Читать книгу Верни мне мои легионы!

Гарри Тертлдав «Верни мне мои легионы!»

Посвящается Гвин Морган, Рону Меллору и Хэлу Дрейку

I

Рим шумел и бурлил вокруг Публия Квинтилия Вара, когда полдюжины крепких лектиариев несли его паланкин к дому Августа на Палатинском холме. Рабы, облаченные в одинаковые красные туники, шагали по неровной булыжной мостовой умело, плавно и размеренно, не давая Вару ощутить ни малейшего толчка.

Разумеется, Вар мог бы опустить занавески паланкина и тем самым отгородиться от многотысячной уличной толпы, но сегодня он не возражал, чтобы на него смотрели: с первого взгляда было заметно, что несут важную особу.

Путь ему преградила старая повозка, запряженная парой медлительных быков, доверху набитая мешками с зерном; ее несмазанные оси поскрипывали и стонали. Застряв позади такой повозки, человек мог умереть от старости, дожидаясь, пока она проедет.

Рабы Вара не собирались мириться с задержкой. Один из следовавших за носилками педисеквиев[1] (римский аристократ, как избранный, не носил сам свои вещи, за него это делали сопровождающие) тут же выкрикнул с сильным греческим акцентом:

— Эй, там, дорогу! Пропустите паланкин Публия Квинтилия Вара!

На узких, извилистых улочках, забитых пешеходами, вьючными ослами и повозками, освободить путь было нелегко. Седовласый человек, управлявший повозкой, даже не попытался это сделать, гаркнув в ответ:

— Пропади он пропадом, кем бы он ни был!

Судя по акценту, возница был самнитом или осканцем.

— Кем бы он ни был? Да как ты смеешь, деревенщина!

Педисеквий не знал более страшного оскорбления и вознегодовал так, словно возница задел его самого. И неудивительно: если господин был солнцем, то раб луной и светился отраженным светом.

— Да будет тебе известно, что Публий Квинтилий Вар двадцать лет назад был консулом! Консулом, говорю тебе! А потом управлял провинцией — Сирией и только что вернулся в Рим. Он женат на внучатой племяннице Августа. Да помогут тебе боги, несчастный, если Вар спросит твое имя!

Возница стегнул быков и прошелся кнутом по двум пожилым женщинам, чтобы те убрались с дороги. Женщины завопили, но посторонились. Повозка откатилась на освободившееся место, дав дорогу носилкам и свите.

— Молодец, Аристокл! — похвалил раба Вар.

Педисеквий задрал подбородок, выпятил грудь и двинулся дальше такой походкой, словно был гигантом десяти локтей ростом и восьми локтей в плечах, а не лысеющим, худосочным маленьким греком.

Квинтилий Вар спрятал улыбку. В управлении рабами, как, впрочем, и в управлении любыми другими людьми, имелись свои хитрости, позволяющие добиться максимального послушания и усердия. Разумная похвала, произнесенная в нужный момент, могла принести больше пользы, чем динарий.

По пути к Палатину Аристоклу еще не раз приходилось повышать голос. Что поделать, таков Рим: народу здесь слишком много, а места слишком мало.

Уличные музыканты бренчали на кифарах и играли на флейтах в надежде, что брошенных прохожими монет хватит на еду. Чуть ли не на каждом углу торчали писцы, предлагавшие услуги неграмотным, а торговцы наперебой расхваливали свой товар:

— Фиги в меду!

— Бусы! Прекрасные стеклянные бусы из Египта!

— Хлеб, сыр и масло!

— Краска для век, она сделает ваши глаза прекрасными!

— Жареные певчие птички! Кто хочет жареных певчих птичек?

— Амулеты, они принесут вам удачу!

— Вино! Настоящее фалернское!

Вар захохотал. Лектиарии тоже. Педисеквий, старавшиеся сохранять важный вид, лишь покачали головами. Только круглый дурак поверил бы, что тощий уличный торговец с амфорой на плече и впрямь может предложить вино, достойное самого Августа. То, что находилось в этом сосуде, наверняка отдавало уксусом, если не мочой.

Когда носилки наконец добрались до Палатинского холма, уличный поток поредел. На протяжении многих лет Палатинский холм оставался процветающей частью города, и проживали здесь важные люди — истинные римляне. На Палатине не встречались одетые в штаны галлы, смуглые евреи и пылкие нумидийцы, зато остальной Рим кишмя кишел варварами, стекавшимися сюда со всей империи в надежде разбогатеть. До сих пор никто не нашел способа не впустить их сюда или выставить тех, что уже явились.

«А жаль, что не нашел», — подумал Вар.

Роль Палатина, как места для избранных, особенно возросла после того, как на склоне этого холма поселился Август, владыка Римского мира. Август управлял империей более трети века, и, хотя некоторые сенаторы тосковали по Республике, при которой они были самой крупной рыбой в пруду, большинство простых людей уже не помнили той поры. Если кому-то и вспоминалась Республика, то в основном как время почти непрерывных кровавых гражданских войн. Вряд ли кто-нибудь, кроме упомянутых выше сенаторов, променял бы мир и благоденствие эпохи Августа на хаос, царивший до нее.

И уж точно ни на что не променял бы нынешнюю эпоху Квинтилий Вар, неразрывно связанный с новым порядком. Он принадлежал к тем многочисленным личностям, которые вовремя приняли сторону человека, достигшего вершин власти, и возвысились вместе с ним. Вряд ли Вар добился бы большего при Республике. Возможно, и Рим не добился бы большего при Республике, однако Рим значил для Вара меньше, чем значил Вар для Рима.

Его отец, Секст Квинтилий Вар, думал иначе. Он покончил с собой при Филиппах вместе с Брутом и Кассием, потерпев поражение в битве с Антонием и Октавианом, тогда еще не называвшим себя Августом. В ту пору, почти пятьдесят лет назад, Публий был еще мальчиком, и ему очень повезло, что победители не подвергли гонениям семьи побежденных.

Подумав об этом, Вар серьезно кивнул. Да, ему во многом везло.

Резиденцию Августа охраняли воины. Августа можно было упрекнуть в чем угодно, только не в глупости. Он прекрасно знал, что в Риме до сих пор есть люди, которых возмущает его правление, поэтому о безопасности императора заботились три когорты преторианцев, расквартированных в городе, — тысяча пятьсот воинов. Еще шесть когорт были размещены в ближайших городах. По вооруженному караулу перед входом можно было безошибочно отличить дом Августа от всех остальных домов на Палатине.

Некоторые из преторианцев явно были италиками, но другие, рослые и светловолосые, не иначе как галлами или германцами. Такой подбор воинов был разумным: Рим ничего не значил для варваров, зато Август, их наниматель и командующий, значил очень много.

Когда паланкин Вара поравнялся со стражей, самый рослый и самый белокурый из воинов вопросил с гортанным акцентом:

— Кто вы такие? Что вам здесь нужно?

За Вара ответил Аристокл:

— Мой господин Публий Квинтилий Вар — бывший консул. Сегодня у него назначена встреча с Августом.

Грек благоразумно не стал слишком кичиться важностью своего господина перед германцем, ведь командир стражи при резиденции императора — не какой-то там возница, а человек, охраняющий самую важную особу в Риме. Но с другой стороны, тот, кого пригласили повидаться с Августом, уже благодаря одному этому — значительное лицо… Следовательно, сопровождающий его раб — тоже не пустое место.

— Подожди здесь. Мы проверим, — ответил страж и заговорил с остальными воинами на звучном родном языке.

Один из караульных нырнул в дом.

— Все будет в порядке, мальчики, — сказал Вар лектиариям. — Можете меня высадить.

Рабы бережно поставили носилки, Вар ступил на землю и потянулся. В отличие от своих рабов он был одет не в одну лишь тунику и расправил складки просторного одеяния так, чтобы говорившая о его ранге пурпурная кайма не осталась незамеченной.

Вернувшийся воин что-то сказал начальнику стражи на языке варваров, и исполненный достоинства командир слегка склонил голову перед Варом.

— Можешь войти.

Подозрение в его голосе сменилось уважением, в котором, однако, не было ни тени подобострастия.

— Хорошо, — кратко ответил Вар.

По правде говоря, он не был уверен, как следует держаться со стражей Августа. О равенстве между ним и этими людьми не могло быть и речи, но относиться к воинам, хорошо сознающим важность выполняемого им дела, как к простой челяди, тоже было нельзя. Эти воины оставались для Вара загадкой.

Едва Вар в сопровождении двух своих слуг вошел в дом, как к ним поспешил один из домашних рабов Августа. Бывший консул не сомневался — оставшихся снаружи лектиариев отведут в тень, предложат им еду и напитки. В великих домах — а то был величайший из домов Рима — все это подразумевалось само собой.

— Надеюсь, ты в добром здравии, господин? — учтиво обратился к гостю раб Августа.

— Да, благодарю, — отозвался Вар (его благодарность адресовалась, разумеется, не рабу, а его господину). — Надеюсь, Август тоже здоров.

— Он говорит, что в его возрасте человек либо здоров, либо мертв, — ответил раб с чуть заметной улыбкой.

Это изречение полностью соответствовало истине и было в духе остроумия Августа. Правителю Рима исполнилось семьдесят лет — такого возраста многие стремились достичь, но мало кому это удавалось. В раннем возрасте император переболел несколькими серьезными болезнями, но все превозмог и пережил куда более молодых людей, в которых видел своих возможных преемников.

Вару было слегка за пятьдесят, и он уже начинал ощущать, что сила и бодрость не останутся с ним навсегда… Может, останутся совсем недолго. А ведь он большую часть жизни наслаждался отменным здоровьем, за исключением пары приступов зубной боли. Оба раза ему в конце концов пришлось прибегнуть к услугам зубодера; вспомнив об этом, Вар поежился и постарался поскорее выкинуть пережитое из головы.

Раб проводил Вара и его слуг к двери на северной стороне внутреннего двора. Крытая колоннада укрывала двор от прямых лучей солнца, но широкий дверной проем пропускал много света. Повинуясь велению этикета, раб забежал вперед и провозгласил перед входом:

— Господин, Квинтилий Вар явился на встречу с тобой!

— Хорошо, пусть войдет.

С годами во рту у Августа словно появилась каша: похоже, с зубами у него дела обстояли еще хуже, чем у Вара.

По жесту раба Вар и его слуги проследовали в помещение, где ожидал гостя Август.

Несмотря на возраст, правитель Римского мира отличался плавностью движений и держался настолько прямо, что казался очень высоким, хотя на самом деле не был таким. На нем была пурпурная тога — такой роскошный наряд больше никто не носил.

— Добрый день, — с поклоном произнес Вар.

Его рабы поклонились ниже господина, почти сложившись пополам.

Выпрямившись, Вар спросил:

— Чем сегодня я могу тебе служить?

— Мы еще поговорим об этом, не беспокойся.

Август махнул в сторону стула.

— А пока садись, располагайся как дома.

В анфас широкое лицо императора казалось мягким и добродушным, но при взгляде в профиль резкий контур носа предупреждал, что в этом человеке есть то, чего нельзя распознать с первого взгляда.

— Благодарю, — сказал, усаживаясь, Вар.

Слуги встали по обе стороны стула.

Август расположился в большем кресле с подушкой на сиденье, и один из императорских рабов принес закуски: зеленые смоквы, сардины и разбавленное водой вино. Император всегда отличался непритязательностью в еде.

Когда они с Варом слегка перекусили, Август спросил:

— Как дела у Клавдии?

— Хвала богам, она в добром здравии, — ответил Вар, — и передает привет своему двоюродному дяде.

Даже если бы его жена не передала привета, Вар все равно бы так сказал.

— Это хорошо.

Август улыбнулся, обнажив плохие зубы. Прядь волос — почти совсем седых — свесилась на его правый глаз, но в этом Вар мог лишь позавидовать Августу, ибо сам почти облысел.

— Она славная девочка, — с улыбкой проговорил Август.

— Это правда, — искренне ответил Вар.

Его жену звали Клавдия Пульхра — Клавдия Красивая, что делало заключенный по расчету брак куда более приятным.

— Как поживает твой сын? — спросил Август.

— Он сейчас учится в Афинах.

Вар тоже улыбнулся.

— И в каждом письме просит денег.

— А чего еще детям просить от отца? — усмехнулся Август. — Впрочем, мы все равно по возможности должны заботиться об их образовании.

Последнюю фразу он произнес на хорошем греческом.

— Верно, — ответил Вар на том же языке и, снова перейдя на латынь, продолжал: — Я бы не смог трудиться в Сирии, если бы не знал греческого. Латынью там владеют только наши воины, да и среди них есть такие, которые лучше говорят по-гречески.

Август пригубил вина. Оно было разбавлено водой сильней, чем нравилось Вару, но император всегда отличался умеренностью.

— Ты неплохо справился в Сирии

www.bookol.ru

Верни мне мои легионы! читать онлайн

Стр. 96 из 99

В полные ужаса дни, после того как Рим узнал о разгроме Вара, Август убрал из своей личной охраны всех германцев и на всякий случай всех галлов. Большинство из них — а может, и все — были верны императору, но он не смел рисковать. Август не оставил при себе никого из тех, кто мог оказаться сторонником Арминия и воодушевиться его примером. Правда, со службы никого не уволил, лишь перевел этих воинов в отдаленные гарнизоны за пределами Рима, в основном на острова Средиземного моря.

От кого должны были защищать гарнизоны эти острова? От пиратов? От пьяных рыбаков? От крикливых чаек? Этого Август не знал и знать не желал, но отослал воинов туда, пытаясь не оскорбить галлов и германцев и оставить их на своей службе, чтобы в случае необходимости призвать обратно.

Кроме того, он начал восстанавливать истерзанную римскую армию. Легионы, сформированные после катастрофы в Германии, разумеется, не могли сравниться с теми, что погубил Арминий, это Август прекрасно понимал. В них набрали слишком много перестарков, слишком много косоглазых ремесленников и пузатых лавочников. Для пополнения рядов приходилось призывать всех подряд, что вызывало нескончаемый ропот.

И все же Август сделал все это и, оглядываясь назад, не считал, что совершил ошибку. Да, он знал: случись новоиспеченным легионерам встретиться лицом к лицу с германцами на поле боя, варвары изрубят их на куски. Знали это и командиры, под началом которых служили новички, вовсе не жаждавшие воинской славы. И все-таки новобранцы могли заменить погибших, пополнить гарнизоны, прикрыть рубежи — лишь демонстрируя, что готовы к отпору. И тем самым высвобождали войска получше для решения более серьезных проблем.

Август вздохнул.

— Приободрись, господин, — промолвил один из стражей. — Дождь помогает урожаю расти.

Этот коренастый малый казался совсем коротышкой, стоило вспомнить о белокурых гигантах, охранявших императора совсем недавно. Но если ты не можешь доверять собственной охране, чего она тогда стоит? Не больше кусочка свинца.

— Знаю, Секст, знаю, — отозвался Антоний.

Если Сексту угодно думать, что император не в духе из-за погоды, пусть себе так и думает. Август и сам хотел бы, чтобы его огорчало только ненастье.

Квинтилий Вар, верни мне мои легионы!

Сколько раз Август выкрикивал в муке эти слова? Больше, чем хотелось бы помнить. И нельзя поручиться, что император не закричит опять, когда его захлестнет новая черная волна отчаяния.

Он справлялся со всем так долго и так успешно, что, похоже, уверовал в собственную непогрешимость. И вот теперь получил напоминание о том, что он всего лишь человек, а человеку свойственно ошибаться. Только не слишком ли отвратительным получилось это напоминание, хуже вонючего дерьма в его ночном горшке?

Сорок лет. Именно столько Август властвовал над Римом, над всем Средиземноморским миром, и за все эти долгие годы ему нечасто приходилось отступать. О да, конечно, смерть не единожды принуждала его менять планы в отношении наследника. Ирония заключалась в том, что, болезненный в юности и уж тем более хворый нынче, Август надолго пережил почти всех молодых и крепких людей, которым хотел доверить империю после своего ухода. Что ж, перехитрить смерть не дано никому из смертных.

Поскольку у него не было родного сына, Август надеялся, что его власть унаследует приемный сын Тиберий, отпрыск его жены от предыдущего брака. Во всяком случае, Тиберий был превосходным воином, что доказал в Паннонии. И, не будь он так занят подавлением этого мятежа, наверное, доказал бы и в Германии.

Квинтилий Вар, верни мне мои легионы!

Вновь и вновь при одной только мысли о Германии в сознании Августа звучал этот невольный вопль отчаяния, хотя теперь ему удавалось не кричать вслух. Легионы были потеряны, потеряны навсегда.

Тиберий — отличный воин, этого у него не отнять, но сможет ли он стать продолжателем тонкой политики, которую долгие годы проводил Август по отношению к сенату? Сосредоточив в своих руках всю реальную власть, император формально никогда не претендовал ни на что, кроме права называться магистратом республики. Это было одной из причин (и, скорее всего, далеко не последней) того, что ему так долго удавалось избегать покушений. Люди боялись, что великий двоюродный дядя Августа провозгласит себя единовластным правителем — и вот Юлий Цезарь пал под ударами ножей тех, кого считал друзьями.

Августа мало заботила показная сторона власти, его интересовала лишь реальная. А как отнесется к власти Тиберий? Он на дух не переносит глупцов и, если сенаторы поведут себя нагло, сделает все от него зависящее, чтобы те поняли, в чьих руках на самом деле находится власть. Пусть даже им это не понравится, Тиберию плевать, он не допустит раздоров между римскими органами власти.

Августу оставалось надеяться, что раздоров не будет. Кроме Тиберия, он не видел никого, кому мог бы передать бразды правления. Все остальные возможности отобрала у него смерть. А когда уйдет он сам, все проблемы станут заботой его приемного сына.

В том числе и Германия. Включенная в состав империи, как включил Галлию Юлий Цезарь, она должна была стать важнейшей частью наследия Августа. Должна была, но не стала. Август с горечью сознавал, что он не может — и уже не сможет — провести новую кампанию для покорения Германии. Рубежами Римской империи останутся Рейн и Дунай.

«Возможно, по прошествии времени Тиберий сможет отомстить за это поражение», — подумал Август, но тут же покачал головой. Некоторые раны бывают столь глубоки, что их ничем не залечить.

Квинтилий Вар, верни мне мои легионы!

И снова Август удержал крик в себе, а ведь в первые несколько недель после катастрофы ему этого не удавалось. Все слуги вздрагивали, слыша его вопли. Дрожал бы и Вар, если бы не находился теперь вне досягаемости кого-либо, кроме богов.

Арминий, будь он проклят, сумел добиться того, на что казалась способной только смерть, — заставил Августа изменить планы, отказаться от задуманного. А ведь если Германия не станет римской, она… останется Германией. Останется дикой, варварской, независимой. Постоянным источником тревог и волнений.

Август предвидел это и лишь надеялся, что она не скоро начнет причинять слишком много беспокойства.

Спустя три дня гонец с Дуная добрался до дворца на Палатинском холме и заговорил с конюхами. Те отослали его к стражам, один из которых доложил о прибывшем старшему слуге Августа, а вольноотпущенник явился с докладом к самому императору.

— Господин, сдается, ты поступишь правильно, если примешь этого человека, выслушаешь его и узнаешь, что он привез.

— Ладно, направь его в переднюю. Я приму его там.

Уже произнеся эти слова, Август вдруг вспомнил, что именно там он принимал гонца, который принес весть о катастрофе в Тевтобургском лесу.

ruread.net

Верни мне мои легионы! (fb2)

Olrad про Мельцов: Цена жизни
Глав. гер. до поселягенских сильно не дотягивает но тоже,сука,дерьмецом так от него и прет.
Ingris про Соловей: Войти в историю
Попаданцы в очень древний Египет. Милая прогрессорская повесть, инопланетяне как боги, трое русских туристов как учителя почти первобытных людей (Егор - Гор, один из многих Горов). Бодренько, грамотно, с моментами популяризации, самоцензурно - можно давать подросткам как развлекательное чтиво.
Ali про Корнев: Дивизионный комиссар
Нуар -детектив в стиле 30-тых годов 20-того века. Гангстеры, шляпы, виски, дождь... Язык очень нравится. Не заливая объяснительно-описательной водой текст, а лишь парой фраз создать атмосферу - мастерство. До этого очень давно читала первые три-четыре тома "Приграничья". Открыла заново автора, можно сказать. К тому же жанр "детективная фантастика" - двойное удовольствие.
Oll_sl про Салах: Сводный босс
Стиль просто чудесный. Много секса, через чур на мой вкус много, весь сюжет по сути крутится "ниже пояса", но при этом это реально весело и смешно. Озабоченный герой со спермотоксикозом, как ни удивительно, вызывает исключительно положительные эмоции. Героиня никакая, типичная звезда для ЛР - все ее хотят, офигенная внешне, умница разумница и т.д. Только мир спасать, хоть завтра. Но зато герой компенсирует все - его мысли, поведение и юмор настолько просты, прямы и естественны, что обилие сексуальных сцен даже не напрягает. Они с таким героем в тему. Отличные второстепенные персонажи, все интересные, хорошо выписанные.

Прочитала обе части за вечер, не заметила, как время пролетело. Вторая не так интересна - портит ее избыток ванили. Когда герой героиню троллил, было веселей. Третья только пишется, к сожалению не быстро, но веселый легкий стиль выдержан вот всех частях.


dzh2646 про Михалков: Два брата - две судьбы
Сказочный бред.

Оказывается ерундой занимались наша нелегальная и зафронтовая разведки.
Всего-то и делов было: оставить при отступлении или забросить потом через линию фронта некоторое количество мало-мальски знающих немецкий язык молодых людей без связи, явок, документов, легенды.
Вообще без ничего.
А уж они-то бы развернулись.
Легализовались бы в немецких войсковых частях.
Ведь это только у нас был СМЕРШ, а немцы, лопухи, ничего не проверяли и не перепроверяли, верили всему на слово, сказанное при этом со славянским акцентом.
И начали бы эти молодые люди оперативную информацию передавать.
Сводки Совинформбюро на собраниях крестьянам вслух читать.
Партизанские отряды сколачивать и снабжать их оружием, взятым у тех же самых немцев.
И даже с Отто Скорцени вместе на фуршетах распивать.
А немцы, лопухи, конечно же ни о чём бы не догадались.
Даже когда к ним в госпиталь поступает без сознания якобы капитан СС, его раздевают, чтобы осмотреть сломанную руку, а на ней нет ССовской татуировки.
Впрочем, если верить автору, в СМЕРШе тоже идиоты сидели, верили всему подряд

Очевидно одно: перед нами лагерная параша (недаром автор получил 5 лет за измену Родине и отсидел в ГУЛАГе), которую кто-то и для чего-то выдаёт за "мемуары" ни много, ни мало "агента-нелегала".
Хотя даже сам сказочник не претендует ни на "агента", ни, тем более, "нелегала", описывая себя как обычного авантюриста.


cenayko про Twelve Winged Dark Burning Angel: Супер Ген Бога Том 2
я тоже, узкоглазый. Все также прикольно и интерсно, lol необычно, мне нра.
А нашим авторам стоит поучиться как писать серии. По учебнику, завязкаразвяка для серии, ух. Вечные драмы на ат.
А может и не стоит учиться.
Все впечатления

flibusta.site

ИСТОРИЧЕСКИЕ ЗАМЕТКИ. «Верни мне мои легионы!»

 

То, что произошло в центре современной Германии две тысячи лет назад, оказало огромное влияние на всю последующую судьбу Европы. Битва в Тевтобургском лесу (по-немецки — Thutoburger Wald), случившаяся в 9 году н. э., дала Германии возможность не стать частью Римской империи. Поэтому в отличие от галлов германцы не были романизированы. И по сей день различия между романизированными и нероманизированными народами Европы легко прослеживаются в языках и культуре наций, сформировавшихся на обломках рухнувшей Западной Римской империи. Конец этой империи положили в первую очередь именно германские племена, чья история сложилась бы совершенно иначе, если бы Германию удалось присоединить к Риму. Случись такое, неизвестно даже, была бы у этих племен самостоятельная история и сколько бы она продлилась.

Уцелевшие письменные источники, освещающие судьбоносную битву, увы, куда более скудны, чем хотелось бы. Ближе всего по времени к этому сражению стоит отчет Веления Патеркула, воинского командира, составившего свои краткие заметки по римской истории около 30 года н. э. Современные историки не слишком высоко ценят эту работу. Автор не был блестящим стилистом, к тому же являлся ярым поклонником Тиберия, преемника Августа; многое же в личности и правлении Тиберия с объективной точки зрения не заслуживает восхищения. Представьте себе современного американского полковника, служившего во Вьетнаме и после окончания войны написавшего воспоминания, полные дифирамбов в адрес Ричарда Никсона, — и вы получите представление о сути данного труда и о том, почему многие историки рассматривают отчет Веления, приподняв бровь.

Но с другой стороны, Велений действительно служил в Германии, был лично знаком по крайней мере с некоторыми участниками той кампании и располагал информацией, которую мы попросту не можем почерпнуть из других источников за неимением таковых. В связи с этим его отчет, во всяком случае, заслуживает внимания.

Остальные историки Рима, так или иначе затрагивавшие тему катастрофы в Тевтобургском лесу, жили по меньшей мере спустя поколение после этого события. Битву не обошли вниманием такие авторы, как Торн, Светоний, Кассий Дион, известный также как Дион Кассий, причем последний больше писал по-гречески, нежели по-латыни. Тацит походя упоминает об этом сражении, когда описывает ответную кампанию, которую римляне вели в Германии в начале правления Тиберия. Ставший хрестоматийным горестный возглас Августа: «Квинтилий Вар, верни мне мои легионы!» — приводится у Светония.

На протяжении многих лет истинные масштабы битвы в Тевтобургском лесу оставались неизвестными. Правда, в память о ней есть большая, впечатляющая статуя Арминия с высоко воздетым мечом, установленная в городе Детмольде в Германии, — этот город якобы находится ближе всего к полю битвы. В действительности, однако, сражение произошло северо-восточнее, близ нынешнего селения Калькризе: это убедительно доказал Тони Клун, один из тех одаренных любителей, что внесли весомый вклад в археологию. Британский офицер, служивший в Германии в 1980-х годах, Клун раскопал древнеримские монеты и другие артефакты, включая остатки насыпанного людьми Арминия вала, указывающие, где именно произошло сражение. Свои открытия Клун описал в замечательной книге «Поиски пропавших римских легионов: открытие поля битвы Вара», вышедшей в Великобритании и США в 2005 году.

Ценным дополнением к перечисленным выше источникам является работа Питера С. Уэллса «Битва, остановившая Рим», увидевшая свет в Лондоне и Нью-Йорке в 2003 году. Я не во всем согласен с выводами авторов этих трудов, но утешаю себя тем, что писал роман, а не историческое исследование.

Клун тоже добавил в свою книгу собственные измышления о битве в Тевтобургском лесу (правда, такие вставки выделены в тексте курсивом). Читая, я старательно пропускал эти места, дабы его субъективное видение не повлияло на меня.

Арминий, Август, Клавдий, Цейоний, Люций Эггий, Публий Квинтилий (иногда пишется «Квинтилл») Вар, Сегест, Зигимер, Туснельда и Вала Нумоний — реальные исторические лица. То же относится к Клавдии Пульхре, Флаву, Юлии, Марободу, Тиберию и сыну Вара. Сыну этому я решил дать имя Гай, ибо его истинное имя до нас не дошло; он упоминается в книге, но не является действующим лицом этой истории, как и было на самом деле. Сведения о деяниях Цезаря в Галлии и Германии, имевших место на пару поколений раньше изложенных в романе событий, приведены как можно точнее; то же самое относится и к менее успешным действиям Красса на Востоке. Отец Вара покончил с собой именно так, как описано в этой книге.

Арминий бежал с Туснельдой, дочерью Сегеста, после того как Сегест обручил ее с другим мужчиной, но когда именно это случилось, точно не установлено. Не исключено, что это было позже, чем описано в моей книге, может быть, даже после битвы. Я счел возможным отодвинуть это событие назад, чтобы у Сегеста появился серьезный мотив для неприязни к Арминию, а у Вара — основания не верить обличениям Сегеста, якобы вызванным личной враждой. Кроме того, я позволил себе несколько преувеличить симпатию Вара к Арминию, объяснив это тем, что германский вождь напоминал римскому полководцу сына. И то и другое вполне возможно и правдоподобно, а если и бездоказательно — повторюсь: человек, пишущий роман, а не историческое исследование, имеет право обойтись без подобных доказательств. Но я заверяю читателей, что нигде на страницах этой книги нет прямого противоречия с установленными историческими фактами.

Названия мест приводятся в привычной для читателя транскрипции, сложившейся в исторической литературе, даже если это не соответствует истинному звучанию, имевшему место в описываемую эпоху. Но если широко известные названия, такие как Рим, Афины, Рейн или Дунай, я привожу в современном виде, то менее известные места называются в романе так, как называли их римляне. Например, Ветера, а не Ксантен, Люпия, а не Липпе. Территория современной Франции в романе именуется Галлией в точном соответствии с исторической истиной: нынешнее свое название страна получила по имени завоевавшего ее гораздо позже германского племени франков, и, если бы я писал «Франция», это было бы анахронизмом.

То, что Туснельда родила Зигфрида, является вымыслом, как и то, что ребенок умер. Несколькими годами позже она выносила сына Арминия. Местонахождение римской крепости Алисо до сих пор не установлено. После битвы в Тевтобургском лесу римляне спешно покинули все свои укрепления на восточном берегу Рейна и больше туда не возвращались.

Арминий и настроенный в пользу Рима Флав сразились друг с другом во время картельного похода, организованного в годы правления Тиберия.

Арминий был убит в 21 году н. э. человеком из его родного племени херусков. Маробод, царь маркоманов, закончил свои дни в ссылке, в глубине Римской империи. Хотя в конечном итоге Западная Римская империя пала из-за германских племен, это произошло лишь спустя столетия после битвы в Тевтобургском лесу, которая стала поворотным пунктом истории. Но было бы большой ошибкой думать, будто упомянутый поворот произошел немедленно.

litresp.ru

Верни мне мои легионы! - Гарри Норман Тертлдав

  • Просмотров: 2553

    Одна из миллиона (СИ)

    Маргарита Воронцова

    У него — роскошная невеста. У неё — красавец-жених. Они оба опутаны цепями обязательств, и между…

  • Просмотров: 1880

    Предсвадебный любовник (СИ)

    Агата Лав

    Я должна выйти замуж через месяц. Но нашла не идеальное свадебное платье, а любовника, с которым…

  • Просмотров: 1824

    Злобный босс, пиджак и Танечка (СИ)

    Оксана Алексеева

    Всего один раз в жизни я поддалась порыву страсти с первым встречным! Но романтика закончилась так…

  • Просмотров: 1715

    Наречённая (СИ)

    Лэйя Райн

    В том мире куда я попала, таких, как я, называют исчадиями Ледяной Бездны и я должна отправиться…

  • Просмотров: 1673

    Касиан (ЛП)

    Лорен Донер

    Когда Нара Барнс и ее немногочисленная команда оказываются перед выбором: попасть в тюрьму или на…

  • Просмотров: 1556

    Мой личный Дьявол (СИ)

    Анастасия

    Моя жизнь покатилась по наклонной, когда я узнала, что собственный отец продал меня за долги…

  • Просмотров: 1465

    Грязная страсть (СИ)

    Вера Окишева

    Ольга Рысь славится утончённым, безупречным вкусом, чувством стиля, деловой хваткой. Она та, кто…

  • Просмотров: 1268

    Судьба-шутница

    Лиса Александрова

    Я всего лишь хотела спокойной жизни для себя и сестры. Неужели я так много просила? Остались…

  • Просмотров: 1160

    Пара инопланетного дикаря (ЛП)

    Калиста Скай

    АроксОна маленькая, низкая и мягкая. И ее соблазнительный вид заставляет мои чресла набухать.…

  • Просмотров: 1142

    Невеста на одну ночь 2 (СИ)

    Екатерина Флат

    Отбор продолжается...Теперь у меня есть шанс не только отстоять истину, но и свою свободу. Вокруг…

  • Просмотров: 1110

    Раздели со мной жизнь (СИ)

    Варвара Оболенская

    "Танцы на барной стойке, это пол беды, но надо же было такому случиться, что этот гаденыш, точнее…

  • Просмотров: 1060

    Жертва

    Дженна Кеннет

    Жизнь в колледже Нортбертон может показаться раем, но только не для Элли Грин. Едва оказавшись…

  • Просмотров: 1041

    Дожить до коронации

    Анна Мария Роу

    О чем мечтает княжна, выданная замуж, чтобы упрочить положение своей страны в стратегически важном…

  • Просмотров: 1010

    Дарья. Любовь и Магия (СИ)

    Виктория Ермикова

    После сильного потрясения (она застала своего любимого с другой) Даша случайно попала в…

  • Просмотров: 973

    Лабиринт странников: Осень с драконом

    Морвейн Ветер

    Джессика Теннеси - агент секретной службы, работающей в пространстве Междумирья. Её новую миссию…

  • Просмотров: 868

    Беглянка с секретом (СИ)

    Елена Счастная

    Бежала от участи наложницы мага, а попала в замок к самому могущественному из них. Его сердце…

  • Просмотров: 852

    Чужая жизнь (СИ)

    Вера Окишева

    Вся жизнь под откос… Долги, кредиты душат, и кажется — всей жизни не хватит, чтобы оплатить по…

  • Просмотров: 827

    (Не)случайное зачатие (СИ)

    Амелия Борн

    Я даже не подозревала, что вечеринка нашего офиса в бане, где я каким-то чудом умудрилась…

  • Просмотров: 785

    В объятиях орка (СИ)

    Артелина Грудина

    Следуя семейной традиции, я всего лишь загадала желание, задула свечи на тортике, и все!…

  • Просмотров: 747

    Испытай меня грубостью (ЛП)

    Трейси Вульфф

    Никто никогда не говорил, что любить – это легко. В третьей части оригинальной книги из серии…

  • Просмотров: 700

    Мордашка

    Анна Раш

    — Так я вче­ра те­бя, дей­стви­тель­но, по­цело­вала.. — раз­мышляя вслух, как буд­то для се­бя,…

  • Просмотров: 660

    Твоё дыхание (СИ)

    Ольга Жук

    Марк довольно сложный по характеру человек, поэтому никогда не имел настоящих друзей и настоящих…

  • Просмотров: 633

    Курортный роман (СИ)

    Lia Agamine

    Астер Рейвен — майор полиции, ревшивший отдохнуть в Турции. Несмотря на высокую должность, он —…

  • Просмотров: 598

    Порочный миллиардер (ЛП)

    Джеки Эшенден

    Братья Тейт когда-то были сиротами, и их воспитывали только для одного: защищать то, что…

  • Просмотров: 560

    Папа по найму (СИ)

    Настя Ильина

    Девочка берет пример с отца и в будущем пытается найти мужчину, похожего на него — это доказанный…

  • Просмотров: 527

    Узница (СИ)

    Екатерина Азарова

    Если просыпаешься однажды утром и обнаруживаешь, что не помнишь три месяца своей жизни — чувствуешь…

  • Просмотров: 495

    Жемчужина Вайлена (СИ)

    Анна Крутина

    Что делать, если твой единственный родной человек умер, и приходится жить у чужих людей? Но у тебя…

  • Просмотров: 485

    Отношения по договору (СИ)

    J.V.K.Love

    Договор об отношениях не всегда действует, даже если ты подписал его и согласился исполнять все…

  • itexts.net

    Читать онлайн книгу «Верни мне мои легионы!» бесплатно — Страница 1

    Гарри Тертлдав

    «Верни мне мои легионы!»

    Посвящается Гвин Морган, Рону Меллору и Хэлу Дрейку

    I

    Рим шумел и бурлил вокруг Публия Квинтилия Вара, когда полдюжины крепких лектиариев несли его паланкин к дому Августа на Палатинском холме. Рабы, облаченные в одинаковые красные туники, шагали по неровной булыжной мостовой умело, плавно и размеренно, не давая Вару ощутить ни малейшего толчка.

    Разумеется, Вар мог бы опустить занавески паланкина и тем самым отгородиться от многотысячной уличной толпы, но сегодня он не возражал, чтобы на него смотрели: с первого взгляда было заметно, что несут важную особу.

    Путь ему преградила старая повозка, запряженная парой медлительных быков, доверху набитая мешками с зерном; ее несмазанные оси поскрипывали и стонали. Застряв позади такой повозки, человек мог умереть от старости, дожидаясь, пока она проедет.

    Рабы Вара не собирались мириться с задержкой. Один из следовавших за носилками педисеквиев[1] (римский аристократ, как избранный, не носил сам свои вещи, за него это делали сопровождающие) тут же выкрикнул с сильным греческим акцентом:

    — Эй, там, дорогу! Пропустите паланкин Публия Квинтилия Вара!

    На узких, извилистых улочках, забитых пешеходами, вьючными ослами и повозками, освободить путь было нелегко. Седовласый человек, управлявший повозкой, даже не попытался это сделать, гаркнув в ответ:

    — Пропади он пропадом, кем бы он ни был!

    Судя по акценту, возница был самнитом или осканцем.

    — Кем бы он ни был? Да как ты смеешь, деревенщина!

    Педисеквий не знал более страшного оскорбления и вознегодовал так, словно возница задел его самого. И неудивительно: если господин был солнцем, то раб луной и светился отраженным светом.

    — Да будет тебе известно, что Публий Квинтилий Вар двадцать лет назад был консулом! Консулом, говорю тебе! А потом управлял провинцией — Сирией и только что вернулся в Рим. Он женат на внучатой племяннице Августа. Да помогут тебе боги, несчастный, если Вар спросит твое имя!

    Возница стегнул быков и прошелся кнутом по двум пожилым женщинам, чтобы те убрались с дороги. Женщины завопили, но посторонились. Повозка откатилась на освободившееся место, дав дорогу носилкам и свите.

    — Молодец, Аристокл! — похвалил раба Вар.

    Педисеквий задрал подбородок, выпятил грудь и двинулся дальше такой походкой, словно был гигантом десяти локтей ростом и восьми локтей в плечах, а не лысеющим, худосочным маленьким греком.

    Квинтилий Вар спрятал улыбку. В управлении рабами, как, впрочем, и в управлении любыми другими людьми, имелись свои хитрости, позволяющие добиться максимального послушания и усердия. Разумная похвала, произнесенная в нужный момент, могла принести больше пользы, чем динарий.

    По пути к Палатину Аристоклу еще не раз приходилось повышать голос. Что поделать, таков Рим: народу здесь слишком много, а места слишком мало.

    Уличные музыканты бренчали на кифарах и играли на флейтах в надежде, что брошенных прохожими монет хватит на еду. Чуть ли не на каждом углу торчали писцы, предлагавшие услуги неграмотным, а торговцы наперебой расхваливали свой товар:

    — Фиги в меду!

    — Бусы! Прекрасные стеклянные бусы из Египта!

    — Хлеб, сыр и масло!

    — Краска для век, она сделает ваши глаза прекрасными!

    — Жареные певчие птички! Кто хочет жареных певчих птичек?

    — Амулеты, они принесут вам удачу!

    — Вино! Настоящее фалернское!

    Вар захохотал. Лектиарии тоже. Педисеквий, старавшиеся сохранять важный вид, лишь покачали головами. Только круглый дурак поверил бы, что тощий уличный торговец с амфорой на плече и впрямь может предложить вино, достойное самого Августа. То, что находилось в этом сосуде, наверняка отдавало уксусом, если не мочой.

    Когда носилки наконец добрались до Палатинского холма, уличный поток поредел. На протяжении многих лет Палатинский холм оставался процветающей частью города, и проживали здесь важные люди — истинные римляне. На Палатине не встречались одетые в штаны галлы, смуглые евреи и пылкие нумидийцы, зато остальной Рим кишмя кишел варварами, стекавшимися сюда со всей империи в надежде разбогатеть. До сих пор никто не нашел способа не впустить их сюда или выставить тех, что уже явились.

    «А жаль, что не нашел», — подумал Вар.

    Роль Палатина, как места для избранных, особенно возросла после того, как на склоне этого холма поселился Август, владыка Римского мира. Август управлял империей более трети века, и, хотя некоторые сенаторы тосковали по Республике, при которой они были самой крупной рыбой в пруду, большинство простых людей уже не помнили той поры. Если кому-то и вспоминалась Республика, то в основном как время почти непрерывных кровавых гражданских войн. Вряд ли кто-нибудь, кроме упомянутых выше сенаторов, променял бы мир и благоденствие эпохи Августа на хаос, царивший до нее.

    И уж точно ни на что не променял бы нынешнюю эпоху Квинтилий Вар, неразрывно связанный с новым порядком. Он принадлежал к тем многочисленным личностям, которые вовремя приняли сторону человека, достигшего вершин власти, и возвысились вместе с ним. Вряд ли Вар добился бы большего при Республике. Возможно, и Рим не добился бы большего при Республике, однако Рим значил для Вара меньше, чем значил Вар для Рима.

    Его отец, Секст Квинтилий Вар, думал иначе. Он покончил с собой при Филиппах вместе с Брутом и Кассием, потерпев поражение в битве с Антонием и Октавианом, тогда еще не называвшим себя Августом. В ту пору, почти пятьдесят лет назад, Публий был еще мальчиком, и ему очень повезло, что победители не подвергли гонениям семьи побежденных.

    Подумав об этом, Вар серьезно кивнул. Да, ему во многом везло.

    Резиденцию Августа охраняли воины. Августа можно было упрекнуть в чем угодно, только не в глупости. Он прекрасно знал, что в Риме до сих пор есть люди, которых возмущает его правление, поэтому о безопасности императора заботились три когорты преторианцев, расквартированных в городе, — тысяча пятьсот воинов. Еще шесть когорт были размещены в ближайших городах. По вооруженному караулу перед входом можно было безошибочно отличить дом Августа от всех остальных домов на Палатине.

    Некоторые из преторианцев явно были италиками, но другие, рослые и светловолосые, не иначе как галлами или германцами. Такой подбор воинов был разумным: Рим ничего не значил для варваров, зато Август, их наниматель и командующий, значил очень много.

    Когда паланкин Вара поравнялся со стражей, самый рослый и самый белокурый из воинов вопросил с гортанным акцентом:

    — Кто вы такие? Что вам здесь нужно?

    За Вара ответил Аристокл:

    — Мой господин Публий Квинтилий Вар — бывший консул. Сегодня у него назначена встреча с Августом.

    Грек благоразумно не стал слишком кичиться важностью своего господина перед германцем, ведь командир стражи при резиденции императора — не какой-то там возница, а человек, охраняющий самую важную особу в Риме. Но с другой стороны, тот, кого пригласили повидаться с Августом, уже благодаря одному этому — значительное лицо… Следовательно, сопровождающий его раб — тоже не пустое место.

    — Подожди здесь. Мы проверим, — ответил страж и заговорил с остальными воинами на звучном родном языке.

    Один из караульных нырнул в дом.

    — Все будет в порядке, мальчики, — сказал Вар лектиариям. — Можете меня высадить.

    Рабы бережно поставили носилки, Вар ступил на землю и потянулся. В отличие от своих рабов он был одет не в одну лишь тунику и расправил складки просторного одеяния так, чтобы говорившая о его ранге пурпурная кайма не осталась незамеченной.

    Вернувшийся воин что-то сказал начальнику стражи на языке варваров, и исполненный достоинства командир слегка склонил голову перед Варом.

    — Можешь войти.

    Подозрение в его голосе сменилось уважением, в котором, однако, не было ни тени подобострастия.

    — Хорошо, — кратко ответил Вар.

    По правде говоря, он не был уверен, как следует держаться со стражей Августа. О равенстве между ним и этими людьми не могло быть и речи, но относиться к воинам, хорошо сознающим важность выполняемого им дела, как к простой челяди, тоже было нельзя. Эти воины оставались для Вара загадкой.

    Едва Вар в сопровождении двух своих слуг вошел в дом, как к ним поспешил один из домашних рабов Августа. Бывший консул не сомневался — оставшихся снаружи лектиариев отведут в тень, предложат им еду и напитки. В великих домах — а то был величайший из домов Рима — все это подразумевалось само собой.

    — Надеюсь, ты в добром здравии, господин? — учтиво обратился к гостю раб Августа.

    — Да, благодарю, — отозвался Вар (его благодарность адресовалась, разумеется, не рабу, а его господину). — Надеюсь, Август тоже здоров.

    — Он говорит, что в его возрасте человек либо здоров, либо мертв, — ответил раб с чуть заметной улыбкой.

    Это изречение полностью соответствовало истине и было в духе остроумия Августа. Правителю Рима исполнилось семьдесят лет — такого возраста многие стремились достичь, но мало кому это удавалось. В раннем возрасте император переболел несколькими серьезными болезнями, но все превозмог и пережил куда более молодых людей, в которых видел своих возможных преемников.

    Вару было слегка за пятьдесят, и он уже начинал ощущать, что сила и бодрость не останутся с ним навсегда… Может, останутся совсем недолго. А ведь он большую часть жизни наслаждался отменным здоровьем, за исключением пары приступов зубной боли. Оба раза ему в конце концов пришлось прибегнуть к услугам зубодера; вспомнив об этом, Вар поежился и постарался поскорее выкинуть пережитое из головы.

    Раб проводил Вара и его слуг к двери на северной стороне внутреннего двора. Крытая колоннада укрывала двор от прямых лучей солнца, но широкий дверной проем пропускал много света. Повинуясь велению этикета, раб забежал вперед и провозгласил перед входом:

    — Господин, Квинтилий Вар явился на встречу с тобой!

    — Хорошо, пусть войдет.

    С годами во рту у Августа словно появилась каша: похоже, с зубами у него дела обстояли еще хуже, чем у Вара.

    По жесту раба Вар и его слуги проследовали в помещение, где ожидал гостя Август.

    Несмотря на возраст, правитель Римского мира отличался плавностью движений и держался настолько прямо, что казался очень высоким, хотя на самом деле не был таким. На нем была пурпурная тога — такой роскошный наряд больше никто не носил.

    — Добрый день, — с поклоном произнес Вар.

    Его рабы поклонились ниже господина, почти сложившись пополам.

    Выпрямившись, Вар спросил:

    — Чем сегодня я могу тебе служить?

    — Мы еще поговорим об этом, не беспокойся.

    Август махнул в сторону стула.

    — А пока садись, располагайся как дома.

    В анфас широкое лицо императора казалось мягким и добродушным, но при взгляде в профиль резкий контур носа предупреждал, что в этом человеке есть то, чего нельзя распознать с первого взгляда.

    — Благодарю, — сказал, усаживаясь, Вар.

    Слуги встали по обе стороны стула.

    Август расположился в большем кресле с подушкой на сиденье, и один из императорских рабов принес закуски: зеленые смоквы, сардины и разбавленное водой вино. Император всегда отличался непритязательностью в еде.

    Когда они с Варом слегка перекусили, Август спросил:

    — Как дела у Клавдии?

    — Хвала богам, она в добром здравии, — ответил Вар, — и передает привет своему двоюродному дяде.

    Даже если бы его жена не передала привета, Вар все равно бы так сказал.

    — Это хорошо.

    Август улыбнулся, обнажив плохие зубы. Прядь волос — почти совсем седых — свесилась на его правый глаз, но в этом Вар мог лишь позавидовать Августу, ибо сам почти облысел.

    — Она славная девочка, — с улыбкой проговорил Август.

    — Это правда, — искренне ответил Вар.

    Его жену звали Клавдия Пульхра — Клавдия Красивая, что делало заключенный по расчету брак куда более приятным.

    — Как поживает твой сын? — спросил Август.

    — Он сейчас учится в Афинах.

    Вар тоже улыбнулся.

    — И в каждом письме просит денег.

    — А чего еще детям просить от отца? — усмехнулся Август. — Впрочем, мы все равно по возможности должны заботиться об их образовании.

    Последнюю фразу он произнес на хорошем греческом.

    — Верно, — ответил Вар на том же языке и, снова перейдя на латынь, продолжал: — Я бы не смог трудиться в Сирии, если бы не знал греческого. Латынью там владеют только наши воины, да и среди них есть такие, которые лучше говорят по-гречески.

    Август пригубил вина. Оно было разбавлено водой сильней, чем нравилось Вару, но император всегда отличался умеренностью.

    — Ты неплохо справился в Сирии, — сказал Август, поставив чашу.

    — Рад был там трудиться. Это богатая провинция.

    По прибытии в Сирию Вара и впрямь поразили богатство и древность этого края, по сравнению с которым Италия казалась совсем юной. Риму, как утверждали, было 760 лет, но могущество и славу он обрел не более трех столетий назад, тогда как некоторые сирийские города существовали уже тысячи лет, появившись задолго до Троянской войны. А какие богатства в них хранились! Вар отправился в Сирию почти бедняком, а вернулся богачом, причем добился этого без большого мздоимства и откровенного грабежа.

    — Ты настолько хорошо там справился, что я решил вверить твоим заботам одну провинцию, — сказал Август.

    — Вот как?

    Вар подался вперед, хотя и постарался скрыть охватившее его волнение. Куда можно направить бывшего наместника Сирии? В Ахайю? Она была беднее Сирии, но считалась престижнее любой другой провинции. Правда, Ахайя находилась под управлением сената, официально Август не распоряжался ею, но, если император попросит Призванных Отцов[2] оказать честь его родичу, разве сенаторы смогут ответить отказом?

    А может, в Египет? Египет принадлежал Августу — уж на это золотое дно император никогда бы не позволил сенаторам наложить руки. По сравнению с Египтом даже Сирия казалась бедной; человек, служивший префектом Египта, мог не сомневаться, что обеспечит процветание и себе, и своим наследникам.

    — Да, я так решил.

    Правитель Римского мира тоже подался вперед и договорил:

    — Германию.

    — Германию?

    Вару оставалось лишь надеяться, что он не слишком явно выказал свое разочарование. Он-то надеялся, что его назначат в уютную, культурную, обжитую провинцию, которой можно будет спокойно управлять, радея о благе Рима и не забывая о своем собственном. Где можно будет наслаждаться жизнью. И вот…

    — Германия… далеко, — неловко пробормотал Вар.

    То была единственная форма протеста, какую он мог себе позволить.

    — Знаю. И понимаю, что после Сирии такое назначение тебя не радует.

    Да, Августа не проведешь. В свое время, еще очень молодым, Антоний совершил роковую ошибку, недооценив этого человека. Всякий допускавший такую ошибку, потом горько о ней сожалел, но, как правило, бывало уже поздно.

    Конечно, от Августа не укрылось, о чем сейчас думает Вар.

    — Прости, — промолвил император. — Мне жаль тебя, но в Германии необходим человек, которому я могу доверять. Боюсь, ситуация там складывается не совсем так, как мне бы того хотелось.

    — Я сделаю все, что в моих силах, если таково твое желание, — заверил Вар.

    Он с ужасом думал: как сообщить о своем новом назначении Клавдии? Услышав новость, она устроит такую сцену, что после этого встреча с белокурыми северными дикарями покажется безобидной забавой.

    — А ты не думал, что, возможно, там нужен человек с… э-э… большим военным опытом?

    — Я бы послал Тиберия, но он занят подавлением мятежа в Паннонии, — ответил Август. — И кажется, дела у него наконец-то пошли на лад. Ну почему паннонцы не могут понять, что им гораздо лучше будет под управлением Рима? Так или иначе, они не признают очевидного, и Тиберию приходится им это доказывать.

    — Рад слышать, что дела у него пошли на лад, — заметил Вар.

    Эх, если бы Тиберий сумел побыстрей прижать к ногтю мятежную Паннонию — тогда его бы и отправили разбираться с германцами. Но что толку мечтать о несбыточном — ясно же, что такого не случится. Значит, Вару не отвертеться от нового назначения, теперь лишь нужно извлечь из этого назначения максимум пользы. Если, конечно, из подобной ситуации вообще можно извлечь хоть какую-нибудь пользу.

    — В свое время мой отец завоевал Галлию всего за одну кампанию, — с досадой проворчал Август.

    Вообще-то он состоял с Цезарем в куда более отдаленном родстве, являясь внуком его сестры. Однако Цезарь усыновил Августа, объявил его своим наследником, и более полувека назад юный Гай Октавиан сумел воспользоваться этим с большой для себя выгодой. Он и по сию пору гордился правом называться сыном Цезаря, однако это заставляло его невольно сравнивать свои достижения с деяниями великого предшественника.

    — Вот уже двадцать лет, как я посылаю в Германию армию за армией; более того, в боях с германцами мои войска, как правило, побеждают, но страна так и не покорена. А покорить ее необходимо: граница, проходящая от Эльбы к Дунаю, будет гораздо короче нашей нынешней границы на Рейне и Дунае, значит, ее легче будет обеспечивать гарнизонами и дешевле охранять. Я мог бы удерживать ее с гораздо меньшей армией.

    — Да, конечно.

    Вар подозревал, что именно в том и заключается основной интерес императора к Германии. Придя к власти, Август значительно сократил армию, однако жалованье воинов до сих пор составляло львиную долю государственных расходов Рима. Если удастся уменьшить протяженность границы, это позволит уменьшить численность войск, следовательно, заметно сэкономить на воинском жалованье.

    — Кроме того, — добавил Август, — германцы — это орда смутьянов. Они тайком перебираются через Рейн и совершают набеги на Галлию. Именно они способствовали бунту в Паннонии, подстрекая тамошних мятежников, а когда бунт вспыхнул, оказали бунтовщикам всяческую поддержку. Я хочу покончить с этим раз и навсегда. Время вышло, больше я не намерен с ними играть.

    Вару показалось, что в комнате повеяло холодом. «Или ты покоришь их, или ответишь за свою неудачу». Август не произнес этого вслух, но Вар явственно услышал то, о чем умолчал император. Властитель империи щедро награждал за успехи, но любые провалы и промахи строго наказывались: даже родная дочь императора, Юлия, много лет провела в ссылке на жарком, убогом островке, будучи сослана туда за свой порочный нрав и супружескую неверность. Людям, которые не оправдывали ожиданий Августа, не приходилось рассчитывать на снисхождение.

    — С какими силами мне предстоит призвать германцев к порядку? — облизнув губы, осведомился Вар.

    — Я дам тебе три легиона — Семнадцатый, Восемнадцатый и Девятнадцатый, — ответил Август. — Они полностью укомплектованы и экипированы. Я дал бы тебе больше, но Тиберий ведет крупную войну. Однако и трех легионов должно хватить, причем с лихвой. В конце концов, в Германии мы сражаемся всего лишь с варварами и уже добились немалых успехов. Просто этих успехов пока недостаточно, их необходимо закрепить и развить.

    — Три легиона! — эхом отозвался Вар.

    После сокращений в армии, которые провел Август, во всей империи осталось только тридцать укомплектованных легионов. Неожиданно Вар ощутил радостный подъем. Под его командованием окажется около двадцати тысяч элитных воинов! Даже если после умиротворения Германии народ Рима не будет произносить его имя с придыханием, как имя Юлия Цезаря, во всяком случае, его запомнят. Запомнят навеки!

    — Я не подведу тебя, — склонив голову, заверил Вар двоюродного дядю своей жены.

    — Если бы я в этом сомневался, ты не получил бы легионы, — ответил Август.

    Во главе половины когорты союзных Риму германцев Арминий двигался к Поэтовио, городку в западной Паннонии. Этот городок был недавно отбит у мятежников легионом, вместе с которым сражались и германцы. Дезертиры противника говорили, что паннонцы намерены вновь захватить городок, и в окрестностях действительно продолжали рыскать шайки мятежников.

    — Смотрите в оба! — призвал Арминий на гортанном родном языке. — Нам не нужно, чтобы варвары преподнесли нам неприятный сюрприз.

    Кое-кто из германцев хмыкнул. По мнению римлян, они были еще большими варварами, нежели уроженцы Паннонии. Впрочем, это не мешало германцам служить Риму. Почему бы и нет? Август хорошо платил, чего никак нельзя было сказать о паннонских бунтовщиках, потому перебежчиков было мало.

    — На открытой местности нечего бояться, — сказал кто-то из воинов. — Мятежники при всем желании не смогут устроить засаду в таком хилом лесочке.

    — Все равно держите ушки на макушке, — повторил Арминий.

    Германец кивнул, но не в знак согласия, а скорее в знак нежелания спорить. Арминий прекрасно это уразумел, он и сам достаточно часто так поступал.

    По правде говоря, воина можно было понять: в глазах германцев местность, по которой они двигались, пусть и поросшая деревьями, не являлась настоящим лесом. Паннония находилась к югу от Дуная и далеко к востоку от исконных владений херусков, племени Арминия. Эта страна отличалась непривычным для северян теплым и сухим климатом, и леса здесь были не такими, как у них на родине, а редкими, изобиловавшими дубами, ясенями и другими широколиственными деревьями. Здесь нельзя было найти ничего похожего на сумрачные, непролазные чащи Германии с косматыми елями и соснами, высящимися над густым подлеском из кустов и папоротников, с узкими, извилистыми тропками, что петляют между коварными топями, подстерегающими неосторожного путника.

    Лишь поколение назад, вскоре после того как легионы добрались до Рейна, Рим продвинул свою границу к Дунаю, протекающему в этих краях. Расчетливый Август желал передвинуть границу на восток, к Эльбе: тогда ее протяженность сократилась бы на сотни миль, следовательно, для ее охраны понадобилось бы меньше легионов.

    Поначалу жители Паннонии не слишком возражали против появления чужаков, но лишь пока не выяснили, что римское вторжение идет рука об руку со взиманием невиданно высоких налогов, которое они сочли настоящим порабощением. Тогда они восстали под началом двух вождей по имени Бато и третьего по имени Пинн. Мятежники сражались доблестно, война была кровавой, но Рим располагал превосходящими силами и постепенно брал верх.

    Чтобы добиться своего, Август вознамерился поработить и Германию, но германские племена оказали пришельцам более серьезное сопротивление, чем жители Паннонии. Германцы высоко ценили свою свободу, и если соглашались поступиться ею, то лишь в обмен на материальные блага — вино, серебряные чаши и золотые монеты, дающие человеку ощущение собственной значительности.

    Вот почему в то время как многие германцы решительно отстаивали свою независимость, другие с готовностью вступали во вспомогательные когорты при римских легионах. Кого-то из них манили приключения, кто-то хотел разжиться серебром, чтобы вернуться в родное племя состоятельным (по меркам Германии) человеком, а кто-то вовсе не собирался возвращаться домой, а намеревался после двадцати лет службы получить римское гражданство и обосноваться в империи.

    Германцы Арминия были одеты на римский манер, как и он сам. На Арминии были подбитые гвоздями калиги, звонкая кольчуга, прикрытая доходившим до колена шерстяным плащом, и железный шлем с поперечным гребнем — такой гребень, а не продольный служил отличительным знаком командира. Воины его носили бронзовые шлемы — более дешевую разновидность обычного шлема легионера — и овальные щиты, не такие большие, как прямоугольные щиты римлян.

    Но оружием они предпочитали пользоваться своим, германским. Их копья были длиннее и крепче римских пилумов и годились как для метания, так и для колющих ударов. Мечи германцев, которыми удобно было рубить сплеча, были вдвое длиннее коротких легионерских гладиусов, предназначенных для того, чтобы наносить колющие удары из-за щитов в ближнем бою. Поскольку германцы, как правило, превосходили римлян ростом пальца на четыре, их руки тоже были длиннее, и они могли разить клинками на большем расстоянии, нежели легионеры.

    Правда, Арминий убедился (и в ходе кампании в Паннонии, и раньше, в стычках с римлянами в самой Германии), что в руках натренированных легионеров гладиус является смертоносным оружием. Германцы, превыше всего ценившие личную доблесть, частенько насмехались над римлянами, полагая, что в бою те по-рабски повинуются своим командирам. Однако римляне не были трусами, в этом Арминий убедился сам.

    Более того, он убедился, что именно умение действовать сообща, как один человек, позволяло римлянам побеждать самых смелых и могучих противников, совершая то, что было не под силу его соплеменникам. Германцы, чьи земли еще не вошли в состав Римской империи, понятия не имели, насколько она огромна и насколько слаженно работают механизмы ее управления. Арминий поступил на римскую службу в основном для того, чтобы обучиться воинскому искусству римлян, и весьма в этом преуспел. Покидая родные леса, он и не мечтал узнать так много об искусстве ведения войны.

    Паннонцы тоже многое переняли у римлян, от которых теперь их не всегда можно было отличить.

    Вот и сейчас, выйдя из леса и увидев на другой стороне широкого луга большую группу воинов — человек восемьдесят или сто, в кольчугах, плащах и шлемах, — Арминий нахмурился, не в силах распознать, кто это: легионеры, бойцы вспомогательных сил или местные мятежники.

    Скорее всего, это были все-таки бунтовщики, потому что, увидев германцев, они поспешили скрыться за деревьями. На месте их командира Арминий сделал бы то же самое: силы германцев вдвое превосходили силы противника.

    — За ними, ребята! — гаркнул он. — Добрая схватка, добрая добыча!

    С боевым кличем германцы устремились через широкий луг вслед за паннонцами.

    Внезапно, в четверти мили к югу, из леса появился отряд воинов из того легиона, вспомогательными бойцами которого были люди Арминия. Римлян было примерно полкогорты, и при виде паннонцев они тоже издали клич и устремились в погоню, причем один из римских командиров помахал германцам, давая понять, что они союзники и будут действовать заодно.

    Арминий помахал в ответ, хотя и без большого энтузиазма. Совместными усилиями германцы и легионеры быстро покончат с незадачливым вражеским отрядом, но тогда придется делиться добычей с римлянами, славящимися своей алчностью. Паннонцы умели бегать не хуже германцев и римлян (как ни странно, короткие ноги не мешали римлянам совершать быстрые и длинные марши), однако, чтобы держаться вместе и не дать перебить себя поодиночке, беглецам приходилось ждать самых нерасторопных из своих людей, поэтому преследователи неуклонно их догоняли.

    Один из паннонцев что-то выкрикнул. Арминий отчетливо расслышал слова, но не понял их смысла, что лишний раз доказывало — перед ним враг. Как и большинство бойцов вспомогательных подразделений, Арминий поднаторел в латыни, хотя порой еще запинался и путался в склонениях и спряжениях. Но все же римляне понимали его, а он понимал их. Зато речь паннонца прозвучала для него просто тарабарщиной — как, впрочем, и для римлян.

    Поняв, что оторваться от преследования не удастся, мятежники остановились и выстроились в боевую линию. Арминий подумал, что у врагов мало шансов уцелеть в бою. Но с другой стороны, шансов убежать у них и вовсе не было, а если бы их настигли на бегу, наверняка бы перебили. Яростное сопротивление в боевом строю дарило паннонцам хоть какую-то надежду, и, хотя Арминий не верил, что при сложившихся обстоятельствах противник может спастись, он все же предостерег своих бойцов:

    1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25


    www.litlib.net

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *