Атака мертвецов. Забытые герои крепости Осовец: tverdyi_znak — LiveJournal

Одна из забытых страничек Первой мировой войны - так называемая "атака мертвецов" 6 августа 1915 года. Это удивительная история, как горстка чудом уцелевших после газовой атаки русских солдат обратила в бегство несколько тысяч наступавших немцев...
К сожалению, этот подвиг оказался забыт на долгие годы. И даже не совсем понятно, по какому стилю приводится дата 6 августа - если по юлианскому, то тогда по григорианскому календарю - это 19 августа.

Как известно, в Первой мировой войне использовались отравляющие вещества (ОВ). Впервые их применила Германия: считается, что в районе города Ипр 22 апреля 1915 года 4-я германская армия впервые в истории войн применила химическое оружие (хлор) и нанесли противнику тяжёлые потери.
6 августа 1915 года немцами против защитников русской крепости Осовец были применены отравляющие вещества, представлявшие собой соединения хлора и брома. И тут произошло нечто необычное, вошедшее в историю под выразительным названием "атака мертвецов"...

Немного предварительной истории.

Крепость Осовец — русская опорная крепость, возведенная на реке Бобры у местечка Осовице (ныне польский город Осовец-Крепость) в 50 км от г. Белосток.

Крепость была построена с целью обороны коридора между реками Неман и Висла — Нарев — Буг, с важнейшими стратегическими направлениями Петербург — Берлин и Петербург — Вена. Место строительства оборонительных сооружений было выбрано так, чтобы перекрыть основное магистральное направление на восток. Обойти крепость в этой местности было невозможно — на север и на юг располагалась непроходимая болотистая местность.


Укрепления Осовца

Осовец не считался первоклассной крепостью: кирпичные своды казематов перед войной усилили бетоном, построили кое-какие дополнительные укрепления, но они не были слишком внушительными, а немцы вели обстрел из 210 миллиметровых гаубиц и сверхтяжелых орудий. Сила Осовца заключалась в его расположении: он стоял на высоком берегу реки Бобер, среди огромных, непроходимых болот. Окружить крепость немцы не могли, остальное сделала доблесть русского солдата.

Гарнизон крепости состоял из 1 пехотного полка, двух артиллерийских батальонов, саперного подразделения и подразделений обеспечения.
На вооружении гарнизона состояли 200 орудий калибра от 57 до 203 мм. Пехота была вооружена винтовками, легкими станковыми пулеметами системы Madsen образца 1902 и 1903 годов, тяжелыми пулеметами системы Максим образца 1902 и 1910 годов, а также турельными пулеметами системы Gatling.

К началу Первой мировой войны гарнизон крепости возглавлял генерал-лейтенант А. А. Шульман. В январе 1915 г. его заменил генерал-майор Н. А. Бpжозовский, который командовал крепостью до конца активных действий гарнизона в августе 1915 г.


генерал-майор Николай  Александрович Бpжозовский

В сентябре 1914 г. к крепости подошли части 8-ой германской армии — 40 пехотных батальонов, которые почти с ходу перешли в массированную атаку. Уже к 21 сентября 1914 г., имея многократный численный перевес, немцам удалось оттеснить полевую оборону русских войск до линии, позволявшей вести артиллерийский обстрел крепости.
В это же время из Кенигсберга немецким командованием к крепости было переброшено 60 орудий калибра до 203 мм. Однако обстрел начался только 26 сентября 1914 г. Через два дня немцы предприняли атаку крепости, но она была подавлена шквальным огнем русской артиллерии. На следующий же день русские войска провели две фланговые контратаки, которые вынудили немцев прекратить обстрел и в спешке отступить, отводя артиллерию.

3 февраля 1915 года немецкие войска предприняли вторую попытку штурма крепости. Завязался тяжелый, продолжительный бой. Несмотря на ожесточенные атаки, русские части удерживали оборону.
Германская артиллерия вела обстрел фортов с применением тяжелых осадных орудий калибра 100—420 мм. Огонь велся залпами по 360 снарядов, каждые четыре минуты — залп. За неделю обстрела по крепости было выпущено 200—250 тысяч только тяжелых снарядов.
Также, специально для обстрела крепости, немцами были переброшены под Осовец 4 осадные мортиры «Шкода» калибра 305 мм. Сверху крепость бомбили немецкие аэропланы.


Мортира «Шкода», 1911 г. (en:Skoda 305 mm Model 1911).

Европейская пресса в те дни писала: «Страшен был вид крепости, вся крепость была окутана дымом, сквозь который, то в одном, то в другом месте вырывались огромные огненные языки от взрыва снарядов; столбы земли, воды и целые деревья летели вверх; земля дрожала, и казалось, что ничто не может выдержать такого ураганного огня. Впечатление было таково, что ни один человек не выйдет целым из этого урагана огня и железа»

Командование генерального штаба, полагая, что требует невозможного, просило командира гарнизона продержаться хотя бы 48 часов. Крепость выстояла еще полгода...

Более того, огнем русских батарей был уничтожен ряд осадных орудий, в том числе две «Большие Берты». После того, как несколько мортир крупнейшего калибра было повреждено, германское командование отвело эти орудия вне пределов досягаемости защиты крепости.

В начале июля 1915 г. под командованием фельдмаршала фон Гинденбурга германские войска начали широкомасштабное наступление. Его частью был и новый штурм все еще непокоренной крепости Осовец.

Немцы начали устраивать газовые батареи в конце июля. Было установлено 30 газовых батарей в количестве нескольких тысяч баллонов. Более 10 дней ждали немцы попутного ветра.

Для штурма крепости были подготовлены следующие силы пехоты:
76-й ландверный полк атакует Сосню и Центральный редут и наступает по тылам Сосненской позиции к дому лесника, что у начала железнодорожной гати;

18-й ландверный полк и 147-й резервный батальон наступают по обе стороны железной дороги, прорываются к дому лесника и атакуют совместно с 76-м полком Заречную позицию;
5-й ландверный полк и 41-й резервный батальон атакуют Бялогронды и, прорвав позицию, штурмуют Заречный форт.
В резерве находились 75-й ландверный полк и два резервных батальона, которые должны были наступать вдоль железной дороги и усилить 18-й ландверный полк при атаке Заречной позиции.

Всего для атаки Сосненской и Заречной позиций были собраны следующие силы:
13 — 14 батальонов пехоты,
1 батальон саперов,
24 — 30 тяжелых осадных орудий,
30 батарей отравляющего газа.

Передовая позиция крепости Бялогронды — Сосня была занята следующими силами русских:
Правый фланг (позиции у Бялогронды):
1-я рота Земляческого полка,
две роты ополченцев.
Центр (позиции от Рудского канала до центрального редута):
9-я рота Земляческого полка,
10-я рота Земляческого полка,
12-я рота Земляческого полка,
рота ополченцев.
Левый фланг (позиция у Сосни) — 11-я рота Земляченского полка,

Общий резерв (у дома лесника) — одна рота ополченцев.
Таким образом, Сосненскую позицию занимали пять рот 226-го пехотного Землянского полка и четыре роты ополченцев, всего девять рот пехоты.
Высылаемый каждую ночь на передовые позиции батальон пехоты ушел в 3 часа на Заречный форт для отдыха.

В 4 часа 6 августа немцы открыли сильнейший артиллерийский огонь по железнодорожной гати, Заречной позиции, сообщениям Заречного форта с крепостью и по батареям плацдарма, после чего по сигналу ракетами пехота противника начала наступление.

Газовая атака
Не добившись успеха огнем артиллерии и многочисленными атаками, 6 августа 1915 г. в 4 часа утра, дождавшись нужного направления ветра, германские части применили против защитников крепости отравляющие газы, состоявшие из соединений хлора и брома. Противогазов защитники крепости не имели.

Как сообщал В.С. Хмельков, газы, пущенные немцами 6 августа, имели темнозеленую окраску — это был хлор с примесью брома. Газовая волна, имевшая при выпуске около 3 км по фронту, стала быстро распространяться в стороны и, пройдя 10 км, имела уже около 8 км ширины; высота газовой волны над плацдармом была около 10 — 15 м.

Все живое на открытом воздухе на плацдарме крепости было отравлено насмерть, большие потери несла во время стрельбы крепостная артиллерия; не участвующие в бою люди спаслись в казармах, убежищах, жилых домах, плотно заперев двери и окна, обильно обливая их водой.

В 12 км от места выпуска газа, в деревнях Овечки, Жодзи, Малая Крамковка, было тяжело отравлено 18 человек; известны случаи отравления животных — лошадей и коров. На станции Моньки, находящейся в 18 км от места выпуска газов, случаев отравления не наблюдалось.
Газ застаивался в лесу и около водяных рвов, небольшая роща в 2 км от крепости по шоссе на Белосток оказалась непроходимой до 16 час. 6 августа.

Вся зелень в крепости и в ближайшем районе по пути движения газов была уничтожена, листья на деревьях пожелтели, свернулись и опали, трава почернела и легла на землю, лепестки цветов облетели.
Все медные предметы на плацдарме крепости — части орудий и снарядов, умывальники, баки и прочее — покрылись толстым зеленым слоем окиси хлора; предметы продовольствия, хранящиеся без герметической укупорки — мясо, масло, сало, овощи, оказались отравленными и непригодными для употребления.

Полуотравленные брели назад,и, томимые жаждой, нагибались к источникам воды, но тут на низких местах газы задерживались, и вторичное отравление вело к смерти...

Газы нанесли огромные потери защитникам Сосненской позиции — 9, 10 и 11-я роты Земляческого полка погибли целиком, от 12-й роты осталось около 40 человек при одном пулемете; от трех рот, защищавших Бялогронды, оставалось около 60 человек при двух пулеметах.

Германская артиллерия вновь открыла массированный огонь, а вслед за огневым валом и газовым облаком, считая, что оборонявший позиции крепости гарнизон мертв, немецкие части перешли в наступление. В атаку пошли 14 батальонов ландвера – а это не менее семи тысяч пехотинцев.
На передовой после газовой атаки в живых оставалось едва ли больше сотни защитников. Обреченная крепость, казалось, уже была в немецких руках...

Но когда немецкая пехота подошла к передовым укреплениям крепости, им навстречу в контратаку поднялись оставшиеся защитники первой линии — остатки 13-й роты 226-го пехотного Земляченского полка, чуть больше 60 человек. Контратакующие имели ужасающий вид — с изувеченными химическими ожогами лицами, замотанными в тряпки, сотрясаясь от жуткого кашля, буквально выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки...

Неожиданная атака и вид атакующих повергли немецкие подразделения в ужас и обратили в паническое бегство. Несколько десятков полуживых русских бойцов обратили в бегство части 18-го полка ландвера!
Эта атака «мертвецов» ввергла противника в такой ужас, что германские пехотинцы, не приняв боя, ринулись назад, затаптывая друг друга и повисая на собственных проволочных заграждениях. И тут по ним, с окутанных хлорными клубами русских батарей, стала бить казалось бы уже погибшая русская артиллерия...

Профессор А. С. Хмельков описывал это так:
Батареи крепостной артиллерии, несмотря на большие потери в людях отравленными, открыли стрельбу, и скоро огонь девяти тяжелых и двух легких батарей замедлил наступление 18-го ландверного полка и отрезал общий резерв (75-й ландверный полк) от позиции. Начальник 2-го отдела обороны выслал с Заречной позиции для контратаки 8, 13 и 14-ю роты 226-го Землянского полка. 13 и 8-я роты, потеряв до 50% отравленными, развернулись по обе стороны железной дороги и начали наступление; 13-я рота, встретив части 18-го ландверного полка, с криком «ура» бросилась в штыки. Эта атака «мертвецов», как передает очевидец боя, настолько поразила немцев, что они не приняли боя и бросились назад, много немцев погибло на проволочных сетях перед второй линией окопов от огня крепостной артиллерии. Сосредоточенный огонь крепостной артиллерии по окопам первой линии (двор Леонова) был настолько силен, что немцы не приняли атаки и спешно отступили.

Несколько десятков полуживых русских бойцов обратили в бегство три германских пехотных полка! Позже участники событий с немецкой стороны и европейские журналисты окрестили эту контратаку как «атака мертвецов».

В конце концов героическая оборона крепости подошла к концу.

Окончание обороны крепости

В конце апреля немцы нанесли очередной мощный удар в Восточной Пруссии и в начале мая 1915 года прорвали русский фронт в районе Мемеля-Либавы. В мае германо-австрийским войскам, сосредоточившим превосходящие силы в районе Горлице, удалось прорвать русский фронт (см.: Горлицкий прорыв) в Галиции. После этого, чтобы избежать окружения, началось общее стратегическое отступление русской армии из Галиции и Польши. К августу 1915 года в связи с изменениями на Западном фронте, стратегическая необходимость в обороне крепости потеряла всякий смысл. В связи с этим верховным командованием русской армии было принято решение прекратить оборонительные бои и эвакуировать гарнизон крепости. 18 августа 1915 г. началась эвакуация гарнизона, которая проходила без паники, в соответствии с планами. Все, что невозможно было вывезти, а также уцелевшие укрепления были взорваны саперами. В процессе отступления русские войска, по возможности, организовывали эвакуацию мирного населения. Вывод войск из крепости закончился 22 августа.

Генерал-майор Бржозовский покинул опустевший Осовец последним. Он подошел к расположившейся в полукилометре от крепости группе саперов и сам повернул ручку взрывного устройства – по кабелю побежал электрический ток, раздался страшный грохот. Осовец взлетел на воздух, но перед этим из него вывезли решительно все.

25 августа немецкие войска вошли в пустую, разрушенную крепость.

Немцам не досталось ни одного патрона, ни одной банки консервов: они получили лишь груду развалин. Оборона Осовца подошла к концу, вскоре Россия ее забыла. Впереди были страшные поражения и великие потрясения, Осовец оказался лишь эпизодом на пути к катастрофе...

Впереди была революция: командовавший обороной Осовца Николай Александрович Бржозовский воевал за белых, его солдат и офицеров разделила линия фронта.
Судя по обрывочным сведениям, генерал-лейтенант Бржозовский был участником Белого движения на юге России,  состоял в резерве чинов Добровольческой армии. В 20-х гг. проживал в Югославии...
В Советской Росии Осовец постарались забыть: на «империалистической войне» не могло быть великих подвигов...

Кем был тот солдат, чей пулемет прижал к земле ворвавшихся на русские позиции пехотинцев 14 дивизии ландвера? Под артиллерийским огнем погибла вся его рота, а он каким-то чудом выжил, и, оглушенный взрывами, чуть живой, выпускал ленту за лентой - до тех пор, пока германцы не забросали его гранатами. Пулеметчик спас позицию, и, возможно, всю крепость. Его имя никто не узнает никогда....
Бог весть, кем был тот отравленный газами поручик ополченческого батальона, что через кашель прохрипел: «за мной!» - встал из окопа и пошел на немцев. Его тут же убили, но ополченцы поднялись, и продержались до тех пор, пока им на помощь не подоспели стрелки...

Осовец прикрывал Белосток: оттуда открывалась дорога на Варшаву, и далее – в глубь России. В 1941 году немцы проделали этот путь стремительно, обходя и окружая целые армии, захватывая сотни тысяч пленных. Расположенная не слишком далеко от Осовца Брестская крепость в начале Великой Отечественной держалась героически, но стратегического значения ее оборона не имела: фронт ушел далеко на Восток, остатки гарнизона были обречены.
Иное дело Осовец в августе 1915-го: он приковал к себе большие силы врага, его артиллерия методично перемалывала германскую пехоту.

Тогда русская армия не драпала с позором до Волги и до Москвы...

История Первой мировой войны знает два примера, когда крепости и их гарнизоны до конца выполнили поставленные перед ними задачи: известная французская крепость Верден и  маленькая русская крепость Осовец.
Гарнизон крепости героически выдержал осаду многократно превосходивших войск противника в течение полугода, и отошёл лишь по приказу командования после того, как стратегическая целесообразность дальнейшей обороны отпала.
Оборона крепости Осовец во время Первой мировой войны явилась ярким примером мужества, стойкости и доблести русских солдат.


Осовец. Крепостная церковь. Парад по случаю вручения Георгиевских крестов.

Вечная память павшим героям.

Ссылки:
Биография Н. А. Бржозовского на сайте «Русская армия в Великой войне»
«Русские не сдаются»
Забытый Осовец – Брестская крепость Первой Мировой
Забытые часовые войны
Осовец (крепость)
Защита крепости Осовец. Атака мертвецов

tverdyi-znak.livejournal.com

«Атака мертвецов», или Живая слава крепости Осовец

Там, где миру конец,
Стоит крепость Осовец.
Там страшнейшие болота,
Немцам лезть в них неохота…

Из песни защитников
Осовецкой крепости, 1914 год

В пятом томе «Энциклопедии военных и морских наук» (СПб., 1891) находим краткую справку: «Осовец – крепость 3-го класса на реке Бобр, у пересечения ее Бресто-Граевской железной дорогой. Значение Осовца – опорный пункт на оборонительной линии Бобра, прикрытие железнодорожного пути и преграда на кратчайшей операционной линии пруссаков из Восточной Пруссии на Брест-Литовск».

Почти столь же лаконична и «Большая советская энциклопедия» (2-е изд.): «Осовец – крепость в дореволюционной России на реке Бебже (Бобр), северо-западнее г. Белостока. Сооружение Осовца как крепости-заставы было начато в 1882 и закончено в 1887 году. К началу Первой мировой войны 1914–1918 годов Осовец имел значение опорного пункта по реке Бобр и состоял из четырех фортов, усиленных полевыми позициями. В 1915 году гарнизон Осовца вместе с отошедшей из Восточной Пруссии русской пехотой успешно выдержал осаду германских войск (с 30 января по 9 августа). Осовец был занят противником только после того, как русские войска оставили его в связи с общим отходом русской армии. В настоящее время Осовец находится на территории Польши».

А между тем, по мнению военных специалистов, история Первой мировой войны знает лишь два примера, когда крепости и их гарнизоны до конца выполнили поставленные перед ними задачи: французский Верден и небольшая русская цитадель Осовец. Обойти этот форпост, расположенный в болотистой местности, было невозможно; героический гарнизон держал осаду многократно превосходящих войск противника в течение полугода и отошел только по приказу командования, когда необходимость дальнейшей обороны потеряла стратегическое значение.

О Вердене известно многим, а подвиг русских солдат при защите Осовца – этот впечатляющий пример доблести, мужества, стойкости и верности воинской присяге – по непонятным «идеологическим соображениям» до сих пор в забвении. Потому мы хотим внести свою скромную лепту в дело его прославления и этой статьей почтить память всех защитников неприступной крепости.

В сентябре 1914 года к Осовцу подступили части 8-й германской армии (40 пехотных батальонов), которые почти с ходу перешли в атаку. Имея значительное численное превосходство, к 21 сентября немцы смогли оттеснить полевую оборону русских войск до линии, позволявшей вести артиллерийский обстрел укрепления. Одновременно немецкое командование перебросило из Кенигсберга 60 орудий калибром до 203 мм. Обстрел начался 26 числа. Уже через два дня неприятель предпринял атаку, но она была отбита шквальным огнем нашей артиллерии. Затем русские войска провели две фланговые контратаки, вынудившие немцев прекратить стрельбу и в спешке отступить, отводя свои орудия. Таким образом, первый штурм длился всего 5–6 дней, под давлением корпусов нашей 10-й армии противник снял осаду и отошел в пределы Восточной Пруссии.

В начале февраля 1915 года немецкие войска предприняли вторую попытку овладеть крепостью. Завязались тяжелые бои за первую линию передовых полевых русских укреплений. В течение пяти дней наши бойцы успешно сдерживали натиск превосходящих сил противника, а затем по приказу командования были отведены на вторую линию полевых укреплений. Русские войска много положили трудов, претерпели лишений, пролили крови, но главную задачу – оттянуть на себя значительные силы врага, не позволить ему ворваться в Осовец, выиграть время для проведения оборонительных мероприятий – выполнили. Противник понес значительные потери. Особенно отличилась точной стрельбой крепостная артиллерия, в ряде боев немцы не выдержали контратак нашей пехоты и вынужденно отступили.

В такой ситуации германское командование решило привлечь для борьбы с защитниками крепости мощную осадную артиллерию – 66 тяжелых орудий калибром 150–420 мм. В начавшемся 13 февраля обстреле использовалась тактика ураганного огня; продолжался он до 5 марта; по некоторым данным немцами было выпущено около 200 тысяч тяжелых снарядов. При этом шквальный огонь не отличался точностью: в районе крепости зафиксировано около 30 тысяч воронок, большое количество снарядов поглотили болота, река и водяные рвы. Но внешний эффект бомбардировки производил грандиозное впечатление: корреспонденты русских и французских газет сравнивали крепость с адом и действующим вулканом. Взрывы снарядов поднимали огромные пласты земли и воды, образовывали углубления диаметром до 15 м, кирпичные и деревянные постройки, окопы, пулеметные гнезда, легкие блиндажи буквально исчезали с лица земли. С воздуха форпост бомбили немецкие аэропланы. Проводная связь была выведена из строя; над укреплениями нависли тучи дыма и пыли, которые проникали в казематы и затрудняли дыхание защитников крепости.

В одном из польских журналов бомбардировка Осовца описывалась следующим образом:«Страшен был вид крепости, она была окутана дымом, сквозь который то в одном, то в другом месте вырывались огромные огненные языки от взрывов снарядов; столбы земли, воды и целые деревья летели вверх; земля дрожала, и казалось, что ничто не может выдержать такого ураганного огня. Впечатление было такое, что ни один человек не выйдет целым из этого урагана огня и железа».

Командование 12-й русской армии, обезпокоенное доходившими до него вестями, направило запрос о состоянии крепости, просило продержаться еще двое суток и обещало помощь. Однако от коменданта гарнизона последовал ответ, что повода для безпокойства за участь Осовца нет. Пехотные полки крепости почти не имели потерь, главные казематы уцелели, дух русского солдата оставался на высоте. Гарнизон быстро привык к реву и взрывам снарядов противника.«Пущай постреляет, по крайней мере, выспимся», – говорили наши воины, измученные ранее проходившими боями на передовых позициях и оборонительными работами в крепости.

К наиболее удачным действиям русской артиллерии следует отнести уничтожение двух 420-миллиметровых вражеских гаубиц, расположенных вблизи железнодорожного полустанка Подлесок. Немцы безпечно отнеслись к маскировке этих гигантских орудий, полагая, что им ничто не угрожает. Но русская батарея из двух 150-миллиметровых пушек несколькими залпами подбила два осадных орудия и взорвала склад боеприпасов. Германское командование было вынуждено отвести гаубицы, и стрельба из них более не возобновлялась. Это счастливое обстоятельство существенно облегчило положение оборонявшихся. Таким образом, бомбардировка не дала тех результатов, на которые надеялся противник. Крепость не сдалась.

К середине марта боевая активность немцев ослабла, они не предпринимали новых атак, артиллерийский обстрел почти прекратился. Но за счет значительных фортификационных работ, которые велись днем и ночью, немецкая пехота стремилась максимально приблизиться к русским окопам, готовя плацдарм для нового штурма. Крепость же в это время жила относительно спокойной жизнью: река разлилась, каналы выступили из берегов, болота наполнились водой, так что она сделалась неприступной в полном смысле слова. Несмотря на это, комендант Осовца предупредил защитников, что за видимым затишьем таится гроза, и приказал вести разведку по всему фронту обороны, производить как можно больше вылазок и возобновить восстановительные оборонительные работы, обратив особое внимание на передовые позиции.

В начале июля германские войска под командованием фельдмаршала фон Гинденбурга перешли в наступление, частью которого стал третий штурм героический крепости. На этот раз немцы решили уничтожить русских бойцов с помощью ядовитых газов, установив 30 газовых батарей в несколько тысяч баллонов. Более десяти дней они ждали, чтобы ветер подул в сторону крепости, и, используя благоприятный для себя момент, 6 августа в четыре часа утра пустили газ. Несмотря на значительный боевой опыт, гарнизон Осовца, увы, не имел никаких средств химической защиты. Темно-зеленая газовая волна (хлора с примесью брома) в момент выпуска была протяженностью около 3 км по фронту и стала быстро распространяться. Пройдя 10 км, она составила уже 8 км в ширину и в высоту – около 10–15 м.

Все живое на открытом воздухе было отравлено насмерть. На передовых Сосненских позициях 9, 10 и 11-я роты 226-го пехотного Землянского полка полностью погибли, от 12-й роты осталось около 40 человек при одном пулемете; от трех рот, защищавших Бялогронды, – около 60 человек при двух пулеметах. Большие потери понесла и ведущая бой крепостная артиллерия; незадействованные же в стрельбе воины спасались в казармах, убежищах, жилых домах, плотно заперев двери и окна и обильно поливая их водой. В 12 км от места выпуска газа, в деревнях Овечки, Жодзи, Малая Крамковка было тяжело отравлено 18 человек; пострадал домашний скот.

Одновременно противник открыл сильнейший артиллерийский огонь, и его пехота начала наступление. В отдельных местах немцы попали под действие своих же газов и, понеся значительные потери, были остановлены оборонявшимися. Не удалось им и полностью преодолеть проволочные заграждения русской линии. Наши солдаты переходили в штыковые контратаки. Это нападение «мертвецов», как передает очевидец, настолько поразило врагов, что они не приняли боя и отступили. Многие из них погибли на проволочных заграждениях от сосредоточенного огня крепостной артиллерии. В результате к 11 часам передовые позиции были очищены от немецких солдат, и новых попыток штурма они не предпринимали.

Все растения в крепо

www.odigitria.by

КРЕПОСТЬ ОСОВЕЦ : АТАКА МЕРТВЕЦОВ

99 лет назад (6 августа 1915 года) солдаты императорской российской армии доказали, что даже смерть не может быть уважительной причиной прекращения сопротивления. 6 августа 1915 года, произошло то, что вошло в мировую историю под названием «атака мертвецов». 60 русских солдат обратили в бегство 7-тысячное немецкое войско.


99 лет спустя полковник запаса Стрелков Игорь Иванович приступил может быть к самой главной реконструкции всей своей жизни - реконструкции подвига. 

Российская империя имела перед Первой мировой войной на своих западных рубежах три крепости, одна из которых, Осовецкая, в шутку называлась «игрушечной», настолько скромно она смотрелась даже на фоне своих соседей – Брест-Литовска и Новогеоргиевска:

В случае перехода германской армии в наступление командование просило Осовецкую крепость продержаться 48 часов. Крепость держалась полгода. Но обо всем по порядку.

Боевое крещение крепость приняла уже через месяц после объявления войны — в сентябре 1914 года, когда немецкая армия с марша попыталась взять крепость (40 батальонов ландвера против одного российского пехотного полка) — и понесла такие потери (только убитыми и ранеными — 6000 человек), что спешно откатилась на исходные позиции — менять нижнее белье и читать «Мануал по штурму крепостей «для чайников». Где наверняка написано, что если даже какой-то идиот и назвал крепость «игрушечной», то это еще не повод штурмовать ее в лоб, особенно когда гарнизон по отчетам инспекции 1913 года «показывает результаты весьма отрадные».

Оправившись и подготовившись, в январе 1915-го немцы начали осаду крепости уже по всем правилам. Для этого были доставлены знаменитые «Большие Берты» — осадные орудия 420-мм калибра, 800-килограммовые снаряды которой проламывали двухметровые стальные и бетонные перекрытия. Воронка от такого взрыва была пять метров глубиной и пятнадцать в диаметре — полный эквивалент «Звезды смерти» в реалиях Первой мировой. Чисто для контекста — когда из «Берт» начали стрелять по фортам Льежа, бельгийский гарнизон, до этого стойко оборонявшийся, вдруг решил, что он полностью исполнил свой долг, и начал разбегаться.

Немцы подсчитали, что для принуждения к сдаче крепости с гарнизоном в тысячу человек достаточно двух таких орудий и 24 часов бомбардировки: 360 снарядов, каждые четыре минуты — залп. Под Осовец привезли четыре «Большие Берты» и 64 других мощных осадных орудий, всего 17 батарей.

Перед штурмом к коменданту Осовца генералу Бржозовскому прибыл германский парламентер. Лощеный кайзеровский офицер заявил, что на этот раз крепость не устоит перед штурмом, и предложил капитулировать, ибо немцам дорого время, а германские пушки, «Цеппелины» и «Альбатросы», так и так разнесут и крепость, и ее гарнизон. На что генерал Бржозовский предложил немцу добровольно остаться в крепости на время штурма и дать расписку, что германец согласен, что его повесят, если крепость устоит. Крепость устояла...


Генерал артиллерии Николай Александрович Бржозовский

Самый жуткий обстрел был в начале осады. 25 февраля немцы открыли огонь по крепости, доведя его 27 и 28 февраля до ураганного; так продолжалось до 3 марта. За несколько дней ужасающего обстрела по крепости было выпущено до 250 тысяч только тяжелых снарядов! А всего за время осады — до 400 тысяч (!), пишет военный историк С. Хмельков.

Как вспоминали оставшиеся в живых защитники крепости, кирпичные постройки разваливались, деревянные горели, слабые бетонные сооружения давали огромные отколы в сводах и стенах. Проволочная связь была прервана, шоссе испорчено воронками; окопы, пулеметные гнезда и легкие блиндажи стирались с лица земли. Над крепостью нависли тучи дыма и пыли. Вместе с артиллерией крепость бомбили немецкие аэропланы.

«Страшен был вид крепости, вся крепость была окутана дымом, сквозь который то в одном, то в другом месте вырывались огромные огненные языки от взрыва снарядов; столбы земли, воды и целые деревья летели вверх; земля дрожала, и казалось, ничто не может выдержать такого ураганного огня. Впечатление было таково, что ни один человек не выйдет целым из этого урагана огня и железа».

В лучших традициях просвещенной Европы, чтящей рыцарство и благородство, которые затем переняли соколы НАТО, тяжелые орудия немцы расположили за пределами досягаемости крепостной артиллерии и чувствовали себя настолько безопасно, что даже не маскировались – 15-сантиметровые крепостные пушки выпуска 1885 года их не доставали. Зато прекрасно доставали бывшие до сих пор в резерве и поэтому молчащие морские пушки системы Канэ...

Артиллерийская дуэль двух (всего двух!) этих пушек против 17 батарей осадной артиллерии (четыре крупповские «Берты» калибром 42 см, 16 тридцатисантиметровок, часть из них — чешские «Шкоды», столько же орудий калибром 21 см, двадцать пятнадцатисантиметровок и 12 длинноствольных пушек калибром 107 мм) закончился с позорным счетом 8:1 в пользу русских. После чего немцы спешно свернулись и отправились читать вторую часть вышеупомянутого мануала, где говорится о вреде высокомерия и пользе маскировки, особенно в сражениях с «неправильными варварами».

Да-да, господа, именно варварами называли потомки благородных тевтонов российское имперское офицерство, свободно говорящее на трех-четырех языках и через одного чаще бывающих в Париже, чем в Москве. А вы думали, что варварами мы стали для Европы после 1917-го? Ну-ну...

У Осовца не было летописцев, имена его героев неизвестны. В архивах не сохранилось расписание расчетов двух 150-миллиметровых орудий Канэ, прямыми попаданиями уничтоживших немецкие 420-миллиметровые «Большие Берты». Они совершили подвиг — и остались безвестными.

А кем был тот солдат, чей пулемет прижал к земле ворвавшихся на русские позиции пехотинцев 14-й дивизии ландвера? Под артиллерийским огнем погибла вся его рота, а он каким-то чудом выжил и оглушенный взрывами, чуть живой выпускал ленту за лентой — до тех пор, пока германцы не забросали его гранатами. Пулеметчик спас позицию, и возможно, всю крепость. Его имя никто не узнает никогда. Но мы должны, мы обязаны его помнить, безымянного, именно для того, чтобы не стать этими самыми варварами.

В конце июля противник приблизился своими окопами на 150-200 м к проволочным сетям Сосненской позиции и все-таки продолжал вести какие-то земляные работы впереди своих окопов. Гарнизон Сосни не понял этих работ — только потом выяснилось, что это была подготовка к газобаллонной атаке.

6 августа 1915-го стало для защитников Осовца черным днем: немцы применили отравляющие газы. Газовую атаку они готовили тщательно, более 10 дней терпеливо выжидая нужного направления ветра. Развернули 30 тщательно замаскированных газовых батарей в несколько тысяч баллонов. И 6 августа в 4 утра на русские позиции потек темно-зеленый туман смеси хлора с бромом, достигший их за 5-10 минут. Газовая волна 12-15 метров в высоту и шириной 8 км проникла вперед на глубину до 20 км. Противогазов у защитников крепости не было...

«Все живое на открытом воздухе на плацдарме крепости было отравлено насмерть, – вспоминал участник обороны. – Вся зелень в крепости и в ближайшем районе по пути движения газов была уничтожена, листья на деревьях пожелтели, свернулись и опали, трава почернела и легла на землю, лепестки цветов облетели».

9-я, 10-я и 11-я роты Землянского полка погибли целиком, от 12-й роты осталось около 40 человек при одном пулемете; от трех рот, защищавших Бялогронды, оставалось около 60 человек при двух пулеметах. Германское командование было настолько уверено в успехе, что велело запрячь обозы. Обратим внимание на цифру – 160-200 человек, остатки еще трех рот были немногочисленны, пострадало от газов и подкрепление. Им-то и предстояло сразиться с 8-й немецкой армией.

Вот собственные слова германского генерала Людендорфа: «8-я армия вдвинулась в узкое пространство между Наревом и Белостоком для взятия с юга Oсовца». 14 батальонов ландвера, не менее 7 тысяч человек, двинулись вслед за волной газов. Они шли не в атаку. На зачистку. Будучи уверенными в том, что живых не встретят. То, что произошло дальше, прекрасно описал публицист Владимир Воронов:

«Когда германские цепи приблизились к окопам, из густо-зеленого хлорного тумана на них обрушилась... контратакующая русская пехота. Зрелище было ужасающим: бойцы шли в штыковую с лицами, обмотанными тряпками, сотрясаясь от жуткого кашля, буквально выплевывая куски легких на окровавленные гимнастерки. Это были остатки 13-й роты 226-го пехотного Землянского полка, чуть больше 60 человек. Но они ввергли противника в такой ужас, что германские пехотинцы, не приняв боя, ринулись назад, затаптывая друг друга и повисая на собственных проволочных заграждениях. И по ним с окутанных хлорными клубами русских батарей стала бить, казалось, уже погибшая артиллерия. Несколько десятков полуживых русских бойцов обратили в бегство три германских пехотных полка! Ничего подобного мировое военное искусство не знало. Это сражение войдет в историю как "атака мертвецов"».

Что такого увидели семь тысяч немцев? Если бы эти 60 человек стреляли — и пусть даже стреляли чертовски метко, а не как отравленные умирающие полулюди, — то их бы даже не заметили. Но эти 60 человек просто встали, шатаясь, каждый сам по себе, и молча пошли в штыковую атаку. И семь тысяч немцев побежали.

«Вот лежишь ты, раздираемый изнутри на куски, — реконструирует события уже наш современник, — если и ползет перед тобой по травинке муравей или плывут облака в небе, то никаких у тебя возвышенных мыслей, как у Болконского под Аустерлицем про Бога и душу, разве что кроме матерных, и не ждешь ты никаких приказов, и звание свое не помнишь, и чувствуешь только страшные боль и обиду. По правую руку от тебя одни мертвые, и по левую руку от тебя одни мертвые. Все мертвые. И ты мертвый. Остался ты, наверное, один, и жить тебе, может, осталось пять минут, в муках и кровавой рвоте.

И тут обожженными глазами ты видишь за зеленым туманом семь тысяч немцев. Сами идущих к тебе. Представляете, КАК они обрадовались?

Слышишь ли ты, что кто-то кричит команду, и нужна ли она тебе, мертвому? Знаешь ли ты, что встанешь не один, и есть ли для тебя разница? Остановит ли тебя пуля или три, если ты все еще можешь идти? У тебя есть целых пять минут, чтобы отплатить за свою смерть и за смерть всех своих товарищей, чтобы убить много, много немцев, целых 7 тысяч, и тебе надо торопиться, чтобы убить их побольше».

Думаю, злых людей немцы не испугались бы, осатанение на войне — дело обычное. И побежали они не как трусы, но как люди, увидавшие перед собой то, что живому человеку видеть не положено. Мертвых людей. Мертвых полуразложившихся людей, которые шли их убивать, в полный рост, через пули в упор. 

Торопились, колдыбали, падали, все равно ползли, и видно было, что они очень рады тебя видеть и очень хотят тебя убить. И действительно стали убивать. А когда немцы убежали, они умерли...

Атака мертвецов. 1915
Репин В.

Под Белостоком – крепость Осовец
Германцев держит вопреки канону.
По всем войны законам – ей конец:
И не такие пали бастионы.
Приказ гласил: держаться здесь два дня,
Но бой идёт сто восемьдесят суток.
Пусть тает гарнизон от артогня,
Но и германцу в поле не до шуток.
На батареях «Берты» лишь вдвоём
Из супер-пушек в схватках уцелели,
А две разбиты снайперским огнём:
Страшны артиллерийские дуэли.
И пусть с утра над крепостью, гудя,
Германские висят аэропланы,
Грозя лавиной смертного дождя –
Ведь обороны неизменны планы.
Но день настал – зеленою волной
На крепость хлора облако поплыло,
И осыпАлось тёмною золой
Всё то, что лишь недавно живо было.
Трава чернела в гибельной росе,
Дымились казематов силуэты,
Зелёно-жёлтый рыхлый слой осел
На пушки, на снаряды, на лафеты.
А кайзера отборные полки,
Пробив в колючей проволоке тропы,
Пустились к равелинам напрямки,
Чтоб мертвецов похоронить в окопах.
Казалось, тени мёртвых восстают,
Где хлор туманом старый бруствер лижет,
Равняются в неслышимом строю,
Но вот они всё ближе, ближе, ближе…
Отхаркивая лёгкого куски,
В крови, ожогах, глаз прищурив бельма,
Пехота шла в последний раз в штыки,
В бессмертие вступая из забвенья.
Они тащили облако назад –
И встал ландсвер, вживую видя ад.
Укрытых в капонирах пушкарей
Газ не убил – тряпьём закрыли щели;
Лишь ветром хлор снесло чуть-чуть правей –
Над немцами захлопали шрапнели.
Шеренг ломались стройные ряды,
И паника губительной волною
В преддверье неминуемой беды
Гнала назад полки перед собою,
Несла солдат безумною толпой
По трупам через узкие проходы,
И в бойню превратился этот бой,
В легенду, что стереть не в силах годы…
***
Лишь по приказу, всё взорвав вокруг,
Ушли с позиций русские герои…
О наших дедах, прадедах, мой друг,
Не будем мутной забывать порою!

 

«В 1918 году руины героической крепости стали частью независимой Польши. Начиная с 20-х годов польское руководство включило Осовец в свою систему оборонных укреплений. Началось полномасштабное восстановление и реконструкция крепости. Были проведены восстановление казарм, а также разборка завалов, мешающих дальнейшему ходу работ.

При разборе завалов около одного из фортов солдаты наткнулись на каменный свод подземного тоннеля. Работа пошла с азартом, и уже довольно быстро была пробита широкая дыра. Подбадриваемый товарищами, в зияющую темноту спустился унтер-офицер. Горящий факел вырвал из кромешной тьмы сырую старую кладку и куски штукатурки под ногами.

И тогда произошло нечто невероятное. Прежде чем унтер-офицер успел сделать несколько шагов, откуда-то из темной глубины тоннеля гулко прогремел твердый и грозный окрик:

— Стой! Кто идет?

Унтер остолбенел. «Матка Боска», — перекрестился солдат и рванул наверх.

И как полагается, наверху он получил должную взбучку от офицера за трусость и глупые выдумки. Приказав унтеру следовать за ним, офицер сам спустился в подземелье. И снова, едва лишь поляки двинулись по сырому и темному тоннелю, откуда-то спереди, из непроницаемо-черной мглы так же грозно и требовательно прозвучал окрик:

— Стой! Кто идет?

Вслед за тем в наступившей тишине явственно лязгнул затвор винтовки. Инстинктивно солдат спрятался за спину офицера. Подумав и справедливо рассудив, что нечистая сила вряд ли стала бы вооружаться винтовкой, офицер, хорошо говоривший по-русски, окликнул невидимого солдата и объяснил, кто он и зачем пришел. В конце он спросил, кто его таинственный собеседник и что делает под землей.

Поляк ожидал всего, но только не такого ответа:

— Я часовой и поставлен сюда охранять склад.

Сознание офицера отказывалось воспринять такой простой ответ. Но все же взяв себя в руки, он продолжил переговоры.

— Могу я подойти? — взволновано спросил поляк.

— Нет! — сурово раздалось из темноты. — Я не могу допустить никого в подземелье, пока меня не сменят на посту.

Тогда ошеломленный офицер спросил, знает ли часовой, сколько времени он пробыл здесь, под землей.

— Да, знаю, — последовал ответ. — Я заступил на пост девять лет назад, в августе тысяча девятьсот пятнадцатого года.

Это казалось сном, нелепой фантазией, но там, во мраке тоннеля, был живой человек, русский солдат, простоявший в карауле бессменно девять лет. И что невероятнее всего, он не бросился к людям, возможно врагам, но все же людям, общения с которыми он был лишен целых девять лет, с отчаянной мольбой выпустить его из страшного заточения. Нет, он остался верен присяге и воинскому долгу и был готов защищать вверенный ему пост до конца. Неся свою службу в строгом соответствии с воинским уставом, часовой заявил, что его может снять с поста только разводящий, а если его нет, то «государь император».

Начались долгие переговоры. Часовому объяснили, что произошло на земле за эти девять лет, рассказали, что царской армии, в которой он служил, уже не существует. Нет даже самого царя, не говоря уже о разводящем. А территория, которую он охраняет, теперь принадлежит Польше. После продолжительного молчания солдат спросил, кто в Польше главный, и узнав, что президент, потребовал его приказа. Лишь когда ему прочитали телеграмму Пилсудского, часовой согласился оставить свой пост.

Польские солдаты помогли ему выбраться наверх, на летнюю, залитую ярким солнцем землю. Но прежде чем они успели рассмотреть этого человека, часовой громко закричал, закрывая лицо руками. Лишь тогда поляки вспомнили, что он провел девять лет в полной темноте и что надо было завязать ему глаза, перед тем как вывести наружу. Теперь было уже поздно — отвыкший от солнечного света солдат ослеп.

Его кое-как успокоили, пообещав показать хорошим врачам. Тесно обступив его, польские солдаты с почтительным удивлением разглядывали этого необычного часового.

Густые темные волосы длинными грязными космами падали ему на плечи и на спину, спускались ниже пояса. Широкая черная борода спадала до колен, и на заросшем волосами лице лишь выделялись уже незрячие глаза. Но этот подземный Робинзон был одет в добротную шинель с погонами, и на ногах у него были почти новые сапоги. Кто-то из солдат обратил внимание на винтовку часового, и офицер взял ее из рук русского, хотя тот с явной неохотой расстался с оружием. Обмениваясь удивленными возгласами и качая головами, поляки рассматривали эту винтовку.

То была обычная русская трехлинейка образца 1891 года. Удивительным был только ее вид. Казалось, будто ее всего несколько минут назад взяли из пирамиды в образцовой солдатской казарме: она была тщательно вычищена, а затвор и ствол заботливо смазаны маслом. В таком же порядке оказались и обоймы с патронами в подсумке на поясе часового. Патроны тоже блестели от смазки, и по числу их было ровно столько, сколько выдал их солдату караульный начальник девять лет назад, при заступлении на пост…

Солдату предложили остаться в Польше, но он нетерпеливо рвался на родину, хотя родина его была уже не та и называлась по-другому. Советский Союз встретил солдата царской армии более чем скромно. И подвиг его остался не воспетым, поскольку не было, по мнению идеологов новой страны, места подвигам в царской армии. Ведь только советский человек мог совершать подвиг. Реальный подвиг реального человека превратился в легенду. В легенду, которая не сохранила главного — имени героя».
 

234555.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о