Операция «Сатурн» и ход Великой Отечественной войны

После окружения войск 6-й армии Вермахта под Сталинградом,  советское командование получило перспективу  развить достигнутый стратегический успех на всем  южном фасе  Советско-Германского фронта.  Ставкой Верховного Главнокомандования была разработана операция «Сатурн» — наступательной операции силами Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов в направлении Миллерово, Ростов. Цель наступления — создание нового кольца по отношению к окруженной под Сталинградом группировке противника, с последующим окружением всех немецких войск у излучины реки Дон и на Кавказе.  Проведение операции намечалось на начало декабря 1942 года.

Александр Михайлович Василевский

Начальник Генштаба Красной Армии А.М. Василевский  о замысле операции «Сатурн»: «Ближайшая цель операции — разгром 8-й итальянской армии и немецкой оперативной группы «Холлидт». Для этого на Юго-Западном фронте создать две ударные группировки: одну — на правом фланге 1-й гвардейской армии (в составе 6 стрелковых дивизий, 3 танковых корпусов и необходимых средств усиления) для нанесения удара с плацдарма южнее Верхнего Мамона в южном направлении, на Миллерово; другую — в полосе 3-й гвардейской армии к востоку от Боковской (в составе 5 стрелковых дивизий и одного механизированного корпуса) для одновременного нанесения удара с востока на запад, также на Миллерово, чтобы замкнуть кольцо окружения. В дальнейшем, разгромив итальянцев, подвижные войска фронта выходят на Северский Донец и, захватив переправу в районе станции Лихая, создают благоприятную обстановку для развития дальнейшего наступления на Ростов.» 

Общий замысел Ставки ВГК на развертывание наступления. Декабрь 1942 год

План операции был утвержден Ставкой 2 декабря 1942 года.

В начале декабря месяца  советское командование прилагало огромные усилия для ликвидации «Сталинградского котла» (операция «Кольцо»), армия Паулюса сковывала группировку Красной Армии численностью  в 480 тыс. человек, 465 танков, 8490 орудий и минометов, блокировала крупнейший транспортный узел — город Сталинград. Скорейшие уничтожение окруженной армии противника позволило бы высвободить и задействовать в наступлении значительные силы Красной Армии.

Планам проведение операций «Сатурн» и «Кольцо» помешала попытка нанесения деблокирующего удара, предпринятая генерал-фельдмаршалом Манштейном (операция «Wintergewitter»). Первоначально немцами  планировалось нанести два деблокирующих удара: силами 4-й танковой армии из района Котельниково и армейской  группой «Холлидта» с рубежа Чира в направлении на Калач, но от удара с рубежа Чиры Манштейну пришлось отказаться, Манштей не стал рисковать устойчивостью Чирского фронта.

О принятых Ставкой ответных решениях вспоминает А.М. Василевский: «14 декабря в 22 часа 30 минут мы получили официальную директиву о том, чтобы временно отложить осуществление операции «Кольцо», а 2-ю гвардейскую армию двинуть на юг. Ставка требовала при этом продолжать войсками, действовавшими на внутреннем фронте окружения, систематически истреблять войска Паулюса с воздуха и на земле, не давая врагу передышки ни днем, ни ночью, все более сжимать кольцо окружения и в корне пресекать попытки окруженных вырваться из него. Общая идея отражения войск Манштейна была сформулирована в директиве так: главная задача наших  южных войск — разбить котельниковскую группу противника силами Труфанова (51-я армия) и Р. Я. Малиновского, в течение ближайших дней занять Котельниково и прочно там закрепиться. 19 декабря в помощь командующим Донским и Сталинградским фронтами в подготовке и в проведении операции по ликвидации окруженных войск Паулюса был командирован находившийся на Юго-Западном фронте командующий артиллерией Красной Армии Н. Н. Воронов. В директиве говорилось: «Товарищ Воронов командируется в район Сталинградского и Донского фронтов в качестве заместителя товарища Василевского по делу о ликвидации окруженных войск противника под Сталинградом… Товарищу Воронову, как представителю Ставки и заместителю Василевского, поручается представить не позднее 21 декабря в Ставку план прорыва обороны войск противника, окруженных под Сталинградом, и ликвидации их в течение пяти-шести дней».

операция «Wintergewitte»

Решение о повороте 2-й гвардейской армии на котельниковское направление в создавшейся к 13 декабря обстановке было наиболее правильным и целесообразным, ибо даже незначительное промедление в ее выдвижении на юг могло бы поставить нас в довольно невыгодное положение. В ночь на 14 декабря последовало и еще одно очень важное решение Ставки: изменить направление главного удара Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов. Если по плану операции «Сатурн» оно намечалось прямо на юг, через Миллерово на Ростов, в тыл всей группировке противника на южном крыле советско-германского фронта, то теперь было решено после разгрома итальянской армии на среднем течении Дона направить удар на юго-восток, в сторону Морозовска и Тормосина, то есть в тыл деблокирующей группировке Манштейна.

Поскольку это решение Ставки представляет особый интерес и вызывает у некоторых пишущих об этом сомнения в его правильности, позволю себе остановиться на нем подробнее. Прежде всего, чем же руководствовалась Ставка, отказываясь от проведения в жизнь столь важного и уже подготовленного к выполнению стратегического решения? Ответ на этот вопрос дает директива Верховного Главнокомандующего от 13 декабря, адресованная Воронову, Ватутину и Голикову. В ней отмечалось, что в конце ноября, когда задумывалась операция «Сатурн», обстановка для нее была благоприятная и операция была вполне обоснована. «В дальнейшем, однако, обстановка изменилась не в пользу нас. Романенко и Лелюшенко стоят в обороне и не могут двигаться вперед, так как за это время противник успел подвести с запада ряд пехотных (в документе  стрелковых.:—Авт.) дивизий и танковых соединений, которые сдерживают их. Следовательно, удар с севера не встретит прямой поддержки с востока от Романенко, ввиду чего наступление в сторону Каменск—Ростов не может получить успеха». Далее Верховный замечал, что 2-я гвардейская армия не может быть использована для операции «Сатурн», так как работает на другом фронте. «Ввиду всего этого необходимо видоизменить операцию «Сатурн». Видоизменение состоит в том, чтобы главный удар направить не на юг, а на юго-восток в сторону Нижний Астахов и с выходом на Морозовский, с тем чтобы боковско-морозовскую группу противника взять в клещи, пройтись по ее тылам и ликвидировать ее одновременным ударом с востока силами Романенко и Лелюшенко и с северо-запада силами Кузнецова и приданных ему подвижных частей. Задача Филиппова (Голикова.— Авт.) при этом будет состоять в том, чтобы помочь Кузнецову ликвидировать итальянцев, выйти на реку Богучар в районе Кременков и создать серьезный заслон и против возможного удара противника с запада». Директивой предписывалось прорыв произвести в тех же районах, в которых он был задуман по операции «Сатурн». После прорыва удар переносился на юго-восток в сторону Нижний Астахов — Морозовский, на тылы противника, стоявшего против армий Романенко и Лелюшенко. Операция, получившая наименование «Малый Сатурн», намечалась на 16 декабря. Из директивы же ясно видно, что основной причиной отказа от проведения «Сатурна» явилось изменение оперативной обстановки на сталинградском направлении. В результате советское командование лишилось возможности поддержать и развить основной удар Юго-Западного фронта на Миллерово — Ростов сильным ударом с востока, для чего Ставкой ранее, как это видно из директивы, предназначалась 2-я гвардейская армия. Сосредоточение немцами в районе Котельникова 57-го танкового корпуса и удержание противником в районе Рычковского и Нижне-Чирского своих позиций создало серьезную угрозу деблокирования войск Паулюса»

Подобное решение было воспринято не однозначно. Из воспоминаний начальник штаба Воронежского фронта М.И. Казакова: «Разница между операциями «Большой Сатурн» и «Малый Сатурн» была весьма существенной. Конечная цель «Малого Сатурна» соответствовала примерно ближайшей задаче «Большого Сатурна».

Panzer III. Декабрь 1942 операция «Зимння гроза»

Новую директиву командующие фронтами восприняли не одинаково. На нашем, Воронежском фронте к указаниям Ставки о сокращении пространственного размаха операции все отнеслись с пониманием. А вот генерал-полковник Ватутин стал добиваться, чтобы операция проводилась в прежнем плане, то есть с задачей выхода войск к Азовскому морю. От 6-й армии он ждал соответственных действий — с выходом главной группировки на рубеж Марковка, Чертково, а 17-го танкового корпуса — в район Волошино (30 км западнее Миллерово). Николай Федорович посягал даже на то, чтобы 17-й танковый корпус был переподчинен ему. В ночь на 14 декабря состоялась личная встреча командующих Воронежским и Юго-Западным фронтами в присутствии генерал-полковника Воронова. Предстояло согласовать их взаимные действия. Однако согласия достигнуть не удалось: каждый из командующих отстаивал свою точку зрения. Почти весь день после этого продолжались переговоры по ВЧ между штабами фронтов. В конце концов в диалог двух командующих вмешался Генштаб и от имени Ставки подтвердил указания о проведении операции по новому плану, с меньшим размахом.»

Сейчас об этом мало говорят, но тогда и  в Ставке не было единодушного мнения о дальнейших действиях Красной Армии. Это касалось не только планов наступления, но и судьбы окруженной армии Паулюса.  В воспоминаниях («Дело всей жизни»)  Маршала Советского Союза   А.М. Василевского есть любопытные строки:  «Должен сказать, что по вопросу о дальнейших действиях советских войск в районе Сталинграда в Ставку был внесен ряд предложений. Как мне стало известно, согласно одному из них, мы должны были прекратить действия по ликвидации осажденной армии Паулюса, оставить вокруг нее лишь охранные войска, поскольку она якобы не представляла угрозы, являлась вроде «зайца на привязи», а все наши основные войска немедленно двинуть на Ростов-на-Дону, чтобы отрезать пути отхода фашистским войскам с Северного Кавказа. Это, по мнению авторов предложения, принесло бы нам большие выгоды, образовав на Северном Кавказе второй крупный «котел» для находившихся там неприятельских войск. И.В.Сталин поддержал мое отрицательное отношение к этому предложению. Верховное Главнокомандование на основе трезвого расчета не могло стать на этот путь, хотя он был заманчивым. Под Сталинградом находилась хотя и ослабленная, но крупная группировка противника, располагавшая мощной боевой техникой и далеко еще не лишенная боеспособности. Недооценивать ее, особенно в начале декабря, было ни в коем случае нельзя. И. В. Сталин отверг предложение «открыть ворота» Паулюсу, предложив его авторам оставить эту идею при себе.»  

Действительно, идея решительным ударом окружить всю группу армий «Юг» выглядит заманчиво. Жаль, что Александр Михайлович так и  не назвал  авторов этого предложения,  увы,  этой информации нет и по сей день. Но факт того, что  Василевский не озвучил фамилии этих людей и то, что они имели возможность обращаться  с предложениями лично к Сталину, говорит о высоких званиях и авторитете  военачальников. По всей видимости, споры, в кругу прославленных советских полководцев,  о принятых тогда, в декабре 1942 года, решениях не утихали и годы спустя  после окончания Великой Отечественной войны. Тому остались свидетельства в мемуарной литературе.

Константин Константинович Рокоссовский

Василевский пишет: «Кстати, командующий Донским фронтом мой друг К. К. Рокоссовский не был согласен с передачей 2-й гвардейской армии Сталинградскому фронту. Более того, настойчиво просил не делать этого и пытался склонить на свою сторону И. В. Сталина.

Уже после войны он не раз вспоминал об этом.

— Ты был все же тогда не прав,— говорил Константин Константинович.— Я со 2-й гвардейской еще до подхода Манштейна разгромил бы оголодавшие и замерзающие дивизии Паулюса.»

А вот как о этих же событиях пишет сам Рокоссовский: «Из многочисленных наблюдений и размышлений можно было сделать вывод, что в создавшейся обстановке противник предпримет все меры к тому, чтобы как можно дольше удержать под Сталинградом всю задействованную группировку наших войск. Таким образом, он попытается создать предпосылки к закрытию огромной бреши в его фронте, образовавшейся в результате успешного наступления советских войск на сталинградском и ростовском направлениях.

Раздумывая над этим выводом, мне казалось, что было бы все же более целесообразным 2-ю гвардейскую армию использовать так, как вначале намеревалась сделать Ставка, то есть быстро разделаться с окруженной, группировкой. Смелый вариант открывал огромные перспективы для будущих действий на южном крыле советско-германского фронта. Игра, как говорится, стоила свеч, да и риск получался не таким уж большим. Некоторые группировки противника, спешившие якобы на помощь окруженным, оказались преувеличенными теми, кто о них сообщал, и особой помощи оказать не могли. Они состояли из остатков разбитых частей и тыловых команд, собранных в группы под разными названиями, и больше думали о том, как бы самим выбраться из беды, чем о помощи окруженным. Конечно, меня могут упрекнуть в том, что сейчас, когда стало все ясным, можно рассуждать и доказывать все что угодно, но я и являлся сторонником использования 2-й гвардейской армии в первую очередь для разгрома окруженного врага. 

Ставка предпочла принять вариант, предложенный ее представителем — Василевским. Посчитали, что он более надежный. Но ведь и этот вариант не исключал элементов риска. Намечаемая Ставкой красивая операция на ростовском правлении могла и не удаться. Впрочем, так оно и получилось. Операция вышла суженной, поскольку все внимание и значительные силы были отвлечены на так называемую группу Манштейна. Это помогло немцам избежать еще более  крупной катастрофы на ростовском направлении, чем под Сталинградом. Я уверен в том, что если бы Василевский находился в то время не у нас в Заворыкино, а у себя в Москве, в Генеральном штабе, то вопрос об использовании 2-й гвардейской армии решился бы так, как предлагала Ставка, то есть армия ушла бы для усиления удара Юго-Западного и Воронежского фронтов на ростовском направлении или для ускорения ликвидации окруженного под Сталинградом противника…»

Генерал-фельдмаршал Э. Манштейн

В качестве подтверждения справедливости рассуждений К.К. Рокосовского можно привести слова самого Манштейна:«Если бы русским удалось прорвать тончайший, первоначально состоявший в основном из остатков румынских соединений, немецких обозов и боевых групп заслон, который (помимо так называемой «крепости» Сталинград) составлял единственное охранение всего оперативного района между тылом группы армий «А» и еще находившимся в наших руках фронтом, тянувшимся по Дону, то не только 6 армии было бы уже не на что надеяться. Положение группы армий «А» тогда также должно было стать более чем критическим.»

Очевидно, что и после окончания Великой Отечественной в кругу военачальников,  детально обсуждалась тема Сталинградской битвы, проводился анализ принятых решений и далеко не все были уверены, что эти решения были оптимальные и позволяли по максимуму развить успех.

Наверное, если бы это был 1944 год , когда Красная Армия, в ходе Великой Отечественной войны,  накопила опыт проведения операций по окружению крупных группировок противника, то Ставка предпочла бы рискнуть, оставив в тылу окруженную армию Паулюса, отложив ее ликвидацию «на потом», привела бы  в действие план «Сатурн». Собственно, в 1944-1945 гг задача ликвидации окруженных сил противника не была первостепенной, Красная Армия совершала прорывы на максимально возможную глубину, оставляя в тылу крупные силы немцев. Так было в Белоруссии, в Курляндии, с окруженными остатками группы армий «Север», в Кенигсберге,  Бреслау и с другими немецкими «фестунгами». Правда,  и Красная Армии в 1944 году имела большую подвижность, чем в 1942 году…

Кто был прав? Сейчас сказать трудно, тогда Ставка решила выполнить программу минимум — гарантированный разгром 6-й армии Вермахта. Как говорится,  лучше синица в руках…

fablewar.ru

Операция «Малый Сатурн». Как разгромили 8-ю итальянскую армию » Военное обозрение

16-30 декабря 1942 года силы Юго-Западного и левого фланга Воронежского фронта провели операцию «Малый Сатурн» (Среднедонская наступательная операция). Советские войска прорвали оборону противника и разгромили основные силы 8-й итальянской армии, оперативной группы «Холлидт» и 3-й румынской армии.

Вермахт израсходовал силы, предназначенные для наступления на Сталинград, и отказался от дальнейших попыток деблокировать окруженную там группировку Паулюса, что предрешило её судьбу и привело к коренному изменению обстановки на сталинградско-ростовском направлении (и на всём советско-германском фронте). Гибель итальянской армии на Дону вызвала буквально шок в Риме. Взаимоотношения между Италией и Германией резко ухудшились. Рим фактически перестал быть союзником Германии. Фашистский режим дуче Муссолини в Италии пошатнулся.

Планы советского командования

Подготовка новой наступательной операции, получившей условное наименование «Сатурн», началась в конце ноября 1942 года. Войска Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов в ходе этой операции должны были разгромить основные силы 8-й итальянской армии, оборонявшейся на Среднем Дону на фронте Новая Калитва, Вешенская, и вражеские войска на р. Чир и в районе Тормосина, а затем наступать в общем направлении на Миллерово, Ростов-на-Дону. Юго-Западный фронт был усилен новыми соединениями. 8 декабря 1942 года директивой Ставки из частей оперативной группы Юго-Западного фронта сформировали 1-ю гвардейскую армию под началом В. И. Кузнецова (третье формирование).

25 ноября представитель Ставки А. М. Василевский, командующий артиллерией Красной Армии Н. Н. Воронов, командующий ВВС А. А. Новиков совместно с командующим Воронежским фронтом Ф. И. Голиковым приступили к рекогносцировочным работам в полосе 6-й армии ВФ. На следующий день такая же работа была проделана совместно с командующим Юго-Западным фронтом Н. Ф. Ватутиным на правом крыле этого фронта.

Для разгрома 8-й итальянской армии и немецкой оперативной группы «Холлидт» планировалось создать две ударные группировки на Юго-Западном фронте: 1) на правом фланге 1-й гвардейской армии для нанесения удара с плацдарма южнее Верхнего Мамона на Миллерово; 2) в полосе 3-й гвардейской армии Д. Д. Лелюшенко к востоку от Боковской для удара также на Миллерово, замыкая кольцо окружения. После этого наступающие войска должны были продвигаться к Ростову. Ударной группировке Воронежского фронта — 6-й армия под командованием Ф. М Харитонова должна была наносить удар из района юго-западнее Верхнего Мамона на Кантемировку, Волошино. 5-й танковой армии П. Л. Романенко ставилась задача разгромить противника на стыке Юго-Западного и Сталинградского фронтов, в районе Морозовск, Тормосин, Чернышевский, и не допустить его прорыва к окруженной группировке. Действия этих войск должна была поддерживать 17-я воздушная армия.

Окончательный вариант операции командование Юго-Западного и Воронежского фронтов должно было представить в начале декабря 1942 г. 21-ю армию Юго-Западного фронта, 26-й и 4-й танковые корпуса, действовавшие на внутреннем фронте кольца окружения у Сталинграда, решили передать Донскому фронту. Чтобы всё внимание командования Юго-Западного фронта сосредоточивалось на внешней линии борьбы и подготовке операции «Сатурн». В район Сталинграда перебрасывалась 2-я гвардейская армия Р. Я. Малиновского. Советская Ставка вначале планировала использовать 2-ю гвардейскую армию в составе войск Юго-Западного фронта, для развития наступления из района Калача в направлении на Ростов — Таганрог. Однако в связи с началом наступления немецкой армейской группы «Гот» с целью спасения сталинградской группировки Паулюса, армию Малиновского бросили на борьбу с прорывавшимися немецкими войсками.


Советские танки Т-34 с солдатами на броне на марше в заснеженной степи во время Среднедонской наступательной операции

Немцы

Верховное командование вермахта придавало большое значение удержанию в своих руках обороны на рубежах рек Дон и Чир, продолжая сосредоточивать здесь силы для деблокирования войск Паулюса. Немцы ждали удара советских войск на этом направлении и боялись за обороноспособность 8-й итальянской армии генерала Итало Гарибольди. С другой стороны, внимание немецкого командование было приковано к Сталинграду и войскам Манштейна и Гота, которые должны были спасти 6-ю армию Паулюса.

Гитлер ещё надеялся, что линию фронта на сталинградском направлении можно восстановить и сохранить завоевания кампании 1942 года. Во время совещания в «Волчьем логове» («Вольфшанце») 12 декабря 1942 г. он отмечал: «Если мы добровольно отдадим Сталинград, то весь этот поход утратит свой смысл. Полагать, что я еще раз сумею сюда вернуться — безумие. Сейчас, в зимнее время, мы можем построить имеющимися силами надежные отсечные позиции. Враг в настоящее время имеет ограниченные возможности транспортировки по имеющейся у него железнодорожной линии. Растает лед, и в его распоряжении окажется такая транспортная артерия, как Волга. Он знает, какое преимущество это ему даст. Тогда мы здесь больше не продвинемся вперед, именно поэтому мы не имеем права уходить отсюда. Для достижения этой цели было пролито слишком много крови».

Более того, фюрер ещё надеялся нанести поражение Красной Армии на сталинградском направлении. Гитлер отмечал, что немецкое командование, если будет правильно действовать, сможет осуществить двухсторонний охват группировки советских войск в районе Сталинграда, а затем продолжить выполнение ранее поставленных задач. «Я считаю,— говорил Гитлер,— правильным сначала нанести удар с юга на север и прорвать кольцо. Только после этого продолжить удар на восток, но это, конечно, музыка будущего. Сначала надо найти и собрать для этого силы. Решающим, конечно, является то, как пройдет сегодня день для итальянцев». То есть Гитлер осознавал опасность на итальянском участке фронта. Он опасался, что здесь произойдет катастрофа, и она действительно произошла через несколько дней после совещания в «Волчьем логове». Но он по-прежнему переоценивал возможности вермахта и недооценивал возросшие способности и мощь Красной Армии. Считал, что сталинградский «мешок» дает немецким войскам ещё большие возможности, чем харьковский.

Таким образом, Гитлер не спешил с отводом группы армий «А» с Кавказа, считая, что ещё есть время, чтобы стянуть к Сталинграду новые крупные силы и повернуть борьбу на Русском фронте в нужном ему направлении, сохранив прежние успехи кампании 1942 года.

Однако группировка, находившаяся перед Юго-Западпым и левым крылом Воронежского фронтов, перед наступлением советских войск была усилена. Так, в район Богучара были дополнительно выдвинуты 385-я пехотная и 27-я танковая немецкие дивизии. Командование вермахта продолжало пополнять и группу армий «Дон».


Колонна румынских военнопленных под Сталинградом

«Малый Сатурн»

Тем временем командование и войска Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов готовились к наступлению в районе Среднего Дона. Сосредоточение войск и техники в связи с недостатком транспорта и загруженностью коммуникаций не было завершено к назначенному сроку. В результате начало операции, запланированное на 10 декабря, перенесено было на 16-е. Кроме того, замысел операции Ставка существенно скорректировала в связи с задержкой ликвидации окруженной 6-й армии Паулюса, которую не удалось сокрушить с ходу и деблокирующим ударом Манштейна (операция «Зимняя гроза»).

В итоге с учётом сложившейся обстановки, решено было изменить направление главного удара наступающих войск. По плану операции «Сатурн» он намечался из района Верхнего Мамона прямо на юг, через Миллерово на Ростов-на-Дону, в тыл всей группе армий «Юг». Теперь перед войсками была поставлена задача развивать наступление в юго-восточном направлении, в тыл деблокирующей группировке Манштейна-Гота. То есть масштабы операции значительно сократили.

13 декабря Ставка директивой на имя Н. Н. Воронова, Н. Ф. Ватутина и Ф. И. Голикова отметила, что операция «Сатурн» была задумана при благоприятной военной обстановке, которая теперь изменилась. Главный удар направляли не на юг, а на юго-восток, чтобы «боковско-морозовскую группу противника взять в клещи, пройтись по ее тылам и ликвидировать». 1-я и 3-я гвардейские армии Юго-Западного фронта должны были окружить и уничтожить войска 8-й итальянской армии и оперативной группы «Холлидт», а затем наступать на Морозовск. В то же время перед 6-й армией Воронежского фронта ставилась задача ударом из района западнее Верхнего Мамона в общем направлении на Кантемировку обеспечить наступление ударной группировки Юго-Западного фронта. 5-я танковая армия получила указание во взаимодействии с 5-й ударной армией Сталинградского фронта разгромить противника в районах Нижне-Чирской, Тормосина, чтобы надежно изолировать окруженную сталинградскую группировку вермахта. Уточненный план операции получил наименование «Малый Сатурн».

Силы сторон

Для операции были привлечены 6-я армия Воронежского фронта и часть Юго-Западного фронта — 1-я и 3-я гвардейские армии, 5-я танковая армия, 2-я и 17-я воздушные армии. В операции со стороны Красной Армии были задействованы 36 дивизий численностью более 425 тыс. человек, более 5 тыс. орудий и миномётов (без 50-мм минометов и зенитных орудий), свыше 1 тыс. танков, более 400 самолётов.

Нашим войскам на участке от Новой Калитвы до Нижне-Чирской (430 км) противостояли основные силы 8-й итальянской армии, оперативная группа «Холлидт» и остатки 3-й румынской армии — всего около 27 дивизий, в том числе четыре танковые. Вражеские войска насчитывали 459 тыс. человек, более 6 тыс. орудий и миномётов, около 600 танков и около 500 самолётов. Оборона немцев, итальянцев и румын представляла собой две полосы общей глубиной около 25 километров, весьма хорошо оснащённые и подготовленные в инженерном отношении.

Таким образом, советские войска по сравнению с противником имели несколько меньше людей, артиллерии, уступали в авиации, но обладали серьёзным превосходством в количестве танков. Однако на направлениях главных ударов советских войск было создано подавляющее превосходство над противником. Кроме того, итальянские и румынские войска имели меньшую боевую устойчивость, нежели немецкие. Они были хуже мотивированы, вооружены и снабжены.

Немецкие танки на железнодорожной платформе и другое имущество, захваченное на станции Кантемировка (на участке Россошь — Миллерово) Воронежской области. Впереди Pz.Kpfw.38(t) (чешский танк LT vz.38), за ним поврежденные Pz.Kpfw. IV ранних модификаций

Прорыв вражеской обороны

Наступление началось 16 декабря. В 8 часов на противника обрушился сильный артиллерийский огонь. Однако полуторачасовая артиллерийская подготовка проходила в густом тумане, стрельба велась по площадям. А авиация не могла сразу принять участие в разрушении вражеской обороны, самолеты до середины дня в воздух подниматься не могли. В результате неприятельская огневая система не была полностью разгролмена в ходе подготовительного этапа. В 9 час. 30 мин. наши войска пошли в атаку.

Войска 6-й армии Харитонова и 1-й гвардейской армии Кузнецова форсировали Дон по льду и наведенным переправам, а также наступали с Осетровского плацдарма. Красная Армия на широком фронте вышла к позициям противника. В ходе трехчасового ожесточенного боя стрелки 6-й армии ворвались в Новую Калитву и Дерезовку, вклинившись на глубину 2—3 км в оборону противника. Стрелковые соединения 1-й гвардейской армии к середине дня продвинулись на её флангах на 1,5—2 км. Не став ждать, пока пехота создаст брешь в оборонительных порядках врага для выхода подвижных соединений на оперативный простор, и чтобы ускорить прорыв тактической зоны обороны противника, командующие фронтами ввели в сражение три танковых корпуса: 25-й, 18-й и 17-й. Однако это было сделано без предварительной инженерной разведки, и танки сразу же напоролись на минные поля, понесли потери и вынуждены были приостановить атаки до проделывания проходов в минных заграждениях.

Во второй половине дня туман рассеялся, и советская авиация стала наносить удары по боевым порядкам и аэродромам противника. Немецкая авиация активно сопротивлялась. В воздухе возникали многочисленные бои между советскими и неприятельскими самолетами. Вражеское командование пыталось сорвать советское наступление, пытаясь оттеснить советские дивизии в исходное положение, бросая в контратаки оперативные резервы. В итоге к концу первого дня успехи были небольшими, советские войска продвинулись в полосе наступления 6-й армии на 4—5 км, а на направлении главного удара 1-й гвардейской армии — всего на 2—3 км. 3-я гвардейская армия в этот день успеха вообще не добилась.


Пилот у итальянского истребителя Macchi MC.202 «Folgore» из 356-й эскадрильи (356 Squadriglia) в степи на Восточном фронте. Зима 1942 г.

17 декабря стрелковые войска 6-й и 1-й гвардейской армий продолжали атаковать врага. Враг артиллерийским огнем, контратаками, бомбовыми и штурмовыми ударами самолетов стремился сорвать продвижение наших войск. Однако стрелковые дивизии теперь наладили хорошее взаимодействие с авиацией и танками, что обеспечивало развитие первоначального успеха. К исходу дня войска 6-й армии прорвали оборону противника на участках Новая Калитва, Дерезовка и, уничтожая оставшиеся очаги сопротивления врага, развертывали дальнейшее наступление. Введенный в прорыв 17-й танковый корпус с боями продвигался в направлении Кантемировки.

Войска 1-й гвардейской армии, наступая из района Нижний Мамон, Верхний Мамон, Нижняя Гнилуша, в ходе боев 16 — 18 декабря прорвали оборону 3-й пехотной итальянской дивизии и 298-й пехотной дивизии немцев, развертывая наступление в южном и юго-восточном направлениях. В полосе наступления этой армии в прорыв были введены 18-й, 24-й и 25-й танковые корпуса. Войска 3-й гвардейской армии генерала Лелюшенко, наступавшие с рубежа восточнее Кружилин — Боковская, также прорвали вражескую оборону. 18 декабря 1-й гвардейский механизированный корпус совместно с 14-м стрелковым корпусом этой армии овладели населенными пунктами Астахов, Коньков, Боковская и Старый Земцов. На левом крыле Юго-Западного фронта 5-я танковая армия генерала Романенко силами 321-й стрелковой дивизии и 5-го механизированного корпуса форсировала р. Чир и захватила плацдарм протяженностью 15 км по фронту и до 5 км в глубину.

Таким образом, в ходе трехдневных упорных боев войска Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов на нескольких направлениях прорвали сильную оборону противника, с боями форсировали реки Дон и Богучарка. Главный удар был нанесен в полосе наступления 1-й гвардейской и 6-й армий. Здесь прорыв обороны противника был расширен на 60 км по фронту, а в глубину наступающие войска продвинулись до 40 км, выйдя на южный берег р. Богучарка. 3-я гвардейская армия прорвала оборону противника на 20 км по фронту и продвинулась до 15 км в глубину. Действия наземных войск фронтов активно поддерживала наша авиация — 2-я и 17-я воздушные армии генералов К. Н. Смирнова и С. А. Красовского.

Советские войска разгромили 3-ю и 9-ю итальянские, 294-ю и 298-ю немецкие пехотные дивизии, нанесли значительный урон 52-й итальянской пехотной дивизии. Оборона 8-й итальянской армии рухнула, все резервы были использованы в первый же день, управление войсками было утеряно и началось безостановочное отступление.


Собака сидит на снегу на фоне колонны итальянских войск, отступающих из-под Сталинграда

Замерзшие тела итальянских солдат у разбитой колонны артиллерийских тягачей FIAT SPA TL37 на дороге под Сталинградом. На втором плане (крайний справа) — итальянский грузовой автомобиль Fiat 666 NM

Продолжение следует…

topwar.ru

Операция «Малый Сатурн». Как разгромили 8-ю итальянскую армию

16-30 декабря 1942 года силы Юго-Западного и левого фланга Воронежского фронта провели операцию «Малый Сатурн» (Среднедонская наступательная операция). Советские войска прорвали оборону противника и разгромили основные силы 8-й итальянской армии, оперативной группы «Холлидт» и 3-й румынской армии.

Вермахт израсходовал силы, предназначенные для наступления на Сталинград, и отказался от дальнейших попыток деблокировать окруженную там группировку Паулюса, что предрешило её судьбу и привело к коренному изменению обстановки на сталинградско-ростовском направлении (и на всём советско-германском фронте). Гибель итальянской армии на Дону вызвала буквально шок в Риме. Взаимоотношения между Италией и Германией резко ухудшились. Рим фактически перестал быть союзником Германии. Фашистский режим дуче Муссолини в Италии пошатнулся.

Планы советского командования


Подготовка новой наступательной операции, получившей условное наименование «Сатурн», началась в конце ноября 1942 года. Войска Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов в ходе этой операции должны были разгромить основные силы 8-й итальянской армии, оборонявшейся на Среднем Дону на фронте Новая Калитва, Вешенская, и вражеские войска на р. Чир и в районе Тормосина, а затем наступать в общем направлении на Миллерово, Ростов-на-Дону. Юго-Западный фронт был усилен новыми соединениями. 8 декабря 1942 года директивой Ставки из частей оперативной группы Юго-Западного фронта сформировали 1-ю гвардейскую армию под началом В. И. Кузнецова (третье формирование).

25 ноября представитель Ставки А. М. Василевский, командующий артиллерией Красной Армии Н. Н. Воронов, командующий ВВС А. А. Новиков совместно с командующим Воронежским фронтом Ф. И. Голиковым приступили к рекогносцировочным работам в полосе 6-й армии ВФ. На следующий день такая же работа была проделана совместно с командующим Юго-Западным фронтом Н. Ф. Ватутиным на правом крыле этого фронта.

Для разгрома 8-й итальянской армии и немецкой оперативной группы «Холлидт» планировалось создать две ударные группировки на Юго-Западном фронте: 1) на правом фланге 1-й гвардейской армии для нанесения удара с плацдарма южнее Верхнего Мамона на Миллерово; 2) в полосе 3-й гвардейской армии Д. Д. Лелюшенко к востоку от Боковской для удара также на Миллерово, замыкая кольцо окружения. После этого наступающие войска должны были продвигаться к Ростову. Ударной группировке Воронежского фронта — 6-й армия под командованием Ф. М Харитонова должна была наносить удар из района юго-западнее Верхнего Мамона на Кантемировку, Волошино. 5-й танковой армии П. Л. Романенко ставилась задача разгромить противника на стыке Юго-Западного и Сталинградского фронтов, в районе Морозовск, Тормосин, Чернышевский, и не допустить его прорыва к окруженной группировке. Действия этих войск должна была поддерживать 17-я воздушная армия.

Окончательный вариант операции командование Юго-Западного и Воронежского фронтов должно было представить в начале декабря 1942 г. 21-ю армию Юго-Западного фронта, 26-й и 4-й танковые корпуса, действовавшие на внутреннем фронте кольца окружения у Сталинграда, решили передать Донскому фронту. Чтобы всё внимание командования Юго-Западного фронта сосредоточивалось на внешней линии борьбы и подготовке операции «Сатурн». В район Сталинграда перебрасывалась 2-я гвардейская армия Р. Я. Малиновского. Советская Ставка вначале планировала использовать 2-ю гвардейскую армию в составе войск Юго-Западного фронта, для развития наступления из района Калача в направлении на Ростов — Таганрог. Однако в связи с началом наступления немецкой армейской группы «Гот» с целью спасения сталинградской группировки Паулюса, армию Малиновского бросили на борьбу с прорывавшимися немецкими войсками.

Советские танки Т-34 с солдатами на броне на марше в заснеженной степи во время Среднедонской наступательной операции

Немцы

Верховное командование вермахта придавало большое значение удержанию в своих руках обороны на рубежах рек Дон и Чир, продолжая сосредоточивать здесь силы для деблокирования войск Паулюса. Немцы ждали удара советских войск на этом направлении и боялись за обороноспособность 8-й итальянской армии генерала Итало Гарибольди. С другой стороны, внимание немецкого командование было приковано к Сталинграду и войскам Манштейна и Гота, которые должны были спасти 6-ю армию Паулюса.

Гитлер ещё надеялся, что линию фронта на сталинградском направлении можно восстановить и сохранить завоевания кампании 1942 года. Во время совещания в «Волчьем логове» («Вольфшанце») 12 декабря 1942 г. он отмечал: «Если мы добровольно отдадим Сталинград, то весь этот поход утратит свой смысл. Полагать, что я еще раз сумею сюда вернуться — безумие. Сейчас, в зимнее время, мы можем построить имеющимися силами надежные отсечные позиции. Враг в настоящее время имеет ограниченные возможности транспортировки по имеющейся у него железнодорожной линии. Растает лед, и в его распоряжении окажется такая транспортная артерия, как Волга. Он знает, какое преимущество это ему даст. Тогда мы здесь больше не продвинемся вперед, именно поэтому мы не имеем права уходить отсюда. Для достижения этой цели было пролито слишком много крови».

Более того, фюрер ещё надеялся нанести поражение Красной Армии на сталинградском направлении. Гитлер отмечал, что немецкое командование, если будет правильно действовать, сможет осуществить двухсторонний охват группировки советских войск в районе Сталинграда, а затем продолжить выполнение ранее поставленных задач. «Я считаю,— говорил Гитлер,— правильным сначала нанести удар с юга на север и прорвать кольцо. Только после этого продолжить удар на восток, но это, конечно, музыка будущего. Сначала надо найти и собрать для этого силы. Решающим, конечно, является то, как пройдет сегодня день для итальянцев». То есть Гитлер осознавал опасность на итальянском участке фронта. Он опасался, что здесь произойдет катастрофа, и она действительно произошла через несколько дней после совещания в «Волчьем логове». Но он по-прежнему переоценивал возможности вермахта и недооценивал возросшие способности и мощь Красной Армии. Считал, что сталинградский «мешок» дает немецким войскам ещё большие возможности, чем харьковский.

Таким образом, Гитлер не спешил с отводом группы армий «А» с Кавказа, считая, что ещё есть время, чтобы стянуть к Сталинграду новые крупные силы и повернуть борьбу на Русском фронте в нужном ему направлении, сохранив прежние успехи кампании 1942 года.

Однако группировка, находившаяся перед Юго-Западпым и левым крылом Воронежского фронтов, перед наступлением советских войск была усилена. Так, в район Богучара были дополнительно выдвинуты 385-я пехотная и 27-я танковая немецкие дивизии. Командование вермахта продолжало пополнять и группу армий «Дон».

Колонна румынских военнопленных под Сталинградом

«Малый Сатурн»

Тем временем командование и войска Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов готовились к наступлению в районе Среднего Дона. Сосредоточение войск и техники в связи с недостатком транспорта и загруженностью коммуникаций не было завершено к назначенному сроку. В результате начало операции, запланированное на 10 декабря, перенесено было на 16-е. Кроме того, замысел операции Ставка существенно скорректировала в связи с задержкой ликвидации окруженной 6-й армии Паулюса, которую не удалось сокрушить с ходу и деблокирующим ударом Манштейна (операция «Зимняя гроза»).

В итоге с учётом сложившейся обстановки, решено было изменить направление главного удара наступающих войск. По плану операции «Сатурн» он намечался из района Верхнего Мамона прямо на юг, через Миллерово на Ростов-на-Дону, в тыл всей группе армий «Юг». Теперь перед войсками была поставлена задача развивать наступление в юго-восточном направлении, в тыл деблокирующей группировке Манштейна-Гота. То есть масштабы операции значительно сократили.

13 декабря Ставка директивой на имя Н. Н. Воронова, Н. Ф. Ватутина и Ф. И. Голикова отметила, что операция «Сатурн» была задумана при благоприятной военной обстановке, которая теперь изменилась. Главный удар направляли не на юг, а на юго-восток, чтобы «боковско-морозовскую группу противника взять в клещи, пройтись по ее тылам и ликвидировать». 1-я и 3-я гвардейские армии Юго-Западного фронта должны были окружить и уничтожить войска 8-й итальянской армии и оперативной группы «Холлидт», а затем наступать на Морозовск. В то же время перед 6-й армией Воронежского фронта ставилась задача ударом из района западнее Верхнего Мамона в общем направлении на Кантемировку обеспечить наступление ударной группировки Юго-Западного фронта. 5-я танковая армия получила указание во взаимодействии с 5-й ударной армией Сталинградского фронта разгромить противника в районах Нижне-Чирской, Тормосина, чтобы надежно изолировать окруженную сталинградскую группировку вермахта. Уточненный план операции получил наименование «Малый Сатурн».

Силы сторон

Для операции были привлечены 6-я армия Воронежского фронта и часть Юго-Западного фронта — 1-я и 3-я гвардейские армии, 5-я танковая армия, 2-я и 17-я воздушные армии. В операции со стороны Красной Армии были задействованы 36 дивизий численностью более 425 тыс. человек, более 5 тыс. орудий и миномётов (без 50-мм минометов и зенитных орудий), свыше 1 тыс. танков, более 400 самолётов.

Нашим войскам на участке от Новой Калитвы до Нижне-Чирской (430 км) противостояли основные силы 8-й итальянской армии, оперативная группа «Холлидт» и остатки 3-й румынской армии — всего около 27 дивизий, в том числе четыре танковые. Вражеские войска насчитывали 459 тыс. человек, более 6 тыс. орудий и миномётов, около 600 танков и около 500 самолётов. Оборона немцев, итальянцев и румын представляла собой две полосы общей глубиной около 25 километров, весьма хорошо оснащённые и подготовленные в инженерном отношении.

Таким образом, советские войска по сравнению с противником имели несколько меньше людей, артиллерии, уступали в авиации, но обладали серьёзным превосходством в количестве танков. Однако на направлениях главных ударов советских войск было создано подавляющее превосходство над противником. Кроме того, итальянские и румынские войска имели меньшую боевую устойчивость, нежели немецкие. Они были хуже мотивированы, вооружены и снабжены.

Немецкие танки на железнодорожной платформе и другое имущество, захваченное на станции Кантемировка (на участке Россошь — Миллерово) Воронежской области. Впереди Pz.Kpfw.38(t) (чешский танк LT vz.38), за ним поврежденные Pz.Kpfw. IV ранних модификаций

Прорыв вражеской обороны

Наступление началось 16 декабря. В 8 часов на противника обрушился сильный артиллерийский огонь. Однако полуторачасовая артиллерийская подготовка проходила в густом тумане, стрельба велась по площадям. А авиация не могла сразу принять участие в разрушении вражеской обороны, самолеты до середины дня в воздух подниматься не могли. В результате неприятельская огневая система не была полностью разгролмена в ходе подготовительного этапа. В 9 час. 30 мин. наши войска пошли в атаку.

Войска 6-й армии Харитонова и 1-й гвардейской армии Кузнецова форсировали Дон по льду и наведенным переправам, а также наступали с Осетровского плацдарма. Красная Армия на широком фронте вышла к позициям противника. В ходе трехчасового ожесточенного боя стрелки 6-й армии ворвались в Новую Калитву и Дерезовку, вклинившись на глубину 2—3 км в оборону противника. Стрелковые соединения 1-й гвардейской армии к середине дня продвинулись на её флангах на 1,5—2 км. Не став ждать, пока пехота создаст брешь в оборонительных порядках врага для выхода подвижных соединений на оперативный простор, и чтобы ускорить прорыв тактической зоны обороны противника, командующие фронтами ввели в сражение три танковых корпуса: 25-й, 18-й и 17-й. Однако это было сделано без предварительной инженерной разведки, и танки сразу же напоролись на минные поля, понесли потери и вынуждены были приостановить атаки до проделывания проходов в минных заграждениях.

Во второй половине дня туман рассеялся, и советская авиация стала наносить удары по боевым порядкам и аэродромам противника. Немецкая авиация активно сопротивлялась. В воздухе возникали многочисленные бои между советскими и неприятельскими самолетами. Вражеское командование пыталось сорвать советское наступление, пытаясь оттеснить советские дивизии в исходное положение, бросая в контратаки оперативные резервы. В итоге к концу первого дня успехи были небольшими, советские войска продвинулись в полосе наступления 6-й армии на 4—5 км, а на направлении главного удара 1-й гвардейской армии — всего на 2—3 км. 3-я гвардейская армия в этот день успеха вообще не добилась.

Пилот у итальянского истребителя Macchi MC.202 «Folgore» из 356-й эскадрильи (356 Squadriglia) в степи на Восточном фронте. Зима 1942 г.

17 декабря стрелковые войска 6-й и 1-й гвардейской армий продолжали атаковать врага. Враг артиллерийским огнем, контратаками, бомбовыми и штурмовыми ударами самолетов стремился сорвать продвижение наших войск. Однако стрелковые дивизии теперь наладили хорошее взаимодействие с авиацией и танками, что обеспечивало развитие первоначального успеха. К исходу дня войска 6-й армии прорвали оборону противника на участках Новая Калитва, Дерезовка и, уничтожая оставшиеся очаги сопротивления врага, развертывали дальнейшее наступление. Введенный в прорыв 17-й танковый корпус с боями продвигался в направлении Кантемировки.

Войска 1-й гвардейской армии, наступая из района Нижний Мамон, Верхний Мамон, Нижняя Гнилуша, в ходе боев 16 — 18 декабря прорвали оборону 3-й пехотной итальянской дивизии и 298-й пехотной дивизии немцев, развертывая наступление в южном и юго-восточном направлениях. В полосе наступления этой армии в прорыв были введены 18-й, 24-й и 25-й танковые корпуса. Войска 3-й гвардейской армии генерала Лелюшенко, наступавшие с рубежа восточнее Кружилин — Боковская, также прорвали вражескую оборону. 18 декабря 1-й гвардейский механизированный корпус совместно с 14-м стрелковым корпусом этой армии овладели населенными пунктами Астахов, Коньков, Боковская и Старый Земцов. На левом крыле Юго-Западного фронта 5-я танковая армия генерала Романенко силами 321-й стрелковой дивизии и 5-го механизированного корпуса форсировала р. Чир и захватила плацдарм протяженностью 15 км по фронту и до 5 км в глубину.

Таким образом, в ходе трехдневных упорных боев войска Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов на нескольких направлениях прорвали сильную оборону противника, с боями форсировали реки Дон и Богучарка. Главный удар был нанесен в полосе наступления 1-й гвардейской и 6-й армий. Здесь прорыв обороны противника был расширен на 60 км по фронту, а в глубину наступающие войска продвинулись до 40 км, выйдя на южный берег р. Богучарка. 3-я гвардейская армия прорвала оборону противника на 20 км по фронту и продвинулась до 15 км в глубину. Действия наземных войск фронтов активно поддерживала наша авиация — 2-я и 17-я воздушные армии генералов К. Н. Смирнова и С. А. Красовского.

Советские войска разгромили 3-ю и 9-ю итальянские, 294-ю и 298-ю немецкие пехотные дивизии, нанесли значительный урон 52-й итальянской пехотной дивизии. Оборона 8-й итальянской армии рухнула, все резервы были использованы в первый же день, управление войсками было утеряно и началось безостановочное отступление.

Собака сидит на снегу на фоне колонны итальянских войск, отступающих из-под Сталинграда

Замерзшие тела итальянских солдат у разбитой колонны артиллерийских тягачей FIAT SPA TL37 на дороге под Сталинградом. На втором плане (крайний справа) — итальянский грузовой автомобиль Fiat 666 NM

Продолжение следует…

Автор: Самсонов Александр

Понравился наш сайт? Присоединяйтесь или подпишитесь (на почту будут приходить уведомления о новых темах) на наш канал в МирТесен!

myhistori.ru

Операция «Сатурн» от 2 декабря 1942г.


Фото из открытых источников

Отказ от плана «Сатурн» стал ошибкой, не позволившей завершить войну раньше мая 1945 года.Блестящую по замыслу наступательную операцию могла остановить ее сложность…

 

Семьдесят четыре года назад – 2 февраля 1943-го капитуляцией последних частей 6-й армии фельдмаршала Фридриха Паулюса завершилась Сталинградская битва, следом за которой разыгралось сражение на Курской дуге, ставшее переломным в Великой Отечественной. 

 

Именно такие представления о войне закладываются в сознание россиян со школьной скамьи и закрепляются в студенческих аудиториях. Собственно, так все и было. Но с единственным уточнением: на страницах учебников до сих пор почти ничего не сказано о несостоявшейся операции, которая могла бы привести к Победе значительно раньше весны 1945 года.

 

Речь о разработанном советским Генштабом и утвержденном 2 декабря 1942 года Ставкой Верховного главнокомандования плане «Сатурн». Его цель – разгром силами левого крыла Воронежского и Юго-Западного фронтов войск противника в большой излучине Дона. После этого предусматривался удар в направлении Ростова-на-Дону, позволявший выйти в тыл германским войскам на юге России: группам армий «Дон» и «Б», а также перерезать коммуникации оперировавшей на Кавказе группе армий «А».

 

 

Расчеты советских генштабистов имели основания. В декабре 1942-го после поражения на Волге фашистское командование всерьез опасалось крушения южного крыла своего Восточного фронта, растянувшегося от задонских степей до вершин Кавказа более чем на две тысячи километров, что, по мнению фельдмаршала Эриха фон Манштейна, могло открыть Советскому Союзу путь к скорой победе над Германией.

 

Точка зрения лучшего стратега вермахта заслуживает внимания, ибо он зимой 1942–1943 годов находился в центре разворачивавшихся на юге России событий, командуя группой армий «Дон».

 

Другой фашистский военачальник, автор самого масштабного германского труда по Второй мировой войне генерал Курт фон Типпельскирх пишет более определенно: «Сталин со злобной радостью следил за наступлением немецких войск на Сталинград и Кавказ. Он расходовал свои резервы очень экономно и только тогда, когда было действительно необходимо помочь обороняющимся в их крайне тяжелом положении. Вновь сформированные, а также отдохнувшие и пополненные дивизии пока не вводились в бой: они предназначались для того, чтобы, как карающим мечом Немезиды, разрубить слишком растянутый фронт немецких армий и их союзников и одним ударом внести коренной перелом в положение на юге».

 

 

Обратим внимание на последнюю фразу Типпельскирха об одном мощном ударе, способном внести перелом в ход войны. В сущности именно к этому и стремилось советское командование, имея, казалось бы, все основания рассчитывать на быстрый разгром противника, буквально вцепившегося в горы Кавказа. 

 

Ситуация для немцев усугублялась неспособностью группы армий «А» осуществить быстрый отход с занятых позиций, поскольку в распоряжении главной ее силы – 1-й танковой армии оказалось недостаточное количество горючего для оперативного отступления к Ростову-на-Дону.

 

Но дело было не только в топливе. Гитлер упорно не желал отдавать приказ на отвод своих войск с Кавказа, неминуемо готовя для них «второй Сталинград». Чем же руководствовался фюрер? Ответ на этот вопрос дает в своем фундаментальном труде «Вторая мировая война» английский историк Лиддел Гарт: «На решение Гитлера большое влияние оказали его советники по экономическим вопросам. Они заявили Гитлеру, что Германия не сможет продолжать войну, если не получит кавказскую нефть». Советники ошибались: и без нее немцы сражались почти три года.

 

Однако пути к Каспию, проходящие сквозь бескрайние донские степи и вершины Кавказа, были слишком опасны для вермахта. Да, мощным ударом представлялось возможным прорвать оборону Красной армии на юге России и выйти к Баку, но на обеспечение фланга операции у вермахта попросту не было сил. И многие германские стратеги отдавали себе в этом отсчет. 

 

В частности, генерал Гейнц Гудериан вспоминал: «Как и в августе 1941 года, Гитлер преследовал экономические и политические цели, которых он хотел достигнуть еще до того, как будет сломлена военная мощь противника. Овладение нефтяными месторождениями, расположенными в районе Каспийского моря, нарушение судоходства по Волге и парализация сталинградской промышленности – вот те цели, которые послужили основанием для принятия этих, непонятных с военной точки зрения решений в выборе операционных направлений».

 

Сливки вермахта

 

Непонятными с военной точки зрения цели Гитлера показались и Сталину, полагавшему, что фашисты, не взяв Москву, не бросят свою главную группировку на захват Кавказа, ибо это неминуемо приведет к чрезмерной растяжке фронта, на что немецкое командование не пойдет. Сталин в данном случае говорил об очевидном, поскольку без победы под Москвой, Воронежем и Сталинградом наступление на Кавказ со стратегической точки зрения становилось для вермахта авантюрой. 

 

Однако фюрер нередко руководствовался не доводами разума и рекомендациями своих генералов, а интуицией, верой в собственную звезду. Кроме того, в его приоритетах экономические соображения всегда превалировали над сугубо военными, на что и обращает внимание Гудериан.

 

Да и не верил фюрер в способность русских провести эффективное и крупномасштабное контрнаступление на юге России. Вновь предоставим слово Гарту: «Немецкая разведывательная служба располагала сведениями, что заводы русских на Урале, в других районах производят 600–700 танков в месяц. Когда Гальдер доложил об этом фюреру, Гитлер стукнул кулаком по столу и заявил, что подобные темпы производства невозможны. Он не верил в то, во что не хотел верить».

 

Добавим, что фланги наступающей немецкой группировки обеспечивали слабые в боевом отношении итальянцы, румыны и венгры. В конечном счете 19 ноября 1942 года советские войска перешли под Сталинградом в контрнаступление (операция «Уран»), окружив 6-ю армию. А продвижение гитлеровцев на Кавказе захлебнулось. Казалось, самое время нанести удар в тыл и фланг всей южной группировке вермахта. Однако этого не произошло. Почему?

 

Одна из главных причин в первоначально неверной оценке численности окруженных под Сталинградом сил противника. Полагали, что в «котле» порядка 80 тысяч солдат и офицеров, оказалось – в три раза больше. И дело не только в численности, но и в качестве окруженных войск. Нам предстояло уничтожить группировку, состоявшую едва ли не из лучших солдат рейха. 6-я армия была образована в октябре 1939-го и начала боевой путь на полях Франции, где блестяще себя зарекомендовала. В 1941-м принимала участие в приграничном и крупнейшем в военной истории танковом сражении в районе Ковно – Дубно – Луцк – Ровно. 

 

Во главе окруженной в Сталинграде группировки стоял один из лучших гитлеровских полководцев – автор плана «Барбаросса» Паулюс, впрочем, в плане принятия решений весьма зависевший от своего начальника штаба генерала Артура Шмидта – убежденного нациста, так и не согласившегося в плену в отличие от своего начальника сотрудничать с советским командованием. Сильнейшим соединением армии – 14-м танковым корпусом командовал генерал Валентин Хубе – храбрый и решительный, потерявший руку на полях Первой мировой.

 

В 1941-м он во главе 16-й танковой дивизии (тд) дрался в самом пекле вышеупомянутого приграничного сражения на Украине. Недаром в январе 1943 года Гитлер приказал Хубе покинуть на самолете обреченный Сталинград. Ценил. И не напрасно – в январе 1944-го 1-я танковая армия Хубе оказалась окружена в районе Каменец-Подольска, но генерал сумел разорвать кольцо. Командир сильнейшей в корпусе 16-й тд генерал Гюнтер Ангерн неизменно на передовой. Был ранен в 1941-м, но вернулся в строй, а когда для 6-й армии все было кончено, плену предпочел пулю в лоб. Характеристика высоких боевых качеств некоторых нацистских генералов отнюдь не попытка их восхваления, но обоснование причин, заставивших советское командование отказаться от операции «Сатурн». 

 

Высокий профессионализм противника в данном случае не последний аргумент. К тому же блокированные в Сталинграде фашистские войска опирались, по словам командующего Донским фронтом и победителя Паулюса маршала (тогда еще генерала) Константина Рокоссовского, «на хорошо подготовленные в инженерном отношении позиции, значительно развитые в глубину». Созданы эти укрепления были еще защитниками города.

 

Очевидно, что столь мощная по численности и боевым качествам группировка во главе с опытными командирами путем сильного контрудара могла вырваться из окружения. Это прекрасно понимали как Рокоссовский и начальник Генерального штаба Александр Василевский, так и командующий ГА «Б» (в ее состав входила 6-я армия) Максимилиан фон Вейхс. Последний уже на второй день после окружения дивизий Паулюса счел нужным отдать приказ последнему на прорыв. Его мнение поддержал начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал Курт Цейтцлер, сменивший в этой должности Гальдера в сентябре 1942-го. 

 

Названные германские военачальники не сомневались в положительном ответе Гитлера и запланировали прорыв 6-й армии на 25 ноября. Однако фюрер запретил Паулюсу покидать Сталинград, равно как и не спешил отдавать приказ группе армий «А» на отход с Кавказа.

 

Остановить Манштейна

 

Увы, об этом не знало советское командование. В Ставке были убеждены: Паулюс попытается разорвать кольцо. Однако Гитлер принял иное решение: он переподчинил 6-ю армию командующему группой армий «Дон» Манштейну, которому приказал ударом из района Котельниково деблокировать войска Паулюса.

 

Сильнейшим соединением ГА «Дон» был 57-й танковый корпус с одной из лучших в вермахте 6-й тд, представлявшей собой ударный клин наступления и имевшей в распоряжении 160 танков и 40 самоходных орудий. Ее боевой путь начался в 1939-м с польской кампании, где она стремительным наступлением окружила группировку противника. Это был первый во Второй мировой войне «котел». 

 

4-й танковой армией командовал генерал Герман Гот – наряду с Гудерианом один из самых способных немецких военачальников. 12 декабря Манштейн бросил свои войска в наступление. Ломая сопротивление советских войск, 4-я танковая армия Германа Гота продвигалась вперед. Но слишком медленно – для развития удара необходимы были резервы, а их, по воспоминаниям Манштейна, у главного командования не оказалось.

 

Но дело не только в этом. На пути 4-й танковой встала 2-я армия генерала Родиона Малиновского, по собственной инициативе, то есть без согласования со Ставкой, двинувшего свои дивизии, направлявшиеся к Ростову-на-Дону, навстречу Готу. Храбрый командарм начал свой славный боевой путь еще в Первую мировую, особо отличился на полях Франции в составе Русского экспедиционного корпуса («За четверть века до маршальской звезды»), на фронтах Великой Отечественной – с первого дня. 

 

Зимой 1942-го во главе войск Южного фронта Малиновский нанес поражение противнику под Харьковом, спустя несколько месяцев под этим же городом вверенные ему войска ожидала серьезная неудача, обернувшаяся для Родиона Яковлевича понижением до командарма, но вместе с неудачами будущий маршал приобрел и опыт. После Котельникова Малиновский уже не знал поражений.

 

Противник был остановлен, действия Малиновского одобрены Ставкой. Немцы же убедились: русские научились воевать, проявляя не только свойственный им героизм, но и инициативу и тактическое мастерство. В этой ситуации Сталин и его военачальники оказались перед дилеммой: либо, следуя первоначальному замыслу, нанести удар в направлении Ростова, либо сосредоточить силы на решении более скромных, но, как казалось, важнейших задач – нанести удар в левый фланг ГА «Дон», заставив прекратить наступление на помощь 6-й армии.

 

Сторонником первого варианта был Рокоссовский. Талантливейший и решительный военачальник – уже в июне 1941-го, командуя 9-м механизированным корпусом, бил немцев под Дубно. Он считал, что игра стоила свеч. Выход советских войск в тыл и на коммуникации ГА «Дон» и «А», как изначально планировалось и чего очень боялись немцы, в любом случае заставил бы Манштейна прекратить наступление на помощь 6-й армии. Как спустя полгода наступление Западного и Брянского фронтов заставило его остановить успешно развивавшийся удар на южном фасе Курской дуги.

 

В этой ситуации дивизии Паулюса, сколь бы боеспособны они ни были, оказывались в патовой ситуации, из которой выход только один – капитуляция. Однако Василевский, более близкий к Сталину в силу служебного положения, считал иначе. Его аргументы сводились к тому, что 6-я армия – слишком мощная сила, чтобы не обращать на нее должного внимания. Сталин поддержал Василевского. 

 

Жуков вспоминал: «В первой половине декабря операция по уничтожению окруженного противника войсками Донского и Сталинградского фронтов развивалась крайне медленно. Сталин нервничал и требовал от командования фронтов быстрейшего завершения разгрома окруженной группировки».

 

Удовлетворились «Малым»

 

Вероятно, нервозность Верховного и то, что не удалось быстро разгромить группировку противника в Сталинграде, заставили отказаться от операции «Сатурн», бросить все силы против левого фланга ГА «Дон» – на «Малый Сатурн». В сущности позиция начальника Генштаба являлась обоснованной – если бы не известный нам приказ Гитлера Паулюсу не покидать город и ждать помощи извне. Безусловно, невозможной в случае удара на Ростов-на-Дону, как предлагал Рокоссовский. 

 

Таким образом, казалось бы, напрашивается вывод: отказ от операции «Сатурн» стал ошибкой, не позволившей завершить войну раньше мая 1945 года. Быть может, это и так. Но нужно учитывать еще один важный момент: способность командования РККА проводить масштабные операции на окружение и последующее уничтожение противника. Под Сталинградом удалось блокировать 6-ю армию, разгромив сравнительно слабые румынские и венгерские войска. При реализации плана «Сатурн» необходимо было замкнуть кольцо вокруг по сути целого фронта, включая две танковые армии.

 

Позволим себе отступление: в последние два десятилетия много пишут о том, что было бы, упреди Красная армия вермахт в нанесении удара летом 1941-го. Указывают на выгодное для наступления стратегическое расположение развернутых на границе войск РККА. Однако в данном случае не уделяется должного внимания едва ли не самому важному вопросу: умению советского командования (на всех уровнях) осуществлять сложные наступательные операции против хорошо подготовленного противника. Так и в данном случае. Да, ударом на Ростов представлялось возможным окружить ГА «Дон» и «А». Но удалось бы разгромить их? 

 

Предоставим слово генералу Сергею Штеменко, в рассматриваемый период первому заместителю начальника Оперативного управления Генштаба. Вспоминая о действиях Закавказского фронта зимой 1943 года против ГА «А», он, в частности, пишет: «Главным силам 1-й танковой армии удалось оторваться от нашей Северной группы войск. Преследование отходящего противника началось недостаточно организованно и с опозданием. Средства связи оказались не подготовленными к управлению наступательными действиями. В итоге уже в первый день преследования части перемешались. Штабы не знали точного положения и состояния своих войск. 58-я армия отстала от соседей и оказалась как бы во втором эшелоне. 5-й гвардейский Донской кавкорпус и танки не смогли опередить пехоту. Командование фронта пыталось навести порядок, но без особого успеха».

 

Штеменко обращает внимание на еще одну важную проблему, ставящую под вопрос успех плана «Сатурн»: «Длительные разъезды по фронтам начальника Генерального штаба и частая смена начальников Оперативного управления создали у нас атмосферу нервозности, из-за чего нередко нарушалась четкость в работе. За один-два месяца пребывания во главе управления никто не успевал как следует войти в курс дела, врасти в обстановку, а значит, не мог уверенно чувствовать себя при выезде в Ставку с докладом».

 

Разумеется, отмеченная генералом нервозность, равно как и отсутствие начальника Генштаба в Москве, не способствовала слаженному управлению действующими на юге войсками. Для убедительности картины приведем еще пример, на этот раз из воспоминаний Рокоссовского. Он, правда, пишет не об операции «Сатурн», а о планировании не менее масштабного удара на Гомель и Смоленск во фланг орловской группировке противника зимой 1943-го: «С первого же момента мы столкнулись с огромными трудностями. В нашем распоряжении была единственная одноколейная железная дорога, которую удалось восстановить к этому времени. Она, конечно, не могла справиться с переброской огромного количества войск. Планы перевозок трещали по всем швам. График движения нарушался. Заявки на эшелоны не удовлетворялись, а если и подавались составы, то оказывалось, что вагоны не приспособлены для перевозки личного состава и лошадей».

 

Нет сомнений, что подобного рода недочеты выявились бы при проведении операции «Сатурн». Другое дело, что неслаженность в работе Генштаба и в системе управления войск, не всегда удовлетворительные действия тыловых служб могли быть компенсированы крайне невыгодным со стратегической точки зрения расположением завязшей на Кавказе группы армий «А». 

 

Недаром Рокоссовский, лучше других знавший и позже не раз писавший об указанных недостатках, все-таки выступил за «Сатурн», в случае успеха которого война могла бы закончиться раньше, а развитие Советского Союза и мира пойти иным, сейчас уже неведомым нам путем.

 

Но история не терпит сослагательного наклонения. Блестяще же проведенные операции «Уран» и «Малый Сатурн» продемонстрировали мастерство советских войск и сделали нашу Победу неотвратимой.

 

Источник

planet-today.ru

Операция «Сатурн» | Военная история

   

Отказ от операции «Сатурн» был КРУПНЕЙШЕЙ за всю войну ошибкой советского командования. Скажем больше: ошибкой непростительной. Каким же образом эту операцию можно было провести?

   Идеальный вариант заключался в синхронном проведении операций «Уран» и «Сатурн». При этом главным было то, что достигалась абсолютная внезапность. Сил имелось достаточно. Удар Сталинградского и Донского фронтов носил функции вспомогательного, а Воронежского и Юго-Западного — главного. Собственно, так и предполагали в Ставке и Генштабе до того, как узнали реальную численность группировки Паулюса.

   Обстановка для проведения операции «Сатурн» складывалась весьма благоприятная. Концентрация главных сил группы армий «Б» под Сталинградом привела к тому, что немцы лишились возможности создать сплошную линию обороны против советских войск. Более того, советскому командованию стало известно, что в результате успешного проведения Сталинградской наступательной операции на участке Лихая — Ростов образовалась огромная брешь, не заполненная какими-либо немецкими частями. Отсутствие у противника в непосредственном оперативном тылу резервов создавало дополнительные преимущества для советских войск.                                                                                                                                                                                     Предполагалось, что успех этой операции может создать условия для полного разгрома всей южной группировки противника на советско-германском фронте. При этом в котле оказывалась не только армия Паулюса, но и 1-я и 4-я танковые, 11-я немецкая армии, 3-я и 4-я румынские, 2-я венгерская и 8-я итальянская армии. Фактически речь шла о достижении решительной победы над вооруженными силами Германии и коренного перелома в ходе Второй мировой войны. Нанести Гитлеру катастрофическое поражение предполагалось уже в течение зимней кампании 1942–1943 гг.                                                 Главный удар приходился по 8-й итальянской армии, которая, как известно, сразу побежала. Далее оставалось только развивать прорыв специально созданными для этой цели подвижными танково-механизированными и кавалерийскими группировками. Обезопасить фланг от возможного контрудара со стороны группы «Голлидт» можно было путем стремительного выхода ей во фланг и даже тыл через позиции итальянских войск. Кстати, так оно и было 16 декабря. Манштейн вспоминал: «Вследствие развала итальянской армии и бегства почти всех румынских войск на левом фланге группы Голлидта, противник мог продвигаться в направлении переправ через Донец у Белой Калитвы, Каменска и Ворошиловграда, не встречая почти никакого сопротивления. Только в районе Миллерово, как одинокий остров в красном прибое, оказывала сопротивление вновь созданная на правом фланге группы армий «Б» группа Фреттер-Пико. Но все же противник имел возможность по своему усмотрению повернуть на восток для удара в тыл группе Голлидта или группе Мита или же продолжать продвижение на юг, по направлению к Ростову».

    Прорыв был бы столь стремительным, что Голлидт и Манштейн не успевали даже подумать о концентрации своих сил, так как в тылах у них уже находились бы советские войска. Добавим, что в ноябре никакой группы «Фреттер-Пико» не существовало и путь на Ростов оставался свободен. Немцы, как говорится, и ахнуть бы не успели, как танки Лелюшенко уже были бы в Ростове и захлопнули невиданный в военной истории капкан.

    Конечно, противник предпринял бы попытку вырваться из кольца. Но каковы были его возможности в этом плане? Прежде всего, все опасения советского командования в отношении армии Паулюса являлись беспочвенными. Генерал Паулюс, во-первых, не имел соответствующего приказа Гитлера. А во-вторых, прекращение подвоза топлива превратило технику 6-й армии в груду мертвого металла. Паулюс докладывал в Ставку фюрера, что для его танков, из которых еще около 100 были готовы к бою, горючего имелось не более чем на 30 километров хода…

    Через Ростов проходили коммуникации не только 6-й армии, но и 4-й румынской и 4-й танковой армий, всей группы армий «А». Соответственно, без горючего оставался НЕ ТОЛЬКО Паулюс. Между тем расстояние от позиций группы армий «А» на Кавказе до Ростова составляло не менее 600 километров. 4-ю танковую армию, стоявшую южнее Сталинграда, от Ростова отделяло 400 километров. Запас хода основного немецкого танка T-IV не превышал 110 километров. Так что даже без учета противодействия советских войск все эти немецкие армии все равно не дошли бы до Ростова. У них просто не было достаточных для успешного прорыва запасов горючего. И никакой «воздушный мост» не мог спасти такую массу войск.

    Но если существовал риск, что немцы все-таки каким-то образом дойдут до Ростова, то его можно было предотвратить. Поскольку на таком удалении от главного театра военных действий немецких войск почти не имелось, Красная Армия могла выдвинуться вперед и захватить переправы через Днепр, обеспечивавшие снабжение южного крыла вермахта. В этом случае дистанция прорыва для 4-й танковой армии значительно удлинялась и достигала 700 километров, а для группы армий «А» — почти 900 километров. Очевидно, что немецкие войска оказывались в безнадежном положении.

    A.M. Василевский утверждает, что Юго-Западный и Воронежский фронты в ноябре 1942 года не были готовы к проведению операции «Сатурн». Тогда ее следовало начинать, как он сам предполагал, 10 декабря. Или 16 декабря, когда она действительно началась в виде «Малого Сатурна». При таком образе действий Красной Армии войска Голлидта и Манштейна не успевали бы выскользнуть из ловушки. Дело в том, что расстояние от позиций 8-й итальянской армии до Ростова составляло только 300 километров. Поэтому советские войска продвигались бы с опережением в 100 километров.

    Наконец, интересно рассмотреть потенциальные возможности крушения всего южного крыла немецкого Восточного фронта. Прежде всего, потеря такой массы войск не могла быть ничем восполнена. Не было у немцев таких резервов. В линии фронта появлялся разрыв шириной чуть ли не в 400 километров. Опять же, закрывать его было нечем. Красная Армия, не в пример вермахту обладавшая значительными резервами, могла решать две задачи: разгром группы армий «Центр» путем удара во фланг и тыл и развитие глубокого прорыва на Украине, освобождение без особых потерь Киева, Донбасса, Крыма, выход к государственной границе. Фактически речь шла о полном разгроме фашистской Германии еще в 1943 году А штурм Берлина состоялся бы весной сорок четвертого.                                                                                                                                                           В 1944-45 гг задача ликвидации окруженных сил противника не была первостепенной, Красная Армия совершала прорывы на максимально возможную глубину, оставляя в тылу крупные силы немцев. Так было в Белоруссии, в Курляндии, с окруженными остатками группы армий «Север», в Кенигсберге,  Бреслау и с другими немецкими «фестунгами». Правда,  и Красная Армии в 1944 году имела большую подвижность, чем в 1942 году…                                                                                                                            Вместо того чтобы отсечь, с выходом к Ростову, всю южную группировку противника мы потратили свою ударную мощь на ненужное ПРОГРЫЗАНИЕ мощных оборонительных поясов под Сталинградом и Нижне-Чирской и деблокирующего Манштейна. Да и «Марс» практически зазря отнял огромные силы…                                                                                                                                 http://worldwar2blog.ru/nesostoyavshayasya-operaciya-saturn.html                               http://fablewar.ru/2011/12/saturn/               http://www.e-reading.by/chapter.php/1004335/33/Ivanovskiy_Artem

maxpark.com

«Большой Сатурн» и «малый Сатурн». Утерянные победы Красной Армии

«Большой Сатурн» и «малый Сатурн»

Помимо операции «Уран» советский Генеральный штаб разработал другую, более крупную по масштабам и задачам наступательную операцию. Называлась она «Сатурн». С.М. Штеменко писал: «Согласно замыслу новому фронту [Юго-Западному], предстояло наступать с плацдарма на правом берегу Дона в районе Серафимовича и вырваться к Тацинской, что позволило бы перехватить железнодорожные и другие пути противника из-под Сталинграда на запад. Затем фронт должен был наступать через Каменск в район Ростова, где и пересекались бы пути отхода немецко-фашистских войск не только из-под Сталинграда, но и с Кавказа… При окончательной доводке общего плана контрнаступления наших войск идея удара на Ростов через Каменск нашла выражение в плане Ставки, известном под кодовым названием «Сатурн». Ударные группировки войск, окружающих противника, были усилены танковыми и механизированными корпусами»[132].

Обстановка для проведения операции «Сатурн» складывалась весьма благоприятная. Концентрация главных сил группы армий «Б» под Сталинградом привела к тому, что немцы лишились возможности создать сплошную линию обороны против советских войск. Более того, советскому командованию стало известно, что в результате успешного проведения Сталинградской наступательной операции на участке Лихая — Ростов образовалась огромная брешь, не заполненная какими-либо немецкими частями. Отсутствие у противника в непосредственном оперативном тылу резервов создавало дополнительные преимущества для советских войск.

23 ноября Верховный Главнокомандующий отдал представителю Ставки на Юго-Западном фронте A.M. Василевскому распоряжение приступить к подготовке операции «Сатурн». Ее предстояло провести войскам левого крыла Воронежского и Юго-Западного фронтов путем нанесения удара в направлении Миллерово — Ростов. Предполагалось, что успех этой операции может создать условия для полного разгрома всей южной группировки противника на советско-германском фронте. При этом в котле оказывалась не только армия Паулюса, но и 1-я и 4-я танковые, 11-я немецкая армии, 3-я и 4-я румынские, 2-я венгерская и 8-я итальянская армии. Фактически речь шла о достижении решительной победы над вооруженными силами Германии и коренного перелома в ходе Второй мировой войны. Нанести Гитлеру катастрофическое поражение предполагалось уже в течение зимней кампании 1942–1943 гг.

Для выполнения этой важнейшей задачи Ставка сосредотачивала на Воронежском и Юго-Западном фронтах значительные силы. Помимо уже имевшихся там 1-й гвардейской, 5-й танковой, 6-й и 21-й армий, 4-го и 26-го танковых корпусов Юго-Западный фронт дополнительно получал из резерва Ставки 5 стрелковых дивизий, 18-й, 24-й и 25-й танковые и 1-й гвардейский механизированный корпуса, 6 отдельных танковых и 16 артиллерийских и минометных полков. Воронежскому фронту придавались 3 стрелковые дивизии, одна стрелковая бригада, 17-й танковый корпус, 7 артиллерийских и минометных полков. Но и это было еще не все. По решению Ставки 26 ноября для Юго-Западного фронта создавалась 3-я гвардейская армия под командованием генерал-лейтенанта Д.Д. Лелюшенко. К 9 декабря планировалось сформировать и развернуть между 5-й танковой армией и 51-й армией Сталинградского фронта еще одну, 5-ю ударную армию в составе 5 стрелковых дивизий, 7-го танкового и 4-го механизированного корпусов. Командовать новой армией был назначен генерал-лейтенант М.М. Попов. Кроме того, в район боев из резерва Ставки выдвигалась 2-я гвардейская армия. Правда, из-за последней возник спор между командующими фронтами. Эту армию желали заполучить и командующий Сталинградским фронтом А.И. Еременко, и командующий Донским фронтом К.К. Рокоссовский.

Впрочем, наличных сил было более чем достаточно. Войскам Юго-Западного и Воронежского фронтов противостояла только немецкая оперативная группа «Голлидт», броневая мощь которой исчерпывалась 7-й и 11-й танковыми дивизиями, а также 8-я итальянская армия. Как боеспособное соединение, ее вообще можно было не принимать в расчет. Далее до самого Миллерова войска противника отсутствовали. Да и находившаяся в Миллерове оперативная группа «Фреттер-Пико» располагала более чем скромными силами — 30-м армейским корпусом, 3-й горнострелковой и 304-й пехотной дивизиями. Серьезного препятствия для советской танковой лавины она собой не представляла. На защиту Ростова немцы не могли выставить ничего, кроме разрозненных частей гарнизона. Таким образом, как точно подметил Манштейн в своих воспоминаниях, немецкое Главное командование делало все, чтобы план русских по устранению самой крупной ударной силы германской армии удался.

Однако в этот ответственный момент советское командование стало делать одну ошибку за другой. Прежде всего, по признанию A.M. Василевского, Генштаб серьезно просчитался в оценке численности окруженных в Сталинграде немецких войск. До проведения наступательной операции считалось, что в окружении окажутся 85–90 тыс. солдат и офицеров противника. Но вдруг выяснилось, что истинная цифра составляет чуть ли не 350 тыс. человек. В Ставке немедленно появился «призрак Демянска», тяжело давивший на сознание и Верховного Главнокомандующего, и его маршалов. Это давление усиливалось наличием на незначительном удалении от котла немецких армейских групп «Дон» и «Голлидт». Причем последняя находилась от окруженной группировки всего в 40 километрах.

26 ноября в разговоре с А.М. Василевским по прямому проводу Сталин заявил, что «в данное время самой важной и основной задачей является быстрейшая ликвидация окруженной группировки немцев». Это, мол, освободит занятые в ней наши войска для выполнения других заданий по окончательному разгрому врага на южном крыле советско-германского фронта. То есть в тот день впервые на столь высоком уровне было высказано мнение о необходимости отложить проведение операции «Сатурн» на неопределенное время.

29 ноября представитель Ставки на Сталинградском фронте Г.К. Жуков направил Сталину телеграмму. В ней содержались предложения о ходе дальнейших боевых операций: «Немецкое командование, видимо, будет стараться… в кратчайший срок собрать в районе Нижне-Чирская — Котельниково ударную группу для прорыва фронта наших войск в общем направлении на Карповку… Чтобы не допустить соединения нижне-чирской и котельниковской группировок противника со Сталинградской и образования коридора, необходимо:

— как можно быстрее отбросить нижне-чирскую и котельниковскую группировки и создать плотный боевой порядок на линии Обливская — Тормосин — Котельниково. В районе Нижне-Чирская — Котельниково держать две группы танков в качестве резерва;

— окруженную группу противника под Сталинградом разорвать на две части. Для чего… нанести рассекающий удар в направлении Бол. Россошка. Навстречу ему нанести удар в направлении Дубининский, высота 135. На всех остальных участках перейти к обороне… После раскола окруженной группы противника на две части нужно… в первую очередь уничтожить более слабую группу, а затем всеми силами ударить по группе в районе Сталинграда.

№ 02. 29.11.42 г. Жуков».

[133].

Далее Г.К. Жуков пишет, что с его соображениями согласился A.M. Василевский и потому решил «временно отказаться» от операции «Сатурн». Вместо удара на Ростов Юго-Западный фронт перенацеливался на удар во фланг тормосинской группировки противника. С этого дня прежний план операции разделялся надвое: операция «Большой Сатурн», предусматривавшая окружение всего южного крыла немецких войск, откладывалась, на смену ей вводилась в действие операция «Малый Сатурн», которая поворачивала главные силы Юго-Западного фронта на юг, в направлении Морозовска. Сталин, следуя своему излюбленному принципу «не предаваться головокружению от успехов», утвердил предложения товарищей Жукова и Василевского.

Интересно, что при этом в Ставке отчего-то сохранялась уверенность в угрозе со стороны нижне-чирской группировки противника. Между тем генерал Голлидт только при полном затмении разума мог решиться пойти в наступление со своими хилыми силами и подставиться тем самым под сокрушающий удар многократно превосходящих войск Юго-Западного фронта. Ничего подобного он не делал. Наоборот, во исполнение предложений Г.К. Жукова на Нижне-Чирскую пошла в наступление 5-я танковая армия. Поскольку здесь была хорошо подготовленная немецкая оборона, то, как отмечал A.M. Василевский: «На левом фланге Юго-Западного фронта 5-й танковой армии, несмотря на все усилия, никак не удавалось выбить врага с плацдарма на левом берегу Дона, у Нижне-Чирской, а также ликвидировать его плацдарм на восточном берегу Чира. Нас продолжало это беспокоить»[134]. И беспокойство это было не напрасным, так как атаки советских войск не мешали генералу Голлидту готовить к переброске на помощь Манштейну свои 7-ю и 11-ю танковые дивизии.

Сам Манштейн считал затею с деблокированием 6-й армии полной безнадегой. Ведь согласно указаниям Гитлера смысл этой операции заключался в удержании Сталинграда. Манштейн же предлагал иной план: «Оставив занятую в ходе летней кампании территорию [которую все равно нельзя было удержать]., можно было бы тяжелый кризис использовать для победы! Для этого следовало организованно отвести войска групп армий «А» и «Дон» из выступающей далеко на восток дуги фронта за нижний Днепр.

Одновременно надо было бы сосредоточить в районе Харькова все имеющиеся в распоряжении командования силы, высвобождаемые в результате сокращения линии фронта. Эта группировка получила бы задачу ударить во фланг силам противника, стремящимся к переправам через Днепр. Таким образом, был бы совершен переход от отступательной к обходной операции, в которой немецкие войска преследовали бы цель прижать противника к морю и там его уничтожить»[135]. «Но, — добавлял Манштейн, — не в характере Гитлера было соглашаться с решением, которое требовало отказа от достижений летней кампании».

Что касается идеи о рассечении группировки Паулюса, то она имела один существенный изъян. Как известно, вокруг Сталинграда и в самом городе летом 1942 года были созданы мощные оборонительные пояса. Немцы обломали себе все зубы, прорывая их в течение четырех месяцев. Теперь Паулюс использовал эти укрепления для организации прочной обороны внутри кольца. А советские войска их атаковали. Что из этого получалось, можно узнать в воспоминаниях A.M. Василевского: «Встречая упорное сопротивление окруженного противника, советские войска вынуждены были приостановить продвижение… Выполняя указания Ставки, мы в первых числах декабря снова попытались расчленить и уничтожить окруженную группировку. Однако и на этот раз сколько-нибудь значительных результатов не достигли. Противник, опираясь на сеть хорошо подготовленных инженерных оборонительных сооружений, яростно сопротивлялся, отвечая ожесточенными контратаками на каждую нашу попытку продвижения»[136].

Кроме того, в лучших традициях демянского котла, советское командование не мешало немцам наладить «воздушный мост». А.М. Василевский вспоминал, что «мы недооценивали серьезность этой задачи, и ее выполнение носило случайный, разрозненный характер»[137].

Дебаты по поводу операции «Сатурн» продолжались еще две недели. К тому времени войска Сталинградского и Донского фронтов окончательно увязли в боях с группировкой Паулюса. 12 декабря Манштейн начал наступление из района Котельниково, вызвав в Ставке прилив мрачных настроений. Поэтому 14 декабря было принято окончательное решение: изменить направление главного удара Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов. Вместо Ростова, в тыл всей группировке противника на южном крыле советско-германского фронта, теперь ставилась задача разгрома только 8-й итальянской армии и выхода в тыл войскам Манштейна. Это и был «Малый Сатурн».

Однако задачу, поставленную перед советскими войсками по плану операции «Малый Сатурн», выполнить не удалось. Потерпев поражение при попытке деблокировать 6-ю армию, Манштейн заметил угрозу со стороны войск Юго-Западного фронта и вывел свою группировку из-под флангового удара. Интересно, что A.M. Василевский посчитал это нашей крупной победой: «В результате наступления Сталинградского фронта с 24 по 31 декабря была окончательно разгромлена 4-я румынская армия, а 57-й танковый корпус противника с большими потерями отброшен на 150 километров»[138]. Что касается удара Юго-Западного фронта, то его войска застряли на линии Тацинская — Морозовск и до Манштейна не дотянулись. Через два с половиной месяца 57-й танковый корпус наряду с прочими частями Манштейна принял активное участие в разгромной для Красной Армии битве за Харьков. Это все были плоды «Малого Сатурна».

Почему же советское командование отказалось от проведения операции «Сатурн» и отложило в долгий ящик окончательный разгром фашистской Германии? A.M. Василевский отвечает на этот вопрос так: «Задержка с ликвидацией войск Паулюса и явилась основной причиной, изменившей оперативную обстановку на Сталинградском и среднедонском направлениях и повлиявшей на дальнейшее развитие операции «Сатурн»[139]. Но такая задержка была неизбежна. Кроме того, Паулюс никуда не собирался уходить. И советское командование об этом знало. Вот, например, Г.К. Жуков в упоминавшейся выше телеграмме Сталину сообщал: «Окруженные немецкие войска сейчас, при создавшейся обстановке, без вспомогательного удара из района Нижне-Чирская — Котельниково на прорыв и выход из окружения не рискнут»[140]. Голлидт никакого вспомогательного удара не планировал. А в отношении Манштейна имелся надежный противовес — операция «Сатурн». Вот мнение A.M. Василевского: «Начнись операция 10 декабря, то вполне возможно предположить, что тот успех, которого добились войска Юго-Западного и левого крыла Воронежского фронтов 16 декабря, исключил бы переход в наступление войск Манштейна 12 декабря на котельниковском направлении»[141].

Надо сказать, операция «Сатурн» была настолько хороша, что могла начинаться и до 10 декабря, и после 16 декабря. Манштейн на этот счет высказывается абсолютно четко: основная опасность заключалась не в потере 6-й армии, а в том, что группа армий «А» не могла быстро уйти с Кавказа. На Закавказском фронте шла позиционная война. Это значит, что немцам нельзя было обойтись без стационарной установки вооружения, что им приходилось накапливать боеприпасы и продовольствие, создавать различные удобства для войск, тем более необходимые при отсутствии резервов и возможности сменять войска на позициях. Все вышеперечисленное приводило к потере подвижности и маневренности, к значительным затратам времени на подготовку отхода на новые позиции. Манштейн вспоминал свой разговор с начальником штаба группы армий «А», в котором тот называл датой начала возможного отступления 2 января и завершение его только через 25 дней. Кроме того, Гитлер упрямо отклонял все предложения со словом «отступление», играя тем самым на руку своему противнику.

Отказ от операции «Сатурн» был крупнейшей за всю войну ошибкой советского командования. Скажем больше: ошибкой непростительной. Каким же образом эту операцию можно было провести?

Идеальный вариант заключался в синхронном проведении операций «Уран» и «Сатурн». При этом главным было то, что достигалась абсолютная внезапность. Сил имелось достаточно. Удар Сталинградского и Донского фронтов носил функции вспомогательного, а Воронежского и Юго-Западного — главного. Собственно, так и предполагали в Ставке и Генштабе до того, как узнали реальную численность группировки Паулюса.

Главный удар приходился по 8-й итальянской армии, которая, как известно, сразу побежала. Далее оставалось только развивать прорыв специально созданными для этой цели подвижными танково-механизированными и кавалерийскими группировками. Обезопасить фланг от возможного контрудара со стороны группы «Голлидт» можно было путем стремительного выхода ей во фланг и даже тыл через позиции итальянских войск. Кстати, так оно и было 16 декабря. Манштейн вспоминал: «Вследствие развала итальянской армии и бегства почти всех румынских войск на левом фланге группы Голлидта, противник мог продвигаться в направлении переправ через Донец у Белой Калитвы, Каменска и Ворошиловграда, не встречая почти никакого сопротивления. Только в районе Миллерово, как одинокий остров в красном прибое, оказывала сопротивление вновь созданная на правом фланге группы армий «Б» группа Фреттер-Пико. Но все же противник имел возможность по своему усмотрению повернуть на восток для удара в тыл группе Голлидта или группе Мита или же продолжать продвижение на юг, по направлению к Ростову»[142].

Итак, все опасения, изложенные Г.К. Жуковым в телеграмме от 29 ноября, операция «Сатурн» снимала. Прорыв был бы столь стремительным, что Голлидт и Манштейн не успевали даже подумать о концентрации своих сил, так как в тылах у них уже находились бы советские войска. Добавим, что в ноябре никакой группы «Фреттер-Пико» не существовало и путь на Ростов оставался свободен. Немцы, как говорится, и ахнуть бы не успели, как танки Лелюшенко уже были бы в Ростове и захлопнули невиданный в военной истории капкан.

Конечно, противник предпринял бы попытку вырваться из кольца. Но каковы были его возможности в этом плане? Прежде всего, все опасения советского командования в отношении армии Паулюса являлись беспочвенными. Генерал Паулюс, во-первых, не имел соответствующего приказа Гитлера. А во-вторых, прекращение подвоза топлива превратило технику 6-й армии в груду мертвого металла. Паулюс докладывал в Ставку фюрера, что для его танков, из которых еще около 100 были готовы к бою, горючего имелось не более чем на 30 километров хода. В целях обеспечения прорыва требовалось перебросить по «воздушному мосту» 4000 тонн бензина. Конечно, это было невозможно. Именно такой аргумент неизменно использовал Гитлер в спорах с Манштейном, настаивавшим на немедленном отходе 6-й армии из Сталинграда: «Чего же вы, собственно, хотите, ведь у Паулюса горючего хватит только на 20 или в лучшем случае 30 километров; он ведь сам докладывает, что в настоящее время вовсе не может осуществить прорыв». Таким образом, мнению командования группы армий «Б», с одной стороны, противостояло мнение Главного командования, которое в качестве обязательного условия прорыва выдвигало удержание 6-й армией остальных участков фронта под Сталинградом, и, с другой стороны, мнение командования армии, которое считало прорыв невозможным ввиду недостатка топлива.

Через Ростов проходили коммуникации не только 6-й армии, но и 4-й румынской и 4-й танковой армий, всей группы армий «А». Соответственно, без горючего оставался не только Паулюс. Между тем расстояние от позиций группы армий «А» на Кавказе до Ростова составляло не менее 600 километров. 4-ю танковую армию, стоявшую южнее Сталинграда, от Ростова отделяло 400 километров. Запас хода основного немецкого танка T-IV не превышал 110 километров. Так что даже без учета противодействия советских войск все эти немецкие армии все равно не дошли бы до Ростова. У них просто не было достаточных для успешного прорыва запасов горючего. И никакой «воздушный мост» не мог спасти такую массу войск.

Но если существовал риск, что немцы все-таки каким-то образом дойдут до Ростова, то его можно было предотвратить. Поскольку на таком удалении от главного театра военных действий немецких войск почти не имелось, Красная Армия могла выдвинуться вперед и захватить переправы через Днепр, обеспечивавшие снабжение южного крыла вермахта. В этом случае дистанция прорыва для 4-й танковой армии значительно удлинялась и достигала 700 километров, а для группы армий «А» — почти 900 километров. Очевидно, что немецкие войска оказывались в безнадежном положении.

A.M. Василевский утверждает, что Юго-Западный и Воронежский фронты в ноябре 1942 года не были готовы к проведению операции «Сатурн». Тогда ее следовало начинать, как он сам предполагал, 10 декабря. Или 16 декабря, когда она действительно началась в виде «Малого Сатурна». При таком образе действий Красной Армии войска Голлидта и Манштейна не успевали бы выскользнуть из ловушки. Дело в том, что расстояние от позиций 8-й итальянской армии до Ростова составляло только 300 километров. Поэтому советские войска продвигались бы с опережением в 100 километров. Таким образом, достигалось не только взятие Ростова. В марте 1943 года немцам было бы уже фактически нечем проводить наступательную операцию в районе Харькова. Никогда в истории нашей армии не появилось бы позорное пятно еще одного харьковского разгрома.

Наконец, интересно рассмотреть потенциальные возможности крушения всего южного крыла немецкого Восточного фронта. Прежде всего, потеря такой массы войск не могла быть ничем восполнена. Не было у немцев таких резервов. В линии фронта появлялся разрыв шириной чуть ли не в 400 километров. Опять же, закрывать его было нечем. Красная Армия, не в пример вермахту обладавшая значительными резервами, могла решать две задачи: разгром группы армий «Центр» путем удара во фланг и тыл и развитие глубокого прорыва на Украине, освобождение без особых потерь Киева, Донбасса, Крыма, выход к государственной границе. Фактически речь шла о полном разгроме фашистской Германии еще в 1943 году А штурм Берлина состоялся бы весной сорок четвертого.

Советская история определяет Сталинградскую битву как коренной перелом в ходе войны. В действительности следует признать, что до коренного перелома оставалось еще более полугода. Потеря войск сталинградской группировки, конечно, была катастрофой, но не настолько тяжелой, чтобы реально переломить ход боевых действий в пользу Красной Армии и окончательно сломить вермахт и в психологическом, и в военном отношении. Ведь чуть больше месяца прошло с момента капитуляции Паулюса, когда советские войска потерпели тяжелейшее поражение в битве за Харьков и отступили под натиском противника на 150–200 километров к востоку. Все это, увы, не говорит в пользу утверждения о коренном переломе.

Действительный коренной перелом наступил после Курской битвы. Тогда германская армия в самом деле потерпела окончательное поражение и полностью утратила инициативу. Но произойти это могло гораздо раньше. Подтверждением тому могут послужить слова Манштейна: «Как бы ни велик был выигрыш советских войск, все же им не удалось достичь решающей победы — уничтожения всего южного фланга, что мы ничем не могли бы компенсировать».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Операция «Малый Сатурн» Википедия

Среднедонская операция
Основной конфликт: Великая Отечественная война

Карта операции «Малый Сатурн»
Дата 16 — 30 декабря 1942
Место Воронежская, Ростовская и Сталинградская области РСФСР, СССР
Итог Победа СССР
Противники
Командующие
Силы сторон

более 689 тыс. человек,
более 5 тыс. орудий и минометов,
свыше 1 тыс. танков,
400 самолётов

459 тыс. человек,
более 6 тыс. орудий и миномётов,
ок. 600 танков,
ок. 500 самолётов

Потери

102 тыс. человек

68 тыс. человек

 Аудио, фото, видео на Викискладе

Среднедонская наступательная операция (кодовое название — «Малый Сатурн») — наступательная операция, проведённая 16 — 30 декабря 1942 года в ходе контрнаступления советских войск под Сталинградом силами Юго-Западного и левого фланга Воронежского фронта.

Советский план «Сатурн»

Первоначально ставкой ВГК планировалась наступательная операция «Сатурн», но был сделан вывод, что для этой операции недостаточно сил. Поэтому планы советского командования были скорректированы — уменьшены цели и масштаб операции. Скорректированный план получил название «Малый Сатурн».

Цели, силы и средства операции

Целями операции являлся разгром противника, занявшего позиции на среднем Дону, а также последующее наступление на захваченный немецкими войсками Ростов-на-Дону.

Для операции были привлечены 6-я армия Воронежского фронта (командующий фронтом — генерал-лейтенант Филипп Голиков) и часть Юго-Западного фронта, в частности, 1-я и 3-я гвардейские армии, 5-я танковая армия, 2-я и 17-я воздушные армии (командующий — генерал-полковник Николай Ватутин). В операции со стороны Красной Армии были задействованы 36 дивизий численностью более 689 тысяч человек, более 5 тысяч орудий и миномётов, свыше 1 тысячи танков, более 400 самолётов[1].

Противостоявшие Красной Армии войска стран Оси включали в себя 8-ю итальянскую, 3-ю румынскую армии группы армий «Дон» под командованием фельдмаршала Манштейна. Эти армии насчитывали 27 дивизий численностью 459 тысяч человек, более 6 тысяч орудий и миномётов, около 600 танков и около 500 самолётов. Оборона немцев, итальянцев и румын представляла собой две полосы общей глубиной около 25 километров, весьма хорошо оснащённые и подготовленные в инженерном отношении, между населёнными пунктами Новая Калитва и Вёшенская[1].

Ход операции

После того, как в Сталинграде была окружена 6-я армия фельдмаршала Паулюса, 12 декабря 1942 года немецкие войска попытались деблокировать её. В связи с этим вместо удара на Ростов-на-Дону командованием было принято решение о перенаправлении основных сил, задействованных в операции, на юго-восток, с выходом на Морозовск, и разгромом группировки противника в районе этого населённого пункта. Тем самым попытки немцев деблокировать 6-ю армию должны были быть провалены[1].

16 декабря 1942 года советские войска перешли в наступление. Эффективность артиллерии и авиации была низкой, ввиду густого тумана. Войска стран Оси оказывали ожесточённое сопротивление, в результате чего наступление развивалось медленно. Когда туман спал, авиация и артиллерия стали работать в полную силу. 17 декабря в действие были введены 4 советских танковых корпуса, в результате чего в тот же день тактическая зона обороны была прорвана, и советские войска продвинулись вглубь на 20-25 километров. 18 декабря немцы попытались остановить их продвижение, перебросив дополнительные силы авиации, пехоты и бронетехники. Тем не менее за 8 дней наступления советские войска продвинулись на 100—200 километров, а 24-й танковый корпус (В. М. Баданов) продвинулся на 240 километров, овладев 24 декабря 1942 года станицей Тацинской и уничтожив на её окраине один из основных аэродромов (англ.)русск. снабжения окруженной в Сталинграде 6-й армии. 22 декабря началось наступление 5-й танковой армии, но оно большого развития не получило, однако при этом оно сковало большие вражеские соединения севернее Тормосина. 24 декабря в районе Алексеево-Лозовское — Верхнечирский была разгромлена 8-я итальянская армия. К 30 декабря операция была завершена[1].

Итоги операции

Памятник Среднедонской операции

В результате успешно проведённой советскими войсками Среднедонской операции был прорван вражеский фронт шириной до 340 километров. Были разгромлены 5 итальянских, 5 румынских и 1 немецкая дивизии, а также 3 итальянские бригады. Понесли тяжёлые потери 4 пехотных и 2 танковых немецких дивизии. В результате наступления силы, задействованные в операции, продвинулись в тыл группы армий «Дон», в результате чего немцам пришлось отказаться от дальнейших планов по деблокированию 6-й армии Паулюса. Наиболее отличившиеся в ходе операции соединения получили почётные наименования «Донские», «Кантемировские» и «Тацинские»[1].

Примечания

Ссылки

См. также

wikiredia.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о