Волки. Законы волчьей стаи. - Все будет хорошо! — LiveJournal

Поговорка "Человек человеку волк" родилась очень давно - так говорят о жестоких отношениях между людьми. На самом деле эта поговорка совсем не справедлива. Волки в стае ведут себя очень дружелюбно. В ней каждому отведено свое место и в отношениях царит строгий порядок.


Неписаный закон охватывает все стороны жизни стаи.

Основанный на системе доминирования (превосходства), он устанавливает очередность в доступе к пище, право обзаводиться потомством или обязанность подчиняться, дарует привелегию вести себя свободно. Враждебность, ссоры, нападения, драки в стае редки. Все решается недвусмысленными действиями сильных волков, "объясняющими", кто главный, а кто подчиненный. Но чаще вся стая следует воле признанных лидеров. Так благодаря взаимопониманию членов стаи в ней поддерживается гармония. Дружеские отношения играют огромную роль в сплочении стаи.

Но, конечно, волки вовсе не беззлобные милашки. Напротив, по сравнению, скажем, с любой собакой они гораздо агрессивнее и напористее.

Их чувства сильнее и определеннее: уж если волк А любит волка Б, то он любит именно Б, а отнюдь не всех волков на свете. Поэтому волки любят своих - членов своей стаи.

Характер отношений в стае альтруистичен. То есть каждое животное подчиняет свои личные интересы интересам всего «коллектива». При иных взаимоотношениях стая как единый организм существовать не может. Ранг животного зависит от уровня развития психики, а не только от физических данных.

Ведь, как известно, выживает не столько самый сильный, сколько самый умный. А вожаку приходится организовывать охоту (у волков групповой загонный тип охоты, требующий хорошей организации), принимать решения о разделе добычи.

Поэтому в стае царит мир и покой. Младшие слушаются старших и чувствуют себя абсолютно защищенными, а старшие несут бремя ответственности за всех.

Волчья стая имеет семь рангов.

Это прекрасно организованное общество, где каждый понимает свои права и обязанности. Управление происходит без силовых приемов, все четко организовано, роли распределены, никто никого не удерживает, но почему-то все выбирают совместное существование. Выделение социальных рангов в стае слабо связано с полом и старшинством по возрасту. Эти факторы, как и физическая сила, лишь обеспечивают выполнение полезных функций, не более того.

Убив оленя, волки прекращают охоту, пока не кончится все мясо и голод не заставит их снова приняться за дело.

Кто такие матерые, прибылые, переярки?

Матёрый (матёрик) - это, как говорят ученые, доминирующий, то есть главный, волк - вожак! Он заводит потомство и владеет участком. Матерый может быть и самцом, и самкой. Именно они составляют главную пару в волчьей стае.

Не достигшие года щенки называются прибылыми. Они самые младшие в семье. Их может быть 7-9,но, как правило, 3-5. Прибылые находятся на попечении взрослых волков, по началу в основном матери, матерой волчицы.

Переярки - это дети предыдущего года рождения, оставшиеся на участке родителей. Весной и ранним летом они живут на окраинах семейного участка и поддерживают отношения с родителями. Во второй половине лета приближаются к центру участка, а осенью объединяются с родителями и младшими братьями и сестрами. Переярков, как правило, в семье меньше, чем прибылых, так как не все дети остаются с родителями на второй год. Бывают и семьи без переярков.

В некоторых семьях взрослых волков бывает больше двух.

По отношению к паре матерых остальные занимают подчиненное положение и чаще всего не обзаводятся потомством. Часто их относят к переяркам, хотя это не совсем верно. По возрасту это взрослые звери, но по своей роли в семье они близки к переяркам. Матерые, прибылые и переярки составляют типичную волчью семью, которая может быть и проще, и сложнее.

Вожак – высший социальный ранг.

Предполагает ответственность за всю стаю. Вожак решает вопросы местообитания, охоты, защиты, всех организовывает, устанавливает ранги в стае.

Своим преимущественным правом на пищу вожак пользуется по собственному усмотрению. Например, отдает свою долю щенкам, если еды недостаточно. В его задачи входит забота обо всех, а щенки – будущее стаи. Однако, если голодающий вожак окажется не в состоянии руководить стаей, в опасности окажутся все, поэтому его преимущественное право на пищу не оспаривается.

В период устройства логова и выкармливания щенков главной становится матерая самка, и ей подчиняются все члены стаи. Американский исследователь Давид Мич высказал предположение о "разделении труда" и лидерства между полами в зависимости от времени года и вида деятельности.
Волки в стае, в том числе и пара матерых, не всегда ровесники. Если волчица старше и опытнее своего партнера, то она может определять и маршрут, и тактику охоты, руководя выбором жертвы. Если же старше супруг, то именно от него зависит решение большинства жизненно важных вопросов, он даже выбирает место для будущего логова.

Старший воин – организовывает охоту и охрану, претендент на роль вожака в случае его гибели или невозможности руководить стаей.
Мать – взрослая волчица, которая имеет опыт воспитания волчат. Обязанности матери она может выполнять как по отношению к своим детенышам, так и по отношению к детям менее опытных матерей.

Рождение «детей» не переводит автоматически волчицу в ранг матери. Как и для любого другого ранга, здесь требуется определенное психофизическое развитие, способность принимать решения, необходимые для жизни.

В задачи матери входит выращивание и воспитание потомства.

В случае нападения на стаю именно матери уводят всех слабых в безопасное место, в то время как воины держат оборону.

Старшая мать – при необходимости может занять ранг вожака. Со старшим воином никогда не конкурирует. Освободившийся ранг занимает наиболее достойный, способный управлять стаей.

Никаких поединков для выявления более сильного не происходит.

В период вскармливания и выращивания детей все матери стаи находятся под особой защитой и опекой.

Размножение в волчьей стае

Размножение – у волков и эта сторона жизни организована очень красиво. Один раз в год стая разбивается на семьи, чтобы произвести на свет и вырастить потомство. К размножению допущены не все. Основное условие – понимать свое место и роль в большой семье-стае. Поэтому те, кто не имеет пары, живет в маленькой волчьей семье третьим, помогая охотиться и воспитывать волчат.

Пары волков – на всю жизнь.

Если один из партнеров умирает, новая пара не создается…

Опекун – несет ответственность за воспитание волчат. Выделяется два подранга: пестун и дядя

.

Пестун – молодые волчицы или волки, не претендующие на ранг воина, подросший молодняк предыдущего помета. Они находятся в подчинении матерей и выполняют их распоряжения, получая навыки воспитания и обучения подрастающих волчат. Это их первые обязанности в стае.

Дядя – это взрослый кобель, не имеющий собственной семьи и помогающий выращивать волчат.

Сигнальщик – оповещение стаи об опасностях. Решение принимают более ответственные члены стаи.

Щенок – это шестой ранг, никакой ответственности, кроме послушания старших, но дает преимущественное право на питание и защиту.

Инвалид – не увечная, а просто старая особь, имеет право на питание и защиту. Волки заботятся о своих стариках.

Зачем волку тонкий нюх?

Животные постоянно общаются между собой, и порой формы этого общения (коммуникации) бывают весьма сложными. У млекопитающих сильнее всего развиты три вида коммуникации: химическая, то есть с помощью запахов, акустическая, то есть с помощью звуков, визуальная (зрительная) то есть с помощью поз, мимики и жестов.

Химическая коммуникация - самая древняя форма общения животных, она появилась уже у одноклеточных. У большинства млекопитающих тонкое обоняние. А семейство собачьи среди них - признанные "нюхачи". Так что волк пользуется своим носом очень активно и постоянно: и на охоте, и собирая информацию о собратьях. Нам трудно представить, сколько узнают об этом окружающем мире собака или волк с помощью носа. Они не только различают огромное количество запахов, но и очень долго помнят их.

Однажды я видел, как ручной волк после долгой разлуки вспоминал человека. По внешнему виду зверь не узнал его. Голос, вероятно, о чем-то смутно напомнил ему - волк ненадолго насторожился, но потом снова стал ходить по клетке. Нос же "сказал" все и сразу. Едва слабый порыв воздуха от открытой двери донес знакомый запах, как безразличный прежде волк преобразился: бросился к самой решетке, заскулил, запрыгал от радости... Так что память запаха для волка самая надежная и крепкая.

Волк не только помнит, но и, как говорит один старый охотник, думает носом. Действительно, охотясь, он обязательно учитывает ветер. От направления ветра зависит вся тактика охоты стаи. Засадчики, то есть волки, которые ближе всех подходят к добыче, всегда идут так, чтобы ветер дул к ним со стороны жертвы. Это выгодная позиция - и потому, что так жертва не учует волка, и потому, что волки многое узнают о жертве по ее запаху. По нему можно выбрать "лучшую" жертву и потом, не сбиваясь, преследовать именно ее.

Когда волки рычат или пищат?

Слышат волки гораздо лучше человека, и то, что нам кажется невнятным шорохом, для волка - отчетливый звуковой сигнал. Слух помогает избежать опасности, общаться и искать добычу. Волки издают много разных звуков - они рычат, фыркают, пищат, скулят, визжат, по-разному лают и воют.
Назначение этих сигналов разное. Например, рыча, волк сообщает о намерении напасть или, наоборот, активно защищаться. Фырканием предупреждает сородичей об опасности. Чаще всего это сигнал взрослых, адресованный малышам. Заслышав его, волчата прячутся в укрытие или затаиваются.

Скулят волчата почти сразу же после рождения, если им не уютно - голодно или холодно, - это их первый акустический сигнал. Скулить могут и взрослые, когда им плохо.
Визжат в основном слабые, низкоранговые волки, когда им угрожают или когда на них нападают более сильные сородичи. Визг "обезоруживает", смягчает нападающего, успокаивает его. А выражая дружелюбие, волки пищат.

Все эти сигналы они издают, находясь довольно близко друг от друга - на растоянии от нескольких сантиметров до десятков метров. Однако есть у волков и звуковые сигналы "дальней связи" - это лай и вой.

Почему волки лают и воют?

Лают волки на крупного хищника (тигра, медведя) или на человека при грозящей им опасности. Но только если опасность еще не слишком серьезная. Так что лай относится к сигналам предупреждения. Волки лают гораздо реже, чем домашние собаки, а воют часто.
Можно сказать, что вой - своеобразное "звуковое лицо" всего рода Canis, а особенно волка. Узнать о том, что где-то живут волки, обычно можно как раз по вою. Бывает он одиночным - когда голос одного волка другие не отвечают и групповым - когда воет несколько зверей, не важно, находятся они рядом или далеко друг от друга. Вместе воют переярки, оказавшись далеко от родителей и прибылых, либо все члены семьи.
И, конечно, воют волки по-разному.

Матерый - очень низко и длинно, отдельная нота звучит не меньше 20 секунд. Это ровный, густой, мощный голос очень сильно воздействует на человека.

Волчица воет более коротко (10-12 секунд). Ее голос тоньше, чем у взрослого самца.

Переярки, воя, поскуливают и взлаивают. Их ноты по длительности такие же, как у волчицы, или еще корче. Молодые (прибылые) волчата взлаивают, визжат и взвывают.
Во время осенних семейных "спевок" волчата держаться все вместе. Их хор похож на какофонию.
Семейный хор, в котором учавствуют все - и матерые, и переярки, и прибылые, - один из самых впечатляющих "концертов" в наших лесах. Ведь воют волки, как правило, на вечерней заре или ночью. Их голоса плывут в темнеющее небо и будят в человеке что-то неподвластное разуму. Порой по спине бегут мурашки, причем не от страха, а от какого-то необъяснимого ощущения.

Воют волки очень громко, так что человек различает этот звук за 2,5, а то и 4 км. Волки же слышат друг друга с еще большего расстояния - это зависит и от погоды. Словно знакомые с теорией передачи информации, они почти никогда не воют, если условия слышимости плохие. Даже пережидают звук летящего самолета, идущего поезда или сильного ветра.

До сих пор подлинное значение воя в жизни стаи до конца не понятно. Ясно, что соседние семьи оповещают им друг друга о своем присутствии и так избегают нежелательных встреч. Ясно и то, что иногда родители воем сообщают щенкам, что приближаются к дневке с добычей, а малыши о том, где они находятся. Но самое важное, что именно вой создает общее гармоничное настроение в стае. Этим роль воя похожа на роль музыки для людей. Может, поэтому-то он и воздействует на нас так сильно. Но вой, выдавая присутствие волков, которые отзываются на вабу (подражание вою) охотников, оказался их "ахиллесовой пятой" в противоборстве с человеком.

Какими тропами ходят волки?

Многие считают, что волки - бродяги и скитальцы. Верно это лишь отчасти: ходят они вовсе не где попало, а подчиняясь строго определенному порядку и в хорошо известных местах.
У волчьей стаи есть свой, как говорят ученые, участок обитания. И волки знают его, как свои пять пальцев. Они великолепно ориентируются на местности и помнят о всех своих прежних маршрутах, поэтому и ходят постоянными и самыми удобными тропами.

А.Н. Кудактин, много лет изучающий волков на Кавказе, несколько раз проделывал такой опыт: поднимался по склону в одно и тоже место разными путями, в том числе и волчьей тропой. И всегда оказывалось, что идти по ней легче, и быстрее всего.
Идя по ровному заснеженному болоту, где, казалось бы, нет никаких примет, волки точно выходят на старый след, давно уже засыпанный снегом. Однако они прекрасно знают не только местность.

Они в курсе всего происходящего вокруг: им известно, где живет медведь и где он залег в берлогу, где пасутся лоси или кабаны. Волки замечают малейшие изменения в знакомых местах. Изучающий тактику передвижения волков по участку американский зоолог Р. Петерс считает, что у них есть мысленная карта своего участка обитания.

Что такое буферная зона у волков?

У волков, как и у многих других зверей, окраины участков обитания соседних стай порой перекрывают друг друга. Тогда в этих местах образуются буферные зоны. Здесь могут повстречаться волки - соседи, а так как отношения между стаями чаще всего бывают очень враждебными, то это самые опасные места на участке.
Поэтому, заходя в буферные зоны и усиленно метя их, волки все же стараются надолго не задерживаться и, если добычи обеим стаям хватает, не охотятся там. Можно сказать, что буферная зона - своего рода заповедник для оленей и других копытных, созданный самими волками.

Когда же на основной территории становится мало добычи, волки соседних стай начинают охотится и здесь. Встретившись в этих местах, они, как правило, жестоко дерутся, и часть зверей гибнет.

Чем меньше остается волков, тем меньше копытных они уничтожают, постепенно восстанавливается численность оленей, и система "хищник - жертва" снова приходит в равновесие.

источник

slavikap.livejournal.com

Глава 7 «Волчьи стаи». Величайшая подводная битва. «Волчьи стаи» в бою

Глава 7

«Волчьи стаи»

В июле-октябре 1940 года немцы потерпели поражение в воздушном сражении над Англией, вошедшем в историю Второй мировой войны как «битва за Британию». Гитлер перенес десантную операцию «Зеелеве» на весну-лето 1941 года, а затем и вовсе отменил ее. Но, несмотря на это, исход Битвы за Атлантику, все еще оставался под вопросом.

Применение новой тактики германскими субмаринами осенью 1940 года стало пренеприятным сюрпризом для англичан, а потери, которые они стали нести на морских путях в Атлантике, вынудили Уинстона Черчилля мрачно спросить своих военных советников: «Неужели наступит момент, когда нас постигнет крах?» Пессимистические настроения у премьер-министра, до того не сомневавшегося в конечной победе над Германией, вызвала трагическая судьба атлантических конвоев SC-7 и HX-79.

Тихоходный конвой SC-7 формировался в начале октября 1940 года в канадском порту Сидни, Новая Шотландия. Разношерстная армада судов, возраст половины из которых достигал 25 лет, загрузилась углем и ждала команды на выход в океан. Предполагалось, что конвой будет пересекать Атлантику со скоростью больше 8 узлов, хотя многие ветераны едва ли могли поддерживать такой ход более нескольких часов. Все транспорты были полностью загружены лесом, зерном, сталью в листах и болванках, медью, рудой, авиационным оборудованием.

Фрэнк Холдинг вспоминал, что, когда трюмы парохода «Фискус» загрузили пятитонными стальными болванками, члены команды решили, что в случае попадания торпеды шансов уцелеть у них нет, их старый, обшарпанный пароход уйдет на дно камнем… Сам он служил на «Беатусе». Команда была «сборная солянка»: китайцы, индус, англичан-матросов двое — Фрэнк и еще один парень из Ливерпуля. Холдингу исполнилось всего 19 лет, и хотя за три года службы матросом он успел повидать мир, тем не менее в силу своего возраста он рассматривал грядущее плавание как увлекательное путешествие. А угроза нападения германских подлодок придавала этому путешествию остроты. Хотя невольно он прислушивался к разговорам о том, как кому-то пришлось провести в шлюпке несколько дней после торпедирования судна, Фрэнка эти рассказы не пугали.

Когда «Беатус» стоял под погрузкой, к Холдингу пришли два его старых друга: братья Билли и Эдди Говарды. Предложили выпить пива. Холдинг отказался: «Знаете, парни, я без гроша, так что пить пиво я не пойду, а кроме того, утром мы уходим в плавание». Братья служили на пароходе «Крикирк», который также готовился к отплытию.

К 5 октября конвой SC-7 был уже в сборе. Утром этого дня капитанов судов собрали на совещание. Его проводил коммодор конвоя Лахлан Мак-Киннон, отставной адмирал. О нем говорили, что при проводке предыдущих конвоев он не потерял ни одного корабля. Это вселяло оптимизм. Мак-Киннон четко объяснил капитанам, что можно делать в походе, а что категорически запрещается; особое внимание требовал уделять сохранению дистанции между судами, светомаскировке, радиодисциплине. За тихоходными конвоями закрепилась дурная слава. Офицеры Королевских ВМС ворчали, что порой командуют транспортами какие-то безмозглые шкиперы: кто-то постоянно отстает, кто-то вырывается вперед, а иные вообще стараются держаться подальше от конвоя, считая, что так безопаснее.

Охрана SC-7 поручалась всего одному эскортному кораблю «Скарборо». А шлюп «Фови» и корвет «Блюбелл» должны были встретить конвой в 500 милях от берегов Британии. На первом экипаж состоял из кадровых офицеров и матросов ВМС, а на втором — из резервистов, поступивших на службу всего пару месяцев назад.

Одним из них был 22-летний матрос Дон Киртон. Он вспоминал, насколько был потрясен и подавлен, когда впервые вступил на палубу «Блюбелла»: «Старая посудина, бороздившая моря бог знает сколько лет?.. Имелось орудие образца 1914 года, и я подумал, что далеко мы не уйдем… Три четверти команды страдало морской болезнью, именно она делала жизнь особенно невыносимой».

В первом же походе выяснилось, что судно немилосердно течет. Особенно сильно заливало матросский кубрик в носовой части. «Там имелась так называемая водонепроницаемая дверь, которую то и дело открывали и закрывали, и вода постоянно захлестывала в помещение. Поэтому в кубрике постоянно стояла сырость…» Правда, Киртон, помощник баталера, облюбовал себе местечко в кладовой, в то время как большая часть команды из 80 человек маялась в кубрике.

Горячую пищу разносили по вечно качающейся мокрой палубе из камбуза в кубрики и каюты офицеров. Рацион время от времени разнообразили рыбные блюда: один взрыв глубинной бомбы мог завалить палубу косяками оглушенной рыбы. В обязанности Киртона входила ежедневная выдача рома: «На бочонке красовалась надпись „Боже, благослови Короля“. Ром разводился водой в отношении два к одному, после чего раздавался команде».

Командовал «Блюбеллом» лейтенант Роберт Шервуд, 33-летний «морской волк», начавший службу 15 лет назад матросом. Шервуд поражал окружающих остротой ума и мгновенной реакцией. Во время походов он дневал и ночевал на мостике. При его способностях и трудолюбии он мог бы с успехом командовать и современным противолодочным кораблем.

Вскоре после полудня 5 октября 1940 года конвой SC-7, более трех десятков судов, двинулся в путь. Он состоял из девяти кильватерных колонн по 3–4 судна в каждой. Дистанция между колоннами полмили. Коммодор Мак-Киннон шел на транспорте «Ассириан» во главе центральной колонны. Время от времени он приказывал судам осуществлять противолодочный зигзаг. Сигнал передавали с помощью сигнальных флажков или фонаря.

С. Морисон оставил такое описание обычного конвоя: «Конвой представляет собой прекрасное зрелище, когда смотришь на него с палубы или из самолета. Внутреннее ядро состоит из неуклюжих судов, построенных в несколько колонн. Они никогда не держат одинаковой скорости. То одно, то другое судно отстает или вырывается вперед, пока взбешенный коммодор не передает сигналом: „Номер такой-сякой, займите место в строю и сохраняйте его“. Вокруг торговых судов растягивается сопровождение… Каждый эсминец нервно крутится, пытаясь увидеть подводную лодку, засечь ее гидролокатором. Антенны радара топорщатся как кошачьи уши, чтобы услышать малейший шорох…»

Правда, вокруг SC-7 «нервно крутится» один-единственный шлюп «Скарборо».

После четырех суток плавания в относительном порядке конвой попал в шторм. На какое-то время из строя вышел транспорт «Эмпайр Минивер» (6 тысяч тонн) — начались неполадки с двигателем. Починившись, он, впрочем, через несколько часов догнал конвой и занял место в ордере. Казалось, ничто не предвещало беды. Но на рассвете 16 октября был принят сигнал бедствия от другого отставшего судна, сухогруза «Тревиза»: «Нас атакует подводная лодка». Бедолага «Скарборо» ничего не мог поделать, бросить конвой он не имел права. «Тревиза» пропала в океане со всем грузом и экипажем… В тот день настроение моряков конвоя несколько приподнялось — на горизонте появились «Фови» и «Блюбелл». Киртон вспоминал, как они выжимали из паровой машины своего корвета все возможное, чтобы поспеть на помощь SC-7:

«Со стороны корабли конвоя более всего напоминали плавучий город. Они казались движущимся единым целым, как будто бы все они были спаяны вместе. Зрелище просто впечатляющее».

Больше всех обрадовался появлению шлюпа и корвета командир «Скарборо», хотя, конечно, для конвоя, растянувшегося на 5 миль, эскорт оказался откровенно слабым. «Скарборо» занял место во главе конвоя, «Фови» справа, «Блюбелл» слева. Никакого плана совместных действий у командиров сторожевиков не было.

В ночь с 16 на 17 октября конвой SC-7 обнаружил сигнальщик, несший вахту на мостике германской субмарины U-48. Командир лодки капитан-лейтенант Генрих Блейхродт немедленно отправил радиограмму в Лорьян: «Конвой идет в Англию. Скорость 7 узлов. Координаты…» Штаб Дёница тут же передал координаты конвоя группе из пяти «у-ботов», патрулировавшей северо-восточные острова Роколл. Приказ, полученный командирами «стаи», был прост: «Найти и атаковать!»

Генрих Блейхродт не утерпел и, нарушая инструкции Дёница, не дождавшись всей «стаи», атаковал в одиночку. Первая торпеда поразила танкер «Лангедок» водоизмещением в 9500 тонн. Над судном поднялся высоченный столб воды и огня. Через две минуты был торпедирован сухогруз «Скорсби». Вскоре он затонул.

Офицер корвета «Блюбелл» Джеймс Кичи вспоминал: «Мы поняли, что подлодка где-то рядом… Нас не учили, как бороться с субмаринами, находящимися на поверхности… все полагались на чудо-прибор — гидролокатор». Дон Киртон рассказывал позже, что слышал даже звук удара торпеды о борт транспорта: «Мы услышали грохот торпеды, пробившей борт, а затем взрыв… Под водой звук распространяется на довольно большое расстояние, и ты сразу же понимаешь, что твоя „маленькая война“ началась где-то рядом».

Когда «Блюбелл» подошел к месту катастрофы, на поверхности моря колыхались лишь кучи бревен — остатки груза погибшего судна. Кичи вспоминал: «Через эти завалы просто невозможно было пробраться. Мы боялись, что какое-нибудь бревно попадет под гребной винт. Командир очень рисковал, но нам пришлось пройти здесь, чтобы подобрать хоть кого-нибудь из оставшихся в живых». Попытавшись найти немецкую подлодку с помощью гидролокатора, но ничего не добившись в этом, корвет вскоре присоединился к двум другим кораблям эскорта, U-48 ушла, растворившись в ночи. Блейхродт расстрелял почти все торпеды, его лодка вышла из игры, но он упрямо продолжал идти за конвоем.

«Лангедок» еще держался на плаву, постепенно кренясь на борт. Но в таком положении он мог находиться еще долго, а корабли эскорта не имели права оставить конвой. «Блюбелл» подошел к поврежденному танкеру. Киртон вспоминал:

«Это был самый красивый корабль в конвое. Свежевыкрашенный, без единого пятнышка на бортах. Мы подошли к нему вплотную, и пять или шесть человек нашего экипажа перешли на тонущее судно, чтобы забрать шифровальные книги. После этого корабль пустили ко дну. Мне подумалось: „Какая бессмысленная потеря!“ Конечно, его можно было попытаться спасти, взять на буксир. Но кто бы его буксировал?.. Пришлось „Блюбеллу“ добить этот корабль, и это оказалась наша единственная удачная атака глубинными бомбами…»

Эскорт метался вокруг конвоя весь день, сгоняя в строй отставшие суда. Ночные взрывы, оказывается, слышали не на всех транспортах — конвой растянулся миль на 15.

В это время над ордером появилась гигантская четырехмоторная летающая лодка «Сандерленд». Гидросамолет обнаружил лодку Блейхродта и заставил ее уйти под воду. Получив с самолета координаты «у-бота», командир «Скарборо» решил преследовать врага. Тем самым он нарушил золотое правило эскорта: ни в коем случае не оставлять конвой. Несколько часов шлюп вел бесплодные поиски субмарины, в то время как просто обязан был оставаться рядом с конвоем.

На рассвете 17 октября эскорт пополнили шлюп «Лэйс» и корвет «Хайкинс». И буквально через несколько минут после их вступления в охранение в хвосте правой колонны грохнул взрыв: U-48 вновь обнаружила конвой, уточнила его координаты для штаба Дёница и «стаи» и всадила последнюю торпеду в пароход «Карлсбрек».

Случилось так, что в состав «волчьей стаи», атаковавшей вскоре конвой SC-7, входили известные подводные асы Кригсмарине: Эндрасс (U-46), Шепке (U-100), Кречмер (U-99). «У-боты» развернулись в завесу на пути следования конвоя. О том, как началось четырехдневное избиение англичан, описал в журнале боевых действий Отто Кречмер:

«17 октября. 17.45. U-100 милях в шести к северу. Дает световые сигналы азбукой Морзе: „Противник обнаружен по правому борту“.

17.49. …Появляется военный корабль… движется в восточном направлении. Вскоре после этого видим слева от него дымный шлейф. Наконец-то появляется конвой. Идем на большой скорости, готовимся атаковать пароход.

19.28. Погружение, готовимся к атаке.

19.50. Всплытие… Корабли не спеша поворачивают на восток. Идем вперед полным ходом.

В 20.00 проходим в нескольких кабельтовых от германской подлодки. Это вновь U-100».

Условия для «волков» сложились почти идеальные: лунная ночь, незначительное волнение моря. Для атак из надводного положения ситуации лучше и не придумаешь. Первым в ту ночь потопила транспорт U-46 Эндрасса. После мощного взрыва в пучине исчезло шведское судно «Конваларрия». Шлюп «Лэйс» бросился искать «немку» с помощью гидролокатора, увлекся и удалился от конвоя на десяток миль, а Эндрасс утопил еще два транспорта.

К «стае» присоединилась U-38 капитан-лейтенанта Генриха Либе, который также потопил один транспорт, после чего корабли эскорта загнали его под воду.

Наступило 18 октября.

Фрэнк Холдинг с «Беатуса» вспоминал:

«В ту ночь я вышел на палубу и посмотрел за борт. От нашего судна вплоть до самого горизонта светилась яркая лунная дорожка. Интуитивно я чувствовал опасность и не снимал с себя спасательный жилет.

…Парнишка лет шестнадцати сказал мне: „Я только что видел торпеду!“ Я бросился в кубрик и закричал: „Держитесь!“ В следующий момент раздался взрыв, какой-то звон, словно от битого стекла, где-то в районе машинного отделения… Я увидел, что одна из шлюпок уже спущена на воду и полна индусов. Так что нам оставалась всего одна шлюпка. Мы понимали, что судно тонет. Сверху сыпалась мокрая сажа. Должно быть, уже затопило „кочегарку“. Капитан приказал нам спустить шлюпку и поскорее в нее забираться. Никак не могли найти одного кочегара. Капитан и артиллерист побежали его искать. Не знаю, было ли это связано с его религией, но индус не хотел покидать судно, и пришлось снимать его силой. Мы уже сидели в шлюпке, а они все не возвращались. Мне это не нравилось. Ведь немцы могли пустить еще одну торпеду. Слава богу, пронесло!

Наконец, мы стали грести прочь от тонущего корабля. У меня при себе была губная гармошка. И я стал наигрывать на ней, чтобы немного взбодриться… Смешно. Меня остановил второй помощник капитана: „Заткнись! Немецкая подлодка!“ Я близорукий, поэтому ее не увидел, но зато слышал гул ее двигателей и голоса немцев, которые что-то кричали на своем языке. Судя по всему, их охватил азарт. Похоже, подводники устроили настоящую охоту!»

Следом за «Беатусом» шел голландский сухогруз «Бойколо». Его капитан застопорил машину и лег в дрейф, чтобы подобрать из шлюпок экипаж английского парохода. Благородный жест оказался роковым для «голландца». Едва со шлюпок «Беатуса» на его борт поднялся первый человек, в небо ударил фонтан огня, со страшным грохотом по палубе посыпались бревна. В трюм через пробоину с ревом хлынула вода. Сухогруз накренился на правый борт.

А затем началась бойня. Первым погиб старый английский пароход «Крикирк». Он ушел под воду так быстро, что из его команды не спасся никто. Победу записал на свой счет Кречмер. Гибель «Крикирка» наблюдали с проходившего мимо «Эмпайр Минивера». Капитан судна Роберт Смит форсировал машину, желая побыстрее уйти из опасного района.

«Эмпайр Минивер» успел развить ход в 9,5 узла и почти обогнал конвой, когда стоявший на крыле капитанского мостика старший помощник закричал Смиту: «Сейчас ударит!» Роберт Смит вспоминал:

«Я услышал глухой удар, после чего последовала ослепительная вспышка, и появилось облако дыма. Затем все погрузилось во тьму, отключилось электричество, остановились двигатели. Корабль вздрагивал и тонул. Шлюпки сорвало с кильблоков, чугунные отливни разметало по палубе».

Торпеда угодила в машинное отделение. «Эмпайр Минивер» был обречен. Команда заняла места в спасательных шлюпках. Капитан Смит наблюдал за последними минутами своего судна на одной из них: «Через 25 минут, прошедших после попадания первой торпеды, раздался еще один страшный взрыв по миделю корабля. Судно раскололось надвое и пошло ко дну». Кречмер пополнил свой личный счет еще одним транспортом.

U-99 забралась в глубь конвоя. Цели искать не приходилось. Фрагмент записей из журнала боевых действий подлодки Кречмера:

«18 октября. 22.30. Выстрел из носового аппарата по тяжелогрузному транспорту… Он идет зигзагом, торпеда проходит мимо… пройдя 1740 метров, попадает в соседнее, еще более крупное судно тоннажем около 7000 тонн и взрывается под его фок-мачтой. Судно уходит носом в воду…

23.55. Выпускаю торпеду по большому сухогрузу, около 6000 тонн водоизмещения с дистанции 1500 метров. Попадание в районе фок-мачты. Вслед за взрывом торпеды раздается второй взрыв, со столбом пламени и дыма высотой до 200 метров. Носовая часть до мостика разрушена. Судно охвачено зеленоватым пламенем.

19 октября. 00.15. …Постоянно слышу взрывы торпед, выпущенных с других наших подводных лодок. Эскадренные миноносцы мечутся и время от времени выпускают осветительные снаряды, от которых мало толка, так как ночь лунная. Начинаю атаку с хвоста конвоя.

01.38. Выстрел из носового торпедного аппарата по большому, тяжело нагруженному сухогрузу в 6000 тонн, дистанция 945 метров. Попадание в район фок-мачты. Судно тонет…

01.55. Выстрел из носового торпедного аппарата по ближайшему судну водоизмещением 7000 тонн. Дистанция 975 метров. Попадание в районе фок-мачты. Через 40 секунд судно тонет».

Вот так, стреляя едва ли не «навскидку», Отто Кречмер отправил на дно греческий пароход «Ниритос» с грузом серы, транспорты «Фискус», «Талия». Всего за одну ночь U-99 потопила шесть судов общим тоннажем 28 тысяч тонн!

«У нас никогда не возникало желания убивать, — вспоминал офицер с U-99 Хорст Эльфе. — Мы не считали, что нашей главной задачей является уничтожение людей. Мы думали только о том, как топить корабли». Слабое оправдание в конце концов побежденного… «Никого не спасайте и никого не берите на борт лодки, — учил своих „мальчиков“ Дёниц. — В этой войне мы просто обязаны проявить жестокость». Немецкие подводники так и действовали.

Атакованным оказался и флагман конвоя SC-7 — «Ассириан». Капитан судна Реджинальд Кирон позже писал в рапорте:

«Около 9 часов вечера я заметил германскую подлодку по правому борту. Она находилась на расстоянии примерно 180 метров от нас. Я изменил курс, чтобы перехватить ее и протаранить, но она отвернула. Гнался за противником в течение семи минут. Мы видели бурун от ее перископа. На исходе седьмой минуты из-под воды появилась рубка субмарины, и мы ощутили запах выхлопных газов — на лодке запустили дизельные двигатели. Как только лодка всплыла, она стремительно удалилась».

Вскоре на «Ассириане» обнаружили приближающуюся торпеду, но смогли уклониться. Это была уже третья торпеда, угрожавшая судну за эту ночь. Но от четвертой спастись не удалось, она угодила в левый борт. «Борт судна разворотило до самой палубы», — докладывал в рапорте капитан Кирон. Экипаж стал лихорадочно спускать на воду шлюпки и занимать в них места, а на головы морякам сыпался град стальных обломков от соседнего подорванного транспорта. Многие из членов команды получили тяжелейшие ранения. Среди тех, кому досталось место на спасательных средствах, оказался и коммодор конвоя отставной адмирал Мак-Киннон. Теперь уже никто не мог бы сказать, что он «ни разу в жизни не потерял ни одного корабля».

А капитан и еще трое моряков оставались на борту «Ассириана» до конца. Реджинальд Кирон докладывал: «Когда судно ушло под воду, меня затянуло водоворотом на глубину. Пару раз я выныривал и в конце концов обнаружил рядом с собой бревно. Заметил, что за противоположный его конец держится мой старший помощник… Мы наскоро обсудили шансы на спасение. Я считал, что они невелики, на что старпом заметил, что поскольку он человек пожилой, то может пойти на дно в любой момент, а поскольку я моложе, то продержусь дольше. К нам подплыли еще двое…»

Кирон и его товарищи провели в ледяной воде целый час, прежде чем их заметили и подобрали на шлюп «Лэйс». «Один из матросов бросил бревно и… проплыл почти 300 метров до корабля. Его подняли на борт, но он тотчас же у пал на палубу и умер, не приходя в сознание», — вспоминал капитан Кирон. На борту шлюпа умер и старпом «Ассириана»…

А чем занимались корабли эскорта? Корвет «Хайкинс» отправился прикрывать хвост конвоя, а весь остальной периметр противолодочной обороны, протяженность до 20 миль, пытались прикрыть четыре оставшихся эскортных корабля. Шлюп «Лэйс» ухитрился даже с помощью гидролокатора установить контакт с одной из германских субмарин и отогнать ее от конвоя. Военные моряки осознали, что против них действует группа подводных лодок и единственное, что они могли сделать, это отпугивать «волков» от потерявшего всякий строй конвоя. Они сновали вокруг транспортов, но никак не могли обнаружить противника. Младший лейтенант Джеймс Кичи с «Блюбелла» вспоминал:

«Повсюду царил хаос. Помню, я ощутил нашу полную беспомощность, после того как увидел, что потоплены сразу три корабля. Что делать? Суда были уничтожены в разных частях конвоя, и нам пришлось метаться в поисках подводных лодок, а от гидролокатора не было никакого проку».

Кичи командовал артиллерией на шлюпе и время от времени вел стрельбу осветительными снарядами: «Мы не знали, какой участок поверхности моря следует освещать, а издалека германские субмарины просто невозможно было разглядеть… совершенно невозможно прицелиться…»

К отчаянию тех, кто находился на борту «охраняемых» транспортов, примешивался страх тех, кто нес службу на кораблях эскорта. Ведь они тоже могли оказаться целью немецких подводных лодок. «Хотелось даже выброситься за борт», — вспоминал о своих страхах Киртон. И Джеймс Кичи признавался: «Да… в тот момент я испугался, но на войне становишься фаталистом. Думаю, я не верил, что меня убьют».

Расстреляв торпеды, утром 19 октября U-123 попыталась добивать поврежденные транспорты артиллерией. Комендоров охватил такой боевой азарт, что они чуть не влепили несколько 105-мм снарядов в подлодку Кречмера, некстати оказавшуюся вблизи от обстреливаемого судна. «Молчуну Отто» очередной раз повезло. Разгромив конвой SC-7, «волки» удалились. Они отправили на дно 21 транспортный корабль (по другим сведениям, 18 судов), и еще два получили серьезные повреждения. Общее их водоизмещение составило более 80 тысяч тонн.

Под утро «Блюбелл» оставил пустую охоту за неуловимыми германскими субмаринами и превратился в спасателя. Корвет принялся прочесывать место ночного избиения конвоя и подбирать уцелевших моряков. Временами корабль стопорил ход, чтобы взять на борт терпящих бедствие. Дон Киртон находился на своем боевом посту у кормового бомбосбрасывателя и оказывал помощь несчастным:

«Я видел, как корабль превращался в столб пламени. Языки его поднимались до тридцати метров в высоту. Жуткое зрелище. Мы подходили к судну малым ходом, и я слышал крики членов команды, прыгавших за борт. Все они пребывали в состоянии шока. Они плыли к „Блюбеллу“ и свистели в свистки, прикрепленные к спасательным жилетам… Многих из них рвало, потому что они наглотались мазута. Некоторые оказались совершенно раздетыми». Вскоре палуба корабля была забита мокрыми, трясущимися от холода и пережитого ужаса моряками: англичанами, индусами, французами, ямайцами, норвежцами, китайцами и даже нейтралами — шведами.

Всю ночь провел в спасательной шлюпке матрос с «Беатуса» Фрэнк Холдинг. Вздрагивая, он и его товарищи прислушивались к отдаленным взрывам торпед и гадали, останется ли что-нибудь от конвоя к утру. Слава богу, что шлюпка не текла и ее не сильно захлестывало водой. «Полагалось, чтобы на спасательной шлюпке имелись спирт, галеты, компас, но никто не позаботился укомплектовать ее, как положено, — вспоминал Холдинг. — Всех волновало, придет ли помощь. Наступил день, на море штормило. Так что поначалу мы ничего не увидели, а только услышали сказанное через мегафон: „Останавливаться не могу. Мы спустили за борт сети. Когда подойду поближе, цепляйтесь за них и забирайтесь на палубу“. Мы так и сделали. Оказалось, это „Блюбелл“. В конце концов нас спасли».

На палубе корвета, в кубриках и каютах скопилось более двухсот спасенных — в три раза больше, чем насчитывал экипаж «Блюбелла». Офицеры и матросы старались облегчить страдания потерпевших крушение как могли: обтирали и отмывали их тела от мазута, обеспечивали горячим питьем и хоть каким-то питанием, одеждой. Тяжелее всего было раненым, от них не отходил корабельный медик; да только много ли он мог сделать? Вечером 20 октября «Блюбелл» пришвартовался в Клайде. Фрэнк Холдинг вспоминал:

«Нас привели в какой-то пакгауз и начали перекличку экипажей погибших судов… Наконец, дошла очередь до „Крикирка“. Я спросил, сделал ли кто-нибудь шаг вперед, когда назвали этот корабль. Мне ответили, что нет, все у шли вместе с кораблем. Тогда я понял, что мои соседи и друзья Эдди и Билли Говарды погибли.

Меня посадили на поезд, и я прибыл на центральный вокзал Ливерпуля примерно в 11 часов. Только что закончился воздушный налет. И когда я добрался до дома своих родителей, то обнаружил, что в нем не уцелело ни одного стекла. Кто-то мне сказал: „Вы разыскиваете свою мать? Так она в подвале под церковью“. Там прятались все жители нашего района. Я поспешил туда, обнял маму и разрыдался. Про Билли и Эдди я смог рассказать ей только на следующий день и попросил ничего не говорить их родителям. Пусть дождутся официального известия. Так что моя мать знала, что они никогда не вернутся. А мать Билли и Эдди только недели через две получила извещение, что ее сыновья „пропали без вести в море“».

Уже через неделю Холдинг начал службу на другом корабле. Новых судов было полным-полно, и все нуждались в моряках, готовых отправиться в опасное плавание через Атлантику. Правда, на сей раз Холдинг поступил осторожнее в выборе судна, он выбрал быстроходный транспорт для перевозки войск. Он надеялся, что уж этот корабль будут лучше охранять. Никакой романтики в новом походе Холдинг уже не видел, и, оказавшись на новом судне, он первым делом изучил кратчайший путь к спасательным шлюпкам на тот случай, если придется искать спасения при торпедировании.

А «Блюбелл», высадив спасенных моряков на берег, отправился на ремонт. Экипажу дали несколько дней на отдых. Команда погуляла. Пара стаканчиков в пабе, девушки в танцзале. Обслуживали бесплатно! Моряк просто говорил, с какого он корабля, и его обслуживали. Командир шлюпа, лейтенант Шервуд, приказал младшему лейтенанту Кичи сделать запрос в Адмиралтейство: «И я узнал, что за каждого спасенного в море полагалось казенных пять шиллингов. Мы направили список на 200 спасенных моряков, и вскоре нам прислали чек. Так что теперь нам не приходилось платить за выпивку. Наливали даром. Это была такая неожиданная радость…»

Пока уцелевшие моряки конвоя SC-7 отходили от пережитого ужаса, «волки» Дёница совершили еще один погром. На сей раз не повезло быстроходному конвою НХ-79. Он состоял из 49 транспортов и шел из канадского порта Галифакс. На сей раз конвой сопровождала целая флотилия эскортных кораблей — 12 единиц и даже голландская подводная лодка.

НХ-79 двигался западнее острова Роколл, когда его обнаружила U-47 Гюнтера Прина. «Бык Скапа-Флоу» тут же отправил донесение об установлении контакта Дёницу, и адмирал бросил на конвой U-46, U-48 и U-100, которые имели еще несколько торпед, и, конечно, U-47 с полным боекомплектом из 14 самодвижущихся подводных снарядов. Этой «волчьей стае» потребовалось всего несколько часов, чтобы в ночь с 19 на 20 октября потопить 14 судов (а по другим данным, 12), несмотря на их солидный эскорт. Разгромив два конвоя, немцы не потеряли ни одной лодки! Дёниц организовал восторженную встречу победителям:

«Когда они стояли в своих кожаных регланах, хранящих следы масла и морской соли, похудевшие, бледные и усталые, обросшие бородами, я не мог нарадоваться на них и чувствовал, что мы связаны крепкими узами». На подводников снова обрушился ливень наград, а Прин получил Дубовые листья к Рыцарскому кресту.

Октябрь 1940 года принес Великобритании слишком много горьких потерь. Из 83 судов конвоев SC-7 и НХ-79 было потеряно 32. Всего же германские субмарины потопили за тот месяц 63 транспорта общим водоизмещением 352 985 тонн, а с мая по октябрь англичане потеряли около 300 кораблей и шокирующие 1 450 878 тонн! В Адмиралтействе сделали выводы: противолодочная оборона конвоев оказалась абсолютно неадекватной. Конечно, эскортных кораблей не хватало, но дело было не только в этом, и печальные события вокруг конвоя НХ-79 — тому свидетельство. Немцы ставили эскортные группы в тупик своими ночными атаками из надводного положения. И хваленый «Асдик» тут был бессилен. Корабли сопровождения нуждались в каких-то новых средствах обнаружения противника. Ими мог стать и стал радиолокатор. Корабельный радар все еще находился в стадии разработки, но несколько новых английских эсминцев уже получили опытные образцы этой техники. Первые результаты их применения оказались многообещающими и внушали руководству Королевского флота оптимизм. Совершенствовалась система радиоперехвата и радиопеленгации, уже прошедшая проверку в ходе войны.

А пока приходилось мириться с утратой десятков кораблей и судов. С тем, что на морское дно ушли сотни тысяч тонн продовольствия, сырья для военной промышленности, топлива. Что касается человеческих потерь, то их скрывала завеса секретности. Средства массовой информации никаких данных на этот счет не получали, а спасенным морякам запрещалось рассказывать о том, что им довелось пережить.

Однако скрыть потери от народа было просто невозможно. Семьи погибших и пропавших без вести моряков получали тысячи извещений от Адмиралтейства и пароходных компаний. Суда, потопленные «волками», в основном легли на дно близ северо-восточного побережья Ирландии. И именно к ее берегам прилив выносил останки погибших моряков. Билл Коффи, осенью 1940 года двадцатилетний сержант, свидетельствует: «Первый труп, который мы обнаружили, лежал прямо на камнях с дыркой во лбу размером с пенни. Со мной было 12 солдат, и один из них, крепкий парень, спустился метров на сто с крутого берега и обвязал тело веревкой. Так мы его и вытащили наверх, а потом закопали на перекрестке дорог…»

До этого случая война казалась сержанту-ирландцу чем-то очень далеким: «Я был просто потрясен. Мы все опечалились. Ведь прежде такого никогда не случалось». Но это было лишь начало. Потом тела стали находить едва ли не каждый день. Один случай особенно запомнился Коффи:

«Труп уже основательно разложился. Чтобы поднять тело на крутой берег, нам пришлось положить его на носилки. Мешали ноги, и мы решили их немного подогнуть к животу. Но когда мы попытались это сделать, живот просто взорвался! Господи, какая же это была вонь! Меня сразу вывернуло. Даже много месяцев спустя нам все еще мерещится этот жуткий запах».

А в Германии тем временем царило ликование. Оркестры на пристанях баз подводных лодок играли громче обычного, кинооператоры изводили тысячи метров пленки, снимая возвращение «у-ботов» из успешных походов, букеты были пышные, а девушки улыбались радостно. Разгром конвоев SC-7 и НХ-79 вошел в историю войны на море под названием «Ночь длинных ножей».

Дёниц записал в журнале боевых действий подводного флота:

«Колоссальный успех. Эти операции подтверждают принципы, на которых строились тактика и подготовка нашего подводного флота еще с 1935 года. Именно группы подводных лодок должны атаковать конвои».

«Решающим фактором в борьбе против британского судоходства, — считал Дёниц, — всегда будут личные качества командиров и их экипажей». Осень 1940 года — действительно «золотые дни» «волков» Дёница, небольшой группы подводников, которых он лично обучил, воспитал и подготовил еще до войны. Они стали самыми прославленными и любимыми героями германского народа: Прин, Шепке, Кречмер, Топп, Лют.

«В Атлантике горстка наших подлодок вела сражение, которое должно было решить исход этой войны», — с пафосом писал Дёниц в своих мемуарах. И продолжал мечтать о том времени, когда у него появятся наконец 300 лодок, чтобы сломить упорство Великобритании. Гитлер же, занятый подготовкой «крестового похода» против России и организацией помощи своему итальянскому соратнику Муссолини в Греции и Северной Африке, отмахивался от доводов «фюрера подводных лодок», убеждавшего форсировать строительство «у-ботов», этого «чудо-оружия». В ноябре 1940 года у «папаши Карла» появилась еще одна возможность напомнить Гитлеру о подводном флоте.

3 ноября вновь сумел отличиться Отто Кречмер. Вечером этого дня его U-99 встретила в водах Атлантики, севернее Ирландии, английское судно «Казанаре». Кречмер торпедировал его. Но когда поврежденный транспорт остановился, сигнальщики U-99 обнаружили два английских вспомогательных крейсера — вооруженные пассажирские лайнеры «Лорентик» (18 724 тонны) и «Патроклес» (11 314 тонны). Сражение с ними обычно немногословный Кречмер подробно описал в журнале боевых действий:

«3 ноября 1940 года. 22.02. Заметил судно по пеленгу 240°, одновременно обнаружил судно по пеленгу 300°. Первое из них ложится на обратный курс и, развив максимальную скорость, исчезает. Атакую второе судно… Приблизившись, замечаю, что это пассажирский пароход с двумя трубами и только одной фок-мачтой… По-видимому, вспомогательный крейсер. В носовой части видно несколько незатемненных иллюминаторов. Он идет средним ходом.

22.50. Торпедный выстрел с дистанции 1500 метров. Попадание под кормовую трубу. Корабль радирует открытым текстом: „Торпеда попала в машинное отделение, все топки погашены“.

Корабль потерял ход. Палубные огни не выключены, с мостика стреляют красными сигнальными ракетами, на воду спускают шлюпки. Это британский пассажирский пароход „Лорентик“… Обнаруживаю еще одно судно.

23.28. Необъяснимый промах по застопорившему ход „Лорентику“.

23.37. Выпускаю торпеду с дистанции 580 метров. Попадание под носовую трубу. Без особого результата.

23.40. „Лорентик“ открыл артиллерийский огонь, стрельбу осветительными снарядами чередует со стрельбой фугасами. Ложусь на обратный курс и полным ходом иду на сближение со вторым кораблем, который застопорил ход и подбирает людей с одной из спасательных шлюпок. (Какое легкомыслие командира „Патроклеса“! Как будто он не знал о судьбе броненосных крейсеров „Кресси“, „Хог“ и „Абукир“, поочередно потопленных в течение одного часа немецкой подлодкой U-9 22 сентября 1914 года в Ла-Манше. — Р. Х.)

4 ноября 1940 года. 00.02. Выпустил торпеду по стоящему кораблю с дистанции 1200 метров. Попадание в районе мостика. Корабль передает открытым текстом свое место, название и спускает на воду шлюпки. Это британский пассажирский пароход „Патроклес“…

00.22. Выпустил вторую торпеду по „Патроклесу“, дистанция — 1200 метров. Попадание в корму, но корабль держится на плаву… (Англичане загружали трюмы своих вспомогательных крейсеров пустыми железными бочками для увеличения непотопляемости кораблей. — Р. Х.)

00.44. Выпустил третью торпеду по „Патроклесу“, дистанция — 950 метров, попадание под мостик, на поверхности моря появилось множество бочек. Корабль, погрузившись до этого без крена, получил крен на правый борт. Принял решение добить его артиллерийским огнем.

00.58. Послал четыре 88-мм снаряда с дистанции 100 метров. Два попадания. Один снаряд, по-видимому, угодил в кранцы первых выстрелов… Наблюдаю взрыв. Приходится уходить, так как „Патроклес“ отвечает, ведя прицельный огонь снарядами со взрывателями дистанционного действия.

01.18. Выпустил по „Патроклесу“ четвертую торпеду. Попадание под фок-мачту. Корабль все еще держится на плаву. Торпедисты не успевают перезаряжать торпедные аппараты. Пользуясь возникшей паузой, рассчитываю подойти к „Казанаре“… который все еще держится на плаву…

02.15. Внезапно замечаем английский самолет „Сандерленд“. Самолет кружит над нами на высоте 500 метров.

02.39. Погружаемся.

04.00. Закончили перезарядку торпедных аппаратов.

04.04. Всплываем… Замечаем сторожевой корабль. Оба вспомогательных крейсера должны быть потоплены до его подхода.

04.53. Выпустил по „Лорентику“ еще одну торпеду с дистанции 1400 метров. Попадание в корму. В течение нескольких минут корабль уходит кормой под воду, причем происходит взрыв глубинных бомб.

05.16. Выпускаю пятую торпеду по „Патроклесу“. Попадание в носовой трюм.

05.25. Шестая торпеда по „Патроклесу“. Попадание в машинное отделение. Судно разваливается за фок-мачтой.

Кормовая часть погружается медленнее. Я быстро отхожу, так как поблизости появляется сторожевик, который освещает район прожекторами, а затем с 06.05 до 09.00 утра ведет стрельбу осветительным снарядами.

11.18. Обнаружил самолет… погружаюсь. Самолет сбрасывает бомбу вдали от нас. Всплываю в 14.03».

Уничтожение двух вспомогательных крейсеров в этом полном драматизма бою и повреждение транспорта стало возможно не только благодаря мастерству и храбрости командира U-99 и всего экипажа. Кречмеру, безусловно, помогли ошибки командиров английских кораблей. А наличие радиолокаторов на вспомогательных крейсерах и самолете «Сандерленд» вообще сделал бы этот расстрел невозможным.

Кречмер записал на свой счет еще 30 тысяч тонн уничтоженного тоннажа, хотя «папаша Карл» пожурил его за «превышение всяких норм израсходованных торпед».

Гитлер, узнав о новой удаче подводного аса, пожелал с ним встретиться и лично наградить. За обедом в рейхсканцелярии фюрер спросил своего гостя, чем он может помочь военно-морскому флоту. С прямотой, присущей ему, Кречмер ответил: «Дайте нам воздушную разведку, чтобы мы своевременно обнаруживали конвои, а самое главное, подводные лодки, как можно больше подводных лодок». Дёниц добивался этого с первых дней войны.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Социальная структура волчьей стаи

Мнение: Характер отношений в стае альтруистичен. То есть каждое животное подчиняет свои личные интересы интересам всего "коллектива". При иных взаимоотношениях стая как единый организм существовать не может. Ранг животного зависит от уровня развития психики, а не только от физических данных.

Ведь, как известно, выживает не столько самый сильный, сколько самый умный. А вожаку приходится организовывать охоту (у волков групповой загонный тип охоты, требующий хорошей организации), принимать решения о разделе добычи. Поэтому в стае царит мир и покой. Младшие слушаются старших и чувствуют себя абсолютно защищенными, а старшие несут бремя ответственности за всех. Далее...

Волчья стая имеет семь рангов, это прекрасно организованное общество, где каждый понимает свои права и обязанности. Управление происходит без силовых приемов, все четко организовано, роли распределены, никто никого не удерживает, но почему-то все выбирают совместное существование. Выделение социальных рангов в стае слабо связано с полом и старшинством по возрасту. Эти факторы, как и физическая сила, лишь обеспечивают выполнение полезных функций, не более того.

Убив оленя, волки прекращают охоту, пока не кончится все мясо и голод не заставит их снова приняться за дело.

Вожак – высший социальный ранг. Предполагает ответственность за всю стаю. Вожак решает вопросы местообитания, охоты, защиты, всех организовывает, устанавливает ранги в стае.

Своим преимущественным правом на пищу вожак пользуется по собственному усмотрению. Например, отдает свою долю щенкам, если еды недостаточно. В его задачи входит забота обо всех, а щенки – будущее стаи.

Если голодающий вожак окажется не в состоянии руководить стаей, в опасности окажутся все, поэтому его преимущественное право на пищу не оспаривается. Сам бы отдал последний кусок, только бы чувствовать себя защищенным!

Интересно, что вожак лишен права на защиту, ведь в моменты опасности только он принимает ответственные решения, остальные члены стаи выполняют его распоряжения.

Воин – этот ранг могут занимать особи любого пола. Если это волчица, то она не должна быть занята воспитанием потомства.

Воины – это команда вожака, обеспечивающая безопасность и пропитание стаи. В случае нападения на защиту встают только воины, у остальных членов стаи – другие задачи.

Старший воин – организовывает охоту и охрану, претендент на роль вожака в случае его гибели или невозможности руководить стаей.

Мать – взрослая волчица, которая имеет опыт воспитания волчат. Обязанности матери она может выполнять как по отношению к своим детенышам, так и по отношению к детям менее опытных матерей. Рождение "детей" не переводит автоматически волчицу в ранг матери. Как и для любого другого ранга, здесь требуется определенное психофизическое развитие, способность принимать решения, необходимые для жизни.

В задачи матери входит выращивание и воспитание потомства. В случае нападения на стаю именно матери уводят всех слабых в безопасное место, в то время как воины держат оборону.

Старшая мать – при необходимости может занять ранг вожака. Со старшим воином никогда не конкурирует. Освободившийся ранг занимает наиболее достойный, способный управлять стаей. Никаких поединков для выявления более сильного не происходит.

В период вскармливания и выращивания детей все матери стаи находятся под особой защитой и опекой.

Размножение – у волков и эта сторона жизни организована очень красиво. Один раз в год стая разбивается на семьи, чтобы произвести на свет и вырастить потомство. К размножению допущены не все. Основное условие – понимать свое место и роль в большой семье-стае. Поэтому те, кто не имеет пары, живет в маленькой волчьей семье третьим, помогая охотиться и воспитывать волчат.

Пары волков – на всю жизнь. Если один из партнеров умирает, новая пара не создается…

Опекун – несет ответственность за воспитание волчат. Выделяется два подранга: пестун и дядя.

Пестун – молодые волчицы или волки, не претендующие на ранг воина, подросший молодняк предыдущего помета. Они находятся в подчинении матерей и выполняют их распоряжения, получая навыки воспитания и обучения подрастающих волчат. Это их первые обязанности в стае.

Дядя – это взрослый кобель, не имеющий собственной семьи и помогающий выращивать волчат.

Сигнальщик – оповещение стаи об опасностях. Решение принимают более ответственные члены стаи.

Щенок – это шестой ранг, никакой ответственности, кроме послушания старших, но дает преимущественное право на питание и защиту.

Инвалид – не увечная, а просто старая особь, имеет право на питание и защиту. Волки заботятся о своих стариках.

Реплика: Красивая структура, правда? Надеюсь, образ кровожадного волка у читателя несколько померк. И появился образ зверя, живущего по законам Природы, живущего по законам стаи. И законы эти удивляют своей красотой и практичностью. Нам есть чему учиться у Природы.

На самом деле, волки, какими нас пугали в детстве – это мы, стая – это наше общество, человечество. Нет ничего ниже и презренней человечества, когда все могущество разума обращается в ненависть к себе подобным. Как хочется быть членом волчьей стаи!

www.laitman.ru

"ВОЛЧЬИ СТАИ" КАРЛА ДЕНИЦА. ДИКАЯ ОХОТА

У меня в ЖЖ, кроме материала о наших морпехах (http://skaramanga-1972.livejournal.com/147137.html), морская тематика совсем отсутствует. Исправляю этот недочет. Решил, для начала, предложить Вам фотогаллерею о немецком подводном флоте, а дальше будет видно...


U-203 выходит из гавани французского Бреста. Это был ее последний поход

«Подводную лодку можно сравнить с волком - постоянно в движении и в поисках добычи. До второй мировой войны субмарины действовали в основном поодиночке, но одинокий волк всегда слабее волчьей стаи. Тотальную коллективную охоту первыми начали подводные лодки Третьего рейха. Результаты превзошли все ожидания.

Немецкие подводные лодки 30-х и 40-х годов были не хуже американских или британских. Главной причиной небывалой эффективности действий подводников «Kriegsmarine» была новая тактика подводной войны - «волчьи стаи». Эти слова заставляли покрываться холодным потом моряков Англии и Америки, отправлявшиеся в смертельно опасное плавание из нового света в старый. Атлантические морские пути превратились в дороги смерти усеянные останками тысяч кораблей и судов союзников.


U-9

Автором идеи «волчьих стай» был адмирал Карл Дёниц сын обыкновенного прусского инженера. Офицер кайзеровского флота Карл Дёниц стал командиром подводной лодки в начале 1918 года. После войны Дёнис вернулся на флот, точнее на то, что от него осталось.


В открытом море

Время радикальных перемен началось в 1935 году. Гитлер отказался выполнять условия Версальского договора. Третий рейх начал восстанавливать подводный флот. Карл Дёниц был назначен начальником подводных сил. К 1938 году он завершил разработку тактики действия подводных лодок при помощи применения подводными лодками групповой тактики и досконально описал новую стратегию подводных сил в целом. Ее формула предельно лаконична - подрыв торговых и экономических перевозок равнозначных военному положению противника, с максимальной масштабностью и молниеносностью. У противников адмирала Дёница такая тактика получила название «волчьей стаи». Главными исполнителями этих планов и должны были стать подводные лодки.


U-201 в надводном положении

Каждая «волчья стая» в среднем состояла из 6-9 подводных лодок. После обнаружения морского конвоя на его пути сосредотачивались несколько субмарин, которым следовало производить атаки в ночное время из надводного положения, благодаря низкому силуэту в темноте субмарины были почти незаметны среди волн, а днем обгонять тихоходные суда, пользуясь преимуществом в скорости надводного хода, и занимать позицию для новой атаки. Погружаться следовало только для прорыва ордера противолодочной обороны и уклонения от преследования. При этом подлодка обнаружившая конвой, сама не атаковала, а поддерживала связь и сообщала данные в штаб, который на основании полученных данных координировал действия подводных лодок. Эти факторы позволяли бить по транспортам без перерывов вплоть до их полного уничтожения.


Задачи субмарин в новой войне были определены. Теперь нужно было создать флот способный их решить. Адмирал Дёниц считал наиболее эффективными средние лодки U-boat типа VII, водоизмещением около 700 тонн. Они относительно недороги в производстве и незаметнее подводных лодок больших габаритов и наконец, менее уязвимы для глубинных бомб. Подводные лодки седьмой серии на деле показали свою эффективность.


U-377 в надводном положении

В конце 30-х адмирал Дёниц доказывает, что триста единиц подводных лодок выиграют войну с Британией, но выпуск субмарин не увеличивался. К началу второй мировой у него было всего 56 подводных лодок, двадцать две из которых могли эффективно действовать в океане. Два десятка вместо трехсот, поэтому известия о начале польской кампании Адмирал Дёниц встретил нецензурной бранью. Тем не менее, немецким подводникам в первый год войны удавалось наносить невиданный ущерб англичанам. К началу октября 1941 года союзники потеряли почти 1300 кораблей и судов, причем теряли вдвое быстрее, чем строили. Немцам помогали и новая революционная тактика и новые порты во Франции. Теперь не надо было с риском пересекать Северное море, где по-прежнему господствовал британский флот.


U-35

В январе 1942 года немецкие субмарины приступили к операциям в прибрежных и территориальных водах США. Американские города по ночам были не затемнены. Курорты сияли огнями ресторанов, баров и танцплощадок, а грузовые суда и танкеры шли без какого-либо охранения. Число потопленных судов ограничивал лишь запас торпед на подводных лодках U-boat. Например, подводная лодка U-552 за один поход уничтожила 7 кораблей.


U-35

Результативность немецких подводных сил включала в себе не только передовую тактику, но и высокий уровень профессиональной подготовки. Адмирал Дёниц создал из офицеров подводников особую привилегированную касту - «непотопляемые Пиннокио» совавшие свой длинный нос во все уголки мирового океана, а своего крестного отца звали «Папа Карл». Не только командиры, но и все члены экипажа проходили предельно интенсивную подготовку. Учеба сменялась практической службой на подводных лодках. После походов курсанты возвращались в учебные классы, потом опять стажировка. В результате матросы и унтер-офицеры полностью владели профессией. Что касается боевых командиров подводных лодок, они знали свой корабль и его возможности досконально.


U-250

К лету 1942 года мечты «Папы Карла» о большом подводном флоте стали реальностью. К августу в нем числилось 350 единиц U-boat. «Волчьи стаи» увеличились, теперь в каждой из них могло быть до 12 субмарин. Кроме того в их составе появились подводные лодки снабжения «молочные кухни» или «дойные коровы» на жаргоне немецких моряков-подводников. Эти подводные лодки «кормили волков» топливом, пополняли боезапас и провиант. Благодаря им активность «волчьих стай» в океане повысилась. К 1942 году боевые «достижения» немцев в Атлантике составляли более 8000 судов, потеряв при этом только 85 субмарин.

Начало 1943 года время последних триумфальных подводных побед «ассов» Дёница. За ними последовал катастрофический разгром. Одной из причин их разгрома стало усовершенствование радара. В 1943 году союзники перешли на сантиметровое излучение. Немецкие моряки были потрясены. Германия радиолокацию в сантиметровых диапазонах считала невозможной в принципе. Понадобился год пока «подводные волки» научились чувствовать излучение новых приборов. Эти месяцы и стали фатальными для стай «Папы Карла». Радар вскоре стал обязательным элементом комплектации противолодочных самолетов и кораблей союзников. Глубина перестала быть безопасным местом для субмарин.


U-124 заправляется топливом с судна снабжения «Питон»

Второй причиной поражения подводников «Kriegsmarine» стала индустриальная мощь США. Количество построенных кораблей во много раз превышало число потерянных. В мае 1943 года в своем донесении Гитлеру, адмирал Дёниц признал, что битва за Атлантику проиграна. Начался лихорадочный поиск выхода из тупика. Что только не пробовали немецкие инженеры. Немецкие подводные лодки покрывали специальной оболочкой для поглощения лучей радара. Это изобретение стало предтечей технологии «стэлс».


Немецкий вспомогательный крейсер «Корморан» заправляет топливом подлодку

К концу 1943 года подводники Дёница уже с трудом сдерживали натиск противника, а конструкторы строили подводные лодки XXI и XXIII серии. У этих субмарин должно было быть все, чтобы переломить ход подводной войны в пользу Третьего рейха. Подводные лодки XXIII серии удалось подготовить лишь к февралю 1945 года. Восемь единиц приняли участие в боевых действиях, не понеся никаких потерь. Более мощные и опасные подводные лодки XXI проекта вступали в строй слишком медленно - до конца войны только две. Для «волков» нового поколения была придумана и новая тактика, но самое важное их оборудование позволяло отличать отдельные цели в конвое с глубины 50 метров и атаковать противника без всплытия на перископную глубину. Новейшее торпедное оружие - акустические и магнитные торпеды, были под стать подводным лодкам, но было слишком поздно. Последними операциями подводников адмирала Дёница стала эвакуация нескольких нацистских гроссов в Латинскую Америку и отчаянное сопротивление всем и вся до последней торпеды.


U-255 обеспечивает дозаправку топливом летаюшей лодки BV138

Перед самоубийством Гитлер назначил гросс-адмирала Карла Дёница президентом рейха. В Нюрнберге последнего фюрера Германии приговорили к 10 годам лишения свободы. Умер создатель «волчьих стай» уже в 1981 году в эпоху атомных подводных лодок».


U-100


Зенитки подлодки


Закат солнца


Кильватерная колонна немецких подводных лодок в море. 1939г.


На мостике немецкой подлодки U-96 во время ее седьмого похода. 10-12.1941г.


Из "волчьей стаи"


U 204. Брест 1941г.


Немецкая подлодка U-251 подходит к причалу в Нарвике после похода на конвой PQ-17. 15.07.1942г.


К фото выше


К фото выше


К фото выше


U-47. 17 октября 1939г.


U-250 12 декабря 1943г. Киль


U-861 и U-995 в Тронхейме


Встреча немецкой подлодки U-66, вернувшейся из похода, в порту Лорьян. 09.1942г.


U-69. Сен Назер. Ноябрь 1940г


U-61


U-617 Погрузка провианта март 1943г.


U-47 в доке


U-79. Док Лорьяна

Источник текстового материала: http://korabley.net/news/volchi_stai_karla_djonica_ili_podvodnye_lodki_tretego_rejkha/2010-03-31-523

(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...)

skaramanga-1972.livejournal.com

Психологические законы волчьей стаи... - Psychology



Это удивительный зверь… Веками преследуемый людьми, пытающимися уничтожить его любыми способами, переносящий все тяготы жизни в суровой и равнодушной дикой природе, он демонстрирует чудеса выживания и стойкости.

Вся жизнь волка зимой и летом, при свете полярных звезд или яркого солнца – это беспрестанное движение: охота – поиск и преследование добычи или уход от погони… Как будто наказанный богами за свои прегрешения, он, как вечный странник, обречен прятаться и скитаться по свету в поисках лучшей доли – богатой добычи, спокойствия и тишины…

В отличие от медведя или тигра, волк (Canis lupus) – существо социальное, и вся его жизнь, в основном, проходит в стае. Тем более, что при охоте на крупную добычу именно волчье сообщество, как некий «суперорганизм», способно действовать четко, слаженно и эффективно. В северных лесах волки чуют шевеление мышки под метровым слоем снега, а присутствие оленей или лосей за полкилометра (на равнине же они видят добычу за 2–3 километра).

Голодная стая, пробежавшая перед этим не один десяток миль, начинает приближаться к возможной добыче, двигаясь против ветра и скрадывая свое движение. Как партизаны, прячась за кустами и деревьями, волки медленно, но верно окружают лося или оленя. Убедившись, что он одинок и ему никто не помогает, сразу несколько зверей вцепляются в свою жертву. Лось стряхивает нападающих раз за разом, может даже запороть насмерть одного или двух, но силы неравны, и стая рано или поздно одолевает лесного великана… Это некий общий сценарий действия стаи. На самом деле ей в зубы попадают, в основном, только больные, раненые, измученные голодом или паразитами животные.

Подобно гиенам в Африке, волки на просторах Северной Америки и Евразии «служат» санитарами, очищающими популяции копытных и грызунов от «балласта». В тех местах, где от волков избавились навсегда, начинается перенаселение травоядных и грызунов, в их рядах возникают эпидемии и мор, а ландшафт начинает напоминать лунную поверхность…

Волк - существо социальное, и вся его жизнь проходит в стае.

Волчья стая – это огромный слаженный организм, состоящий из 5–10 и даже 20 зверей, имеющий одну из самых сложных социальных организаций в мире животных. Здесь все подчинено жесткой дисциплине и иерархии, которая сплачивает и соединяет все индивидуальности в одно целое.

Во главе стаи стоит пара волков – Он и Она, хранящие друг другу верность до конца жизни! Это матерые звери, прошедшие «огонь, воду и медные трубы», побывавшие под пулями во многих переделках. Будучи Высшей инстанцией для всех (по сути – Богами), они определяют весь ритм суточной жизни стаи и отношения между волками.

Чем сильнее и опытнее Вожак, тем активнее он пресекает все свары, тем меньше раздоров и агрессии в стае, тем дружественнее атмосфера и сплоченнее группа! Вожак ведет стаю или поручает это своей подруге, выводит соплеменников из-под облав, планирует и начинает охоту, первый бросается на врагов и на добычу. Он же первый стоит у готового к употреблению мяса, и пока он ест, все будут ждать, вымещая друг на друге свое нетерпение, возбуждение и сводя старые счеты.

Вся жизнь и благоденствие отдельных волков в стае подчинены порядку, определяемому иерархией. Изменения и подвижки в этой системе возможны с уходом или гибелью кого-либо. Свято место пусто не бывает, и оно сразу занимается волком, стоявшим по рангу следующим. Нахождение каждого члена стаи в своей социальной «ячейке» обеспечивает системе в целом равновесие и устойчивость.


Когда встречаются два волка, то у доминанта напряжено тело, шерсть и уши стоят торчком, он держится высоко на прямых лапах. Особь подчиненная подходит с поджатым хвостом, прижатыми ушами и, приседая, смиренно подставляет под грозные зубы шею, а затем облизывает морду своего визави. Следующий этап «унижений» – вассал ложится на спину, расставляет ноги и обнажает свой живот. Многими отмечалось благородство волков, которые никогда не позволят себе напасть на беззащитного, поэтому сила слабого в стае – в его слабости и умении вовремя «поклониться»

Со временем самые сильные самцы формируют вокруг своего Вожака своеобразную «гвардию» и служат основным костяком стаи при нападении и защите. Бывает, что некоторые самцы, возмужав и окрепнув, не желают подчиняться Вожаку. Тогда они вынуждены уйти прочь и думать о создании собственной семьи.

Каждая стая занимает в лесах или тундре определенную, зачастую просто огромную территорию (100–200–500 кв.км), на которой не терпит чужаков, охраняет ее и метит запаховыми метками как по границам, так и внутри. Но и этого мало. О своем присутствии стая напоминает воем, далеко разносящимся по округе. Как настоящий меломан, каждый волк имеет свой тембр голоса и свою песню, которую с удовольствием воспроизводит для соплеменников! А они охотно включаются в общую какофонию, создавая настоящие симфонии и оратории…

 Кроме воя, слышимого на пространстве до 10 (!) км, волки еще рычат (настороженность и отрицание), стонут (расположение и подчинение), лают (тревога), тявкают (предпочтение, расположение), ворчат (недовольство), завывают, хныкают, повизгивают, визжат и т.д. Столь внушительный набор звуков при общении, дополняемый огромной чередой ритуалов, жестов, мимических приемов, говорит о богатой эмоциями и страстями внутренней жизни этих удивительно умных зверей. Еще бы. Своим лицом (мордой) они способны передавать десятки эмоциональных настроений – от улыбки и радости – до ярости и откровенной угрозы…

Особенного богатства палитра проявлений жизненных сил и эмоций достигает к концу зимы – началу весны, когда у волков начинается сезон любви. Право на нее и на размножение имеют только волки, владеющие собственной территорией, могущие создать дом – логово, куда волчица принесет волчат. А в большой стае только Он и Она, все остальные самцы и самки остаются холостыми. Ухаживание начинается загодя и поражает своей нежностью и выразительностью. Это взаимные улыбки, акробатические прыжки, резвые взаимные «догонялки», покусывания губ, поцелуи в шею, вылизывание шеи, щек и ушей.

За два месяца беременности волчица находит и готовит несколько логовищ в различных местах – пещерах, корнях павших деревьев, норах барсуков и т.д. На свет появляется от трех до пяти слепых малышей, способных только сосать свою мать. Через три недели у них открываются глаза, они пытаются ходить, и у волчицы прибавляется хлопот из-за их излишней любознательности. А в возрасте полутора месяцев малыши отказываются от молока и переходят на мясо. О волчице с приплодом заботится вся стая во главе с Вожаком, принося ей пищу.

Когда мать уходит на охоту, «няньки» стерегут малышей и играют с ними, выдерживая совершенно невообразимые трепки со стороны деток, которые они стоически терпят. Отношение к малышам в стае самое нежное и терпеливое. Любой взрослый всегда готов поделиться с ними содержимым желудка, поиграть и поучить правилам охоты или субординации. Именно поэтому волчья стая такая сплоченная и эффективная. Столь совершенные социальные организации в мире встречаются очень редко – только у некоторых собачьих и у сурикат из Южной Африки!

…На бескрайние просторы лесов Палеарктики опускается ночь... Январский мороз заставляет скрипеть и стонать вековые сосны, легкая поземка «пробирает» до костей, все живое вымирает или прячется где-то по застрехам. А к далеким звездам через черную ночь несется перепевный и тоскливый вой стаи волков, заставляя нас думать о судьбах Природы, об ушедших от нас близких и о Вечности…

( ВАСИЛЬЕВ, журнал "Охотничий двор" (декабрь/январь 2009)

Отсюда

psychological-s.livejournal.com

Разоблачаем ! Вот так устроена стая волков ?

Вот что пишут в интернетах (тут и тут например): Впереди идут трое самых слабых и больных. Если засада — то убьют впереди идущих. Еще эти слабые волки должны снег протоптать и сохранить силы для последующих. За ними пятерка матерых волков — мобильный отряд авангарда. Посередине — 11 волчиц. За ними тоже пятерка матерых волков — арьергард

А позади всех идет чуть в отдалении сам вожак. Ему необходимо видеть всю стаю целиком и контролировать, регулировать, координировать и давать команды.

Фотография как бы иллюстрируем всю эту схему. На самом ли деле все так и происходит ?

Давайте выясним это наверняка…

 

Казалось бы все верно. Вот смотрите что говорил Василий Иванович :

 

 

На фото , кстати, канадские волки, которые охотятся на бизонов. Вообще зачастую к этой информации встречаются комментарии такого плана:

Они на пулемет что ли должны напороться? Больных вперед выставлять? :-)))) Да и не потянут тропежку больные. Впереди самым здоровым трудно, а не то что больным.

Согласны ?

 

А вот источник этой фотографии. Читаем что там написано:

Огромная стая, состоящая из 25 волков, охотящаяся на бизонов в Арктическом круге в северной Канаде. В середине зимы в Национальном Парке (заповеднике) Вуд Буффало температура доходит то -40C. Волчья стая, ведомая вожаком альфа-волчицей, идет через глубокий снег в колонне по-одному, чтобы сохранить энергию. Размер стаи свидетельствует о богатстве их охотничьей территории во время зимы, когда количество бизонов ограничено из-за скудного питания и глубокого снега. Стаи волков в этом Национальном Парке — это единственные волки в мире, которые специализируются на охоте на бизонов, которые в десять раз больше их собственного размера. Они стали самыми большими и самыми сильными волками на земле.

Вот интересное видео, и еще :

 

 

 

Характер отношений в стае альтруистичен. То есть каждое животное подчиняет свои личные интересы интересам всего «коллектива». При иных взаимоотношениях стая как единый организм существовать не может. Ранг животного зависит от уровня развития психики, а не только от физических данных.

Ведь, как известно, выживает не столько самый сильный, сколько самый умный. А вожаку приходится организовывать охоту (у волков групповой загонный тип охоты, требующий хорошей организации), принимать решения о разделе добычи. Поэтому в стае царит мир и покой. Младшие слушаются старших и чувствуют себя абсолютно защищенными, а старшие несут бремя ответственности за всех.

Волчья стая имеет семь рангов, это прекрасно организованное общество, где каждый понимает свои права и обязанности. Управление происходит без силовых приемов, все четко организовано, роли распределены, никто никого не удерживает, но почему-то все выбирают совместное существование. Выделение социальных рангов в стае слабо связано с полом и старшинством по возрасту. Эти факторы, как и физическая сила, лишь обеспечивают выполнение полезных функций, не более того.

Убив оленя, волки прекращают охоту, пока не кончится все мясо и голод не заставит их снова приняться за дело.

Вожак – высший социальный ранг. Предполагает ответственность за всю стаю. Вожак решает вопросы местообитания, охоты, защиты, всех организовывает, устанавливает ранги в стае.

Своим преимущественным правом на пищу вожак пользуется по собственному усмотрению. Например, отдает свою долю щенкам, если еды недостаточно. В его задачи входит забота обо всех, а щенки – будущее стаи.

Если голодающий вожак окажется не в состоянии руководить стаей, в опасности окажутся все, поэтому его преимущественное право на пищу не оспаривается. Сам бы отдал последний кусок, только бы чувствовать себя защищенным!

Интересно, что вожак лишен права на защиту, ведь в моменты опасности только он принимает ответственные решения, остальные члены стаи выполняют его распоряжения.

Воин – этот ранг могут занимать особи любого пола. Если это волчица, то она не должна быть занята воспитанием потомства.

 

 

Воины – это команда вожака, обеспечивающая безопасность и пропитание стаи. В случае нападения на защиту встают только воины, у остальных членов стаи – другие задачи.

Старший воин – организовывает охоту и охрану, претендент на роль вожака в случае его гибели или невозможности руководить стаей.

Мать – взрослая волчица, которая имеет опыт воспитания волчат. Обязанности матери она может выполнять как по отношению к своим детенышам, так и по отношению к детям менее опытных матерей. Рождение «детей» не переводит автоматически волчицу в ранг матери. Как и для любого другого ранга, здесь требуется определенное психофизическое развитие, способность принимать решения, необходимые для жизни.

В задачи матери входит выращивание и воспитание потомства. В случае нападения на стаю именно матери уводят всех слабых в безопасное место, в то время как воины держат оборону.

Старшая мать – при необходимости может занять ранг вожака. Со старшим воином никогда не конкурирует. Освободившийся ранг занимает наиболее достойный, способный управлять стаей. Никаких поединков для выявления более сильного не происходит.

В период вскармливания и выращивания детей все матери стаи находятся под особой защитой и опекой.

Размножение – у волков и эта сторона жизни организована очень красиво. Один раз в год стая разбивается на семьи, чтобы произвести на свет и вырастить потомство. К размножению допущены не все. Основное условие – понимать свое место и роль в большой семье-стае. Поэтому те, кто не имеет пары, живет в маленькой волчьей семье третьим, помогая охотиться и воспитывать волчат.

Пары волков – на всю жизнь. Если один из партнеров умирает, новая пара не создается…

Опекун – несет ответственность за воспитание волчат. Выделяется два подранга: пестун и дядя.

Пестун – молодые волчицы или волки, не претендующие на ранг воина, подросший молодняк предыдущего помета. Они находятся в подчинении матерей и выполняют их распоряжения, получая навыки воспитания и обучения подрастающих волчат. Это их первые обязанности в стае.

Дядя – это взрослый кобель, не имеющий собственной семьи и помогающий выращивать волчат.

Сигнальщик – оповещение стаи об опасностях. Решение принимают более ответственные члены стаи.

Щенок – это шестой ранг, никакой ответственности, кроме послушания старших, но дает преимущественное право на питание и защиту.

Инвалид – не увечная, а просто старая особь, имеет право на питание и защиту. Волки заботятся о своих стариках.

 

Вот еще интересное про волков: Японский сероу: волк в овечьей шкуре, а вот например Волк против беркута. Кто победит ? . Вот тут мы читали интересные факты о волках Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия - http://infoglaz.ru/?p=55672

masterok.livejournal.com

Караваны и «волчьи стаи». «Волчьи стаи» во Второй мировой. Легендарные субмарины Третьего рейха

Караваны и «волчьи стаи»

Как уже говорилось, основными базами, откуда действовали подводные лодки, были Киль и Вильгельмсхафен. В первые дни войны морское командование Германии правильно оценило пока небольшие возможности своих подводных лодок и поставило им задачу, которую они могли выполнить особо эффективно, — действовать на морских коммуникациях противника.

В первые месяцы войны германские субмарины действовали поодиночке. Они наносили удары преимущественно днем с перископной глубины (ночные атаки были редким исключением), как правило, по одиночным транспортам или судам, отставшим от конвоев. Из 164 судов, потопленных за первые шесть месяцев войны, только 6 входили в состав конвоев. Поначалу на морских трассах было много самостоятельно следовавших судов, и это в значительной степени способствовало первоначальному успеху действий германских подводных лодок. Только в сентябре 1939 г. они потопили в Атлантике корабли общим исчислением в 150 тыс. т торгового тоннажа.

Однако англичане учли печальный опыт судоходства в период Первой мировой войны. Тогда немецкие подводные лодки потопили суда общим числом в 13 млн т торгового тоннажа, 150 крупных боевых кораблей (среди которых 19 линкоров и более 30 крейсеров) — и на третий год Первой мировой англичанам пришлось организовать все судоходство в конвои, что снизило грузооборот в среднем на 30 %.

В начале Второй мировой войны система конвоев была введена весьма быстро. 7 сентября 1939 г. из Англии в США вышел первый конвой, 16 сентября — конвой из Галифакса в Англию. Как уже было сказано, конвои, состоявшие из 40–50 транспортов, сопровождались 3–4 кораблями охранения в пределах 200-мильной зоны от берега, дальше транспорты следовали самостоятельно. Опираясь на опыт 1914–1918 гг., британское Адмиралтейство с первых же дней войны начало менять маршруты, которыми в мирное время обычно следовали суда.

Позиции подводных лодок были соотнесены с известными узлами английских морских путей. Но в связи с тем, что британцы изменили привычные маршруты транспортов, возникла необходимость проводить дополнительную разведку и перейти от позиционных действий к крейсерству. Именно этот способ применения подводных лодок стал основным в первые месяцы войны. Делались и попытки группового использования субмарин, о котором Дёниц говорил еще в середине 30-х годов, но они не получали особенного развития из-за нехватки лодок.

Дёниц ждал момента, чтобы с помощью групповой тактики достичь большего успеха в атаке на караваны. Первый британский караван во Второй мировой войне, движущийся на запад от Бристольского канала, засекла утром 15 сентября субмарина U-31. Командующий подводным флотом Германии отдал приказ находившимся рядом подлодкам отправиться на помощь U-31 и сделал следующую эмоциональную запись в своем дневнике: «Им может повезти. Я вбивал в головы капитанам это множество раз — они не должны упускать шанс… Если бы только в море было побольше лодок!.. Вопрос о создании следующей серии лодок, которые должны уничтожать караваны, постоянно рассматривается». Только одна субмарина догнала тот караван, но совместной атаки «стаи» на караван не получилось.

Тем временем англичане стали использовать систему конвоев, сопровождающих караваны, на большинстве маршрутов, и немецкие лодки стали добиваться успехов только в столкновении с одиночными транспортными судами, которых становилось все меньше и меньше…

В октябре 1939 г. Дёниц снова принял решение о совместных действиях нескольких субмарин против конвоев. В операции, начавшейся 17 октября, приняли участие только 3 (первоначально планировалось 9) подводные лодки, которые потопили 3 (в некоторых источниках 4) судна из состава конвоя HG-3. Причиной столь небольших достижений стала нехватка торпед у субмарин. По словам Дёница, «подобные попытки предпринимались во второй половине октября и в начале ноября. И каждый раз для перехвата и совместной атаки конвоев в открытом море не хватало лодок. Все это говорило о необходимости резерва, за счет которого можно было бы усиливать удар… Поэтому решили пока что высылать подводные лодки в Атлантику только поодиночке, причем сразу же, как только они были готовы к походу. Лишь летом 1940 г. оказалось возможным начать совместные действия. На этот раз они привели к значительным успехам. Так, в октябре 1940 г. за два дня совместных действий было потоплено 38 судов из трех конвоев».

Для лучшей организации охранения транспортов в конвоях англичане разработали графики их движения на основных трассах. Так, на линии Великобритания — Галифакс конвои выходили из портов формирования регулярно через восемь суток. Твердые графики позволили наладить встречу транспортов на определенных рубежах теми же силами, которые сопровождали транспорты на запад. Одновременно англичане ставили минные заграждения на подходах к своим базам и портам — у восточных берегов метрополии, в Дуврском проливе и на Фарерско-Исландском пороге.

В связи с тем, что в первые месяцы войны немецкие лодки широко применяли свою артиллерию, англичане начали устанавливать пушки на судах и в течение трех месяцев вооружили около тысячи транспортов.

По мере усиления противолодочной обороны в прибрежной зоне Великобритании немцы переключали часть субмарин на минные постановки у английских баз и на прибрежных фарватерах. Постановка мин производилась ночью и в районах, где силы противолодочной обороны либо отсутствовали, либо были слабы. Использование подводных лодок и авиации для постановки магнитных мин и недостаток у англичан средств борьбы с ними привело к росту потерь. Так, в октябре 1939 г. на минах погибли 10 судов, в ноябре — 26, в декабре — 33.

Успешное использование мин продолжалось до тех пор, пока против них не были найдены надежные средства борьбы в виде компенсационной обмотки судов и магнитных тралов. К концу декабря 1939 г. англичане оборудовали компенсационной обмоткой около 1000 транспортов. Потери на минах в начале 1940 г. значительно сократились, и немецкие субмарины вновь переключились на использование торпедного оружия. Но в этот период в связи с увеличением числа кораблей, вооруженных «асдиком», и ростом состава английской авиации противолодочной обороны дневные атаки субмарин с перископной глубины становятся опасными, немцы постепенно переходят к ночным атакам из надводного положения. Если в сентябре 1939 г. из общего количества потопленных транспортов 97 % было атаковано и потоплено днем и только 3 % ночью, то в конце года более 50 % судов было потоплено в темное время суток.

Ночные атаки значительно снизили эффективность действия сил противолодочной обороны, так как субмарины, действовавшие в надводном положении, почти не обнаруживались «асдиком», а ввиду отсутствия ночной авиации и радиолокации не отслеживались и самолетами противолодочной охраны.

С начала войны и до капитуляции Франции немецкие подлодки потопили 256 судов общим тоннажем 1,058 млн т, что составляло почти две трети всех потерь, понесенных противниками Германии за это время. Кроме того, на минах, поставленных подводными лодками, погибло 115 судов. За этот же период Германия потеряла 20 подводных лодок, что при не слишком высоких темпах строительства привело к уменьшению численности субмарин в составе германского флота до 50.

Тем не менее, в 1940 г. лодками были потоплены 548 судов общим водоизмещением 2 435 600 т. За три месяца, предшествовавших началу войны против СССР, субмарины пустили на дно 142 корабля, а всего в 1941 г. было потоплено 717 транспортов водоизмещением 2 824 000 т.

Производство новых подводных судов в Германии росло стремительно: в 1940 г. было построено 66 новых лодок, в 1941 г. — 201, в 1942 г. — 309, а за первую половину 1943 г. — 331. Потом наступил спад. После поражения под Сталинградом промышленность во многом была переориентирована на нужды Восточного фронта и восполнение понесенных там потерь. За полтора года — вторая половина 1943 г. и весь 1944 г. — было построено только 189 лодок, причем для немалой их части не хватало важных деталей вооружения и навигационных приборов.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *