километров в сутки из-за постоянных нападений персов. Преемник Юлиана Иовиан, избранный во время похода, не имел иного выхода, кроме как пойти на унизительный мир. Римской армии позволялось отступить, но персам передавались два крупных города — Нисибис и Сангара, множество укрепленных пунктов и пять приграничных областей (см. карту № 3). Однако ожидание победы было столь велико, особенно в начале правления, когда требовалось наглядное подтверждение божественного покровительства, что Иовиан не мог позволить себе признать поражение. На монетах его мир с персами изображался как победа, а Фемистий постарался усилить это впечатление. Вот только неловкость положения, в которое он попал, была слишком очевидна. Вот лучшее, что он мог придумать: «Персы показали, что подают голос за [Иовиана как императора] не менее, чем римляне, тем, что побросали оружие, как только узнали о его провозглашении [императором], и вскоре после этого стали осторожны в отношении тех людей, которых перед тем не боялись». Затем он рассказывает знаменитую историю об избрании персидским царем Дария в 522 г. до н. э., когда персы очевидно иррациональным способом выбирали себе правителя по конскому ржанию.

Фемистий старался вовсю, но его словесные упражнения мало кого убедили. К январю 364 г. н. э. Иовиан столкнулся с протестами восточных городов, недовольных передачей их персам, и в речи перед сенатом, которая продолжалась по меньшей мере три четверти часа, Фемистий уделил всего лишь одну минуту персидскому вопросу, а потом поспешил перейти к более интересным темам{67}. В данном случае политика не могла оправдать ожиданий победы, и Фемистий вскоре счел более благоразумным исходить из этого. Иовиан скончался в феврале 364 г., а в конце того же года в первой речи перед преемником покойного Валентом он воспользовался смертью Иовиана, пребывавшего у власти всего восемь месяцев, истолковав это как знак того, что Бог не благословил его правление. Таким образом, неудача в войне с персами получала удовлетворительное объяснение, а темное пятно на репутации римлян в собственных глазах удавалось затереть.

Но столь катастрофические поражения даже в конфликтах с персами, как мы видели, стали теперь редкостью, и римляне смогли обеспечить подавляющий перевес на европейских границах. Эта странная ложь во спасение обычно позволяла удовлетворить ожидания победы и не помешать неприятной действительности поставить под сомнение ключевую идею: варварам не место там, где господствует римский порядок, и они подлежат планомерному систематическому уничтожению. Действительно, жесткая конфронтация являлась важнейшим элементом римской внешней политики по всему периметру ее границ. Однако реальность — как на Рейне и Дунае, так и на Востоке — оказывалась гораздо более сложной, чем то, что подразумевало простое противопоставление «мы и они».

Чтобы более детально разобраться в этой реальности, ограничимся одним из участков римской границы в Европе, нижним течением Дуная, отделявшим римский диоцез Фракию от германоязычных готов, которые в IV в. господствовали в землях между Карпатами и Черным морем.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Борьба с варварами. История Рима (с иллюстрациями)

Борьба с варварами

В первые два года Аврелиан все силы бросил на борьбу с варварами, продолжавшими тревожить границы империи. Племя ютунгов, жившее в Южной Германии, вторглось через Альпы в Италию. Северная часть ее была сильно опустошена, прежде чем Аврелиану удалось настичь варва­ров и нанести им решительное поражение (270 г.). Сейчас же после этого ему пришлось броситься в Паннонию против сарматов и вандалов. И эти племена также были разбиты, причем вандалы должны были дать римской армии 2 тыс. всадников для постоянной службы. Вообще Аврелиан еще шире, чем его предшественники, привлекал в войска варварские контингенты.

В 271 г., в то время когда Аврелиан был в Паннонии, аламаны, ютунги, маркоманны и другие северные племена общей массой снова прорвались в Италию. Они требовали уплаты им обычных денежных взносов, к кото­рым их приучили предшественники Аврелиана. Император, оставив на Дунае часть войска, с другой частью поспешил в Италию. Долина По уже была опустошена, крепости Плаценция, Полленция и другие взяты при­ступом. Одна армия Аврелиана потерпела поражение. Варвары перешли Апеннины. С величайшими усилиями Аврелиану удалось пополнить свои войска и на р. Метавре остановить дальнейшее продвижение варваров. Мало-помалу они снова были оттеснены в долину По. На р. Тицине рим­ляне наконец одержали решительную победу.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о