Гладиаторы Древнего Рима - Все будет хорошо! — LiveJournal

Гладиаторы (лат. gladiator, от gladius — меч) — в Древнем Риме — военнопленные, осуждённые преступники и рабы, специально обученные для вооруженной борьбы между собой на аренах амфитеатров. Гладиаторы Древнего Рима обычно сражались на публике до смерти. Поединки римских гладиаторов устраивались сначала в дни наиболее значительных религиозных праздников, а затем превратились в наиболее популярное увеселение простых граждан. Традиция боёв гладиаторов сохранялась на протяжении более чем 700 лет.

Жизнь гладиатора в большинстве своём была короткой и полной постоянного страха за свою жизнь и риска, без которого сама жизнь наверное была бы не возможной. судьбу каждого гладиатора вершил бой, уже после нескольких боёв было понятно, ожидает ли бойца будущее и вознаграждение, или бесславная кончина в расцвете сил. Для современного человека совершенно не понятно, как при таком образе жизни (см. образ жизни гладиатора) и работе на износ, некоторые бойцы выигрывали бой за боем и могли побеждать в яти, десяти боях подряд.

Гладиаторские бои были переняты римлянами у греков, этруссков и египтян и приняли религиозный характер жертвоприношения богу войны Марсу. В начале гладиаторами являлись военнопленные и приговорённые к смертной казни. Законы древнего Рима позволяли им участие в гладиаторских боях. В случае победы (на полученные деньги) можно было выкупить свою жизнь. Были случаи, когда граждане, отказавшись от имеющейся у них свободы, вступали в гладиаторы в погоне за славой и деньгами.



-

Для того чтобы стать гладиаторами, необходимо было принять присягу и объявить себя «юридически мёртвыми». С этого момента бойцы вступали в другой мир, где царили жестокие законы чести. Первым из них — было молчание. Гладиаторы объяснялись на арене жестами. Второй закон — полное соблюдение правил чести. Так, например, гладиатор, упавший на землю и сознающий своё полное поражение, был обязан снять защитный шлем и подставить горло под меч противника или же вонзить свой нож в собственное горло. Конечно, аудитория могла всегда предоставлять милосердие тем гладиаторам, которые отважно сражались и нравились публике, однако такое помилование случалось крайне редко.


«Мы жертвуем живыми, чтобы накормить мертвых» — так император Каракалла в III веке нашей эры сформулировал идейную основу гладиаторских боев, вместе со звериными травлями ставших самым кровавым и жестоким зрелищем в истории человечества. Согласно римским верованиям, которые они, в свою очередь, заимствовали у этрусков, зверства должны были умиротворить души умерших. В древности это было высшей честью, которую могли воздать знатному предку благодарные наследники.

Впрочем, поначалу этот этрусский обычай достаточно медленно укоренялся в жизни римлян времен ранней Республики, может быть, потому что им приходилось много работать и много воевать, и в качестве развлечений они предпочитали атлетические состязания, конные скачки, а также театральные представления, разыгрывающиеся непосредственно в толпе отдыхающих. Тогда римлян никак нельзя было назвать любителями созерцания предсмертных конвульсий и стонов раненых, так как этого более чем хватало в их повседневной полувоенной жизни.

Но энтузиасты находятся в любом деле, и в 264 году до н.э. на Коровьем рынке Рима во время поминок по Бруту Пере, устроенных его сыновьями Марком и Децимом, состоялся поединок трех пар гладиаторов (от латинского слова «gladius» — меч). Но лишь спустя еще почти 50 лет это зрелище получило определенный размах: уже 22 пары гладиаторов на протяжении 3 дней услаждали взоры жителей на погребальных играх, устроенных в память о дважды консуле Марке Эмилии Лепиде тремя его сыновьями. И только в 105 году до н.э. благодаря неустанным заботам народных трибунов об увеселении римской черни, уже начавшей формироваться как социальный класс, гладиаторские бои были введены в число официальных публичных зрелищ. Так джинн был выпущен из бутылки…



К исходу II века до н.э. бои, длившиеся несколько дней подряд при участии не одной сотни гладиаторов, не удивляли уже никого. Появились и люди, для которых содержание и обучение гладиаторов стало профессией. Они назывались ланистами. Суть их деятельности заключалась в том, что они находили на невольничьих рынках физически крепких рабов, причем желательно военнопленных и даже преступников, выкупали их, обучали всем премудростям, необходимым для выступлений на арене, а затем сдавали в аренду всем желающим устроить гладиаторские бои.


Из ближайшего ассоциативного ряда доступного современному человеку, гладиаторские бои ассоциируются с цирковым шоу. игры никогда не проводились спонтанно, они планировались тщательно специальными людьми, их называли – эдиторами.Эдитор занимался не только подготовкой и проведением игр, но рекламой. когда день проведения зрелища становился известным, организаторы вывешивали афиши – libelli, которые в свою очередь должны были включать имена всех бойцов и самыми большими буквами писались имена известных гладиаторов. по принципу ипотеки зрители могли осуществлять денежные ставки — на бойца, который, по их мнению, окажется победителем. как говорилось раннее, древние римляне обожали песни и театрализованные представления, поэтому перед началом боя всегда были музыкальные и театральные миниатюры.

Выходя на ринг гладиаторы должны были провозглашать: ave, caesar, morituri te salutant!, что означала, смотри великий цезарь, обречённые на погибель приветствуют тебя! по традиции до начала боя бойцов-гладиаторов разделяли на пары и начинали первый демонстрационный бой – prolusio, его участники дрались не по-настоящему, их оружие было деревянным, движения больше напоминали танец, нежели бой сопровождались аккомпанементом лютни или флейты. по окончанию «лирического вступления» взвывал горн и извещал о том, что сейчас начнётся первый настоящий бой. передумавших сражаться гладиаторов избивали, а иногда даже убивали, раскаленными плетями. Бой считался законченным, когда один из противников либо был мёртв, либо подымал вверх указательный палец с просьбой о пощаде и опускал оружие. в зрелищных боях, когда люди дрались с людьми, поединок считался законченным только в случае убийства одного из противников: человека зверем или зверя человеком.


И все же основную массу профессиональных бойцов арены составляли выходцы из гладиаторских школ. Во времена правления Октавиана Августа (около 10 года до н.э.) в Риме существовало 4 императорские школы: Большая, Утренняя, где готовили бестиариев – гладиаторов, сражавшихся с дикими зверями, школа Галлов и школа Даков. Во время обучения в школе всех гладиаторов сытно кормили и квалифицированно лечили. Примером тому может служить тот факт, что знаменитый древнеримский врач Гален долгое время работал в Большой императорской школе.

Спали гладиаторы попарно в небольших каморках площадью 4-6 кв.м. Тренировки, продолжавшиеся с утра и до вечера, были очень интенсивными. Под руководством учителя, бывшего гладиатора, новички обучались фехтованию. Каждому из них давали деревянный меч и щит, сплетенный из ивы. Удары отрабатывались на вкопанном в землю деревянном колу высотой около 180 см. На начальном этапе обучения «курсант» должен был овладеть умением наносить сильные и точные удары в воображаемые грудь и голову противника, а также не раскрываться при обороне. Для укрепления мышц следующее после деревянного железное учебное оружие специально делалось в 2 раза тяжелее боевого.


Когда новичок в должной степени постигал азы боевого искусства, его, в зависимости от способностей и физической подготовки, распределяли в специализированные группы того или иного типа гладиаторов. Самым старым, классическим типом, просуществовавшим до конца Республики, были самниты, названные так по имени народа, хоть и покоренного римлянами, но нанесшего последним несколько военных поражений, за что и были практически истреблены в I веке до н.э. И, тем не менее, именно их вооружением римляне и снабдили своих первых гладиаторов. Оно состояло из большого прямоугольного щита, шлема с высоким гребнем и султаном из перьев, короткого прямого меча и поножи на левой ноге. В начале нашей эры название «самнит» заменилось на секутора (преследователя), хотя вооружение оставалось прежним. На них очень походили гопломахи, с той разницей, что их щиты были большими и круглыми.

Соперниками гопломахов и секуторов были, как правило, ретиарии – представители одного из самых технически сложных видов этого «спорта». Ретиарии получили это название от своего главного орудия – сети (от лат. – «rete») с тяжелыми грузилами по краям. Задачей ретиария было метнуть сеть так, чтобы опутать противника с головы до ног, а затем уже прикончить его трезубцем или кинжалом. Ни шлема, ни щита у ретиария не было – ему приходилось рассчитывать только на собственную ловкость. В эту группу брали наиболее быстрых и координированных новичков.

Франкийцы были вооружены маленьким круглым щитом, небольшим изогнутым мечом, поножами на обеих ногах, железным нарукавником на правой руке, шлемом с забралом со множеством отверстий, закрывавшим все лицо.

На шлемах галлов, или мурмиллонов (от лат. «murma» – рыба) изображалась рыба, а их вооружение соответствовало галльскому. Часто противниками мурмиллонов выступали ретиарии, напевавшие во время схватки песенку, придуманную в давние времена: «Я ловлю не тебя, я ловлю рыбу. Почему ты убегаешь от меня, галл?». Несколько особняком стояли эсседарии – гладиаторы, сражавшиеся на боевых колесницах. Они были вооружены арканами, пращами, луками и дубинами. Первыми эсседариями были пленные бритты, которых Юлий Цезарь привез из своего не слишком удачного Британского похода.


Наименее способные ученики попадали в андабаты. Они были вооружены только двумя кинжалами, без всякой дополнительной защиты, довершал это снаряжение шлем с двумя отверстиями, совершенно не совпадающими с глазами. Поэтому андабаты вынуждены были сражаться друг с другом практически вслепую, наугад размахивая оружием. Цирковые служители им «помогали», подталкивая сзади раскаленными железными прутами. Публика всегда очень веселилась, глядя на несчастных, а эта часть гладиаторских боев считалась у римлян самой забавной.

Гладиаторы, подобно римским воинам имели свой устав, некоторые историки называют его кодексом чести, но на самом деле это условное название. т.к. изначально гладиатор по определению не свободный человек, а понятия о чести у римских рабов как такового не было. когда человек попадал в гладиаторскую школу, особенно если до этого он был свободным, ему необходимо было для того, чтобы юридически считаться гладиатором, исполнить ряд действий, во многом конечно чисто формальных. гладиаторы давали клятву и принимали присягу на подобие воинской, согласно которой должны были считаться «формально мёртвыми» и передавали свою жизнь в собственность гладиаторской школы в которой жили, учились, тренировались и умирали.

Существовал ряд негласных правил и условностей, которых должен был придерживаться каждый гладиатор и не нарушать их ни при каких обстоятельствах. гладиатор всегда во время поединка должен был хранить молчание – единственный способ, которым он мог контактировать с залом, были жесты. когда гладиатор поднимал вверх указательный палец – это символизировало мольбу о пощаде, если же большой палец был повернут вниз, это символизировало, что боец так тяжело ране, не может продолжать бой и просит добить его, ибо знает, что погибнет и после боя. вторым негласным пунктам было соблюдение неких «правил» достоинства, которые можно сопоставить с правилами самураев. Боец – гладиатор не имел право на трусость и страх смерти. если боец чувствовал, что умирает.

Должен был открыть противнику своё лицо, чтобы тот добил его, глядя ему глаза, или сам перерезать себе горло, сняв шлем и открыв зрителям своё лицо и глаза, и те, должны были увидеть, что в них нет ни капли страха. третьим законом было то, что гладиатор не мог сам выбирать себе противника, очевидно, это было сделано для того, что бы бойцы на арене не сводили свои личные счёты и обиды. выходя на поле, гладиатор до последнего не знал, с кем ему придётся драться.

Среди римских аристократов стало модным иметь своих личных гладиаторов, которые не только зарабатывали хозяину деньги выступлениями, но и выполняли функции личных охранников, что во времена гражданских волнений поздней Республики было чрезвычайно актуальным. В этом отношении всех перещеголял Юлий Цезарь, содержавший одно время до 2 тысяч гладиаторов-телохранителей, составлявших настоящую армию. Надо сказать, что гладиаторами становились не только по принуждению рабовладельца или по приговору суда к арене, но и абсолютно добровольно, в погоне за славой и богатством.



Несмотря на все опасности этой профессии, простой, но крепкий парень с римского социального дна действительно имел шанс разбогатеть. И хотя шансов погибнуть на пропитанном кровью песке арены было куда больше, рисковали многие. Самые удачливые их них, помимо любви римской черни, а случалось, и римских матрон, получали солидные денежные призы от поклонников и устроителей боев, а также проценты от ставок в букмекерских конторах. К тому же римские зрители частенько бросали на арену особенно полюбившемуся победителю деньги, драгоценности и другие дорогостоящие безделушки, что также составляло немалую долю в доходах цирковой звезды. Император Нерон, например, подарил однажды гладиатору Спикулу целый дворец. А еще многие из известных бойцов давали всем желающим уроки фехтования, получая за это весьма приличную плату.

Тем не менее, удача на арене улыбалась совсем немногим – публика хотела видеть кровь и смерть, поэтому гладиаторам приходилось биться всерьез, доводя толпу до неистовства.





И все же большую часть гладиаторов составляли не добровольцы, а рабы и преступники. Проданные в школу или приговоренные судом к арене, что, безусловно, было предпочтительней смертной казни, они после курса обучения, длившегося 3 года, должны были сражаться в цирке. Если гладиатору удавалось остаться в живых, то после еще 2 лет обязательного пребывания в школе в качестве тренера или помощника ланиста он получал полное освобождение и восстанавливался в гражданских правах. А если принимал решение продолжить карьеру гладиатора, то так же, как и добровольцы, оставался в разряде infames – «опозоренных».

Незадолго до игр люди, специализировавшиеся на рекламе, ходили по всему городу и писали краской объявления о предстоящих боях везде, где можно было дотянуться кистью. Порой для этих целей использовали даже надгробия. На древних кладбищах сохранились некоторые из них с высеченной просьбой – «Не пишите объявлений!» Впрочем, римская публика без всяких объявлений назубок знала расписание ближайших гладиаторских боев.

Церемония их открытия была впечатляющим зрелищем. Устроитель игр на колеснице или пешком, в зависимости от занимаемого положения, окруженный толпой друзей и клиентов, объезжал или обходил весь цирк под бурные аплодисменты и одобрительные крики толпы, уже чувствовавшей запах крови. Затем следовал парад гладиаторов – участников игр в полном боевом вооружении. Публика, приветствуя своих любимцев, буквально неистовствовала. В определенный момент гладиаторы останавливались напротив императорской ложи, выбрасывали вперед правую руку и кричали: «Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя!», а после этого строем уходили в подтрибунное помещение, где ожидали выхода на арену.

Ничуть не меньше, чем поединки гладиаторов, римляне любили зрелища их сражения с дикими животными, как, впрочем, и схватки между зверями.

Еще диктатор Сулла в 93 году до н.э. выставил на арену 100 львов, затем Юлий Цезарь – 400, Помпей – 600 и еще 400 леопардов и 20 слонов. В дальнейшем число животных на аренах росло просто немыслимыми темпами: на играх, данных Ульпием Траяном в честь его победы над даками, было умерщвлено около 11 тысяч самых разных зверей.

Ловцы животных трудились, не покладая рук, опустошая римские провинции в Африке и Азии, а также сопредельные территории. Этим чрезвычайно опасным, но и столь же выгодным бизнесом занимались тысячи профессионалов. Помимо сражающихся людей на аренах гибли сотни и тысячи львов, тигров, волков, леопардов, медведей, пантер, кабанов, диких быков, бизонов, слонов, бегемотов, носорогов, антилоп, оленей, жирафов, обезьян. Однажды ловцы ухитрились привезти в Рим даже белых медведей! Видимо, невыполнимых задач для них просто не существовало.




Все эти животные в цирках были жертвами градиаторов-бестиариев. Их обучение было гораздо более длительным, нежели классических гладиаторов. Учеников знаменитой Утренней школы, получившей такое название из-за того, что звериные травли проходили по утрам, обучали не только обращению с оружием, но и дрессуре, а также знакомили с особенностями и повадками разных животных.


Древнеримские дрессировщики достигли в своем искусстве невиданных высот: медведи ходили по канату, а львы клали бестиарию под ноги загнанного, но еще живого зайца, обезьяны ездили верхом на свирепых гирканских гончих, а оленей запрягали в колесницы. Этим удивительным трюкам не было числа. Но когда пресыщенная толпа требовала крови, на арене появлялись бесстрашные венаторы (от лат. wenator – охотник), умевшие убивать зверей не только различными видами оружия, но и голыми руками. Высшим шиком у них считалось накинуть на голову льва или леопарда плащ, замотать его, а затем убить зверя одним ударом меча или копья.

Огромной популярностью пользовалось также стравливание животных друг с другом. Римлянам надолго запомнился бой между слоном и носорогом, во время которого слон схватил метлу, которой подметали арену, ослепил ее острыми прутьями носорога, а затем растоптал противника.

Гладиаторские бои проходили по-разному. Бывали поединки единичных пар, а иногда несколько десятков, а то и сот пар сражались одновременно. Порой на арене разыгрывались целые представления, введенные в практику массовых развлечений Юлием Цезарем. Так, за считанные минуты воздвигались грандиозные декорации, изображавшие стены Карфагена, а гладиаторы, одетые и вооруженные, как легионеры и карфагеняне, представляли штурм города. Или на арене вырастал целый лес из свежесрубленных деревьев, а гладиаторы изображали нападение германцев на тех же легионеров из засады. Фантазия режиссеров-постановщиков древнеримских шоу не знала границ. И хотя римлян чем-то удивить было крайне трудно, императору Клавдию, правившему в середине I века, это вполне удалось. Воплощенная по его приказу наумахия (инсценировка морского сражения) была такого масштаба, что оказалась способной поразить воображение всех жителей Вечного города от мала до велика. Хотя наумахии устраивались достаточно редко, так как были очень дорогостоящими даже для императоров и требовали тщательной разработки.

Первую же наумахию провел в 46 году до н.э. Юлий Цезарь. Тогда на Марсовом поле Рима для проведения морской битвы было выкопано огромное искусственное озеро. В этом представлении участвовало 16 галер, на которых находились 4 тысячи гребцов и 2 тысячи солдат-гладиаторов. Казалось, более масштабное зрелище устроить уже невозможно, но во 2 году до н.э. первый римский император Октавиан Август после годичной подготовки представил римлянам наумахию с участием 24 кораблей и 3 тысяч солдат, не считая гребцов, которые разыграли битву между греками и персами при Саламине. Побить этот рекорд удалось только императору Клавдию. Для проведения задуманной им наумахии было выбрано Фуцинское озеро, находящееся в 80 километрах от Рима. Никакой другой близлежащий водоем просто не мог вместить 50 настоящих боевых трирем и бирем, экипажи которых составили 20 тысяч приговоренных к арене преступников. Для этого Клавдий опустошил все городские тюрьмы, посадив на корабли всех, кто мог носить оружие.





А чтобы отбить у такого количества преступников, собранных в одном месте, охоту организовать мятеж, озеро было окружено войсками. Морское сражение происходило в той части озера, где холмы образовывали естественный амфитеатр. Недостатка в зрителях не было: около 500 тысяч человек – практически все взрослое население Рима, расположилось на склонах.

Корабли, разделенные на два флота, изображали противостояние родосцев и сицилийцев. Сражение, начавшееся около 10 утра, закончилось лишь в четвертом часу дня, когда сдался последний «сицилийский» корабль. Римский историк Тацит писал: «Боевой дух сражавшихся преступников не уступал боевому духу настоящих воинов». Воды озера были красными от крови, не говоря уж о раненых, только убитых было больше 3 тысяч человек. После сражения Клавдий помиловал всех уцелевших, за исключением нескольких экипажей, уклонившихся, по его мнению, от боя. Публика же была в совершеннейшем восторге от увиденного. «Переиграть» Клавдия никому из последующих императоров уже не удалось. Не случайно его смерть оплакивал буквально весь город, ведь он, как никто другой, возможно, за исключением Нерона, умел развлечь публику. И пусть за время своего правления Клавдий показал себя далеко не блестящим государственным деятелем, это не мешало ему быть едва ли не самым почитаемым в народе императором.

Именно гладиаторские бои, проводимые на аренах цирков, были ежедневным и любимым зрелищем римлян, прекрасно разбиравшихся в нюансах рукопашных схваток.

Публика внимательнейшим образом следила за ходом поединка, отмечая малейшие изменения в действиях сражающихся гладиаторов.

Если один из них во время поединка был тяжело ранен, он мог бросить оружие и поднять вверх руку – этим жестом он просил зрителей о пощаде. Если публике нравилось, как он сражался, то люди поднимали вверх большие пальцы рук или просто махали платками, крича при этом «Отпусти!». Если же не нравилось, то зрители опускали большие пальцы книзу, вопя «Добей!». Вердикт толпы не оспаривался даже императором.

Бывало, что схватка затягивалась, а оба израненных гладиатора долго не могли одолеть один другого. Тогда зрители могли сами остановить поединок и потребовать от эдитора – устроителя игр – отпустить обоих бойцов с арены. И эдитор подчинялся «гласу народа». То же происходило и в том случае, если гладиатор настолько угождал публике своим мастерством и мужеством, что она требовала немедленного вручения ему деревянного тренировочного меча в качестве символа полного освобождения не только от схваток на арене, но и от рабства. Разумеется, касалось это только военнопленных и рабов, но не добровольцев.

До наших дней дошло имя гладиатора Фламмы, во время карьеры которого восхищенные зрители четырежды требовали вручения ему деревянного меча, а он все четыре раза отказывался! Не исключено, что Фламма проявлял столь неслыханное упрямство в погоне за славой и деньгами. Так или иначе, но это ему удалось, он ушел с арены добровольно, более или менее невредимым, причем в довольно зрелом возрасте и будучи обладателем приличного состояния.







Гладиаторские бои были не чужды и образованнейшим людям того времени. Цицерон, например, так оценивал эти игры: «Людям полезно видеть, что рабы могут мужественно сражаться. Если даже простой раб может проявлять мужество, то какими же должны быть римляне? Кроме того, игры приучают воинственный народ к виду убийства и готовят его к войне». Плиний, Тацит и многие другие выдающиеся римские писатели и мыслители были горячими поклонниками цирковых зрелищ. Исключение составлял, пожалуй, только философ Сенека, всячески ратовавший за их запрещение, что не в последнюю очередь привело к его вынужденному самоубийству по приказу его венценосного воспитанника Нерона.

Почти все римские императоры стремились превзойти в грандиозности игр друг друга, чтобы завоевать любовь толпы. Император Тит на открытии Колизея, вмещавшего до 80 тысяч зрителей и сразу ставшего главной ареной Древнего Рима, приказал умертвить разными способами 17 тысяч евреев, десять лет работавших на его строительстве. А император Коммод, прошедший курс обучения в гладиаторской школе, сам сражался на арене. Все его поединки, естественно, заканчивались победами. Впрочем, римляне, не любившие «халтуры» в таком важном деле, довольно быстро заставили его закончить карьеру гладиатора. Хотя войти в летопись игр Коммоду все же удалось – однажды он убил меткими выстрелами из лука пятерых весьма дорогостоящих бегемотов. Император Домициан, будучи виртуозом в стрельбе из лука, любил потешить зрителей, поражая стрелами голову льва или медведя так, чтобы стрелы как будто становились для них рогами. А рогатых от природы животных – оленей, быков, зубров и так далее он убивал выстрелом в глаз. Надо сказать, что римский народ очень любил этого правителя.

Встречались среди римских императоров и весельчаки. С именем Галлиена, например, связана очень забавная история. Одного ювелира, продававшего фальшивые драгоценные камни и приговоренного за это к арене, бестиарии выгнали на середину цирка и поставили напротив закрытой львиной клетки. Несчастный с замиранием сердца ждал неминуемой и притом ужасной смерти, и тут дверь клетки распахнулась, и из нее вышел… цыпленок. Не выдержавший напряжения ювелир упал в обморок. Когда зрители вдоволь насмеялись, Галлиен повелел объявить: «Этот человек обманывал, поэтому и его обманули». Затем ювелира привели в чувство и отпустили на все четыре стороны.

К началу IV века гладиаторские бои и звериные травли стали постепенно приходить в упадок. Это было время, когда некогда Великая Римская империя стала буквально изнемогать под ударами многочисленных «варварских» племен. Положение усугублялось непрекращающимся экономическим кризисом – сами римляне практически не работали, а привозимые товары непрерывно дорожали. А потому у римских императоров того периода хватало забот, помимо устройства дорогостоящих игр. И, тем не менее, они продолжались, хотя уже и без прежнего размаха. Окончательно гладиаторские бои были запрещены за 72 года до падения Римской империи.

Конец кровавым оргиям на арене положила христианская церковь, ставшая в поздней Римской империи серьезной как духовной, так и политической силой. Выдержав страшные гонения в первые 300 лет и потеряв десятки тысяч первых последователей Христа, замученных все на той же арене, церковь в 365 году добилась повсеместного запрета звериной травли в цирках. В 404 году монах Телемах, вмешавшись в сражение гладиаторов, сумел прекратить его ценой собственной жизни. Это событие стало последней каплей, переполнившей чашу терпения императора-христианина Гонория, наложившего на бои официальный запрет.




Для историков по сей день остаётся не прочитанной книгой судьба женщин – гладиаторов. не стоит сомневаться, жестокие нравы того времени могли допустить и такое. в 2000 году все газеты мира провозглашали сенсацию: «найдены останки женщины – гладиатора!». эту, по истине, шокирующую находку сделали британские учёные проводившие раскопки исследования римского периода. если ранее, единственным что доказывало факт того, что женщины не только могли участвовать в сражениях, но участвовали в них, были только гипотезы учёных. изучив тазовые кости и позвоночник, ученые смогли установить с большой достоверностью, что найденные останки принадлежат женщине. проведя сложный анализ определяющий возраст, учёные констатировали факт, что ставки относятся к римскому периоду.

Женщина умерла от многочисленных повреждений, и возможно предполагать, участвовала в схватке с животным. римляне исповедовали язычества, и поэтому природа римской религии не запрещала женщинам «лицедействовать» т.е. перевоплощаться, по средствам театральной игры. впервые женщину в качестве актёра на сцене увидели при нейроне. нейрон восторгался красотой женского тела и привлекал женщин не только к исполнению на сцене песен и театральных актов, но и к настоящим дракам. Постепенно, женщина перекочевала из театра в амфитеатр. Первые в истории гладиаторские бои в честь смерти женщины были проведены после смерти любимой дочери цезаря юлии. существует также информация, что эти игры сопровождались женскими ритуальными танцами, в ходе которых женщины имитировали бой. Конечно, точно никто пока не назовёт имён женщин гладиаторов, причин тому несколько. во-первых, поступая в школу они возможно получали мужские имена, под которым и были похоронены, во вторых, даже читая римских историков, становится понятно, что женские бои были более таинственные и сакральные… а тайны как известно, принято не разглашать.

Выступление женщин – гладиаторов, о котором упоминает светоний в жизнеописании императора домициана (81-96гг.), уже в то время считалось чем-то новым. В цирке устраивались кровавые бои женщин – гладиаторов, в которых участвовали даже женщины из почтенных семейств, что считалось особенно позорным. на 9-том году правления нерона эти бои приняли невероятные масштабы. Было бы совершенно неверным думать, что представительницы нежного пола только в продвинутом и эмансипированном хх веке так упорно стремились присвоить все исконно мужское — манеру поведения, участие в общественной жизни, одежду, профессии, увлечения. такова уж натура женщины, что ей всегда хочется того, что, по идее, ей не должно принадлежать. так что уже древние гречанки прилагали немало усилий (вплоть до риска лишиться жизни), чтоб попасть на запретные для женщин олимпийские игры, а древние римлянки обожали мужские бани и мужской разгульный образ жизни. более того, женщины-гладиаторы иной раз одерживали победу над представителями сильнейшего пола.

Мир менялся, и вместе с ним менялись ценностные ориентации людей. когда римским императором был Константин, христианство крепло и набирало силу. постепенно церковь становилась сильным феодалом, она владела землей и вследствие этого серьёзно влияла на государственную политику.

Сам Константин – великий принял христианство первым среди римских императоров, правда, сделал это за несколько мину перед смертью. вскоре христианство было принято равноправной с римским язычеством религией, а после и вовсе вытеснило языческие представления римлян о богах, и навязала единобожие. на сборе первого же церковного собора было принято решение бороться с кровавыми языческими игрищами. осуждённых высшим удом больше не обрекали на смерть и не бросали на арену с хищными жаждущими крови зверями, вместо этого им инкриминировали принудительные каторжные работы.

Однако, даже после принятия этого эдикта на апеннинском полуострове жрецы, с согласия императора, всё же ещё продолжали организовывать гладиаторские бои. жрецы, хлебом для которых было служение кровавым культом, не хотели расставаться со своими привычными и понятными ритуалами, и с их лёгкой руки гладиаторские бои чуть было не возродились. Однако, в 357 году император Константин второй запретил военнообязанным юношам вступать в гладиаторские школы, а в 399 закрылась последняя из них. но, расстаться с привычкой видеть смерть, живущую в обществе долгое время, было не так-то просто. через пять лет, понадобился новый императорский указ решительно и бесповоротно запрещающий организацию как школ, так и гладиаторских сражений. поводом для этого послужила трагическая гибель христианского послушника в 404 году, некого Телемаха. монах выбежал на арену и пробовал успокоить дерущихся, но вместо этого сам был разорван разъярённой толпой. после этого император Ганорий запретил гладиаторство. навсегда.




«Телемах останавливает гладиаторов». Картина Й. Сталлерта, 1890 год

А в следующий раз я вам расскажу про восстание Спартака.


[источники]
источники

http://www.mystic-chel.ru/

http://www.istorya.ru/

http://www.gramotey.com/


А я вам напомню вот такую спорную тему: Колизей, которого нет ? А так же давайте вспомним Зарождение римских легионов

Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия - http://infoglaz.ru/?p=24999

slavikap.livejournal.com

Гладиаторы Древнего Рима: Спартак - Мастерок.жж.рф — LiveJournal

Вчера мы с вами обсуждали пост про Гладиаторов Древноего Рима. Собирал материал и постоянно вспоминал фильм  »Спартак: кровь и песок». Начав искать информацию о реальном СПАРТАКЕ удивился тому, что фильм снят очень близко к официальной версии и историческим фактам. Иллюстрировать пост буду частично кадрами из фильма, т.к. каждый его кадр можно вешать на стену в качестве картины. Итак, что мы знаем …

В 74 году до н. э. в итальянском городе Капуя произошло событие, которому предстояло не только оказать существенное влияние на жизнь Римского государства в последующие несколько лет, но и века спустя обрести совершенно новую значимость уже вне своего исторического контекста. Восстание Спартака давно утратило исключительную принадлежность к истории, как и его вождь, чье имя превратилось в сознании людей в символ освободительной борьбы. Историческое существование Спартака представляет собой парадокс сродни загадочным картинкам, на которые надо смотреть очень пристально, чтобы разглядеть в пестром нагромождении геометрических фигур и мельчайших повторяющихся картинок объемные изображения.

Образ Спартака, который мы имеем перед глазами сегодня, во многом плод усилий не историков, а литераторов, среди которых в первую очередь следует назвать Рафаэлло Джованьоли. Но стоит отрешиться от героического блеска, каким окружил Спартака писатель-гарибальдиец, взглянуть на вождя восставших рабов пристальнее, рано или поздно достигнешь того же эффекта загадочной картинки. Окажется, что ты либо ничего не видишь, либо видишь нечто, совершенно отличное от первоначального впечатления.

 

Художественный образ Спартака начал свое существование в революционной Франции. Неизвестно, кто первый заново «открыл» непобедимого вождя рабов после многих лет забвения, но взбудораженным умам он пришелся по вкусу. Галльский темперамент буквально вознес Спартака на пьедестал. Его имя начали упоминать не иначе, как с прибавлением эпитета «герой». Здесь, безусловно, не обошлось без изрядной доли идеализации, но, надо отдать должное и самому Спартаку, дошедшие до нас источники изображают его, как человека благородного и отважного. Даже те римские историки, которые относились крайне враждебно к восстанию в целом и его участникам, все же признавали личные качества Спартака. Флор, всячески подчеркивающий презрение и ненависть к восставшим рабам, вынужден был заявить, что в последнем своем бою «Спартак, сражаясь храбрейшим образом в первом ряду, был убит и погиб, как подобало бы великому полководцу». А Плутарх, чьей беспристрастности можно доверять, писал: «Спартак… человек, не только отличавшийся выдающейся отвагой и физической силой, но по уму и мягкости характера стоявший выше своего положения и вообще более походивший на эллина, чем можно было ожидать от человека его племени.»

О биографии Спартака известно очень немногое. Например, то, что Спартак происходил из Фракии (нынешняя Болгария) из племени медов. В качестве конкретного места его рождения принято указывать город Сандански в Родопских горах, почти на границе с Югославией. В 1 веке до н. э. там располагалась столица племени, город Медон.

 

 

Меды были крупным и сильным племенем, воспринявшим к тому же многие черты греческой культуры. Свое происхождение они возводили к легендарной Медее. Ее сын от афинского царя Эгея — Мед был по преданиям первым правителем медов.

Скорее всего, Спартак родился в аристократической семье. На этот факт указывает не только его имя, созвучное с родовым именем боспорского царского рода Спартокидов, в нем самом заметно обаяние властной силы, присущее людям, привыкшим находиться у вершины общественной пирамиды. Да и та уверенность, с какой Спартак управлял своей огромной армией, может свидетельствовать в пользу предположения о его принадлежности к знати.

Фракийцы слыли людьми воинственными. Они не только вели бесконечные межплеменные войны, но и поставляли наемников в армии других государств. У таких народов карьера военного обычно считалась единственно достойной мужчины, тем более принадлежащего к знатному роду. Спартак здесь не был исключением. В восемнадцать лет он уже служил в римской армии, во вспомогательных фракийских частях. Римская армия на то время не знала себе равных, и Спартак имел возможность познакомиться с ее организацией, практикой ведения военных действий, сильными и слабыми сторонами.

Этот опыт впоследствии очень пригодился ему.

 

 

После нескольких лет службы Спартак дезертирует и возвращается во Фракию, где в это время возобновилась война против римлян. Нам, практически, ничего не известно о последовавших за этим событием этапах его биографии. Античные источники на этот счет крайне скудны, и все же они позволяют сделать один очень важный вывод. Спартаку не приходилось оставаться праздным зрителем исторического спектакля, разворачивающегося на территории Средиземноморья в I веке до н. э. В натуре его было некое авантюристическое начало, которое неизменно увлекло его в центр бурных событий той эпохи, событий, по преимуществу военных. Видимо, жизнь солдата, наемника была ближе и понятней для Спартака, чем любая другая. Можно предположить, что помимо римской он побывал также в армии царя Понта Митридата, одного из самых сильных и упорных врагов Рима.

 

Лентул Батиат

 

Спартак знал все перемены военного счастья, дважды оказывался в Риме в качестве раба. В первый раз ему удалось бежать, и он, возможно, присоединился к одной из многочисленных в то неспокойное время разбойничьих шаек, действовавших на территории Италии. Об этом как будто говорят слова Флора: «Спартак, этот солдат из фракийских наемников, ставший из солдата дезертиром, из дезертира — разбойником, а затем за почитание его физической силы — гладиатором.» Через какое-то время Спартак вторично попал в плен и был продан в качестве гладиатора в капуанскую школу Лентула Батиата.
Ссылка в гладиаторы была в поздней Римской Республике отсроченным вариантом смертной казни. На аренах сражались осужденные преступники из рабов, самый низший, бесправный и презираемый их слой. Гладиаторы-добровольцы появились в Риме в более поздние времена. Правда, Плутарх утверждает, что в школу Батиата попадали не за преступления, а лишь по жестокости своего хозяина. В основном там находились галлы и фракийцы, недаром считавшиеся в Риме людьми воинственными и непокорными.

 

 

Не исключено, что определенный процент из них составляли военнопленные, лишь недавно расставшиеся со свободой, к рабству не привыкшие. В таких условиях для заговора и мятежа необходим был только вождь, и им стал Спартак, этот прирожденный лидер и организатор, отважный и предприимчивый по натуре человек.

Заговор был раскрыт. Спасти его участников могли только быстрые и решительные действия. Семьдесят восемь гладиаторов внезапно напали на стражу, выломали двери школы и вырвались из города, «запасшись захваченными где-то кухонными ножами и вертелами» (Плутарх «Сравнительные жизнеописания»).

Спартак повел свой маленький отряд к горе Везувий (тогда считалось, что этот вулкан давно потух). Ее вершина представляла собой естественное укрепление, в котором можно было отсидеться некоторое время, до тех пор, пока к отряду не подтянутся подкрепления — беглые рабы из ближайших поместий. Численность отряда, который вел Спартак, действительно, увеличивалась очень быстро. Этот факт даже позволил Валентину Лескову, автору книги «Спартак», вышедшей в серии ЖЗЛ, предположить наличие разветвленной структуры заговора, охватывающей все гладиаторские школы и крупные рабовладельческие хозяйства Капуи и ее окрестностей.

 

Эномай

 

По дороге отряду Спартака попался обоз, везущий оружие для гладиаторских школ. Восставшие захватили его. Это решило первичную проблему вооружения, проблему, которая преследовала армию Спартака на протяжении всей войны. Известно, что в начале военных действий вместо копий восставшим служили заостренные и обожженные на огне колья, «которыми можно было наносить вред почти такой же, как и железом». Саллюстий. Вот еще одна цитата, из Флора: «Они из прутьев и шкур животных сделали себе необычные щиты, а из железа в рабских мастерских и тюрьмах, переплавивши его, они сделали себе мечи и копья».

В дальнейшем армия Спартака продолжала производить оружие собственными силами, централизованно закупая у торговцев железо и медь.

Благополучно добравшись до вершины Везувия, гладиаторы и примкнувшие к ним рабы начали с того, что избрали вождей или, что кажется более правильным, еще раз подтвердили свою готовность исполнять приказы людей, изначально стоящих во главе заговора и восстания. Кроме Спартака в их число входили германец Эномай, галл Крикс и самнит Ганник. Можно предположить, что эта сходка была проведена по инициативе Спартака, который фактически лишний раз заставил своих сподвижников признать себя в качестве вождя. Спартак вообще очень серьезно относился к вопросу единоначалия, последующие события служат тому подтверждением. Поставленный во главе пестрого разноплеменного сборища, он не допускал ни малейшего намека на анархию. Спартак изначально взял курс на создание армии по образцу римской и предпочитал скорее лишиться части своих сил, чем допустить ее вырождение в разросшуюся разбойничью шайку.

 

Крикс

 

Цели, которые он при этом преследовал, до сих пор не ясны. Многочисленными исследователями Спартаковской войны выдвинуто несколько гипотез: от утопических планов свержения власти Рима и уничтожения рабовладения, до нехитрой попытки вывести отряды бывших рабов на родину. Все эти гипотезы одинаково уязвимы. Уже давно признана несостоятельной теория Мишулина о революционном движении рабов и беднейших слоев свободного населения Италии. Так же вряд ли можно говорить о ведении Спартаком планомерной войны с Римом. На захваченных территориях вождь рабов не пытался создать собственное государство. Все указывает на то, что он, действительно, стремился покинуть Италию. Но при этом Спартак не ограничивается тем, чтоб сколотить из своих людей подобие воинских подразделений, пригодных для прорыва сквозь римские заслоны и назначенных быть распущенными по ту сторону Альп. Он формирует настоящую армию и делает это очень настойчиво.

В отличие от Эвна, вождя крупнейшего сицилийского восстания рабов, Спартак не объявил себя царем и оставался лишь военачальником, хотя и не отказывался, по свидетельству Флора, от преторских знаков отличия.

Некоторое время отряд Спартака никуда не двигался из своего лагеря на горе Везувий. Пример беглых гладиаторов воодушевлял на восстания рабов в близлежащих поместьях. 74 год до н. э. также как и предыдущий был неурожайным, что не замедлило сказаться на настроениях сельских рабов, и без этого находящихся в очень тяжелых условиях существования. Власти в Капуе не могли не отреагировать на многочисленные, хотя и сравнительно некрупные мятежи, угрожающие спокойствию их провинции. Но отряды, выделяемые для борьбы с беглыми рабами, регулярно терпели от них поражения. Все более накаляющаяся обстановка вокруг Капуи вызвала обеспокоенность в самом Риме. Претор Гай Клавдий Пульхр прибыл во главе трехтысячного отряда для наведения порядка. Задача его казалась очень простой. Спартак на Везувии словно сам поймал себя в ловушку. К вершине горы вела единственная тропинка, перекрыв которую, Клавдию оставалось только подождать, пока голод вынудит восставших сдаться. Удивительно, какой, казалось бы, элементарный тактический просчет допустил Спартак, человек, несомненно, обладавший талантами полководца, некоторые римские историки даже сравнивали его в этом отношении с самим Ганнибалом. Валентин Лесков, правда, считает, что Спартак сознательно позволил осадить себя, дожидаясь своих отрядов, рассеявшихся по окрестностям. В таком случае одновременный удар по римлянам с вершины горы и с тылу сулил верную победу.

 

 

Неизвестно, как обстояло дело в действительности, ясно одно, Спартак о сдаче не помышлял. В создавшейся критической ситуации он вполне проявил себя, как человек хитроумный и упорный в достижении цели, качества которые не раз были им продемонстрированы впоследствии. Из лоз дикого винограда, росшего по склонам горы, восставшие сплели лестницы и спустились по ним с высоты 300 метров до ближайшей ровной площадки. Выйдя затем в тыл претору Клавдию, совершенно не ожидавшего такого поворота событий, гладиаторы наголову разбили его.
Теперь Спартак имел возможность приступить к формированию настоящей армии, тем более что недостатка в людях у него не было. Успехи его отряда привлекли к нему множество рабов, по большей части пастухов, людей сильных, привыкших жить на вольном воздухе. «Одни из этих пастухов стали тяжеловооруженными воинами, из других гладиаторы составили отряд лазутчиков и легковооруженных» (Плутарх «Сравнительные жизнеописания»).

Помимо удачливости Спартака, не менее привлекательным в глазах рабов должен был выглядеть дух справедливости, который насаждался в отряде восставших. Например, Аппиан утверждает, что «…Спартак делился добычей поровну со всеми…».

О поражении Клавдия стало известно в Риме, и следующим на войну со Спартаком был отправлен претор Публий Валерий Вариний. Поначалу он заставил Спартака отступить на юг, в горы. Вождь восставших не хотел принимать сражение на невыгодных для себя условиях, так как численностью его армия значительно уступала римской. Ему хотелось продолжить отступление, выйти в богатые южные провинции Италии и лишь там, пополнив ряды своих солдат, дать римлянам бой. Часть командиров стояло за план Спартака, но многие требовали немедленно прекратить отступление и напасть на врагов. Разногласия едва не вызвали среди восставших рабов междоусобицу, но в конце концов Спартаку удалось уговорить самых нетерпеливых. Пока что ему не трудно было это сделать. Вся его армия еще равнялась по численности крупному отряду, и даже самые несговорчивые ее командиры понимали, единственная их возможность уцелеть заключается в том, чтобы держаться вместе.

 

Клавдий Главр

 

В Лукании армия восставших подошла к маленькому городку Аппиеву Форуму и взяла его штурмом. «Тотчас беглые рабы вопреки приказу начали хватать и бесчестить девушек и женщин… Иные бросали огонь на крыши домов, а многие из местных рабов, нравы которых делали их союзниками восставших, тащили из тайников скрытые господами ценности или извлекали даже самих господ. И не было ничего святого и неприкосновенного для гнева варваров и рабской их натуры. Спартак, не будучи в состоянии помешать этому, хотя он неоднократно умолял оставить их бесчинства, решил предотвратить их быстротою действий…» (Саллюстий).

Естественно предположить, что этот эксцесс был не первым за всю Спартаковскую войну, но сейчас наклонность армии рабов к мгновенному разложению проявилась особенно остро. Этого Спартак очень боялся. Он, конечно, не имел никаких иллюзий насчет последствий захвата города, но его армия не состояла из связанных присягой солдат, которых можно было призвать к дисциплине и вернуть в строй. Рабы, оказавшиеся в его войске, не скрывали своего возмущения необходимостью подчинения приказам, подчинения, от которого они считали себя раз и навсегда избавившимися. С другой стороны, избежать грабежей не представлялось возможным. Армия Спартака не имела никакой экономической базы. Она могла поддерживать свое существование только за счет насильственного изъятия материальных ценностей и продовольствия. При этом Спартак, видимо, пытался делать объектами нападений не столько крестьянские поселения, сколько крупные, богатые рабовладельческие хозяйства, которые, в основном, и концентрировались на юге. Большие поместья служили источниками не только припасов, но и военной силы. Трудившиеся там рабы охотно присоединялись к Спартаку.

 

Поход армии Спартака в Цизальпийскую Галлию (карта с проекта «Древний мир»)

 

Оказавшись в соседней с Луканией области Кампания, Спартак быстро пополняет ряды своего войска и приступает к его экипировке. Между тем претор Вариний, двигаясь за Спартаком, разделил свою армию на части, одну из которых возглавил сам, две остальные поручил своим офицерам: Фурию и Коссинию. Спартак один за другим разбил эти отряды и в заключение нанес поражение самому Варинию. Тот собрал кое-какие подкрепления, снова выступил против Спартака и снова был разбит. В качестве трофеев, по свидетельству Плутарха,

Спартаку достались ликторы (почетная стража) претора и его конь. В результате этих побед юг Италии оказывается полностью в руках восставших. Но Спартак не собирался надолго задерживаться в Кампании. В его планы входило, пополнив запасы и увеличив численность своего войска, покинуть Апеннинский полуостров. Опустошив южные области Италии, армия восставших начинает двигаться к Альпам.

 

Крикс

 

Только теперь, что ни день получая известия о разграбленных поместьях, разорении Нолы, Нуцерии, и Метапонта, уничтожении собственности крупных землевладельцев, Сенат до конца осознал всю важность войны со Спартаком. Против него были отправлены, как во время настоящей большой войны, оба консула 72 года до н. э.: Гней Корнелий Лентул Клодиан и Луций Геллий Попликола.
Тем временем в войске восставших зрел раскол. Очень многим не по душе пришлось решение вождя покинуть богатые провинции Италии. К тому же галлам и германцем, из которых состояли крупные подразделения армии Спартака, казалось оскорбительным начать отступление после стольких одержанных над римлянами побед. Отряд в тридцать тысяч человек под командованием Крикса отделился от армии Спартака, был настигнут консулом Геллием возле горы Гарган и уничтожен. В этом бою погиб и сам Крикс. (Впоследствии Спартак устроил в его память настоящие гладиаторские бои, в которых вместо гладиаторов сражались пленные римляне) Лентулу, который преследовал Спартака, повезло меньше. Войска рабов наголову разгромили его армию, а затем и армию подоспевшего на помощь Геллия. Спартак продолжал быстро уходить из Италии и вскоре вступил на территорию Цизальпийской Галлии, «навстречу же ему во главе десятитысячного войска выступил Гай Кассий Лонгин Вар, наместник той части Галлии, что лежит по реке Паду. В завязавшемся сражении претор был разбит наголову, понес огромные потери в людях и сам едва спасся бегством» (Плутарх «Сравнительные жизнеописания»).

В этот момент восстание достигает своего апогея. Численность армии Спартака доходит до 120 тысяч человек (!) Перед ним открыта свободная дорога в Трансальпийскую Галлию, и все же Спартак внезапно поворачивает обратно в Италию. Валентин Лесков объясняет этот факт последовавшим как раз в то время убийством Сертория, на взаимодействие с которым Спартак рассчитывал для ведения планомерной войны с Римским государством.

 

 

Известие о том, что армия восставших движется назад, вызвала в Риме панику, какой не знали со времен войны с Ганнибалом. Всеобщее смятение только усилила неудачная попытка обоих консулов остановить Спартака в Пицене. Аппиан утверждает, что Спартак планировал нанести удар по самому Риму и рисует при этом красноречивую картину подготовки к форсированному броску: «Он приказал сжечь весь лишний обоз, убить всех пленных и перерезать вьючный скот, чтобы идти налегке. Перебежчиков, во множестве приходивших к нему, Спартак не принимал».

Если до сих пор войну с рабами считали тягостным и разорительным, но не сулящим большой опасности несчастьем, то перед лицом этих грозных событий стало ясно, что к Спартаку надо относиться, как к самому страшному из всех врагов Рима. Сторонники Помпея в Сенате требовали немедленно отозвать его войска из Испании и передать этому опытному и удачливому полководцу всю полноту власти в войне с мятежными рабами. Такая опасность, несомненно, должна была Спартаком учитываться. До сих пор ему приходилось сражаться с достаточно многочисленными, но слабыми, наспех собранными войсками римлян. У Глабра и Вариния, по свидетельству Аппиана, «было войско, состоявшее не из граждан, а из всяких случайных людей, набранных наспех и мимоходом». Главные армии Рима находились далеко от Италии: в Испании и Фракии, где могуществу Республики угрожали Серторий и Митридат. Помимо этого на руку Спартаку играло общее, признаваемое всеми и не раз выливавшееся в форме народных возмущений недовольство городских низов и беднейших крестьян политикой Сената. Аристократия и всадники открыто наживались не только за счет почти полностью присваиваемой ими добычи из покоренных стран, но и за счет хлебных спекуляций. Сильную напряженность вызывал также интенсивно идущий по всей Италии процесс захвата земли крупными поместьями, сопровождавшийся разорением мелких землевладельцев. В такой обстановке «вооруженные силы и отряды, осаждающие государство, более многочисленны, чем защищающие его, так как чуть кивнешь дерзким и пропащим людям — и они уже пришли в движение» (Цицерон).

 

 

Ожидая со дня на день появления у стен города армии рабов, в Риме в большой спешке провели выборы нового главнокомандующего. Этот пост без труда получил Марк Лициний Красс, человек богатый и могущественный, соперник Помпея в борьбе за влияние в Риме. Красс, имевший крупные земельные владения на юге Италии, очень страдал от затянувшейся войны и был заинтересован в ее скорейшем окончании. Помимо всего прочего Крассу хотелось хотя бы отчасти сравняться с Помпеем в славе полководца. Для этого подходила даже война с мятежными рабами.

Красс взялся за дело энергично. В Риме был произведен набор в армию в тридцать тысяч человек. Офицерский состав подбирался очень тщательно. Красс имел возможность искать нужных ему людей, так как в результате его ростовщической деятельности многие молодые аристократы оказались от него в полной зависимости и не могли отказаться сопровождать на войну своего кредитора.

Красс повел свою армию на соединение с войсками консулов, которые, после его прибытия в главный лагерь, немедленно вернулись в Рим. В войске римлян в виду непрерывных поражений, которые оно терпело от Спартака, настроения были удручающие и даже панические. Красс счел необходимым, перед тем как открывать военные действия, преподать своим солдатам жестокий, но необходимый в создавшемся положении урок. Повод для этого не заставил себя ждать. Командир Красса, Муммий, посланный с двумя легионами следить за Спартаком, не вступая с ним в сражение, нарушил приказ командующего. В завязавшемся бою римляне потерпели поражение и вынуждены были спастись бегством в лагерь, где стояли основные силы. Красс приказал отобрать пятьсот зачинщиков бегства и подвергнул их децимации, при которой из каждого десятка по жребию отбирается один человек, подлежащий казни. «Так Красс возобновил бывшее в ходу у древних и с давних пор уже не применявшееся наказание воинов; этот вид казни сопряжен с позором и сопровождается жуткими и мрачными обрядами, совершающимися у всех на глазах» (Плутарх. «Сравнительные жизнеописания»). Эта крутая мера оказалась действенной. Порядок в армии был восстановлен.

 

 

А Спартак тем временем уже «переменил решение идти на Рим. Он считал себя еще не равносильным римлянам, так как войско его далеко не все было в достаточной боевой готовности: ни один италийский город не примкнул к мятежникам; это были рабы, перебежчики и всякий сброд».

Еще раз пройдя вдоль всего северного побережья Италии тем же путем, каким двигался во время похода к Альпам, Спартак остановился, наконец, в городе Фурии у самой юго-восточной оконечности Аппенинского полуострова, заняв сам город и окрестные горы. Он пытался всеми мерами поддерживать порядок в войске, который, помимо раздражения от длительных и безрезультатных походов, становился еще одним поводом к размолвкам между Спартаком и его командирами. К этому времени относится запрещение Спартаком кому бы то ни было из его армии иметь у себя золото и серебро. Какое же изумление должен был вызвать подобный факт, если даже Плиний Старший, живший за сто лет после восстания, говорит о нем, как об общеизвестном.
Прибытие в армию римлян нового главнокомандующего и оживление военных действий заставило Спартака отступить к самому морю.

 

 

Он все еще не отказался от своего плана покинуть вместе со всей армией Италию. Вместо Галлии, им была избрана Сицилия. Этому богатому острову уже приходилось дважды становиться ареной крупных восстаний (в 132 году до н.э. и в 104 году до н.э.) Сейчас обстановка там была самая подходящая, в провинции, которую несколько лет подряд разорял произвол римского наместника Гая Верреса, крепли антиримские настроения.

И снова это вполне разумное намерение вождя было встречено частью восставших неприязненно. От основной армии отделился отряд в десять тысяч человек и встал отдельным лагерем. Красс напал на него и, уничтожив две трети, продолжал преследовать Спартака, который, достигнув побережья, вел переговоры с киликийскими пиратами, надеясь с их помощью переправиться на остров.
Красс написал в Рим. В связи с невозможностью помешать Спартаку переправиться в Сицилию и в виду опасности новой вспышки войны, он требовал себе расширенных полномочий и даже сам предлагал отозвать Лукулла из Фракии и Помпея из Испании. Сенат согласился с предложениями Красса. Помпею и Лукуллу были отправлены предписания возвращаться в Италию. Но неожиданно ситуация изменилась в пользу Рима. Несмотря на предварительную договоренность, пираты почему-то сочли для себя более выгодным обещания, которые они дали Спартаку, не сдержать. Корабли их ушли из пролива.

 

 

 

Армия восставших, преследуемая Крассом, отступила к самой южной оконечности области Бруциум — Регию. Ширина пролива между Италией и Сицилией здесь минимальна. Спартак, которого не так легко было заставить отказаться от однажды принятого решения, намеревался предпринять еще одну попытку добраться до Сицилии, теперь уже своими силами. Восставшие пытались делать плоты из бревен и пустых бочек, связывая их ветвями, но налетевшая буря разметала этот импровизированный флот. Становилось ясно, что армии Спартака придется остаться в Италии и принять бой.

Однако сам римский военачальник к этому не стремился. Природные условия Регийского полуострова, узкого и вытянутого в длину, подсказывали еще более простой выход из положения. Красс провел через весь перешеек вал длиной 55 км, укрепленный рвом и палисадами. Опять, как несколько лет назад, римляне надеялись, что армии восставших придется сдаться под угрозой голодной смерти. Тем временем обстановка в Риме претерпевает коренные изменения. Раздраженный отсутствием быстрых и решительных успехов в войне со Спартаком Сенат решает передать всю полноту власти над армией вернувшемуся из Испании Помпею. Красс должен был действовать очень быстро, иначе вместо славы победителя он приобретет известность, как неудачник.

 

Ганник

 

Осведомленный об этом Спартак пытался вступить с римлянами в мирные переговоры, в надежде, что Красс, не желая допустить участия в войне Помпея, проявит уступчивость. Но римский военачальник и не подумал отвечать на предложения своего противника, Спартаку ничего не оставалось, как идти на штурм укреплений Красса. В ненастную ночь его войска, завалив ров фашинами, опрокинули сторожевые отряды римлян и вырвались на свободу. Красс бросился вслед за двигающимся к Брундизию Спартаком, в войске которого один раскол следует за другим. Война явно близится к завершению, несчастному для Спартака, и обстановка в его лагере все более накаляется. Крупный отряд под началом Ганника и Каста отделился от основных сил и был уничтожен Крассом. «Положив на месте двенадцать тысяч триста неприятелей, он нашел среди них только двоих, раненных в спину, все остальные пали, оставаясь в строю и сражаясь против римлян» (Плутарх «Сравнительные жизнеописания»).

«За Спартаком, отступавшим после этого поражения к Петелийским горам, следовали по пятам Квинт, один из легатов Красса, и квестор Скрофа. Но, когда Спартак обернулся против римлян, они бежали без оглядки и едва спаслись, с большим трудом вынеся из битвы раненого квестора. Этот успех и погубил Спартака, вскружив головы беглым рабам. Они теперь и слышать не хотели об отступлении и не только отказывались повиноваться своим начальникам, но, окружив их на пути, с оружием в руках принудили вести войско назад через Луканию на римлян» (Плутарх «Сравнительные жизнеописания»).

 

 

Помимо этого обстоятельства отступление Спартака от побережья было вызвано известием о высадке в Брундизии армии Лукулла. Вождь восставших рабов понимал, что решительного сражения не избежать. Неизвестно, как он при этом оценивал свои шансы на успех даже в случае победы над армией Красса. Самому же римскому военачальнику было крайне необходимо как можно скорей дать Спартаку бой. В Риме уже принято было решение о назначении Помпея на пост главнокомандующего. Его армия ускоренным маршем двигалась к месту военных действий.

Войска римлян настигли армию Спартака, когда она не успела еще отойти далеко от Брундизия. «Красс, желая возможно скорее сразиться с врагами, расположился рядом с ними и начал рыть ров. В то время как его люди были заняты этим делом, рабы тревожили их своими налетами. С той и другой стороны стали подходить все большие подкрепления, и Спартак был, наконец, поставлен в необходимость выстроить все свое войско» (Плутарх «Сравнительные жизнеописания»).

Разыгралось финальное сражение, крайне кровопролитное и ожесточенное «вследствие отчаяния, охватившего такое большое количество людей» (Аппиан).

 

Последний бой Спартака (фреска из дома Феликса)

 

Вождь восставших, пытаясь верхом на коне пробиться к Крассу, был ранен в бедро копьем кампанского аристократа по имени Феликс. Впоследствии Феликс украсил свой дом фреской с изображением этого события. Получив тяжелую рану, Спартак вынужден был спешиться, но продолжал сражаться, хотя ему пришлось от потери крови опуститься на одно колено. В ожесточенной схватке он был убит. Тело его впоследствии не нашли на поле боя. Уже вечером к месту сражения подоспели войска Помпея и довершили разгром восставших. Отдельные их отряды, уцелевшие в этом последнем бою, продолжали еще некоторое время тревожить юг Италии, но, в целом, война была окончена. Красс получил за победу пеший триумф, так называемую овацию, хотя даже он «был сочтен неуместным и унижающим достоинство этого почетного отличия» (Плутарх «Сравнительные жизнеописания»).

Шесть тысяч рабов из армии Спартака, попавших в плен, были распяты на крестах вдоль Аппиевой дороги из Капуи в Рим.

 

 

Спартаковская война практически не оказала влияния на дальнейшую историю Рима. В ней, как и во всяком бунте, присутствовал момент иррациональный, стихийный. Восстание Спартака вспыхнуло в неспокойные для Италии годы, когда накануне эпохи великих перемен пришли в движение все слои общества. В свой срок оно достигло высочайшей точки, привело Италию в трепет мощью своей разрушительной силы и в свой срок потерпело неизбежное крушение. И все же среди ярких и сильных личностей, вождей и вожаков того времени: Цезаря, Суллы, Цицерона, Катилины, решительных и неистовых, отчаянных бойцов и не менее отчаянных консерваторов, свое место занимает и «великий генерал рабской войны», человек, о котором сказано, что вождь, поднимающий рабов на битву за свободу, — есть защитник всех бесправных и угнетенных.

 

Памятник Спартаку в Болгарии

 

 

Энди Уитфилд ( Andy Whitfield ) — австралийский актер, в роли Спартака ( Spartacus ) в первой части. После просмотра фильма все так привыкли к нему, он отлично вжился в роль. Ждали вторую часть с нетерпением.

Буквально сразу после головокружительного успеха в сериале «Спартак: Кровь и песок»,  было объявлено, что актер болен раком лимфы. Но болезнь была лишь в первой стадии, актер усиленно занялся лечением и сообщил, что, возможно, будет сниматься во втором сезоне сериала.  Режиссеры ожидая выздоровления актера начали снимать приквел «Спартак: Боги арены». Однако через какое-то время последовал рецидив, и Энди решил покинуть сериал. Актера на его роль  третьей и четвертой частей он отбирал сам. Болезнь буквально сожгла его, за каких-то полтора года. Он умер 11 сентября 2011 года. Ему было 39 лет. Вот вам история Спартака и история актера посвятившего себя этой роли. Все переплелось, все смешалось.

 

 

 

 

 

 

 

[источники]

источник
http://www.vivl.ru/ -Елена Велюханова

Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия - http://infoglaz.ru/?p=25355

masterok.livejournal.com

Гладиаторы древнего Рима — Альтернативный взгляд Salik.biz

Принято считать, что в кровавых гладиаторских сражениях древнего Рима участвовали только рабы. Но это не так. Самые громкие имена, донесенные до нас историей, принадлежали обычным добровольцам, для которых арена стала хорошим способом заработать.

Их популярность была велика, по теперешним меркам она сравнима разве только с популярностью голливудских звезд. К сожалению, их слава при жизни была не долгой.

- Salik.biz

Колизей – самое известное произведение древнеримской архитектуры и самый большой амфитеатр города. Именно здесь в древние времена собирались состоятельные горожане, чтобы посмотреть на самые яркие и жестокие развлечения из всех, что предлагал Рим – бои гладиаторов.

Это люди разных национальностей, попавшие в рабство, но ставшие среди десятков тысяч римских рабов настоящей элитой. Это те, кто постоянно оттачивал свое фехтовальное мастерство, только затем, чтобы сразиться насмерть на потеху публике.


Из истории римской империи известно, что на бой выставлялись бойцы разных классов, они отличались техникой боя и амуницией. Так, к примеру, вид гладиатора — Мурмиллон (морская рыба), был защищен закрытым тяжелым шлемом, так же его предплечье рука и ноги были защищены доспехами, а вооружался он щитом и 40 сантиметровым мечем Гладиусом.

Против такого бойца обычно сражался Ретиарий (рыбак), кроме одной металлической платины на плече, его тело больше ничем не защищено, но зато его оружие было куда экзотичнее – в правой руке длинный трезубец, а в левой рыболовная сеть.

Задача Ретиария заключалась в том, чтобы сетью захватить противника и повалить его в песок, а трезубцем можно было либо выхватить Гладиус, либо сделать подсечку. Но иногда одна только сеть в руках Ретиария становилась смертоносным оружием. Она была утяжелена по периметру, и ее можно было использовать как цепь.

Рекламное видео:

Классификация гладиаторов

Бои Мурмиллонов с Ретиариями — это классическая комбинация гладиаторских поединков на аренах древнего Рима. Но мало кому известно, что всего видов и классификаций гладиаторов существовало больше 20. Все они наносили друг другу совершенно разные повреждения.

К примеру, Скиссор был хорошо защищен и кроме Гладиуса был вооружен коротким ножом с двумя лезвиями и одной рукояткой. Им, не нанося глубоких ран, было удобно резать артерии врага. Демахер сражался только 2 кинжалами. Существовал и вид гладиаторов, противником которому на арене были не люди, а дикие животные, их называли Венаторами.


Это были гладиаторы, которые были приговорены к бою со львами за какое-либо преступление. Шансов выжить у них было немного. В боях, гладиаторы часто использовали дротики или копья. В широком замахе таким копьем можно было перерезать горло или метнуть с нескольких метров. Но кроме разного вооружения, защиты и техники гладиаторы различались между собой и по весовым характеристикам, ведь кто-то двигался гораздо медленней, а кто-то быстрее.

Но драться на песке под жарким солнцем было нелегко при любом весе. Поэтому металлическими доспехами чаще всего защищалась только рука, держащая оружие и одна нога, та, что чаще всего выставлялась вперед. Щит, если он был, выполнял двойную функцию для защиты и толчка.

Гладиаторский поединок для римлян был одновременно драматическим спектаклем, цирковым представлением и боксерским матчем. Эти действа организовывались специальными людьми – эдиторами. Они готовили площадку для боя, занимались рекламой и распространяли билеты. Каждый желающий мог поставить на одного из бойцов любую сумму.

Тренировались гладиаторы в специальных школах, которыми руководил Ланиста. В особо перспективных бойцов вкладывались немалые деньги. Им давали навыки, необходимые для того чтобы сражаться и умереть.

Ланиста смотрел за тем, чтобы его гладиаторы хорошо питались и не болели. Они считались собственностью гладиаторской школы и приносили невиданный доход. Но некоторые гладиаторы не были рабами, а шли на риск только ради денег, славы или острых ощущений.

Парадокс заключался в том, что гладиаторы, вышедшие из многих боев победителями становились невероятно популярны в обществе. Они зарабатывали за один бой больше, чем римский солдат за целый год. Имели собственное жилище, но при этом все же оставались рабами.

А профессия Ланиста в Риме считалась постыдной, ведь он, как и сутенер, торговал телами, то есть гладиаторское ремесло многими приравнивалось к проституции. В школу гладиаторов попадали рабы разного возраста и национальностей, но до зрелости доживали не многие.

Жизнь гладиатора

Жизнь раненого на арене гладиатора чаще всего зависела от публики. Если по каким-либо причинам у большинства он вызывал симпатию, то зрители голосовали за жизнь, показывая кулак со спрятанным большим пальцем.

Когда выбирали смерть, то большой палец вытягивали в сторону. Победивший выполнял волю толпы лишь для того, чтобы в следующем бою, возможно, погибнуть самому. Бои гладиаторов, как и гладиаторские школы, запретили только в правлении императора Константина, принявшего христианство. Но народ все равно требовал зрелищ.

Известен момент, когда монах одного из христианских монастырей появился на арене, чтобы остановить бой гладиаторов, и был четвертован самими зрителями и бойцами.

salik.biz

Гладиаторы Древнего Рима: Спартак

Собирал материал и постоянно вспоминал фильм  »Спартак: кровь и песок». Начав искать информацию о реальном СПАРТАКЕ удивился тому, что фильм снят очень близко к официальной версии и историческим фактам. Иллюстрировать пост буду частично кадрами из фильма, т.к. каждый его кадр можно вешать на стену в качестве картины.

Итак, что мы знаем …

В 74 году до н. э. в итальянском городе Капуя произошло событие, которому предстояло не только оказать существенное влияние на жизнь Римского государства в последующие несколько лет, но и века спустя обрести совершенно новую значимость уже вне своего исторического контекста. Восстание Спартака давно утратило исключительную принадлежность к истории, как и его вождь, чье имя превратилось в сознании людей в символ освободительной борьбы. Историческое существование Спартака представляет собой парадокс сродни загадочным картинкам, на которые надо смотреть очень пристально, чтобы разглядеть в пестром нагромождении геометрических фигур и мельчайших повторяющихся картинок объемные изображения.

Образ Спартака, который мы имеем перед глазами сегодня, во многом плод усилий не историков, а литераторов, среди которых в первую очередь следует назвать Рафаэлло Джованьоли. Но стоит отрешиться от героического блеска, каким окружил Спартака писатель-гарибальдиец, взглянуть на вождя восставших рабов пристальнее, рано или поздно достигнешь того же эффекта загадочной картинки. Окажется, что ты либо ничего не видишь, либо видишь нечто, совершенно отличное от первоначального впечатления.

 

Художественный образ Спартака начал свое существование в революционной Франции. Неизвестно, кто первый заново «открыл» непобедимого вождя рабов после многих лет забвения, но взбудораженным умам он пришелся по вкусу. Галльский темперамент буквально вознес Спартака на пьедестал. Его имя начали упоминать не иначе, как с прибавлением эпитета «герой». Здесь, безусловно, не обошлось без изрядной доли идеализации, но, надо отдать должное и самому Спартаку, дошедшие до нас источники изображают его, как человека благородного и отважного. Даже те римские историки, которые относились крайне враждебно к восстанию в целом и его участникам, все же признавали личные качества Спартака. Флор, всячески подчеркивающий презрение и ненависть к восставшим рабам, вынужден был заявить, что в последнем своем бою «Спартак, сражаясь храбрейшим образом в первом ряду, был убит и погиб, как подобало бы великому полководцу». А Плутарх, чьей беспристрастности можно доверять, писал: «Спартак… человек, не только отличавшийся выдающейся отвагой и физической силой, но по уму и мягкости характера стоявший выше своего положения и вообще более походивший на эллина, чем можно было ожидать от человека его племени.»

О биографии Спартака известно очень немногое. Например, то, что Спартак происходил из Фракии (нынешняя Болгария) из племени медов. В качестве конкретного места его рождения принято указывать город Сандански в Родопских горах, почти на границе с Югославией. В 1 веке до н. э. там располагалась столица племени, город Медон.

 

 

Меды были крупным и сильным племенем, воспринявшим к тому же многие черты греческой культуры. Свое происхождение они возводили к легендарной Медее. Ее сын от афинского царя Эгея — Мед был по преданиям первым правителем медов.

Скорее всего, Спартак родился в аристократической семье. На этот факт указывает не только его имя, созвучное с родовым именем боспорского царского рода Спартокидов, в нем самом заметно обаяние властной силы, присущее людям, привыкшим находиться у вершины общественной пирамиды. Да и та уверенность, с какой Спартак управлял своей огромной армией, может свидетельствовать в пользу предположения о его принадлежности к знати.

Фракийцы слыли людьми воинственными. Они не только вели бесконечные межплеменные войны, но и поставляли наемников в армии других государств. У таких народов карьера военного обычно считалась единственно достойной мужчины, тем более принадлежащего к знатному роду. Спартак здесь не был исключением. В восемнадцать лет он уже служил в римской армии, во вспомогательных фракийских частях. Римская армия на то время не знала себе равных, и Спартак имел возможность познакомиться с ее организацией, практикой ведения военных действий, сильными и слабыми сторонами.

Этот опыт впоследствии очень пригодился ему.

 

 

После нескольких лет службы Спартак дезертирует и возвращается во Фракию, где в это время возобновилась война против римлян. Нам, практически, ничего не известно о последовавших за этим событием этапах его биографии. Античные источники на этот счет крайне скудны, и все же они позволяют сделать один очень важный вывод. Спартаку не приходилось оставаться праздным зрителем исторического спектакля, разворачивающегося на территории Средиземноморья в I веке до н. э. В натуре его было некое авантюристическое начало, которое неизменно увлекло его в центр бурных событий той эпохи, событий, по преимуществу военных. Видимо, жизнь солдата, наемника была ближе и понятней для Спартака, чем любая другая. Можно предположить, что помимо римской он побывал также в армии царя Понта Митридата, одного из самых сильных и упорных врагов Рима.

 

Лентул Батиат

 

Спартак знал все перемены военного счастья, дважды оказывался в Риме в качестве раба. В первый раз ему удалось бежать, и он, возможно, присоединился к одной из многочисленных в то неспокойное время разбойничьих шаек, действовавших на территории Италии. Об этом как будто говорят слова Флора: «Спартак, этот солдат из фракийских наемников, ставший из солдата дезертиром, из дезертира — разбойником, а затем за почитание его физической силы — гладиатором.» Через какое-то время Спартак вторично попал в плен и был продан в качестве гладиатора в капуанскую школу Лентула Батиата.
Ссылка в гладиаторы была в поздней Римской Республике отсроченным вариантом смертной казни. На аренах сражались осужденные преступники из рабов, самый низший, бесправный и презираемый их слой. Гладиаторы-добровольцы появились в Риме в более поздние времена. Правда, Плутарх утверждает, что в школу Батиата попадали не за преступления, а лишь по жестокости своего хозяина. В основном там находились галлы и фракийцы, недаром считавшиеся в Риме людьми воинственными и непокорными.

 

 

Не исключено, что определенный процент из них составляли военнопленные, лишь недавно расставшиеся со свободой, к рабству не привыкшие. В таких условиях для заговора и мятежа необходим был только вождь, и им стал Спартак, этот прирожденный лидер и организатор, отважный и предприимчивый по натуре человек.

Заговор был раскрыт. Спасти его участников могли только быстрые и решительные действия. Семьдесят восемь гладиаторов внезапно напали на стражу, выломали двери школы и вырвались из города, «запасшись захваченными где-то кухонными ножами и вертелами» (Плутарх «Сравнительные жизнеописания»).

Спартак повел свой маленький отряд к горе Везувий (тогда считалось, что этот вулкан давно потух). Ее вершина представляла собой естественное укрепление, в котором можно было отсидеться некоторое время, до тех пор, пока к отряду не подтянутся подкрепления — беглые рабы из ближайших поместий. Численность отряда, который вел Спартак, действительно, увеличивалась очень быстро. Этот факт даже позволил Валентину Лескову, автору книги «Спартак», вышедшей в серии ЖЗЛ, предположить наличие разветвленной структуры заговора, охватывающей все гладиаторские школы и крупные рабовладельческие хозяйства Капуи и ее окрестностей.

 

Эномай

 

По дороге отряду Спартака попался обоз, везущий оружие для гладиаторских школ. Восставшие захватили его. Это решило первичную проблему вооружения, проблему, которая преследовала армию Спартака на протяжении всей войны. Известно, что в начале военных действий вместо копий восставшим служили заостренные и обожженные на огне колья, «которыми можно было наносить вред почти такой же, как и железом». Саллюстий. Вот еще одна цитата, из Флора: «Они из прутьев и шкур животных сделали себе необычные щиты, а из железа в рабских мастерских и тюрьмах, переплавивши его, они сделали себе мечи и копья».

В дальнейшем армия Спартака продолжала производить оружие собственными силами, централизованно закупая у торговцев железо и медь.

Благополучно добравшись до вершины Везувия, гладиаторы и примкнувшие к ним рабы начали с того, что избрали вождей или, что кажется более правильным, еще раз подтвердили свою готовность исполнять приказы людей, изначально стоящих во главе заговора и восстания. Кроме Спартака в их число входили германец Эномай, галл Крикс и самнит Ганник. Можно предположить, что эта сходка была проведена по инициативе Спартака, который фактически лишний раз заставил своих сподвижников признать себя в качестве вождя. Спартак вообще очень серьезно относился к вопросу единоначалия, последующие события служат тому подтверждением. Поставленный во главе пестрого разноплеменного сборища, он не допускал ни малейшего намека на анархию. Спартак изначально взял курс на создание армии по образцу римской и предпочитал скорее лишиться части своих сил, чем допустить ее вырождение в разросшуюся разбойничью шайку.

 

Крикс

 

Цели, которые он при этом преследовал, до сих пор не ясны. Многочисленными исследователями Спартаковской войны выдвинуто несколько гипотез: от утопических планов свержения власти Рима и уничтожения рабовладения, до нехитрой попытки вывести отряды бывших рабов на родину. Все эти гипотезы одинаково уязвимы. Уже давно признана несостоятельной теория Мишулина о революционном движении рабов и беднейших слоев свободного населения Италии. Так же вряд ли можно говорить о ведении Спартаком планомерной войны с Римом. На захваченных территориях вождь рабов не пытался создать собственное государство. Все указывает на то, что он, действительно, стремился покинуть Италию. Но при этом Спартак не ограничивается тем, чтоб сколотить из своих людей подобие воинских подразделений, пригодных для прорыва сквозь римские заслоны и назначенных быть распущенными по ту сторону Альп. Он формирует настоящую армию и делает это очень настойчиво.

В отличие от Эвна, вождя крупнейшего сицилийского восстания рабов, Спартак не объявил себя царем и оставался лишь военачальником, хотя и не отказывался, по свидетельству Флора, от преторских знаков отличия.

Некоторое время отряд Спартака никуда не двигался из своего лагеря на горе Везувий. Пример беглых гладиаторов воодушевлял на восстания рабов в близлежащих поместьях. 74 год до н. э. также как и предыдущий был неурожайным, что не замедлило сказаться на настроениях сельских рабов, и без этого находящихся в очень тяжелых условиях существования. Власти в Капуе не могли не отреагировать на многочисленные, хотя и сравнительно некрупные мятежи, угрожающие спокойствию их провинции. Но отряды, выделяемые для борьбы с беглыми рабами, регулярно терпели от них поражения. Все более накаляющаяся обстановка вокруг Капуи вызвала обеспокоенность в самом Риме. Претор Гай Клавдий Пульхр прибыл во главе трехтысячного отряда для наведения порядка. Задача его казалась очень простой. Спартак на Везувии словно сам поймал себя в ловушку. К вершине горы вела единственная тропинка, перекрыв которую, Клавдию оставалось только подождать, пока голод вынудит восставших сдаться. Удивительно, какой, казалось бы, элементарный тактический просчет допустил Спартак, человек, несомненно, обладавший талантами полководца, некоторые римские историки даже сравнивали его в этом отношении с самим Ганнибалом. Валентин Лесков, правда, считает, что Спартак сознательно позволил осадить себя, дожидаясь своих отрядов, рассеявшихся по окрестностям. В таком случае одновременный удар по римлянам с вершины горы и с тылу сулил верную победу.

 

 

Неизвестно, как обстояло дело в действительности, ясно одно, Спартак о сдаче не помышлял. В создавшейся критической ситуации он вполне проявил себя, как человек хитроумный и упорный в достижении цели, качества которые не раз были им продемонстрированы впоследствии. Из лоз дикого винограда, росшего по склонам горы, восставшие сплели лестницы и спустились по ним с высоты 300 метров до ближайшей ровной площадки. Выйдя затем в тыл претору Клавдию, совершенно не ожидавшего такого поворота событий, гладиаторы наголову разбили его.
Теперь Спартак имел возможность приступить к формированию настоящей армии, тем более что недостатка в людях у него не было. Успехи его отряда привлекли к нему множество рабов, по большей части пастухов, людей сильных, привыкших жить на вольном воздухе. «Одни из этих пастухов стали тяжеловооруженными воинами, из других гладиаторы составили отряд лазутчиков и легковооруженных» (Плутарх «Сравнительные жизнеописания»).

Помимо удачливости Спартака, не менее привлекательным в глазах рабов должен был выглядеть дух справедливости, который насаждался в отряде восставших. Например, Аппиан утверждает, что «…Спартак делился добычей поровну со всеми…».

О поражении Клавдия стало известно в Риме, и следующим на войну со Спартаком был отправлен претор Публий Валерий Вариний. Поначалу он заставил Спартака отступить на юг, в горы. Вождь восставших не хотел принимать сражение на невыгодных для себя условиях, так как численностью его армия значительно уступала римской. Ему хотелось продолжить отступление, выйти в богатые южные провинции Италии и лишь там, пополнив ряды своих солдат, дать римлянам бой. Часть командиров стояло за план Спартака, но многие требовали немедленно прекратить отступление и напасть на врагов. Разногласия едва не вызвали среди восставших рабов междоусобицу, но в конце концов Спартаку удалось уговорить самых нетерпеливых. Пока что ему не трудно было это сделать. Вся его армия еще равнялась по численности крупному отряду, и даже самые несговорчивые ее командиры понимали, единственная их возможность уцелеть заключается в том, чтобы держаться вместе.

 

Клавдий Главр

 

В Лукании армия восставших подошла к маленькому городку Аппиеву Форуму и взяла его штурмом. «Тотчас беглые рабы вопреки приказу начали хватать и бесчестить девушек и женщин… Иные бросали огонь на крыши домов, а многие из местных рабов, нравы которых делали их союзниками восставших, тащили из тайников скрытые господами ценности или извлекали даже самих господ. И не было ничего святого и неприкосновенного для гнева варваров и рабской их натуры. Спартак, не будучи в состоянии помешать этому, хотя он неоднократно умолял оставить их бесчинства, решил предотвратить их быстротою действий…» (Саллюстий).

Естественно предположить, что этот эксцесс был не первым за всю Спартаковскую войну, но сейчас наклонность армии рабов к мгновенному разложению проявилась особенно остро. Этого Спартак очень боялся. Он, конечно, не имел никаких иллюзий насчет последствий захвата города, но его армия не состояла из связанных присягой солдат, которых можно было призвать к дисциплине и вернуть в строй. Рабы, оказавшиеся в его войске, не скрывали своего возмущения необходимостью подчинения приказам, подчинения, от которого они считали себя раз и навсегда избавившимися. С другой стороны, избежать грабежей не представлялось возможным. Армия Спартака не имела никакой экономической базы. Она могла поддерживать свое существование только за счет насильственного изъятия материальных ценностей и продовольствия. При этом Спартак, видимо, пытался делать объектами нападений не столько крестьянские поселения, сколько крупные, богатые рабовладельческие хозяйства, которые, в основном, и концентрировались на юге. Большие поместья служили источниками не только припасов, но и военной силы. Трудившиеся там рабы охотно присоединялись к Спартаку.

 

Поход армии Спартака в Цизальпийскую Галлию (карта с проекта «Древний мир»)

 

Оказавшись в соседней с Луканией области Кампания, Спартак быстро пополняет ряды своего войска и приступает к его экипировке. Между тем претор Вариний, двигаясь за Спартаком, разделил свою армию на части, одну из которых возглавил сам, две остальные поручил своим офицерам: Фурию и Коссинию. Спартак один за другим разбил эти отряды и в заключение нанес поражение самому Варинию. Тот собрал кое-какие подкрепления, снова выступил против Спартака и снова был разбит. В качестве трофеев, по свидетельству Плутарха,

Спартаку достались ликторы (почетная стража) претора и его конь. В результате этих побед юг Италии оказывается полностью в руках восставших. Но Спартак не собирался надолго задерживаться в Кампании. В его планы входило, пополнив запасы и увеличив численность своего войска, покинуть Апеннинский полуостров. Опустошив южные области Италии, армия восставших начинает двигаться к Альпам.

 

Крикс

 

Только теперь, что ни день получая известия о разграбленных поместьях, разорении Нолы, Нуцерии, и Метапонта, уничтожении собственности крупных землевладельцев, Сенат до конца осознал всю важность войны со Спартаком. Против него были отправлены, как во время настоящей большой войны, оба консула 72 года до н. э.: Гней Корнелий Лентул Клодиан и Луций Геллий Попликола.
Тем временем в войске восставших зрел раскол. Очень многим не по душе пришлось решение вождя покинуть богатые провинции Италии. К тому же галлам и германцем, из которых состояли крупные подразделения армии Спартака, казалось оскорбительным начать отступление после стольких одержанных над римлянами побед. Отряд в тридцать тысяч человек под командованием Крикса отделился от армии Спартака, был настигнут консулом Геллием возле горы Гарган и уничтожен. В этом бою погиб и сам Крикс. (Впоследствии Спартак устроил в его память настоящие гладиаторские бои, в которых вместо гладиаторов сражались пленные римляне) Лентулу, который преследовал Спартака, повезло меньше. Войска рабов наголову разгромили его армию, а затем и армию подоспевшего на помощь Геллия. Спартак продолжал быстро уходить из Италии и вскоре вступил на территорию Цизальпийской Галлии, «навстречу же ему во главе десятитысячного войска выступил Гай Кассий Лонгин Вар, наместник той части Галлии, что лежит по реке Паду. В завязавшемся сражении претор был разбит наголову, понес огромные потери в людях и сам едва спасся бегством» (Плутарх «Сравнительные жизнеописания»).

В этот момент восстание достигает своего апогея. Численность армии Спартака доходит до 120 тысяч человек (!) Перед ним открыта свободная дорога в Трансальпийскую Галлию, и все же Спартак внезапно поворачивает обратно в Италию. Валентин Лесков объясняет этот факт последовавшим как раз в то время убийством Сертория, на взаимодействие с которым Спартак рассчитывал для ведения планомерной войны с Римским государством.

 

 

Известие о том, что армия восставших движется назад, вызвала в Риме панику, какой не знали со времен войны с Ганнибалом. Всеобщее смятение только усилила неудачная попытка обоих консулов остановить Спартака в Пицене. Аппиан утверждает, что Спартак планировал нанести удар по самому Риму и рисует при этом красноречивую картину подготовки к форсированному броску: «Он приказал сжечь весь лишний обоз, убить всех пленных и перерезать вьючный скот, чтобы идти налегке. Перебежчиков, во множестве приходивших к нему, Спартак не принимал».

Если до сих пор войну с рабами считали тягостным и разорительным, но не сулящим большой опасности несчастьем, то перед лицом этих грозных событий стало ясно, что к Спартаку надо относиться, как к самому страшному из всех врагов Рима. Сторонники Помпея в Сенате требовали немедленно отозвать его войска из Испании и передать этому опытному и удачливому полководцу всю полноту власти в войне с мятежными рабами. Такая опасность, несомненно, должна была Спартаком учитываться. До сих пор ему приходилось сражаться с достаточно многочисленными, но слабыми, наспех собранными войсками римлян. У Глабра и Вариния, по свидетельству Аппиана, «было войско, состоявшее не из граждан, а из всяких случайных людей, набранных наспех и мимоходом». Главные армии Рима находились далеко от Италии: в Испании и Фракии, где могуществу Республики угрожали Серторий и Митридат. Помимо этого на руку Спартаку играло общее, признаваемое всеми и не раз выливавшееся в форме народных возмущений недовольство городских низов и беднейших крестьян политикой Сената. Аристократия и всадники открыто наживались не только за счет почти полностью присваиваемой ими добычи из покоренных стран, но и за счет хлебных спекуляций. Сильную напряженность вызывал также интенсивно идущий по всей Италии процесс захвата земли крупными поместьями, сопровождавшийся разорением мелких землевладельцев. В такой обстановке «вооруженные силы и отряды, осаждающие государство, более многочисленны, чем защищающие его, так как чуть кивнешь дерзким и пропащим людям — и они уже пришли в движение» (Цицерон).

 

 

Ожидая со дня на день появления у стен города армии рабов, в Риме в большой спешке провели выборы нового главнокомандующего. Этот пост без труда получил Марк Лициний Красс, человек богатый и могущественный, соперник Помпея в борьбе за влияние в Риме. Красс, имевший крупные земельные владения на юге Италии, очень страдал от затянувшейся войны и был заинтересован в ее скорейшем окончании. Помимо всего прочего Крассу хотелось хотя бы отчасти сравняться с Помпеем в славе полководца. Для этого подходила даже война с мятежными рабами.

Красс взялся за дело энергично. В Риме был произведен набор в армию в тридцать тысяч человек. Офицерский состав подбирался очень тщательно. Красс имел возможность искать нужных ему людей, так как в результате его ростовщической деятельности многие молодые аристократы оказались от него в полной зависимости и не могли отказаться сопровождать на войну своего кредитора.

Красс повел свою армию на соединение с войсками консулов, которые, после его прибытия в главный лагерь, немедленно вернулись в Рим. В войске римлян в виду непрерывных поражений, которые оно терпело от Спартака, настроения были удручающие и даже панические. Красс счел необходимым, перед тем как открывать военные действия, преподать своим солдатам жестокий, но необходимый в создавшемся положении урок. Повод для этого не заставил себя ждать. Командир Красса, Муммий, посланный с двумя легионами следить за Спартаком, не вступая с ним в сражение, нарушил приказ командующего. В завязавшемся бою римляне потерпели поражение и вынуждены были спастись бегством в лагерь, где стояли основные силы. Красс приказал отобрать пятьсот зачинщиков бегства и подвергнул их децимации, при которой из каждого десятка по жребию отбирается один человек, подлежащий казни. «Так Красс возобновил бывшее в ходу у древних и с давних пор уже не применявшееся наказание воинов; этот вид казни сопряжен с позором и сопровождается жуткими и мрачными обрядами, совершающимися у всех на глазах» (Плутарх. «Сравнительные жизнеописания»). Эта крутая мера оказалась действенной. Порядок в армии был восстановлен.

 

 

А Спартак тем временем уже «переменил решение идти на Рим. Он считал себя еще не равносильным римлянам, так как войско его далеко не все было в достаточной боевой готовности: ни один италийский город не примкнул к мятежникам; это были рабы, перебежчики и всякий сброд».

Еще раз пройдя вдоль всего северного побережья Италии тем же путем, каким двигался во время похода к Альпам, Спартак остановился, наконец, в городе Фурии у самой юго-восточной оконечности Аппенинского полуострова, заняв сам город и окрестные горы. Он пытался всеми мерами поддерживать порядок в войске, который, помимо раздражения от длительных и безрезультатных походов, становился еще одним поводом к размолвкам между Спартаком и его командирами. К этому времени относится запрещение Спартаком кому бы то ни было из его армии иметь у себя золото и серебро. Какое же изумление должен был вызвать подобный факт, если даже Плиний Старший, живший за сто лет после восстания, говорит о нем, как об общеизвестном.
Прибытие в армию римлян нового главнокомандующего и оживление военных действий заставило Спартака отступить к самому морю.

 

 

Он все еще не отказался от своего плана покинуть вместе со всей армией Италию. Вместо Галлии, им была избрана Сицилия. Этому богатому острову уже приходилось дважды становиться ареной крупных восстаний (в 132 году до н.э. и в 104 году до н.э.) Сейчас обстановка там была самая подходящая, в провинции, которую несколько лет подряд разорял произвол римского наместника Гая Верреса, крепли антиримские настроения.

И снова это вполне разумное намерение вождя было встречено частью восставших неприязненно. От основной армии отделился отряд в десять тысяч человек и встал отдельным лагерем. Красс напал на него и, уничтожив две трети, продолжал преследовать Спартака, который, достигнув побережья, вел переговоры с киликийскими пиратами, надеясь с их помощью переправиться на остров.
Красс написал в Рим. В связи с невозможностью помешать Спартаку переправиться в Сицилию и в виду опасности новой вспышки войны, он требовал себе расширенных полномочий и даже сам предлагал отозвать Лукулла из Фракии и Помпея из Испании. Сенат согласился с предложениями Красса. Помпею и Лукуллу были отправлены предписания возвращаться в Италию. Но неожиданно ситуация изменилась в пользу Рима. Несмотря на предварительную договоренность, пираты почему-то сочли для себя более выгодным обещания, которые они дали Спартаку, не сдержать. Корабли их ушли из пролива.

 

 

 

Армия восставших, преследуемая Крассом, отступила к самой южной оконечности области Бруциум — Регию. Ширина пролива между Италией и Сицилией здесь минимальна. Спартак, которого не так легко было заставить отказаться от однажды принятого решения, намеревался предпринять еще одну попытку добраться до Сицилии, теперь уже своими силами. Восставшие пытались делать плоты из бревен и пустых бочек, связывая их ветвями, но налетевшая буря разметала этот импровизированный флот. Становилось ясно, что армии Спартака придется остаться в Италии и принять бой.

Однако сам римский военачальник к этому не стремился. Природные условия Регийского полуострова, узкого и вытянутого в длину, подсказывали еще более простой выход из положения. Красс провел через весь перешеек вал длиной 55 км, укрепленный рвом и палисадами. Опять, как несколько лет назад, римляне надеялись, что армии восставших придется сдаться под угрозой голодной смерти. Тем временем обстановка в Риме претерпевает коренные изменения. Раздраженный отсутствием быстрых и решительных успехов в войне со Спартаком Сенат решает передать всю полноту власти над армией вернувшемуся из Испании Помпею. Красс должен был действовать очень быстро, иначе вместо славы победителя он приобретет известность, как неудачник.

 

Ганник

 

Осведомленный об этом Спартак пытался вступить с римлянами в мирные переговоры, в надежде, что Красс, не желая допустить участия в войне Помпея, проявит уступчивость. Но римский военачальник и не подумал отвечать на предложения своего противника, Спартаку ничего не оставалось, как идти на штурм укреплений Красса. В ненастную ночь его войска, завалив ров фашинами, опрокинули сторожевые отряды римлян и вырвались на свободу. Красс бросился вслед за двигающимся к Брундизию Спартаком, в войске которого один раскол следует за другим. Война явно близится к завершению, несчастному для Спартака, и обстановка в его лагере все более накаляется. Крупный отряд под началом Ганника и Каста отделился от основных сил и был уничтожен Крассом. «Положив на месте двенадцать тысяч триста неприятелей, он нашел среди них только двоих, раненных в спину, все остальные пали, оставаясь в строю и сражаясь против римлян» (Плутарх «Сравнительные жизнеописания»).

«За Спартаком, отступавшим после этого поражения к Петелийским горам, следовали по пятам Квинт, один из легатов Красса, и квестор Скрофа. Но, когда Спартак обернулся против римлян, они бежали без оглядки и едва спаслись, с большим трудом вынеся из битвы раненого квестора. Этот успех и погубил Спартака, вскружив головы беглым рабам. Они теперь и слышать не хотели об отступлении и не только отказывались повиноваться своим начальникам, но, окружив их на пути, с оружием в руках принудили вести войско назад через Луканию на римлян» (Плутарх «Сравнительные жизнеописания»).

 

 

Помимо этого обстоятельства отступление Спартака от побережья было вызвано известием о высадке в Брундизии армии Лукулла. Вождь восставших рабов понимал, что решительного сражения не избежать. Неизвестно, как он при этом оценивал свои шансы на успех даже в случае победы над армией Красса. Самому же римскому военачальнику было крайне необходимо как можно скорей дать Спартаку бой. В Риме уже принято было решение о назначении Помпея на пост главнокомандующего. Его армия ускоренным маршем двигалась к месту военных действий.

Войска римлян настигли армию Спартака, когда она не успела еще отойти далеко от Брундизия. «Красс, желая возможно скорее сразиться с врагами, расположился рядом с ними и начал рыть ров. В то время как его люди были заняты этим делом, рабы тревожили их своими налетами. С той и другой стороны стали подходить все большие подкрепления, и Спартак был, наконец, поставлен в необходимость выстроить все свое войско» (Плутарх «Сравнительные жизнеописания»).

Разыгралось финальное сражение, крайне кровопролитное и ожесточенное «вследствие отчаяния, охватившего такое большое количество людей» (Аппиан).

 

Последний бой Спартака (фреска из дома Феликса)

 

 

Вождь восставших, пытаясь верхом на коне пробиться к Крассу, был ранен в бедро копьем кампанского аристократа по имени Феликс. Впоследствии Феликс украсил свой дом фреской с изображением этого события. Получив тяжелую рану, Спартак вынужден был спешиться, но продолжал сражаться, хотя ему пришлось от потери крови опуститься на одно колено. В ожесточенной схватке он был убит. Тело его впоследствии не нашли на поле боя. Уже вечером к месту сражения подоспели войска Помпея и довершили разгром восставших. Отдельные их отряды, уцелевшие в этом последнем бою, продолжали еще некоторое время тревожить юг Италии, но, в целом, война была окончена. Красс получил за победу пеший триумф, так называемую овацию, хотя даже он «был сочтен неуместным и унижающим достоинство этого почетного отличия» (Плутарх «Сравнительные жизнеописания»).

Шесть тысяч рабов из армии Спартака, попавших в плен, были распяты на крестах вдоль Аппиевой дороги из Капуи в Рим.

 

 

Спартаковская война практически не оказала влияния на дальнейшую историю Рима. В ней, как и во всяком бунте, присутствовал момент иррациональный, стихийный. Восстание Спартака вспыхнуло в неспокойные для Италии годы, когда накануне эпохи великих перемен пришли в движение все слои общества. В свой срок оно достигло высочайшей точки, привело Италию в трепет мощью своей разрушительной силы и в свой срок потерпело неизбежное крушение. И все же среди ярких и сильных личностей, вождей и вожаков того времени: Цезаря, Суллы, Цицерона, Катилины, решительных и неистовых, отчаянных бойцов и не менее отчаянных консерваторов, свое место занимает и «великий генерал рабской войны», человек, о котором сказано, что вождь, поднимающий рабов на битву за свободу, — есть защитник всех бесправных и угнетенных.

 

Памятник Спартаку в Болгарии

 

 

Энди Уитфилд ( Andy Whitfield ) — австралийский актер, в роли Спартака ( Spartacus ) в первой части. После просмотра фильма все так привыкли к нему, он отлично вжился в роль. Ждали вторую часть с нетерпением.

Буквально сразу после головокружительного успеха в сериале «Спартак: Кровь и песок»,  было объявлено, что актер болен раком лимфы. Но болезнь была лишь в первой стадии, актер усиленно занялся лечением и сообщил, что, возможно, будет сниматься во втором сезоне сериала.  Режиссеры ожидая выздоровления актера начали снимать приквел «Спартак: Боги арены». Однако через какое-то время последовал рецидив, и Энди решил покинуть сериал. Актера на его роль  третьей и четвертой частей он отбирал сам. Болезнь буквально сожгла его, за каких-то полтора года. Он умер 11 сентября 2011 года. Ему было 39 лет. Вот вам история Спартака и история актера посвятившего себя этой роли. Все переплелось, все смешалось.

(с)копировано

Понравился наш сайт? Присоединяйтесь или подпишитесь (на почту будут приходить уведомления о новых темах) на наш канал в МирТесен!

nethistory.su

Римские гладиаторы | Русский след

Гладиаторские игры римляне позаимствовали у этрусков. Жёсткие спортивные состязания были частью этрусского погребального обряда в качестве человеческих жертвоприношений.

Римляне приняли этрусский погребальный  обряд и со временем изменили его, участников смертельной схватки перестали убивать сразу, а заставили их с мечами в руках сражаться около могилы умершего, в поединке погибал слабый, а сильный боец оставался в живых, вызывая восторг присутствующих. Римляне впервые увидели это жестокое зрелище в 264 году до н. э. на Бычьем рынке, где на поминках по Бруту Пере, устроенных его сыновьями, сражались три пары гладиаторов. Зрелище показалось столь необычным и примечательным для римлян, что это событие было внесено в летопись Рима.

Связь между гладиаторскими играми и поминками никогда не забывалась, их называли «погребальными играми», а официальное наименование — mumus («обязанность»), долг живого по отношению к умершему.

В 105 году до н. э. гладиаторские игры были введены в число публичных зрелищ в Риме. Отныне государство возлагало на своих магистратов заботу об устроении гладиаторских игр, и они стали любимейшим зрелищем, и в Риме, и в провинциях Римской империи. Цезарь в 65 году до н. э. устроил гладиаторские игры, в которых приняли участие 320 пар гладиаторов. Враги его испугались: страшны были не только эти вооружённые молодцы, страшно было то, что роскошные игры стали верным средством приобрести расположение народа и обеспечить себе голоса на выборах. В 63 году до н. э. по предложению Цицерона был принят закон, запрещавший кандидату в магистраторы в течение двух лет до выборов «давать гладиаторов». Никто, однако, не мог запретить частному лицу «дать» их под предлогом поминок по своему родственнику, особенно если последний завещал своему наследнику устроить игры.

В зависимости от вооружения и специфики их участия в поединках различали следующие типы гладиаторов:

Андабат (от греческого слова «άναβαται» — «поднятый, находящийся на возвышении»).Бойцы андабаты были одеты в кольчуги, как восточная кавалерия (катафракты), и шлемы с забралами без прорезей для глаз. Андабаты сражались друг с другом практически так же, как рыцари на средневековых рыцарских турнирах.

Бестиарий были вооружены дротиком или кинжалом, эти бойцы изначально были не гладиаторами, а преступниками (ноксиями), приговорёнными к сражению с хищными животными, с большой вероятностью гибели приговорённого. Позднее бестиарии стали хорошо тренированными гладиаторами, специализирующимися на боях с различными экзотическими хищниками при помощи дротиков. Бои были организованы таким образом, что звери имели мало шансов одержать победу над бестиарием.

Бустуарий. Эти гладиаторы сражались в честь умершего на ритуальных играх во время похоронного обряда.

Велит — пешие гладиаторы, вооружённые дротиком с привязанным к нему шнуром для метания. Названы в честь подразделений раннереспубликанской римской армии.

Димахер (от греческого «διμάχαιρος» — «носящий два кинжала»). Сражались они без шлема и щита двумя кинжалами в каждой руке.  Одеты были в короткую мягкую тунику, руки и ноги перебинтованы тугими повязками, иногда носили поножи.

Галл. Бойцы были экипированы копьём, шлемом и небольшим галльским щитом.

Гопломах (от греческого «οπλομάχος» — «вооружённый боец»). Бойцы были одеты в стёганую, похожую на брюки одежду для ног, возможно сшитую из плотной хлопковой или льняной ткани, набедренную повязку, пояс, поножи. Из доспехов надевали на предплечья (манику) правой руки, и шлем с полями и со стилизованным грифоном на гребне, украшенный кистью из перьев на верхушке и одиночными перьями с каждой стороны. Из вооружения они носили очень маленький круглый щит, сделанный из одного листа толстой бронзы, образцы щитов сохранились в Помпеях. Бойцов выставляли на схватки против мирмиллонов или фракийцев.

Лаквеарий — «боец с лассо». Лаквеарии могли быть разновидностью ретиариев, которые старались поймать своих соперников с помощью лассо (laqueus) вместо сети.

Мирмиллон — «mormylos» — «морская рыба», бойцы носили шлем со стилизованной рыбой на гребне, доспех для предплечья (манику), набедренную повязку и пояс, поножу на правой ноге, толстые обмотки, закрывающие верх ступни, и очень короткие латы. Мирмиллоны были вооружены мечем гладиусом (40-50 см в длину) и большим прямоугольным щитом, как у легионеров. Их выставляли на бои против фракийцев, ретиариев, иногда также против гопломахов.

Пегниарии использовали кнут, дубину и щит, который был прикреплён к левой руке ремнями.

Провокатор — «соискатель». Бойцов изображали одетыми в набедренную повязку, пояс, длинную поножу на левой ноге, манику на правой руке, и шлем с козырьком, без полей и гребня, но с перьями на каждой стороне. Они были единственными гладиаторами, защищёнными кирасой (cardiophylax), которая сначала была прямоугольной, затем часто скруглённой. Вооружением провокаторов были гладиус и большой прямоугольный щит. Выставлялись на бои с самнитами или другими провокаторами.

Ретиарий — «боец с сетью». Они появились на заре Римской империи. Бойцы были вооружены трезубцем, кинжалом и сетью. Кроме набедренной повязки, поддерживаемой широким поясом (balteus) и большого доспеха на левом плечевом суставе, у ретиария не было никакой одежды, в том числе и шлема. Иногда для защиты шеи и нижней части лица использовался металлический щиток (galerus). Существовали ретиарии, игравшие на арене женские роли («retiarius tunicatus»), которые отличались от обычных ретиариев тем, что были одеты в тунику. Ретиарии обычно сражались с секуторами, но иногда и с мирмиллонами. 

Рудиарий — гладиатор, заслуживший освобождение и награждённый деревянным мечом — rudis, но решившие остаться гладиатором. Не все рудиарии продолжали сражаться на арене, среди них существовала особая иерархия: они могли быть тренерами, помощниками, судьями, бойцами и т. д. Рудиарии-бойцы были очень популярны среди публики, так как они обладали огромным опытом и от них можно было ждать по-настоящему захватывающую гладиаторскую игру.

Самниты — древний тип тяжело вооружённых бойцов, исчезнувший в ранний имперский период, своим названием указывает на происхождение гладиаторских боёв. Исторические самниты были влиятельным союзом италийских племён, проживавшим в регионе Кампания к югу от Рима, против которых римляне вели войны в период с 326 по 291 до н. э. Снаряжением самнитов были большой прямоугольный щит (scutum), украшенный перьями шлем, короткий меч, и, возможно, поножа на левой ноге.

Секутор — это тип бойцов специально предназначался для схваток с ретиариями.

Сагиттарии — конные лучники, вооружённые гибким луком, способным запустить стрелу на дальнюю дистанцию.

Секуторы были экипированы латами и оружием, большими прямоугольными щитами и гладиусами. Их шлем, впрочем, закрывал всё лицо, кроме двух отверстий для глаз, дабы защитить лицо от острого трезубца их соперника. Шлем круглый и гладкий, чтобы сеть ретиария не могла зацепиться за него.

Скиссор (scissor, «тот, кто режет», «режущий») — гладиатор, который был вооружен коротким мечом (гладиус) и вместо щита имел режущее оружие — два малых меча, имевшие одну рукоятку или, одевал на левую руку железный полый стержень с острым горизонтальным наконечником. Этим режущим оружием скиссор наносил удары, которые приводили к несерьезным ранам соперника, однако раны очень кровоточили. В остальном скиссор был подобен секутору, если не считать ещё и дополнительной защиты правой руки от плеча до локтя,  состоявшая из множества железных пластин, скрепленных меж собой прочными кожаными шнурками. Шлем и защитная амуниция у секуторов и скиссоров были одинаковыми

Тертиарии также назывались «Suppositicius» — «заменяющие». В некоторых соревнованиях участвовали три гладиатора. Сначала первые двое сражались друг с другом, потом победитель этой схватки сражался с третьим, которого и называли тертиарием — «третьим». 

Фракийцы экипировались теми же доспехами, что и гопломахи. Фракийцы носили большой шлем, закрывающий всю голову и украшенный грифоном на лбу или на передней части гребня Грифон был символом богини возмездия Немезиды.  Фракийцы носили маленький круглый щит (parmula), и две большие поножи. Их оружием был фракийский кривой меч-секира — sicca, длиной около 34 см. Фракийцы сражались с мирмиллонами или гопломахами.

Венаторы устраивали показательную охоту на диких животных, не сражаясь с ними в ближнем бою, как бестиарии. Они выполняли трюки с животными — клали руку в пасть льва, ездили верхом на верблюде, держа рядом львов на поводке, заставляли слона ходить по канату (Seneca Ep. 85.41). Венаторы не были гладиаторами, однако их выступления являлись частью гладиаторских боёв.

Эквит («всадник»). На санскрите:  Ек+вос — héḱ+wos – конь. В ранних описаниях эти легко вооружённые гладиаторы были одеты в чешуйчатые доспехи, носили средних размеров круглый кавалерийский щит (parma equestris), шлем с полями, без гребня, но с двумя декоративными кистями. Во времена Римской империи они носили доспех для предплечья (манику) на правой руке, тунику без рукавов (что отличало их от других гладиаторов, сражавшихся с обнажённым торсом), и пояс. Эквиты начинали бой верхом на коне, но после того, как они метали своё копьё (хасту), они спешивались и продолжали бой коротким мечом (гладиусом). Обычно эквиты сражались только с другими эквитами.

Эсседарий — «боец на колеснице», (от латинского названия кельтской колесницы — «esseda»). Эсседарии упоминаются во многих описаниях начиная с I века н. э., возможно, впервые были привезены в Рим Юлием Цезарем из Британии.

Прегенарии выступали в начале соревнований, чтобы «разогреть» толпу. Они использовали деревянные мечи (rudis) и обматывали тканью тело. Их схватки происходили под аккомпанемент цимбал, труб и водяных органов (hydraulis).

Почему римские граждане становились гладиаторами?
Люди, дававшие «клятву гладиатора», лишались многих прав свободных граждан, в том числе и права на свою жизнь, которая зависела от исхода боя. Возможно, это освобождало гражданина от долгов, и давало возможность уйти от кредиторов, да ещё и заработать, если на арене понравишься публике во время гладиаторского боя. Видимо, для многих римских граждан гладиаторские бои были хорошей работой — «обут, одет, есть крыша над головой и живёшь на всём готовом».

Гладиаторы должны были жить в специальных гладиаторских школах, где изучали искусство гладиаторского боя под началом вольноотпущенников, то есть бывших гладиаторов. Естественно, что там к их услугам были врачи, массажисты, повара, обеспечивая гладиаторов всем необходимым для подготовки и обеспечения профессиональных бойцов.

Хорошим стимулом для смелого, ловкого и воинственного гладиатора было высокое жалованье. Даже рабы-гладиаторы и те имели полное право на часть вознаграждения за победу на арене, им доставались монеты, которые зрители бросали на арену во время боя. Если бывший гладиатор, получив освобождение, желал остаться на арене, он получал щедрое вознаграждение. Император Тиберий предложил тысячу золотых монет одному из освобождённых рабов-гладиаторов, если тот вернется обратно на арену.

Утром перед состязанием гладиаторов проходила охота на диких зверей (венатио), днём проводилась казнь приговоренных к смерти преступников, их  бросали на растерзание зверям. Перед поединком гладиаторы ужинали на публичных банкетах, совместно с  местными жителями. Перед началом гладиаторских боев бойцы выходили на арену, устраивая своеобразный парад для предварительного настроя публики и демонстрации своей боевой формы, затем начинались бои гладиаторов.

Количество поединков гладиаторов зависело от количества участвующих соперников. Обычно бои продолжались до конца дня, а каждый поединок в среднем длился около десяти-пятнадцати минут.

Гладиаторский поединок представлял собой рукопашную схватку бойцов с разным оружием. После того как один из бойцов получал ранение или обессиливал, бросал щит на землю и поднимал палец вверх (ад дигитум), сообщая о своём  желании сдаться и прекратить бой. Судья гладиаторского поединка обязан был вмешаться и прекратить бой, предоставив судьбу побежденного мумерарию (владельцу гладиаторов). Решение, которое тот принимал, иногда зависело от мнения собравшейся публики — он мог пощадить (миссио) побеждённого или даже пожаловать свободу одному или обоим бойцам, но такое освобождение происходило нечасто, так как это приносило мумерарию только убытки. Мумерарий выходил на арену и вручал счастливому гладиатору деревянный меч (рудис), что означало, что гладиатор больше не раб, а свободный человек.

Мумерарий мог поднять большой палец вверх (поллиц версо) или направить его вниз — это означало решение судьбы побежденного. Публика тоже выражала свое мнение, показывая большой палец, поднятый вверх, что означал «миссио» (пощада), что позволяет гладиатору возвратиться в людус и готовиться к следующей схватке. Большой палец, опущенный вниз, означал, что победитель боя должен нанести побеждённому бойцу смертельный удар (coup de grace).

К гладиаторам мужчинам в Риме было двоякое отношение, их любили и презирали одновременно. Одни граждане Рима смотрели на воинственных гладиаторов, как на своих кумиров, другие — относились к ним с презрением, как к варварам.

Для знатного римлянина было позором участие в гладиаторских боях на арене, и считалось воинской доблестью участие в военных походах, сражениях и войнах.

Автократы — гладиаторы-добровольцы могли и не жить в гладиаторских школах, а брать уроки у частных тренеров или посещать специальные студии для тренировок. Автократы выходили на гладиаторскую арену достаточно редко, два-три раза в год.

Существует мнение, что все гладиаторы были обречены на смерть, однако на самом деле это не так! Конечно, гладиаторы погибали, в том числе и по решению публики. Однако и не так часто, как это принято считать. Воспитать, обучить воинскому искусству, и содержать такого бойца было очень дорого. Гораздо выгоднее было получать деньги от зрителей за выступление хорошего бойца-гладиатора, чем заплатить за его погребение.

Поединки  на древнеримской арене не являлись исключительно мужским делом. В 63 году н. эр. император Нерон издал указ, разрешающий участвовать свободным женщинам в гладиаторских турнирах. После него Поццуоли позволяет сражаться женщинам-эфиопкам.

Женщины на гладиаторской арене бились подобно мужчинам, и тренировались перед выступлением, подобно мужчинам-гладиаторам. Известно, что большая часть гладиаторов в Римской Империи были рабами, но некоторые граждане добровольно становились гладиаторами и давали клятву, что согласны «быть обречёнными, быть битыми, и умереть от меча» (uri, vinciri, uerberari, ferroque necari). К концу Римской республики около половины римских гладиаторов были добровольцами – огромная цифра, если учесть, что бои происходили не только в Риме, но и во многих  крупных городах страны.

Женщины участвовали в поединках, жили и умирали как бойцы. Жизнь женщин-гладиаторов была, возможно, тяжелее, чем у мужчин, ежедневные физические тренировки готовили их к владению различными видами оружия во время гладиаторского боя. Некоторые римские женщины, попирая все рамки всех приличий, посещали специальные студии,  иные же тренировались у своих отцов-гладиаторов.

Римский историк  Тацита  с осуждение упоминает о женщинах с достаточно высоким социальным статусом, участвовавших в гладиаторских боях ради развлечения, и считает эти выступления на арене их позором. «В этом году гладиаторские игры были не менее великолепными, чем в прошлом. Однако многие дамы из высшего общества и люди сенаторского звания опозорили себя появлением на арене». В целом римское общество считало женские гладиаторские бои предосудительными и не достойными!

Римский историк Светоний (ок. 69 – 122 г. н.э.) рассказал о гладиаторских боях с участием женщин, при императоре Домициане, перещеголявшем в своих развлечениях Калигулу, Нерона и Гелиогабала.  Дион Кассий (др.-греч. Δίων ὁ Κάσσιος,) писал, что эти гладиаторские бои женщин проводились при свете факелов поздней ночью, в завершение всего гладиаторского представления.

Римский поэт Статий  в поэме о гладиаторских боях при императоре Домициане сообщает, что в боях участвовали «мавры, женщины и пигмеи». «Пол, неприспособленный к владению оружием, соперничает с мужчинами в битве! Можно подумать, что сражается банда амазонок».
По свидетельству римского сенатора и историка Тацита (ок. 56г. н.э. — 177г. н.э.), на арене не гнушались появляться даже знатные и богатые женщины, желавшие выступить на гладиаторской арене и получить лавры победительниц.

Римский поэт-сатирик Децем Ювенал в Сатире IV (55г. н.э. — 127г. н.э.), обличая пороков римского общества, едко высмеял женщин-гладиаторов: и подробно описал гладиаторское представление:
«Слышали, чтобы женщинам понадобились боевые накидки и масло для борьбы?
А вы видели деревяшки, которые они колотят и крошат,
Искусными приёмами пробивая их насквозь мечом или копьем?
Это про девушек, которые трубят во славу Флоры.
А может они готовятся сами выйти на арену для настоящего боя?
Но подобает ли порядочным женщинам втискивать свою голову в шлем,
Презрев свой пол, с которым родились?
Они обожают мужские дела, но они не хотят быть мужчинами,
Ведь маленькие вещицы (как они считают) услаждают их жизнь!
Какую «гордость» испытывает муж при виде рынка, на котором
Его жена как будто на продажу – в ремнях, щитках и шкурах!
Послушай её хрюканье и стоны, когда она тяжко трудится, парируя и нападая;
Посмотри на её шею, сгибаемую тяжёлым шлемом.
Посмотри, как забинтованы её ноги, похожие на стволы деревьев,
Посмейся, когда она бросает доспехи и оружие и тянется к кубку.
Как деградируют дочери наших преторов и консулов!
Видели вы на играх гологрудых амазонок против диких кабанов?
Не отвратительнее ли это гладиаторских девок и обнажающихся шлюх?»

Совершенно очевидно, что женские гладиаторские бои вовсе не выдумка, а факт запечатлённый в античной литературе и истории! Археологические находки подтверждают существование женщин-гладиаторов в Древнем Риме, обнаружены надписи  местного магистрата из Остии об организации женских гладиаторских боев, погребения женщин-гладиаторов, барельеф из Геликарнасса, на котором видны две женщины в снаряжении секуторов. На них пояса, наголенники и пластины на руках. Каждая женщина вооружена мечом и щитом, но при этом обе дерутся с непокрытой головой и голой грудью. Имена их указаны под изображениями и подтверждают, что это женщины – одну зовут Амазония, другую Ахиллия. Надпись вверху на латыни означает «missae sunt», то есть они обе, либо одна из них, получили почётное освобождение от борьбы или так называемую «пощаду» (missio) от публики, наблюдающей за ходом боя.


Легенда об Амазонии и Ахиллии.

Ахиллия из Пергама, римской провинции в Малой Азии, была дочерью ‘кастора’ Пергама. Годы ее жизни пришлись на правление императора Марка Аврелия ‘Мудрого’, В 162 н.э., когда её жизнь резко изменилась, ей было около 20 лет.

В отличие от своих знатных сверстниц, Ахиллия была девушка экстраординарная, обладала крупным крепким телосложением и задиристым характером. Поскольку в обязанности её отца входило организовывать гладиаторские игры для народа Пергама, его дочь была близко знакома с гладиаторским делом. Когда ей было 17 лет, она стала посещать городской ‘людум’ (гладиаторскую школу), где наблюдала тренировки гладиаторов и жестокие поединки. Ахиллия не отличалась от других знатных женщин, которые были неравнодушны к гладиаторам; они открыто восхищались их мужеством и не пропускали гладиаторские бои. Ахиллия стала брать уроки гладиаторского боя у управляющего школой и бывшего гладиатора Партакоса. В людуме она встретила известного учёного  врачевателя Клавдия Галена, который изучал анатомию человека на раненых и убитых гладиаторах, позднее он стал личным врачом императора Аврелия. Галену было около тридцати лет, и он влюбился в привлекательную юную девушку. Гален не отговаривал Ахиллию от занятий по гладиаторскому искусству, а наоборот обучил ее основам человеческой анатомии, показывая самые уязвимые и болезненные для ударов точки тела. Поскольку Ахиллия от рождения была левшой, Партакос научил её использовать это преимущество в бою с правшами.
Эти знания помогли ей Ахиллии совершенствоваться в искусстве вооруженного единоборства, она готовилась по-настоящему сражаться на арене. Тренируясь с деревянным мечом, Ахиллия овладела основами гладиаторского искусства, а также некоторым борцовским приемам. В возрасте 19 лет она впервые участвовала в женском гладиаторском поединке. Её умение превзошло все ожидания, она была сильной и красивой девушкой.

Соперницу для Ахиллии нашли быстро, это была Анахита, пленница, захваченная в парфянской армии. Она была настоящей воительницей и сражалась на гладиаторской арене Смирны. Анахита была настолько воинственна и бесстрашна, что её прозвали «Амазония». Вскоре Ахилии и Амазонии пришлось встретиться на гладиаторской арене. Хорошо знакомая с основами гладиаторского искусства, После интенсивных тренировок Ахиллия сразилась с дикой и свирепой сарматской воительницей Амазонией, дравшейся, как тигрица, но была ранена и проиграла бой более опытной и сильной противнице. Гладиаторская карьера Ахиллии закончилась так же внезапно, как и началась,

Жена императора, Фаустина, знаменитая своим своенравием, жестокостью, любила гладиаторские бои и старалась не пропускать ни одной. После победы римлян над парфянами в Армении, Фаустина совершала поездку по провинции и посещала гладиаторские игры в городах Малой Азии. В Галикарнассе на юге от Пергама, она увидела поединок Ахиллии и Анахиты. Грозная и непобедимая Анахита ловким ударом поразила Ахиллию, и та запросила ‘миссио’ (пощады). Публика была в хорошем расположении духа, и поверженной девушке была дарована жизнь. Фаустина была поражена тем, как яростно и умело сражались воинственные женщины гладиаторы и велела высечь в камне скульптуру в память о смелых воительницах. Талантливый местный скульптор выполнил заказ, и барельеф с изображением Ахиллии и Амазонии сохранился до нашего времени и напоминает об этих двух женщинах-воительницах.

Барельеф сражающихся женщин гладиаторов сохранил этот поединок на века «потомству в пример».

Гладиаторские бои были запрещены в 400 году нашей эры, когда в Римской империи было принято христианство.

Древнегреческие вазы Таинственный город царя Мидаса Гордиан

ru-sled.ru

Кем на самом деле были гладиаторы Древнего Рима.

Безвольные рабы, которых выгнали на арену, или авантюристы, жаждущие богатства и крови? Кем были гладиаторы Древнего Рима? Споры по этому вопросу продолжаются среди историков и по сей день. Исследования, проводимые в течение последних десятилетий, в значительной мере пролили свет на историю этого кровавого спорта.

За время своего существования гладиаторские бои были забавой, наказанием и даже частью политической игры. Гладиаторы вызывали восторг и ужас, их любили и боялись. Многие стереотипы о гладиаторах и боях на арене связаны с тем, что они были рабами. Но, однако, как показывают результаты археологических раскопок, а также изучение древних документов, - дела обстояли несколько иначе.

Гладиаторский бой

Точная дата появления гладиаторских игр, как способа развлечения в Древнем Риме, не известна. При этом в римских хрониках точно указана дата становления гладиаторских игр как публичного мероприятия. Произошло это в 106 году до н.э. Известно об этом также и из юридических документов. Так, во многих постановления римского сената говорилось о том, что с этого момента, все города, имеющие арены, должны были заботиться об их благоустройстве и содержании. Также приблизительно с 106 года до н.э. появляются свидетельства о том, что государство брало на себя все расходы в отношении гладиаторских боев. Из этого следует, что обычай гладиаторских игр существовал задолго до этого.

Само латинское слово «gladiator» происходит от слова «gladius» (меч) и переводится как меченосец. Изучение древнеримских традиций натолкнуло историков на мысль о том, что первоначально гладиаторские игры были чем-то вроде наказания или исполнения судебного решения. Скорее всего, первые игры гладиаторов проводились среди пленников военных походов и преступников, которых обрекали на смерть. Двух человек вооружали мечами и заставляли драться. Тому, кто выживал в бою, оставляли жизнь. По всей видимости, обычай этот появился среди римских солдат, так как римская армия, как и большинство древних армий, имела «традицию» искоренения всего мужского населения в захваченном поселении. Таким же бесхитростным образом солдаты не только решали, кого убивать, но и развлекались. Со временем традиция могла приобрести массовый характер и стать весьма популярной среди всех римлян. Само собой, для подобных игрищ требовался живой ресурс, и здесь Риму пригодились их «говорящие инструменты». Впрочем, одно дело заставить драться между собой двух обреченных насмерть и совсем другое - организовать незабываемый кровавый способ развлечь толпу.

Колизей - место проведения гладиаторских боёв

Существовало множество видов гладиаторов. Как правило, они дифференцировались по принципу вооружения и амуниции, а также типу противника, с которым должны сражаться. Более того, римские письменные источники повествуют, что в одном лишь Колизее устраивались постановки легендарных битв и сражений, в которых участвовали десятки, а иногда и сотни гладиаторов. В Колизее даже проводились морские сражения, для этого на арене размещалось несколько декоративных судов, а сама арена заливалась водой. Все это показывает, что гладиаторские игры с 106 года до н.э. отличались не только колоссальными капиталовложениями, но и хорошей организацией. Очевидно, что гладиаторы должны были быть не просто кучкой забитых рабов.

Стоит понимать, что при сравнении боя вооруженных рабов на арене, загнанных туда с какой-нибудь каменоломни, и боя профессиональных гладиаторов, можно найти столько же отличий, как между дракой пьяниц у местного гастронома и боем профессиональных боксеров на ринге. Значит, гладиаторы должны были быть не просто рабами, и об этом свидетельствуют письменные источники.

Безусловно, подавляющее большинство гладиаторов были именно рабами, однако для эффективного спектакля подходили лишь наиболее крепкие, выносливые и максимально подготовленные. Кроме того, одних физических данных для подобного мероприятия мало, нужна выучка, умение вести бой, обращаться с определенными видами оружия. Ведь не зря именно вид оружия был одним из определяющих в типе и названии гладиатора. Кроме того, заставить человека драться, даже подневольного, не так уж легко. Да, страх смерти - прекрасный стимулятор, однако ведь на арене гладиаторов также ждала смерть, а значит, должны иметь место и другие стимулы.

Древняя мозаика. Гладиаторы

Успешные гладиаторы, хотя и оставались рабами, получали множество привилегий, число которых росло в зависимости от количества успешно проведенных боев. Так, после первых двух боев гладиатору полагалась личная комната с кроватью, столом и статуэткой для молитв. После трех боев, каждая победа или хотя бы выживание гладиатору оплачивалось. Приблизительно один успешный бой стоил гладиатору годового жалования римского легионера, что по тем временам являлось весьма и весьма приличной суммой. А раз гладиаторы получали за свой труд деньги, то должны были иметь возможность куда-то их тратить. Раз амуниция и оружие полностью предоставлялись государством или господином, значит место траты денег выходило за пределы арены.

Существует немало письменных свидетельств того, что гладиаторы выпускались в город по специальным документам. Помимо этого, профессиональные гладиаторы не знали ни в чем нужды. Бойцов хорошо кормили, заботились об их одежде и чистоте, им предоставляли женщин и мужчин. После каждого боя выживших израненных гладиаторов обслуживали римские врачи, которые славились тем, что прекрасно справлялись с колотыми, рваными и резаными ранами. В качестве наркоза использовали опиум. Со временем наиболее успешные гладиаторы могли даже завоевать себе свободу, примечательно, что многие даже после этого оставались гладиаторами и продолжали зарабатывать себе на хлеб таким вот образом.

Гладиатор в амуниции

С расцветом кровавого спорта в Древнем Риме появляться и гладиаторские школы. Отобранных рабов начали готовить, делая из них настоящие «машины смерти». Подготовка гладиаторов велась уже по армейскому образцу с дополнением в виде обучения владению экзотическими видами оружия, например боя с сетью. После постановления императора Нерона 63 года н.э., к участию в играх начали допускать и женщин. До этого же, согласно письменным источникам, становится известно о том, что в школы гладиаторов начинают принимать и жителей империи, помимо рабов. Если верить римской хронике, то смертность в этих школах была сравнительно невысока, учитывая род занятий, - 1 на 10 гладиаторов во время подготовки. Таким образом, можно сделать вывод, что бои гладиаторов в определенный момент стали чем-то сродни спорту. Интересен еще и тот факт, что судили бой не только император и толпа, но также специально назначенный судья, который нередко мог влиять на решение императора, помогая выжить наиболее эффективным, но поверженным гладиаторам.

Из всего вышесказанного можно прийти к выводу, что гладиаторы были скорее профессиональными спортсменами своего времени, нежели просто безвольно загнанной на убой толпой людей. К гладиаторам римляне относились с обожанием. Их знали в простом народе. В те мрачные времена они по своей популярности были сопоставимы с современными поп-звездами. В связи с этим, гладиаторы нередко становились политическим инструментом, целью которого было завоевание любви народа по отношению к будущему императору, ведь Римом всегда правил тот, кого любила толпа. Запрещены были гладиаторские игры лишь в 404 году н.э., в связи с распространением в империи христианства.

homsk.com

Гладиаторы Древнего Рима: theosophist — LiveJournal

 

Гладиаторы (лат. gladiator, от gladius — меч) — в Древнем Риме — военнопленные, осуждённые преступники и рабы, специально обученные для вооруженной борьбы между собой на аренах амфитеатров. Гладиаторы Древнего Рима обычно сражались на публике до смерти. Поединки римских гладиаторов устраивались сначала в дни наиболее значительных религиозных праздников, а затем превратились в наиболее популярное увеселение простых граждан. Традиция боёв гладиаторов сохранялась на протяжении более чем 700 лет.

Жизнь гладиатора в большинстве своём была короткой и полной постоянного страха за свою жизнь и риска, без которого сама жизнь наверное была бы не возможной. судьбу каждого гладиатора вершил бой, уже после нескольких боёв было понятно, ожидает ли бойца будущее и вознаграждение, или бесславная кончина в расцвете сил. Для современного человека совершенно не понятно, как при таком образе жизни (см. образ жизни гладиатора) и работе на износ, некоторые бойцы выигрывали бой за боем и могли побеждать в яти, десяти боях подряд.

Гладиаторские бои были переняты римлянами у греков, этруссков и египтян и приняли религиозный характер жертвоприношения богу войны Марсу. В начале гладиаторами являлись военнопленные и приговорённые к смертной казни. Законы древнего Рима позволяли им участие в гладиаторских боях. В случае победы (на полученные деньги) можно было выкупить свою жизнь. Были случаи, когда граждане, отказавшись от имеющейся у них свободы, вступали в гладиаторы в погоне за славой и деньгами.





-


Для того чтобы стать гладиаторами, необходимо было принять присягу и объявить себя «юридически мёртвыми». С этого момента бойцы вступали в другой мир, где царили жестокие законы чести. Первым из них — было молчание. Гладиаторы объяснялись на арене жестами. Второй закон — полное соблюдение правил чести. Так, например, гладиатор, упавший на землю и сознающий своё полное поражение, был обязан снять защитный шлем и подставить горло под меч противника или же вонзить свой нож в собственное горло. Конечно, аудитория могла всегда предоставлять милосердие тем гладиаторам, которые отважно сражались и нравились публике, однако такое помилование случалось крайне редко.


«Мы жертвуем живыми, чтобы накормить мертвых» — так император Каракалла в III веке нашей эры сформулировал идейную основу гладиаторских боев, вместе со звериными травлями ставших самым кровавым и жестоким зрелищем в истории человечества. Согласно римским верованиям, которые они, в свою очередь, заимствовали у этрусков, зверства должны были умиротворить души умерших. В древности это было высшей честью, которую могли воздать знатному предку благодарные наследники.

Впрочем, поначалу этот этрусский обычай достаточно медленно укоренялся в жизни римлян времен ранней Республики, может быть, потому что им приходилось много работать и много воевать, и в качестве развлечений они предпочитали атлетические состязания, конные скачки, а также театральные представления, разыгрывающиеся непосредственно в толпе отдыхающих. Тогда римлян никак нельзя было назвать любителями созерцания предсмертных конвульсий и стонов раненых, так как этого более чем хватало в их повседневной полувоенной жизни.

Но энтузиасты находятся в любом деле, и в 264 году до н.э. на Коровьем рынке Рима во время поминок по Бруту Пере, устроенных его сыновьями Марком и Децимом, состоялся поединок трех пар гладиаторов (от латинского слова «gladius» — меч). Но лишь спустя еще почти 50 лет это зрелище получило определенный размах: уже 22 пары гладиаторов на протяжении 3 дней услаждали взоры жителей на погребальных играх, устроенных в память о дважды консуле Марке Эмилии Лепиде тремя его сыновьями. И только в 105 году до н.э. благодаря неустанным заботам народных трибунов об увеселении римской черни, уже начавшей формироваться как социальный класс, гладиаторские бои были введены в число официальных публичных зрелищ. Так джинн был выпущен из бутылки…

 

 

К исходу II века до н.э. бои, длившиеся несколько дней подряд при участии не одной сотни гладиаторов, не удивляли уже никого. Появились и люди, для которых содержание и обучение гладиаторов стало профессией. Они назывались ланистами. Суть их деятельности заключалась в том, что они находили на невольничьих рынках физически крепких рабов, причем желательно военнопленных и даже преступников, выкупали их, обучали всем премудростям, необходимым для выступлений на арене, а затем сдавали в аренду всем желающим устроить гладиаторские бои.



Из ближайшего ассоциативного ряда доступного современному человеку, гладиаторские бои ассоциируются с цирковым шоу. игры никогда не проводились спонтанно, они планировались тщательно специальными людьми, их называли – эдиторами.Эдитор занимался не только подготовкой и проведением игр, но рекламой. когда день проведения зрелища становился известным, организаторы вывешивали афиши – libelli, которые в свою очередь должны были включать имена всех бойцов и самыми большими буквами писались имена известных гладиаторов. по принципу ипотеки зрители могли осуществлять денежные ставки — на бойца, который, по их мнению, окажется победителем. как говорилось раннее, древние римляне обожали песни и театрализованные представления, поэтому перед началом боя всегда были музыкальные и театральные миниатюры.

Выходя на ринг гладиаторы должны были провозглашать: ave, caesar, morituri te salutant!, что означала, смотри великий цезарь, обречённые на погибель приветствуют тебя! по традиции до начала боя бойцов-гладиаторов разделяли на пары и начинали первый демонстрационный бой – prolusio, его участники дрались не по-настоящему, их оружие было деревянным, движения больше напоминали танец, нежели бой сопровождались аккомпанементом лютни или флейты. по окончанию «лирического вступления» взвывал горн и извещал о том, что сейчас начнётся первый настоящий бой. передумавших сражаться гладиаторов избивали, а иногда даже убивали, раскаленными плетями. Бой считался законченным, когда один из противников либо был мёртв, либо подымал вверх указательный палец с просьбой о пощаде и опускал оружие. в зрелищных боях, когда люди дрались с людьми, поединок считался законченным только в случае убийства одного из противников: человека зверем или зверя человеком.



И все же основную массу профессиональных бойцов арены составляли выходцы из гладиаторских школ. Во времена правления Октавиана Августа (около 10 года до н.э.) в Риме существовало 4 императорские школы: Большая, Утренняя, где готовили бестиариев – гладиаторов, сражавшихся с дикими зверями, школа Галлов и школа Даков. Во время обучения в школе всех гладиаторов сытно кормили и квалифицированно лечили. Примером тому может служить тот факт, что знаменитый древнеримский врач Гален долгое время работал в Большой императорской школе.

Спали гладиаторы попарно в небольших каморках площадью 4-6 кв.м. Тренировки, продолжавшиеся с утра и до вечера, были очень интенсивными. Под руководством учителя, бывшего гладиатора, новички обучались фехтованию. Каждому из них давали деревянный меч и щит, сплетенный из ивы. Удары отрабатывались на вкопанном в землю деревянном колу высотой около 180 см. На начальном этапе обучения «курсант» должен был овладеть умением наносить сильные и точные удары в воображаемые грудь и голову противника, а также не раскрываться при обороне. Для укрепления мышц следующее после деревянного железное учебное оружие специально делалось в 2 раза тяжелее боевого.

 

Когда новичок в должной степени постигал азы боевого искусства, его, в зависимости от способностей и физической подготовки, распределяли в специализированные группы того или иного типа гладиаторов. Самым старым, классическим типом, просуществовавшим до конца Республики, были самниты, названные так по имени народа, хоть и покоренного римлянами, но нанесшего последним несколько военных поражений, за что и были практически истреблены в I веке до н.э. И, тем не менее, именно их вооружением римляне и снабдили своих первых гладиаторов. Оно состояло из большого прямоугольного щита, шлема с высоким гребнем и султаном из перьев, короткого прямого меча и поножи на левой ноге. В начале нашей эры название «самнит» заменилось на секутора (преследователя), хотя вооружение оставалось прежним. На них очень походили гопломахи, с той разницей, что их щиты были большими и круглыми.

Соперниками гопломахов и секуторов были, как правило, ретиарии – представители одного из самых технически сложных видов этого «спорта». Ретиарии получили это название от своего главного орудия – сети (от лат. – «rete») с тяжелыми грузилами по краям. Задачей ретиария было метнуть сеть так, чтобы опутать противника с головы до ног, а затем уже прикончить его трезубцем или кинжалом. Ни шлема, ни щита у ретиария не было – ему приходилось рассчитывать только на собственную ловкость. В эту группу брали наиболее быстрых и координированных новичков.

Франкийцы были вооружены маленьким круглым щитом, небольшим изогнутым мечом, поножами на обеих ногах, железным нарукавником на правой руке, шлемом с забралом со множеством отверстий, закрывавшим все лицо.


На шлемах галлов, или мурмиллонов (от лат. «murma» – рыба) изображалась рыба, а их вооружение соответствовало галльскому. Часто противниками мурмиллонов выступали ретиарии, напевавшие во время схватки песенку, придуманную в давние времена: «Я ловлю не тебя, я ловлю рыбу. Почему ты убегаешь от меня, галл?». Несколько особняком стояли эсседарии – гладиаторы, сражавшиеся на боевых колесницах. Они были вооружены арканами, пращами, луками и дубинами. Первыми эсседариями были пленные бритты, которых Юлий Цезарь привез из своего не слишком удачного Британского похода.


Наименее способные ученики попадали в андабаты. Они были вооружены только двумя кинжалами, без всякой дополнительной защиты, довершал это снаряжение шлем с двумя отверстиями, совершенно не совпадающими с глазами. Поэтому андабаты вынуждены были сражаться друг с другом практически вслепую, наугад размахивая оружием. Цирковые служители им «помогали», подталкивая сзади раскаленными железными прутами. Публика всегда очень веселилась, глядя на несчастных, а эта часть гладиаторских боев считалась у римлян самой забавной.

Гладиаторы, подобно римским воинам имели свой устав, некоторые историки называют его кодексом чести, но на самом деле это условное название. т.к. изначально гладиатор по определению не свободный человек, а понятия о чести у римских рабов как такового не было. когда человек попадал в гладиаторскую школу, особенно если до этого он был свободным, ему необходимо было для того, чтобы юридически считаться гладиатором, исполнить ряд действий, во многом конечно чисто формальных. гладиаторы давали клятву и принимали присягу на подобие воинской, согласно которой должны были считаться «формально мёртвыми» и передавали свою жизнь в собственность гладиаторской школы в которой жили, учились, тренировались и умирали.

Существовал ряд негласных правил и условностей, которых должен был придерживаться каждый гладиатор и не нарушать их ни при каких обстоятельствах. гладиатор всегда во время поединка должен был хранить молчание – единственный способ, которым он мог контактировать с залом, были жесты. когда гладиатор поднимал вверх указательный палец – это символизировало мольбу о пощаде, если же большой палец был повернут вниз, это символизировало, что боец так тяжело ране, не может продолжать бой и просит добить его, ибо знает, что погибнет и после боя. вторым негласным пунктам было соблюдение неких «правил» достоинства, которые можно сопоставить с правилами самураев. Боец – гладиатор не имел право на трусость и страх смерти. если боец чувствовал, что умирает.

Должен был открыть противнику своё лицо, чтобы тот добил его, глядя ему глаза, или сам перерезать себе горло, сняв шлем и открыв зрителям своё лицо и глаза, и те, должны были увидеть, что в них нет ни капли страха. третьим законом было то, что гладиатор не мог сам выбирать себе противника, очевидно, это было сделано для того, что бы бойцы на арене не сводили свои личные счёты и обиды. выходя на поле, гладиатор до последнего не знал, с кем ему придётся драться.

Среди римских аристократов стало модным иметь своих личных гладиаторов, которые не только зарабатывали хозяину деньги выступлениями, но и выполняли функции личных охранников, что во времена гражданских волнений поздней Республики было чрезвычайно актуальным. В этом отношении всех перещеголял Юлий Цезарь, содержавший одно время до 2 тысяч гладиаторов-телохранителей, составлявших настоящую армию. Надо сказать, что гладиаторами становились не только по принуждению рабовладельца или по приговору суда к арене, но и абсолютно добровольно, в погоне за славой и богатством.

 

 

Несмотря на все опасности этой профессии, простой, но крепкий парень с римского социального дна действительно имел шанс разбогатеть. И хотя шансов погибнуть на пропитанном кровью песке арены было куда больше, рисковали многие. Самые удачливые их них, помимо любви римской черни, а случалось, и римских матрон, получали солидные денежные призы от поклонников и устроителей боев, а также проценты от ставок в букмекерских конторах. К тому же римские зрители частенько бросали на арену особенно полюбившемуся победителю деньги, драгоценности и другие дорогостоящие безделушки, что также составляло немалую долю в доходах цирковой звезды. Император Нерон, например, подарил однажды гладиатору Спикулу целый дворец. А еще многие из известных бойцов давали всем желающим уроки фехтования, получая за это весьма приличную плату.

Тем не менее, удача на арене улыбалась совсем немногим – публика хотела видеть кровь и смерть, поэтому гладиаторам приходилось биться всерьез, доводя толпу до неистовства.






И все же большую часть гладиаторов составляли не добровольцы, а рабы и преступники. Проданные в школу или приговоренные судом к арене, что, безусловно, было предпочтительней смертной казни, они после курса обучения, длившегося 3 года, должны были сражаться в цирке. Если гладиатору удавалось остаться в живых, то после еще 2 лет обязательного пребывания в школе в качестве тренера или помощника ланиста он получал полное освобождение и восстанавливался в гражданских правах. А если принимал решение продолжить карьеру гладиатора, то так же, как и добровольцы, оставался в разряде infames – «опозоренных».

Незадолго до игр люди, специализировавшиеся на рекламе, ходили по всему городу и писали краской объявления о предстоящих боях везде, где можно было дотянуться кистью. Порой для этих целей использовали даже надгробия. На древних кладбищах сохранились некоторые из них с высеченной просьбой – «Не пишите объявлений!» Впрочем, римская публика без всяких объявлений назубок знала расписание ближайших гладиаторских боев.

Церемония их открытия была впечатляющим зрелищем. Устроитель игр на колеснице или пешком, в зависимости от занимаемого положения, окруженный толпой друзей и клиентов, объезжал или обходил весь цирк под бурные аплодисменты и одобрительные крики толпы, уже чувствовавшей запах крови. Затем следовал парад гладиаторов – участников игр в полном боевом вооружении. Публика, приветствуя своих любимцев, буквально неистовствовала. В определенный момент гладиаторы останавливались напротив императорской ложи, выбрасывали вперед правую руку и кричали: «Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя!», а после этого строем уходили в подтрибунное помещение, где ожидали выхода на арену.

Ничуть не меньше, чем поединки гладиаторов, римляне любили зрелища их сражения с дикими животными, как, впрочем, и схватки между зверями.

Еще диктатор Сулла в 93 году до н.э. выставил на арену 100 львов, затем Юлий Цезарь – 400, Помпей – 600 и еще 400 леопардов и 20 слонов. В дальнейшем число животных на аренах росло просто немыслимыми темпами: на играх, данных Ульпием Траяном в честь его победы над даками, было умерщвлено около 11 тысяч самых разных зверей.

Ловцы животных трудились, не покладая рук, опустошая римские провинции в Африке и Азии, а также сопредельные территории. Этим чрезвычайно опасным, но и столь же выгодным бизнесом занимались тысячи профессионалов. Помимо сражающихся людей на аренах гибли сотни и тысячи львов, тигров, волков, леопардов, медведей, пантер, кабанов, диких быков, бизонов, слонов, бегемотов, носорогов, антилоп, оленей, жирафов, обезьян. Однажды ловцы ухитрились привезти в Рим даже белых медведей! Видимо, невыполнимых задач для них просто не существовало.





Все эти животные в цирках были жертвами градиаторов-бестиариев. Их обучение было гораздо более длительным, нежели классических гладиаторов. Учеников знаменитой Утренней школы, получившей такое название из-за того, что звериные травли проходили по утрам, обучали не только обращению с оружием, но и дрессуре, а также знакомили с особенностями и повадками разных животных.


Древнеримские дрессировщики достигли в своем искусстве невиданных высот: медведи ходили по канату, а львы клали бестиарию под ноги загнанного, но еще живого зайца, обезьяны ездили верхом на свирепых гирканских гончих, а оленей запрягали в колесницы. Этим удивительным трюкам не было числа. Но когда пресыщенная толпа требовала крови, на арене появлялись бесстрашные венаторы (от лат. wenator – охотник), умевшие убивать зверей не только различными видами оружия, но и голыми руками. Высшим шиком у них считалось накинуть на голову льва или леопарда плащ, замотать его, а затем убить зверя одним ударом меча или копья.

Огромной популярностью пользовалось также стравливание животных друг с другом. Римлянам надолго запомнился бой между слоном и носорогом, во время которого слон схватил метлу, которой подметали арену, ослепил ее острыми прутьями носорога, а затем растоптал противника.

Гладиаторские бои проходили по-разному. Бывали поединки единичных пар, а иногда несколько десятков, а то и сот пар сражались одновременно. Порой на арене разыгрывались целые представления, введенные в практику массовых развлечений Юлием Цезарем. Так, за считанные минуты воздвигались грандиозные декорации, изображавшие стены Карфагена, а гладиаторы, одетые и вооруженные, как легионеры и карфагеняне, представляли штурм города. Или на арене вырастал целый лес из свежесрубленных деревьев, а гладиаторы изображали нападение германцев на тех же легионеров из засады. Фантазия режиссеров-постановщиков древнеримских шоу не знала границ. И хотя римлян чем-то удивить было крайне трудно, императору Клавдию, правившему в середине I века, это вполне удалось. Воплощенная по его приказу наумахия (инсценировка морского сражения) была такого масштаба, что оказалась способной поразить воображение всех жителей Вечного города от мала до велика. Хотя наумахии устраивались достаточно редко, так как были очень дорогостоящими даже для императоров и требовали тщательной разработки.

Первую же наумахию провел в 46 году до н.э. Юлий Цезарь. Тогда на Марсовом поле Рима для проведения морской битвы было выкопано огромное искусственное озеро. В этом представлении участвовало 16 галер, на которых находились 4 тысячи гребцов и 2 тысячи солдат-гладиаторов. Казалось, более масштабное зрелище устроить уже невозможно, но во 2 году до н.э. первый римский император Октавиан Август после годичной подготовки представил римлянам наумахию с участием 24 кораблей и 3 тысяч солдат, не считая гребцов, которые разыграли битву между греками и персами при Саламине. Побить этот рекорд удалось только императору Клавдию. Для проведения задуманной им наумахии было выбрано Фуцинское озеро, находящееся в 80 километрах от Рима. Никакой другой близлежащий водоем просто не мог вместить 50 настоящих боевых трирем и бирем, экипажи которых составили 20 тысяч приговоренных к арене преступников. Для этого Клавдий опустошил все городские тюрьмы, посадив на корабли всех, кто мог носить оружие.






А чтобы отбить у такого количества преступников, собранных в одном месте, охоту организовать мятеж, озеро было окружено войсками. Морское сражение происходило в той части озера, где холмы образовывали естественный амфитеатр. Недостатка в зрителях не было: около 500 тысяч человек – практически все взрослое население Рима, расположилось на склонах.

Корабли, разделенные на два флота, изображали противостояние родосцев и сицилийцев. Сражение, начавшееся около 10 утра, закончилось лишь в четвертом часу дня, когда сдался последний «сицилийский» корабль. Римский историк Тацит писал: «Боевой дух сражавшихся преступников не уступал боевому духу настоящих воинов». Воды озера были красными от крови, не говоря уж о раненых, только убитых было больше 3 тысяч человек. После сражения Клавдий помиловал всех уцелевших, за исключением нескольких экипажей, уклонившихся, по его мнению, от боя. Публика же была в совершеннейшем восторге от увиденного. «Переиграть» Клавдия никому из последующих императоров уже не удалось. Не случайно его смерть оплакивал буквально весь город, ведь он, как никто другой, возможно, за исключением Нерона, умел развлечь публику. И пусть за время своего правления Клавдий показал себя далеко не блестящим государственным деятелем, это не мешало ему быть едва ли не самым почитаемым в народе императором.

Именно гладиаторские бои, проводимые на аренах цирков, были ежедневным и любимым зрелищем римлян, прекрасно разбиравшихся в нюансах рукопашных схваток.

Публика внимательнейшим образом следила за ходом поединка, отмечая малейшие изменения в действиях сражающихся гладиаторов.

Если один из них во время поединка был тяжело ранен, он мог бросить оружие и поднять вверх руку – этим жестом он просил зрителей о пощаде. Если публике нравилось, как он сражался, то люди поднимали вверх большие пальцы рук или просто махали платками, крича при этом «Отпусти!». Если же не нравилось, то зрители опускали большие пальцы книзу, вопя «Добей!». Вердикт толпы не оспаривался даже императором.

Бывало, что схватка затягивалась, а оба израненных гладиатора долго не могли одолеть один другого. Тогда зрители могли сами остановить поединок и потребовать от эдитора – устроителя игр – отпустить обоих бойцов с арены. И эдитор подчинялся «гласу народа». То же происходило и в том случае, если гладиатор настолько угождал публике своим мастерством и мужеством, что она требовала немедленного вручения ему деревянного тренировочного меча в качестве символа полного освобождения не только от схваток на арене, но и от рабства. Разумеется, касалось это только военнопленных и рабов, но не добровольцев.


До наших дней дошло имя гладиатора Фламмы, во время карьеры которого восхищенные зрители четырежды требовали вручения ему деревянного меча, а он все четыре раза отказывался! Не исключено, что Фламма проявлял столь неслыханное упрямство в погоне за славой и деньгами. Так или иначе, но это ему удалось, он ушел с арены добровольно, более или менее невредимым, причем в довольно зрелом возрасте и будучи обладателем приличного состояния.







Гладиаторские бои были не чужды и образованнейшим людям того времени. Цицерон, например, так оценивал эти игры: «Людям полезно видеть, что рабы могут мужественно сражаться. Если даже простой раб может проявлять мужество, то какими же должны быть римляне? Кроме того, игры приучают воинственный народ к виду убийства и готовят его к войне». Плиний, Тацит и многие другие выдающиеся римские писатели и мыслители были горячими поклонниками цирковых зрелищ. Исключение составлял, пожалуй, только философ Сенека, всячески ратовавший за их запрещение, что не в последнюю очередь привело к его вынужденному самоубийству по приказу его венценосного воспитанника Нерона.

Почти все римские императоры стремились превзойти в грандиозности игр друг друга, чтобы завоевать любовь толпы. Император Тит на открытии Колизея, вмещавшего до 80 тысяч зрителей и сразу ставшего главной ареной Древнего Рима, приказал умертвить разными способами 17 тысяч евреев, десять лет работавших на его строительстве. А император Коммод, прошедший курс обучения в гладиаторской школе, сам сражался на арене. Все его поединки, естественно, заканчивались победами. Впрочем, римляне, не любившие «халтуры» в таком важном деле, довольно быстро заставили его закончить карьеру гладиатора. Хотя войти в летопись игр Коммоду все же удалось – однажды он убил меткими выстрелами из лука пятерых весьма дорогостоящих бегемотов. Император Домициан, будучи виртуозом в стрельбе из лука, любил потешить зрителей, поражая стрелами голову льва или медведя так, чтобы стрелы как будто становились для них рогами. А рогатых от природы животных – оленей, быков, зубров и так далее он убивал выстрелом в глаз. Надо сказать, что римский народ очень любил этого правителя.

Встречались среди римских императоров и весельчаки. С именем Галлиена, например, связана очень забавная история. Одного ювелира, продававшего фальшивые драгоценные камни и приговоренного за это к арене, бестиарии выгнали на середину цирка и поставили напротив закрытой львиной клетки. Несчастный с замиранием сердца ждал неминуемой и притом ужасной смерти, и тут дверь клетки распахнулась, и из нее вышел… цыпленок. Не выдержавший напряжения ювелир упал в обморок. Когда зрители вдоволь насмеялись, Галлиен повелел объявить: «Этот человек обманывал, поэтому и его обманули». Затем ювелира привели в чувство и отпустили на все четыре стороны.

К началу IV века гладиаторские бои и звериные травли стали постепенно приходить в упадок. Это было время, когда некогда Великая Римская империя стала буквально изнемогать под ударами многочисленных «варварских» племен. Положение усугублялось непрекращающимся экономическим кризисом – сами римляне практически не работали, а привозимые товары непрерывно дорожали. А потому у римских императоров того периода хватало забот, помимо устройства дорогостоящих игр. И, тем не менее, они продолжались, хотя уже и без прежнего размаха. Окончательно гладиаторские бои были запрещены за 72 года до падения Римской империи.

Конец кровавым оргиям на арене положила христианская церковь, ставшая в поздней Римской империи серьезной как духовной, так и политической силой. Выдержав страшные гонения в первые 300 лет и потеряв десятки тысяч первых последователей Христа, замученных все на той же арене, церковь в 365 году добилась повсеместного запрета звериной травли в цирках. В 404 году монах Телемах, вмешавшись в сражение гладиаторов, сумел прекратить его ценой собственной жизни. Это событие стало последней каплей, переполнившей чашу терпения императора-христианина Гонория, наложившего на бои официальный запрет.



Для историков по сей день остаётся не прочитанной книгой судьба женщин – гладиаторов. не стоит сомневаться, жестокие нравы того времени могли допустить и такое. в 2000 году все газеты мира провозглашали сенсацию: «найдены останки женщины – гладиатора!». эту, по истине, шокирующую находку сделали британские учёные проводившие раскопки исследования римского периода. если ранее, единственным что доказывало факт того, что женщины не только могли участвовать в сражениях, но участвовали в них, были только гипотезы учёных. изучив тазовые кости и позвоночник, ученые смогли установить с большой достоверностью, что найденные останки принадлежат женщине. проведя сложный анализ определяющий возраст, учёные констатировали факт, что ставки относятся к римскому периоду.

Женщина умерла от многочисленных повреждений, и возможно предполагать, участвовала в схватке с животным. римляне исповедовали язычества, и поэтому природа римской религии не запрещала женщинам «лицедействовать» т.е. перевоплощаться, по средствам театральной игры. впервые женщину в качестве актёра на сцене увидели при нейроне. нейрон восторгался красотой женского тела и привлекал женщин не только к исполнению на сцене песен и театральных актов, но и к настоящим дракам. Постепенно, женщина перекочевала из театра в амфитеатр. Первые в истории гладиаторские бои в честь смерти женщины были проведены после смерти любимой дочери цезаря юлии. существует также информация, что эти игры сопровождались женскими ритуальными танцами, в ходе которых женщины имитировали бой. Конечно, точно никто пока не назовёт имён женщин гладиаторов, причин тому несколько. во-первых, поступая в школу они возможно получали мужские имена, под которым и были похоронены, во вторых, даже читая римских историков, становится понятно, что женские бои были более таинственные и сакральные… а тайны как известно, принято не разглашать.

Выступление женщин – гладиаторов, о котором упоминает светоний в жизнеописании императора домициана (81-96гг.), уже в то время считалось чем-то новым. В цирке устраивались кровавые бои женщин – гладиаторов, в которых участвовали даже женщины из почтенных семейств, что считалось особенно позорным. на 9-том году правления нерона эти бои приняли невероятные масштабы. Было бы совершенно неверным думать, что представительницы нежного пола только в продвинутом и эмансипированном хх веке так упорно стремились присвоить все исконно мужское — манеру поведения, участие в общественной жизни, одежду, профессии, увлечения. такова уж натура женщины, что ей всегда хочется того, что, по идее, ей не должно принадлежать. так что уже древние гречанки прилагали немало усилий (вплоть до риска лишиться жизни), чтоб попасть на запретные для женщин олимпийские игры, а древние римлянки обожали мужские бани и мужской разгульный образ жизни. более того, женщины-гладиаторы иной раз одерживали победу над представителями сильнейшего пола.


Мир менялся, и вместе с ним менялись ценностные ориентации людей. когда римским императором был Константин, христианство крепло и набирало силу. постепенно церковь становилась сильным феодалом, она владела землей и вследствие этого серьёзно влияла на государственную политику.

Сам Константин – великий принял христианство первым среди римских императоров, правда, сделал это за несколько мину перед смертью. вскоре христианство было принято равноправной с римским язычеством религией, а после и вовсе вытеснило языческие представления римлян о богах, и навязала единобожие. на сборе первого же церковного собора было принято решение бороться с кровавыми языческими игрищами. осуждённых высшим удом больше не обрекали на смерть и не бросали на арену с хищными жаждущими крови зверями, вместо этого им инкриминировали принудительные каторжные работы.

Однако, даже после принятия этого эдикта на апеннинском полуострове жрецы, с согласия императора, всё же ещё продолжали организовывать гладиаторские бои. жрецы, хлебом для которых было служение кровавым культом, не хотели расставаться со своими привычными и понятными ритуалами, и с их лёгкой руки гладиаторские бои чуть было не возродились. Однако, в 357 году император Константин второй запретил военнообязанным юношам вступать в гладиаторские школы, а в 399 закрылась последняя из них. но, расстаться с привычкой видеть смерть, живущую в обществе долгое время, было не так-то просто. через пять лет, понадобился новый императорский указ решительно и бесповоротно запрещающий организацию как школ, так и гладиаторских сражений. поводом для этого послужила трагическая гибель христианского послушника в 404 году, некого телемаха. монах выбежал на арену и пробовал успокоить дерущихся, но вместо этого сам был разорван разъярённой толпой. после этого император Ганорий запретил гладиаторство. навсегда.

А в следующий раз я вам расскажу про восстание Спартака.

 

 

[источники]
источники

http://www.mystic-chel.ru/

http://www.istorya.ru/

http://www.gramotey.com/



А я вам напомню вот такую спорную тему: Колизей, которого нет ? А так же давайте вспомним Зарождение римских легионов

Оригинал статьи находится на сайте ИнфоГлаз.рф Ссылка на статью, с которой сделана эта копия - http://infoglaz.ru/?p=24999

theosophist.livejournal.com

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о