Жизнь в «Исламском государстве»: рассказы очевидцев

Пока пишу эту статью, надо мной массово идут в сторону Джобара на боевой заход наши бомбардировщики. Я радуюсь, ведь боевик, убитый в Сирии, не появится под Махачкалой.

Дамаск, старый город. Узкие улочки, ширина которых продиктована принципом «чтобы лошадь с коровой разминулись». В Питере мне дали контакт человека, который бежал с семьей из захваченного ИГИЛ Дейр-Эз-Зора, что на северо-востоке Сирии, в 120 километрах от Ракки, нефтяной столицы Сирии.

Мы беседуем с Али. У него практически вся семья успела сбежать из Дейр-Эз-Зора еще до захвата города боевиками ИГИЛ. Дело в том, что Али алавит. Когда началась кровава мясорубка в Сирии, новообразовавшиеся бандиты начали резать алавитов, шиитов, христиан, друзов, курдов ещё до появления ИГИЛ. Не сразу, конечно. Поначалу зверье искало границы дозволенного, пробовало вседозволенность на зуб. Когда поняли, — можно всё, началась мясорубка. Али сбежал в Дамаск, когда весной 2011 бывшие соседи, с которыми мирно прожили всю жизнь, начали доходчиво объяснять, что он, алавит, человек второго сорта и вообще по жизни им обязан. Али не стал дожидаться продолжения. Всей семьей взяли накопления, продали, что смогли и рванули в Дамаск. В пригороде купили квартиру, где теперь и живут.

У Али осталось много друзей в оккупированном Дейр-Эз-Зоре. В современном мире невозможно полностью перекрыть границы. Так и сейчас, несмотря на кровавую вражду и постоянные боевые действия, люди ездят через границу, в Дейр-Эз-Зор и другие занятые противником города. Ездят на обычных междугородных автобусах. Автобус пересекает последний бок-пост со стороны сирийской армии, солдаты предупреждают, то сейчас автобус пойдет на территорию ИГИЛ. Чтобы кто-нибудь не уехал случайно. На территории, контролируемой ИГИЛ в автобус заходят ребята, проверяют, кто к ним приехал и что везёт. Ищут алкоголь, сигареты, шпионскую электронику.

Сначала в Дейр-Эз-Зор пришли боевики Аль-Нусра. Устроили мародёрство и бандитский беспредел. Рассказывают про одного египтянина, который отобрал в городе 6 квартир. Родственники пытались уговорить вернуться назад, в Египет, отказался. Мол, у вас я верблюдов пас, а здесь я человек. В районе Дейр-Эз-Зора воюет много чеченцев. По словам Али, чеченцы в стороне от мародерства и беспредела, но очень жестокие к пленным и «неверным». Зато афганцы, наоборот, славятся своим бандитизмом, изнасилованиями, в том числе несовершеннолетних обоего пола. Даже своих братьев по вере, суннитам. Был случай, когда араб-наёмник сбил машиной афганца, который пытался напасть на подростка.

Когда с севера пришли боевики Аль-Нусры, они устроили мародерство и резню по религиозному принципу. Резали в первую очередь алавитов, шиитов, следом христиан. Насиловали женщин. После этого народ побежал в неоккупированную Сирию. Остались в основном сунниты и христиане. Всех не перережешь, да и боевиков Аль-Нусрыинтересовали в основном материальные блага — автомобили, золото, накопления. Идеология для них была на последнем месте.

До 2013 года среди боевиков были преимущественно местные, потом обильно потянулись наёмники из других стран Ближнего Востока —Ливии, Египта, Йемена. В декабре 2014 город захватили боевики ИГИЛ. Первым делом прекратились грабежи и изнасилования. В ИГИЛ запрещено курить, пить, насиловать. Но разрешен секс-джихад. Это когда женщину передают бойцам джихада для отдыха. Отдыха бойцов, конечно, не женщины.

Есть сведения о целых рынках невольниц. Где цена женщины максимальна в возрасте 11–14 лет и идёт по ниспадающей с возрастом. Соответственно, невольниц может позволить практически каждый, имеющий небольшие накопления-награбления. В невольницы попадают преимущественно христиане и курдянки. Судьба этих женщин печальна и в основном попадание в рабство равносильно отложенному смертному приговору.

Надо отметить, что для Ближнего Востока женщина — это особый шик. В развивающихся странах женщин меньше, чем мужчин, соответственно, отцы не отдают женщин всяким проходимцам с голой задницей, но с кредитным айфоном в руках, как это принято в России. Чтобы получить женщину, ты должен состояться как мужчина. Поэтому средний возраст вступления мужчин в брак здесь далеко за 30. Девушек разбирают в жены еще до 20 лет, преимущественно.

Хотя, среди алавитов и христиан практикуется незамужний образ жизни, поздний брак, предпочтение карьере, самообразованию. Соответственно, на Ближнем Востоке огромное число мужчин у которых женщин никогда не было и вряд ли будут законным путём. Голую женщину такой красавец видел только в журналах, одолженных у своих друзей. Представляете, какая мотивация у такого голозадого боевика в шлепках, но с автоматом? Он знает, что в банде даже в этой бренной жизни сможет заполучить женщину. Особенно христианку или алавитку, — словно запретный плод, — в мирной жизни они бы даже не взглянули на него. А ведь есть еще жизнь загробная с легендарными 70 девственницами ежедневно.

Вторым делом боевики ИГИЛ выгнали с работы всех женщин, запретили курить. За курение положено избиение плетью. Были случаи, когда соседи доносили на курящих на балконе. Пойманного могли избить плетью, посадить в подвал на пару дней или отправить на курсы перевоспитания, где вместе с изучением молитв практикуются ежедневные избиения. Чтобы лучше дошло. Этих «курсов» народ боится больше всего. Женщину за курение могут просто забить насмерть.

Так же обложили данью христиан. Христиане в Сирии весьма зажиточны. Обкладывание данью христиан исходит не от желания совместного сосуществования — по замыслу ИГИЛ должна остаться только их идеология, только их религия. Логика проста как железнодорожная шпала. Всё, что было на поверхности, выгребла из людей Аль-Нусра. Остались люди, золото и накопления которых спрятаны. Либо люди с высоким доходом.

Сразу из них все не вынешь. Убить человека легко, а вот найти все его запасы и схроны проблематично. Надо обложить его данью, непосильной для выплаты. Не сразу, но рано или поздно семья разориться и будет вынуждена бежать. Для особо выносливых практикуются похищения родственников с дальнейшим выкупом. Таким образом, конец один — смерть или бегство. Так же христиан грабили и обирали боевики Аль-Нусры. Когда пошли жаловаться главарям, им посоветовали сказать «спасибо», что не убили. Так же под опалу попали шииты. Помимо дани, христианам, шиитам и всем остальным меньшинствам запретили демонстрировать свои религиозные обряды и праздники.

Вопреки распространённому мнению, боевики ИГИЛ не проводят целый день в убийствах мирных жителей. В городе продолжается подобие мирной жизни. До оккупации товары были преимущественно сирийские, после оккупации пошли более дешевые турецкие. Дешевые в закупке — для торговцев. Для населения цена выросла. Война, типа, всем тяжело и вы терпите. Школы закрыли, вместо них обучение продолжается в мечетях, по укороченной программе и с религиозным уклоном. Естественно, только для мальчиков.

Все обязаны молиться по 5 раз в день. Если есть подозрения (или донос), то молиться могут заставить публично. Например, врачи до войны считались очень обеспеченными людьми. После прихода ИГИЛ выгнали с работы всех женщин. Мужчин оставили, если не был связан с армией, ассадовской властью, если молится по 5 раз в день. Вот как раз врачей и любят заставлять прилюдно молиться, считают неблагонадёжными. В ответ врачи бегут при первой возможности. Бегут так же преподаватели школ, особенно точных наук, английского языка, юриспруденции. Эти науки оказались под запретом у ИГИЛ.

Сбежать можно. Народ валит в Евросоюз, благо, границы с Турцией не существует. Был случай, солдаты правительственных войск, попав в окружение, убегали в Турцию. Так же можно бежать в неоккупированную Сирию. После захвата города, боевики захватили все базы с поимёнными списками полицейских, сотрудников спец. служб, армии, чиновников. Кто-то успел сбежать, кто-то залёг на дно. Списки с перечисленными категориями граждан находятся на каждом пропускном пункте Халифата. Если человек, решающий выехать, кажется неблагонадёжным, его могут на неделю-две отправить на перевоспитание, где будут промывать мозги.

Уезжают на рейсовых автобусах. Мужчины садятся спереди, женщины сзади. С приближением к территории неоккупированной Сирии в автобус могут зайти боевики, любого подозрительного проверить, обыскать. Могут поговорить об исламе, вере. Если покажется, что человек не владеет предметом, могут завернуть. Могут завернуть просто без объяснения причин, если человек не понравится или покажется странным.

Был случай, когда один парнишка показался боевикам странным. Те поспрашивали его, откуда он, с какого села? Задавали вполне конкретные вопросы, из разряда «на какой улице мечеть стоит? Три страшных, бородатых лба с автоматами. Парень начал нервничать. Боевики заподозрили в нём беглого сирийского солдата, выходящего из окружения. Радостно сообщили на весь автобус, что сейчас прилюдно отрежут голову, стали выпихивать из автобуса. Народ в автобусе испугался и начал убеждать, что парень местный, его знают. Как ни странно, боевики отступили.

Так же на таком посту могут проверить телефоны. Очень грамотно, ползают по папкам ноутбуков, смартфонов, демонстрируя неплохие познания в бытовой электронике. Границу автобус пересекает по непростреливаемому коридору. На неоккупированной территории в салон заходит сирийский военный, спрашивает, нужна ли кому-то медицинская помощь, есть ли люди с утраченными документами? Люди рассаживаются в произвольном порядке. Жены из загона в конце автобуса пересаживаются к мужьям.

Общаясь с такими людьми, становится страшно от осознания надвигающейся тьмы. Мой собеседник молодой парнишка, лет 25–30. Узкие модные джинсы, смартфон, модные черные очки. Натуральный хипстер. Атеист, веселый, компанейский человек. Человек спокойно жил в своей стране, в своём родном маленьком городе посреди пустыни. Тогда еще не убили 100 тысяч солдат его страны, тогда до его города можно было доехать за 6 часов, по шикарным сирийским дорогам, широким и ровным. Когда я шёл с ним на встречу, я ожидал услышать об отрезанных головах, сожжённых в клетках пленных и прочих клише, всплывающих в голове после фразы «ИГИЛ».

Но весь ужас фанатичного мракобесия в том, что я ничего этого не услышал. Настоящий ужас не том, что режут головы и массово казнят пленных. Мы к этому давно привыкли, для нас это всего лишь новостной фон, шум телевизора, пока мы утром намазываем масло на хлеб, запивая кофе. Весь ужас «ИГИЛ» в повседневной животной рутине. Забить насмерть курящую женщину? Легко. Устроить рынки рабынь? Это норма. На глазах у всего автобуса отрезать голову человеку, который показался странным? Тоже норма. Вырезать всех алавитов и шиитов? Тоже норма. И люди живут с этим. Каждый день, без надежды на спасение, всё глубже погружаясь в средневековое зверство.

Я слушал своего собеседника и вспоминал наш южный, теплый город. Махачкала, ночь, 2005 год. Мой самолёт задерживается, беру таксиста и еду купаться в Каспийское море. По дороге вдруг понимаю, что хочу настоящего дагестанского хлеба, домашнего. Больше, чем моря. Таксист по дороге, через блок-посты, везет меня в пекарню. Там к утру пекут хлеб. Я покупаю ароматную, еще теплую буханку, женщины, узнав причину ночного визита, улыбаются и нарезают мне буханку с собой. Потом магазин, за колбасой. Звонят друзья — объявили посадку, летим назад. В самолёте ем бутерброды с ещё теплым ароматным хлебом. Обычная мирная жизнь, прямо как в Сирии пять лет назад.

Вспоминаю и прямо кожей чувствую приближение тьмы к нашим границам. Но пока пишу эту статью, надо мной массово идут в сторону Джобара на боевой заход наши бомбардировщики. Дети начинают кричать, радоваться. Для них это развлекуха, а я радуюсь, ведь боевик, убитый Сирии, не появится под Махачкалой.

Роман Сапоньков

www.odigitria.by

«За $20 отрубают руку»: боевики из КР рассказали о жизни в ИГИЛ | Эксклюзив

 

Женщинам нельзя носить джинсы, зато обязательно носить чадру, за безбрачные половые связи забивают камнями, а за нравами следит специальная исламская полиция ─ пленные боевики «Исламского государства» рассказали корреспонденту РИА Новости о порядках в ИГИЛ. 

Удивительно, но подобие раскаяния боевики испытывают только сейчас, находясь в руках сирийских спецслужб, когда стало известно, какое серьезное наказание им грозит ─ ведь они приехали на территорию Сирии как иностранные наемники. А местные мусульмане, которых прибыли «защищать» незваные джихадисты, такой помощи оказались вовсе не рады.

СВАДЬБА ОКАЗАЛАСЬ ЛОВУШКОЙ

Граждане Киргизии, уроженцы города Ош Шухрат Б., «Абу Бакер» и «Асаду Уллах» ( это не настоящие имена, а джихадистские клички) прибыли на джихад в Сирию каждый своим путем и до приезда в «Исламское государство» знакомы не были.

На джихад в Сирию едут из других арабских стран, Афганистана, Пакистана, из европейских стран и России. Не зная арабского языка, земляки стараются держаться вместе.

Пленили друзей-джихадистов так. Шухрат, который служил у террористов поваром, разговорился однажды с одним из местных жителей, когда чинил выданную боевиками машину (скорее всего, отобранную у кого-то из мирных граждан). Тот сказал, мол, как хорошо, что они приехали «защищать» мусульман от светского режима Башара Асада.

Хотя местные уже давно не рады нашествию боевиков со всего земного шара в свои некогда тихие провинциальные городки, высказывания нового знакомого Шухрата не насторожили.

Собеседник осторожно поинтересовался у Шухрата, нет ли среди его сослуживцев достойного жениха для его юной родственницы. Очень красивая девушка, а главное ─ наизусть выучила Коран. Поэтому и жених для нее нужен религиозный, а еще лучше ─ член группировки.

В «халифате» внебрачные половые связи запрещены. Любовников забивают камнями. Зато замуж можно взять девушку от 13 лет, даже помимо ее воли. Сам 30-летний Шухрат на роль жениха не подходил ─ дома в Киргизии у него остались жена и маленький ребенок.

ОТРАВЛЕННЫЕ НАПИТКИ

Зато у Шухрата оказался «подходящий» друг - большой начальник, 22-летний Абу Бакер(узбек по происхождению). За знание арабского языка боевики доверили ему социальную службу ─ он курировал группу из 21 вдовы и их 60 детей.

По правилам ИГИЛ, семьи погибших джихадистов остаются на попечении халифата. Около тысячи таких семей расселили в центре городка Ракка, столице ИГИЛ, ─ многие джихадисты приехали в Сирию со своими семьями. Вдовы и дети заняли бывшую гостиницу «Одесса». Поскольку боевики и их семьи прибыли из разных стран, им нужны были переводчики на арабский. И в этом им помогал Абу Бакер.

«В месяц каждой вдове полагается 150 долларов», - рассказал потом Абу Бакер на допросах. Деньги поступают из разных источников ─ торговля нефтью и награбленным антиквариатом, пожертвования иностранных спонсоров, банальные грабежи мирного населения, дань с торговцев и бизнесменов.

При этом вступать в половые связи с подопечными Абу Бакеру было запрещено. «Кадий (шариатский судья) может присудить забить камнями», - поделился Абу Бакер. Так что предложение жениться было «в тему». Боевики еще не знали, что это ловушка.

По шариату, жених и невеста не должны видеть друг друга до свадьбы. Но есть исключение, так называемый «шариатский взгляд», когда в присутствии духовного лица и родителей невеста может поднять чадру перед женихом на несколько секунд, за которые жених должен принять решение.

Договорившись о проведении «шариатского взгляда», киргизы на трофейной машине приехали в деревню в окрестностях Ракки, где жила невеста. По местным обычаям, гостям предложили напитки, естественно, безалкогольные ─ любой алкоголь в ИГИЛ запрещен.

Один гость попросил и выпил чай, а двое - сок. В питье было подмешано крепкое снотворное. Затем в комнату ворвались пятеро крепких мужчин ─ сотрудники сирийских спецслужб.

Очнулись все трое через несколько дней. Горе-жениха со сватами вывезли в Дамаск и поместили в СИЗО.

БОЕЦ НЕ ПОЛУЧИЛСЯ, БУДЕШЬ ПОВАРОМ

Еще несколько лет назад Сирия была мирной светской страной, а будущий джихадист Шухрат Б. - штукатуром и строителем. Несколько раз приезжал на заработки в Россию ─ в Читу, Тюмень и в 2012 году в Ярославль.

Он бы поехал и в следующем, 2013-м, но война в Сирии уже началась. Радикальные мусульманские проповедники начали призывать ехать на джихад.

«Я видел ролики в интернете, как имам плачет, что мусульман убивают. Стал думать об этом день и ночь. Джихад и страдание не выходили у меня из головы. Я думал об этом и думал», - вспоминает Шухрат влияние интернет-проповедей.

Он решил и сам поехать в Сирию. И даже не побоялся оставить жену и ребенка. «Если я погибну, о них позаботятся», - надеялся он. Больше Шухрат их не видел.

Никаких контактов в ИГИЛ у Шухрата, как он утверждает, не было ─ он просто прилетел в Стамбул. Дальше турецкая полиция, выяснив, что он хочет в Сирию, посадила его на автобус до границы. Через 10 часов поездки водитель автобуса высадил Шухрата в лагере сирийских беженцев, а оттуда Шухрат попал на войну.

В Сирии Шухрат прошел тренировочный лагерь, но оружие ему якобы не доверили. «Сказали, боец не получится, сказали, буду поваром», - на ломаном русском объясняет Шухрат.

Оказалось, что нравы среди боевиков дикие ─ отряды воюют не только с армией, но и друг с другом. Группировки делят между собой зоны влияния и награбленные трофеи, отбирают оружие. Особой популярностью пользуется американское, которое США поставляет самой умеренной группировке - «Сирийской свободной армии». О прибытии новой партии тут же становится известно радикалам из ИГИЛ и других отрядов.

Шухрат часто слышал разговоры вернувшихся с «дела» голодных боевиков: они хвастались «подвигами» и трофеями, хвастались даже этническими чистками.

При этом его джихад на кухне не был безоблачным. Однажды он поссорился с «эмиром столовой». В ответ начальник обвинил Шухрата в клятвоотступничестве ─ ведь раньше тот поклялся подчиняться. Шариатский судья (кадий) назначил за это строгое наказание ─ 20 ударов плетью и лишение свободы на 20 дней. После этого случая Шухрат уехал в другой отряд, в город Ракку, столицу провозглашенного ИГИЛом халифата.

МЕЧТА СБЫЛАСЬ

Его единомышленники по прозвищам «Асаду Уллах» и «Абу Бакер» попали в Сирию прямиком из исламского богословского университета в Египте. Это еще совсем молодые ребята ─ одному 20 лет, другому - 22, самое время жениться. Родители отправили их учиться в Египет. Асаду Уллах, правда, мечтал быть врачом, но его отец, сам истовый мусульманин, решил по-другому. Впрочем, мечта Асаду Уллаха сбылась. Он стал медбратом и распорядителем склада медикаментов в «Исламском государстве».

Оба будущих джихадиста учились в университете Аль-Азхар. Оба парня попали под влияние радикальных проповедников, а заодно в сферу внимания вербовщиков.

Асаду Уллах, например, на одной из проповедей познакомился с гражданином Узбекистана, неким Абу. Парни подружились, но вскоре тот начал стыдить Асаду Уллаха ─ мол, «отдыхает» в Египте, пока мусульмане на земле Сирии ведут джихад. Надо, дескать, тоже ехать и исполнить свой долг. Сам верборщик, впрочем, на войну не торопился, но Асаду Уллаха это не смутило.

Тем более что вербовщик помог новобранцу деньгами на билет до Стамбула. Также он дал телефон некоего связного, Юсефа, которому надо было позвонить в стамбульском аэропорту. Юсеф по телефону сказал ехать на метро на окраину Стамбула. «Узнать Юсефа было легко по длинной черной бороде, такие носят салафиты», - рассказал Махмуд (его настоящее имя).

Связной посадил новоявленного «воина Аллаха» на автобус до турецко-сирийской границы. Потом он пересек границу и оказался в городке Атама, а совсем скоро в тренировочном лагере в окрестностях города Алеппо изучал автомат Калашникова и минирование.

«Кого-то тренировали отдельно, я потом узнал, что это смертники», - рассказывает Махмуд. Он обратил внимание, что большинство «преподавателей» были саудитами ─ на гражданскую войну это было не похоже, но парня это тоже не смутило.

Наконец, боевики принесли присягу на верность «Исламскому государству». Угрюмый, подавленный Асаду Уллах, вспоминая о присяге, улыбнулся и посветлел лицом.

КАЗНИ ВМЕСТО ТЕЛЕВИЗОРА

Незадачливый жених Абу Бакер тоже присоединился к ИГИЛ осознанно. Говорит, что в самом халифате не разочаровался, хотя порядки действительно оказались очень строгими. По улицам можно ходить только с «паспортом верующего человека». Нельзя курить и пить спиртное. По телевизору можно смотреть только новости. При этом проповедник «дал фатву», то есть запрет, верить в то, что говорят о джихадистах сирийские каналы. Потом последовала еще одна фатва ─ имам запретил джихадистам вообще думать и размышлять.

Женщинам нельзя носить джинсы, а можно только чадру. За тем, как одеты женщины на улицах, следит специальная исламская полиция. Для начала могут арестовать на три дня. Трижды пойманного на вранье человека сажают на месяц в тюрьму, причем срок будет «с пытками». А за воровство на сумму более 20 долларов отрубают правую руку: левая рука в исламе считается «нечистой», пользоваться ею ─ большой позор.

В халифате нередки казни ─ их устраивают публично, в центре города. Абу Бакер сам видел, как однажды казнили пойманных «игиловцами» семерых боевиков из конкурирующего «Фронта ан-Нусра». В другой раз расстреляли местного жителя, по бытовым мотивам убившего приятеля. И каждый раз трупы долго лежали на главной площади Ракки в назидание другим. А в городе Табка Абу Бакер видел двоих повешенных.

Его товарищ Асаду Уллах не разочаровался в шариате даже тогда, когда его самого чуть не казнили из-за ложного доноса. Его назначили охранять какой-то склад с медикаментами. Вскоре директор склада, ливанец по национальности (сирийцев в ИГИЛ крайне мало и они играют второстепенные роли), обвинил его в воровстве ─ якобы тот с сообщниками присвоил крупную сумму денег, целых 20 тысяч долларов, вырученных за торговлю лекарствами, в том числе наркосодержащими.

Боевики посадили Асаду Уллаха «на подвал». Его самого не пытали, но он «часто слышал чьи-то крики, стоны, мольбы о пощаде».

«Мне было обидно ─ я приехал на джихад, а стал жертвой ложного доноса», - признается Асаду Уллаха. Но произошедшее с ним он посчитал случайностью. К тому же через две недели его освободили ─ ливанец снова приехал в «полицию» и признался, что перепутал.

«Я поговорил сам с собой ─ нет, мне все-таки показалось, деньги киргиз не крал. Да и деньги нашлись», - этих слов оказалось достаточно, чтобы Асаду Уллах снова был на свободе.

Самого лжесвидетеля никак не наказали ─ он занимал чин в крупной группировке, а что еще надо, чтобы человек по определению был ни в чем не виноват?

ТАКОЙ РАЙ

С неудавшимися джихадистами мы встретились в Дамаске в СИЗО одной из сирийских спецслужб. Сейчас идет следствие по их делу. Следователь-майор сообщил, что дать какой-либо прогноз о будущем приговоре не может.

«Если их непосредственное участие в боевых действиях не будет доказано, наказание будет минимальным. Иногда мы их даже отпускаем», - признает он. По его словам, разбирательство затруднено тем, что у сирийских спецслужб и полиции нет доступа на территорию ИГИЛ ─ вести там следствие и выяснить, какие преступления на самом деле совершили задержанные, они не могут.

Справедливое отношение со стороны следствия потрясло джихадистов. «Эмиры говорили нам, что сирийская армия будет нас пытать и убьет, если мы попадем в плен. Что военные убивают мирных жителей, всех без разбору. Поэтому и нужен джихад. Теперь оказалось, что это ложь», - признает Абу Бакер.

Живут они в камерах по два человека, спят на жестких матрасах, за пределами камер перемещаются с цепями на ногах и руках и маской на глазах. Гулять выходят в тесный бетонный дворик. Тут им разрешено заниматься физкультурой и даже совершать пробежки по кругу. Кормят арестантов три раза в день ─ корреспондент РИА Новости тоже попробовал их еду и убедился, что она вполне съедобна.

«В Оше так было не всегда», - признается один из террористов. Возможно, это и есть рай, который обещан всем джихадистам?  

 

Дмитрий Виноградов

 

krg.rus4all.ru

Жительницы сирийской Ракки показали жизнь внутри ИГИЛ

Жительницы сирийского города Ракка сняли на скрытую камеру жизнь внутри террористической организации «Исламское государство». Девушки, не побоявшись быть убитыми, запечатлели то, во что за пять лет террористы превратили один из древнейших городов на земле.

На кадрах, сделанных в городе, который сторонники ИГИЛ провозгласили своей столицей,  - старые здания, разбитые храмы и полуразрушенные дома. Улицы Ракки кишат вооруженными террористами, которые, как заправские ищейки, патрулируют вымершие кварталы. Таксист, к которому подошли женщины, отказался их везти. По словам мужчины, если одинокие мусульманки сядут в машину, то тем самым подпишут ему смертный приговор.

«Я не могу даже просто остановиться около женщины, ей, кстати, тоже достанется – это прямое нарушение закона. На детей правила тоже распространяются, дочерей надо одевать так, чтобы вообще ничего не было видно. Иначе – будут пороть», – оправдывался на камеру водитель такси.

Но это лишь малая часть испытаний, которая может выпасть на долю тех, кто должен жить на подконтрольных террористам территориях. Любая провинность, даже самая незначительная, карается публичной казнью.

«Я никогда не забуду тот случай. Увидела на улице мужчину, он сидел на земле – молодой солдат. Они разложили вокруг него ножи, а сами выстроились. Четверо или пятеро палачей. Каждый стрелял в него, а потом мертвого – обезглавили», – призналась очевидица казни.

Для женщин и вовсе принят отдельный свод законов. Запрещено выходить на улицу с непокрытой головой, пользоваться косметикой, показывать лицо или руки. За то, что женщина вышла из дома самостоятельно в одиночку грозят пытки, тюрьма – вплоть до смертной казни.

«Я натягиваю хиджаб почти на глаза. Чтобы не привлекать к себе внимание, мы должны в прямом смысле идти по стенам. Крадемся, как мыши, лишь бы никто не заметил и не донес», - призналась жительница Ракки.

Каждое утро жители города встают под грохот автоматов, из дома выходить опасно, а о свободе вообще можно забыть. Как они выдерживают и терпят, сами объяснить не могут.

Современную и либеральную Сирию за три года боевики превратили в жестокий беспринципный халифат. Но и это еще не все – на джихад нужны средства. Если раньше террористы воровали нефть, то теперь они грабят всех, кто побогаче, и забирают последнее у тех, кто и так на грани нищеты.

Группировка «Исламское государство» насчитывает около 30 тысяч боевиков, такие данные оглашает ЦРУ. ИГ провозгласила на захваченных территориях халифат и стремится его расширить. Боевики ИГ регулярно казнят заложников и предполагаемых шпионов Сирии, Израиля, Египта. В декабре 2014 года Верховный суд РФ признал террористическими международные экстремистские организации «Исламское государство» и «Фронт ан-Нусра» и запретил их деятельность на территории страны.

tvzvezda.ru

ИГИЛ год спустя: будни халифата | Ближний Восток | ИноСМИ

Даже в таком опасном городе, как Фалуджа, который находится примерно в 65 километров к западу от Багдада, у Салима была особенно опасная профессия, которая — пока он жил в городе — была связана с ежедневым риском подвергнуться физическому наказанию и разориться. 35-летний мужчина, который, как и все герои этой статьи, не хочет, чтобы в газетах появилось его настоящее имя, является единственным работником в семье и к тому же заботится о своем старом больном отце. Когда ИГИЛ захватила Фалуджу в январе прошлого года, он зарабатывал на жизнь, работая парикмахером.

В первых полгода оккупации силами ИГИЛ боевики, как правило, не очень требовали строгого исполнения законов исламского фундаментализма. «Исламское государство» не обладало все полнотой власти в городе и не хотело настраивать население против себя. Но в некоторых важных вопросах принципиального характера — например, правильная прическа настоящего мусульманина — боевики были жесткими и непреклонными с самого начала. Обязательным было носить бороду: никому из мужчин не разрешалось брить бороду, а стрижки западного образца были запрещены. «Бритье бороды было запрещено, и наказание за бритье клиентов было жестоким», — рассказывает Салим. Боевики ИГ закрыли в Фалудже большинство мужских парикмахерских — а салон Салима продолжал работать «потому, что мой салон был просто скромным заведением без вывесок — вот они его и не закрыли».

Но даже несмотря на то, что его парикмахерскую не закрыли, действовали строгие ограничения в отношении перечня услуг для клиентов, поэтому на содержание семьи заработка не хватало. Он постарался увеличить свой доход и подработать продажей овощей на рынке, но когда ему звонили давние клиенты, друзья или родственники, которым надо было подстричься, он работал только в салоне.

Все шло нормально, пока однажды — в день свадьбы двоюродного брата — не разразилась беда. Он рассказывает: «Мой двоюродный брат пришел ко мне в салон и попросил не только подстричь его, но и сбрить ему бороду». Салим испугался такой сулящей беду просьбы, поскольку знал о том наказании, которому ИГИЛ, скорее всего, подвергнет любого парикмахера, нарушившего запрет на бритье бороды. Он решительно отказался выполнить просьбу брата, но тогда тот попросил сделать ему модную короткую стрижку и срезать те длинные волосы, которые надо было носить, как того требовали власти ИГ. Двоюродный брат убеждал его, что «никто не заметит, так как дело уже близится к вечеру, и на улицах никого нет». Нехотя Салим выполнил просьбу брата, и «для красоты уложил волосы гелем».

Салим и его двоюродный брат вскоре поняли, что очень недооценили то, как тщательно ИГ следит за запрещенными стрижками. Через четыре дня после свадьбы Салим узнал, что информатор ИГ сообщил о его незаконном действии местным религиозным властям. Его арестовали и затем приговорили к публичной порке — 80 ударам плетью, и кроме того, его парикмахерский салон было приказано закрыть. На деле он получил только 50 ударов, после чего потерял сознание, и его отвезли в больницу.

Лишившись возможности зарабатывать в Фалудже, Салим поехал сначала в столицу провинции Анбар Рамади, которая почти полностью находилась под властью боевиков ИГИЛ, и где жил его брат. Но город бомбили самолеты иракской армии и обстреливали вооруженные отряды шиитов, поэтому он перебрался в Багдад, а оттуда в Эрбиль — столицу иракского Курдистана — где и надеется найти работу. Он один из числа тех многочисленных беженцев, которые перебрались с территорий, подконтрольных боевикам ИГ, и у которых журналисты The Independent взяли интервью, чтобы получить представление о повседневной жизни в самопровозглашенном халифате.

За последние полгода мы побеседовали с каждым из них — от боевиков и фермеров до вождей племен и матерей семейств — о том, что они пережили. Мы старались узнать не только о том, как арабы-сунниты, покинувшие свои территории и пытающиеся усыпить подозрения «приютивших» их курдов, ежедневно обличают и осуждают свои бывшие власти. Среди свидетельств очевидцев — рассказ боевика ИГИЛ, назвавшегося Хамзой, который сбежал из Фалуджи потому, что считал, что ему прикажут казнить знакомых ему людей, а еще ему предлагали секс с езидскими девушками, который, как ему показалось, ничем не отличался от изнасилования (езиды — представители курдской этноконфессиональной группы. В отличие от курдов, езиды в свое время отказались принять ислам и считаются «неверными», — прим. перев.). А еще — рассказ жены офицера иракской армии, оказавшегося командиром ИГ, которая убежала от него, поскольку думала, что муж заставит ее стать террористкой-смертницей.

Многие из тех, кто искал убежища под покровительством Регионального правительства Курдистана, пытались убежать от нищеты и насилия. Другие называли две причины своего бегства: они боялись, что их сыновей призовут в армию ИГ, и они станут боевиками, или их незамужних дочерей насильно выдадут за боевиков ИГ. Так называемое Исламское государство крайне милитаризовано, и его армия всегда пользуется преимуществами.

Пять-шесть миллионов человек, живущих на территориях, подконтрольных ИГИЛ, существуют в мире запретов и строгих правил, определяющих, что плохо, а что хорошо. Нарушение этих боговдохновленных законов жестко карается. При этом преследуется цель — смоделировать человеческое поведение таким, каким оно было в седьмом веке во времена Пророка.

Законы четко определяют, кто является мусульманином, а кто — нет, шииты и езиды считаются воплощением шайтана — «неверными» и «язычниками», которых нужно убивать или порабощать. Отношения между мужчинами и женщинами жестко регламентированы, причем, последние низводятся до уровня вещи. По словам Салима, в Фалудже нет ни одного человека, который не знал бы правил ИГИЛ, поскольку раньше их публично зачитывали каждый день — правда, теперь только три раза в неделю. По памяти он привел несколько примеров:

• Девушкам не разрешается ходить в джинсах, они обязаны носить мусульманскую одежду (абайю и чадру), пользоваться косметикой запрещено.
• Запрещено курить сигареты и жевать резинку. За нарушение этого запрета могут назначить 80 ударов плетью, а иногда — в случае неоднократного нарушения — смертную казнь.
• Запрещается произносить слово «Daesh» — арабский вариант ИГИЛ, в наказание за нарушение этого запрета назначают 70 ударов плетью.
• Женские ателье закрываются, если туда зайдет мужчина.
• Женские парикмахерские закрываются по вышеуказанной причине.
• Гинекологами могут быть только женщины.
• Женщинам, торгующим на базаре или в магазине, сидеть на стульях запрещено.
• Во время совершения молитв магазины закрываются.
• Таксисты, которые отвозят клиентов на большие расстояния без просьбы пассажира и потом требуют денег за то, чтобы отвезти его назад, считаются виновными в «ущемлении интересов народа» (судя по всему, это распространенное преступление в Фалудже). Наказание — ампутация руки или обезглавливание.
• Салим мог бы назвать еще много других преступлений и запретов. Женщин, которые выходят из дома без сопровождения мужчины, офицеры ИГИЛ доставляют домой, а их мужьям назначают наказание — 80 ударов плетью.

Когда 29 июня прошлого года власти ИГ заявили, что возрождают халифат, их противники за рубежом надеялись, что эти необычные чуждые законы и жестокие меры их исполнения вызовут протесты среди местного населения. Как-никак, предписанные для исполнения порядки выходили за рамки шариата или законов ваххабизма, принятых в Саудовской Аравии, многие из догм которых аналогичны предписаниям ИГ.

Волну возмущения в Мосуле вызвали новые законы о зависимом положении женщин и уничтожение знаменитых мечетей — например, мечети пророка Юнуса (Ионы) в Мосуле, которую власти ИГИЛ сочли гробницей. Однако не было даже намека на контрреволюцию или результативное вооруженное сопротивление тому движению, которое беспощадно уничтожило всех оппонентов. Среди жертв — суннитское племя Альбу-Нимр, которое стало свидетелем казни 864 своих соплеменников. И на данный момент реакцией тех людей, которые живут на территории ИГИЛ, ненавидят его и боятся, стало не сопротивление, а бегство.

История парикмахера Салима из Фалуджи помогает объяснить, почему это произошло. ИГИЛ отслеживает и ограничивает передвижение людей на своей территории, но Салим смог перейти границу через пограничные пункты ИГ и попасть в Рамади, объяснив, что едет навестить брата. На самом деле он пробыл там только четыре дня из-за авианалетов и артобстрелов, которые проходили за несколько дней до того, как боевики ИГИЛ 17 мая захватили последние анклавы, удерживаемые правительственными войсками. Салим рассказал, что тогда из Рамади уезжали многие семьи, но при этом он сделал важное замечание, что «многие решили остаться — в их числе был и мой брат. Он тогда сказал, что, хотя они и живут под бомбами, ИГИЛ гораздо лучше, чем вооруженные отряды шиитов и армия Ирака».

Нечто подобное заявил в интервью и фотограф Махмуд Омар (Mahmoud Omar), араб-суннит, родители которого живут в Рамади. «ИГИЛ своими действиями многих повергло в ужас, — сказал Махмуд. — Но правительство вместо того, чтобы относиться к нам лучше и расположить к себе, относится к нам еще хуже». В качестве примера он назвал один полицейский участок на территории контролируемого правительством анклава в Рамади, где «полицейские продолжают арестовывать суннитов, пытают их и не отпускают до тех пор, пока их родственники не дадут взятку. Я знаю одного человека, которого продержали там целую неделю и отпустили только тогда, когда его родственники заплатили полицейским 5 тысяч долларов».

В этом — одна из причин силы ИГИЛ. Несмотря на все его промахи, арабы-сунниты в Ираке сравнивают его с деспотичным, неэффективным и преимущественно шиитским правительством в Багдаде. На просьбу сравнить обстановку в Рамади до и после победы ИГИЛ, Салим говорит, что когда в городе у власти было иракское правительство, там не было ни света, ни горючего, ни интернета, ни чистой воды, пригодной для питья и приготовления еды. Местная больница и медицинский центр не работали, несмотря на тщетные просьбы местного населения к властям.

«Когда же к власти пришло ИГ, — говорит Салим, у которого нет оснований восхищаться новой властью, представители которой жестоко его избили и закрыли его салон, — в Рамади привезли много генераторов из Фалуджи и Хесаба. Кроме того, они ремонтируют электростанцию в Хесабе. Что касается больницы, власти ИГИЛ привезли из Сирии врачей, хирургов и медсестер, так что она снова начала работать».

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

inosmi.ru

Как живется женщинам в ИГИЛ // ОПТИМИСТ

≡  18 Июнь 2015

А А А


Согласно оценкам последнего доклада ООН, более 25 000 иностранных боевиков из 100 стран мира присоединились к воинствующим группам исламских террористов, таким как «Аль-Каида» и «Исламское государство»*, только за последние годы, причем 71% из них – за период с лета 2014 по март текущего года.

На фоне растущего числа лиц, примкнувших к участию в деятельности экстремистских исламистских группировок, особо обращает на себя внимание увеличение числа девушек, все активнее устремляющихся в ряды террористов ИГИЛ*. Их количество измеряется уже не десятками и сотнями, а тысячами, и эта тенденция стала походить на своего рода эпидемию, значительно затронувшую не только мусульманские, но и европейские государства, а также в определенной степени США, Канаду, Австралию.

Так, по данным Института стратегического диалога (The Institute of Strategic Dialogue – ISD) в Лондоне, в последнее время наиболее массово в этом процессе стали участвовать представительницы «слабого пола» таких стран, как Великобритания, Дания, США, Франция, Германия, Швеция, Финляндия, Норвегия, Австрия, Россия, а также Австралия и Канада.


В исследовательских центрах различных стран пытаются определить, чем же обусловлена возросшая активность приобщения девушек к ИГИЛ и каковы возможные рецепты в целях принятия превентивных мер в странах, охваченных этим процессом.

Как показывают различные европейские исследования, присоединяющихся к ИГИЛ женщин-иностранок в основном можно разделить на следующие возрастные группы: 15-18 лет, 20-21 год, 25-26 лет и, примерно, 45 лет. Большинство из них – представительницы среднего класса, но определенная часть – это девушки из малообеспеченных слоев общества, всю жизнь прожившие в пригородах или в сельской местности.

Безусловно, у каждой из этих групп есть свои возрастные и социальные мотивации принятия подобных решений. Как отмечается в подготовленном Institute for Strategic Dialogue и International Center for the Study of Radicalization Королевского колледжа в Лондоне докладе, «женщин влекут к ИГИЛ разные факторы, в том числе чувство своей изолированности, убеждение, что международной мусульманской общине угрожает опасность и желание обрести духовных сестер (они особенно важны для девушек-подростков)».

Определенная часть девушек следует за своими бойфрендами, тогда как другие, напротив, стремятся к независимости и вынашивают собственные исламистские планы, возникшие в процессе их обработки различными религиозными кругами, в том числе и в результате активного общения в социальных сетях, чем сегодня поголовно занято большинство молодежи.

При этом следует отметить, что в последнее время основной эмиграционный наплыв молодых людей в Европу и другие промышленно-развитые регионы происходит из мусульманских государств арабского мира и Африки, значительная часть бойфрендов и контактов молодых западноевропейских девушек в соцсетях придерживается мусульманского вероисповедания, что также побуждает девушек к углубленному познанию основ ислама. В этой работе ИГИЛ активно использует возможности социальных сетей в целях воздействия на широкие массы.

В процессе такого общения, естественно, затрагиваются и обсуждаются негативные аспекты и пороки, поражающие нынешнее общество, в частности, разрушение идеологических ориентиров, снижение роли семьи и традиционного брака, а главное – подчеркивается неустанная борьба приверженцев ислама за сохранение и торжество общепризнанных жизненных устоев, в противовес христианской религии.

К сожалению, нередко такие обсуждения в Интернете изобилуют экстремизмом, который, в принципе, весьма легко проникает в сознание молодежи, а тем более, когда его проповедуют опытные представители исламистских группировок.

В результате увлекшиеся девушки переходят в ислам из христианства, иудаизма и буддизма или же отказываются от агностических или атеистических взглядов своей семьи. В результате искаженное восприятие общества (в частности, братьям по вере – суннитам нужна помощь в борьбе с вредоносной и еретической властью Асада, а для суннитов алавиты – это секта извращенцев) подталкивает девушек к присоединению к «священной войне» на Ближнем Востоке, у них возникает желание сражаться наравне с мужчинами в «горячих точках» на стороне ИГИЛ.

Идеализированный образ мужчины, который идет на смерть и проявляет стойкость веры и убеждений, является ключевым для таких девушек, окруженных, как им кажется, у себя на родине нерешительными, слабохарактерными и женоподобными юношами. Воплощающий в себе добродетели молодой человек становится в конечном счете идеальным кандидатом в мужья, способным помочь укрыться от растущей нестабильности современного мира и измененных в последние годы семейных отношений на Западе. Эти девушки обычно категорически не принимают независимый и индивидуалистический образ мужчины и женщины, царящий в нынешнем обществе, они ищут нечто вроде антропологической утопии.

Наивно романтическое восприятие любви накладывается при этом на тягу к войне и насилию, в результате чего значительная часть девушек оказывается буквально загипнотизированной военной агрессией. Нельзя забывать, что насилие может показаться привлекательным не только мужчинам, но и женщинам, а жизнь в экстремальной ситуации приобретает смысл, позволяющий на время изменить свое положение в западном обществе.

Участие девушек в террористической деятельности ИГИЛ не является нововведением. Ведь ранее были и другие «революционные» или экстремистские группировки, в том числе в Германии и других европейских государствах (хотя бы «Фракция Красной Армии» – Rote Armee Fraktion, немецкая леворадикальная террористическая организация, действовавшая в ФРГ в 1968-1998 гг.), в деятельности которых в качестве боевиков активно участвовали девушки.

Такими чувствами девушек за последние годы научились прекрасно манипулировать экстремистские сайты «Исламского государства», используя их настроение и обрисовывая «благородный образ женщины», которая может найти убежище от современной неустроенности и жить в абсолютном доверии под крылом мужчины-борца за идею именно в «Исламском государстве».

В этой работе ИГИЛ использует не только открытую пропаганду своих идей, но и другие решения. Так, в феврале с.г. в социальной сети начал набирать вирусную популярность скриншот из эфира телеканала CNN, на котором утверждается, что террористы из организации ИГИЛ рекрутируют женщин с помощью котят и Nutella, показывая потенциальным членам своей организации, что их жизнь в полевых условиях мало чем отличается от жизни обычных людей. О необычной любви членов ИГИЛ к Nutella стало широко известно в августе 2014 года, когда СМИ обратили внимание на то, что террористы любят публиковать в соцсетях свои фотографии с банками орехового лакомства.



Первые группы отправившихся в ИГИЛ девушек превратились в вербовщиков: они отправляют электронные письма, ведут блоги, рассказывают о жизни жен моджахедов в Сирии. Прибыв на место, девушки иногда выходят замуж за европейцев, которые уже влились в ряды исламских радикалов.

К тому же женщины осуществляют надзор над «еретичками» (т.е. ставшими рабынями ИГИЛ езидками и ассирийками, которых используют для удовлетворения сексуальных потребностей боевиков). Такой надзор обычно доверяют перешедшим в ислам западным женщинам, которые входят в бригаду «Аль-Ханса», следящую, чтобы все женщины следовали законам шариата. Членам этого батальона выплачивается жалование в 200 долларов в месяц. Женщины патрулируют улицы и дежурят на блокпостах исламистов группами не менее 6 человек, они наделены «Исламским государством» правом останавливать людей и проверять документы. Прежде всего, это касается женщин, поскольку посторонний мужчина по шариату к ним прикасаться не может. «Женские батальоны» создали еще и для того, чтобы никто не мог проникнуть в столицу ИГИЛ – Ракку или бежать из нее переодетым в женское платье, что неоднократно случалось с боевиками ССА или с разочаровавшимися в «преимуществах» жизни в «Исламском государстве» девушками из Европы.

Значительная часть прибывающих в ИГИЛ из Западной Европы женщин выражает желание воевать на фронте, но интерпретация шариата, пропагандируемая ИГИЛ, официально этого не разрешает. Вместе с тем, военная подготовка этих женщин ведется «Исламским государством» весьма активно и из них даже формируются боевые отряды. Они участвуют в отдельных операциях ИГИЛ, а поскольку погибнуть от руки женщины для любого мусульманина считается большим несчастьем, это является сильным пропагандистским оружием террористов в их борьбе с противниками, т.е. с мусульманами – сторонниками законной власти в регионе.

С учетом непрекращающегося активного рекрутирования ИГИЛ новых сторонников из Европы и других развитых государств, одним из способов не допустить присоединения молодежи, в особенности девушек, к этой террористической организации может стать разъяснительная работа, в ходе которой необходимо настойчиво обращать внимание на реалии жизни под властью ИГИЛ в противовес утопической пропаганде, что, как представляется, в значительной степени способно удержать молодых женщин от присоединения к боевикам. Желательно также привлекать женщин в качестве преподавателей и социальных работников, готовых помочь уязвимым молодым девушкам найти пути решения их социальных проблем в современном обществе у них на родине.

****

«Я сде­ла­ла несколь­ко ко­рот­ких шагов нав­стре­чу... Я дро­жа­ла. Нерв­ни­ча­ла. Бо­я­лась...» — жен­щи­на по имени Шамс опи­сы­ва­ет мель­чай­шие по­дроб­но­сти своей пер­вой встре­чи с бу­ду­щим мужем. Чрез­вы­чай­но эмо­ци­о­наль­ная проза чи­та­ет­ся как пло­хой лю­бов­ный роман:

«Он по­смот­рел на меня, наши глаза встре­ти­лись. Мое серд­це ко­ло­ти­лось со ско­ро­стью света. Он улыб­нул­ся и задал во­прос, ко­то­рый я не за­бу­ду до конца своих дней: „Можем ли мы по­же­нить­ся се­год­ня?“».

И все же это не сте­рео­тип­ная сказ­ка, в конце чи­та­те­ля не ждут слова «долго и счаст­ли­во». Это рас­сыл­ка от Шамс, жен­щи­ны, на­зы­ва­ю­щей себя «Пти­цей Джан­на» и ве­ду­щей блог, ко­то­рый экс­пер­ты на­зы­ва­ют дей­ствен­ным — и опас­ным — ин­стру­мен­том вер­бов­ки в тер­ро­ри­сти­че­скую ор­га­ни­за­цию ИГИЛ.

Шамс — псев­до­ним, на­сто­я­щее имя неиз­вест­но — одна из за­пад­ных жен­щин, ко­то­рые оста­ви­ли свои дома и семьи, чтобы по­ехать в Сирию и Ирак и при­со­еди­нить­ся к ИГИЛ. По при­бли­зи­тель­ным оцен­кам, есть еще при­мер­но 550 таких, как она.

Ис­сле­до­ва­те­ли из Ин­сти­ту­та стра­те­ги­че­ско­го диа­ло­га (ISD) в Лон­доне, обес­по­ко­ен­ные «бес­пре­це­дент­ным ро­стом числа жен­ских но­во­бран­цев» в ИГИЛ, от­сле­жи­ва­ют более сотни таких жен­щин через ин­тер­нет-плат­фор­мы, вклю­чая Twitter, Facebook, Tumblr и раз­ные блоги.

База дан­ных ISD, круп­ней­шая в своем роде, предо­став­ля­ет уни­каль­ную воз­мож­ность уви­деть по­все­днев­ную жизнь жен­щин ИГИЛ. Пред­по­ла­га­ет­ся, что, если уста­но­вить, как имен­но жен­щи­ны ис­поль­зу­ют­ся тер­ро­ри­сти­че­ски­ми груп­па­ми, ана­ли­ти­ки будут лучше по­ни­мать прин­ци­пы ра­бо­ты этих ор­га­ни­за­ций и спо­со­бы борь­бы с ними. Стар­ший на­уч­ный со­труд­ник ин­сти­ту­та Эрин Сол­т­ман го­во­рит:

«То, что мы об­на­ру­жи­ли, дей­стви­тель­но ло­ма­ет сте­рео­ти­пы. Их воз­раст ко­леб­лет­ся от 13 до 40 лет, у них часто есть хо­ро­шее об­ра­зо­ва­ние, ра­бо­та и семьи».

Из­да­ние CNN по­лу­чи­ло до­ступ к но­во­му до­кла­ду ис­сле­до­ва­тель­ской груп­пы, ко­то­рый рас­ска­зы­ва­ет о мно­же­стве жен­щин самых раз­ных воз­рас­тов и про­фес­сий. Эти жен­щи­ны иг­ра­ют опре­де­лен­ные роли в со­ста­ве тер­ро­ри­сти­че­ской груп­пы, ко­то­рая в на­сто­я­щее время кон­тро­ли­ру­ет зна­чи­тель­ные тер­ри­то­рии Сирии и Ирака.

Блогер

Несмот­ря на ак­тив­ность Шамс в ин­тер­не­те, све­де­ний о ее под­лин­ной лич­но­сти мало. На­ме­ки, ко­то­рые можно встре­тить в по­стах, поз­во­ля­ют пред­по­ло­жить, что ей 27 и она родом из Ма­лай­зии, из ин­до-па­ки­стан­ской семьи.

Вы­учив­шись на врача, Шамс бро­си­ла все, чтобы на­чать жизнь с нуля под ре­жи­мом ИГИЛ, где, по ее сло­вам, управ­ля­ет кли­ни­кой для жен­щин и детей — про­во­дит ги­не­ко­ло­ги­че­ские осмот­ры, на­зна­ча­ет ан­ти­био­ти­ки и де­ла­ет при­вив­ки.

Крас­ной нитью через ее блог про­хо­дит бла­го­дар­ность ИГИЛ. Это по­хо­же на жен­ский роман: рас­сказ о том, как в Сирии она нашла веру, по­ни­ма­ние и лю­бовь.

Мно­гое зву­чит как ро­ман­ти­че­ский вы­мы­сел, часто встре­ча­ют­ся эпи­зо­ды, будто на­роч­но со­здан­ные, чтобы не от­пу­стить вни­ма­ние чи­та­те­ля — на­при­мер, когда ее муж, якобы борец ИГИЛ родом из Ма­рок­ко, не ре­а­ги­ру­ет на со­об­ще­ния, ко­то­рые она шлет ему на поле битвы: «Обе­щай мне, что ты до­ждешь­ся рож­де­ния на­ше­го ре­бен­ка... Обе­щай, что оста­нешь­ся жив!», на что муж от­ве­ча­ет: «Ин­шал­ла» (как по­же­ла­ет Бог).

Шамс опи­сы­ва­ет жизнь в ИГИЛ как уто­пию, при­во­дя целые спис­ки «пре­иму­ществ» для ино­стран­ных бой­цов — вроде бес­плат­но­го жилья и здра­во­охра­не­ния, — и дает со­ве­ты тем, кто готов от­пра­вить­ся в путь: «За­па­сай­тесь хо­ро­шей одеж­дой и обу­вью — мест­ное ка­че­ство вас разо­ча­ру­ет».

Но ре­а­лии жизни на тер­ри­то­рии ИГИЛ су­ро­вы, и, как жена по­сре­ди зоны во­ен­ных дей­ствий, Шамс при­зна­ет мрач­ную, «пред­ре­чен­ную» участь, ко­то­рая ждет ее мужа на поле боя, раз­ме­щая фо­то­гра­фию с под­пи­сью: «Пока му­че­ни­че­ство не раз­лу­чит нас».

Школьницы

Всего несколь­ко ме­ся­цев назад твиты Амиры Абазе мало от­ли­ча­лись от за­пи­сок любой дру­гой лон­дон­ской школь­ни­цы-под­рост­ка. Какую обувь ку­пить? Vans. Лю­би­мый фут­боль­ный клуб? Челси. Самый нена­вист­ный школь­ный пред­мет? Ста­ти­сти­ка.

Но в ян­ва­ре лента 15-лет­ней школь­ни­цы за­пол­ни­лась по­то­ком со­об­ще­ний о тя­же­лом по­ло­же­нии си­рий­ских бе­жен­цев — мно­гие были ад­ре­со­ва­ны Ка­ди­зе Сул­тане и Ша­ми­ме Бегум, ее од­но­класс­ни­цам в кол­ле­дже Бен­тал Грин Тек­но­лод­жи в во­сточ­ном Лон­доне. Ме­ла­ни Смит из ISD, ко­то­рая про­сле­ди­ла за он­лайн-по­ве­де­ни­ем Абазе, чтобы по­нять, чем ИГИЛ при­вле­ка­ет мо­ло­дых де­ву­шек, го­во­рит:

«Это очень быст­рый про­цесс ра­ди­ка­ли­за­ции. Мы можем сво­и­ми гла­за­ми уви­деть, как де­вуш­ка ста­но­ви­лась все более по­ли­ти­че­ски ан­га­жи­ро­ван­ной Си­ри­ей, пока, на­ко­нец, не при­ня­ла ре­ше­ние уехать туда».

Счи­та­ет­ся, что мысли о при­со­еди­не­нии к ИГИЛ по­яви­лись у Абазе, Сул­та­ны и Бегум из-за отъ­ез­да од­но­класс­ни­ка в Сирию в де­каб­ре 2014 года. Вско­ре после этого твиты Абазе стали куда менее под­рост­ко­вы­ми и куда более — по­ли­ти­че­ски­ми и ре­ли­ги­оз­ны­ми. Эрин Сол­т­ман утвер­жда­ет:

«Очень часто для жен­щин при­чи­ной ста­но­вит­ся силь­ная эмо­ци­о­наль­ная тяга к гло­баль­ной про­бле­ме. Они не за­ме­ча­ют экс­тре­мист­ских взгля­дов, но на­блю­да­ют, что мир обо­злил­ся на это му­суль­ман­ское со­об­ще­ство, что мир же­сток к нему, и видят свою роль и ре­ли­ги­оз­ную за­да­чу в том, чтобы со­здать без­опас­ное про­стран­ство для всех му­суль­ман — и для этого очень труд­но найти контр­ар­гу­мен­ты. Такое ми­ро­воз­зре­ние очень рас­ши­ря­ет их права и воз­мож­но­сти».

В фев­ра­ле в ленте Абазе по­яви­лась кар­тин­ка, изоб­ра­жа­ю­щая трех де­ву­шек, пол­но­стью скры­тых па­ран­джой, спи­ной к ка­ме­ре. Под­пись гла­си­ла «Akhwaat» — «сест­ры».

Че­ты­ре дня спу­стя ка­ме­ра в аэро­пор­ту за­сек­ла по­друг— они уле­та­ли в Стам­бул. Еще на одной за­пи­си видно, как де­воч­ки встре­ча­ют­ся с кем-то, кого по­ли­ция опо­зна­ла как кон­тра­бан­ди­ста, ко­то­рый дол­жен был пе­ре­пра­вить их через ту­рец­кую гра­ни­цу в Сирию.

Семьи всех трех школь­ниц опуб­ли­ко­ва­ли тро­га­тель­ные пуб­лич­ные при­зы­вы вер­нуть­ся, но не по­лу­чи­ли от­ве­та.

В ап­ре­ле от де­во­чек по­яви­лась пер­вая ве­сточ­ка: Абазе опуб­ли­ко­ва­ла в Twitter фо­то­гра­фию с едой — шаш­лы­ком и рисом — и под­пи­сью «фаст­фуд в Даула». Слово «даула» озна­ча­ет «го­су­дар­ство» и часто ис­поль­зу­ет­ся по­сле­до­ва­те­ля­ми ИГИЛ как обо­зна­че­ние са­мо­про­воз­гла­шен­но­го го­су­дар­ства ша­ри­а­та.

Счи­та­ет­ся, что в по­след­ний раз все трое были вме­сте в Ракке — опло­те ИГИЛ. На про­шлой неде­ле ад­во­ка­ты их семей вы­пу­сти­ли за­яв­ле­ние о том, что неко­то­рые из де­ву­шек вошли в кон­такт со сво­и­ми род­ствен­ни­ка­ми:

«Они дали по­нять, что здо­ро­вы и в без­опас­но­сти, хотя уже не вме­сте, и что вряд ли вер­нут­ся в Ве­ли­ко­бри­та­нию в бли­жай­шем бу­ду­щем».

Вербовщик

Семья Аксы Ма­хмуд счи­та­ет, что их дочь — по край­ней мере, от­ча­сти — ви­но­ва­та в том, что Абазе, Сул­та­на и Бегум от­пра­ви­лись в Сирию.

Ма­хмуд было 19, когда она вышла из дома в бо­га­том рай­оне Глаз­го, Шот­лан­дия, в но­яб­ре 2013 года, как все­гда обняв на про­ща­ние сво­е­го отца Му­заф­фа­ра, — а затем ис­чез­ла. Че­ты­ре дня спу­стя она по­зво­ни­ла ро­ди­те­лям, чтобы со­об­щить, что пе­ре­сек­ла гра­ни­цу с Си­ри­ей.

С тех пор как Ма­хмуд до­бра­лась до места, в блоге в Tumblr, ко­то­рый, пред­по­ло­жи­тель­но, ведет она сама, по­яв­ля­ют­ся ре­гу­ляр­ные со­об­ще­ния, при­зы­ва­ю­щие дру­гих людей от­вер­нуть­ся от своих семей в поль­зу джи­ха­да.

И хотя неко­то­рые из этих со­об­ще­ний по­хо­жи на за­пис­ки фа­на­ти­ка, дру­гие оста­ют­ся со­вер­шен­но под­рост­ко­вы­ми. В ответ на пред­по­ло­же­ние, что бри­тан­ские вла­сти могут кон­фис­ко­вать пас­пор­та тех, кто пы­тал­ся при­со­еди­нить­ся к ИГИЛ, Ма­хмуд на­пи­са­ла:

«Ух ты, вал­ла­хи ад­хе­ем (кля­нусь Богом), это самый боль­шой ку­рьез этой неде­ли».

Пре­вра­ще­ние Ма­хмуд в экс­тре­мист­ку оше­ло­ми­ло ро­ди­те­лей де­воч­ки, ко­то­рые на­ста­и­ва­ют, что она росла как обыч­ный под­ро­сток. В ин­тер­вью CNN ее отец ска­зал: «Она была луч­шей до­че­рью, какую толь­ко можно пред­ста­вить. Мы не можем по­нять, что с ней слу­чи­лось».

В за­яв­ле­нии, опуб­ли­ко­ван­ном, когда ис­чез­ли под­рост­ки из школы Бен­тал Грин, семья Ма­хмуд го­во­рит своей до­че­ри:

«Ты позор для нашей семьи и на­ро­да Шот­лан­дии. То, что ты де­ла­ешь — из­вра­щен­ное и злое ис­ка­же­ние Ис­ла­ма».

Дитя

По сло­вам ис­сле­до­ва­те­лей ISD, Зай­наб Шар­руф раз­ме­сти­ла эту фо­то­гра­фию в Twitter с под­пи­сью: «Про­хла­жда­юсь в Ха­ли­фа­те, люблю свою жизнь»

Зай­наб Ша­руфф — не из тех, кто доб­ро­воль­но при­со­еди­нил­ся к ИГИЛ; ей было всего 13, когда ее отец Халед Ша­руфф, осуж­ден­ный за тер­ро­ризм, со­брал семью и пе­ре­ехал из Ав­стра­лии в Сирию — по пас­пор­ту брата, чтобы не по­пасть­ся вла­стям. Тем не менее де­вуш­ка, ка­жет­ся, осво­и­лась с жиз­нью на тер­ри­то­рии ИГИЛ — по сло­вам ис­сле­до­ва­те­лей ISD, за­пи­си в блоге Зай­наб сви­де­тель­ству­ют, что она «стала очень во­вле­че­на в экс­тре­мист­скую идео­ло­гию на­си­лия ИГИЛ».

Спу­стя чуть боль­ше года после при­бы­тия в Сирию Зай­наб, как со­об­ща­ет­ся, вышла замуж за луч­ше­го друга сво­е­го отца, Мо­хам­ме­да Эло­ма­ра, бойца ИГИЛ родом из Сид­нея.

Эло­мар стал пе­чаль­но из­ве­стен в ав­стра­лий­ских СМИ за пуб­ли­ка­цию фо­то­гра­фий, на ко­то­рых он сам, его жена и сы­но­вья дер­жат в руках го­ло­вы каз­нен­ных жертв ИГИЛ. Он также утвер­ждал в ин­тер­не­те, что про­да­вал за­хва­чен­ных де­во­чек в раб­ство — за 2,5 тыс. дол­ла­ров каж­дую.

Вско­ре после при­бы­тия на тер­ри­то­рию ИГИЛ, Зай­наб (пред­по­ло­жи­тель­но) стала пуб­ли­ко­вать посты в Twitter под эпи­гра­фом «От стра­ны ан­ти­по­дов до му­х­аджи­ры на зем­лях Ха­ли­фа­та», что озна­ча­ет «От ав­стра­лий­ки до пе­ре­се­лен­ца в Ха­ли­фа­те».

Ис­сле­до­ва­те­ли ISD го­во­рят, что, когда она впер­вые ока­за­лась в своем новом доме в Ракке, ее со­об­ще­ния от­ра­жа­ли «вкусы и же­ла­ния де­воч­ки-под­рост­ка, вы­рос­шей на За­па­де» — она была очень при­вя­за­на к сво­е­му iPad и меч­та­ла о ро­зо­вом Lamborghini.

Од­на­ко вско­ре ее посты Twitter на­ча­ли по­вто­рять экс­тре­мист­скую ри­то­ри­ку отца — она от­кры­то го­во­ри­ла о тер­ак­те 9/11 как о празд­ни­ке. Среди про­чих фо­то­гра­фий есть «се­мей­ное фото» жен­щин семьи Шар­руф с АК-47 в руках, си­дя­щих на белом BMW.

Прав­да, дру­гой пост гла­сит: «Я не экс­тре­мист, я про­сто сле­дую дин». Это араб­ское слово, ко­то­рое озна­ча­ет «вера».

На про­шлой неде­ле, после того как по­яви­лись со­об­ще­ния, что семья, воз­мож­но, на­ме­ре­на вер­нуть­ся домой, ав­стра­лий­ский пре­мьер Тони Эб­ботт пре­ду­пре­дил, что в этом слу­чае им при­дет­ся столк­нуть­ся «со всей су­ро­во­стью за­ко­на».
Вдовы

Всего год назад близ­не­цы Саль­ма и Захра Ха­лане были по­пу­ляр­ны­ми, успеш­ны­ми под­рост­ка­ми, ста­ра­тель­ны­ми ан­глий­ски­ми школь­ни­ца­ми, меч­та­ю­щи­ми о ка­рье­ре в ме­ди­цине.

Но в июне 2014 года в воз­расте 16 лет де­воч­ки сбе­жа­ли от род­ных, ко­то­рых мест­ное со­об­ще­ство опи­сы­ва­ет как «очень ре­ли­ги­оз­ную семью в се­вер­ной Ан­глии», от­пра­вив­шись спер­ва в Тур­цию, а затем через гра­ни­цу в Сирию.

В те­че­ние несколь­ких недель, по сло­вам ISD, их обеих вы­да­ли замуж за бой­цов ИГИЛ; в ак­ка­ун­те Twitter, ко­то­рый пред­по­ло­жи­тель­но при­над­ле­жит Саль­ме, можно найти со­ве­ты дру­гим по­тен­ци­аль­ным пе­ре­беж­чи­кам о том, как найти мужа на тер­ри­то­рии Ис­лам­ско­го го­су­дар­ства.

Ис­сле­до­ва­те­ли ISD го­во­рят, что ее сест­ра Захра ис­поль­зу­ет свой по­пу­ляр­ный ак­ка­унт Twitter, чтобы вос­хва­лять дей­ствия ис­лам­ских тер­ро­ри­стов.

11 сен­тяб­ря она на­пи­са­ла твит:

«С днем #9/11! Это самый счаст­ли­вый день в моей жизни. На­де­юсь, такое слу­чит­ся вновь ин­шал­ла #ИГ».

В не мень­ший вос­торг ее при­ве­ли но­во­сти о на­па­де­нии на Charlie Hebdo в ян­ва­ре.

ISD счи­та­ет, что мужья обеих де­во­чек были убиты с про­ме­жут­ком в несколь­ко дней в де­каб­ре про­шло­го года. 6 де­каб­ря Захра якобы объ­яви­ла мужа «му­че­ни­ком» в Twitter: «Он был бла­го­сло­ве­ни­ем Ал­ла­ха... Я при­со­еди­нюсь к нему оооооочень скоро :')».

Мень­ше чем через неде­лю по­сле­до­вал пост пред­по­ло­жи­тель­но от Саль­мы: «Да при­вет­ству­ет Аллах моего мужа... Я среди жен ша­хи­дов (му­че­ни­ков) и гор­жусь, что выбор пал на меня».

Де­вуш­ки со­ма­лий­ско­го про­ис­хож­де­ния, ве­ро­ят­но, по­па­ли под вли­я­ние стар­ше­го брата, ко­то­рый, по мне­нию вла­стей, от­пра­вил­ся на поля сра­же­ний Сирии в 2013 году. Как со­об­ща­ет­ся, он оста­вил во­ен­ные дей­ствия и сей­час, по дан­ным ISD и мест­ной об­щи­ны, на­хо­дит­ся в Дании.

Близ­не­цы ведут себя вы­зы­ва­ю­ще в со­ци­аль­ных медиа, но ана­ли­ти­ки го­во­рят, что такая пре­уве­ли­чен­ная пуб­лич­ная ак­тив­ность часто при­зва­на за­глу­шить лич­ные со­мне­ния. Но даже если де­вуш­ки за­хо­тят по­ки­нуть ИГИЛ, им при­дет­ся куда слож­нее, чем их брату. Сол­т­ман по­яс­ня­ет:

«Если вы жен­щи­на, ока­зав­ша­я­ся на тер­ри­то­рии ИГИЛ, вер­нуть­ся в за­пад­ное об­ще­ство будет для вас в 10 раз труд­нее. Мы знаем о несколь­ких сот­нях слу­ча­ев воз­вра­ще­ния муж­чин, но для жен­щи­ны это прак­ти­че­ски невоз­мож­но. Так про­ис­хо­дит по­то­му, что даже для того, чтобы выйти из дома, вы долж­ны иметь раз­ре­ше­ние мужа. Чтобы прой­тись по улице, вам нужен эс­корт. Как толь­ко вы по­па­да­е­те на тер­ри­то­рию ИГИЛ, ваш пас­порт кон­фис­ку­ют. По­пыт­ка убе­жать и дойти до гра­ни­цы будет прак­ти­че­ски об­ре­че­на на про­вал».

------

* Запрещённая в России террористическая организация






Метки: девушки • женщины • жизнь • исламское государство • познавательно • работа

Комментарии:


oppps.ru

Пленник ИГИЛ о жизни в халифате: ru_an_info

Свидетельства очевидца добровольно приехавшего в халифат в качестве медика. Он насмотрелся на все ужасы и убожество религиозного фанатизма, отсидел в тюрьме и сдался правительственной армии. По амнистии вернулся в Россию...

 

«Никакой идеи, только деньги»

Автор – Александра Ларинцева

Корреспондент “Ъ” Александра Ларинцева встретилась с врачом Умаром Магомедовым, оказывавшим медицинскую помощь боевикам запрещенной в России террористической организации ИГ. Он уехал помогать раненым боевикам, однако быстро понял, что ИГ существует совсем не ради высоких целей. Разочаровавшись, продал свой автомат, чтобы на вырученные деньги вернуться домой. За попытку побега в Сирии его наказали публичной поркой, а в России осудили за террористическую деятельность.

«Я слушал-слушал и созрел»

- В 2013 году, учась в Ставропольской медакадемии, я всерьез стал интересоваться исламом. Сошелся близко сначала с Шамилем - студентом из Дагестана, а уже через него со своими однокашниками по медакадемии (по делу о вовлечении в террористическую деятельность были осуждены несколько студентов.- “Ъ”). Сначала говорили о религии. Потом ролики начали смотреть о войне в Сирии. На видео люди жаловались, как им тяжело, сколько погибает народу из-за того, что элементарно некому кровь остановить - медиков нет. Обсуждали все это. Я слушал-слушал и созрел...

- Как родственники отнеслись к твоему решению?

- А я никому об этом не говорил. Мы с Шамилем созванивались по телефону, по интернету связывались, а потом купили билеты на самолет до Стамбула. Там нас уже, можно сказать, вели. В Стамбуле дня три жили на частной квартире. Там раненые боевики были, один без руки, другой без глаза. Они долечивались там, видимо. Ну и, как я понял, собирали новобранцев. К нам еще двое ребят добавились - один из Дагестана, другой из Чечни.

- Границу перешли без проблем?

- Нас отвезли на автовокзал, посадили на автобус до Газиантепа, а там уже ждал чеченец. Я его запомнил по ране на лице. Он нас послал в гостиницу и сказал ждать. Нас забрал минивэн с арабом и турком. За городом к нам посадили еще человек шесть. В таком составе доехали до какого-то села, где нас ждал проводник. С ним мы без проблем пешком перешли через границу. На той стороне уже ждал автобус, который привез нас в город Джераблус. Там находился перевалочный пункт «мадофа». Такая большая территория, огороженная забором, а внутри здания типа общежитий. За периметр выходить запрещалось, его постоянно охраняли пять-шесть вооруженных боевиков. Да поначалу уйти никто и не пытался.

 

 

- Много людей было в этом пункте?

- Человек 300–400 разных национальностей. Женщины и мужчины жили отдельно, даже если они были семейные. У всех забрали все документы и телефоны. Какие-то арабы проводили опросы, спрашивали о цели приезда, кто может за тебя поручиться. Все заносили в ноутбук. Вели себя вежливо, просили не обижаться, говоря, что эта проверка - простая формальность. Никто, конечно, не предупреждал, что документов своих мы уже не увидим и уехать будет нельзя. Такой вот билет в одну сторону.

- Все, кто приезжал, поддались на призывы в интернете?

- В основном да. Там с пропагандой все было серьезно. Уже на месте, когда там пожил, с людьми познакомился, узнал, что для этого у ИГ (запрещено законодательством РФ.- “Ъ”) были специальные подразделения. Они базировались в Ракке и Табке. У них и финансирование отдельное было, свои штаты, свои СМИ. Задача перед ними стояла одна - только агитация и вербовка. Свои подразделения у них были и в Турции, и в Европе, и России. А те, кто внутри, в Сирии,- как военкоры работали: выехать, снять, смонтировать. Знакомые, которые там работали, рассказывали, что у них специалисты были, которые до этого чуть ли не в Голливуде обучались, потому что могли такие монтажи делать, которые и в фильмах редко бывают,- чтобы ролики зрелищными были. И переводы делали к ним на русском, французском, немецком, даже на китайский переводили, адаптируя под аудиторию. У них очень широкая география агитации была.

- Сколько заняла проверка?

- Дней десять. Можно было и быстрее всех проверить, но мы ждали очередь, чтобы перейти в «муаскар» - это уже тренировочный лагерь для новобранцев. Всех мужчин потом перевезли в такой лагерь под Раккой возле гидроэлектростанции на реке Евфрат. Амиром «муаскара» был иорданец Абу-Гариб Урдуни. В общей сложности нас там было около 500 человек. Первые две недели нас обучали исламским нормам, как правильно делать намаз и омовение. В сущности, рассказывали вещи, которые и так все знали. Вряд ли туда приезжали люди, которые молиться не умеют. Может, это была адаптация, чтобы к людям привыкнуть, что все ходят в военной форме.

- Откуда люди были в этом лагере?

- В моем потоке было много арабов из Египта, Туниса, Ливии, Саудовской Аравии. Из русскоговорящих особенно много было чеченцев, дагестанцев и казахов. Еще через две недели нас рассадили по разным автобусам и отвезли еще в один лагерь между Раккой и Шаддадом. Туда через несколько дней приехали члены «казахского джамаата» из батальона «хайбар», забрали меня и еще пять человек и отвезли в свою штаб-квартиру в Ракку. Она была в здании бывшей гостиницы. Амир джамаата по имени Даут объяснил нам, что каждый должен быть приписан к какой-то ячейке ИГ, и мы теперь члены «казахского джамаата». Основная база «джамаата» находилась в городе Шаддад. Там же рядом был еще один военный «муаскар». Его «амиром» также являлся казах по прозвищу Хаттаб, раненный в ногу. Сам он в лагере бывал редко, а обучением новобранцев занимались трое: казах Абу-Умар, киргиз Абдулла и узбек Усман.

 

 

- Чему учили?

- Каждый отвечал за свое направление. Казах - за физическую подготовку, узбек учил обращению с оружием, а киргиз - теории. Кстати, многие считали, что подготовка там была практически для галочки, почти так, как у нас в школе на ОБЖ: противогаз надеть - снять, автомат разобрать - собрать. Может, это потому, что для медиков «военка» была не главной, конечно.

«С медициной там просто отчаянное положение сложилось»

- Поскольку я имел медицинское образование, меня распределили в медпункт в Шаддаде. Я думаю, что и к «казахскому джамаату» меня приписали, потому что в этом городке с медициной просто отчаянное положение сложилось. Специалисты, которые до войны работали, разъехались. В больнице, хоть она и была укомплектована вполне приличным оборудованием, не было людей, которые на нем могли работать. Персонал больницы состоял в основном из арабов, приехавших из Египта и Туниса. Чтобы понимать, о чем мне говорят, я начал учить арабский язык.

В больнице меня определили в приемное отделение. Туда и боевиков раненых привозили, и гражданское население приходило. Еще по списку, который мне выдавали, ездил по вызовам к легко раненным.

- Это все было на общественных началах?

- Нет, если ты приписан к «джамаату», то тебе выплачивают 100 долларов в месяц и на питание 40 долларов. Зимой еще могли выдать одежду и отопительные приборы.

- И этого хватало?

- Жилье было бесплатным. Его предоставляли всем, кто приезжал в ИГ. Если что-то не устраивало, то можно было занять любой дом, который местные бросили, спасаясь бегством. Продукты были недорогие. Пировать, конечно, не получалось, но жить можно было. Правда, зарплата все время снижалась и уже в 2016 году дошла до 50 долларов.

- В соцсетях проходила информация о хищениях в батальоне «хайбар», к которому вы были приписаны…

- Я тоже слышал разговоры, что полевые командиры списывали со счетов «джамаата» большие деньги. Вроде на зарплату местным за работу, но деньги до простых людей точно не доходили.

 

 

- На территории ИГ какие-то развлечения были?

- В Сирии с развлечениями скудно. А вот в иракском Мосуле, который тоже был под контролем ИГ, можно было сходить в бассейн, в парк аттракционов, поехать на речку, достопримечательности посмотреть. В Ираке вообще инфраструктура намного лучше - и дороги, и больницы. Там богаче жили.

- Говорят, что в Шаддаде был рынок, где женщин продавали?

- Да, был такой рынок. Туда привозили женщин в основном курдской национальности и продавали их. Цена зависела от внешнего вида и возраста. Молодых и красивых разбирало начальство ИГ, а остальным доставались женщины, которым за сорок. Они годились только в роли горничных по дому. Сам лично видел таких «горничных» в домах некоторых членов ИГ.

- Как вообще там жизнь проходила?

- Непредсказуемо. На меня там, кстати, смотрели, как на динозавра - прожить год, а тем более два - для тех мест много. В среднем, после того как заступил на свою должность, человек там проживает два-три месяца, ну, полгода. Там не знаешь не то что может произойти завтра, а уже через час. Ты можешь сегодня в больнице работать в одном городе, а завтра уже в другом находишься и специальность меняешь, потому что в твоем новом городе уже другие флаги висят. Выход - только убегать.

- Другие флаги? Чьи?

- Там же много группировок! Я с местными разговаривал, они мне рассказывали, что они по семейному принципу собирают 10–15 человек - и вот уже отдельная группировка, которая готова воевать. Я их спрашивал, вы за что вообще воюете, в чем смысл? А один мне объяснил, что по-другому там просто не выжить. Когда все вокруг с оружием бегают, могут забежать в любой дом, убить, забрать все вещи - остается самим вооружиться. В общем, или ты, или тебя. Я потом с другой стороны на это посмотрел. На видео, которые по интернету присылали, они говорят: мы страдаем, приезжайте, помогите. При этом они люди на самом деле свободные и в любой момент могли уехать в Турцию, например. Это нам, которые из-за границы к ним приехали, тяжело было выехать обратно, потому что нас проверяли, не пускали и наказывали за это.

 

 

- Через границу, понятно, перебраться сложно, а из города в город?

- Для этого надо было выписывать «иджаза» - разрешение на поездки и передвижения. В этой бумаге обязательно указывалось, куда ты едешь, на какой срок, кто тебе дал разрешение, с его подписью и печатью. Это проверялось на всех постах.

- И много было постов?

- В основном на въездах и выездах из городов, и на трассах тоже стояли, проверяли, обыски делали. Все время были на страже, чтобы кого-то не пропустить. А где-то уже с 2016 года у них паранойя началась. В каждом человеке видели шпиона. Да, честно говоря, полного доверия к нам никогда и не было. Такая презумпция виновности: ты виновен, пока мы не узнаем, что ты невиновен. Ну а плюс-минус один человек роли для них не играет, жизнь человека они очень дешево считают.

- То есть среди своих все время шпионов пытались выявить?

- По сути, да. Когда туда попадаешь, просто чувствуешь, как будто включился фильтр, который не прекращает работу. И ты постоянно под колпаком. Вот, например, заходишь в интернет-кафе, сидишь, никого не трогаешь. А в этот момент туда заскакивают люди в масках, вырывают у всех из рук телефоны и начинают проверять: с кем переписываешься, на какие сайты заходишь. Дома ведь у себя интернет держать нельзя. Если увидят с «тарелкой», сразу вопросы начинают задавать: как, ты пользуешься интернетом, почему скрытно от всех его установил? Если просто с родными поговорить, то ты же не будешь дома у себя интернет прятать? Вот такая логика у них была. При этом командиры имели свободный доступ к интернету.

- Что было с обвиненными в шпионаже?

- Публичная казнь. Человека могли расстрелять или голову отрезать, а потом тело еще висело несколько дней с табличкой, типа «враг народа». Когда бомбежки начались, на трупах писали, что это они виноваты в том, что давали координаты и цели врагам. Насколько это обоснованно было, сказать трудно. Такие казни - своего рода агитационный ход, как устрашение в назидание другим - якобы человек, из-за которого другие погибли, справедливо наказан. Многие этому верили. Это уже потом я понял, что верить всему тому, что боевики говорят, нельзя, потому что я сам в их тюрьме побывал, видел, что там из тебя просто выбивают показания, видел людей, которые на самом деле ничего не делали, не выдержали пыток, признались, и их тоже казнили.

 

 

- Как попал за решетку?

- Это длинная история. Еще в 2015 году мы в Шаддаде встретились с братом. Он с другими новобранцами должен был ехать в Мосул. Потом, когда мы встретились снова, он сказал, что организует наш отъезд домой, в Россию. Но все время не получалось. Коридоры, которые в Турции были, перестали работать. То есть попасть на войну в Сирию или Ирак через Турцию еще было можно, а вернуться назад - нет. К концу февраля 2016 года, когда курды начали наступление на Шаддад и нам сказали, что воевать придется всем, в том числе медикам, я практически сбежал оттуда. Жил месяца два на границе Сирии и Ирака в маленьком городке. Потом из Мосула приехал брат вместе с парнем из Дагестана. Ждали отмашки от общего знакомого, родом из Карачаево-Черкесии, который должен был договориться о переходе через турецкую границу. Связывались по WhatsApp, но выехать не получалось. Уже шли бои в районе границы. Тогда мы перебрались в Ракку. Жили там около месяца в гостинице. Иногда ходили по городу. В итоге нас остановила местная полиция «шурта», чтобы проверить документы. Естественно, сразу всплыло, что я уже много времени не работаю ни в больнице, нигде. И начались вопросы: откуда у тебя деньги, на что живешь. После этого нас и отправили в тюрьму местной службы безопасности «амният».

- А на что ты действительно жил это время?

- Автомат продал. Там оружие продать вообще не проблема. Хороший российский автомат там стоил тогда 500–600 долларов. Те, кто разбирался в оружии, говорили, что это дешево, но сильно не поторгуешься.

- Кто в тюрьме занимался дознанием, арабы?

- Нет, там были русскоязычные. Правда, лиц их я на допросах не видел. Они были постоянно в масках: никаких имен, никаких лиц. В тюрьме теряешь представление о времени, ни с кем нет связи и никто не знает, где ты. Просто в один прекрасный день пропал, и все. Там тебе даже не говорят, когда будет суд. Но практически каждый день говорят, что убьют тебя сто процентов, поэтому лучше признайся, помоги следствию и, может, избежишь тяжелой участи. Кому-то, кто послабее, обещали отпустить после признания, кому-то за признание обещали, что долго мучить не будут. Мне так постоянно говорили, что уже бумаги пришли на казнь, поэтому нет смысла дальше отпираться. В общем, ничего не доказали, а за то, что мы хотели уехать в Россию, мне и брату назначили 300 и 250 ударов плетьми.

- Судили по шариатским законам?

- Говорили, что по шариату судят. Но на самом деле это был свод законов, часть которого была взята из шариатского права, а другая часть - это то, что придумали их судьи.

 

 

- Сколько времени в себя приходил после экзекуции?

- Месяца два. Потом нас с братом отправили в «муаскар тауби» в провинции Хомс. Это посреди пустыни огромный бункер, в котором было человек сто, в основном таких же, как мы, отправленных сюда на «перевоспитание». Я, во всяком случае, понял, что человек 70–80 из тех, кто там был, тоже пытались вернуться домой через турецкую границу. Для нарушителей был комплекс воспитательных мер: например, перетаскивать с места на место камни. Ночью спать не давали, заставляли выбегать на улицу, обливали водой, заставляли ползать. Потом еще больше месяца мы находились в пустыне где-то на границе провинции Хомс, а потом нас отозвали в Ракку. Всех снова распределили по разным ячейкам ИГ. Брат тогда снова связался с земляком, и он рассказал, как добраться до провинции Дейр-эз-Зор. Там мы сдались правительственным войскам. Где-то месяцев семь, пока шла проверка, снова сидели в тюрьме. Поскольку в боевых действиях мы непосредственно не участвовали, то попали под амнистию правительства Сирии. Нас из Дамаска отправили самолетом в Москву.

На первый взгляд там все были за одну большую идею «исламского халифата», но если чуть копнуть, то у каждого человека была своя история, почему он там находился. Кто-то реально был идейный, из тех, кто хочет захватить весь мир. Местные сирийцы хотели только Сирию захватить и власть поменять. Причем одни сирийцы говорили, что хотят других законов, а другие - что законы их устраивают, просто пусть Башара Асада не будет. Были и те из местных, кому просто деньги были нужны. Их Америка или Турция спонсировала. А из тех, кто приезжал из других стран, тоже все очень разные: часть идейные, которым внушили, что джихад - это война за веру, хотя на самом деле джихад - это усердие, а не война. У кого-то проблемы с законом были… Поэтому за что ИГ воюет, и не скажешь,- непонятно, как сформулировать.

- Для себя вы выводы сделали?

- Если совсем коротко ответить, то я совсем не рад, что туда поехал. Это была глупость и результат поспешных решений. Там вообще ничего нет, чтобы ради этого туда ехать. Никакой идеи, только деньги, которые кто-то получит, а ты заплатишь за это жизнью.

Источник

 

 

«Нас берут напрокат, покупают, получают в подарок». История бывшей рабыни ИГИЛ

 

Пленники джихада. Документальный фильм Александра Рогаткина

 

 

Более подробную и разнообразную информацию о событиях, происходящих в России, на Украине и в других странах нашей прекрасной планеты, можно получить на Интернет-Конференциях, постоянно проводящихся на сайте «Ключи познания». Все Конференции – открытые и совершенно безплатные. Приглашаем всех интересующихся…

ru-an-info.livejournal.com

Глава 6. Повседневная жизнь армии ИГИЛ. ИГИЛ. Зловещая тень Халифата

Бенджамин Холл, Fox News

Причиной того, что Абу Альмутана невзлюбил Исламское государство, стало не убийство женщин и детей, а убийство товарищей джихадистов.

Абу Альмутана дезертировал из рядов боевиков Исламского государства не из-за невинно пролитой крови женщин и детей, не из-за ежемесячной платы в 150 долларов или жестких правил.

Причиной его решения стал приказ «эмира» Исламского Государства совершить массовое убийство таких же джихадистов, как и сам Альмутана, которые мародерствовали на территории Сирии под знаменем, отличным от зловещего черного флага боевиков халифата – сообщил FoxNews.com 27-летний сириец, признавший свое членство в террористической организации.

Альмутана, который уже успел отбыть свой срок в тюрьме, где он оказался, борясь с режимом Дамаска во время трехлетней гражданской войны, и который состоял в рядах Сирийской Аль-Каиды – Фронте Ан-Нусра, утверждал, что с легкостью убивал христиан, курдов и езидов, когда присоединился к смертоносной группировке боевиков.

«Если кто-то убьет Вашу семью, Вы тоже захотите убивать», – сообщил он FoxNews.com во время недавней тайной встречи, организованной в турецком городе Газиантеп, где на данный момент и скрывается дезертир.

Альмутана поведал, что его кровавый путь во имя Мухаммеда начался в его родной деревне недалеко от Ракки. Постоянные репрессии при правительстве президента Башара Асада приняли крутой поворот, когда в 2011 году началась гражданская война, и молодые люди на севере стали часто попадать в тюрьму и подвергаться беспричинным пыткам.

Альмутана вспоминает, как он провел 10 месяцев в сирийской тюрьме, где тюремщики вырывали ему ногти и срывали с него кожу. При этом он утверждает, что в отличие от других заключенных, которых избивали до смерти, ему еще повезло.

После освобождения он присоединился к Свободной сирийской армии (ССА) – группе мятежников, которая взяла в руки оружие против армии Асада, прежде чем джихадисты со всего мира заполонили территорию Сирии и превратили разрушенную войной страну во всеобщую кровавую бойню. Через несколько месяцев Альмутана покинул ряды ССА и присоединился к Фронту Ан-Нусра – отделению «Аль-Каиды», которое основалось на территории Сирии, чтобы помочь ССА освободить сирийский народ, но впоследствии союз этих организаций превратился в напряженный и беспокойный конфликт. В то же время, ИГИЛ («Исламское государство Ирака и Леванта»), как потом стало известно, начало набирать обороты и отправлять боевиков в Ирак, где ими уже были захвачены огромные участки территории, а также большое количество денег и оружия.

Вскоре после предсказуемого разделения ИГИЛа и «Аль-Каиды» образовалась армия, известная на данный момент как «Исламское государство», воюющее со всеми, в том числе и с ССА, Фронтом Ан-Нусра, армией Асада, этническими курдами и религиозными меньшинствами по всей Сирии.

Через четыре месяца после того, как Альмутана присоединился к Ан-Нусра, его батальон был разгромлен в кровавой битве с «Исламским государством». Около 2 000 боевиков, в том числе Альмутана, просто перешли на сторону победителей.

«Я был счастлив перейти на сторону ИГИЛа. У них было больше всего денег и лучшее оружие, но только это и отличало их от других группировок», – сообщает дезертир.

Его новые командиры отправили его в удаленный тренировочный лагерь для новобранцев, где он в течение 40 дней обучался среди уже повидавших не одну битву иностранных боевиков, в том числе чеченцев и афганцев. В комнате спали по 10 человек, каждого могли разбудить в любое время для изнурительных тренировок, на которых их обучали ведению тактики и давали позывные имена, например как то, которым пользуется Амультана. «Платили нам около 150 долларов в месяц», – рассказывает он.

Именно во время этого обучения Амультана встретился с тысячами радикально настроенных западных боевиков, которые приехали в Сирию и Ирак, чтобы вступить в ряды «Исламского государства». Три француза и британец, с которыми он жил в одной комнате, постоянно посещали уроки арабского и усердно изучали Коран. Но от других их отличало ни что иное, как самая настоящая жажда крови.

«С самого первого дня они шутили, как будут отрубать противникам головы, заставляя их заплатить собственной кровью», – продолжал Альмутана.

Альмутана поведал, что в течение следующих 14 месяцев он боролся на стороне «Исламского государства», сражаясь в основном с силами ССА. В это время их опорным пунктом стал город, который находился примерно в 100 милях к юго-востоку, между самопровозглашенной столицей «Исламского государства» Раккой и городом Дейр-эз-Зор.

Бои под руководством ливийцев, как правило, были гораздо жестче и предполагали рукопашные схватки. Рейды проводились во главе с чеченцами, которые, по словам Альмутана, были лучшими бойцами «Исламского государства» и без всяких сомнений умели хорошо спланировать бой и его тактику. И ливийцы, и чеченцы, изначально использовали волну террористов-смертников, которая помогала завоевывать территории, на которых боевики устанавливали мины и самодельные взрывные устройства.

Боевики веселились от того, что беспощадно убивали мирных жителей, и для того, чтобы совершить убийство, им не нужен был приказ.

«Они все были для нас врагами», – сказал Альмутана без какого-либо оттенка эмоций.

Он вспоминает, как после одной битвы боевики «Исламского государства» взяли в плен 300 человек, в том числе женщин и детей. Они держали их в течение дня, а затем, посчитав обузой, убили в пустыне.

Чтобы посеять страх среди гражданского населения малых деревень, боевики «Исламского государства» устраивали публичные обезглавливания. Горожане вместе со своими детьми выходили на главную площадь, чтобы посмотреть на убийства и поддержать боевиков, но скорее из страха, чем из солидарности. Альмутана рассказывает, что исламские боевики ввязывались в драку, споря, кому достанется роль палача, искренне веря, что это «приближает их к Аллаху». По этой же причине записаться в ряды смертников считалось особой привилегией.

Альмутана говорит, что массовые и жестокие убийства обеспечивали «особые» братские отношения по окончанию боя. Исламские боевики любили делиться друг с другом своими «подвигами», рассказывать о безымянных невинных жертвах, которые попадались на их пути и шутить о женщинах. Женщины, некоторые из которых попадали в рабство после захвата их деревень, а некоторые и сами были джихадистками, готовили победившим боевикам трапезу.

Тюрьмы «Исламского государства» в Ракке были заполнены пленниками, которых пытали электрохлыстом, избивали палками и сжигали заживо. Но Альмутана говорит, что эти жертвы были членами террористической армии, которые нарушили ее суровые законы, запрещающие курение, непочтительное поведение во время молитвы или произношения имени Аллаха.

Переломным моментом для него стала битва за восточный город Маркада в марте прошлого года. Эта битва настроила боевиков «Исламского государства» против ССА и Ан-Нусра. И, по словам Альмутана, в этой битве погибло намного больше 125 заявленных боевиков.

Битва за Маркаду, длившаяся на протяжении пяти недель, стала для Альмутана «незабываемой» и окончательно подтолкнула его к мысли о дезертирстве. Эта битва за седьмой и самый большой город Сирии стала для «Исламского государства» критической, ведь боевые действия проходили через маршрут снабжения из Ирака. «Исламское государство» все-таки захватило город, но в этой битве террористическая организация потеряла своего главнокомандующего и первого заместителя «Исламского государства» Омара аль-Фарук аль-Турки и самопровозглашенного халифа Абу Бакр аль-Багдади.

«К концу битвы мы уже убивали всех и вся, в том числе женщин и детей в окрестных деревнях и тех, кто остался в городе», – рассказал Альмутану, но быстро добавил, что он не убил ни одного ребенка.

«Это было просто», – он добавил – «Это была не первая наша битва».

Сама битва, взятие в плен и убийство огромного количества боевиков Ан-Нусры рассеяли сомнения Альмутана. Он понял, что больше не борется против ненавистного режима Асада, а воюет с такими же джихадистами. Он сказал, что другие чувствовали то же самое, но отметил, что те, кто пытается покинуть ряды организации, легко заменяются иностранными боевиками, которые ежедневно прибывают на территорию Сирии.

Он решил бежать.

«Все очень боятся говорить о своих страхах или переживаниях, так как за этим может последовать немедленная смертная казнь», – поделился дезертир.

Армия террористов, в чьих рядах числится высшее руководство военной силы Саддама Хусейна, кишит шпионами, которые докладывают о каждом бойце, чья преданность организации может пошатнуться.

Альмутана попросил своего эмира, то есть командира, дать ему два дня в увольнение, чтобы съездить домой, после чего он поехал к границе с Турцией и растворился среди местного населения. Он прекрасно понимает, что произойдет, если его поймают бывшие товарищи по оружию.

«Наказание за дезертирство – смерть», – говорит Альмутана.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

military.wikireading.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о