Варяги и Русь — LiveJournal

В 2015 году В. И. Меркулов опубликовал перевод отрывка из «Генеалогия королей, государей и
герцогов Мекленбургских» И. Ф. Хемница(1611-1686), касающийся происхождения Рюрика. Как указывает Меркулов: «Оригинал этой рукописи хранится в Главном земском
архиве города Шверин (федеральная земля Мекленбург – Передняя Померания,
Германия)». Здесь важно отметить, что «Генеалогия» была составлена задолго до  Северной войны(Хемниц умер еще до завершения правления царевны Софьи) и перспективы брака племянницы Петра I Екатерины Иоанновны с герцогом Макленбург-Шверинским Карлом Леопольдом никак не просматривались. К слову сказать, Екатерина родилась только 29 октября(8 ноября) 1691 года. Поэтому демагогические заявления норманистов о конъюнктурном, обусловленном политическими соображениями, составлении «Генеалогии» Хемницем не выдерживают критики. Сам Хемниц ссылался на документ 1418 года. Это был ответ гавельбегского епископа Отто — грамота, которой заверялось получение двух книг генеалогий мекленбургских князей от герцога Бальтазара.
Текст отрывка:
«Ориберт I, сын Визилава IV, двадцать шестой король вендов и ободритов. Он умер в 724 году по Р.Х. на 24-м году своего правления. Его супруга Вундана, дочь короля Сарматии, родила ему двух сыновей: Ориберта II и Биллунга I. Сибилла, дочь Визилава IV, выдана за короля Швеции. Ориберт II, сын Ориберта I, двадцать седьмой король вендов и ободритов. Он умер в 747 году по Р.Х. на 23-м году своего правления. Его супруга, дочь короля Альфреда из Англии, христианка, которая после долгих молитв предположительно привела своего господина к христианской вере, но умерла в 728 году по Р.Х. при родах сына, названного Витиславом II. Витислав II, сын Ориберта II, двадцать восьмой король вендов и ободритов, родился в 728 году по Р.Х., начал править в 19-летнем возрасте и сильно преследовал христиан. По наущению его супруги в 782 году по Р.Х. венды напали на город Магдебург, разрушили и сожгли его вместе с церковью Св. Стефана и причинили христианам нечеловеческие мучения. В 789 году по Р.Х. Карл Великий пошёл войной на вендов-вильцев, построил два моста через Эльбу, прошёл всю страну вдоль и поперёк и завоевал город Бранденбург, после чего Витислав сдался Карлу, который его помиловал, заключил с ним союз и взял от него много заложников, отданных в знак союзнической верности. Город Бранденбург же он отдал Горлунгам, знатному роду из Эльзаса или Брайсгау, для заселения и присмотра за вендами. В 795 году по Р.Х., во время отпадения саксов, Карл Великий вновь вынужден был выступить против них и дошёл с большой силой до Бардовика. Король Витислав решил придти к нему со своими вендами, но когда он с частью своего народа переходил Эльбу, в желании встретиться в Карлом, недалеко от того места, где сейчас расположен монастырь Люне, он был атакован и убит саксами со многими своими людьми в возрасте 67-ми лет, на 48-м году своего правления. Его супруга, дочь князя из Руси и Литвы, родила ему трёх сыновей: Тразика, Годлейба и Славомира. Тразик, сын Витислава II, двадцать девятый король вендов и ободритов. Как и его отец, он остался на стороне Карла Великого. В 798 году по Р.Х. нордальбинги изгнали из страны наместника Карла Великого Эбервина с его народом и убили его посланника к датскому королю Готтфриду Готшалька, вследствие чего Карлу пришлось снова идти на них войной, а когда он находился в походе, саксы напали со своей силой на Тразика, как на союзника Карла, но тот встретил их так, что 4000 саксов полегли в битве, а остальных, обращённых в бегство, преследовал и принудил дать заложников. В 804 году по Р.Х. Карл вновь пошёл на нордальбингских саксов,
большое число их убил, а многие тысячи увёл из страны. Их землю и города он отдал королю Тразику и его людям. В 808 году по Р.Х. на Тразика, как на союзника Карла, напал датский король Готтфрид, разбил его, обратил в бегство и сделал своим данником, из-за чего тот должен был отдать ему своего сына в заложники. В 809 году по Р.Х. Тразик собрал войско и сполна возместил свой урон данам и вендам-вильцам, которые им помогали. Но когда он легковерно пришёл в место, куда даны просили его прибыть для переговоров, то был предательски убит в том же 809 году по Р.Х., на 14-м году своего правления. Его супруга N родила ему сына Чедрага. Славомир, сын Витислава II, тридцатый король вендов и ободритов. В 815 году по Р.Х. по приказу императора Людовика он выступил против сына датского короля Готтфрида и помог придти к власти изгнанному королю Геринхольгу. В 816 году по Р.Х. он помог снова подчинить отпавших вендов-сорбов на Эльбе; отпал от императора Людовика в году … [дата пропущена] по Р.Х. и заключил союз с Данией, в 818 году по Р.Х. потерпел поражение, в 819 году по Р.Х. был пленён и доставлен к
императору, который лишил его власти и ввёл в нужду, а на его место поставил Чедрага, сына Тразика. Но поскольку тот правил не лучше, Славомир был призван вновь, и ему была отдана держава, но он умер, ещё не добравшись до дома на 12-м году своего правления.
Чедраг, сын Тразика, тридцать первый король вендов и ободритов. Он пришёл к власти в 819 году по Р.Х., после отпадения своего родственника Славомира, но вскоре и он сам отпал [от союза с императором] и был лишён власти, к которой вновь призвали Славомира. После смерти Славомира его милостью он был восстановлен в правлении. Он умер в 830 году по Р.Х., на 9-м году своего правления. Его супруга N родила ему сына Гостомысла. Гостомысл, сын Чедрага, тридцать второй король вендов и ободритов. Он был убит в 844 году по Р.Х., на 14-м году своего правления. Его супруга N родила ему сына Табемысла. Табемысл, сын Гостомысла, тридцать третий король вендов и ободритов. Он был отстранён от власти из-за отпадения и мятежа против Римской империи на 17-м году своего правления.
Годлейб, сын Витислава II, князь вендов и ободритов, он был пленён в 808 году по Р.Х. в сражении, которое король Дании Готтфрид выиграл у его брата, короля Тразика, и по его приказу был повешен. Его супруга N родила ему трёх сыновей: Рюрика, Сивара и Эрувара, которые по своим русским корням были призваны в Россию, и та была отдана им в правление. Рюрик получил княжество Великий Новгород, Сивар – Псковское княжество и Эрувар – княжество Белоозеро; но оба последних господина умерли, не оставив потомства, и их земли в России отошли старшему брату Рюрику. Рюрик, сын Годлейба, князь всей России, правил благополучно и достойно похвалы. Его супруга N родила ему сына Игоря. Игорь, сын Рюрика, князь всей России и достойный сожаления воин, в 536 (опечатка. – Прим. переводчика) году по Р.Х. был, в конце концов, пленён и обезглавлен. Его супруга Ольга, происходящая из знатного рода из города Псков, родила ему сына Светослава I.

Светослав I, сын Игоря, князь всей России, храбрый правитель. В 970 году по Р.Х. он победил булгар, в 972 году по Р.Х. был пленён и обезглавлен. Оставил трёх сыновей: двух законных и одного незаконного, Володимира I. Ярополк, сын Светослава I, князь в Киеве. Он приказал убить своего брата Олега, но сам был убит по приказу своего брата Володимира. Олег, сын Светослава I, князь Древлянской земли, был сброшен по приказу своего брата Ярополка с моста, отчего умер.
Володимир, сын Светослава I, князь Великого Новгорода, мужественный, но вто же время дерзкий, безбожный и распутный правитель. После того, как приказал убить своего брата Ярополка, он стал князем всей России, в конце концов, принял греческую веру, крестился и получил имя Василия. При жизни он поделил страну между своими сыновьями, которых от разных жён у него было двенадцать: Ярослав (Jaroslau), Изяслав (Isoslau), Всеволод (Seewalt), Вышеслав (Sasslau), Светослав II (Svetoslau), Станислав (Stanislau), Светополк (Schwetopolck), Борис (Boris), Глеб (Chleb), Мстислав (Mitislau), Позвизд (Potwiz) и Судислав (Sudislau).
Ярослав становится князем в Ростове.
Изяслав, князь в Новгороде.
Всеволод, князь во Владимире.
Вышеслав, князь в Полоцке.
Светослав II, князь в Смоленске
Станислав получил после смерти Вышеслава Полоцкое княжество.
Светополк, князь в Киеве.
Борис получает после смерти Ярослава княжество Ростов.
Глеб, князь в Муроме.
Мстислав, князь в Каструме.
Позвизд, князь в Эвере.
Судислав, князь в Пскове.
Кто желает получить больше сведений о наследниках этих господ, может
найти их, поскольку собственно здесь они излишни, в «Генеалогии» М. Иеронима
Хеннинга…»(Исторический формат, №2, 2015, С. 58-60)

alex-oleyni.livejournal.com

Варяги и Русь. А. Олейниченко Варяги: о чем говорят летописцы? : nstalmoshenko — LiveJournal

http://a-oleynichenko.narod.ru/index/0-3

В отечественной исторической науке под воздействием идей норманнизма и текстологического гиперкритицизма конца ХIX века утвердилось мнение о том, что ПВЛ является малодостоверным источником и в вопросе о том, кто такие варяги, и кто такой Рюрик, нужно прежде всего обращаться к иностранным источникам. Если взглянуть на работы крупных историков последних двух веков, то мы увидим, что их фактически не интересует мнение самих летописцев о варягах. Свои концепции они выводят из сообщений иностранных источников, а тексты летописей рассматривают либо как малодостоверный источник, либо как сильно искаженный, из которого можно только частично или при определенном перетолковании извлечь информацию о варягах. Стало модным проявлять недоверие к летописям, сыпать цитатами из малоизвестных для обывателей иностранных источников, демонстрируя свою эрудицию и проницательность. При этом эрудиты почему-то забывали, что за критическим анализом ПВЛ нужно точно также подвергать критическому анализу и иностранные источники. Эти источники, так же как и летописи несут на себе отпечаток многих переписываний и переделок, поздних вставок и изъятий, сомнительных догадок, а не реальных фактов. Их точно также нужно проверять насколько они согласуются или нет с другими источниками. Но, как правило, их просто цитируют без дальнейшего анализа. При этом также сказывается то, что отечественные историки всегда испытывали пиетет перед западной наукой, смотрели на нее как на зерцало объективности. Многие выводы иностранных историков, прежде всего из германоязычной среды, принимались без всякого критического анализа, хотя их выводы и взгляды могут быть тенденциозными, могут быть продиктованы политическими мотивами или просто патриотизмом, стремлением приписать своим предкам как можно больше подвигов или какой-нибудь значительный вклад в историю и культуру. Многие германоязычные авторы еще испытывали и националистические предубеждения по отношению к славянам. Хорошо известно, что и Байер и Шлецер и Миллер даже не скрывали своего презрения к славянам. Байер при всех его блестящих способностях к языкам, пребывая в России, так ничего и не выучил по-русски, считая наверно ниже свое достоинства учить такой варварский язык. Шлецер о Несторе писал: «Глупый монах, лгавший так безрассудно, верно, думал, что патриот непременно должен лгать[U1] ». В другом месте, чтобы подчеркнуть превосходство немецких источников и принизить значение русских летописей, Шлецер пишет: «Известно, что въ число нашихъ(Немецкихъ) переписчиковъ, которые въ среднемъ веке сохранили нам столько драгоценностей изъ древняго міра, не очень легко входили люди безъ всякаго образованія…На противъ того, Рускіе монахи кажется вообще были по большей части обыкновенные и со всемъ необразованные люди, которые въ Монгольскій періодъ сделались совершенными варварами».[U2] У датчанина Томсена, несмотря на всю наукоемкость работы, сплошь и рядом встречаются субъективные оценки, продиктованные его гордостью за своих далеких предков. Как пример, приведу только один забавный отрывок из его работы. Так он берет сообщение Ибн-Даста о русах, в котором ни слова нет про скандинавов, пересказывает его контекст: «перед лицом врага повиновение и единодушие подразумеваются у них сами собою; припомним их поединки, их мужество, их жестокость по отношению к побежденным, их стройный рост, их красоту и т.д.». А потом добавляет следующее заключение: «все это черты, которые и у западных писателей особенно прилагаются к Норманнам»[U3] . Конечно стройный рост, красота и мужество могут быть отнесены только к норманнам, славяне никак не тянут))) Серьезнейший аргумент очень объективного западного ученого))). Немец Фасмер, которого все у нас очень любят, подгонял славянские имена под германские и скандинавские из патриотических чувств. Клейбер в 1965 году в научной работе совершенно серьезно высказывал мысль, что именно скандинавы научили славян пользоваться костром для передачи сигналов, наверное, представляя себе славян крайне убогими и забитыми, так как даже самые отсталые племена в Африке, Южной Америки и Австралии знают, как пользоваться огнем для передачи сигналов. Этот перечень тенденциозных, поверхностных или наивных взглядов западных ученых можно продолжать. Тем не менее, магия западной учености и давление иностранных «авторитетов» оказывало неизменное влияние на отечественных историков и их отношение к варяжской проблеме и летописям. Чтобы не быть голословным, я хотел бы привести наиболее яркие примеры отношения к текстам ПВЛ в вопросе о варягах из работ известных отечественных историков, а потом разобрать сами тексты ПВЛ, которые так не любят разбирать историки и стараются обойти в вопросе о варягах. В своей «Истории государства российского», первые тома которого вышли в свет в 1818 году, Карамзин Н. М. (1766-1826) так решает вопрос, кто такие варяги:

«Прежде всего, решим вопрос: кого именует Нестор Варягами? Мы знаем, что Балтийское море издревле называлось в России Варяжским: кто же в сие время - то есть в IX веке - господствовал на водах его? Скандинавы, или жители трех Королевств: Дании, Норвегии и Швеции, единоплеменные с Готфами. Они, под общим именем Норманов или Северных людей, громили тогда Европу». И далее Карамзин задает риторический вопрос: «Предпринимая такие отдаленные путешествия и завоевания, могли ли Норманы оставить в покое страны ближайшие: Эстонию, Финляндию и Россию?». И последовательно на него отвечает: «А как в то время, когда, по известию Несторовой летописи, Варяги овладели странами Чуди, Славян, Кривичей и Мери, не было на Севере другого народа, кроме Скандинавов, столь отважного и сильного, чтобы завоевать всю обширную землю от Балтийского моря до Ростова (жилища Мери), то мы уже с великою вероятностию заключить можем, что Летописец наш разумеет их под именем Варягов.» Как видим для ответа на этот вопрос Карамзин обращается в начале, чисто к литературному приему, а не к научным аргументам, пытаясь вызвать в голове читателя романтические образы викингов, как бесстрашных мореходов и завоевателей. После этого, как бы в подтверждение своих слов, Карамзин ссылается на текст ПВЛ, не цитируя его: «Сам Нестор повествует, что Варяги живут на море Балтийском к западу, и что они разных народов: Урмяне, Свис, Англяне, Готы. Первое имя в особенности означает Норвежцев, второе - Шведов, а под Готами Нестор разумеет жителей Шведской Готии. Англяне же причислены им к Варягам для того, что они вместе с Норманами составляли Варяжскую дружину в Константинополе. Итак, сказание нашего собственного Летописца подтверждает истину, что Варяги его были Скандинавы». И далее Карамзин конкретизирует, кого нужно иметь в виду под скандинавами прибывшими с Рюриком: «Напрасно в древних летописях Скандинавских будем искать объяснения: там нет ни слова о Рюрике и братьях его, призванных властвовать над Славянами; однако ж Историки находят основательные причины думать, что Несторовы Варяги-Русь обитали в Королевстве Шведском, где одна приморская область издавна именуется Росскою, Ros-lagen.»[U4] После этого Карамзин уже обращается к норманнистической аргументации, которая утвердилась со времен Байера. По сути, Нестору приписывается то, что Карамзин усвоил из предшествующих норманнистических работ. Точные цитаты из ПВЛ Карамзин не приводит, но пытается при этом придать сообщениям летописей норманнистический смысл. Так фраза (Сам Нестор повествует, что Варяги живут на море Балтийском к западу, и что они разных народов: Урмяне, Свис, Англяне, Готы.), судя по упоминанию западного предела, отсылает нас к записи в недатированной части летописи, где сообщается о расселении варягов от предела Симова на востоке, до земли Агнянской и Волошской на западе. Так как скандинавы не граничили никак с пределом Симовым, Карамзин и обходит молчанием этот предел. Также он пытается навязать мнение, что в этом тексте якобы под варягами понимается собирательный термин для скандинавов, а также для англов, которые тоже были наемниками на службе у византийских императоров. Но, как мы увидим из разбора текстов ПВЛ, такого смысла нет в приводимом отрывке. Обращаясь же к Рюрику, Карамзин вынужден признать, что никаких скандинавських источников о Рюрике нет. Тем не менее, вопреки этому заявляет, что Варяги-Русь обитали в Швеции. Это мнение он черпает просто из предшествующих норманнистических работ, где есть ссылки на иностранные источники. К разбору летописной статьи 862 года он даже не приступает. Да оттуда и невозможно извлечь доказательство шведского происхождения Рюрика. В целом можно сказать, что Карамзин либо перетолковывает тексты ПВЛ под сформировавшиеся у него на основании норманнистических работ взгляды, либо просто игнорирует их, если не может привести внятные объяснения.

Другой известный историк Соловьев С.М. (1820-1879) также обращается к теме варягов в своем монументальном труде «История России с древнейших времен», который начал выходить с 1851 году. В отличие от Карамзина, Соловьев все-таки указывает на оба отрывка из летописей и пытается первый из них проанализировать и вывести из него скандинавизм варягов. Обращаясь к описанию племен колена Иафетова Соловьев пишет:

«Идя далее к северо-востоку, летописец, по своим понятиям, переходит на противоположный, северный скандинавский берег Балтийского моря, и говорит, что по Варяжскому же морю сидят варяги – вот сюда к востоку, до предела Симова; по тому же морю сидят и к запад, до земли Английской и Волошской. Не останавливаясь здесь, летописец хочет перечислить все европейские народы, принадлежащие к племени Иафетову, и начинает так свое перечисление: варяги, свеи(шведы), урмане(норвежцы), готе (русь, по некоторым спискам), агняне (англичане), галичане (быть может жители Валлиса, Pays des Gals, волхва (вероятно, общее название романских народов), римляне, немцы, корлязи (быть может французы, западные каролинги, как думает Круг), )» Вельдицы (венециане), фрягове (кажется в тесном смысле генуэзцы). Следовательно, кого же летописец разумеет под именем варягов? Ясно, что это имя у него есть общее: варяги живут по Балтийскому морю к востоку, до предела Симова, и к западу по тому же морю живут до земли Английской – вот границы варягов! Мы знаем, и летописец знает, что в этих пределах живут шведы, норвежцы, готы, летописец их именно и называет до англичан. Итак, варяги летописца суть скандинавы» [U5] Соловьев весь отрывок из недатированной части летописи объясняет как последовательное перечисление племен сначала с юга Балтийского моря с запада на восток, а потом как бы переходит на северный берег. Рассуждение о пределах расселения варягов он относит, получается к Скандинавии, не конкретизируя народы. А затем сразу начинает перечислять народы Европы. Причем рассказ про пределы расселения варягов рассматривается им как доказательство того, что это собирательный термин для скандинавов. Здесь также сразу бросаются в глаза натяжки. Если речь в отрывке о пределах расселения варягов идет о северном береге Балтийского моря, т.е. Скандинавии, то совершенно не понятно, причем тут Англия. С пределом Симовым Скандинавский полуостров также не соседствует. Далее Соловьев обращается к записи летописи под 862 годом: «Второе место летописи: послы от соединенных племен славянских и финских пошли за море к варягам-руси; эти варяги, прибавляет летописец, зовутся русь, точно так как другие варяги зовутся шведами, иные норвежцами, англичанами, готами». После этой фразы без всяких пояснений идет фраза: «На приведенных местах летописи основывается мнение о скандинавском происхождении варягов-руси, и основывается крепко; вот почему это мнение древнейшее, древнейшее в науке, древнейшее в народе» [U6] . Откуда берется этот вывод – совершенно не понятно. Соловьев никак не объяснил, как варяги-русь превратились в шведов. Во-первых, в самом тексте мы видим, что другие варяги, а не русь, зовутся шведами. Тем не менее, он заявляет, об очень крепком основании. Во-вторых, Соловьев, вслед за норманнистами, добавляет «варягов» к слову «другие» и получает фразу «другие варяги», которой собственно нет в тексте летописи. Фактически, как и Карамзин, Соловьев хочет подогнать текст летописи под уже установившиеся свои умозрительные концепции.

Другой известный историк Ключевский В. О. (1841-1911), как и Карамзин, свои рассуждения о варягах начинает с напоминания про «грозу северных морей»: «С начала IX в., с конца царствования Карла Великого, по берегам Западной Европы начинают рыскать вооруженные шайки пиратов из Скандинавии. Так как эти пираты выходили преимущественно из Дании, то они стали известны на Западе под именем данов. Около этого же времени и на речных путях нашей равнины стали появляться заморские пришельцы с Балтийского моря, получившие здесь название варягов» [U7] Фактически упоминания западных хроник о морских походах и погромах побережья западной Европы, Ключевский пытается перенести в Восточную Европу в виде проникающих вглубь территории Руси речных походов скандинавов. Впитав романтические стереотипы о викингах и их походах, Ключевский с легкостью поддается мифу, о неких тысячекилометровых походах по рекам Руси, не особо вдумываясь в существенную разницу между морскими походами с неожиданными налетами, и плаванье по рекам, с волоками и порогами, где нет никакого фактора внезапности и нет возможности уйти в море от преследующего противника. Храбрые викинги, дескать, ничего не боялись. Этот наивно-романтический, детский взляд на скандинавов до сих пор присутствует в работах отечественных историков. Время появления варягов-скандинавов на Руси также обосновывается Ключевским исходя из иностранных источников, таких как Бертинские анналы(которые также многократно переписывались, самый ранний список относится только к концу XI века и даже не в Бертинском монастыре составлен. Фактически эта рукопись современница Нестора, и также отстоит на несколько веков от времени посольства в Ингельгейм и призвания варягов, как и ПВЛ). ПВЛ оказывается непригодной для этого. Пруденций, который вообще ничего не знал о Руси, и сообщение которого содержит противоречия, оказывается лучше разбирается в истории Руси и является более важным источником, чем летописец. В той же лекции в разделе «Их происхождение» Ключевский ссылается на ПВЛ, но опять же без точной ссылки и не цитируя текст. Он не пытается разобраться в тексте, а сразу приписывает ему определенный смысл.

«Эти балтийские варяги, как и черноморская Русь, по многим признакам были скандинавы, а не славянские обитатели южнобалтийского побережья или нынешней Южной России, как думают некоторые ученые. Наша «Повесть временных лет» признает варягов общим названием разных германских народов, обитавших в Северной Европе, преимущественно по Варяжскому (Балтийскому) морю, каковы шведы, норвежцы, готы, англы».[U8]

Ни самих этих уникальных признаков при этом Ключевский не приводит, ни точных цитат из летописи и их разбора. Фактически тут Ключевский использует тот же прием, что и Карамзин, уходя от обсуждения смысла летописных записей и делая вид вроде и так все понятно. Даже ссылка на летописи(обратите внимание) построена по образцу Карамзина. Ключевский, который в принципе любит сыпать цитатами, вдруг почему-то перестает это делать и никакого разбора самих цитат летописи не приводит, что демонстрирует такое же, как и у многих других историков XIX века пренебрежение к текстам русских летописей по варяжской проблеме.

Если мы обратимся к исследователям, которые непосредственно занимались изучением текста летописей, то мы обнаружим довольно удивительную картину. Исследование летописей велось не столько с точки зрения исследования содержания летописей, выявления точного смысла того, что хочет донести тот или иной летописец, сколько с точки зрения поиска нестыковок, вставок, компиляций, заимствований. Так крупнейший знаток русского летописания конца XIX начала XX века Шахматов А. А. (1864-1920) рассматривал известия летописей о древнейшем периоде истории Руси, как наслоение различных глухих преданий, легенд и слухов, которые к тому же многократно правились. При таком подходе, искать точный смысл фраз не имеет смысла. Собственно Шахматов и превращает свое исследование в некую азартную игру по поиску начального свода и «двойного» дна, некоей другой истории, глубоко зарытой за «иносказательностью», многими редактированиями и переделками текста. Так в своей работе «Сказание о призвании варягов»(1904) он вначале проводит текстологический разбор сохранившихся списков летописей с целью восстановить первоначальный текст ПВЛ, а затем, на протяжении всей остальной части(с 50 по 82 страницы), пытается этот текст «перевести» на «научный» язык. Другими словами подогнать его под свои умозрительные концепции. В результате у Шахматова появляется совершенно новая «фантасмагорическая» картина истории древней Руси. В этом «восстановлении» истории Руси роль летописного текста сводится лишь к глухим намекам и «аллегориям». Он так и пишет: «Не подлежит сомнению, что в основании трех древних версий Сказания лежат не выдумки, не ученые теории, а народные предания, правда, предания эти облечены книжниками в сложные сказания, преследовавшие определенную цель – объяснить начало русской земли, правда, они приняли вид схематической притчи о происхождении государства, приспособленной к пониманию детей школьного возраста (Ключевский)…».[U9] Фактически все восстановление он осуществляет на основании предшествующих научных работ, иностранных источников и субъективной интрепретации некоторых сообщений летописей. При таком подходе мнение летописцев о варягах приобретает минимальное значение, а восстановление исторических событий во многом будет зависеть от субъективного толкования «детских притч» исследователем с привлечением другого косвенного материала. И Шахматов фактически и не вдумывается в сообщения о варягах летописцев. Полностью принимая норманнистическую теорию о том, что варяги есть скандинавы, он начинает «перетолковывать притчи» с такой фантазией, что даже норманнистам такое не снилось. Так, например, для объяснения более раннего упоминания Руси в ПВЛ, чем призвание Рюрика, он придумывает теорию про скрытый колонизационный поток варягов-руси из Скандинавии через новгородские земли в Киев. При этом новгородцы якобы, к которым первыми прибыли эти варяги-русь счастливо забывают о нем. Варяги же, которых вместе с Рюриком приглашают новгородцы, русью уже не называются. Новгородские летописи не знают об этом. И только по ошибке киевский летописец отождествляет их с русью и вносит ПВЛ. Я думаю, уже и так понятно, к чему такой подход к летописи и истории может привести. Интересно даже посмотреть, на основании чего собственно академик Шахматов уверовал в шведскость Рюрика и варягов. Он указывает на работы Тунманна и Томсена, где высказывается мысль о том, что от финнского названия Ruotsi происходит якобы название Русь у славян. Никакого анализа работ этих западных «авторитетов» не приводится. Для Шахматова полностью доказывающим положением оказывается указание Томсена на то, что русскому названию Сумь, соответствует Suomi. В подтверждение он также ссылается на Бертинские анналы и Лиутпранда Кремонского тоже естественно без всякого критического разбора этих текстов. Другими словами мнений западных «авторитетов» и цитат без какого-либо разбора из двух иностранных источников вполне достаточно, чтобы перечеркнуть сообщения летописцев и начать их перетолковывать. Шахматов даже полностью повторяет доводы норманнистов о беспомощности славян, которые просто без финнов никак не могли узнать, как же называются шведы. Хотя летописи пестрят указаниями на то, что шведов русские знали под их самоназванием свеев, под которым их знала вся Европа. И бегать для этого к финнам им совсем было не нужно.

В советское время, исследование летописей ушло от радикализма Шахматова. Но в вопросе о варягах по-прежнему многие исследователи пренебрежительно относились к мнению самих летописцев. Приселков М. Д.(1881-1941), будучи учеником Шахматова, так же безоговорочно признавал, что под варягами могут пониматься только скандинавы и собственно даже не обсуждал вопрос об этнической принадлежности варягов. Нестора же, как и Шахматов, он объявлял норманнистом:

«Предшественники Нестора сообщали, как мы уже знаем, о ва­ряжском происхождении князей и указывали, что от водворения княжеской власти произошло название Руси и Русской земли, но никто из них не остановился на вопросе, почему бы от варягов могло произойти название Руси. Нестор, весьма вообще любивший точные этнографические и географические термины, входивший в вводной части своего труда всегда в рассмотрении их происхождения, не мог удовлетвориться здесь таким простым сопоставлением варягов - Руси и пройти его без объяснения. Вот почему первым нашим «норманистом» самого крайнего направления, т. е. построителем гипотезы о том, что Русь есть название одного из варяжских племен, был Нестор. По его мысли, когда северные племена, во главе с новгородскими словенами, изгнав насильников-варягов за море, потом вынуждены были отправиться за море же, чтобы звать от варягов себе князей, они пришли именно к племени Русь. Вероятно, чтобы парализовать возражение, что такого племени варяжского за морем нет, Нестору пришлось сослаться на то обстоятельство, что приглашенный князь Рюрик с братьями якобы явился княжить к словенам, «пояша по собе въсю Русь»» [U10]

Академик Лихачев Д. С.(1906-1999) считал варягов скандинавами, но приписывал Нестору выдумывание легенды о том, что варяги назывались русью и жили в Скандинавии. Чтобы показать систему рассуждений Лихачева, я процитирую большой отрывок из его работы:

«…Нестор объясняет название Руси так: Русь — это и есть варяги. Русь — варяжское племя, то самое, откуда происходили призванные братья — Рюрик, Синеус и Трувор. Название варяжского племени Русь передалось славянским племенам, призвавшим к себе представителей Руси. Вот почему, чтобы избежать противоречий, Нестор вставляет имя Руси в принадлежавшее его предшественнику летописцу перечисление племен и народов, населявших европейский Север: «варязи, свей, урмане, готе, русь, агняне, галичане, волхва» и т. д. В самый рассказ о том, как были призваны варяги, Нестор к словам предшествующей летописи «и идоша за море к варягом» добавил: «к Руси; сице бо ся зваху тьи варязи Русь, яко се друзии зовутся свие, друзии же урмане, анъгляне, друзии гъте, тако и си». Но как избегнуть возражения, что сейчас (во времена летописца) скандинавский Север не знает племени Русь? Нестор находит выход из этого затруднения в утверждении, что три брата явились на Русь со всем своим племенем: «пояша по себе всю Русь». Вся Русь, таким образом, переселилась на юг без остатка; вот почему ныне и нет среди скандинавских племен племени с названием Русь».[U11]

Лихачев убежден, что под варягами можно понимать только скандинавов, поэтому этот же взгляд он приписывает и Нестору и всем остальным летописцам. Согласно Лихачеву, Нестор (или тот автор, который скрывается за ним) считал, что именно варяги назывались первоначально русью и от них произошло название Руси. Поэтому, Лихачев Нестору приписывает несколько вставок в первоначальный текст летописи. Думая, что варяги это скандинавы, он сначала вносит название руси в текст из недатированной части летописи («варязи, свей, урмане, готе, русь, агняне, галичане, волхва»), чтобы разместить русь среди народов севера Европы. Затем вставляет пояснение в статью 862 года: «к Руси; сице бо ся зваху тьи варязи Русь, яко се друзии зовутся свие, друзии же урмане, анъгляне, друзии гъте, тако и си». И наконец, чтобы избежать недоумений, откуда же взялась русь в Скандинавии и почему сейчас ее там нет, добавляет фразу : «пояша по себе всю Русь», т.е. все переселились из Скандинавии на Русь. Эта концепция выглядит стройной, но только на первый взгляд. Во-первых, невозможно доказать одновременность всех этих правок одним летописцем. Во-вторых, в перечне народов речь идет не только о народах Севера Европы, но и о волохах и галичанах, которые далеко не в Скандинавии живут. Довольно странно думать, что если вписать в этот перечень русь, то все поймут из этого, что это скандинавский народ. Кроме того, русь в этом перечне появляется потому, что летописец хотел показать, что люди Руси является такими же потомками Иафета, как и остальные народы Европы. Без указания руси этот отрывок полностью лишался бы смысла. В этом соль этого отрывка, а не в том, чтобы просто перечислить народы Европы. В-третьих, вставка пояснения в статью 862 года, никак не означает, что речь идет о руси, как скандинавах. Из отрывка этого вообще не следует. Получается, что Нестор позаботился вставить русь в перечень европейских народов, из которого мало кому (разве что академику Лихачеву) придет в голову вывод, что под русью имеются ввиду скандинавы, но зато в основном отрывке о Рюрике и призвании варягов, он дает пояснение, которое наоборот противоречит тому, что русь - это шведы или норманны, и вообще никак не указывает на то, что они скандинавы.

Академик Рыбаков Б. А.(1908-2001) также придерживается мнения, что под варягами нужно понимать скандинавов. Это просто для него исходный постулат, который он даже не обсуждает. Он отрицал только какую-либо историчность за самой легендой о призвании варягов, тем самым отрицая вклад скандинавов в образование древнерусского государства. Рыбаков считает, что вообще вся варяжская легенда это просто вставка какого-то летописца-норманниста, который извратил смысл летописи, и что первоначальный текст летописи, составленный полянином-киевлянином не содержал вообще упоминаний варягов. «Чья-то рука изъяла из «Повести временных лет» самые интересные страницы и заменила их новгородской легендой о призвании князей – варягов.»[U12] Такого же взгляда придерживался и Никольский Н.К. : « Нормано-корсунская доктрина заменила собою отсеченный конец утраченной повести о Поляно-Руси, оставшихся в своде без всякого продолжения».(Никольский Н.К. Повесть временных лет как источник…) Во многом в своем подходе к анализу летописей Рыбаков следует за Шахматовым. В этой связи очень показателен пример из его работы «Киевская Русь и русские княжества XII-XIII веков». На странице 120 он начинает разбор недатированной части летописи и пишет: «Ввиду единства вводной, недатированной части в Лаврентьевской и Ипатьевской летописях примем в качестве основного текст Лаврентьевской в известном издании А. А. Шахматова и приступим к отысканию «швов»».[U13] И Рыбаков вслед за Шахматовым начинает погоню за поиском «швов» и нестыковок. С этой точки зрения Рыбаков тщательно разбирает отрывок про потомков Иафета, в котором упоминаются варяги. Полностью две страницы (121-122) посвящены поиску «швов» в этом отрывке. Но никакого такого же тщательного смыслового анализа этого отрывка, с целью выяснения, кто же такие варяги, в книге нет. Сам поиск «швов», конечно также важная работа, которая позволяет вскрыть различные наслоения в тексте, но в отрыве от анализа содержательной стороны не дает правильно восстановить изначальный текст и логику автора. Субъективные концепции и представления исследователя идут впереди анализа самого текста. Так, об одной фразе из того же отрывка из недатированной части летописи Рыбаков пишет: «Он (отрывок из летописи) начинается ничем не оправданным противопоставлением поляков, пруссов и чуди каким-то другим народам: «Ляхове же и Пруси и Чудь приседять к морю Варяжскому; по сему же морю седять Варязи семо к въстоку до предела Симова; по тому же морю седять к западу до земле Агляньскы и до Волошьскы»»[U14] Фраза Рыбакова выглядит просто какой-то ошибкой, так как в отрывке, который он цитирует, только одним варягам противопоставляются ляхи, пруси и чудь (строго говоря, нет и особого противопоставления). Но если вспомнить, что Рыбаков, как и Шахматов, a priori считали, что под варягами летописцы имели в виду только собирательный термин для скандинавов, то эта фраза Рыбакова становится понятной. Интересно также, что ни до, ни после в тексте Рыбаков не делает никаких оговорок по этому поводу. Извлечь из ПВЛ, что думает Нестор о варягах, Рыбаков даже не пытается. Он просто приписывает Нестору свое понимание этого термина, сложившееся у него на основании совершенно других работ и источников. И далее в тексте книги, по мере комментирования текста летописи он без всяких пояснений слова летописца о варягах заменяет своим пониманием этого термина: «Первые сведения о соприкосновении норманнов со славянами помещены в летописи под 859 годом (дата условна)». [U15] Хотя про норманнов в статье от 859 года нет ни слова. Точно также обращаясь к описанию пути из Варяг в Греки, он пишет: «Здесь детально, со знанием дела описан путь из Византии, через всю Русь на север, к шведам. Это – путь «из Грек в Варяги»»[U16] Нигде, ни в одном списке летописи не указывается при описании этого пути ни Скандинавия, ни шведы, ни норманны.

Недостоверность легенды Рыбаков видит в анекдотичности братьев Рюрика, которые как он считает, являются просто ошибкой перевода со скандинавских языков. «О Рюрике сказано, он пришел с родами своими» («sine use» – «своими родичами») и верной дружиной («tru war» - «верной дружиной»)».[U17] Сразу оговоримся, что это не соответствует действительности и сейчас филологами, в том числе и норманнистами доказано, что такой грамматической конструкции нельзя получить. Еще одним аргументом Рыбаков считает то, что рассказ о призвании Рюрика напоминает один эпизод в Хронике Видукинда Корвейского. На этом же, кстати, настаивает и другой известный исследователь Данилевский И. Д. Речь идет о посольстве бриттов к саксам. Вот это место из хроники:

«И вот, когда распространилась молва о победоносных деяниях саксов, [жители Британии] послали к ним смиренное посольство с просьбой о помощи. И послы [из Британии], прибывшие [к саксам], заявили: "Благородные саксы, несчастные бритты, изнуренные постоянными вторжениями врагов и поэтому очень стесненные, прослышав о славных победах, которые одержаны вами, послали нас к вам с просьбой не оставить [бриттов] без помощи Обширную, бескрайную свою страну, изобилующую разными благами, [бритты] готовы вручить вашей власти. До этого мы благополучно жили под покровительством и защитой римлян, после римлян мы не знаем никого, кто был бы лучше вас, поэтому мы ищем убежища под крылом вашей доблести. Если вы, носители этой доблести и столь победоносного оружия, сочтете нас более достойными по сравнению с [нашими] врагами, то [знайте], какую бы повинность вы ни возложили на нас, мы будем охотно ее нести"»[U18] . В целом мы видим, что этот отрывок имеет только поверхностное сходство с описанием летописи. Здесь только фраза про обширную страну, изобилующую разными благами, похожа на летописную. Мне кажется, нет достаточных оснований для утверждения о заимствовании этой легенды о призвании саксов русским летописцем. Да и нужно доказать еще, что она ходила устно как легенда или предание. Думать, что летописец под впечатлением от чтения Видукинда Корвейского на латыни составил легенду о призвании варягов, вообще не приходится. И даже если бы он услышал пересказ этой легенды, то скорее от южнобалтийских славян, которые жили непосредственно возле саксов, а не от скандинавов. Гипотезу о том, что варяги являются южнобалтийскими славянами, Рыбаков считает недостаточно обоснованной. В качестве прототипа Рюрика для легенды о призвании варягов Рыбаков допускает датского конунга Рорика Ютландского.

Другой исследователь летописей Никитин в своей работе «Основания русской истории» пытается идти по другому пути, чем Рыбаков и Лихачев, не принимает сразу гипотезу о норманнстве варягов, но чтобы подогна… Продолжение » http://a-oleynichenko.narod.ru/index/0-4

nstalmoshenko.livejournal.com

Варяги и Русь — LiveJournal

Уже давно в научной литературе обращалось внимание на то, что скандинавское название Новгорода, имеет довольно странное значение в переводе. Хольмгард переводится как «островной город» или «город на острове». Но, как известно, Новгород не стоит на острове, и даже не на полуострове, и такое название выглядит несколько странно. Выдвигались разные концепции, объяснения этого названия. Искались различные топонимы возле Новгорода, которые бы могли соответствовать этому названию. Е.А. Рыдзевская и Т. Н. Джаксон выдвинули теорию о том, что Хольмгард – это искаженная передача славянского названия Холм-город. Но эта концепция выглядит абсолютно надумано. Нет ни одного свидетельства о том, что Новгород или какая-то его часть называлась Холм-город. Норманистки ссылаются на то, что вторая часть слова Хольмгард происходит от славянского слова, и что сочетание скандинавского «Хольм» и славянского «град» в скандинавском невозможно. Но как тогда объяснить название прародины скандинавов Асгард? Неужели это тоже славянское название?
Представляется наиболее убедительной версия, согласно которой название было перенесено вместе с переселенцами с какого-то острова. Так как летописи подчеркивают, что новгороднцы были от рода варяжского, то и искать нужно этот остров на Балтике, откуда прибыли варяги на Русь.
Здесь просто напрашивается остров Рюген. Там были большие славянские города, Это действительно остров. Славян с острова Рюген называли ругами или рутенами. Это же название было перенесено и на Русь западноевропейскими хронистами.
Подтверждением того, что название было перенесено с другой территории, служит тот факт, что скандинавские саги не всегда под Хольмгардом имеют в виду Новгород.
В частности «сага о Фарерцах» есть два эпизода, в которых упоминается Хольмгард. В 18 главе рассказывается, о походе Сигмунда, сына Брестира(966-1002) на Балтику. Он состоялся около 985 года.
Здесь также указывается на то, что для таких походов использовалось только летнее время.
«Сигмунд и его люди снаряжаются в путь; собравшись, они отплывают на восток в Вик, а оттуда в Данию, проходят пролив Эйрарсунд и все лете плавают в Восточном Море. Ему выпадает немного добычи. Из-за своей малочисленности он нигде не решается оставаться подолгу; торговых людей он однако, не трогает. К концу лета он отплывает с востока и пристает у островов возле устья Широкой Реки; там все время роятся викинги. Вот корабли стали в заливе напротив одного островка, и Сигмунд решает осмотреться и сходит на сушу. Он видит, что на другом берегу острова стоят пять кораблей, и один из них — дракон.» (Сага о Фарерцах, 18). Под устьем Широкой Реки понимается обычно устье Эльбы. Сигмунд решает напасть на викингов.
«А наутро, когда они уже выстроились поперек залива, к ним на веслах подходят викинги на пяти кораблях. На носу дракона стоит человек высокого роста и мужественного вида, он спрашивает, кто здесь предводитель. Сигмунд назвал себя и спросил его об имени. Тот сказал, что зовут его Рандвер, и родом он с востока из Хольмгарда;» (Сага о Фарерцах, 18). Здесь Рандвар указывает, что он родом из Хольмгарда. Под Хольмгардом вряд ли понимается Новгород. Викингские походы в Северное море, к устью Эльбы новгородцы не совершали. Зато рутены с острова Рюген имели боевые корабли и занимались, как и скандинавы, разбоем на Балтике и могли выходить в Северное море. Кроме того, как я уже показал в других статьях, под викингами саги понимали именно морских разбойников, без всякой этнической окраски.
Второй эпизод, который идет чуть ниже в саге еще больше подтверждает мысль о том, что под Хольмгардом имеется в виду не Новгород.  Здесь, после захвата большой добычи в Швеции (986 г.), Сигмунд отправляется непосредственно к Хольмгарду. Имеется в виду все тот же географический объект. Автор не делает никаких дополнительных пояснений.
«Они отплывают из Швеции на восток к Хольмгарду и опустошают там прибрежные острова да ближние мысы»(Сага о Фарерцах, 19).
Судя по описанию, операция проходила в приделах Балтики и носила морской характер. И острова и мысы как раз есть в изобилии возле острова Рюген, но сложно указать какие-либо мысы вблизи Новгорода. Здесь не должно смущать то, что автор указывает направление на восток. Саги в этом плане неточны, вернее не всегда понимается направление по компасу. И кроме того, в сагах земли южнобалтийских славян часто указываются как Аустрвег – «восточный путь».
Соответственно, нельзя однозначно утверждать, что и в главе 8 этой саги упоминается Новгород.
«Тем летом из Норвегии на Фарерские Острова пришел корабль; кормчего звали Хравн, он был родом из Вика и имел двор в Тунсберге. Хравн часто ездил в Хольмгард и имел прозвище Ездок в Хольмгард.» (Сага о Фарерцах, 8).

alex-oleyni.livejournal.com

Варяги и древняя Русь

 
 

      Реферат по истории

   «Варяги и  древняя Русь». 
 
 
 
 

Выполнила ученица 11 класса «В» 

ГОУ ЦО № 1862

Шевченко Лидия

Преподаватель: Петрова  Е.В. 

 

                                          

                                                Москва, 2008 г.

Оглавление: 

  1. Введение.
  2. Глава I.
    1. Версии этнического происхождения.
    2. Характеристика варягов.
  3. Глава II.
    1. Трактовка понятия Русь.
    2. Образование древнерусского государства.
  4. Заключение.
  5. Список литературы.
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение.

Каждое поколение, как и каждый человек, учится на своем жизненном опыте и все же история бывших времен должна учить всех нас. И в этом также одно из ее главных предназначений. Важно лишь правильно пользоваться и воспринимать её уроки.

Таким образом, история  даёт нам возможность познать процесс создания человеческого общества на территории нашего Отечества, выявить ступени развития этого процесса на протяжении веков, составить это развитие со всем ходом движения человечества, обогатить свой разум значением законов этого развития.

Знать прошедшее – значит, во многом понять настоящее и предвидеть будущее. Поистине, как говорили древние римляне, «история – это учитель жизни».

Данная тема актуальна  и до сих пор имеет живой интерес. Однако то, что существуют несколько теорий происхождения Древнерусского государства говорит о том, что исследования продолжаются, и ставить точку на данной теме преждевременно. Многие ученые, с мировыми именами, такие как Ключевский, Соловьев, Рыбаков, Ломоносов касались её, выдвигали собственные теории, пытались подойти объективно. Для России, ее народа, это важно. Кто мы? Люди, которые были не способны облечь себя государственностью, или великие мужи, которые ради блага народа смогли преступить через «я», приглашал иноземцев править, или прагматичные граждане, которые пригласили охрану для безопасного торгового обмена с Византией и Западом.

Очень многие источники  рассматривают этот вопрос, анализируя данные, сравнивая с сохранившимися летописными источниками других народов. Этот анализ сугубо научный. В  этой работе будут приведены различные точки зрения разных исследователей, начиная с Нестора и его «Повести временных лет», ученых живших в XVII, XIX, XX вв. и современные взгляды на теорию происхождения Древнерусского государства, отношений между славянами и варягами.  
 

Глава I.  Версии этнической принадлежности и характеристика варягов.

«Повесть временных  лет» упоминает пятнадцать восточнославянских племенных союзов: дулебы, бужане, уличи, тиверцы, древляне, поляне, северяне, волыняне, хорваты, радимичи, вятичи, дреговичи, полочане, кривичи ильменские словене. Почти все эти племена обрели свои названия в ходе переселения и «Повесть временных лет» не сообщает о больших войнах между славянами, хотя столкновения случались. Каждое племя жило «своим княжением», имело свою «столицу». В «столицах» проходили встречи предводителей родов-старейшин. Они разрешали споры возникающие между родами: из-за земли, краж, кровной мести и т.д. Тогда славяне не имели писаных законов. Старейшины опирались на традиции, которые постепенно сложились в обычное право, т.е. неписанный закон. Этот закон действовал и в первые года, века существования Древнерусского государства. Летописи называли его Закон Русский. Кроме старейшин в города приходили ополченцы ( все мужчины племени, способные носить оружие) и занимавшиеся только военным делом дружинники вождей, которых называли мужи. Они выбирали боевых вождей – князей, сообща решали важнейшие для племени вопросы. Резиденция князя так же располагалась в столице. Как видим племенные союзы управлялись достаточно разумно и рационально. Зачем племенам искать помощи в управлении, да тем более у северных народов, которые не были более цивилизованными, чем славяне. Попытаемся ответить на этот вопрос. Северные народы в Европе называли «норманны» а на Руси «варяги». Что такое «варяги»? К какому племени они принадлежат? Это один из спорных вопросов, представляемых древней истории России. После вековых споров сложилось три мнения об этом предмете.  
 
 
 
 
 

  1. Варяги были скандинавского происхождения и  дали название Руси славянским странам. Самым важным доказательством этого положения служит множество скандинавских имен, встречаемых в списке варяжских князей, правивших Русью. Император Константин Порфирородный различает в Руси собственно русских и славян. Описывая днепровские пороги, он приводит русское и славянское название каждого из них. Кроме того почти все русские наименования объясняются скандинавскими корнями. Монтиранд, говоря о русских, выражается так:  «Graeci vocant Russos… nos vero normanos». Сант-Бертинские летописи рассказывают, что император Феофил рекомендовал Людовику Простодушному русских послов, но что последний видя в них норманнских лазутчиков, заключил их в тюрьму. Наконец первые русские законы – Русская правда Ярослава – представляет поразительное сходство со скандинавскими. Сторонники этого мнения полагают первоначальное отечество русских и шведов, где указывают местность Рослог, и на ассоциации гребцов, называемых Рослоген; ещё ныне финское население называет шведов Руци.
  2. Версия вторая.

    Варяги – славяне; они пришли со славянских берегов Балтийского моря, или из скандинавской области, в которой славяне основали колонию. Слово Русь не шведское: оно в глубокой древности применялось к приднепровской стране. Выражение прийти из Руси или идти в Русь часто встречается в древних документах, и Русь в этом случае означает Киевскую область. Арабские писатели называют русскими многочисленную, по их мнению, нацию, какую очевидно могли быть не скандинавы, а славянские аборигены.

  1. Версия третья.
 

    Варяги не были нацией, но представляли воинственную шайку, в состав которой входили изгнанные из отечества искатели приключений, как славяне, так и скандинавы. Сторонники этого мнения опираются на существование частных и весьма древних торговых и политических отношений между славянами и скандинавами. Начальниками упомянутых шаек были обыкновенно варяги, но часть соучастников принадлежала к славянскому племени. Это гипотеза, ослабляя в варягах участие норманнского элемента, объясняет, почему водворение этих искателей приключений очень мало повлияло на славян, живших у Ильменя и Днепра, и почему новые пришельцы быстро поглощались завоеванную массой, так что внук Рюрика – Святослав носит уже славянское имя, а правнук Владимир остался в памяти народа типом истинного славянского князя.

    Были ли варяги чистыми скандинавами или смешались  со славянскими искателями приключений, во всяком случае, не подлежит сомнению, что в них преобладал скандинавский  элемент, и мы, наверняка не ошибемся, приравнивая их к морским королям-норманнам  или викингам. Господин Самоквясов открыл около Чернигова Чёрную могилу с костями и оружием неизвестного князя, который жил в X веке и, вероятно, был варягом. Кольчуга, остроконечный шлем совершенно напоминают вооружения норманнских воинов. Варяги, подобно норманнам, удивляли южные народы своей безрассудностью и отвагой, огромным ростом. «Они были высоки, как пальмы», - говорили арабы. Отважные мореходы, чудесные пехотинцы, варяги глубоко презирали кочующие народы Южной России – венгров, хазар, печенегов, которые умели биться не иначе чем на бегу. Русские, по словам Льва Дьякона, видевшего их в битве, сражались плотной массой и представляли род медной стены, которая была усеяна копьями и блестела от щитов и в которой слышались сдержанные клики, ропот, напоминавший шум моря. Огромный щит закрывал их почти до земли, и когда они обращали тыл, то закидывали эти щиты на спину и делались неуязвимыми. Они, как и норманны, не помнили себя в пылу битвы; никогда не сдавались, потерпев поражение. Отчаявшись в победе, они сами себе распарывали животы, в том убеждении, что павший под ударами врага осужден служить ему в загробной жизни. Греки издавна ценили храбрость этих героев. Под именем руссов или варягов они составлялись собственную гвардию императора и играли роль во всех византийских армиях. В походе на Крит в 902 году участвовало семьсот русских, в Ломбардской экспедиции в 925г – четыреста пятьдесят; в Греческом походе 949г – пятьсот восемьдесят четыре человека. 

    Русские варяги охотно нанимались в дружины к иноземным нациям – Новгороду и Византии. Эта черта опять напоминает французских норманнов, которых греческие императоры также выставляли в своих войсках, сражаясь с сарацинами Италии. Сражаясь за других, они делали иногда завоевания и для себя. Так датчане покорили Англию, норманны – Нейстрию, потомки Танкреда – Неаполь и Сицилию; также, наверняка, действовали и товарищи Рюрика в России. Будучи малочисленными, они быстро сливались с покоренными нациями. В варяжских шайках были как славяне, так и скандинавы, но в шайках норманнов, грабивших французские селения, были и много галло-римлян, отступников от христианства, очень жестоких. Варяги невероятно скоро потеряли свою религию, язык, обычаи. Они удержали только свое военное превосходство – привычку повиноваться избранному или наследственному главе. Они внесли в славянскую анархию тот элемент военной дисциплинированной силы, без которой немыслимо государство.

    Внезапное призвание  славянами варяжских князей может  показаться  странным: можно бы подумать, что летописец хотел скрыть грубый факт завоевания, измыслив, будто славяне  добровольно отдались под власть варягов Рюрика, как галлы под  власть франков Хлодвига. В действительности завоевания не было: доказательством этого служит то, что городская организация осталась неприкосновенной; что вече по-прежнему рассуждало независимо от князя, а местная рать сражалась рядом с княжеской дружиною. Законы Ярослава, определяющие вину за убийство, не различают между славянином и варягом, тогда как меровингские законы указывают громадную разницу между галло-римляном и франком. Князь ведал преимущественно защитой страны, правосудием и взиманием дани; право на последнее было как бы вознаграждением за службу.

    Уже в 859 году варяги положили дань на славян у озера Ильмень, кривичей, чудь, мерю. Туземцы изгнали их; но заведя вновь распри между собой, опять призвали варягов в 862 году. 
     
     
     
     
     
     

    Глава II. Трактовка понятия «Русь» и образование Древнерусского государства.

    Происходит ли название России или Руси от местечка в Швеции или на берегах Днепра, но трудно спорить, что действительная история России начинается с призванием варягов славянскими племенами: тысячелетие этому событию праздновали в Новгороде в 1862 году. Вместе с варягами стало славным в Западной Европе имя русских.

    Летописец Нестор, монах Киево-Печерской лавры, доведший свою историю до 1116 года, прибавляет к достоверным рассказам много баснословных обстоятельств, которые являются отголоском скандинавских саг и первых русских былин. Его летопись, которая отличается точностью относительно существенных фактов, представляется иногда эпической поэмой, изложенною в прозе. В последнее время стала популярной еще одна версия происхождения варяг: это родственное славянское племя, жившее на побережье Балтийского моря. Эта версия подтверждается использованием в летописях термина «варяг» в перечислении одновременно с «норманнами», «свеими», «мурманами». Из этого видно, что варяги не норманны, во вторых они называют «Русью», а это частое славянское обозначение Руси на севере (о. Рюген). Полянской Руси, Подунайской Руси и т.п. Тем более, что эти северные славянские племена варили соль, пользуясь «варяжкой» - специальной рукавицей, которой брали раскаленные металлические листы для выпаривания соляного раствора. Возможно, это название закрепилось за племенем и из нарицательного стало их собственным.

    Из всего видно, что связь русичей и варягов  была очевидной. Я кратко рассмотрю  некоторые теории, и в частности теорию М.В. Ломоносова и современные представления о происхождении Древнерусского государства.

    Одним из критиков норманнской теории был Ломоносов, который на основе собственного анализа  пришел к следующим выводам: Рюрик  – славянин, слово Русь происходит от названия реки Рось и названия славянского племени росичей, живших на берегах этой реки. Главным опровержением норманнской теории. М.В. Ломоносов считает достаточно высокий уровень развития социального и политического развития восточных славян в IX веке. Таким образом в образовании Древнерусского государства никакого внешнего влияния не было, а ведущую роль сыграли внутренние причины и предпосылки.

    В современные  представления о происхождении  Российского государства включаются следующие положения: Рюрик – это реальная историческая личность и он выходил из варягов. Древнерусское государство с самого начала формировалось в тесном взаимодействии с другими народами и государствами, что позволило говорить о наличии внешнего влияния. Так русские княжества, но разным причинам и в разное время приглашали дружины не только варягов, но и своих степных соседей – печенегов, каракалпаков, торков. Главную роль в формировании любого государства играют внутренние предпосылки, такие как: распад родового строя, переход к соседской общине, замене родового деления территориальным, раннее возникновение городов, образование племенных союзов, княжеской власти и др. Таким образом, возникновение Древней Руси было подготовлено многовековым развитием восточного славянства. 
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     

Заключение.

Как видно, существует множество версий происхождения  варягов и их взаимоотношений  с древней Русью. Каждая из них имеет право на существование, поистине, это одна из самых спорных страниц в российской истории, которую необходимо исследовать и которая, безусловно, очень интересна.

Никто не оспаривает, что Древнерусской государство  явилось важнейшей вехой в  истории народов нашей страны и её соседей в Европе и Азии. Древняя Русь оказала сильнейшее влияние на судьбы мировой истории с самого начала Русь была политическим государством. Народы, в том числе варяги продолжили потом свое развитие в составе других государственных образований, одни из них ассимилировались, утратили свою этническую самостоятельность, другие сохранились до наших дней. Такие межцивилизационные отношения Древней Руси во многом будут влиять на ее собственный путь развития, порой вызывая внутренние противоречия, углубляя социально-культурный раскол, порой поднимая Русь на высоту политического и экономического развития. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

stud24.ru

Варяги-Русь

 

Александр Белов

 ВАРЯГИ-РУСЬ

Вот уже два столетия как в отечественной историографии не прекращается полемика вокруг так называемого "варяжского вопроса". Самим его появлением мы обязаны немецкой научной школе, навязавшей славянам теорию скандинавского происхождения варягов. Эту сомнительную теорию, кое-как подкрепленную документальными свидетельствами действительного присутствия скандинавов на Руси, по сей день широко использует значительная часть нашей пишущей братии. Поэтому нелишне разобраться в причинах распространения мифа и сделать достоянием современников многие очевидные факты.

Поводом для изначального заблуждения послужила давнишняя привычка славян называть всех пришельцев из Балтики варягами. Примерно так, как русские •некогда называли большинство германцев немцами, или как сегодня мы называем кавказцами в равной степени грузин, армян, азербайджанцев, чеченцев. Племена южной и северной Балтики, действительно, отличались по своей внешности и другим качествам от восточных славян, хотя в целом южная Балтика была славянской, а северная — германо-скандинавской (если не считать шведскую "хорось"). Эта разница и стала причиной того, что восточные славяне называли все морские дружины Балтики общим понятием варяги.

Нашу критику мифа о варягах-шведах мы начнем с главного инструмента подчинения народа, с идеологии. Для того, чтобы преодолеть антагонизм "свои-чужие", пришельцам было необходимо адаптировать местное население под свое мировоззрение. Вспомните пример тевтонской экспансии и ее провал на Чудском озере. Тевтонцы несли на Русь католицизм. Что же должны были принести шведы? Культы Одина, Тора, Бальдра, Локки?.. Но разве источники не указывают прямо на символ поклонения тех, подлинных варягов? "И кляшися оружием своим, и Перуном, богом своим..." (Радзивиловская летопись о походе Олега с варяжской дружиной на Царьград в 907 г.) Спрашивается, как это шведы могли поклоняться Перуну, "богу своему", если скандинавам не известно было даже его имя. Зато славянам Перун был хорошо знаком еще со времен антов.

Известно, что варяжская общность прочно обосновалась на Руси. Но тогда тем более не понятно, почему после четырехсотлетнего присутствия "варягов" -шведов остался лишь один могильный памятник. "Вскрыт единственный на Руси чисто скандинавский могильник в урочище Плакун...", — сообщают современные археологи. (И.В.Дубов. Новые источники по истории Древней Руси. Л., издательство Ленинградского университета, 1990, с.4.) Подлинные исторические варяги обосновались не по ту, а по эту сторону Балтийского моря, то есть по южному его побережью. Они были известны еще Публию Корнелию Тациту, римскому историку первого века нашей эры. Причем, на карте Европы тех времен Тацит дважды помещает варягов: в нижнем течении Эльбы по юго-западной оконечности Балтийского моря, и значительно южнее, в верховьях Вислы. Уже значительно позже варяги и смешанные с ними родственные племена ободритов являлись последним рубежом славянского мира на Западе. Их этническую самостоятельность активно поглощали как англы и тюринги с запада, так и славяне с востока.

И все же у нас есть все основания считать, что балтийские варяги были родственны именно славянам. Об этом говорит датский миссионер XII века Гель-мольд. Приведу его высказывания из книги А.Гиль-фердинга "История балтийских славян", а также красноречивые выводы самого автора исследования, немца по происхождению, но отнюдь не славянолюба по духу.

"Из всех балтийских племен, вагры, передовые бойцы на суше против немцев, были первыми удальцами и на море. Они сами собой приучились к морской жизни, так что современники называли их страну морской областью славян. С другой стороны, их положение впереди всех славянских народов, среди врагов, саксов и датчан, отнимало возможность мирного, торгового судоходства. Таким образом, главным занятием вагров сделалась война на море с датчанами, как на суше с немцами, а главным их промыслом — морские разбои" (А.Гильфердинг. История балтийских славян. М., 1855г., т.1).

"Дания, — продолжает автор, — состоя по большей части из островов и окруженная водами, не легко может уберечься от нападений морских разбойников, потому что в изгибах ее берегов необыкновенно удобно скрываться славянам. Выходя тайком из засады, они наносят ей внезапные удары,.. пренебрегая всеми выгодами хлебопашества, они вечно готовы к морским походам и наездам, надеясь на свои корабли как на единственное средство к обогащению. На нападения датчан они не обращают внимания, и даже считают особенным наслаждением с ними биться" (там же).

Весьма красноречивое свидетельство, не правда ли? О происхождении варягов говорится вполне однозначно. Ни один из современников не отождествлял варягов ни с немцами, ни с датчанами, ни со скандинавами. Адам Бременский свидетельствует: "Славянских народов существует много. Среди них наиболее западные — вагры..." (Деяния священников Гамбургской епархии под 1075 годом), а сага о Вига-Стире дополняет эти сведения важной деталью: об особом обычае "вэрингов и норманов, что день они проводят в играх и борьбе". Даже русские летописи, не различавшие принципиальной разницы между теми и этими выходцами с Балтики, описывая эпизод призвания варягов, четко разделяют их и шведов: "И пошли за море к варягам-Руси, поскольку те звались варяги-Русь, как иные называются шведами, иные урманы (норманы, мурманы), англы, а другие — готы". (Радзивиловская летопись. Л., Наука, 1989, с.16.) Таковы документальные свидетельства.

далее>>

clarino2.narod.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о