Тайна гибели подлодки «Комсомолец»

Каждый, кто служил на флоте, третий тост неизменно поднимает за тех, кто в море. Сегодня, в День памяти погибших подводников, этот тост будет первым. И выпьют после него, не чокаясь. Молча. Четверть века назад в Норвежском море затонула подлодка «Комсомолец». Из 69 членов экипажа, которые находились на борту, от пожара и переохлаждения погибли 42 офицера и матроса.

САМАЯ НЕУЯЗВИМАЯ

Гибель «Комсомольца» - одна из самых загадочных страниц в истории отечественного подводного флота. Причины возникновения пожара на атомоходе не установлены до сих пор. А ведь братской могилой для моряков стала лодка с эффективной системой спасения экипажа. И именно эта субмарина за четыре года до трагедии первой в мире совершила погружение на глубину более одного километра.

История «Комсомольца» началась в 1966 году, когда высшее командование Военно-морского флота СССР выдало директиву - разработать подлодку, способную погружаться на километр. Предельная глубина, на которую могли опуститься атомные субмарины в то время, - всего триста - четыреста метров. Почему было так важно погружаться глубже? Ответ прост: на километровой глубине любая подлодка была неуязвима для надводных кораблей.

Над проектом под кодовым названием «Плавник» более десяти лет работало несколько закрытых конструкторских бюро. Советским инженерам удалось сделать то, что их западные коллеги реализовали с существенным опозданием. Наши ученые разработали уникальную субмарину, титановый корпус которой был способен выдерживать давление при погружении до тысячи метров.

Строительство большой атомной подводной лодки, которой присвоили индекс К-278, началось 22 апреля 1978 года в Северодвинске. Через пять лет корабль торжественно вывели из цеха и спустили на воду. А 4 августа 1985 года атомоход установил абсолютный мировой рекорд глубины погружения - 1027 метров. Во время всплытия, достигнув отметки в восемьсот метров, субмарина успешно выпустила несколько учебных торпед.

В свой последний поход базирующаяся в Мурманской области подлодка ушла 28 февраля 1989 года. Куда и зачем - государственная тайна. Кстати, незадолго до этого, в конце января, она обрела название «Комсомолец».

ДЛЯ КОМАНДИРА ЭТО БЫЛ ПЕРВЫЙ ПОХОД

- Я до сих пор каждый раз накануне 7 апреля заново переживаю тот страшный день, - с горечью рассказывает капитан 1-го ранга в отставке Борис Коляда.

Борис Григорьевич был включен в состав экипажа, как опытный офицер, который должен был в случае необходимости консультировать капитана субмарины. Ведь для Евгения Ванина это был первый поход в качестве командира подлодки.

- За несколько дней до трагедии мы получили телеграмму от командования Северного флота, - вспоминает Борис Коляда. - Сообщили, что на подводной лодке, которая следовала в Средиземное море, произошел пожар, погиб человек. И хотя та субмарина была дизельная, а «Комсомолец» - атомоход, нам приказали лишний раз проверить все системы пожарной безопасности и пожаротушения.

В ночь на 7 апреля Борис Коляда передал вахту командиру и пошел отдыхать в свою каюту. Проснулся он от пронзительного сигнала. Тревога!

- Выяснилось, что в седьмом, кормовом, отсеке в одиннадцать часов три минуты случился пожар, - Коляда помнит события того дня с точностью до минуты. - На вызов из центрального поста отсек не отвечал. Мы решили, что находящийся там вахтенный старший матрос, скорее всего, погиб. Ликвидировать пожар не удалось. Огонь перекинулся на соседний, шестой отсек, где погиб мичман. И вскоре сработала аварийная защита реактора, остановившая его работу. Субмарина потеряла ход...

КОМАНДИР ПОКИНУЛ ЛОДКУ ПОСЛЕДНИМ

Ничего не оставалось, как подниматься на поверхность штормового моря. В одиннадцать часов шестнадцать минут лодка всплыла. К этому моменту горели уже пять отсеков.

Когда стало ясно, что своими силами справиться не удастся, «Комсомолец» подал сигнал SOS. К месту происшествия направился самолет. Ему предстояло сообщить координаты подлодки плавбазе «Алексей Хлобыстов», которая должна была забрать моряков с бедствующего судна.

- Через некоторое время образовался дифферент (морской термин, который обозначает разницу между осадкой кормы и носа судна. - Прим. автора.) на корму, - говорит Борис Коляда. - У лодки поднялся нос. Несколько часов, ожидая подмогу, экипаж боролся с огнем, пытаясь спасти лодку.

На Серафимовском кладбище похоронены три моряка подводной лодки.Фото: Илья СМИРНОВ

Паники не было. Каждый четко выполнял то, что должен был делать согласно установленному регламенту.

Но дифферент нарастал. Командир принял решение, что пора готовиться к эвакуации. В море спустили два плота. Один из них перевернулся. А вода уже приблизилась к основанию боевой рубки.

Командир Ванин решил не покидать лодку - мест на спасательных плотах не хватало. Но это не означало, что он оставил надежду спастись. На «Комсомольце» была так называемая всплывающая камера, способная вместить всех членов экипажа. На нее-то и рассчитывал капитан.

В семнадцать часов восемь минут лодка пошла к дну…

Через некоторое время всплывающая камера выскочила на поверхность. В ней находились пять человек, включая Евгения Ванина. Из-за разницы в давлении у капсулы сорвало крышку, и ее залило водой. Выжил лишь мичман Виктор Слюсаренко.

В ледяной воде оказались шестьдесят моряков. Команду разбросало волнами, добраться до единственного уцелевшего плота удавалось немногим, да и рассчитан он был всего лишь на двадцать человек.

Плавбаза подошла к месту аварии всего лишь через час после гибели «Комсомольца». Этот час стоил жизни четырем десяткам моряков.

13 мая 1989 года в «Правде» - главной тогда газете страны - появилась информация о награждении всего экипажа подводной лодки «Комсомолец» орденами Красного Знамени.

ОТЧЕГО ВОЗНИК ПОЖАР - НЕИЗВЕСТНО

Члены комиссии, которая расследовала причины аварии, пришли к выводу, что лодку погубили ошибки при проектировании:

«Пожар, возникший в концевом, седьмом, отсеке из-за возгорания электрооборудования привода рулевой системы, привел к воспламенению горючих отделочных материалов. В течение двух-трех минут температура в отсеке достигла почти тысячи градусов, что в силу конструктивных недостатков привело к разгерметизации магистрали воздуха высокого давления. Поступление в отсек воздуха под большим давлением увеличило интенсивность пожара, ликвидировать который не удалось. Недостаточная температурная стойкость элементов конструкции корабля и средств борьбы с пожаром не позволила экипажу эффективно противостоять нарастающей аварии».

Но что же стало причиной самого пожара? Это неизвестно до сих пор. Есть лишь версии.

- Возможно, дело в том, что кислород в отсеки лодки подавался в значительно больших, чем требуется, объемах, - считает председатель совета Клуба моряков-подводников и ветеранов ВМФ капитан 1-го ранга Игорь Курдин. - В таких условиях к пожару могла привести любая случайность.

Игорь Курдин обращает внимание и на такой факт. На «Комсомольце» в распоряжении экипажа были явно устаревшие гидрокостюмы. Для того чтобы их надеть, требовалось много времени, а иногда и помощь товарища. И когда возникла нештатная ситуация, моряки просто не успели это сделать. Они оказались в ледяной воде без гидрокостюмов. Лишь после гибели «Комсомольца» советские власти закупили во Франции гораздо более удобные костюмы.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Серафимовское кладбище в Петербурге. Здесь похоронено много солдат, матросов, офицеров и генералов, погибших при исполнении воинского долга. Среди них и три моряка «Комсомольца». В том числе командир лодки, капитан 1-го ранга Евгений Ванин. Но это символическая могила. После трагедии тело командира так и не нашли…

ПОМНИТЬ

Список погибших членов экипажа «Комсомольца»

1. АВАНЕСОВ Олег Григорьевич, капитан 2-го ранга, старший помощник командира подводной лодки. Родился в Ленинграде в 1955 г. Предан земле.

2. АПАНАСЕВИЧ Игорь Олегович, старший матрос, командир отделения рулевых-сигнальщиков. Родился в поселке Победоносный Клецкого района Минской области в 1969 г. Взят морем.

3. БАБЕНКО Валентин Иванович, капитан 2-го ранга, командир электромеханической боевой части. Родился в селе Замостье Черниговского района Запорожской области в 1950 г. Предан земле.

4. БОНДАРЬ Сергей Стефанович, мичман, техник-турбинист. Родился в городе Липецке в 1954 г. Взят морем.

5. БРОДОВСКИЙ Юрий Анатольевич, мичман, техник-гидроакустик. Родился в городе Николаеве в 1954 г. Предан земле.

6. БУРКУЛАКОВ Талант Амитжанович, капитан 1-го ранга, начальник политотдела соединения подводных лодок. Родился в деревне Вандышево Судиславского района Костромской области в 1947 г. Предан земле.

7. БУХНИКАШВИЛИ Надари Отариевич, старший матрос, машинист трюмный. Родился в поселке Гантиади Абхазской АССР в 1968 г. Взят морем.

8. ВАЛЯВИН Михаил Николаевич, мичман, техник-турбинист. Родился в селе Ново-Дашла Кувандыкского района Оренбургской области в 1959 г. Взят морем.

9. ВАНИН Евгений Алексеевич, капитан 1-го ранга, командир подводной лодки. Родился в городе Донецке в 1947 г. Взят морем.

10. ВЕРШИЛО Евгений Эдмундович, старший матрос, электрик. Родился в поселке Мядель Мядельского района Минской области в 1968 г. Взят морем.

11. ВОЛКОВ Николай Алексеевич, капитан-лейтенант, командир электротехнической группы. Родился в городе Пестово Новгородской области в 1958 г. Предан земле.

12. ВОЛОДИН Александр Васильевич, капитан 3-го ранга, командир боевой части связи. Родился в городе Новомосковске Тульской области в 1958 г. Взят морем.

13. ГОЛОВЧЕНКО Сергей Петрович, старшина 2-й статьи, кок-инструктор. Родился в городе Днепропетровске в 1968 г. Предан земле.

14. ГРУНДУЛЬ Алексей Александрович, матрос, торпедист. Родился в городе Рыбинске Ярославской области в 1968 г. Предан земле.

15. ЕЛЕНИК Михаил Анатольевич, старший мичман, старший кок-инструктор. Родился в городе Валуйки Белгородской области в 1942 г. Предан земле.

16. ЗАМОГИЛЬНЫЙ Сергей Васильевич, мичман, старшина команды электриков. Родился в городе Жмеринка Винницкой области в 1959 г. Предан земле.

17. ЗИМИН Вадим Владимирович, лейтенант, инженер боевой части связи. Родился в городе Воронеже в 1983 г. Взят морем.

18. ИСПЕНКОВ Анатолий Матвеевич, капитан 3-го ранга, командир электротехнического дивизиона. Родился в деревне Хвостово Шумилинского района Витебской области в 1956 г. Взят морем.

19. КАПУСТА Юрий Федорович, мичман, начальник секретной части. Родился в городе Запорожье в 1957 г. Взят морем.

20. КОВАЛЕВ Геннадий Вячеславович, мичман, техник боевой части связи. Родился в городе Североморске Мурманской области в 1956 г. Взят морем.

21. КОЛОТИЛИН Владимир Васильевич, мичман, техник группы дистанционного управления. Родился в селе Прилепы Хомутовского района Курской области в 1964 г. Взят морем.

22. КРАСНОБАЕВ Александр Витальевич, мичман, техник электронно-вычислительной группы. Родился в селе Золотое Поле Кировского района Крымской области в 1964 г. Взят морем.

23. КРАСНОВ Сергей Юрьевич, матрос, радиометрист. Родился в городе Риге в 1970 г. Взят морем.

24. КУЛАПИН Владимир Юрьевич, матрос, машинист-турбинист. Родился в городе Алма-Ате в 1968 г. Предан земле.

25. МАКСИМЧУК Юрий Иванович, капитан 3-го ранга, заместитель командира подводной лодки по политической части. Родился в селе Екатериновка Никопольского района Днепропетровской области в 1957 г. Взят морем.

26. МАНЯКИН Сергей Петрович, капитан 8-го ранга, командир дивизиона движения. Родился в городе Таганроге Ростовской области в 1954 г. Предан земле.

27. МАРКОВ Сергей Евгеньевич, старший лейтенант, инженер электротехнической группы. Родился в Ленинграде в 1963 г. Предан земле.

28. МИХАЛЕВ Андрей Вячеславович, матрос, машинист трюмный. Родился в поселке Дмитриевка Никифоровского района Тамбовской области в 1970 г. Взят морем.

29. МОЛЧАНОВ Игорь Александрович, лейтенант, командир минно-торпедной боевой части. Родился в городе Ломоносове Ленинградской области в 1964 г. Предан земле.

30. НАУМЕНКО Евгений Владимирович, капитан-лейтенант, командир вычислительной группы. Родился в деревне Сергеевка Пограничного района Приморского края в 1960 г. Взят морем.

31. НАХАЛОВ Сергей Васильевич, мичман, старшина команды радиотелеграфистов. Родился в поселке Новинка Кировского района Ленинградской области в 1964 г. Предан земле.

32. НЕЖУТИН Сергей Александрович, капитан-лейтенант, командир группы связи. Родился в г. Архангельске в 1962 г. Предан земле.

33. СМИРНОВ Михаил Анатольевич, капитан-лейтенант, командир штурманской боевой части. Родился в поселке Вырица Гатчинского района Ленинградской обл. в 1962 г. Предан земле.

34. СПЕРАНСКИЙ Игорь Леонидович, капитан-лейтенант, инженер гидроакустической группы. Родился в г. Североуральске Свердловской обл. в 1962 г. Взят морем.

35. СУХАНОВ Валерий Иванович, старший матрос, кок-инструктор. Родился в г. Выкса Горьковской обл. в 1968 г. Взят морем.

36. ТКАЧ Владимир Власович, старший мичман, старшина команды рулевых-сигнальщиков. Родился в селе Сычевка Христиновского района Черкасской обл. в 1948 г. Взят морем.

37. ТКАЧЕВ Виталий Федорович, матрос, рулевой-сигнальщик. Родился в селе Баньковка Славяносербского района Ворошиловградской обл. в 1970 г. Взят морем.

38. ФИЛИППОВ Роман Константинович, матрос, электрик. Родился в г. Горьком в 1968 г. Предан земле.

39. ЧЕРНИКОВ Сергей Иванович, мичман, техник-химик. Родился в г. Выборге Ленинградской обл. в 1956 г. Предан земле.

40. ШИНКУНАС Стасис Клеменсович, старший матрос, радиометрист. Родился в деревне Банишкю Кайшядорского района Литовской ССР в 1968 г. Взят морем.

41. ШОСТАК Александр Александрович, лейтенант, инженер группы дистанционного управления. Родился в г. Севастополе в 1965 г. Предан земле.

42. ЮДИН Вячеслав Александрович, капитан 3-го ранга, командир дивизиона живучести. Родился в г. Грозном в 1953 г. Взят морем.

www.nnov.kp.ru

Гибель атомной подводной лодки «Комсомолец» » Исцелён

Виктор Слюсаренко
7 апреля 1989 года при стечении странных обстоятельств в Норвежском море затонула советская атомная подводная лодка «Комсомолец». Из 67 членов команды выжило меньше половины. Рассказ мичмана Виктора Слюсаренко – одного из непосредственных участников тех трагических событий.

На «Комсомольце» я служил пять лет - с 1984 по 1989 год. Это была самая современная, экспериментальная модель атомной подлодки на то время (построена в 1983 году). По некоторым параметрам она остаётся уникальной до сегодняшнего дня. Лодка не была предназначена для массового уничтожения противника, а служила морским щитом против субмарин с ядерным оружием, которые могли угрожать нашим городам.

Её технические характеристики поражали воображение: глубина погружения - более одной тысячи метров (ни одна подлодка в мире не могла опуститься так глубоко), причём в нижней точке погружения её прочнейший титановый корпус «обжимало» огромной массой воды с такой силой, что он уменьшался примерно на полметра; скорость достигала 55 километров в час (и это под неимоверно плотным давлением моря!). На борту находились две ядерных ракеты для уничтожения кораблей или подлодок возможного агрессора.

На такой чудо-лодке служить было интересно, но очень нелегко, напряжённо. Она могла находиться под водой без всплытия 90 суток. 28 февраля 1989 года команда вышла в поход, запланировав вернуться 31 мая. Три месяца мы должны были нести боевую вахту без всплытия. За несколько дней до этого подлодка получила название «Комсомолец» (прежде она носила имя «Плавник»).

Начало похода складывалось удачно. Как известно, в те годы противостояние между капиталистическим и социалистическим лагерями было довольно напряжённым, и в пограничных морях было много разведывательных и боевых кораблей. Мы обнаружили несколько иностранных подлодок, вели за ними слежение.

Трагедия началась 7 апреля, в пятницу, на 37-ые сутки похода. Совершенно неожиданно центральный пульт управления сообщил, что в седьмом отсеке (их всего было семь, соединённых узкими переходами) сильный пожар, большая температура. Дежуривший там матрос на запросы по рации не отвечал. Как потом выяснилось, он погиб. На обследование отправился один из мичманов. Задыхаясь в дыму, он успел сообщить обстановку и тоже погиб.

Первые две потери, хотя и вызвали тревогу, но не посеяли паники среди плавсостава, который был тщательно подобран и обучен действовать в любых экстремальных ситуациях. Мы находились на глубине 350 метров. Стали всплывать. До глубины 150 метров лодка имела нормальный ход, но затем сработала аварийная автоматическая защита атомного реактора, который двигал лодку, и он перестал работать. Лодка была тяжёлой, и стала резко проваливаться в глубину. Она превратилась в безжизненную груду металла.

Командир принял решение: сжатым воздухом «продуть» всю воду из спеццистерн (они служили для придания тяжести субмарине, чтобы быстро погружаться). После этого мы всплыли на поверхность. И в этот же момент весь запас воздуха ушёл в горящие 6 и 7 отсеки, потому что на трубопроводах прогорели прокладки. Это был воздух высокого давления, за счёт которого команда должна была существовать весь поход. На лодке было 400 баллонов по 400 литров воздуха в каждом. Вырвавшийся на волю, он позволил загореться даже тому, что не должно было гореть. Температура в горящих отсеках превысила тысячу градусов, начал плавиться металл, не осталось никакой надежды проникнуть туда.

Когда начался пожар, я отдыхал после дежурства. Услышав сигнал тревоги, побежал на боевой пост. Я был техником по штурманской части, и в мои обязанности входило в составе нескольких человек в нештатных ситуациях обращаться к аварийной карте, чтобы выявить неисправности, очаги пожара или другие осложнения и доложить обо всём командиру.

Тем временем команда стала разбегаться по разным отсекам, чтобы выполнять свои обязанности в экстремальной ситуации. Девять человек проникли в пятый отсек. И вдруг там в одном из агрегатов прорывается клапан, и под давлением горячее масло разбрызгивается во все стороны и затем воспламеняется от высокой температуры. Некоторых моряков сильно обожгло, другие загорелись. Офицер, закрывавший задвижки, оказался в изолированном пространстве и потому не получил ожогов. Он бросился сбивать пламя с товарищей, но вскоре загорелся и сам. Вовремя подоспела спасательная команда, в которой был и я. Через полтора часа борьбы с огнём мы смогли выбраться из отсека, вынести обгоревших товарищей.

Вспоминаю об этом потому, что это был первый случай, когда я мог погибнуть, но Господь меня спас. Мы работали в спецкостюмах и дыхательных аппаратах, которые полностью изолировали от внешней среды. Пожар охватил все отсеки, кроме первого. Ценой огромных усилий нам удалось потушить огонь, но шестой и седьмой отсеки горели страшно. Наша спасательная команда едва успевала вытаскивать из отсеков теряющих сознание или почти безжизненных моряков. И меня смерть едва обошла стороной.

Дело в том, что время нахождения в спецкостюме строго ограничено - 40 минут (столько действует патрон, вырабатывающий кислород). Я работал всего 10 минут, так что воздуха, по моим подсчётам, оставалось ещё на полчаса. Иду в поражённый отсек. Нахожу человека (у него сгорела не только одежда, но даже кожа!), вскидываю его на плечи и несу. Обстановка крайне сложная: видимость - не дальше вытянутой руки, концентрация угарного газа - примерно восемь предельных доз. Открыто дышать в отсеке нельзя - это практически мгновенная смерть. Обстоятельства требовали полной самоотдачи, и я не заметил, как закончился дыхательный патрон.

Ситуация критическая: снять дыхательный аппарат нельзя, а кислорода в нём почти нет. Бежать же к естественному воздуху нужно было через три отсека, впотьмах (света на лодке не было). Переходы из отсека в отсек можно сравнить с огромным будильником, где полно всяких шестерёнок, креплений, винтов. В центральных проходах не могли разминуться два человека. А в боковых «лабиринтах» и вовсе передвигались в полусогнутом состоянии или на коленях. Вся подлодка - сплошная теснота, задействован и учтён каждый сантиметр. И это при огромных размерах лодки - 8 метров в диаметре и 120 - длиной. Для людей места было очень мало, потому что всё было «напичкано» современной техникой, оборудованием, различными запасами. Словом, странное соседство людей, опасной ядерной установки, радиоактивной техники и прочего.

Не могу объяснить, как это произошло, но из отсеков я всё-таки выбежал, почти потеряв сознание. Господь даровал мне секунды, чтобы я мог сорвать с себя маску и помутившимся сознанием понять, что произошло чудо. Нечто подобное со мной на этом пожаре уже было. Но мне повезло: задыхаясь в дыму, я увидел на полу аппарат и успел одеть его, но как только вышел из отсека - кислород в нём кончился. Видимо, он был уже кем-то использован и выброшен, но на несколько минут мне его хватило для спасения.

События же на лодке продолжали развиваться трагично. Инструкции гласили: если в отсеке пожар - помещение нужно герметизировать; если туда попал сжатый воздух - отсек нужно открывать для проветривания. Но что делать, если одновременно и пожар, и сжатый воздух? Начались короткие электрозамыкания. Подлодка теряла жизнь, стала останавливаться. Но, слава Богу, мы находились на поверхности, хотя и были предоставлены волнам.

Сигнал «SOS» на военных кораблях тогда подавать было нельзя, чтобы не обнаружил противник. Мы всё же установили связь со своей базой, и вскоре над нами кружили два самолёта, но реально помочь они не могли. Экипаж знал, что на помощь идут гражданские судна, находившиеся поблизости. Никому не приходило и в голову думать, что лодка может затонуть, потому что знали, насколько надёжно она была сконструирована. Команда шутила: «Чтобы нашу лодку утопить, надо её разобрать на части». Если коэффициент «живучести» американских субмарин подобного типа составлял 14 процентов, то нашей - более 30. Всё было продумано для таких нестандартных ситуаций.

Внутри корабля шла работа по ликвидации «ЧП». Командир принимает решение: незадействованных в ликвидации аварии людей вывести на поверхность лодки. Внутри остались примерно 10 человек, в том числе и я, так как входил по штату в состав аварийной группы, да и был физически сильным. За время проведения сложных работ я выходил на палубу всего два раза, да и то на 2-3 минуты, чтобы сделать несколько глотков чистого воздуха. Пожар вскоре мы потушили, кроме шестого и седьмого отсеков. Что там происходит - командир не знал. И он даёт нам указание: проникнуть в эти отсеки и выяснить обстановку. Но мы не смогли открыть перегородки; если бы это и удалось сделать, огонь и сжатый воздух сожгли бы нас дотла в мгновение ока.

К тому времени из экипажа мы потеряли четыре человека. Все ждали эвакуации. Я увидел, что матросы упаковывают в непромокаемые мешки и поднимают наверх секретную документацию, аппаратуру, вещи. Вместо того, чтобы идти с этими людьми наверх, я решил пойти в каюту и собрать кое-какие личные вещи. Помните, что сказано в Библии о времени, когда наступит великая скорбь? - «кто на кровле, тот да не сходит взять что-нибудь из дома своего; и кто на поле, тот да не обращается назад взять одежды свои» (Матф. 24:17).

Я же не захотел оставлять свой скромный скарб, ибо мы уходили в плавание на три месяца и каждый набрал немало дорогих сердцу вещей. «Дособирался» до того, что, увлекшись упаковыванием сумки, не услышал команды покинуть лодку. Вышел из каюты, а в отсеке никого нет. И лодка вроде бы накренилась, осела на «хвост». Тогда я поспешил на свой боевой пост, который герметично закрывался и был доступен всего нескольким человекам. Стал искать там «нагрудник» - спасательный жилет. Подводники их никогда не используют, но они где-то лежали на всякий случай. Пока искал, лодка всё больше оседала, «нос» поднимался.

Чувствую, происходит что-то неладное. Поспешил к выходу. И возле трапа, ведущего на верх лодки, столкнулся с командиром. Он спрашивает: «Ты один?» В отсеке я никого не видел, поэтому ответил: «Один». Вдруг мы слышим крик. Тут же вспомнил, что в дизельном отделении дежурил офицер, сменивший надышавшегося угарным газом матроса, которого я вытащил наверх. Командир говорит: «Пробирайся в «дизель», скажи офицеру, что нужно срочно покидать лодку». Я бегу, а офицер уже идёт мне навстречу. Кричу ему, чтобы он быстрее поднимался наверх, и сам поспешил к выходу.

В этот момент лодка переворачивается в вертикальное положение и под углом в 85 градусов начинает тонуть. Буквально в доли секунды я успел ухватиться за трап, который вёл к выходной камере, а офицер оказался на дне отсека, как в колодце. Пытаюсь выбраться наверх, но на меня с восьмиметровой высоты обрушивается столб воды. Это было страшно. Мелькнула мысль: «Всё. Конец. Бешено врывающийся в отсек столб воды мне не преодолеть». И вдруг поток воды прекратился. Позже я узнал: лодка столь стремительно начала погружаться в пучину, что не успели закрыть её верхний, наружный, люк.

Вода хлынула в выходную камеру, где находились командир и несколько матросов, гигантской воронкой закрутилась через другой, нижний, люк, на подступах к которому я находился. Но так случилось, что когда верхний люк уже находился на метр в воде, один из матросов - мичман Копейко - смог захлопнуть его ногами. Люк закрылся всего на одну защёлку, но и этого было достаточно. На глубине нескольких десятков метров лодка вдруг начинает принимать горизонтальное положение. Почему это произошло? На субмарине есть кормовые и носовые рули, которые управляют ею при погружении. Они были заклинены на всплытие, и благодаря этому лодка стала на ровный киль, продолжая тонуть теперь уже горизонтально.

Сколько маленьких неожиданностей! И каждая из них продлевала мне жизнь.

Когда лодка выровнялась и перестала литься вода, я из последних сил залез по трапу и, почти теряя сознание, услышал голос командира: «В нижнем люке человек! Скорее помогите ему!» Меня подхватили под руки, подняли внутрь выходной камеры. Теперь в этой титановой могиле нас было пятеро, в том числе офицер Юдин, который в совершенстве знал всё оборудование камеры, потому что обслуживал её.

Первым делом стали закрывать нижний люк, из которого меня вытащили. Но он был так неудачно встроен (находился как бы внутри колодца), что пришлось держать его верёвками и одновременно поворачивать спецмеханизмом. Мы, два мичмана, держали люк верёвками, а Юдин пытался его закрыть.

И вдруг из щелей нашей камеры полилась неизвестно откуда взявшаяся мутная, грязная вода и наполовину залила горловину люка. Устройства, которое использовал Юдин для закрытия, уже не было видно. Офицеру пришлось нырять, чтобы вставлять спецключ и поворачивать закрывающее устройство. Пока он там возился, мы стали замечать, что вода, струящаяся из щелей камеры, начала бурлить, как бы кипеть. Оказалось, вода, заполняя лодку, гнала к нам сжатый воздух, которому некуда было деваться. Вскоре в нашей камере создалось давление воздуха более пяти атмосфер. Почему так уверенно называю эту цифру? На учениях я неоднократно находился в такой обстановке и знаю, что при пяти атмосферах изменяется тембр голоса, появляются некоторые нетипичные ощущения.

В тот момент никто особо не обратил на это внимание, ибо шла борьба за жизни. Задраить люк не удавалось. Юдин нырял ещё и ещё. Наконец он вынырнул после долгого пребывания в воде (было видно, что лёгкие - на пределе) и, как ему казалось, закричал, хотя был едва слышен хрип: «Закрыл!» Мы облегчённо вздохнули: камера была изолирована от нижних отсеков, где была вода.

И тут снизу раздался стук. Из полузатопленной лодки подавали сигнал «SOS». Кто-то выбрался из «колодца» и просил помощи. Командир приказал: «Откройте люк». Мы на минуту замешкались, хотя нас учили сначала выполнять команду, а потом анализировать её. Какая-то неведомая сила затормозила и мышление, и действия (эта маленькая задержка, как оказалось, спасла нам жизни). Командир же повысил голос: «Немедленно открыть люк!» Я и ещё один мичман держали веревкой люк, а Юдин нырнул, чтобы вставить ключ в устройство. В эту минуту лодка провалилась на такую глубину, которая вызвала серию взрывов. Стук прекратился.

Под нами лодка стала разрушаться, начали лопаться от давления перегородки, взрываться оборудование, цистерны. Жуткий звук! Было страшно, потому что мы понимали: от этого ада нас отделяет только тоненький люк. Лодка, которой мы отдали пять лет жизни, разрушалась, образно говоря, на наших глазах, грозя взять с собой в морскую бездну и нас, любивших её, веривших ей. Стало ясно, что внутри она практически рассыпалась, все внутренности смела стихия. Если бы мы открыли люк, то безусловно погибли бы. Закрыть его обратно под напором воды и сжатого воздуха было нереально. А в живых внизу уже никого не было...

Наступили самые напряжённые минуты. Перед нами стояла задача: как можно быстрее отсоединить выходную камеру от гибнущей подлодки. Мы знали, что лодка и камера рассчитаны на пребывание на глубине до одной тысячи метров. Командир сделал расчёты и сказал, что над нами 1650 метров воды. Такого огромного давления наша камера долго выдержать не могла - море должно было вот-вот раздавить её. А подлодка продолжала опускаться, ибо пока ещё не было слышно характерного и привычного стука при соприкосновении со дном. Счёт шёл на минуты.

Внизу, в лодке, был, видимо, настоящий ад: сплошной гул, скрежет металла, взрывы! Пытаемся с помощью особого устройства отсоединить камеру от подлодки. Вставили ключ, и мы вдвоём начали давить на него с такой силой, что огромный титановый инструмент согнулся в дугу! Откуда только взялись такие сказочные силы? А устройство никак не поворачивалось.

Забегая вперед, скажу, что в 1993 году эксперты попытались снять камеру с затонувшей подлодки для установления истины. Научно-исследовательское судно «Академик Келдыш» зацепило камеру мощным тросом, который должен был, по расчётам, вытянуть семикратный вес камеры, наполненной водой. Но как только её стали приподнимать - трос лопнул, как гнилая нитка. Море умеет хранить тайны...

В те страшные минуты мы продолжали делать лихорадочные попытки отсоединить камеру. Я сел, стал себя успокаивать. Думал так: паника - делу не помощник; если камера не выдержит, то значит такова наша судьба, но при этом есть плюс - нас раздавит мгновенно, без мучений, не успеем ничего понять. Мой напарник тоже взял себя в руки, нашёл инструкцию по отсоединению камеры и стал очень внимательно и спокойно её читать, как будто над нами не занесла свою косу смерть. Нашёл место, где сказано, как это сделать вручную, без оборудования.

Но мы не спешили. Нашли ещё один способ отсоединения - сжатым воздухом. Практически ни один способ на лодке никогда не применялся. Стали искать клапаны, чтобы сжатым воздухом повернуть отсоединяющее устройство, напоминающее соединение пожарного гидранта. Как только нажали на клапаны, на лодке под нами раздался страшный взрыв. Мелькнула мысль: «Всё. Сейчас нас раздавит». Но, как оказалось, взорвались аккумуляторные батареи. На них попала вода, и началось активное выделение водорода, который и взорвался.

Этот взрыв нас и спас. Во-первых, каждую секунду лодка могла не выдержать напора глубинных вод, и внутренний взрыв на короткое время создал в ней давление, которое поддержало уже готовый лопнуть титановый корпус. Во-вторых, взрывом оторвало камеру от лодки, и она мгновенно наполнилась каким-то туманом. Для меня это было загадкой. Позже я рассказывал обо всём на различных госкомиссиях, и никто из спецов не мог объяснить возникновение этого «тумана». Он был такой густой, что заволок всю камеру, заполнил все уголки. Позже он так же мгновенно исчезнет. Я увидел, как Юдин закатил глаза и начал падать.

И в этот момент в камере раздался голос: «Всем включиться в ИДА». Поясню. ИДА - индивидуальный дыхательный аппарат. Их в этой камере не должно было быть. Но случилось так, что ИДА были подняты сюда начальником медслужбы для спасения тех первых двух пострадавших, которые отравились угарным газом. Врач хотел использовать эту камеру для восстановительной терапии, предварительно стравив из ИДА часть кислорода, тем самым насытив воздух. Но моряки погибли, и аппараты не понадобились.

Камера - двухъярусная. На верхнем ярусе находились командир и мичман с двумя аппаратами. Внизу нас было трое - и три ИДА. Казалось бы, никаких проблем, всё как будто специально приготовлено для нашего спасения. Протяни руку, возьми аппарат и надень - вот и всё, что от нас требовалось. «Всем включиться в ИДА»... Этот голос хранится в моей памяти и сегодня. После спасения я сотни раз анализировал каждую ситуацию в тот трагический день, каждое движение своё и товарищей. И пришёл к выводу: этот голос не принадлежал ни одному человеку из нашей пятерки, находившейся тогда в камере. Он вообще не был похож на человеческий. Для меня только потом станет понятным, что это был глас Божий. Иных объяснений не нахожу по сей день.

И вот в ту минуту сработал воинский «механизм» беспрекословного выполнения приказа: мы на нижнем ярусе мгновенно стали исполнять команду. Для чего нужно было надевать ИДА - никто над этим и не задумывался. Надо сказать, что надевать аппараты нас учили довольно много, мы отрабатывали это в самых разных условиях, в том числе и экстремальных. Но тогда я так спешил, что умудрился надеть его неправильно. Это спасло мне жизнь. И не мне одному. Оказывается, только двое проявили выдержку, самообладание и сумели в критической ситуации верно выполнить команду.

Поясню, что такое ИДА. Он состоит из дыхательного мешка, двух баллонов по бокам и спецвещества. Кислород, вырабатываемый веществом, поступает в баллоны. Выдох делаем в это вещество, которое поглощает углекислый газ и выделяет кислород; кроме того, дополнительная порция кислорода идет из баллонов - всё смешивается в дыхательном мешке и мы дышим этой смесью (замкнутый цикл). Аппарат универсален: в нём можно находиться под водой, в зоне пожара. Вес - 15 кг. Вначале одевается дыхательный мешок, а потом маска.

Я надел маску, а дыхательный мешок натянуть на себя не смог. Дышать можно было без проблем, но аппарат приходилось всё время держать в руках. Видя, что Юдин лежит без сознания, мы с Черниковым попытались подключить к ИДА и его. Не получалось. И тут командир даёт странную для нас команду: «Снимите свои аппараты - они вам мешают, и спасайте Юдина». Но отказ от ИДА, даже кратковременный, грозил опасностью.

А происходило вот что. На лодке только что утих пожар. Она не была провентилирована. Весь угарный газ и сжатый воздух накачало в нашу камеру, так как она находилась наверху лодки. Как мы так долго оставались живы в таких условиях без ИДА - непонятно. С трудом одели аппарат на Юдина, не снимая свои ИДА. Юдин стал дышать, но в сознание не приходил.

И тут у меня мелькнула мысль: «Что-то не слышно командира». Поднимаюсь на верхний ярус и вижу такую картину: командир сидит, у его ног лежит ИДА (он его и не пытался надеть, не оценив, видимо, серьёзность обстановки), из горла раздается предсмертный хрип, голова безжизненно свалилась набок. Рядом - мичман, тоже без аппарата; по всей видимости, он был уже мёртв несколько минут. Понимаю, что надо спасать командира. Пытаюсь одеть на него аппарат. Ничего не получается, потому что одной рукой держу свой ИДА. Зову на помощь Черникова, который изо всех сил старается привести в чувство бессознательного Юдина. Но Черникову не до меня.

И тут краем глаза замечаю, что стрелка глубиномера резко поползла вниз. Камера начала всплывать! С огромной скоростью! Сотни метров мы пролетели за минуты. Черников стал подниматься ко мне. Я уже радостно думал: «Сейчас «откачаем» командира, камера всплывёт - всё будет хорошо». Черников успел высунуться по пояс с нижнего яруса на верхний, как стрелка глубиномера достигла цифры «0» и раздался хлопок. Вижу лишь мелькнувшие ноги моего товарища.

Произошло же вот что. Верхний люк в экстремальной ситуации был закрыт всего лишь на защёлку. И вот теперь, когда давление воды упало и ничто уже больше не прижимало люк к камере, внутреннее давление сорвало его с защёлки, и Черникова выбросило через люк в воздух. Он подлетел над морской гладью примерно на 20-30 метров и затем упал с этой немалой высоты на воду, прямо на дыхательный мешок. Воздуху в дыхательном мешке деваться некуда, в баллон он не пойдет - там пять атмосфер, и поэтому воздух выбило в лёгкие. Как впоследствии показало вскрытие, Черников погиб от сильнейшего разрыва легких. Аппарат его погубил, и он же не дал телу утонуть.

А меня спасло то, что я находился сбоку, возле командира, а не по центру, у люка, как Черников. И аппарат был надет неправильно - дыхательный мешок я держал в руках. Чувствую, как огромная сила тянет меня наверх. Сумел изо всех сил уцепиться за горловину люка, оставив полтуловища в камере. Рядом плавал мой дыхательный мешок. Если б я его надел правильно, то со мной скорее всего произошло бы то же самое, что и с Черниковым. Срываю маску с лица. Вижу, что камера, выпустив сжатый воздух, тут же начинает медленно тонуть. Остался один на поверхности моря. Рядом никого не видно...

Теперь прокомментирую с позиций верующего человека то, что произошло в камере.

Наше положение было похоже на то глобальное состояние мира, в котором он сегодня находится. Смотрите: голос, который отдал команду надеть ИДА, слышали все, дыхательные аппараты имели все. Но почему-то надели их только мы с Черниковым.

Погибшие же товарищи напоминают мне людей, с которыми позже приходилось сталкиваться в христианской жизни. Мичман Краснобаев, который и не пытался взять аппарат... Командир взял ИДА в руки и даже поставил у своих ног, но... Они похожи на людей, к которым мы приходим с вестью о Христе, но в ответ слышим: «Нам это не надо», - и закрываются двери и сердца.

Мичман Черников, который действовал хладнокровно, делал всё очень правильно, но тем не менее он погиб. Аналогия таким людям - в Библии. О них говорил ещё Христос. Они всё делают верно: отдают десятину с мяты, соблюдают религиозные установления. Но погибают. Это фарисеи и законники. Мичман Юдин просто не слышал этой команды - он потерял сознание и умер до того, как раздалась весть. Он напоминает людей, которые ждут евангельской вести, нашего стука в их дом, но мы приходим - и бывает уже поздно...

Итак, я оказался в холодной воде. Температура моря - плюс два градуса. Высота волны - полтора-два метра. Никаких плавсредств для спасения. Выбравшись на свет с огромной глубины, я в первые минуты испытал чувство радости и ликования. Но эти ощущения быстро прошли, когда реально оценил ситуацию, в которой оказался. Подумал: «Если бы далеко на горизонте виднелся берег - плыл, пока хватило сил. А что делать сейчас?» Как потом выяснилось, до ближайшей земли было 720 км. Но тонуть я не собирался. Не для того прошёл ад испытаний в подлодке, чтобы, увидев небо, опять пойти на дно. Поплыл в никуда, просто так.

Держаться на волнах было нелегко. Медики позже скажут, что в такой холодной воде люди погибают через 15-20 минут. Я пробыл в воде 40 минут (некоторые мои товарищи, как потом узнал, - полтора часа). Одежду с себя не сбрасывал, потому что понимал: даже мокрая материя в какой-то степени держит тепло и сдерживает холод. Но она так сильно тянула вниз, что я быстро терял силы.

Неприятными были волны. Есть волны высокие, которые «катают» тебя. А в тот момент волны были с «барашками» и они захлестывали, сбивали дыхание, мешали держаться на поверхности. Кроме того, кругом плавали солярка и масло от подлодки, так что я наглотался и воды, и горюче-смазочных материалов. Но вот появилась крупная волна, которая подбросила меня вверх, и я увидел на горизонте корабли. Был почему-то уверен, что идут спасать только меня. Тогда ещё не знал, что спаслись и другие, что в 300 метрах от меня был плот с людьми.

Если кто помнит, в тот год некоторые газеты напечатали снимок, сделанный норвежцами с разведывательного самолёта. Под фотографией стояла подпись: «Плот со спасшимися матросами подлодки «Комсомолец» и в трёхстах метрах от него - два безжизненных тела». Одним из «безжизненных тел» был я.

Волны усилились, и всякий раз, находясь на их гребне, я видел, как корабли приближались. Не доходя до меня несколько сотен метров корабль, идущий первым, остановился. Я подумал: «Видимо, хотят подплыть на катере». Но меня, как потом выяснилось, никто спасать не собирался. С корабля меня, словно щепку в волнах, не было видно. К счастью, я оказался между плотом и кораблём. Когда спасатели плыли к плоту, то наткнулись на оранжевый дыхательный мешок погибшего Черникова. И только тогда увидели меня, теряющего последние силы и пытающегося поднять руку над водой...

Вернусь к трагедии на лодке. Почему она начала тонуть? Есть несколько версий. Возникло короткое замыкание от насосов, автоматически регулирующих гидравлику кормовых горизонтальных рулей. В загоревшемся отсеке хранилось полтонны заспиртованного хлеба (в таком состоянии он не портится полгода). Здесь же находилось большое количество очень взрывоопасного спецвещества, которым практически не пользовались, но оно было необходимо как дыхательный резерв. И, вероятно, вдобавок ко всему был неисправен датчик подачи кислорода в отсек (положено иметь 20-21 процент кислорода, а его было, как предполагают эксперты, около 30 процентов). Всё это впоследствии дало температуру горения более тысячи градусов. Лодка раскалилась в корме до такой степени, что море вокруг кипело. Титановый корпус лопнул, в отсек стала поступать вода, гася пожар. Если бы вода равномерно поступала во все отсеки, то лодка не потеряла бы устойчивости, а тут она перевернулась, как рыболовный поплавок под тяжестью грузила...

На небольшой надувной плот пытались взобраться больше 60 человек, хотя он был рассчитан только на 20. Многие держались за края, находясь в воде. Состояние духа моряков было очень высоким. Слышались даже шутки. А когда показались корабли, то моряки начали даже петь нашу экипажную песню «Варяг». Потом стало происходить ужасное. Как только подошли корабли, люди стали умирать буквально один за другим. Умирали даже тогда, когда их сняли с плота и перенесли на баркас.

Всего с «Комсомольца» живыми подняли на борт гражданского рыбоперерабатывающего судна 30 человек, в том числе и меня. Чувствовали все себя по-разному: кто-то почти не нуждался в медпомощи - их лишь отогрели в парилке и накормили; кому-то врачи делали уколы, давали лекарства. У меня, например, сутки держалась очень высокая температура тела, не чувствовал ног. Обморожение было не впервые - однажды заблудился в сопках и испытал подобное. У офицера, который лежал со мной рядом, два раза останавливалось сердце. Некоторых выводили из психического шока.

Был и такой случай. Два офицера и матрос чувствовавшие себя лучше всех, вышли после сауны и обеда на палубу и попросили закурить, чтобы снять нервное напряжение. Сделали по одной затяжке - сразу же умерли. Их организмы оказались измотанными борьбой за выживание, силы были «на нуле» и резкий переход от обострённого критического состояния к расслабленности их убил. Медики сделали всё возможное, но спасти их не удалось. Ощущение «хорошего самочувствия» оказалось самообманом боровшегося, но ослабевающего организма.

Кто погиб в той трагедии? Из 22 мичманов в живых остались 9. Из 30 офицеров - чуть меньше половины. Из 15 матросов выжили трое. Казалось бы, матросы были достаточно обученными, самыми крепкими (во флот, тем более в подводники, брали тогда только физически абсолютно здоровых ребят). Все моряки находились в равных условиях. Но оказалось, что ни физическое здоровье, ни навыки и умения не помогли в этой борьбе за жизнь. Среди офицеров и мичманов были люди, у которых ещё до аварии «пошаливали» сердца (это скрывали), но они выжили. А молодые парни без физических изъянов погибли.

Первыми после спасения ушли из жизни обожжённые, не выдержав переохлаждения (очень большой контраст для организма). Вторая категория погибших - это те, кто, находясь на плоту, приняли из фляжек по 100 граммов спирта «для сугрева души». Я, кстати, за всю свою жизнь не выпил и глотка водки. С медицинской точки зрения всё объясняется просто: человек выпил - и у него начинается интенсивный теплообмен в организме, а это в холодной воде очень опасно.

На рыболовецком судне нас осталось в живых всего 27 человек. Всех переправили в госпиталь. Потом был санаторий. Поправили здоровье, и нам предложили выбрать любое место для прохождения дальнейшей службы. Я назвал Киев. Получил там квартиру, работал в военном училище...

Вы думаете, после этих страшных событий я тут же принял Бога и изменился? Нет. Да, я спасся самым чудесным образом, да, я явственно слышал неземной голос. Но верующим не стал, хотя глубоко внутри понимал, что всё происходившее контролировалось свыше.

продолжение этой истории
видео- вариант этого рассказа

iscelen.org

Гибель «Комсомольца». Почему затонула советская атомная подлодка?

7 апреля 1989 года в Норвежском море затонула лучшая на тот момент атомная подводная лодка страны К-278 «Комсомолец». В результате катастрофы погибли 42 члена экипажа, среди которых были ленинградцы.

В феврале 1989 года «Комсомолец» отправился в своё последнее автономное плавание.

SPB.AIF.RU вспоминает, как развивались события в тот роковой день и из-за чего произошла страшная трагедия.

Пожар в седьмом отсеке

Атомная подводная лодка «Комсомолец» шла в подводном положении в Норвежском море, когда внезапно взревела аварийная тревога. Матрос 7-го отсека успел доложить, что на борту вспыхнул пожар. Основной версией возникновения огня считается возгорание электрооборудования. Субмарина находилась на глубине более 350 метров. За несколько секунд температура в кормовом отсеке подскочила с 70 до 1000 градусов по Цельсию. По внутренним коммуникациям огонь быстро перекинулся в 6-й отсек, необходимо было немедленное всплытие. Командир «Комсомольца», ленинградец Евгений Ванин, попытался поднять корабль на поверхность.

На глубине в 150 метров из-за вызванных пожаром повреждений и аварийной защиты реактора лодка потеряла ход, дальнейшее всплытие происходило за счёт продувки цистерн главного балласта. Огонь захватывал отсек за отсеком, система химического пожаротушения не справлялась. Вслед за 6-м загорелся 5-й отсек, а в 4-м находился ядерный реактор.

Среди экипажа насчитывались серьёзные потери, многие были обожжены и отравлены ядовитым дымом. Сработала аварийная защита, автоматически заблокировавшая атомный реактор лодки, «Комсомолец» перешёл на использование аккумуляторов.

Ко всем несчастьям на лодке заклинило вертикальные рули, что серьёзно затруднило всплытие. Из 7-го отсека уже не отвечали, матрос, который находился там, сгорел заживо. В соседнем отсеке два подводника получили смертельную дозу отравления.

К месту аварии был отправлен спасательный самолёт и плавбаза «Алексей Хлобыстов». «Комсомолец» всплыл, казалось, — самое страшное позади. Над районом в Норвежском море кружили самолёты, корабли шли на подмогу. Экипаж подлодки хоть и не потушил пожар, но сумел его локализовать. После всплытия большая часть экипажа находилась на верхней палубе без спасательных жилетов. Моряки, выбравшиеся из задымленных отсеков, были уверены в непотопляемости «Комсомольца».

Борьба за выживание

Однако в результате пожара была нарушена герметичность корпуса подлодки, началось стремительное погружение. Матросы без индивидуальных спасательных средств стали эвакуироваться на спасательные плоты. В ледяной воде Норвежского моря оказался практически весь экипаж корабля. Люди, отравленные угарным газом, обожжённые, без спасжилетов, боролись за свою жизнь.

В быстро погружающейся лодке остались несколько человек, включая командира корабля. Все они попытались спастись, используя всплывающую спасательную камеру. Но трое членов экипажа погибли от угарного газа, действие которого усиливается в условиях возрастающего давления. Глубина моря в том месте достигала почти полутора километров. Лишь достигнув дна, спасательная капсула отсоединилась и была выброшена на поверхность. Верхнюю крышку люка вырвало, в проём выбросило двоих. Один погиб, ударившись головой, уцелел лишь мичман Виктор Слюсаренко. Через некоторое время его из ледяной воды достали спасатели.

Ленинградцы, погибшие на АПЛ «Комсомолец», покоятся на Серафимовском кладбище.

Во время нахождения в ледяной воде большинство членов экипажа утонули или погибли от переохлаждения. Команду разбросало волнами, добраться до единственного уцелевшего плота удалось немногим, да и рассчитан он был всего лишь на двадцать человек. В итоге из 69 членов экипажа 42 человека погибли, 27 выжили. Вскоре Президиум Верховного Совета СССР издал указ о награждении всех членов экипажа «Комсомольца» орденом Красного Знамени.

Ленинградцы, погибшие на АПЛ «Комсомолец», покоятся на Серафимовском кладбище.

Подлодка-невидимка

«Комсомолец» был необычной лодкой. На разработку этого уникального корабля проекта «Плавник» в ЦКБ «Рубин» ушло без малого 8 лет. В то время это была одна из самых больших и быстроходных подлодок в мире. «Комсомолец» имел титановый корпус, что делало его беззвучным, невидимкой на радарах противника. Кроме того, эта АПЛ умела нырять так глубоко, как никакая другая в мире: намного глубже, чем аналогичные американские субмарины. Во время испытаний подлодка установила абсолютный рекорд — свыше 1 тысячи метров!

Закладка лодки на предприятии в Северодвинске состоялась в 1978 году, а на воду К-278 была спущена в 1983 году.

Атомная подлодка была вооружена торпедами и крылатыми ракетами. Система вооружения позволяла К-278 в подводном положении атаковать корабли и подлодки противника из глубин океана, оставаясь для них недосягаемой.

«Комсомолец» имел титановый корпус, что делало его беззвучным, невидимкой на радарах противника.

В январе 1989 года подлодке К-278 было присвоено имя «Комсомолец». Спустя месяц субмарина отправилась в своё последнее автономное плавание. На этот раз управлял кораблем сменный экипаж, который возглавил капитан 1-го ранга Евгений Ванин.

Гибель «Комсомольца» — одна из самых загадочных страниц в истории отечественного подводного флота. Причины возникновения пожара на атомоходе не установлены до сих пор. Члены комиссии, которая расследовала причины аварии, пришли к выводу, что лодку погубили ошибки при проектировании:

«Пожар, возникший в седьмом отсеке из-за возгорания электрооборудования привода рулевой системы, привёл к воспламенению горючих отделочных материалов. В течение двух-трёх минут температура в отсеке достигла почти тысячи градусов, что в силу конструктивных недостатков привело к разгерметизации магистрали воздуха высокого давления. Поступление в отсек воздуха под большим давлением увеличило интенсивность пожара, ликвидировать который не удалось. Недостаточная температурная стойкость элементов конструкции корабля и средств борьбы с пожаром не позволила экипажу эффективно противостоять нарастающей аварии».

Сегодня АПЛ «Комсомолец» покоится на дне Норвежского моря на глубине более полутора километров. В конце XX века к нему было организовано 7 экспедиций с помощью глубоководных аппаратов «Мир». Установлено, что реактор заглушен надёжно, и она не представляет угрозы для окружающей среды.

Источник

www.pravda-tv.ru

Гибель «Комсомольца». Почему затонула советская атомная подлодка? | Люди | ОБЩЕСТВО

SPB.AIF.RU вспоминает, как развивались события в тот роковой день и из-за чего произошла страшная трагедия.

Пожар в седьмом отсеке

Атомная подводная лодка «Комсомолец» шла в подводном положении в Норвежском море, когда внезапно взревела аварийная тревога. Матрос 7-го отсека успел доложить, что на борту вспыхнул пожар. Основной версией возникновения огня считается возгорание электрооборудования. Субмарина находилась на глубине более 350 метров. За несколько секунд температура в кормовом отсеке подскочила с 70 до 1000 градусов по Цельсию. По внутренним коммуникациям огонь быстро перекинулся в 6-й отсек, необходимо было немедленное всплытие. Командир «Комсомольца», ленинградец Евгений Ванин, попытался поднять корабль на поверхность.

На глубине в 150 метров из-за вызванных пожаром повреждений и аварийной защиты реактора лодка потеряла ход, дальнейшее всплытие происходило за счёт продувки цистерн главного балласта. Огонь захватывал отсек за отсеком, система химического пожаротушения не справлялась. Вслед за 6-м загорелся 5-й отсек, а в 4-м находился ядерный реактор.

Среди экипажа насчитывались серьёзные потери, многие были обожжены и отравлены ядовитым дымом. Сработала аварийная защита, автоматически заблокировавшая атомный реактор лодки, «Комсомолец» перешёл на использование аккумуляторов.

Ко всем несчастьям на лодке заклинило вертикальные рули, что серьёзно затруднило всплытие. Из 7-го отсека уже не отвечали, матрос, который находился там, сгорел заживо. В соседнем отсеке два подводника получили смертельную дозу отравления.

К месту аварии был отправлен спасательный самолёт и плавбаза «Алексей Хлобыстов». «Комсомолец» всплыл, казалось, - самое страшное позади. Над районом в Норвежском море кружили самолёты, корабли шли на подмогу. Экипаж подлодки хоть и не потушил пожар, но сумел его локализовать. После всплытия большая часть экипажа находилась на верхней палубе без спасательных жилетов. Моряки, выбравшиеся из задымленных отсеков, были уверены в непотопляемости «Комсомольца».

Борьба за выживание

Однако в результате пожара была нарушена герметичность корпуса подлодки, началось стремительное погружение. Матросы без индивидуальных спасательных средств стали эвакуироваться на спасательные плоты. В ледяной воде Норвежского моря оказался практически весь экипаж корабля. Люди, отравленные угарным газом, обожжённые, без спасжилетов, боролись за свою жизнь.

В быстро погружающейся лодке остались несколько человек, включая командира корабля. Все они попытались спастись, используя всплывающую спасательную камеру. Но трое членов экипажа погибли от угарного газа, действие которого усиливается в условиях возрастающего давления. Глубина моря в том месте достигала почти полутора километров. Лишь достигнув дна, спасательная капсула отсоединилась и была выброшена на поверхность. Верхнюю крышку люка вырвало, в проём выбросило двоих. Один погиб, ударившись головой, уцелел лишь мичман Виктор Слюсаренко. Через некоторое время его из ледяной воды достали спасатели.

Ленинградцы, погибшие на АПЛ «Комсомолец», покоятся на Серафимовском кладбище. Фото: Commons.wikimedia.org

Во время нахождения в ледяной воде большинство членов экипажа утонули или погибли от переохлаждения. Команду разбросало волнами, добраться до единственного уцелевшего плота удалось немногим, да и рассчитан он был всего лишь на двадцать человек. В итоге из 69 членов экипажа 42 человека погибли, 27 выжили. Вскоре Президиум Верховного Совета СССР издал указ о награждении всех членов экипажа «Комсомольца» орденом Красного Знамени.

Ленинградцы, погибшие на АПЛ «Комсомолец», покоятся на Серафимовском кладбище.

Подлодка-невидимка

«Комсомолец» был необычной лодкой. На разработку этого уникального корабля проекта «Плавник» в ЦКБ «Рубин» ушло без малого 8 лет. В то время это была одна из самых больших и быстроходных подлодок в мире. «Комсомолец» имел титановый корпус, что делало его беззвучным, невидимкой на радарах противника. Кроме того, эта АПЛ умела нырять так глубоко, как никакая другая в мире: намного глубже, чем аналогичные американские субмарины. Во время испытаний подлодка установила абсолютный рекорд - свыше 1 тысячи метров!

Закладка лодки на предприятии в Северодвинске состоялась в 1978 году, а на воду К-278 была спущена в 1983 году.

Атомная подлодка была вооружена торпедами и крылатыми ракетами. Система вооружения позволяла К-278 в подводном положении атаковать корабли и подлодки противника из глубин океана, оставаясь для них недосягаемой.

«Комсомолец» имел титановый корпус, что делало его беззвучным, невидимкой на радарах противника. Фото: Commons.wikimedia.org

В январе 1989 года подлодке К-278 было присвоено имя «Комсомолец». Спустя месяц субмарина отправилась в своё последнее автономное плавание. На этот раз управлял кораблем сменный экипаж, который возглавил капитан 1-го ранга Евгений Ванин.

Гибель «Комсомольца» - одна из самых загадочных страниц в истории отечественного подводного флота. Причины возникновения пожара на атомоходе не установлены до сих пор. Члены комиссии, которая расследовала причины аварии, пришли к выводу, что лодку погубили ошибки при проектировании:

«Пожар, возникший в седьмом отсеке из-за возгорания электрооборудования привода рулевой системы, привёл к воспламенению горючих отделочных материалов. В течение двух-трёх минут температура в отсеке достигла почти тысячи градусов, что в силу конструктивных недостатков привело к разгерметизации магистрали воздуха высокого давления. Поступление в отсек воздуха под большим давлением увеличило интенсивность пожара, ликвидировать который не удалось. Недостаточная температурная стойкость элементов конструкции корабля и средств борьбы с пожаром не позволила экипажу эффективно противостоять нарастающей аварии».

Сегодня АПЛ «Комсомолец» покоится на дне Норвежского моря на глубине более полутора километров. В конце XX века к нему было организовано 7 экспедиций с помощью глубоководных аппаратов «Мир». Установлено, что реактор заглушен надёжно, и она не представляет угрозы для окружающей среды.

www.spb.aif.ru

Гибель подводной лодки "Комсомолец" - Удачи и свободы Вашему Я!

В этот день, исполняется 27 лет со дня трагедии,
потрясшей не только советскую, но и всю мировую общественность. В этот день, 7 апреля, при странных обстоятельствах в Норвежском море затонула советская атомная подводная лодка «Комсомолец». Из 69 членов команды погибли 42 человека.

Атомная торпедная подводная лодка из состава Краснознамённого Северного флота погибла юго-западнее острова Медвежий при возвращении с боевого дежурства в результате объёмного пожара в двух смежных отсеках.

Лодка являлась новым словом в мировом кораблестроении. Считали, что по своим тактико-техническим характеристикам атомная подводная лодка этого класса опережает время примерно на четверть века: сверхпрочный корпус из титана, более 1000-метровая глубина погружения (ей принадлежит абсолютный рекорд по глубине погружения среди подводных лодок — 1027 метров), подводное водоизмещение 8500 тонн, скорость хода более 30 узлов, полное необнаружение и недосягаемость для любого оружия.

Боекомплект 22 торпеды (с ядерными боеголовками), часть из которых могла быть заменена на крылатые ракеты С – 10 «Гранат».

7 апреля 1989 года подводная лодка К-278 «Комсомолец» возвращалась с боевой службы. На «Комсомольце» возник пожар, приведший к потери плавучести и погружению на дно уникальной субмарины.

Лодка лежит на глубине 1858 метров. Реактор лодки был надёжно заглушён, однако до их пор в двух торпедных аппаратах находятся торпеды с ядерной боевой частью.

Общая концепция, именовавшаяся в контурах конструкторской идеи «Плавник», затем «проект 685» и широко известная как «Комсомолец», родилась в 1960-х годах в условиях нарастающего противостояния СССР и США. По замыслу проектантов, глубоководная атомная подлодка «проект 685» предназначалась для борьбы с подлодками противника и охраны своих кораблей.
Технический проект был утверждён в декабре 1974 года. Строительство лодки велось на крупнейшей военной верфи «Севмашпредприятие» в Северодвинске, Архангельской области.

Лодка была спущена на воду в августе 1983 года, а 5 августа 1984 года, по завершении достроечных работ на плаву, передана 1-й флотилии подводных лодок Краснознамённого Северного флота.

Ещё в период ходовых испытаний, имея на борту конструкторов и строителей, лодка погрузилась на 1040 метров, установив абсолютный рекорд по глубине для боевых кораблей подводного плавания.
За пять лет службы в составе объединения «Комсомолец» с основным экипажем неоднократно погружался на глубину 1000 метров. Сомнений в надёжности корабля ни у кого не возникало.

28 февраля 1989 года К-278, получившая с основным экипажем весьма почитаемое на флоте звание «отличный корабль» с правом ношения соответствующего знака на надстройке и наименование, под которым известна ныне, приняла на борт сменный экипаж и вышла в очередное автономное плавание.

Трагедия началась в пятницу, на 37- ые сутки похода. 7 апреля 1989 года, находясь на боевой службе, К-278 следовала на глубине 386 метров со скоростью 6-8 узлов. Утром боевая смена несла вахту в обычном режиме. Между 11.00 и 11.03 в кормовом отсеке начался пожар. В 11.03 на пульте вахтенного механика зажёгся сигнал «Температура в седьмом отсеке больше 70 градусов».

Командир подлодки капитан 1-го ранга Евгений Ванин в считанные секунды принял единственно правильное в данной ситуации решение применить в аварийном отсеке лодочную объемную химическую систему пожаротушения (ЛОХ).

Но система, которая в теории должна нейтрализовать пожар высокой интенсивности, оказалась бессильной перед разыгравшейся стихией.

От резкого повышения температуры нарушилась герметизация трубопровода высокого давления, и аварийный отсек сразу же превратился в подобие мартеновской печи. Огонь перекинулся на шестой отсек. Немедленно был остановлен парогенератор. Левый турбогенератор отключился сам. Сработала автоматическая защита реактора. В дополнение к этому заклинило вертикальный руль, прервалась межотсечная связь, повредилась система шланговых дыхательных аппаратов, в результате чего часть экипажа получила тяжёлое отравление.

Лодка, увеличивая ход, стала всплывать. Однако на глубине около 150 метров сработала аварийная защита реактора, и К-278 потеряла ход. В 11 часов 16 минут после продувания цистерн главного балласта она всплыла в надводное положение.

С 11 часов 20 минут до 12 часов 17 минут лодка восемь раз передала установленный сигнал об аварии, однако первый из них был услышан в Главном штабе ВМФ и на КП Северного флота только в 11 часов 41 минуту. При этом сигнал был неразборчивым.

Сигнал об аварии был принят на берегу только в 12 часов 19 минут. С этого момента на всех уровнях стали приниматься меры по оказанию помощи и спасению лодки и её экипажа.

Команда героически боролась за живучесть корабля.

Когда «Комсомолец» всплыл, экипаж сумел локализовать пожар в седьмом отсеке, дать в шестой отсек фреон и загерметизировать остальные. Одного за другим аварийные партии вытаскивали обгоревших и отравившихся моряков на свежий воздух.

Большая часть экипажа была выведена наверх. Многих удалось вернуть к жизни. Но они, ослабевшие и ещё не пришедшие в себя, погибнут позже в холодной воде, когда от каждого потребуются нечеловеческие усилия. Никто не думал, что через несколько часов все окажутся в ледяной воде Норвежского моря.

Выходя из отсеков подводной лодки, каждый был уверен - титановый корпус «Комсомольца» — самый прочный в мире, как уверяли конструкторы. Именно по этой причине подводники поднимались наверх без гидрокомбинезонов. Для многих это стало смертельной ошибкой.

Первым всплывшую лодку обнаружил патрульный самолет «Орион» ВВС Норвегии.

Лодка была на плаву, но положение её с каждой минутой становилось всё более опасным, кормовая часть на глазах уходила в воду, а нос вздымался все выше и выше. Стало ясно, что надежд на спасение лодки нет.

В момент, когда лодка накренилась и стало ясно, что она утонет, члены экипажа запели песню «Варяг», прощаясь с теми, кто навсегда остался на борту «Комсомольца».

В 17 часов 08 минут лодка затонула на глубине 1685 метров, исчерпав запас плавучести.

Вскоре подошла помощь. Плавбаза «Алексей Хлобыстов» одного за другим подбирала моряков. К этому моменту погибли от переохлаждения и утонули 16 человек, на борт подняли 30 живых и 16 погибших моряков.

Как только члены команды были подняты на борт, судовые врачи начали борьбу за спасение моряков, десять из которых были уже без признаков жизни.

Троих спасти не удалось, хотя квалифицированные медики, доставленные к месту происшествия на крейсере «Киров», сделали всё возможное. На пути к Североморску использовали все медицинские средства, пригодные в такой ситуации. Произвели тщательное растирание. Моряки были помещены в теплые ванны. Врачи вели круглосуточное дежурство. Состояние троих моряков было средней тяжести. Они прошли курс лечения в палате интенсивной терапии.

Состояние остальных 24 членов команды было вполне удовлетворительное. Все ребята прошли тщательное медикаментозное, психотерапевтическое, рефлексотерапевтическое лечение. Лишь у одного из пострадавших был обнаружен лёгкий ожог. Военные медики и моряки, побывавшие в разных переделках и нештатных ситуациях, были потрясены стойкостью команды.

27 спасенных моряков находились на излечении в военно-морском госпитале Северного флота.

Позже «Комсомолец» намеревались поднять. В конструкторском бюро «Рубин» при участии голландского консорциума глубоководных операций был разработан проект подъема, но воплотить его не смогли. Ограничились тем, что с помощью специального состава загерметизировали прямо на дне все потенциально опасные места на погибшем корабле.

До сих пор точные причины возникновения пожара на борту атомной подводной лодки «Комсомолец» так и не выяснены. Поднять субмарину с более чем полуторакилометровой глубины Норвежского моря невозможно. Однако известно, что к гибели АПЛ привел пожар в одном из кормовых отсеков.

Фото похорон моряков.

7 апреля 1989 года вошло в сердца всех подводников, как День памяти и скорби по экипажу атомной подводной лодки «Комсомолец».

В этот день члены семей погибших подводников, моряки и ветераны ВМФ возлагают цветы к памятникам и монументам, посвященных подвигу героев подводного флота.

Инфа и фото (С) интернет. Основа - http://afganinva.ru/

pantv.livejournal.com

Гибель "Комсомольца". Почему затонула советская атомная подлодка?


7 апреля 1989 года в Норвежском море затонула лучшая на тот момент атомная подводная лодка страны К-278 «Комсомолец». В результате катастрофы погибли 42 члена экипажа, среди которых были ленинградцы.

В феврале 1989 года «Комсомолец» отправился в своё последнее автономное плавание.

SPB.AIF.RU вспоминает, как развивались события в тот роковой день и из-за чего произошла страшная трагедия.
Пожар в седьмом отсеке

Атомная подводная лодка «Комсомолец» шла в подводном положении в Норвежском море, когда внезапно взревела аварийная тревога. Матрос 7-го отсека успел доложить, что на борту вспыхнул пожар. Основной версией возникновения огня считается возгорание электрооборудования. Субмарина находилась на глубине более 350 метров. За несколько секунд температура в кормовом отсеке подскочила с 70 до 1000 градусов по Цельсию. По внутренним коммуникациям огонь быстро перекинулся в 6-й отсек, необходимо было немедленное всплытие. Командир «Комсомольца», ленинградец Евгений Ванин, попытался поднять корабль на поверхность.

На глубине в 150 метров из-за вызванных пожаром повреждений и аварийной защиты реактора лодка потеряла ход, дальнейшее всплытие происходило за счёт продувки цистерн главного балласта. Огонь захватывал отсек за отсеком, система химического пожаротушения не справлялась. Вслед за 6-м загорелся 5-й отсек, а в 4-м находился ядерный реактор.

Среди экипажа насчитывались серьёзные потери, многие были обожжены и отравлены ядовитым дымом. Сработала аварийная защита, автоматически заблокировавшая атомный реактор лодки, «Комсомолец» перешёл на использование аккумуляторов.

Ко всем несчастьям на лодке заклинило вертикальные рули, что серьёзно затруднило всплытие. Из 7-го отсека уже не отвечали, матрос, который находился там, сгорел заживо. В соседнем отсеке два подводника получили смертельную дозу отравления.
К месту аварии был отправлен спасательный самолёт и плавбаза «Алексей Хлобыстов». «Комсомолец» всплыл, казалось, - самое страшное позади. Над районом в Норвежском море кружили самолёты, корабли шли на подмогу. Экипаж подлодки хоть и не потушил пожар, но сумел его локализовать. После всплытия большая часть экипажа находилась на верхней палубе без спасательных жилетов. Моряки, выбравшиеся из задымленных отсеков, были уверены в непотопляемости «Комсомольца».
Борьба за выживание

Однако в результате пожара была нарушена герметичность корпуса подлодки, началось стремительное погружение. Матросы без индивидуальных спасательных средств стали эвакуироваться на спасательные плоты. В ледяной воде Норвежского моря оказался практически весь экипаж корабля. Люди, отравленные угарным газом, обожжённые, без спасжилетов, боролись за свою жизнь.

В быстро погружающейся лодке остались несколько человек, включая командира корабля. Все они попытались спастись, используя всплывающую спасательную камеру. Но трое членов экипажа погибли от угарного газа, действие которого усиливается в условиях возрастающего давления. Глубина моря в том месте достигала почти полутора километров. Лишь достигнув дна, спасательная капсула отсоединилась и была выброшена на поверхность. Верхнюю крышку люка вырвало, в проём выбросило двоих. Один погиб, ударившись головой, уцелел лишь мичман Виктор Слюсаренко. Через некоторое время его из ледяной воды достали спасатели.

Во время нахождения в ледяной воде большинство членов экипажа утонули или погибли от переохлаждения. Команду разбросало волнами, добраться до единственного уцелевшего плота удалось немногим, да и рассчитан он был всего лишь на двадцать человек. В итоге из 69 членов экипажа 42 человека погибли, 27 выжили. Вскоре Президиум Верховного Совета СССР издал указ о награждении всех членов экипажа «Комсомольца» орденом Красного Знамени.

Подлодка-невидимка

«Комсомолец» был необычной лодкой. На разработку этого уникального корабля проекта «Плавник» в ЦКБ «Рубин» ушло без малого 8 лет. В то время это была одна из самых больших и быстроходных подлодок в мире. «Комсомолец» имел титановый корпус, что делало его беззвучным, невидимкой на радарах противника. Кроме того, эта АПЛ умела нырять так глубоко, как никакая другая в мире: намного глубже, чем аналогичные американские субмарины. Во время испытаний подлодка установила абсолютный рекорд - свыше 1 тысячи метров!

Закладка лодки на предприятии в Северодвинске состоялась в 1978 году, а на воду К-278 была спущена в 1983 году.

Атомная подлодка была вооружена торпедами и крылатыми ракетами. Система вооружения позволяла К-278 в подводном положении атаковать корабли и подлодки противника из глубин океана, оставаясь для них недосягаемой.

«Комсомолец» имел титановый корпус, что делало его беззвучным, невидимкой на радарах противника.

В январе 1989 года подлодке К-278 было присвоено имя «Комсомолец». Спустя месяц субмарина отправилась в своё последнее автономное плавание. На этот раз управлял кораблем сменный экипаж, который возглавил капитан 1-го ранга Евгений Ванин.

Гибель «Комсомольца» - одна из самых загадочных страниц в истории отечественного подводного флота. Причины возникновения пожара на атомоходе не установлены до сих пор. Члены комиссии, которая расследовала причины аварии, пришли к выводу, что лодку погубили ошибки при проектировании:

«Пожар, возникший в седьмом отсеке из-за возгорания электрооборудования привода рулевой системы, привёл к воспламенению горючих отделочных материалов. В течение двух-трёх минут температура в отсеке достигла почти тысячи градусов, что в силу конструктивных недостатков привело к разгерметизации магистрали воздуха высокого давления. Поступление в отсек воздуха под большим давлением увеличило интенсивность пожара, ликвидировать который не удалось. Недостаточная температурная стойкость элементов конструкции корабля и средств борьбы с пожаром не позволила экипажу эффективно противостоять нарастающей аварии».

Сегодня АПЛ «Комсомолец» покоится на дне Норвежского моря на глубине более полутора километров. В конце XX века к нему было организовано 7 экспедиций с помощью глубоководных аппаратов «Мир». Установлено, что реактор заглушен надёжно, и она не представляет угрозы для окружающей среды.

militariorg.ucoz.ru

На затонувшей АПЛ КОМСОМОЛЕЦ - yurvit

19 апреля 1989 года научно-исследовательское судно "Академик Мстислав Келдыш" следовало к 26 градусу северной широты, к Трансатлантическому геотраверзу, или гидротермальному полю Срединно-Атлантического хребта. Это необычный и один из наименее изученных районов Мирового океана. Его-то и предстояло исследовать большой команде ученых, а также группе подводников, которая обслуживает глубоководные обитаемые аппараты "Мир-1" и "Мир-2", способные работать на глубинах до 6000 метров.
...Яркое апрельское солнце Средней Атлантики слепит глаза, зеркальная поверхность океана замыкает горизонт необычайно голубого неба. Судно живет по привычному рейсовому расписанию. И вдруг спокойную, деловую обстановку прерывает объявление по судовой радиотрансляции: "Начальникам отрядов и служб собраться в конференц-зале". Капитан оглашает телеграмму, подписанную президентом Академии наук СССР академиком Гурием Ивановичем Марчуком о том, что судну надлежит следовать в Норвежское море, где 7 апреля 1989 года потерпела аварию и затонула атомная подводная лодка "Комсомолец".
Мы ложимся на новый курс – норд-ост. Сворачивается намеченная научная программа. И разрабатывается новая: нам предстоит произвести отбор проб, измерения и экспресс-анализы в районе гибели "Комсомольца", связанные с возможными радиоактивными загрязнениями среды.

Лодка обнаружена.
И вот мы в Норвежском море – там, где месяц назад вода кипела от огня, бушевавшего внутри подводной лодки и накалившего человеческие страсти до предела. Пять часов экипаж "Комсомольца" боролся за живучесть уникального технического организма – самой глубоководной боевой подводной лодки, которую моряки называли кораблем двадцать первого века. Они, забыв о себе, о собственной безопасности, самоотверженно боролись с разбушевавшейся стихией. Но, увы, стихия победила. Волны поглотили стометрового гиганта и вместе с ним - 42 человеческие жизни...
На горизонте маячит гидрографическое судно "Персей". На его борту находится группа инженеров Дальневосточного института морских технологий, позволяющих осуществлять поиск лежащих на дне объектов. Связываемся по радиотелефону с руководителем группы Николаем Рыловым, получаем подтверждение, что лодка обнаружена - лежит на ровном грунте, и уточняем ее местонахождение. Взяв за основу исходные координаты, ставим на дно, прямо с борта судна, сеть гидроакустических маяков, которые должны обеспечить точную навигационную привязку аппаратов "Мир" во время подводных работ, а также их выход на затонувшую лодку.
19 мая 1989 года - первое погружение аппарата "Мир-1". Экипаж, возглавляемый мною, составляют борт-инженер Дмитрий Васильев и научный руководитель работ профессор Игорь Михальцев.
Было решено осуществлять первые погружения одним аппаратом - из соображений безопасности. Десятичасовой поиск на глубине 1700 метров не принес желаемого результата: в точке с координатами, полученными с "Персея", лодка длиной более 100 метров так и не была обнаружена. Поиск затрудняла очень плохая видимость у грунта - не более полутора-двух метров - и сильные течения, которые постоянно разворачивали "Мир-1", что мешало удерживать заданный курс. Сказалась и некорректная работа локатора кругового обзора, который должен был бы указывать нам на присутствие предметов на дне в радиусе 250 метров. Словом, устав от безрезультатных поисков и постоянного напряжения во время непрерывных наблюдений, мы решили всплывать.
На следующий день я отправился на "Персей" уточнить координаты. Сравнив показания навигационных приборов "Персея" и "Академика Мстислава Келдыша", мы пришли к заключению, что разница в показаниях составляет 600 метров.
20 мая 1989 года аппарат "Мир-2" с экипажем в составе Евгения Черняева (командир), Николая Шашкова (борт-инженер) и Михаила Фалина (фото-телеоператор) совершил второе погружение в заданный район. И уже через полчаса после посадки на грунт Евгений Черняев сообщил по подводной связи: "Вышли на лодку "Комсомолец". Начинаем работы".
Позже, просматривая видеозаписи, мы увидели, как аппарат вышел к левому борту "Комсомольца" и сел на осадок. Но члены экипажа не заметили лодку -- они смотрели в лобовые иллюминаторы. К тому же частицы поднятой со дна мути рассеивали лучи подводных осветителей и ограничивали видимость до двух-трех метров. Однако видеокамера аппарата повернута направо - прямо на "Комсомолец", и мы отчетливо видим на экране борт лодки и даже решетки кингстонов. Но никто из членов экипажа не смотрит на экран монитора - взгляды устремлены только вперед. Вдруг раздается голос Евгения Черняева, посмотревшего все-таки в правый боковой иллюминатор: "Лодка! Лодка!.."
А далее началась работа. Было проведено детальное обследование корпуса лодки, отснят великолепный видеоматерил, сделаны подводные фотографии. В общем, это было основное, продуктивное погружение. Экипаж постоянно контролировал радиационную обстановку - ее уровень не превышал уровня фона даже в тех точках, где выход радиоактивных веществ из корпуса лодки был наиболее вероятен.
Третье и последнее погружение "Мира-1" в этой экспедиции было посвящено обследованию отдельных фрагментов корпуса лодки "Комсомолец" и всплывающей спасательной капсулы, которая отсоединилась от корпуса затонувшей лодки, но затем, не дойдя до поверхности каких-нибудь двадцать метров, наполнилась водой и пошла ко дну. В капсуле тогда находились командир "Комсомольца" капитан 1 ранга Ванин и еще двое членов экипажа. Она была обнаружена на дне в восьмистах метрах от самой лодки.
В аппарате "Мир-1" тот же экипаж, что и в первом погружении: Дмитрий Васильев, Игорь Михальцев и я, командир аппарата. Для меня это был первый рабочий объект подобного рода. Вспоминая и оценивая ситуацию сейчас, после погружения на "Титаник" и другие объекты, понимаешь, что встреча с "Комсомольцем" была особенной. Со времени гибели "Титаника" прошло более восьмидесяти лет. В умах настоящего поколения он стал уже историей, своеобразным подводным монументом. Здесь же все практически живое, ибо произошло буквально вчера...
Аппарат "Мир-1" садится на грунт на глубине 1710 метров. Затем начинает движение курсом на запад. В лучах прожектора - ровный заиленный грунт, изредка встречаются рыбы-ликоды и морские звезды. Вдруг ровная поверхность донного осадка как будто вспучивается - впереди возникает гряда грунта высотой около метра, напоминающая край борозды, прорезанной ножом бульдозера... 
И вот аппарат упирается в правый борт "Комсомольца". В иллюминаторы видна часть легкого корпуса, разрушенная, очевидно, при ударе лодки о грунт, а под ним - трубопроводы, кабели и арматура, проложенные между обшивкой и прочным титановым корпусом, рассчитанным на глубину погружения до 1000 метров. Поднимаемся по борту вверх и садимся на палубу. Из иллюминаторов видны лишь ближайшие метры палубы, на которой также различимы большие разрушения, произошедшие, по-видимому, в результате гидравлического удара лодки о дно.
Проходим палубу от носа до кормы. Приближаемся к рубке, поднимаемся вверх, огибаем ее слева и доходим до проема, где размещалась всплывающая спасательная капсула. Внизу виден люк, через который покидали лодку последние ее обитатели во главе с командиром. Они вошли в капсулу, надеясь, что она вынесет их на поверхность, однако недобрая судьба распорядилась иначе...
Кормовая часть лодки сверкает в лучах светильников аппарата "Мир-1" как новенькая. Даже не верится, что она покоится на дне. А вот и седьмой отсек, где возник пожар, с которого, собственно, и началась трагедия. Сделав последние видеозаписи и фотографии, покидаем "Комсомолец" и берем курс на спасательную капсулу. Приближаемся к ней, осматриваем. Никаких внешних повреждений - видим лишь открытый верхний люк. Основание капсулы скрыто под осадком. Нет, не думал я тогда, в 1989 году, что вернусь сюда снова и буду участвовать в сложнейшей операции по подъему этой 27-тонной части "Комсомольца", предназначавшейся для спасения экипажа...
Прошло всего пять дней нашего пребывания в районе гибели "Комсомольца", а кажется, что мы провели здесь уже несколько месяцев. Серое небо, постоянное волнение на море, холодный шквалистый ветер существенно затрудняли подводные работы. И все же мы выполнили стоявшую перед нами сложную задачу менее чем за неделю. Во многом - благодаря мастерству капитана "Академика Мстислава Келдыша" Вадима Евгеньевича Николаенко, который, увы, рано ушел из жизни - это случилось в 1994 году, - оставив о себе добрую память в сердцах моряков и всех, кто знал его близко.
После экспедиции 1989 года материалы, собранные во время погружений аппаратов "Мир", подверглись тщательному изучению. Разрабатывались проекты подъема "Комсомольца" и предотвращения выхода радиоактивных веществ из корпуса лодки.
Однако прежде нужно было уточнить характер и масштабы разрушений в носовой части лодки, причину их возникновения, провести комплекс океанологических исследований в данном районе - с тем, чтобы выяснить вероятные пути и направления переноса радиоактивных веществ, если начнется их утечка из ядерного реактора или ядерных боеголовок торпед. В общем, нам предстояли еще три экспедиции в Норвежское море - в 1991-м, 1992-м и 1993 годах.
Следует сказать и о том, почему именно к "Комсомольцу" было приковано столь пристальное внимание международной общественности. Ведь еще несколько атомных подводных лодок - российских и американских потерпело аварии в различных районах Мирового океана. Дело в том, что в отличие от других погибших атомных лодок "Комсомолец" затонул вблизи материка, в зоне промышленного рыболовства скандинавских стран - в первую очередь Норвегии. Это вызвало серьезное беспокойство норвежского правительства. В связи с этим было принято специальное постановление правительства СССР о проведении исследовательских работ на лодке.
Последующей организацией работ на "Комсомольце" руководило Центральное конструкторское бюро морской техники "Рубин" в Санкт-Петербурге, возглавляемое академиком Игорем Спасским. Эта организация была ведущей при создании лодки "Комсомолец". А руководителем самих экспедиций выпало быть мне. Каждая из них по времени занимала не более месяца. И главными инструментами каждой были аппараты "Мир".

Рабочий день на глубине 1700 метров.
Невозможно описать все погружения аппаратов "Мир-1" и "Мир-2": за семь лет их было 68, а суммарное время нашего пребывания под водой составило более 800 часов. Но одно из погружений, состоявшееся в августе 1993 года, я все же постараюсь описать. Экипаж "Мир-2" состоял тогда из борт-инженера Анатолия Благодарева, представителя ЦКБ МТ "Рубин" Николая Носова, я же был командиром аппарата. Наш спуск с борта судна был назначен на девять утра. Часом позже пойдет на глубину "Мир-1" с экипажем в составе Евгения Черняева - командира, Дмитрия Войтова – борт-инженера и представителя ЦКБ МТ "Рубин" Михаила Макарова.
..."Мир-2" проходит водную толщу. За иллюминаторами - редкие, мелкие частицы планктона, изредка встречаются рыбы. Садимся на дно, определяем свое местонахождение: 400 метров от "Комсомольца". Разворачиваем аппарат в направлении лодки. Садимся на край воронки, образовавшейся в результате удара носа лодки о грунт: в самом деле, перед нами - носовая часть "Комсомольца". Волнорезные щиты торпедных аппаратов приоткрыты и стоят под разными углами. "Это результат взрыва, который, очевидно, произошел внутри лодки при ударе о грунт", - комментирует Николай Носов. Видимость вблизи дна отличная – 10-15 метров как минимум. Картина совсем не похожа на ту, которую мы наблюдали в 1989 году, во время первой экспедиции. Вероятно, в этом районе действуют сезонные течения, скорость которых то уменьшается, то заметно возрастает в зависимости от времени года.
Вывешиваю аппарат в нейтраль - то есть, откачивая воду из прочных балластных сфер, придаю ему нейтральную плавучесть. Затем медленно подхожу к одному из открытых волнорезных щитов, манипулятором кладу внутрь небольшой цилиндр, сорбирующий радиоактивные вещества. Этот сорбент нужно будет забрать в последнем погружении, под конец экспедиции. Потом поднимаемся на палубу лодки. В промежутке от носа до рубки наблюдаем сильнейшие разрушения корпуса - также результат взрыва. Позже на основании расчетов выяснилось, что при ударе лодки о грунт взорвалась головка одной из обычных торпед.
Следующая операция - отбор взвеси изнутри торпедного отсека; ее последующий анализ позволит установить, нет ли утечек из ядерных боеголовок торпед. Манипулятором разматываем трубу длиной восемь метров и опускаем ее внутрь корпуса лодки в один из проломов, включаем забортную помпу, которая прокачивает водные массы со взвесью через специальный фильтр, сорбирующий радионуклиды. Производительность помпы невелика, поэтому качать нужно не менее часа, чтобы через фильтр прошло 500-600 литров воды со взвесью изнутри носового отсека. За иллюминаторами видим посторонний свет.
– Единица приехала, - говорит Анатолий Благодарев, имея в виду спуск на "Комсомолец" аппарата "Мир-1".
После короткого обмена приветствиями, командир "Мир-1" Евгений Черняев сажает свой аппарат слева от нас - у большого пролома. Ему предстоит выполнить непростую операцию - ввести внутрь первого отсека лодки небольшой дистанционный модуль. Этот модуль, управляемый по кабелю, намотанному на специальную лебедку, оборудован телекамерой и светильником. Цель операции - осмотреть носовой отсек изнутри. Этот телеуправляемый модуль, испытанный лишь в бассейне, впервые будет выполнять работу на глубине 1700 метров.
Между тем мы вытаскиваем изнутри корпуса лодки длинную трубу, укладываем ее в бункер для сбора образцов, желаем удачи экипажу "Мир-1" и начинаем движение к корме. Делаем остановку перед рубкой, опускаем на тросе с помощью манипулятора гирлянду из нескольких сорбентов внутрь корпуса лодки, закрепляем трос на палубе и идем дальше - к реакторному отсеку. Садимся на палубу, хватаемся одним манипулятором за леерное ограждение, чтобы нас не снесло течением, а вторым вытаскиваем из бункера шарообразный предмет диаметром около полуметра - гамма-спектрометр. Ставим его на решетку на палубе лодки и засекаем время. Наша задача - произвести измерения в этой точке в течение тридцати минут. Потом кладем прибор на штатное место - в гнездо, оставляем на решетке реакторного отсека еще один сорбент, который, так же как и другие, будет поднят на борт судна в конце экспедиции, разворачиваемся и поднимаемся на крышу рубки -- в ее кормовой части как раз находится выход вентиляционной трубы реакторного отсека. Аппарат зависает у края рубки. Манипулятором вынимаю из бункера для сбора образцов цилиндр длиной около метра - автономный гамма-спектрометр. Осторожно ввожу его внутрь вентиляционной трубы и опускаю на тросе вниз, на два метра. Трос закрепляется на выходе трубы и наверху рубки. Этот прибор будет там стоять до конца экспедиции, измеряя гамма-излучение. Мы снимем его в последнем погружении - и определим уровень радиации в непосредственной близости от реактора.
Аппарат отходит от рубки и опускается на дно рядом с левым бортом лодки. Здесь предстоит сделать еще один цикл измерений с помощью гамма-спектрометра, положив его на осадок, а также отобрать пробу осадка с помощью специальной трубки-заборника. Закончив эти операции, проходим вдоль борта лодки до кормового оперения, осматриваем лежащие на донной поверхности кормовые рули, отбираем пробу осадка, а затем отходим на 20-25 метров от кормы лодки и ставим на грунте автономный прибор, предназначенный для измерения скорости и направления течений.
Наконец, посмотрели на часы: восемь вечера. Уже девять часов как мы работаем на дне. Под водой все происходит очень медленно, каждая операция требует тщательной подготовки: соответствующим образом развернуть аппарат, забалластировать - то есть утяжелить или, наоборот, откачать балласт, придав ему нейтральную плавучесть, провести манипуляции с приборами и так далее. Работа прерывается каждые полчаса для проведения сеанса связи с "Келдышем", но это происходит автоматически, поскольку все внимание сосредоточено на действиях. Пора бы перекусить!
На корабле обед в 11.30, затем полдник в 15.30, а сейчас уже и ужин заканчивается. А мы здесь, на глубине 1700 метров, за работой забыли обо всем на свете и даже не чувствуем голода. Правда, у нас увлеченный и довольно неприхотливый экипаж, но есть и пилоты, которые вряд ли пропустят обеденное время, хоть на глубине... Достаем термосы с чаем, бутерброды, включаем музыку. Недолго работает подводное кафе: погружение еще не окончено.
"Мир-2" поднимается с грунта, зависает над лодкой на расстоянии четырех-пяти метров и движется вперед, проходит кормовую часть, минует рубку и останавливается над носовой частью. А "Мир-1" меж тем заканчивает работу с телеуправляемым модулем. Миша Макаров говорит по подводной связи:
– Замучились мы с этой штукой. Кабель очень жесткий и закручивается, как спираль, не давая модулю двигаться вперед. Женя Черняев попробовал дать полную нагрузку на движители модуля, но из блока управления пошел дым.
– Посадить бы сейчас на этот модуль Финкельштейна, - подхватывает в микрофон Женя Черняев, имея ввиду конструктора телеуправляемого модуля из организации "Интершельф".
Задымление в кабине подводного аппарата недопустимо, практически это - аварийная ситуация: здесь ведь очень ограниченный, замкнутый объем. Поэтому после короткого подводного совещания решаем заканчивать работы с модулем. "Мир-1" продолжает выполнять другие пункты программы. "Все же кое-что удалось отснять с помощью модуля внутри лодки, - говорит на прощанье в микрофон Миша Макаров. Пусть незадачливый конструктор скажет спасибо изобретательности и умению Жени Черняева".
Мы прощаемся с экипажем "Мир-1", желаем ему удачного завершения погружения и приступаем к заключительным операциям. В который раз осматриваем, снимаем на видеоленту, фотографируем разрушения в носовой части "Комсомольца", однако при просмотрах после экспедиции выясняется, что недостает мелких деталей. Но под водой не бывает мелочей - здесь все имеет первостепенное значение. Николай Носов внимательно рассматривает трещину на левом борту в корпусе, уходящую в осадок, а наверху переходящую в большой пролом и идущую далее вниз по правому борту.

– Да, со столь серьезными разрушениями небезопасно поднимать лодку с такой глубины, - говорит он и прибавляет: – Да и денег нет!
В самом деле, даже по скромным подсчетам операция подъема обошлась бы в 200 миллионов долларов...
В общем, наше погружение заканчивается. Нажимаю тумблеры и, захлопнув батометры, отбираю пробы воды над проломом торпедного отсека, а вслед за тем - последние пробы осадка около носа лодки и сообщаю на "Келдыш":
– Я – "Мир-2". Глубина 1700 метров, 22 часа 40 минут. Закончили работы на "Комсомольце". Готовы к всплытию.
– Вас понял. Всплытие разрешаю, - слышу спокойный голос руководителя погружения Андрея Андреева. - Наверно, замерзли? Сауна вас ждет.
В аппарате +12 градусов, но когда работаешь и постоянно двигаешься, то холода не чувствуешь. Откачиваем балласт и отрываемся от грунта. Аппарат медленно пошел наверх. Ритмично работает насос морской воды, продолжающий откачивать водяной балласт - подъем ускоряется. И вот мы уже летим вверх со скоростью 30 метров в минуту...

Все решают минуты...
В экспедиции 1993 года нам предстояло решить еще одну довольно сложную задачу - поднять спасательную капсулу. Аналогов этой операции в мире не было, потому что не было никаких специальных средств для зацепа и подъема подобных конструкций с морского дна.
В 1974 году американцы пытались поднять на поверхность советскую подводную лодку, затонувшую на глубине 6000 метров близ Гавайских островов. Подготовка к операции длилась шесть лет. Американцы построили специальное огромное судно "Гломар-Эксплорер" водоизмещением 30 тысяч тонн, оборудованное системой динамического позиционирования, телеуправляемым захватным устройством и другими техническими новшествами. Проведение операции стоило около 1 миллиарда долларов. Но... Поднята была лишь носовая часть лодки, составлявшая треть ее длины.
В нашем же распоряжении было небольшое судно "КИЛ-164", пришедшее из Мурманска, на котором была установлена большая лебедка с кевларовым тросом. Подъем капсулы должен был осуществляться через блок, закрепленный на мощной кормовой П-раме, и с помощью специального устройства, которое необходимо было ввести внутрь капсулы через открытый верхний люк. Это устройство, весящее 150 килограммов, мы назвали "зонтиком" - по принципу работы: две его мощные щеки, после прохода входной шахты люка, должны были раскрыться, предотвратив таким образом обратное движение "зонтика". Грузовой трос, предназначенный для подъема капсулы, должен был цепляться к толстому кольцу на конце "зонтика".
Операция началась 23 августа 1993 года. "Мир-2" с экипажем, которым командовал Женя Черняев, пошел на погружение, чтобы попытаться ввести "зонтик" внутрь капсулы. Однако первая попытка закончилась неудачей – сказались конструктивные недоработки зацепного устройства.
После технических корректировок была сделана следующая попытка - 24 августа 1993 года. Командир аппарата "Мир-2" Виктор Нищета успешно проделал первую фазу операции - ввел "зонтик" в люк капсулы и задвинул его до середины цилиндрической шахты люка. Но затем вдруг оборвался один из шлангов высокого давления, подающего масло в механизмы манипулятора. Дальше работать было невозможно...
В общем, "зонтик" задвинули до упора лишь с третьей попытки, во время погружения "Мира-1" с экипажем, возглавляемым мною. В условиях сильных течений аппарат постоянно сносило, и было трудно удержать его у капсулы напротив люка. Операция продолжалась более трех часов. Уперевшись левым манипулятором путем подачи полных оборотов на главный движитель, аппарат "Мир-1" всей своей массой буквально вдавил "зонтик" внутрь капсулы. Переждав пока осядет муть и удостоверившись, что "зонтик" вошел до нужной метки на штоке, берусь обоими манипуляторами за кольцо на конце штока и даю аппарату полный ход назад. "Зонтик" не сдвинулся назад ни на сантиметр - значит, щеки раскрылись полностью. Теперь предстояла сложнейшая работа по зацепу капсулы.
Эта операция началась утром 26 августа. Экипаж аппарата "Мир-1" возглавлял Евгений Черняев, "Миром-2" командовал Виктор Нищета. Координационно-командный пункт, откуда осуществлялась связь с аппаратами, а также с "Келдышем" и "КИЛ-164", находился на небольшом катере, которым командовал Лев Симагин. Кроме него, в катере были матрос Костя Левченко и я. В моих руках, можно сказать, находились тонкие нити управления операцией.
Итак, Виктор Нищета вывел "Мир-1" на капсулу и занял место напротив люка. С помощью манипулятора он одел на подъемное кольцо "зонтика" специальную скобу, снабженную гидравлическим цилиндром. Одно движение манипулятора - и гидравлический цилиндр замкнет щеки скобы толстым стальным пальцем. Но это произойдет только тогда, когда конец подъемного троса с "КИЛ-164" попадет в манипулятор "Мира-1", а затем - в скобу. Трос предстояло опустить с помощью "Мира-2"...
Прошло уже 12 часов после начала операции. Очень медленно "Мир-2" приближается к капсуле. Было уже несколько посадок на дно. До капсулы - 500 метров, 300, 250, 180... Эти данные мы получаем по навигационным определениям и тем, что передаются с аппарата "Мир-1" с помощью локатора дальнего действия. Наконец, я слышу усталый, обычно лишенный эмоций, но сейчас радостный голос Жени Черняева:
– Сижу на грунте. До капсулы 47 метров по локатору. Ближе вам меня не подвести. Попробую взять в манипуляторы барабан и подтащить трос к капсуле.
Передаю на "КИЛ-164":
– Постоянно работайте винтами. Постарайтесь держаться в точке как можно точнее. Травите трос, не допускайте его сильного натяжения. Пилот "Мира-1" должен иметь слабину троса на дне, чтобы была некоторая свобода перемещения.
С судна следует ответ:
– На барабане лебедки - около 300 метров.
– Медленно потравливайте трос, - говорю, - не останавливаясь, до тех пор, пока на барабане не останется минимум, необходимый для подъема.
Все решают минуты, а скоро заработают и секунды. Потом - филигранная работа манипуляторами... и кто знает? Сейчас многое зависит от капитана "КИЛ-164" Владимира Чурсина, от его умения держать судно в точке в соответствии с командами руководителя навигационной группы Николая Шашкова...
Замерли оба судна, тишина на дне. Изредка повторяю:
- "КИЛ-164". Травите трос. Держитесь в точке.
Начали операцию утром, а сейчас уже темно. Небольшое волнение на море, невдалеке раскачивается "Келдыш" - судно смотрится отсюда как большой плавучий дом; сейчас он выведен из игры и дрейфует, жадно прослушивает эфир, в котором могут прозвучать важные сообщения...
Более часа командиры обоих аппаратов не выходят на связь. Хотя по технике безопасности сеансы связи должны производиться каждые полчаса, сейчас можно отступить от правил - особый случай. Главное - не спугнуть... А вдруг получится? И вот наконец голос Жени:
– Вижу свет "Мира-1" (это он сообщает нам).
Отвечаю коротко:
– Понял.

А затем Женя говорит Виктору Нищете уже весело:
– Витька, готовься! Несу тебе подарок...
Итак, Евгений Черняев увидел аппарат "Мир-1" и приблизился к нему, неся в манипуляторах тяжелый барабан. Между лыжами он медленно тащил стелящийся по дну кевларовый трос.
- Витька, сажусь на капсулу!..
"Мир-2" приподнимается над поверхностью дна, делает легкое движение вперед и мягко усаживается на капсулу сверху. Чуть ниже, напротив люка капсулы стоит "Мир-1". Теперь все зависит от профессионализма и искусства командиров аппаратов и их взаимодействия.
Они зацепили капсулу с филигранной точностью. "Мир-2", сидящий на капсуле сверху, свесил конец троса с петлей вниз к люку капсулы, едва не касаясь аппарата "Мир-1". Непосредственно заведение троса и зацеп продолжались почти полтора часа. Мы напряженно вслушиваемся в каждое слово, произносимое пилотами на дне. Умоляю капитана "КИЛ-164" Владимира Чурсина:
– Володя, держись в точке! Сейчас все зависит от тебя!
Виктор Нищета уже держит петлю троса в манипуляторе и заводит ее в скобу. Теперь только выдернуть чеку, чтобы гидравлический цилиндр защелкнул палец. "Тама!" - слышу возглас Виктора. Понимаю, что зацеп произошел, передаю о случившемся по радиосвязи на оба судна. И снова слышу восторженный возглас Виктора: "Полет под куполом океана завершен!"
Да, это была необычная, трудоемкая и очень напряженная операция. Началась она в 9 утра 26 августа, а чека, защелкнувшая стальной палец подъемной скобы на дне, была выдернута командиром Виктором Нищетой в 1 час 37 минут ночи 27 августа. Вслед за тем "Мир-1" тут же взял курс на лодку "Комсомолец". Ведь это - последнее погружение в нынешней экспедиции, и необходимо доставить на поверхность небольшой щиток - часть обшивки легкого корпуса лодки, который при просмотре видеозаписи был принят за посторонний предмет, оставленный "кем-то", кто как будто умудрился побывать здесь в наше отсутствие. Ну и полетели сразу сообщения и в Москву, и в Санкт-Петербург... Наделали они много шума в ведомствах, а дело-то не стоило выеденного яйца. Еще при первом просмотре видеозаписи Женя Черняев сказал: "Да этот щиток лежал на палубе лодки в носу. Я его лыжей аппарата столкнул, а он, видимо, зацепился за открытый щит торпедного аппарата". Но его тогда никто не послушал, и пошли депеши, что "кто-то" поставил площадку для съемок внутренностей лодки через торпедный аппарат...
Виктор Нищета, конечно, выполнил свою задачу - доставил щиток на поверхность. И все сомнения рассеялись...
Но это было позже. А пока командир Черняев наблюдал в иллюминатор "Мира-2", как натягивается подъемный трос, ибо "КИЛ-164" начал операцию подъема, наматывая слабину троса на барабан лебедки. Трос натянулся, как струна, и "Мир-2", покинув наблюдательный пост, отошел на несколько сот метров в сторону и начал всплытие...
27 августа в 5 часов 10 минут произошел отрыв капсулы от грунта и начался ее медленный подъем на поверхность - со скоростью 5 метров в минуту. Вот уже выбрано 2250 метров троса, осталось всего 200. Уже одеваются водолазы, чтобы на двадцатиметровой глубине перецепить капсулу на нормальный стальной трос гидравлического подъемного крана.
Я нахожусь на "Келдыше" и собираюсь на катере переправляться на "КИЛ-164". Вдруг оттуда по радиосвязи приходит сообщение: "Все кончено: оборвался трос".
Вот так драматично завершилась эта уникальная операция. Капсула снова ушла на дно. А руководитель нашей навигационной группы Николай Шашков зафиксировал координаты точки, где был оборван трос, по спутниковой навигации. Кто знает: может быть придется повторить эту операцию в следующем году? Часы показывали 10 часов 30 минут утра - больше суток без сна, но после такого вряд ли уснешь...
Так закончилась очередная экспедиция на "Комсомолец". Она была главной как в плане выяснения последних деталей по техническому состоянию лодки, так и для принятия окончательного решения о ее дальнейшей судьбе на основе информации, полученной в течение четырех экспедиций. Анализ видеозаписей, фотографий, измерений показал, что поднимать "Комсомолец" нецелесообразно. Атомный реактор надежно заглушен, и, как показали результаты измерений, опасности выхода радиоактивных веществ из него не существует. В то же время две ядерные боеголовки торпед, находящиеся в носовом отсеке лодки в агрессивной морской среде, подвергаются коррозии, что может привести к утечке плутония. Чтобы предотвратить или снизить до минимума выход плутония в окружающую среду, было принято решение о частичной герметизации носового отсека лодки. Этому были посвящены экспедиции "Келдыша" в 1994 и 1995 годах.

Закрыли надежно.
На основании наблюдений, измерений скоростей и направлений течений, а также расчетов выяснилось, что наиболее вероятный путь выноса плутония лежит через открытые волнорезные щиты торпедных аппаратов. В связи с этим первый этап частичной герметизации носового отсека был направлен на то, чтобы задраить трубы носовых торпедных аппаратов с внешней стороны. Для чего предполагалось использовать специальные титановые заглушки диаметром более двух метров. Доставить громоздкие заглушки на дно и установить их на носовую часть лодки должны были аппараты "Мир". Эту сложнейшую техническую операцию мы провели летом 1994 года; она стала первым этапом работ по герметизации корпуса "Комсомольца".
На следующий год работы продолжались. На втором этапе главной задачей было обеспечить как можно более плотную герметизацию носовой части лодки.
Для этого решили использовать специальные диафрагмы-фермы. Изолированную с их помощью носовую часть предполагалось заполнить изнутри эластичными емкостями, которые должны были закачиваться водой с помощью автономных электрогидравлических станций. А разрывы корпуса лодки было решено закрыть сверху раскладными армированными и раскатываемыми рулонными пластырями. И все это должны были осуществить аппараты "Мир-1" и "Мир-2".

Запланированные операции были выполнены с ювелирной точностью.
Следующий этап герметизации заключался в монтаже на корпусе лодки армированных раскладываемых пластырей. Эта операция была одной из самых сложных, трудоемких и в то же время тонких. Армированные пластыри в сложенном виде крепились на "Мире-1" по бокам, а затем с помощью системы гидравлики сбрасывались на палубу лодки. После этого с помощью манипуляторов пластыри ориентировались соответствующим образом так, чтобы они закрывали разрушения по бортам. Специальными зажимами пластыри крепились к леерам лодки, а затем раскладывались аппаратом "Мир". По окончании монтажа пластырей на их нижнюю кромку были повешены специальные грузы, которые плотно прижали их к корпусу "Комсомольца". В некоторых местах носовой части были раскатаны и закреплены рулонные пластыри, которые закрыли отдельные щели и отверстия, оставшиеся после монтажа диафрагм, армированных пластырей и эластичных емкостей.
Последующие измерения течений внутри носового отсека показали, что скорость потока снизилась на порядок, что подтверждает высокую степень герметизации. Так завершилась уникальная глубоководная техническая операция, действительно не имевшая аналогов в мире...
23 июля 1995 года был организован прямой телемост между "Келдышем" и Министерством по чрезвычайным ситуациям России. Помню, заместитель министра Сергей Хетагуров спросил меня с экрана монитора:
– Надежно закрыли? Может, нужны дополнительные работы?
– На наш век хватит, - уверенно ответил я, тем самым давая понять, что наша миссия выполнена до конца, и "Комсомолец" теперь можно оставить в покое.

yurvit.livejournal.com

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *