Военные планы держав в первой мировой войне – Первая мировая война. Причины и планы сторон

Содержание

Планы Первой мировой — Русская планета

В 1910 году в Великобритании влиятельный член партии лейбористов Норман Энджелл выпустил книгу под названием «Великая иллюзия», которая сразу стала европейским бестселлером. В ней доказывалось, что в начале XX века большие войны между европейскими государствами стали практически невозможны. Энджелл утверждал, что экономики развитых стран настолько взаимосвязаны и зависимы друг от друга, что в возможной войне не будет победителя, так как урон в равной мере понесут все. Неизвестно, читали ли «Великую иллюзию» в генеральных штабах в Санкт-Петербурге, Берлине и Лондоне, но к войне они готовились усиленными темпами: шло перевооружение, солдат переодевали в хаки, закладывались линкоры и отрабатывались навыки ведения воздушного боя. У лучших генералов и маршалов европейских держав была собственная «великая иллюзия» — все надеялись закончить победоносно войну в течение двух-трех месяцев.

Граф Альфред фон Шлиффен. Фото: E. Bieber

Удар в сердце Франции

Поколения офицеров германского Генерального штаба воспитывались на словах фон Клаузевица: «Сердце Франции находится между Брюсселем и Парижем». Поклонником этой идеи был граф Альфред фон Шлиффен, который руководил Генеральным штабом с 1891 по 1906 годы. Он был фанатичным штабистом, который всю свою карьеру готовил военные планы для завоевания Германской империей полного господства в Европе. Однажды, когда Шлиффен находился в поездке в Восточной Пруссии, его попутчик обратил внимание на красивый пейзаж с рекой за окном. Начальник Генерального штаба посмотрел и произнес: «Эта речка — незначительное препятствие». Таковым он считал и нейтралитет Бельгии.

Еще в 1830 году британская дипломатия приложила максимум усилий для того, чтобы на европейской карте появилась Бельгия. Ее территория веками была частью Франции, а после Венского конгресса 1814-15 годов вошла в состав Нидерландов. Этим было недовольно местное франкоязычное и католическое население. В дела Нидерландов вмешалась Франция, желая вернуть бывшие провинции. Россия, Пруссия и Австрия были полны решимости не допустить пересмотра постнаполеоновских границ. В этой ситуации министр иностранных дел Великобритании лорд Пальмерстон обхитрил всех европейских партнеров, обеспечив военную и дипломатическую поддержку Брюсселю. Он понимал, что наличие нейтральной страны в этом регионе гарантирует ослабление Франции и Пруссии. Девять лет Лондон добивался признания за Бельгией статуса «независимого и нейтрального навечно государства», что удалось сделать только в 1839 году.

Когда Шлиффен заступил на свою должность, он столкнулся с новой международной ситуацией. В 1892 году был заключен парадоксальный союз между самодержавной Россией и республиканской Францией. На церемонии подписания договора при прослушивании антимонархической «Марсельезы» российский император Александр III стоял, сняв головной убор. Этот союз стал возможным во многом стараниями его жены Марии Федоровны, которая никогда не скрывала ненависти к Германии из-за войны против ее родной Дании в 1864 году, в результате которой Копенгаген лишился Шлезвиг-Голштейна. Новоиспеченные союзники обязывались объявить войну Германии, если она нападет на кого-то из них.

Франц Конрад фон Хётцендорф. 1915 год.

Шлиффен встал перед проблемой войны на два фронта. Не меньше, чем Клаузевица, германские штабисты почитали за аксиому слова Бисмарка о том, что война на два фронта будет для Германии смертельной. Поэтому задача, стоящая перед Шлиффеном становилась еще более серьезной — ему было необходимо распределить время и ресурсы таким образом, чтобы в случае войны с Францией и Россией разбить каждую из них поодиночке. Еще в 1870 году во время франко-прусской войны Бисмарк и Мольтке-старший предполагали вторжение через территорию Бельгии, но Лондон тогда намекнул Берлину, что в таком случае у Парижа появится влиятельный союзник. Но Шлиффен, понимавший, что главным ресурсом будущей войны будет время, решил попрать гарантированный в том числе и Германией нейтралитет Бельгии. Такое желание вторгнуться через нейтральную страну объяснялось легко. Франция, уверенная, что Германия не нарушит нейтралитет Брюсселя, планировала войну в Арденнах, оставив франко-бельгийскую границу открытой. В том, что никогда не воевавшую бельгийскую армию немцы разобьют без труда, Шлиффен ни минуты не сомневался.

Итак, в общих чертах «план Шлиффена», а именно под таким названием он и войдет в историю, сводился к следующему. Так как Великобритания не имела в Европе большой армии, а ее позиция после вступления в «Антанту» была до конца не ясна даже союзникам, немцы приняли решение нарушить нейтралитет Бельгии. Шлиффен писал: «Германия должна бросить все против одного врага, самого сильного, самого мощного, самого опасного, и таким врагом может быть только Франция». Россию в Берлине полагали за гораздо более простого противника. На разгром Франции и попутный захват Бельгии отводилось шесть недель. Срок был выбран не случайно. По расчетам немецких штабистов, и Берлину, и Парижу на мобилизацию понадобится две недели, а России с учетом больших расстояний и слабого железнодорожного сообщения — шесть. Пока немцы на западе будут рваться к Парижу, на востоке они станут только обороняться. В Берлине полагали, что, в случае быстрого разгрома Франции, Англии уже не будет смысла вмешиваться.

Фердинанд Фош. Фото: Библиотека конгресса США

На Париж планировалось наступать тремя колоннами общей численностью 1,5 миллиона штыков. Самым сильным было правое крыло немецкой армии, состоявшей из 700 тысяч человек. Наступавшее вдоль побережья, оно должно было стремительно войти в тыл французской армии, а к Парижу подойти с запада и юга. Шлиффен, потративший на этот план 15 лет жизни, успел расписать действия каждого соединения практически до минуты. Он был уверен, что этот план легко реализуем, но только при одном условии — ни один солдат в остроконечной каске не может быть снят с Западного фронта вплоть до полного разгрома Франции.

Offensive und Angriff — наступление и атака

Когда в 1882 году образовался Тройственный союз Германии, Австро-Венгрии и Италии, наблюдатели были едины во мнении, что в союз объединились державы, опоздавшие к колониальному разделу мира. Рим и Берлин связывала нелюбовь к Франции, которая препятствовала образованию этих государств на протяжении нескольких десятилетий. А вот у Италии и Австро-Венгрии общего было меньше. Их отношения находились в состоянии вялотекущего затяжного конфликта вокруг спорной территории Тироля, который каждая из сторон в равной мере считала своим.

В Берлине это осознавали, поэтому делали упор на антифранцузском направлении деятельности Тройственного союза. Германия вступала бы в войну, если бы Италия подверглась нападению Франции. Рим в свою очередь обязался в идентичной ситуации поддержать Германию. Австро-Венгрии в этих планах отводилась второстепенная роль. Так как германские военные ни при каких обстоятельствах не планировали нападать на Россию первыми, то Вене рекомендовалось от подобных планов также отказаться.

Но в 1906 году по настоянию наследника венского престола эрцгерцога Франца Фердинанда начальником австрийского штаба был назначен Франц Конрад фон Хётцендорф. Он выдвинул новый принцип для имперской армии — Offensive und Angriff (русс. – наступление и атака). Это означало, что на стратегическом уровне оборонительные действия исключались.

Конрад фон Хётцендорф в качестве основных противников Австро-Венгрии видел Россию, Сербию и Черногорию. Так как союзнические отношения Петербурга с балканскими странами были хорошо известны, то австрийский Генеральный штаб разработал два плана – «R» (Russland) и «B» (Balkan). Их осуществление планировалось одновременно, но не исключалось на гипотетическом уровне (если бы, например, Россия не поддержала Сербию) их независимое исполнение. Для этих планов было решено развернуть три стратегических эшелона: A, B и С (резервный).

Первый из них был наиболее значительным, включая в себя больше половины армии (800 тысяч из 1,4 миллионов к началу боевых операций), и состоял из 28 пехотных и 10 кавалерийских армий. Предназначался он для боевых действий против России, и сосредоточить такие силы в Галиции планировалось в течение 18 дней от момента начала мобилизации. После этого австро-венгерская армия должна была перейти в наступление. Отказ от оборонительных действий против России в Вене объясняли желанием помочь своему германскому союзнику отразить возможное наступление в Восточной Пруссии, пока армия кайзера будет брать Париж.

«Прежде всего, возможно крупными силами дать генеральное сражение русским войскам, сосредоточенным между Вислой и Бугом, при содействии с севера удара из Седлец большей частью собранных в Восточной Пруссии Германских сил — такова была ближайшая цель моего плана», — несколько оправдываясь, впоследствии писал Конрад фон Хётцендорф. Австрийское наступление, как уже говорилось, шло вразрез с выверенным до минуты «планом Шлиффена».

Наступать австро-венгры собирались и на Балканах. Правда, против сербов планировалось выставить всего 8 пехотных дивизий — серьезно вооруженные силы Белграда никто не воспринимал. Зато немалую надежду Вена возлагала на Румынию, которая колебалась в выборе стороны. Считалось, что румынская армия в состоянии прикрыть все Карпаты.

Жизненный порыв в мистический Эльзас

«Не говорите об этом никогда, но думайте об этом постоянно», — сказал об Эльзасе и Лотарингии в начале 1880-х годов, обращаясь к нации, премьер-министр Франции Леон Гамбетта.

Франция потерпела в 1871 году позорное поражение от прусских войск — ее армия была разбита при Седане, а армия победителя провела парад в обезлюдившем Париже, который горожане украсили траурными лентами. В Версале немцы провозгласили создание Германской империи. На Францию была возложена гигантская контрибуция — 5 миллиардов франков. Пока она не будет выплачена, страна оставалась оккупированной немецкими войсками. Поражение и тяжелые условия мира, однако, вызвали у французов национальный подъем — общими усилиями Берлину запрашиваемая сумма была передана через три года. С этого момента 40 лет Франция готовилась к войне за возвращение Эльзаса и Лотарингии.

Эта задача стала почти на полвека французской национальной идеей, приобретшей даже некоторые религиозные черты. Эльзас не называли иначе как мистическим. Один французский пехотный капитан, служивший на границе с Эльзасом, специально водил своих солдат на ночные дозоры, чтобы в лунном свете они смотрели на горную гряду Вогезов, расположенную в Германии, а не во Франции. «Когда мы возвращались из этих тайных экспедиций, и наши колоны перестраивались, то все были переполнены нахлынувшими чувствами и онемевшими от них», — вспоминал капитан.

После того, как контрибуция была выплачена, французский Генеральный штаб приступил к разработке планов будущей войны. Но в 1870-1880 годы ослабленная Франция не могла и думать о наступательных действиях. Предполагалось, и к тому существовали реальные предпосылки, что Германия решится на еще одну войну для окончательного выведения Франции из числа великих держав. Поэтому было решено возводить сеть крепостей на границе, чтобы предотвратить возможное вторжение.

Генри Мейтленд Уилсон (Вильсон). Фото: Библиотека конгресса США

Но к началу 1890-х годов в среде французских стратегов возобладала атакующая тактика. Во-первых, появление франко-русского союза поставило Германию перед необходимостью вести войну на два фронта. В свою очередь, Париж и Петербург согласовали свои планы — война должна была закончится встречей русской и французской армий в Берлине.

Во-вторых, принятию подобного плана способствовала и популяризация так называемой «философии жизни», которая появилась благодаря трудам французского мыслителя Анри Бергсона. Французы стали считать позорным тридцатилетнее нахождение в обороне. Бергсон утверждал, что миром правит élan vital (русс. — жизненный порыв), то есть, иррациональная вера в духовные и физические силы человека.

Французский генералитет осознавал, что их армия уступает противнику по уровню технической оснащенности, а страна в целом отставала по показателям промышленности и рождаемости. Но теперь ставка делалась на победный, атакующий дух французской армии. Отсюда исходила и французская стратегия offensive à outrance (русс. — наступление до предела), разработанная в первые годы XX века начальником Высшей военной школы Фердинандом Фошем. Она была очень похожа на австрийскую стратегию, но с гораздо более крепкими философскими основаниями. В соответствие с нею в полевой устав французской армии вносились изменения — теперь основными делались понятия отваги, неистовства, воли и тому подобных понятий, почерпнутых в «философии жизни».

Далеко не все французские генералы подверглись обаянию Бергсона. Так, генерал Мишель был убежден, что Германия не сможет выиграть войну, если вновь будет наступать через Арденны, так как французам удалось там создать мощную сеть крепостей. Но, чтобы разгромить Францию, германской армии нужна территория всей Бельгии для быстрого охвата французской армии. Поэтому последняя должна быть резко увеличена в случае войны — более чем в два раза. Это планировалось сделать за счет резервистов. Мишель пошел против всей военной доктрины Франции, утверждавшей, что «резервисты — это ноль» (популярная в офицерской среде поговорка). В результате план Мишеля был отвергнут как пораженческий. История покажет не только стратегическую правоту генерала, но психологическую. Призванные в армию отцы семейств станут сражаться не просто за страну, а за своих близких, которым угрожал вражеский солдат.

В итоге в апреле 1914 года под руководством начальника французского Генерального штаба генерала Жоффра был разработан наступательный «План-17» (С 1871 года было создано 17 различных планов войны с Германией). Предполагалось пятью французскими армиями (около 1,2 млн солдат) атаковать противника в Эльзасе и Лотарингии, после чего развивать наступление в северо-восточном направлении. Французские штабисты исходили из убеждения, что для обходного маневра через Бельгию у Германии не хватит сил — не будут же немцы использовать резервистов! Однако «план Шлиффена» был основан как раз на активном привлечении последних в действующую армию.

Особое внимание уделялось действиям российского союзника. Российскому Генеральному штабу французы рекомендовали отказаться от наступательных действий в отношении Австро-Венгрии. Указывалось, что только общее сосредоточение на борьбе с Германией позволит вывести из войны и зависимую от нее Вену.

Британская пехота против британского флота

В 1904 году началась русско-японская война, обернувшаяся для русской армии серией тяжелый поражений. В Париже с ужасом осознали, что, если бы Берлин решился бы начать войну, то у французской армии не было бы союзника, и пришлось бы сражаться с немцами один на один. Стратегическую обстановку оценили и в Берлине.

В начале 1905 года в марокканский Танжер прибыл кайзер Вильгельм II, демонстрировавший намерение включить Марокко в сферу интересов Германии, хотя на эту территорию претендовала Франция, традиционно доминировавшая в Северной Африке. Начал разворачиваться Первый Марокканский кризис, поставивший Европу на грань войны. Дипломатическими усилиями его удалось урегулировать, но после в мире каждый год стали вспыхивать подобные кризисы, каждый из которых грозил началом большой войны.

Франция, лишившись на неопределенное время России в качестве боеспособного союзника, начала сближение с Великобританией. В Лондоне давно вызывало беспокойство растущая мощь Германии, поэтому объединение с Францией было вполне логичным. Однако британским дипломатам удалось подписать соглашения о взаимной поддержке, не прописав ни условия этой поддержки, ни ее состава. Фактически Лондон оказывал только символическую поддержку Парижу.

Действительно, в правительстве Великобритании и ее военных ведомствах воевать никто не собирался — не существовало даже полноценной армии для ведения войны в Европе. Основная масса английских вооруженных сил была рассредоточена в колониях, а комплектовались они вербовкой добровольцев. В такой ситуации составление совместных планов с Францией вперед не двигалось. Реальное военное сотрудничество началось почти случайно. В 1909 году начальник британского Генерального штаба Генри Уилсон посетил уже упоминавшегося генерала Фоша. Между ними завязалась дружба, благодаря которой и началась совместная разработка военных планов.

Камнем преткновения оказалось подчинение экспедиционного британского корпуса. Генералитеты обеих стран не сразу пришли к ответу на вопрос: должен ли существовать объединенный штаб или каждая армия подчиняется собственному командованию? Дело в том, что Великобританию связывало обязательство защищать нейтралитет Бельгии, тогда как французы, как уже говорилось, были уверены, что Германия не решится на обходной маневр. В итоге было заключено соглашение о прибытии во Францию британского экспедиционного корпуса в 150 тысяч человек. Жоффр поспешил включить этот резерв в состав «Плана-17», однако решить вопрос о общем штабе вплоть до начала войны так и не удалось.

Когда же британский Генеральный штаб принял решение о переброске на континент армии, то выяснилось, что у него для этого нет кораблей. Нет, Великобритания продолжала владеть самым сильным военно-морским флотом в мире, но он не подчинялся командованию сухопутной армии.

После подписания англо-французского соглашения британский флот начал готовиться к самостоятельной войне против Германии. Британские адмиралы планировали вести исключительно морскую войну против Берлина, а сухопутную операцию морские стратеги предлагали провести в Восточной Пруссии, откуда был самый короткий путь в германскую столицу.

Битва на Майне. Немецкие военнопленные несут раненого французского солдата на носилках. Майна, провинция Шампань, Франция. Фото: Frantz Adam / AFP Photo / East News

Генералы под началом Уилсона начали длительные споры с адмиралами. В итоге «британская пехота» победила «британский флот». В 1912 году британские и французские правительства подписали соглашения о распределении сил в будущей морской войне: французский флот концентрировался на средиземноморском театре военных действий, а британский — охранял Ла-Манш, побережье Франции и вел наступательные действия в Северном море.

Планы хотя бы в общих чертах были готовы в начале 1914 года у всех сторон конфликта. Осталось дождаться повода для их воплощения.

Заключение. Утрата иллюзий.

Германский Генеральный штаб всегда недооценивал русскую армию. Ее вторжение в Восточную Пруссию, которое произошло еще до того, как закончилась мобилизация, вынудило немецкое командование перебросить два корпуса на восток. А ведь Шлиффен, скончавшийся за полтора года до войны, настаивал, что ни один солдат не должен быть снят из Франции до завершения там основной части боевых операций. В итоге именно этих двух корпусов не хватило в Битве на Марне.

Склонны были недооценивать русскую армию и в Вене. Начавшееся в августе наступление в Галиции встретило встречное наступление русской армии — в итоге Галицию австрийцам пришлось оставить. Также не оправдался австрийский расчет на вступление Румынии в войну на стороне Тройственного союза — Бухарест выбрал Антанту, что растянуло Восточный фронт от Балтийского до Черного моря.

Когда германская армия уже вела бои в Бельгии, французское командование начало наступление в Эльзасе и Лотарингии согласно «Плану-17». Но, даже не смотря на то, что основные силы немцев были задействованы в Бельгии, французы встретили ожесточенное сопротивление в Эльзасе. Наступление немцев в Бельгии грозило окружением всей французской армии. Она была вынуждена отступать по всему фронту и готовиться к генеральному сражению у стен Парижа.

Великобритании, которой не удалось избежать вступления в войну после нарушения бельгийского нейтралитета Берлином, почти не пришлось воевать в Бельгии вплоть до конца войны. Основной западноевропейский театр военных действий развернулся в северо-восточной Франции. Но удержание небольшого участка бельгийской территории в районе города Ипр носило огромное символическое значение.

Битва на Марне стала триумфом идеи «жизненного порыва». Именно вера в невозможность сдать неприятелю столицу еще раз помогла французам выиграть сражение на подступах к городу. Но эта битва в сентябре 1914 года войну не остановила. Вскоре линия фронта стабилизировалась, и саперы потянули колючую проволоку от Северного моря до швейцарской границы.

Решающие сражения генеральные штабы воюющих стран планировали на весну 1915 года.

rusplt.ru

Планы Первой Мировой Войны | Я русский

Опубликованные за границей и у нас военно-исторические труды, посвященные подготовке к мировой войне, позволяют установить процесс выработки генеральными штабами «планов войны» в том смысле, который в настоящее время вкладывается в план операций. План войны в современном понимании представляется программой деятельности всего государства на известный период лет для защиты с оружием в руках своих жизненных интересов, и прежде всего своей независимости. План войны охватывает все элементы подготовки к ней, обеспечивающие достижение ее целей путем применения вооруженных сил, подкрепленных всеми благоприятствующими экономическими и политическими мероприятиями.

В таком смысле плана войны не существовало к 1914 году ни в одном государстве. Однако во Франции и особенно в Англии подготовка к войне в широком государственном масштабе начата была с момента образования высших органов по обороне страны: во Франции — Высшего совета государственной обороны в 1906 году и в Англии — Имперского комитета обороны в 1911 году. Этими со— вшами был проведен ряд мероприятий, идейно подсказанных опре-оеленным планом войны. Наилучше разработанный план операций принадлежал Германии и охватывал наметку ее исходных военных операций. К экономическому плану будущей войны в Германии при-. туплено было лишь в 1913 году.

Начало стратегической подготовки войны 1914 — 1918 годов может быть отнесено к 1871 году. Уже в апреле 1871 года фельдмаршал Молътке в своих очередных мемуарах писал, что «опасней-шим испытанием для существования молодой Германской империи была бы одновременная война ее с Россией и Францией, и так как возможность такой комбинации не может быть исключена, то следует заблаговременно принять в расчет средства для обороны в таких условиях». С этого момента и вплоть до 1914 года, в течение 44лет, в Большом генеральном штабе в Берлине велась разработка плана войны на два фронта, в конечном счете ясно установившая основную идею операции против Франции и России, четкое распре-деление всех германских сил и характер первоначальных военных оействий.

С заключением в октябре 1879 года союза с Австро-Венгрией начальник германского Генерального штаба устанавливал роль австровенгерских вооруженных сил при совместной борьбе обоих союзников против Франции и России. С присоединением Италии к Центральному союзу в 1882 году в Берлине учитывалось использование итальянских сил для военных целей Тройственного союза, но участию итальянской армии никогда не придавалось первостепенного значения вследствие ясно сознававшейся в Берлине шаткости военнополитических связей между Италией и Австро-Венгрией.

Зато экономическое порабощение Турции, особенно после прибытия в Константинополь германской миссии Лимана фон Зан-дерса, делало ее послушным орудием в руках Германии, а положение вещей на Балканском полуострове делало для германской дипломатии небезосновательным расчет на возможность привлечения на свою сторону Румынии и Болгарии и объединения, таким образом, в один сплошной фронт всей Средней Европы от Северного до Средиземного моря.

Германский Генеральный штаб не желал заранее открывать своих карт союзнику, военную ценность которого он расценивал невысоко. Нужно было считаться и с формальным участием Италии в союзе.

Вместе с тем Германия опасалась оказаться на буксире у австрийской дипломатии, политика которой в течение 35-летнего существования союза не раз стремилась спровоцировать войну ради сепаратных интересов лоскутной империи. Политика мешала также установлению единого верховного командования. Оба начальника генеральных штабов постоянным личным общением устраняли надобности в документе, который мог вредно отразиться на свободе действий обеих армий в обстановке действительной войны.

Вопрос о едином союзном командовании, как свидетельствует опыт всех коалиционных войн, в том числе и мировой, не может быть разрешен удовлетворительно, так как затрагивает основные права верховной власти каждого государства, участвующего в союзе. Единое союзное главнокомандование к концу мировой войны формально было достигнуто на обеих сторонах, но по существу оно оставалось только деликатным компромиссом, опиравшимся лишь на добровольное согласие союзных правительств.

На другой стороне, у французов и у русских, дело с планом войны формально обстояло лучше, но по ясности руководящей идеи, по смелости ее проведения в жизнь и по четкости союзнического взаимодействия их план значительно уступал германскому. Если можно миновать более или менее случайные эпизоды франко-русского сближения в 1875 и в 1878 годах, то возникновение Союза Центральных держав надо считать окончательным толчком, который побудил французское и русское правительства одновременно пойти навстречу друг другу для заключения, в противовес Центральному союзу, в августе 1891 года союзного договора, а через год — военной конвенции, подписанной, по уполномочию правительств, генералами Буадефром и Обручевым и окончательно ратифицированной в январе 1894 года.

Оба правительства обязывались, в случае нападения на одно из их государств, выступить всеми силами против врага, причем статьей Третьей конвенции определялось выставление против Германии со стороны Франции 1300 000 человек, а со стороны России — от 700 000 до 800 000 человек с целью заставить Германию вести борьбу одновременно на востоке и на западе. По статье 4 генеральные штабы обеих держав должны были находиться в постоянных между собой сношениях для практического осуществления указанного выше обязательства.

Во время последнего совещания обоих начальников генеральных штабов (1913 год) Жоффр особым протоколом изменил в конвенции цифру выставляемых Францией сил до 1500 000 человек, с указанием срока их мобилизации на 10-й день и начала наступления на 11-й день, взамен чего Жилинский (начальник русского Генерального штаба) заявил о выставлении большей части из обещанных 800 000 человек к 15-му дню на германской границе и о немедленном их наступлении на территорию Германии. На основании периодически дополнявших военную конвенцию протоколов совещаний французский Генеральный штаб оказывал веское влияние на русское железнодорожное строительство, причем правительство Франции охотно предоставляло денежные капиталы для развития в желаемом для Франции смысле русской железнодорожной сети.

Итак, на одной стороне задолго до войны существовала писаная военная конвенция и в дополнение к ней периодические совещания начальников генеральных штабов, закреплявшиеся протоколами. На другой стороне не было конвенции и зафиксированных на бумаге стратегических постановлений. Преимущества оказались на последней стороне, так как именно русский план операций, скованный формальными требованиями конвенции, вызвал, как будет видно дальше, непоправимые ошибки в исходных операциях русской армии.

В дополнение к военной конвенции в 1912 году была заключена в Париже франко-русская морская конвенция, которой устанавливалось распределение задач обоих союзных флотов и обеспечение ими, с учетом также и британского флота, господства Антанты на европейских морях.

Что касается Англии, то на участие ее в военном выступлении держав согласия не было, по принципам британской политики, оформлено предварительными обязательствами и ограничивалось в последние годы перед войной официозными совещаниями начальников французского, британского и бельгийского генеральных штабов.

Еще менее точно были координированы стратегические намерения морских сил держав Антанты. Среди них господствующую роль бесспорно занимал сильнейший флот Англии. В 1912 году британское и французское правительства подписали, однако, два секретных документа. Один касался распределения морских сил обеих держав: французский флот в случае войны сосредоточивался в Средиземном море, а охрана Ла-Манша и Атлантического побережья Франции возлагалась на британский флот. Другим письменным соглашением оба правительства обязывались, при неизбежности европейской войны, подписать военную и морскую конвенции, заранее выработанные французским и английским генеральными штабами.

Проще говоря, с приближением войны автоматически вступали в силу означенные конвенции, как это и произошло в действительности в августе 1914 года. Накануне самой войны, в мае и июне 1914 года, все три правительства Антанты намеревались заключить общую военно-морскую конвенцию относительно распределения союзных флотов и вытекающих из него оперативных задач. Ввиду существовавшего уже по этому вопросу соглашения между Францией и Англией оставалось тот же вопрос урегулировать между Англией и Россией. Переговоры между обоими правительствами о заключении морской конвенции были прерваны наступившей войной.

Прежде чем перейти к изложению планов операций обеих сторон в мировую войну, необходимо предпослать этому изложению краткую оценку местности тех театров войны, на которых эти операции развивались.

Материал создан: 03.01.2016

комментарии к статье

iamruss.ru

Российский стратегический план накануне Первой мировой войны

Росси́йский стратеги́ческий план накану́не Пе́рвой мирово́й войны́ — стратегический план командования Русской императорской армии на случай начала большой европейской войны. План был разработан в двух вариантах. План «А» предполагал, что немцы нанесут главный удар на Западе. План «Г» предполагал, что немцы нанесут главный удар против России.

На практике был осуществлен план «А». План предусматривал проведение немедленных активных действий против Германии и Австро-Венгрии одновременно. И это несмотря на то, что в силу слаборазвитости транспортной системы России всеобщая мобилизация в армии не могла быть проведена менее, чем за 3 месяца. Но стратегическая обстановка действительно требовала именно таких срочных действий. Логика немецкого стратегического плана заключалась в поочередном уничтожении своих противников, сначала Франции, а затем России. Этого было допустить никак нельзя и союзники должны были стремиться к одновременности своих действии, чтобы войска тройственного союза были максимально распылены по фронтам, а не концентрировались на одном стратегическом направлении. Раннее наступление российских войск против германской армии, оставившей небольшое прикрытие на Висле и совершающей наступление на Париж, гарантировало больший успех, чем те же действия через несколько месяцев против германской армии, которая сокрушит Францию и устремит все свои силы против восточного фронта. План, разработанный российским командованием, был абсолютно верен с точки зрения общей стратегии Антанты, однако рискован с точки зрения только интересов России, заставляя её действовать вопреки собственным геополитическим целям.

По плану «А» основной удар наносился по австро-венгерским войскам. Против Австро-Венгрии сосредотачивались 4-ре армии, которые своим наступлением в направлении Львов — Перемышль должны были окружить и уничтожить основную часть австро-венгерских войск. Одновременно должно было начаться вспомогательное наступление силами двух армий на Восточную Пруссию, которые также должны были провести операцию на окружение войск противника. Войска из левобережной Польши должны были быть эвакуированы. Таким образом российское командование планировало разгромить войска противника ещё до сосредоточения всех его сил и выйти на линию рек Висла и Сан. В дальнейшем планировалось провести наступление либо на Берлин, либо на Будапешт, в зависимости от стратегической обстановки.

После начала Первой мировой войны командующий русской армией великий князь Николай Николаевич начал немедленно осуществлять довоенный план «А», инициировав наступательные действия против австро-германских войск.

План, разработанный российским командованием, достоин высокой оценки, поскольку основной замысел военной кампании 1914 года был в целом осуществлен.

Примечания

Литература

Ссылки

dic.academic.ru

ГОНКА ВООРУЖЕНИЙ. ВОЕННО-СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ПЛАНЫ ДЕРЖАВ

К началу 1914 г. гонка вооружений достигла огромных размеров. Категорически отказываясь сократить свою морскую программу, Германия в то же время лихорадочно увеличивала сухопутную армию. Вместе со своей союзницей Австро-Венгрией она имела теперь в своем распоряжении 8 млн. человек, обученных военному делу.
Страны Антанты также быстро увеличивали свои вооруженные силы. При помощи новых французских займов Россия строила стратегические железные дороги, ведущие к германской границе, расширяла кадровый

состав армии. Однако программа военных мероприятий правительства России была еще далека от выполнения: конечные сроки намечались на 1916 — 1917 гг.
Обширную военную программу проводила в жизнь и Франция. В частности, в 1913 г. был принят закон о переходе от двухгодичного к трехгодичному сроку военной службы, что должно было увеличить численность французской армии мирного времени на 50%. В целом военные программы Франции и России предусматривали, что через два-три года перевес Германии в вооружениях будет ликвидирован.
В обоих лагерях шла интенсивная работа генеральных штабов по согласованию планов войны. Германский генеральный штаб находился в тесном контакте с генеральным штабом Австро-Венгрии. В 1912 г. Франция и Россия заключили секретную военно-морскую конвенцию. Происходившие почти одновременно переговормежду генеральными штабами Франции и России, Англии и Франции закончились подписанием секретных военной и морской конвенций. Тогда же было достигнуто и политическое соглашение между Англией и Францией, которое, несмотря на содержавшуюся в нем оговорку о «свободе рук» для Англии, фактически предопределяло ее выступление на стороне Франции в случае войны с Германией. Весной 1914 г. начались секретные переговоры о заключении военно-морской конвенции между Россией и Англией. Переговоры были вскоре прерваны, так как стали известны германскому правительству.
Германский план войны, предусматривавший кратковременную войну на двух фронтах — западном и восточном, разработал Шлиффен, начальник германского генерального штаба в 1891 — 1905 гг. Преемник Шлиф-фена, Мольтке-младший, лишь несколько видоизменил этот план, сохранив главную идею своего предшественника: основной кулак из пяти армий, сконцентрированных на правом крыле, должен через Бельгию обрушиться на северную Францию и, если это будет необходимо, продвигаться в обход Парижа; целью операции являлись окружение и разгром французских армий. Против русских армий для начала предусматривались оборонительные действия ограниченными силами. Затем, после разгрома французских армий, предполагалось перебросить германские корпуса на восток и нанести поражение России.

Австро-Венгрия планировала войну на два фронта — против России и против Сербии с Черногорией, предусматривая также необходимость обезопасить себя со стороны своего весьма ненадежного союзника — Италии.
Французский стратегический план вырабатывался под влиянием крайне противоречивых факторов. В экономическом и военно-промышленном отношении Франция отставала от своего противника — Германии. Численность французской армии была меньше германской. Поэтому планы французского командования в основе своей были пассивно-выжидательными. В то же время реваншистские настроения французской буржуазии заставляли французский генеральный штаб стремиться к активным действиям в Эльзасе и Лотарингии, а полученные сведения о немецком плане вторжения через Бельгию привлекали внимание к северному участку будущего фронта. Англия также настаивала на активной защите Бельгии. Испытывая эти противоречивые влияния, французский план предусматривал развертывание четырех армий, рассредоточенных по всему фронту, и одной армии во втором эшелоне.
На долю английской экспедиционной армии, равно как и бельгийской армии, выпадала второстепенная роль. Англия не стремилась к широкому участию в сухопутной войне, надеясь всю ее тяжесть возложить на Францию и Россию.
Что касается русского плана, то политические и стратегические интересы России требовали направления главных усилий, в первую очередь, против Австро-Венгрии. Поэтому на австрийском фронте намечалось выставить четыре из шести развертываемых активных армий. Но Россия, связанная договорными обязательствами с союзниками, одновременно должна была в соответствии с франко-русской военной конвенцией сосредоточить на германской границе 800-тысячную армию к пятнадцатому дню мобилизации, чтобы сразу же начать активные действия против Германии.
Учитывая, что соотношение сил, сложившееся в 1914 г. в пользу Германии, через некоторое время могло измениться в пользу ее противников, германские правящие круги выдвинули идею «превентивной» войны.
Мольтке-младший в беседе с начальником австрийского генерального штаба Конрадом фон Гетцендорфом заявил, что «всякая оттяжка уменьшает шансы на успех». Германские военные круги прямо подталкивали Австрию на конфликт с Сербией. С другой стороны, германские империалисты усматривали в войне выход из назревавшего в стране внутриполитического кризиса. Еще в конце 1913 г. французский посол в Берлине Жюль Камбон отмечал, что некоторые влиятельные политические круги Германии желают войны из социальных соображений, так как хотят переключить внимание на интересы внешнеполитического характера, которые одни только и в состоянии помешать росту демократического и социалистического движения масс.
Имелись и другие обстоятельства, которые расценивались в Германии как благоприятствующие ее агрессивным планам.
Вновь усилившееся соперничество между Россией и Англией в Иране приняло в начале 1914 г. столь острые формы, что вопрос о пересмотре англо-русского соглашения 1907 г. сделался предметом официальных переговоров между обоими правительствами. С другой стороны, в начале 1914 г. открылись англо-германские переговоры по вопросу о Багдадской железной дороге, а также о разделе португальских колоний в Африке. В действительности эти переговоры были вызваны стремлением английского правительства ввести в заблуждение Германию относительно позиции Англии в назревающем
европейском конфликте и одновременно оказать давление на царскую Россию в вопросе об Иране. Но правящие круги Германии, оценивая летом 1914 г. международную обстановку, считали, что Англия в случае возникновения войны в Европе не выступит, по крайней мере в течение известного периода, на стороне России и Франции.
В общем, по мнению германских и австро-венгерских империалистов, соотношение сил складывалось в их пользу. К такому выводу пришли Вильгельм II и наследник австрийского престола Франц-Фердинанд, не было оснований опасаться и царской России: «Внутренние затруднения слишком велики, чтобы разрешить этой стране вести агрессивную внешнюю политику». С этой оценкой согласился и германский император. Он посоветовал австрийцам крепким ударом по Сербии окончательно утвердить свое влияние на Балканах.

www.istmira.com

Разработка планов войны — Первая мировая война

Опубликованные за границей и у нас военно-исторические труды, посвященные подготовке мировой войны, позволяют установить процесс выработки генеральными штабами «планов войны» в том смысле, который в настоящее время вкладывается в план операций. План войны в современном понимании представляется программой деятельности всего государства на известный период лет для защиты с оружием в руках своих жизненных интересов и прежде всего своей независимости. План войны охватывает все элементы подготовки к ней, обеспечивающие достижение ее целей путем применения вооруженных сил, подкрепленных всеми благоприятствующими экономическими и политическими мероприятиями. В таком смысле плана войны не существовало к 1914 г. ни в одном государстве. Однако во Франции и особенно в Англии подготовка к войне в широком государственном масштабе начата была с момента образования высших органов по обороне страны: во Франции — Высшего совета государственной обороны в 1906 г. и в Англии — Имперского комитета обороны в 1911 г. Этими советами был проведен ряд мероприятий, идейно подсказанных определенным планом войны. Наилучше разработанный план операций принадлежал Германии и охватывал наметку ее исходных военных операций. К экономическому плану будущей войны в Германии приступлено было лишь в 1913 г.

Планы первой мировой войны

Начало стратегической подготовки войны 1914-1918 гг. может быть отнесено к 1871 г. Уже в апреле 1871 г. фельдмаршал Мольтке в своем очередном мемуаре писал, что «опаснейшим испытанием для существования молодой Германской империи была бы одновременная война ее с Россией и Францией, и так как возможность такой комбинации не может быть исключена, то следует заблаговременно принять в расчет средства для обороны в таких условиях«. С этого момента и вплоть до 1914 г., в течение 44 лет, в Большом генеральном штабе в Берлине велась разработка плана войны на два фронта, в конечном счете ясно установившая основную идею операции против Франции и России, четкое распределение всех германских сил и характер первоначальных военных действий.

С заключением в октябре 1879 г. союза с Австро-Венгрией начальник германского Генерального штаба устанавливал роль австро-венгерских вооруженных сил при совместной борьбе обоих союзников против Франции и России. С присоединением Италии к Центральному союзу в 1882 г. в Берлине учитывалось использование итальянских сил для военных целей Тройственного союза, но участию итальянской армии никогда не придавалось первостепенного значения вследствие ясно сознававшейся в Берлине шаткости военно-политических связей между Италией и Австро-Венгрией.

Зато экономическое порабощение Турции, особенно после прибытия в Константинополь германской миссии Лимана фон Зандерса, делало ее послушным орудием в руках Германии[1], а положение вещей на Балканском полуострове делало для германской дипломатии небезосновательным расчет на возможность привлечения на свою сторону Румынии и Болгарии и объединения, таким образом, в один сплошной фронт всей средней Европы от Северного до Средиземного моря.

Два упрека относительно стратегической подготовки к войне обычно ставятся Союзу центральных государств: отсутствие писаной военной конвенции между ними, которая жестко определяла бы взаимные оперативные обязательства контрагентов союза, и умолчание об объединенном руководстве союзными силами, особенно ввиду территориальной неразделенности государств союза, дававшей право считать их территорию единым театром войны. Однако первый упрек отчасти отвергается на основании статьи 1 союзного договора между Германией и Австро-Венгрией, по которой обе державы обязывались помогать друг другу всеми своими вооруженными силами при нападении России на одну из них. Отсутствие более конкретных оперативных обязательств между обеими армиями объясняется политическими причинами. Германский Генеральный штаб не желал заранее открывать своих карт союзнику, военную ценность которого он расценивал невысоко. Нужно было считаться и с формальным участием Италии в союзе. Вместе с тем Германия опасалась оказаться на буксире у австрийской дипломатии, политика которой в течение 35-летнего существования союза не раз стремилась спровоцировать войну ради сепаратных интересов лоскутной империи. Политика мешала также установлению единого верховного командования. Оба начальника генеральных штабов постоянным личным общением устраняли надобности в документе, который мог вредно отразиться на свободе действий обеих армий в обстановке действительной войны. Вопрос о едином союзном командовании, как свидетельствует опыт всех коалиционных войн, в том числе и мировой, не может быть разрешен удовлетворительно, так как затрагивает основные права верховной власти каждого государства, участвующего в союзе. Единое союзное главнокомандование к концу мировой войны формально было достигнуто на обеих сторонах, но по существу оно оставалось только деликатным компромиссом, опиравшимся лишь на добровольное согласие союзных правительств.

На другой стороне, у французов и у русских, дело с планом войны формально обстояло лучше, но по ясности руководящей идеи, по смелости ее проведения в жизнь и по четкости союзнического взаимодействия их план значительно уступал германскому. Если можно миновать более или менее случайные эпизоды франко-русского сближения в 1875 и в 1878 гг., то возникновение Союза Центральных держав надо считать окончательным толчком, который побудил французское и русское правительства одновременно пойти навстречу друг другу для заключения, в противовес Центральному союзу, в августе 1891 г. союзного договора, а через год — военной конвенции, подписанной, по уполномочию правительств, генералами Буадефром и Обручевым[2] и окончательно ратифицированной в январе 1894 г.

Оба правительства обязывались в случае нападения на одно из их государств выступить всеми силами против врага, причем статьей 3 конвенции определялось выставление против Германии со стороны Франции 1 300 000 человек, а со стороны России — от 700 000 до 800 000 человек с целью заставить Германию вести борьбу одновременно на востоке и на западе. По статье 4 генеральные штабы обеих держав должны были находиться в постоянных между собой сношениях для практического осуществления указанного выше обязательства. Во время последнего совещания обоих начальников генеральных штабов (1913 г.) Жоффр особым протоколом изменил в конвенции цифру выставляемых Францией сил до 1 500 000 человек, с указанием срока их мобилизации на 10-й день и начала наступления на 11-й день, взамен чего Жилинский (начальник русского Генерального штаба) заявил о выставлении большей части из обещанных 800 000 человек к 15-му дню на германской границе и о немедленном их наступлении на территорию Германии. На основании периодически дополнявших военную конвенцию протоколов совещаний французский Генеральный штаб оказывал веское влияние на русское железнодорожное строительство, причем правительство Франции охотно предоставляло денежные капиталы для развития в желаемом для Франции смысле русской железнодорожной сети.

В дополнение к военной конвенции в 1912 г. была заключена в Париже франко-русская морская конвенция, которой устанавливалось распределение задач обоих союзных флотов и обеспечение ими, с учетом также и британского флота, господства Антанты на европейских морях.

Что касается Англии, то участие ее в военном выступлении держав согласия не было, по принципам британской политики, оформлено предварительными обязательствами и ограничивалось в последние годы перед войной официозными совещаниями начальников французского, британского и бельгийского генеральных штабов.

Еще менее точно были координированы стратегические намерения морских сил держав Антанты. Среди них господствующую роль бесспорно занимал сильнейший флот Англии. В 1912 г. британское и французское правительства подписали, однако, два секретных документа. Один касался распределения морских сил обеих держав: французский флот в случае войны сосредоточивался в Средиземном море, а охрана Ла-Манша и Атлантического побережья Франции возлагалась на британский флот. Другим письменным соглашением оба правительства обязывались при неизбежности европейской войны подписать военную и морскую конвенции, заранее выработанные французским и английским генеральными штабами. Проще говоря, с приближением войны автоматически вступали в силу означенные конвенции, как это и произошло в действительности в августе 1914 г. Накануне самой войны, в мае и июне 1914 г., все три правительства Антанты намеревались заключить общую военно-морскую конвенцию относительно распределения союзных флотов и вытекающих из него оперативных задач. Ввиду существовавшего уже по этому вопросу соглашения между Францией и Англией оставалось тот же вопрос урегулировать между Англией и Россией. Переговоры между обоими правительствами о заключении морской конвенции были прерваны наступившей войной.

[1] Германская миссия Лимана фон Зандерса прибыла в Константинополь 13.11.1913г. после телеграммы германского посла в Константинополе фон Вангерхейма от 15.06.1913 г. следующего содержания: «Исходя из убеждения, что политика Германии искренно и серьезно стремится к укреплению Азиатской Турции, великий визирь просит меня передать е. в. императору просьбу прислать в качестве руководителя турецкой армии германского генерала«. Liman von Sanders, Funf Jahre in Turkei. Berlin, S. 9.

[2] Генерал Буадсфр был в это время помощником начальника французского Главного (генерального) штаба, а генерал Обручев был начальником русского Главного штаба.

xn—-7sbbfcoy5atdmf5qh.xn--p1ai

Стратегические планы сторон — раздел — Статьи — Каталог статей

Генеральные штабы всех стран разрабатывали стратегические планы войны задолго до ее начала. Авторы стратегических планов не использовали опыт первых войн эпохи империализма. Они не заметили, что условия ведения войны коренным образом изменились. В частности, недооценивалась возросшая роль экономического и морального факторов.

Во всех генеральных штабах господствовало представление, что война будет короткой, что победу можно завоевать одним пли несколькими генеральными сражениями. Живучесть современных армий, обусловленная наличием многочисленных резервов и массовым выпуском вооружения, не учитывалась. Планы каждой из воюющих стран выражали ее империалистические устремления, ее захватнические цели.

Стратегический план Германии был разработан начальником генерального штаба Шлиффеном. Основная идея плана — разгромить последовательно и быстро армии Франции и России и тем самым избежать затяжной войны на два фронта. Намечалось первоначально сосредоточить главные силы в полосе от голландской границы до крепости Мец, нанести внезапный удар через территорию Бельгии и Люксембурга, обойти с севера и разгромить французские армии, занять Париж и заставить Францию капитулировать. В этот период войны предполагалось ограниченными силами обороняться на участке франко-германской границы южнее Меца. Учитывая, что Россия при слабом развитии транспорта не может быстро осуществить мобилизационное развертывание, Шлиффен предложил в первый период войны прикрыть Восточную Пруссию силами одной армии, а после победы над Францией перебросить все силы с западного фронта на восток и разбить русские армии. Разгромить Францию и Россию намечалось за три-четыре месяца.

Германский стратегический план был порочен в самой своей основе. Возможности и силы противника недооценивались, что придавало плану авантюристический характер. Нереальными были и расчеты на разгром вооруженных сил крупной державы (Франции) в одном генеральном сражении.

Наряду с коренными пороками германский план имел и сильные стороны. Он был проникнут духом активных, решительных действий. Направление главного удара, выбранное правильно, позволяло осуществить маневр с выходом во фланг противнику. На направлении главного удара сосредоточивались силы, значительно превосходившие противника. Учитывалась роль внезапности.

Однако наличие ряда правильных оперативно-стратегических положений в германском плане не могло компенсировать его основных недостатков и просчетов.

Французский стратегический план («план № 17») имел нерешительный и двойственный характер. Французы наметили развернуть: 1-ю и 2-ю армии в районе крепостей Бельфор, Эпиналь, Нанси с задачей наступления на Эльзас и Лотарингию; 3-ю армию — севернее, в районе Вердена, и 5-ю армию — на границе с бельгийским Люксембургом. Во второй линии, за смежными флангами 2-й и 3-й армий, развертывалась 4-я армия. Действия 3, 4 и 5-й армий согласно плану целиком зависели от того, как поведет себя противник, где он нанесет главный удар. Тем самым стратегическая инициатива уступалась противнику, а свои войска обрекались на пассивные оборонительные действия.

В частности, 4-я армия предназначалась не для наращивания сил при наступлении, а для противодействия противнику на направлении его главного удара.

Стратегический план России сложился под сильным воздействием ее политической и экономической зависимости от западных союзников.

Россия приняла на себя обязательство начать наступление на Восточную Пруссию через 15 дней после объявления мобилизации и тем самым создать угрозу центральным районам Германии. Для решения этой задачи Россия развертывала на реках Неман и Нарев две сильные армии (1-ю и 2-ю).

Главные устремления русских помещиков и буржуазии были направлены на Галицию и Балканы. Поэтому по стратегическому плану намечалось развернуть против Австро-Венгрии четыре армии (3, 4, 5 и 8-ю), на 19-й день мобилизации начать наступление, окружить и уничтожить австро-венгерские армии.

Русская армия должна была наступать одновременно на двух стратегических направлениях, что совершенно не соответствовало экономическим и военным возможностям страны.

Австро-Венгрия планировала решительные действия одновременно против России и Сербии. Австро-венгерский план, составленный под давлением Германии, не учитывал реального соотношения сил, слабости экономических ресурсов и низкого морального духа значительной части своих войск.

Англия намечала сохранение и укрепление своего господства на море. Для действий на суше предполагалось направить во Францию только одну небольшую экспедиционную армию в составе шести пехотных и одной кавалерийской дивизий. Таким образом, Англия намеревалась переложить основные тяготы войны на союзников и руками последних разбить своего главного соперника и конкурента — Германию.

Содержание стратегических планов основных империалистических держав показывает, что все эти планы порочны: они строились из расчета на короткую войну, в которой потребности фронта обеспечивались бы за счет накопленных мобилизационных запасов и работы военных предприятий.

Ставка «на молниеносную войну» была выражена и в намеченной всеми планами группировке сил. Все страны развертывали свои силы в один стратегический эшелон. Широкое развертывание стратегических резервов не предусматривалось, поскольку каждая страна планировала завоевание победы в короткие сроки, путем разгрома противника в одном или нескольких генеральных сражениях.

Несмотря на наличие военных союзов и коалиционный характер войны, ни одна из военных коалиций не создала единый стратегический план и единое командование.

Планы союзных стран были весьма слабо согласованы. Более того, империалистические державы всячески уклонялись от выполнения союзнического долга, опасались больших успехов своих союзников.

oneworldwar.do.am

Военные планы сторон в Первой мировой войне

По инициативе Николая II была созвана Гаагская конференция 1899 года по разрушению. На созыв этой конференции многие страны согласились с большой неохотой. Россия призывала к мирному урегулированию конфликтов, выступила против использования целого ряда варварских методов ведения войны, другие страны поддержали эту инициативу. Но как только началась Первая мировая война, Германия приступила к разработке применения отравляющих газов, а Николай II такие разработки в России запретил.

В 1907 году была созвана 2-я Гаагская конференция. За 4 месяца её работы было принято 13 конвенций. Вот некоторые из них: 1) О мирном решении международных столкновений; 2) Об ограничении случаев обращения к силе для взыскания по договорным долговым обязательствам; 3) О законах и обычаях сухопутной войны и др. Сразу после конференции русский царь в одностороннем порядке начал воплощать её идеи в русской армии. Государь утвердил наказ русской армии о «Законах и обычаях сухопутной войны», который являлся приложением к уставу полевой службы.

Император Николай II и русские генералы

На протяжении всего начала XX-го века Россия выступала с мирными инициативами. Например, в годы Балканских войн (1912-1913 гг.) и между ними, российская дипломатия предпринимала колоссальные усилия для решения всех вопросов между воюющими сторонами мирным путём. Действия же Вильгельма II опирались не только на его отношения к галлам и славянам, как «второсортным» народам, но и на его главную идею – объединения народов Европы под гегемонией Германии. По его представлению Германия одерживает победу, Россия и другие восточные земли становятся резервуаром, который подпитывает промышленную мощь Германии, а вся Европа объединяется при полном лидерстве немцев.

На первой Гаагской конференции 1899 г.

К сожалению, Первую мировую войну предотвратить было нельзя, потому что Германия и Австро-Венгрия целенаправленно шли к этой войне. Ещё в период Балканских войн, 8 декабря 1912 года состоялось совещание, на котором в кругу ближайших военных, Вильгельм II заявил, что надо немедленно начинать войну против Франции и России, пока русская армия ещё не готова к масштабным военным действиям. Немецкая военная верхушка его поддержала. Только гросс-адмирал Тирпиц предложил из-за ряда обстоятельств начать войну на полтора года позже (т. е. летом 1914 г.). Его предложение было принято. В начале 1913 года кайзер указал канцлеру Бетман-Гольвегу, что требуется «сконструировать хорошую провокацию», и желательно на Балканах.

Карта Европы перед Первой мировой войной

Исходя из собственных опасений и стремясь к реализации давнего принципа «баланса сил» в Европе, в 1875 году Россия не позволила немцам окончательно добить французов после их поражения в франко-прусской войне 1870-1871 годов. И после этого в Германии справедливо стали рассматривать Россию как одно из главных препятствий на пути установления европейской гегемонии. Враждебная позиция Германии и Австро-Венгрии по отношению к России, обозначилась еще во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов и на Берлинском конгрессе 1878 года, стала совершенно явной после заключения австро-германского союза в 1879 году.

Колонии Англии (розовый), Франции (синий) и Германии (оранжевый)

Нужно было искать союзников и, разумеется, среди великих держав, также недовольных мощью германского империализма. Если учесть, что англичане держались обособленно, то особенного выбора и не было — только Франция, сама искавшая союзников против Германии. Причем франко-германский конфликт мог идти только на уничтожение.

Швейцарский исследователь С. Фёрстер верно заметил, что «в период Первой мировой войны цели немцев и французов подразумевали ликвидацию статуса противника как великой державы, и даже раздробление государства-противника, так как каждая сторона определяла другую как основополагающую опасность для собственного существования». Решающим актом стало подписание военной конвенции 1892 года, которая положила начало антигерманскому блоку, пока еще только в составе России и Франции.

Николай II и Вильгельм II

Зависимость Российской империи от Франции была весьма значительной, увеличиваясь с каждым годом. Так, французские банки финансировали русскую промышленность, особенно ту её часть, что была расположена на юге страны и работала на судостроение, добычу угля и нефти, торговлю зерном. Французы активно предоставляли займы на строительство стратегических железных дорог, особенно тех магистралей, что вели к границам. Финансовая зависимость от Франции неизбежно влияла и на стратегическую зависимость России. С каждым новым военным совещанием, проходившим в 1900, 1901, 1906, 1907, 1908, 1910, 1911, 1912, 1913 годах, русское оперативно-стратегическое планирование войны против Германии и Австро-Венгрии все более возрастало от мнения своего французского союзника.

Солдаты Великобритании

В 1908 году, после встречи российского императора Николая II и английского короля Эдуарда VII в русском порту Ревель, где они обменялись мнениями о предстоящей совместной войне с Германией, образование военно-политических блоков, по сути дела, было завершено. Антанта и Тройственный союз, где лидерами были соответственно Великобритания и Германия, стали активно готовиться к войне.

Германские войска

После смерти русофильствующего старого императора Вильгельма I, воевавшего вместе с русскими еще против Наполеона, немцы перестали дорожить тесным и верным союзом с Россией. В немалой степени это определялось нежеланием русского вмешательства в германские дела, столь ярко проявившегося в эпоху императора Николая I, считавшего малые германские государства чуть ли не своей «вотчиной». Канцлер единой Германии граф О. фон Бисмарк сделал все возможное, чтобы обеспечить независимость своей родины от любого иностранного вмешательства, в том числе и русского.

Однако Бисмарк всегда помнил, что Россия не является жизненным врагом Германии, а потому никогда не доводил дела до открытой ссоры между двумя странами, не говоря уже о вероятном военном столкновении. Напротив, русско-германский союз был не по зубам любой коалиции прочих европейских держав. Но после отставки Бисмарка положение вещей переменилось самым радикальным образом.

Кайзер Вильгельм II

Отказавшись продлить «договор перестраховки» (договор 1887 года о ненападении между Россией, Германией и Австро-Венгрией, долженствовавший периодически продлеваться, как итог бисмарковского «союза трех императоров») в 1890 году, молодой кайзер Вильгельм II окончательно дал понять, что военно-политический союз Германии и Австро-Венгрии отныне будет жестко направлен и против России. Такое положение означало, что в борьбе за влияние на Балканах австрийцы всегда будут иметь преимущество, так как за их спиной стоял германский экономический гигант. Естественным следствием этого отказа и стала франко-русская конвенция 1892 года.

Безусловно, в начале двадцатого столетия Россия в огромной степени зависела от Германии в экономической области. Почти половина русской торговли и импорта приходилась на Германию, немецкие колонисты осваивали русскую целину, германские денежные тузы вкладывали деньги в русскую промышленность. От Германии исходила опасность превращения России в экономического стеллита…

Солдаты русской армии

После сараевского убийства в Вене решили, что более удобного предлога для давно замышлявшейся расправы над Сербией не придумаешь. Но за Сербией стояла Россия. Союзником России была Франция. Если Россия выступит на защиту Сербии, то разгорится всеевропейская война. Прогнившая и слабевшая с каждым днем Австрийская монархия не могла отважиться на собственный страх и риск на такое дело.

Все зависело от того, что скажет ее могущественный союзник — Германия. Вопрос о войне решался в Берлине. Правящие круги Германии во главе с кайзером (императором) Вильгельмом II рассуждали так. Россия к войне не готова. Воевать она, очевидно, побоится. Если Россия не вмешается в австро-сербскую распрю, то Австрия раздавит Сербию.

Это будет крупным выигрышем для австро-германского блока. Если же Россия все-таки решится воевать, то большая война начнется в условиях, выгодных для Германии. Германия лучше подготовлена к войне, чем ее враги. У нее лучшая в Европе сухопутная армия, больше опытных офицеров, больше тяжелых орудий. Отсрочка войны для Германии нежелательна. «Всякое выжидание означает уменьшение наших шансов», — твердил влиятельный начальник генерального штаба германской армии фон Мольтке. Чем скорее начнется война, тем лучше для Германии — так решили Вильгельм и его окружение. Они были уверены в победе.

Плакат времён Первой мировой войны, худ. К. Коровин

Германский генеральный штаб давно и тщательно разработал план «молниеносной войны» против Франции и России. Автором этого плана был генерал Альфред Шлиффен (начальник германского Генерального Штаба). Учитывая, что Германии придется воевать одновременно на два фронта: на востоке — против России и на западе — против Франции, Шлиффен считал, что германская армия должна разбить своих противников поодиночке и в короткий срок.

А. фон Шлиффен

Длительной войны, как полагал Шлиффен, Германия вынести не сможет. Продолжительность всей войны должна быть не более 6-8 недель. По плану было намечено разбить сначала французские войска и принудить Францию к капитуляции, затем такая же участь должна постичь и русскую армию.

В Германии считали, что русской армии понадобится один месяц для того, чтобы начать боевые действия. За это время Германия и должна разбить армию Франции. Для осуществления этого плана Шлиффен семь германских армий направлял на Западный фронт, а восьмую армию он оставлял в качестве прикрытия на Восточном фронте. Для уничтожения французской армии Шлиффен разработал специальный план, названный им «Канны». Вспоминая войну Рима с Карфагеном и разгром Ганнибалом римских войск у Канн путем захода им в тыл и окружения, Шлиффен хотел повторить в огромном масштабе «Канны» для всей французской армии.

Одновременно Шлиффен хорошо знал, что организовать прорыв во французских войсках на франко-германской границе — дело трудное и не совсем верное, так как французская армия укроется за мощными крепостными укреплениями, которых Франция настроила в достаточном количестве, — Бельфор, Эпиналь, Туль, Верден и др.

Наступление Германии по плану А. Шлиффена

Поэтому германский штаб считал необходимым начать наступление на Францию с севера, через Бельгию, в обход крепостных линий. То, что придется нарушить нейтралитет Бельгии, германских вояк нисколько не смущало. В это наступление, по замыслу Шлиффена, должно быть брошено около 50 немецких дивизий, то есть примерно 6 армий. Эти немецкие армии должны были быстро пройти Бельгию, Северную Францию, занять Париж и, зажав в клещи французскую армию между столицей и франко-германской границей, принудить ее к капитуляции.

После этого, не теряя ни одного дня, быстро по железным дорогам перебросить победоносную немецкую армию на восток против России, где и разбить русскую армию в Польше, Прибалтике, на Украине.

Французский план войны был рассчитан, прежде всего, на взаимодействие французской и русской армий. Зная в общих чертах немецкий план наступления, французский генеральный штаб разработал такой план, который бы сорвал в первые же дни войны осуществление немцами плана Шлиффена.

Для выполнения своего замысла французские генералы концентрировали свои главные силы на границе Лотарингии, рассчитывая, что, когда немцы двинут свои войска на Бельгию, французская армия ударит им во фланг в Лотарингии, отрежет немецкие армии от тыла, и тогда весь германский план молниеносной войны будет сломан. Начнется затяжная война, и из нее неизбежно выйдут победителями Франция и ее союзники.

Русский план войны подвергался неоднократным изменениям. Генеральный штаб считал, что русская армия должна, прежде всего, разгромить войска Австро-Венгрии. Под давлением французского штаба русскому командованию пришлось несколько изменить первоначальный план и на Северо-Западном фронте (против Германии) расположить не одну армию, а целых три – 1-ю, 2-ю и 10-ю, а против Австро-Венгрии — 3, 4, 5, 8-ю, а затем 9-ю и 11-ю армии.

Если вначале по русскому плану предполагалось начать наступление только против австрийских войск, то позднее русская армия получила план почти одновременного наступления и против Австрии и против Германии. Конечно, расположение с самого начала войны 2/3 русских войск на австрийской границе ясно определяло, что Россия начнет наступление, прежде всего, против Австро-Венгрии.

Болгарские солдаты

Это предвидел австро-венгерский генеральный штаб. В соответствии с этим вся австрийская армия и готовилась к отпору русского наступления. В то время как удар русских армий предполагалось нанести на юге, на Львов, австрийские войска собирались произвести контрудар с юга по Польше, где им из Восточной Пруссии должны были помочь немецкие войска.

Исходя из этих планов и расчетов, правительство Германии и начало действовать. Вильгельм II призывал «покрепче наступить на ноги» славянским народам. Проникнутый вздорной мыслью о превосходстве немцев над всеми народами, кичливый и наглый германский кайзер считал себя гениальным политическим деятелем. Но он оказался весьма недальновидным и вместе со своими дипломатами и генералами совершил крупный просчет. Правители Германской империи были убеждены, что им придется воевать только с Францией и Россией, что Англия не выступит; они недооценили и военные силы России.

Англия обладала грозной силой. Недосягаемая в то время для противников на своем острове, она располагала крупнейшим в мире флотом. Ей принадлежала почти половина судов в мире. Свыше 400 млн. человек населяли Британскую империю — Англию, ее колонии и владения. Вступление Англии в войну означало, что ее колоссальные материальные ресурсы будут использованы против Германии, английский флот отрежет Германию от ее колоний и других стран. Это сулило длительную войну с весьма сомнительным исходом.

Достаточно было одного предупреждения со стороны Англии — и воинственный пыл германских империалистов сразу бы охладел. Но английское правительство не сделало такого предупреждения. Английский министр иностранных дел Эдуард Грей, всегда сдержанный и невозмутимо спокойный, нарочито выражал свои мысли так, что их трудно было понять. Он не раз высказывал соображения о возможности войны.

Но при этом Грей каждый раз называл в качестве участников войны четыре державы — Германию, Австро-Венгрию, Францию и Россию. Следовательно, Англия воевать не будет, сделали вывод в Берлине. Брат Вильгельма II приехал в Лондон. Английский король сказал ему: «Мы приложим все усилия, чтобы остаться нейтральными». Так до последних дней английское правительство всячески стремилось создать у Вильгельма II и его министров впечатление, что Англия не намерена вмешиваться в европейский конфликт, и этим подталкивало Германию к развязыванию войны.

Австрийцы бомбардировали Белград — столицу Сербии. И только после этого, когда уже заговорили пушки, английское правительство раскрыло свои карты. 29 июля Эдуард Грей заявил, что в случае участия в войне Франции и Германии для Англии «было бы невозможно долго оставаться в стороне». Вильгельм II был в панике: он так просчитался! Но отступать было поздно.

voynablog.ru