Бой у Чемульпо — Википедия

37°20′ с. ш. 126°31′ в. д.HGЯO

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Это стабильная версия, отпатрулированная 10 сентября 2018.

Состояние отпатрулирована

Перейти к навигации
Перейти к поиску

Бой у Чемульпо
Основной конфликт: Русско-японская война
«Варяг» после боя, покинутый командой
Дата 27 января (9 февраля) 1904
Место Залив порта Чемульпо, Корея
(37°20′ с. ш. 126°31′ в. д.HG

ru.wikipedia.org

Бой у Чемульпо: рождение легенды русского флота

Вряд ли найдется хоть один человек, который не слышал бы о русском крейсере «Варяг», вступившем в неравный бой с японской эскадрой. Долгое время считалось, что команды крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец» проявили в этом бою свои лучшие качества, став олицетворением профессионализма, бесстрашия и самопожертвования. Гораздо позднее, уже в наше время, все чаще стала звучать другая версия, согласно которой командир «Варяга» капитан 1-го ранга В. Ф. Руднев считается едва ли не предателем. Что же произошло 9 февраля 1904 года в корейском порту Чемульпо?

Чемульпо накануне войны

Порт Чемульпо (в настоящее время – Инчхон) расположен на западном побережье Кореи на берегу Желтого моря. Расположение порта всего в 30 км от Сеула делало его важным стратегическим объектом, поэтому на рейде постоянно присутствовали военные корабли стран, имевших в Корее свои интересы. Находились в Чемульпо и российские корабли, а также угольные склады с запасом топлива для русской эскадры Тихого океана.

12 января 1904 года (все даты приведены по новому стилю) из Порт-Артура в Чемульпо пришел крейсер 1-го ранга «Варяг», чтобы сменить находившийся там ранее крейсер «Боярин». Командовал «Варягом» капитан 1-го ранга Всеволод Федорович Руднев. 5 января к нему присоединилась канонерская лодка «Кореец» под командованием капитана 2-го ранга Григория Павловича Беляева. Отныне эти два корабля находились в подчинении русского посла в Сеуле – действительного статского советника Александра Ивановича Павлова.

Крейсер «Варяг» в июне 1901 года

Источник: kreiser.unoforum.pro

Канонерская лодка «Кореец» на рейде Нагасаки

Источник: navsource.narod.ru

Помимо «Варяга» и «Корейца», в порту в качестве стационеров находились английский крейсер 2-го ранга «Тэлбот» (под командованием коммодора Л. Бейли, прибыл в Чемульпо 9 января), французский крейсер 2-го класса «Паскаль» (командир – капитан 2-го ранга В. Сене), итальянский крейсер 2-го класса «Эльба» (командир – капитан 1-го ранга Р. Бореа), американская канонерская лодка «Виксбург» (командир – капитан 2-ранга А. Маршалл) и японский крейсер «Тиёда» (командир – капитан 1-го ранга К. Мураками). Несмотря на непростую международную обстановку, между командирами кораблей быстро установились дружеские отношения. Несмотря на внешние проявления дружелюбия, уже с 16 января на радиотелеграфной станции Чемульпо, в соответствии с директивой Министерства связи Японии, начали задерживать отправление международных телеграмм на срок до 72 часов.

21 января «Кореец» отправился на разведку в бухту Асанман, чтобы проверить сведения, полученные Павловым, о нахождении в бухте большого отряда японских кораблей. Информация оказалась ложной, и вечером того же дня канонерка вернулась в Чемульпо. Ее внезапное исчезновение вызвало большой переполох на борту японского крейсера, а морской агент японской миссии буквально сбился с ног, разыскивая «Корейца». Вечером того же дня на борту «Тиёды» состоялся ужин, на который были приглашены командиры всех стационеров, дежуривших в порту. Японский командир приложил все возможные дипломатические усилия, чтобы заверить присутствующих в том, что его страна преисполнена самыми миролюбивыми намерениями.

Броненосный крейсер «Тиёда»

Источник: tsushima.su

Во второй половине января обстановка на рейде резко изменилась. Японская община Чемульпо начала строить на берегу продовольственные склады, пункты связи и бараки. С транспортов на берег перевозилось большое количество грузов, которые немедленно складировались на новых пунктах хранения. На «Тиёде» с наступлением темноты разворачивали орудия в боевое положение, у орудий дежурила прислуга в полной готовности немедленно открыть огонь. В боевое положение приводили и торпедные аппараты. Следует заметить, что командиром японского крейсера был составлен план внезапной атаки русских кораблей торпедами и артиллерией прямо на рейде, не дожидаясь объявления войны. Лишь прямое указание морского министра Японии не проявлять агрессии по отношению к русским кораблям до начала боевых действий остановило капитана Мураками от осуществления этого плана.

Между тем, 5 февраля окончательно прервалась телеграфная связь между Чемульпо и Порт-Артуром. На следующий день появились слухи о разрыве дипломатических отношений между Японией и Россией. Это было правдой, но русские моряки и дипломаты в Чемульпо не могли связаться с вышестоящим начальством, чтобы подтвердить эту информацию и получить новые инструкции. Тем не менее, 7 февраля Руднев предложил Павлову вместе с другими сотрудниками посольства немедленно покинуть Сеул на «Варяге» и «Корейце» – не имея соответствующего разрешения от МИДа, Павлов отклонил это весьма разумное предложение. Сам же Руднев был связан инструкцией наместника ни в коем случае не уходить из Чемульпо без приказания и самостоятельно ничего сделать не мог.

В ночь с 7 на 8 февраля, неожиданно для всех, «Тиёда» снялся с якоря, покинул порт и двинулся в море для соединения с 4-м Боевым отрядом, который уже подходил к Чемульпо. Исчезновение японского крейсера, наконец, сподвигло русского посла составить депешу наместнику и отправить её в Порт-Артур на борту «Корейца». Однако благоприятное время для ухода уже было упущено, порт Чемульпо заблокировала подошедшая с моря японская эскадра.

Состав японской эскадры

6 февраля из порта Сасебо вышел японский транспортный отряд в составе транспортов «Дайрен-мару» и «Отару-мару», на борту которых находились 2252 человека из состава 12-й пехотной дивизии. Целью отряда являлся порт Чемульпо, в котором должны была состояться высадка десанта. Для охраны транспортов был выделен 4-й Боевой отряд под командованием контр-адмирала Уриу Сотокичи. Под его командованием находились бронепалубные крейсера «Нанива» (флагман), «Такатихо», «Акаси» и «Нийтака». Для усиления отряду временно придали броненосный крейсер «Асама».

Броненосный крейсер «Асама»

Источник: tsushima.su

7 февраля к отряду присоединились 9-й («Аотака», «Хато», «Кари» и «Цубамэ») и 14-й («Хаябуса», «Тидори», «Манадзуру» и «Касасаги») отряды миноносцев, транспорты «Касуга-мару» и «Кинсю-мару». 8 февраля отряд подошел непосредственно к Чемульпо, где и встретился с вышедшим ему навстречу крейсером «Тиёда». Далее по плану должна была состояться высадка десанта в порту, однако неожиданно для себя японская эскадра повстречалась с «Корейцем», что привело к инциденту, в ходе которого прозвучали первые выстрелы Русско-японской войны.

Первые выстрелы войны. Атака на «Кореец»

Приняв на борт депешу от наместника, 8 февраля в 15:40 «Кореец» снялся с якоря и отправился в Порт-Артур. Вскоре после выхода с «Корейца» была обнаружена японская эскадра, в полном составе двигавшаяся к Чемульпо. Японцы шли в составе двух колонн: в правой – крейсера и транспорты, в левой – миноносцы «Аотака», «Хато», «Кари» и «Цубамэ» (9-й отряд миноносцев). О появлении японцев был немедленно послан соответствующий сигнал на «Варяг».

Поскольку боевые действия между двумя странами ещё не начались, обе стороны постарались разойтись на узком фарватере. «Кореец» принял правее, оставляя место для прохода японской эскадры. Японские транспорты также уклонились вправо, а «Асама», наоборот, выйдя из строя колонны и развернувшись на 1800, занял позицию между «Корейцем» и транспортами. Японский адмирал не мог знать намерений Беляева и постарался защитить десантные корабли от возможной атаки со стороны русских. Позднее Беляев напишет в рапорте, что «Асама» перегородил путь «Корейцу», однако путь в море оставался открытым для русского корабля. Орудия на японских кораблях были расчехлены и развернуты в направлении возможного противника.

Тем временем командир 9-го отряда миноносцев Ясима Дзюнкити, после того, как его корабли разошлись левым бортом с «Корейцем», развернул их на обратный курс и начал преследование. Это было сделано для того, чтобы при малейшей угрозе транспортам со стороны «Корейца» немедленно атаковать его. Миноносцы разделились: «Хато» и «Аотака» оказались с левого борта «Корейца», «Кари» и «Цубамэ» с правого, однако при развороте «Цубамэ» налетел на скалистую отмель, повредив винты. Торпедные аппараты на японских кораблях были заряжены и развернуты на противника.

Посчитав такие маневры сигналом того, что японцы не хотят выпускать «Корейца» из Чемульпо, Беляев начал разворачивать свой корабль вправо, на обратный курс. В этот момент с миноносца «Кари» по «Корейцу» была выпущена торпеда, прошедшая за кормой на расстоянии 12–13 м. На часах было 16:35. «Хато» и «Аотака» также начали поворачивать вправо вслед за «Корейцем», на котором пробили боевую тревогу. С «Хато» тоже выпустили торпеду, также прошедшую за кормой русской канонерской лодки. В этот момент прозвучало несколько выстрелов из 37-мм пушек «Корейца», попаданий зафиксировано не было. В донесении Беляева говорится и о третьей торпеде, которая шла точно в правый борт «Корейца», но по непонятной причине утонула, не дойдя до цели нескольких метров. В вахтенном журнале «Корейца» говорится лишь о двух выпущенных торпедах, то же самое значится в японском отчете, так что, по-видимому, за след от третьей торпеды был принят пенный след от волны, что часто бывает в напряженной боевой обстановке.

Вскоре после первых выстрелов на «Корейце» задробили боевую тревогу, так как лодка уже входила в нейтральные воды. Вскоре «Кореец» встал на якорь на своем месте. Японские корабли также вошли на рейд и встали в непосредственной близости от русских кораблей, за которыми было немедленно установлено самое пристальное наблюдение.

Миноносец «Хаябуса» в Кобе, 1900 год. К кораблям такого типа принадлежали миноносцы 9-го и 14-го отрядов

Источник: tsushima.su

Стоит отметить, что приказа торпедировать «Кореец» командир японских миноносцев не получал – его основной задачей было обеспечение безопасности транспортных судов. Таким образом, пуск торпед по «Корейцу» является личной инициативой японского командира. По-видимому, спровоцировало японцев то, что «Кореец» начал поворот, тем самым зажимая миноносец «Кари» между собой и берегом. Возможно и то, что у японского командира попросту сдали нервы, и он счел сложившуюся ситуацию наиболее благоприятной для начала атаки – подтвердить или опровергнуть эту версию сейчас уже невозможно. Стоит отметить лишь то, что если бы «Кореец» не стал поворачивать обратно на рейд и продолжил свой путь в Порт-Артур, японские миноносцы преследовали и атаковали бы его южнее островка Пхальмидо, по крайней мере, об этом намерении говорится в рапорте командира 9-го отряда миноносцев.

Пострадавших в результате этого инцидента не было, правда японская сторона, по сути, лишилась одного корабля – миноносца «Цубамэ», повредившего винты настолько, что он не мог развивать скорость свыше 12 узлов.

Действия сторон после инцидента

Немедленно по прибытии на место стоянки Беляев отправился на борт «Варяга», где доложил Рудневу о случившемся. В свою очередь, Руднев отправился на борт «Тэлбота» за разъяснениями. Командир «Тэлбота», на правах старшего на рейде, в свою очередь, отправился на борт японского крейсера «Такатихо», где ему заявили, что никакого инцидента не было, списав все на недоразумение.

Около 17 часов вечера с транспортов началась высадка вооруженного десанта на берег. Поскольку известий о начале боевых действий не поступало, русские моряки, в соответствии с инструкцией наместника, не предпринимали никаких действий по отношению к японских кораблям и безучастно взирали на захват порта. Тем не менее, на обоих кораблях была выставлена вахта у орудий, задраены водонепроницаемые переборки, команда находилась в полной готовности к началу боевых действий. К вечеру практически все японские крейсера покинули рейд, встав на якорную стоянку у островка Пхальмидо. В течение всего времени высадки японские миноносцы дежурили около русских кораблей в полной готовности атаковать их, если они вздумают помешать десантной операции.

В 2:30 высадка десанта завершилась, и рано утром японские корабли начали покидать рейд. К 8:30 в Чемульпо остался только крейсер «Тиёда» – его командир по очереди посетил все суда международной эскадры, вручив им уведомление о начале войны между Японией и Россией. В письме сообщалось о требовании к русским кораблям покинуть порт до 12 часов дня, в противном случае в 16 часов они будут атакованы прямо на рейде. После того, как извещение было доставлено на все иностранные корабли, японский крейсер покинул порт.

Командира «Варяга» о японском ультиматуме предупредил командир французского крейсера «Паскаль», после чего Руднев известил Беляева о начале войны. Вскоре на борту «Тэлбота» состоялось совещание командиров кораблей (за исключением американского), на котором было принято решение о том, что если русские не покинут порт, то иностранные корабли покинут рейд до 12 часов, чтобы не пострадать в результате возможного сражения. Японскому адмиралу был послан протест против возможной атаки русских кораблей, находящихся на рейде, который тот получил за несколько минут до начала сражения. На просьбу Руднева сопровождать его корабли до выхода из нейтральных вод командиры иностранных крейсеров ответили отказом, так как это нарушило бы их нейтралитет. Таким образом, у Руднева оставалось всего два варианта действий: выйти в море и сражаться с японской эскадрой или оставаться на рейде и принять бой там. Руднев выбрал первый вариант, заявив командирам иностранных судов, что выйдет в море до полудня. Затопить или взорвать свой корабль без боя и получения соответствующих указаний свыше он не имел права. Тогда же на борту «Тэлбота» Рудневу, наконец, было вручено японское уведомление о начале войны, доставленное через консула.

В 10 часов Руднев вернулся на борт «Варяга». На крейсере состоялся военный совет, на котором решение командира сражаться было единодушно одобрено офицерами. Командир «Корейца» на совещание приглашен не был и в планы Руднева не посвящался, но в бою ему была предоставлена полная самостоятельность. В случае неудачного прорыва было решено взорвать крейсер. На борту «Корейца» подобный совет уже состоялся ранее, после возвращения Беляева с «Варяга». В 11 часов команду крейсера собрали на шканцах, где Руднев выступил с речью, сообщив о начале войны и о том, что крейсер выходит в море на прорыв. Речь капитана команда встретила с большим воодушевлением, моральный дух русских моряков был очень высок. Перед боем с кораблей выбросили за борт мебель и ненужные деревянные предметы, установили импровизированную защиту от осколков. На «Корейце» срубили стеньги мачт, чтобы помешать противнику точно определять дистанцию в бою.

Чтобы прорваться в открытое море, русские корабли должны были преодолеть длинный и узкий извилистый фарватер шириной около 2 каб и длиной около 30 миль. Этот фарватер изобиловал мелями и подводными скалами и считался трудным для навигации даже в мирное время. Японская эскадра занимала тактически очень выгодную позицию впереди по курсу русских кораблей в месте, где фарватер расширялся (примерно в 10 милях от самого Чемульпо). Таким образом, «Варягу» и «Корейцу» следовало под огнем противника сначала сблизиться с врагом, затем, поддерживая высокую скорость, некоторое время идти параллельным курсом, опережая японцев, и лишь после этого уходить собственно в отрыв. Учитывая то, что один лишь «Асама» качественно превосходил оба русских корабля и по защите, и по вооружению, задача, стоявшая перед русскими моряками, была очень трудной. Следует отметить, что максимальная скорость «Корейца» составляла 13 узлов, поэтому этот корабль не смог бы уйти даже от самых тихоходных японских крейсеров – «Нанивы» и «Такатихо». Зачем Руднев взял его в прорыв – остается загадкой. Впрочем, ускорению движения русских кораблей могло способствовать сильное отливное течение, могущее добавить к их собственной скорости еще от 2 до 4 узлов.

Сражение

В 11:20 (11:55 по японскому времени) «Варяг» и «Кореец» начали сниматься с якоря. Погода выдалась тихая, на море стоял полный штиль. Некоторое время «Кореец» шел впереди, затем занял место за «Варягом». На своем пути русские корабли проходили мимо крейсеров нейтральных держав. Команда на них выстроилась вдоль бортов, отдавая честь русским морякам, шедшими, по их мнению, на верную смерть. Вскоре нейтральные корабли остались за кормой, впереди ждал неприятель.

«Варяг» и «Кореец» выходят на бой

Источник: tsushima.su

Скорость «Варяга» и «Корейца» постепенно была увеличена до 12 узлов. В 11:25 (12:00) пробили боевую тревогу, команда заняла места согласно боевому расписанию. Выход русских кораблей на фарватер стал для японцев неожиданностью – они были уверены, что «Варяг» и «Кореец» останутся на рейде, и готовились атаковать врага там. Несмотря на внезапность появления противника, замешательство японцев длилось недолго. На мачте крейсера «Асама» подняли сигнал: «Русские корабли выходят в море». Спешно расклепав якорные цепи, японская эскадра начала движение навстречу русским кораблям. Ближе всего к «Варягу» находились «Асама» и «Тиёда», которые составляли отдельный отряд, маневрировавший вместе. «Нанива» и «Нийтака» также соединились в отряд, державшийся позади и несколько правее «Асамы» и «Тиёды». Крейсера «Акаси» и «Такатихо» устремились в юго-западном направлении, чтобы перекрыть русским выход в море. Миноносцы 14-го отряда «Хаябуса», «Тидори», «Манадзуру» приняли в бою лишь формальное участие, все время держась за пределами эффективной артиллерийской стрельбы.

Схема сражения при Чемульпо. Реконструкция А. В. Полутова. На схеме указано японское время

Источник: tsushima.su

В 11:45 (12:20, здесь и ниже в скобках приведено японское время) «Асама» начал пристрелку фугасными 203-мм снарядами. По данным японцев, расстояние между ним и «Варягом» составляло 37–38 каб (примерно 7000 м), по русским данным, дистанция в момент открытия огня составляла 45 каб – таким образом, ошибка в определении дистанции составила около 10 каб, что предопределило дальнейшую неточность стрельбы русских кораблей. Следует отметить, что на «Варяге» было установлено два новейших для того времени прибора для определения расстояния до противника – оптические дальномеры фирмы «Барр и Струд» с базой 1,34 м, но, к сожалению, научиться пользоваться ими экипаж крейсера перед войной не успел. Первые же снаряды японцев легли рядом с «Варягом», разорвавшись при ударе о воду. Несколько минут с «Варяга» не отвечали, сокращая дистанцию. Наконец, заговорили орудия русских кораблей. «Варяг» вел огонь правым бортом бронебойными снарядами. Огонь с «Корейца» вскоре прекратили, так как его снаряды пока ложились с большими недолетами.

Поскольку большинство японских кораблей еще не успело сблизиться с русскими на дистанцию эффективного огня, перестрелка шла, в основном, между «Асамой» и «Варягом». Можно утверждать, что в этой фазе боя стрельба с обеих сторон не отличалась высокой интенсивностью – противники пока пристреливались, к тому же, линию стрельбы периодически перекрывал островок Пхальмидо.

Примерно в 12:00 (12:35) «Варяг» поравнялся с островком, переставшим служить для него укрытием, и вскоре после этого слегка отвернул влево – очевидно для того, чтобы ввести в действие все орудия правого борта. В этот момент его поразил первый японский снаряд, попавший в район кормового мостика и вызвавший пожар. По данным японцев, это был 203-мм фугасный снаряд с «Асама». Сам «Асама» к тому времени достиг середины фарватера и начал совершать серию последовательных поворотов вправо, так что «Варяг» оказался у него за кормой, а затем по правому борту. К бою подключились другие японские корабли – огонь по «Варягу», а позднее и по «Корейцу» открыл «Тиёда». После отворота «Асамы» на параллельный с «Варягом» курс ближайшим японским кораблем к нему стал «Нанива», с которого также обстреляли «Варяг», добившись одного попадания в середину корпуса. Огонь открыл и «Нийтака», его стрельба была частой, но совершенно неточной – ни одного попадания он не добился.

Бой вступил в свою кульминационную фазу. В этот момент «Варяг» открыл стрельбу по японцам с максимальной интенсивностью, введя в дело всю артиллерию правого борта. К сожалению, точность стрельбы оказалась нулевой, и на то было несколько причин. Во-первых, практически сразу с началом интенсивной фазы боя японский снаряд (по словам Руднева, «один из первых, попавших в крейсер») уничтожил носовой дальномерный пост вместе с его командиром мичманом Алексеем Ниродом и двумя матросами (еще один был смертельно ранен). Во-вторых, сказалось волнение неопытной команды в первом бою, огонь велся с большой спешкой и без корректировки, несмотря на указания командира перед боем («стрелять… точно, спокойно, не торопясь… помня, что каждый выстрел должен нанести вред неприятелю»). В-третьих, огонь японцев оказался неожиданно сильным и точным, а снаряды, начиненные шимозой, при взрыве поднимали огромные столбы воды, окутанные черным дымом. Огромное количество мельчайших осколков выводило из строя артиллеристов, заклинивало орудия и не давало спокойно прицеливаться. Все это привело к тому, что за все время боя ни один русский снаряд не поразил японские корабли.

«Асама» под огнем «Варяга». Возможно, единственное фото сражения при Чемульпо

Источник: tsushima.su

В 12:03 (12:38) «Варяг» начинал поворот вправо, следуя по ходу фарватера. Вскоре в крейсер почти одновременно попало несколько 152-мм снарядов с «Асамы». Одним из них, по словам Руднева, перебило трубу, в которой были проложены рулевые приводы. Другой, разорвавшись на палубе, уничтожил весь расчет 63-мм десантного орудия №35 и убил квартирмейстера Костина, передававшего приказания из рубки. Его осколки, влетев в просвет боевой рубки, смертельно ранили еще двух матросов. Получил легкое ранение и контузию и сам Руднев. Именно в этот период боя «Варяг» получил наиболее тяжелые повреждения.

На шканцах крейсера разгорался пожар от снаряда, попавшего сюда ранее – загорелись приготовленные к стрельбе патроны 75-мм орудий. Осколками был целиком уничтожен расчет 47-мм орудия на боевом грот-марсе, очередной снаряд с «Асамы» вывел из строя 152-мм орудие №3, находившееся под полубаком. Временно потерявший управление корабль на циркуляции начал приближаться к скалам Пхальмидо. Далее, по словам Руднева, «Варяг» сел на скалы островка, на какое-то время потеряв ход. В бортовом журнале этот факт не зафиксирован, не упоминает о нем и ни один из участников боя. По наблюдениям японцев, «Варяг» на камни не садился и хода не терял. Скорее всего, «Варяг» лишь задел днищем с левого борта одну или несколько скал, окружавших островок. Возможно, для того, чтобы избежать прямого столкновения с островком, русским пришлось на какое-то время дать задний ход, что привело к кратковременному снижению скорости движения.

На японских кораблях, к тому времени отдалившихся от «Варяга», не сразу заметили бедственное положение крейсера. Однако вскоре Уриу отдал приказ всем кораблям идти на сближение с противником – дистанция боя начала сокращаться. На «Варяг» обрушились новые снаряды. Один из них разворотил третью дымовую трубу, другой (калибром 203-мм) разорвался в районе ватерлинии с левого борта (между второй и третьей дымовыми трубами), образовав полуподводную пробоину площадью около 2 м2. Через эту пробоину затопило две угольные ямы. Перебило крепление правого якоря, который с грохотом обрушился в воду. Ни о каком прорыве в открытое море речи уже не шло. В 12:13 (12:48) «Варяг» завершил поворот.

Курс крейсера лежал обратно на рейд, на нем появился заметный крен на левый борт. На корме бушевал пожар от снаряда, попавшего в офицерские каюты и взорвавшегося в кормовом провизионном погребе. Несмотря на серьезные повреждения, «Варяг» смог развить довольно большую скорость во время возвращения на рейд (не меньше 15–16 узлов). «Кореец» изо всех сил старался не отстать. В преследование за ними устремился «Асама». «Тиёда» также попытался ускориться, но из-за некачественного угля смог развить скорость не выше 5–7 узлов и сильно отстал. Остальные японские крейсера также не принимали участия в преследовании. Еще один снаряд крупного калибра, войдя с левого борта, пробил коечные сетки и взорвался между первой и второй дымовой трубами «Варяга». Силой взрыва было сброшено на палубу 75-мм орудие, коечные сетки загорелись. Расстояние между «Варягом» и «Асамой» в этот момент составляло около 25 каб. В 12:40 (13:15) «Варяг» пересек границу международных вод, прекратив огонь. Японцы также прекратили стрельбу, так как снаряды начали падать в опасной близости от иностранных кораблей.

«Варяг» после боя на рейде Чемульпо. Хорошо виден крен на левый борт, на корме продолжается пожар в провизионном погребе. Справа – крейсер «Тэлбот»

Источник: kreiser.unoforum.pro

Анализ боя

Всего за 50 минут боя шесть японских крейсеров израсходовали 419 снарядов.








Расход снарядов японскими кораблями во время боя у Чемульпо

203-мм

152/120-мм

76-мм

«Асама»

27

103

9

«Нанива»


14


«Нийтака»


53

130

«Такачихо»


10


«Акаси»


2


«Чиода»


71


По данным, представленным в рапорте Руднева, «Варяг» истратил 1105 снарядов: 425 152-мм, 470 75-мм и 210 47-мм – в 2,6 раза больше всего японского отряда. «Кореец» выпустил 22 203-мм, 27 152-мм и 3 9-фунтовых снаряда. Однако цифры, приведенные Рудневым, противоречат официальным японским данным, которые говорят о том, что после подъема «Варяга» с него в японский арсенал был принят 2081 снаряд калибра 152-мм и 2027 зарядов к ним. Штатный боезапас «Варяга» составлял 2388 снарядов главного калибра – таким образом, число снарядов, выпущенных по противнику, никак не могло превышать 307. Учитывая, что японцы принимали в казну только исправные боеприпасы, а часть снарядов и зарядов, несомненно, была бы испорчена водой, фактическое количество выпущенных в бою снарядов будет еще меньшим. Еще более сильное расхождение возникает по числу 75-мм выстрелов, почти все из которых были обнаружены на борту крейсера (в бою их могло быть израсходовано не более 50 штук). Тем не менее, следует признать, что за довольно короткое время «Варяг» действительно успел выпустить по противнику большое количество снарядов.

Результативность огня «Варяга», к сожалению, оказалась нулевой. Сказалось несколько факторов: неопытность и волнение команды, потеря дальномерного поста в самом начале сражения, сильное воздействие огня противника на незащищенные артиллерийские расчеты.

Из команды «Варяга» непосредственно в бою погибло 22 человека, а двое тяжелораненых умерли сразу же после окончания сражения. Семь человек скончались на борту «Паскаля» и «Тэлбота», еще трое – на берегу, в госпитале Красного Креста. Таким образом, экипаж «Варяга» потерял убитыми 34 человека, из них одного офицера. Ранено было, по разным отчетам, порядка 90–100 человек. Очень значительной оказалась убыль персонала, необходимого для ведения боя – комендоров и артиллерийской прислуги (до 45%).

Во время боя «Варяг» получил попадания трех 203-мм и шести-семи 152-мм снарядов. По словам Руднева, на крейсере вышла из строя почти вся артиллерия: десять из двенадцати 152-мм орудий, семь из двенадцати 75-мм и все 47-мм пушки. Кроме того, был разрушен верхний мостик, имелась незаделанная подводная пробоина по левому борту, была серьезно повреждена третья дымовая труба, разрушена командирская рубка, верхняя палуба пробита в нескольких местах, поврежден грот-марс, перебита труба, защищавшая рулевые приводы, а также появилось множество мелких осколочных пробоин почти во всех небронированных частях крейсера. Позднее, во время подъема крейсера, полученные повреждения были зафиксированы японцами – правда, с несколькими расхождениями. Почти вся артиллерия «Варяга» была признана ими исправной (после ремонта ее приняли в казну). Не обнаружили победители и повреждений рулевого привода. Тем не менее, несомненно одно – к концу боя «Варяг» практически утратил боеспособность и не мог оказывать достойного сопротивления. Попытка продолжить сражение превратилась бы в бессмысленную бойню, поэтому принятое командиром крейсера решение отказаться от дальнейшего боя следует признать полностью адекватным сложившейся обстановке.

Действия сторон после сражения. Послевоенная судьба крейсера

Вскоре «Варяг» отдал якорь на месте своей прежней стоянки. На корабле продолжался пожар (горела мука в кормовом провизионном погребе), внутрь корпуса поступала вода. Вскоре после возвращения русских кораблей на рейд к ним стали подходить шлюпки с иностранных крейсеров, спешивших оказать помощь. На их борту находились врачи с «Тэлбота», «Паскаля» и парохода «Аякс». Сам Руднев отправился на борт «Тэлбота», где объявил о намерении уничтожить свой крейсер, так как полученные им повреждения исключают продолжение боя. Опасаясь повреждения стоявших рядом иностранных кораблей, Руднев решил не взорвать, а затопить «Варяг» – за это решение он позже подвергался ожесточенной критике. Возможно и то, что Руднев, который не мог знать, что война закончится поражением России, решил затопить крейсер для того, чтобы после победоносного окончания войны «Варяг» снова вошел в состав русского флота. По этой же причине он не стал приводить в негодность механизмы крейсера.

Вернувшись на корабль, Руднев объявил офицерам о своем решении. Возражений, по его словам, не последовало, хотя часть офицеров не участвовала в совещании – например, старший офицер крейсера В. В. Степанов, для которого, по его словам, решение Руднева затопить крейсер оказалось полной неожиданностью. Началась эвакуация раненых на иностранные корабли, вслед за ними стали перевозить остальную команду. Также шла эвакуация команды «Корейца», команда которого приняла решение взорвать свой корабль, и команды парохода «Сунгари», пришедшего в Порт-Артур утром 8 февраля. Русские старались завершить перевозку команд и уничтожение кораблей до 16 часов, так как это время было указано в ультиматуме Уриу. В 16:05 был взорван «Кореец», примерно в это же время на «Варяге» открыли кингстоны. Впрочем, крейсер тонул неохотно, полностью погрузившись в воду лишь после 18 часов. Пароход «Сунгари» подожгли и открыли на нем кингстоны.

Подрыв «Корейца»

Источник: kreiser.unoforum.pro

После того, как Чемульпо заняли японцы, они немедленно приступили к подъему «Варяга». Операция завершилась в августе 1905 года. После ремонта, в 1908 году крейсер вошел в состав японского флота под именем «Сойя». В качестве учебного корабля в 1909–1915 годах он совершил множество походов, подготовив 776 офицеров для растущего флота Японии.

В 1916 году крейсер был выкуплен правительством России за 4 млн иен для включения в состав Флотилии Северного Ледовитого океана и снова получил прежнее имя. 17 ноября 1916 года он прибыл к новому месту службы – в Кольский залив. Однако старый корабль требовал ремонта, а провести его на Севере было негде. Тогда было решено отправить «Варяг» на ремонт в Биркенхед – крейсер прибыл туда 19 марта 1917 года. К тому времени власть в России сменилась, и старый корабль оказался никому не нужным. До конца Первой мировой войны он простоял в отстое в устье реки Клайд, а затем, в счет погашения долгов царской России, был продан в Германию на металлолом. По пути к месту разделки из-за разыгравшегося шторма крейсер сел на камни неподалеку от шотландского поселка Ленделфут. В 1924 году бывший «Варяг» прямо на камнях был разрезан на металл. Долгое время считалось, что крейсер разобрали полностью, однако в 2005 году удалось установить, что подводная часть его корпуса так и осталась на камнях на глубине 8–10 м. В 2007 году рядом с местом последнего приюта останков «Варяга» был открыт почетный мемориал.


Источники и литература:

  1. Катаев В. И. «Крейсер «Варяг». Легенда Российского флота». – М.: Яуза: ЭКСМО: 2011
  2. Катаев В. И. «Кореец» в лучах славы «Варяга». Все о легендарной канонерской лодке». – М.: Яуза: ЭКСМО: 2013
  3. Полутов А. В. «Десантная операция японской армии и флота в феврале 1904 г. в Инчхоне». Владивосток: Русский Остров, 2009
  4. Русско-японская война 1904–1905 гг. Действия флота. Документы. СПб.: Типография Морского Министерства в Главном Адмиралтействе, 1911

warspot.ru

Крейсер «Варяг». Бой у Чемульпо 27 января 1904 года. Ч. 9. Выход «Корейца»

Итак, 29 января 1903 г «Варяг» прибыл в Чемульпо (Инчхон). До боя, состоявшегося 27 января следующего года, осталось меньше месяца – что произошло за эти 29 дней? Прибыв к месту несения службы, В.Ф. Руднев быстро обнаружил и докладывал о том, что японцы готовятся к оккупации Кореи. В материалах исторической комиссии отмечалось:

«Кап. 1 р. Руднев сообщил в Порт-Артур об устройстве японцами продовольственных складов в Чемульпо, на станции «Jong tong-no» и в Сеуле. По донесениям кап. 1 р. Руднева общее количество всего японского провианта достигало уже 1 000 000 пудов, а патронов было доставлено 100 ящиков. Движение людей было беспрерывное, в Корее насчитывалось уже до 15 тысяч японцев, которые под видом японцев и в короткий срок перед войной расселились по всей стране; число японских офицеров в Сеуле дошло до 100, и хотя японские гарнизоны в Корее остались официально в прежнем количестве, но действительное число гарнизонов было значительно больше. Вместе с тем японцами открыто доставлялись в Чемульпо шаланды, буксирные пароходы и паровые катера, что, как доносил командир кр. «Варяг», ясно указывало на обширные приготовления к десантным операциям… Все эти приготовления слишком ясно указывали на неизбежную оккупацию Кореи японцами».

То же самое передавал и военный агент России в Японии, полковник Самойлов, 9 января 1904 г сообщавший о фрахте многочисленных пароходов, мобилизации дивизий и т.д. Таким образом, подготовка оккупации Кореи не была секретом ни для Наместника, ни для более вышестоящих инстанций, но они продолжали хранить молчание – как мы уже говорили в предыдущей статье, российские дипломаты решили не считать высадку японских войск в Корее объявлением войны России, о чем Николай II и уведомил Наместника. Решено было считать опасным только высадку японских десантов севернее 38-ой параллели, а все, что южнее (включая Чемульпо) таковым не читалось и дополнительных инструкций для стационеров не требовало. Подробнее мы писали об этом в предыдущей статье, а сейчас только еще раз отметим, что отказ от вооруженного противодействия высадке японцев в Корее приняли куда более высокие инстанции, чем командир «Варяга», а полученные им инструкции совершенно запрещали мешать японцам.

Но – вернемся к «Варягу». Вне всякого сомнения, наилучшим способом избежать потери крейсера и канонерской лодки «Кореец» был бы отзыв их из Чемульпо, вместе с посланником России в Корее А.И. Павловым или без него, но этого, к сожалению, сделано не было. Почему так — увы, ответить на этот вопрос весьма затруднительно, и можно только строить догадки. Вне всякого сомнения, если уж решено было считать, что японская высадка в Корее не приведет к войне с Россией, то оснований для отзыва русских стационеров из Чемульпо не имелось – собираются высаживаться японцы, и пусть себе. Но ситуация решительным образом изменилась, когда японцы разорвали дипломатические отношения: несмотря на то, что в Петербурге считали, что это еще не война, риск, которому подвергался крейсер и канонерская лодка, уже явно перевешивал выгоды от нашего военного присутствия в Корее.

Собственно говоря, события развивались так: в 16.00 24 января 1904 г. нота о разрыве отношений была официально получена в Санкт-Петербурге. Что было важно – классическая в таком случае фраза: «Дипломатические отношения с правительством России в настоящее время уже не имеют никакой ценности и правительство Японской империи приняло решение разорвать оные дипломатические отношения» дополнялась весьма откровенной угрозой: «Правительство империи для защиты своего суверенитета и интересов оставляет за собой право действовать по своему усмотрению, считая это наилучшим способом для достижения означенных целей». Это уже было реальной угрозой войны: но она, увы, не была принята во внимание.

Дело в том, что, по озвученным ранее причинам, Россия совершенно не хотела войны в 1904 г и, по всей видимости, не желала верить в ее начало. Поэтому в Санкт-Петербурге предпочли прислушаться к посланнику Японии Курино, который не уставал повторять, что разрыв дипломатических отношений, это еще не война, и все еще можно устроить к лучшему. В результате наше министерство иностранных дел (и Николай II), по сути, позволили себе игнорировать реальность, надеясь на миражи, которые им рисовал японский посланник и в которые им очень хотелось верить. Более того – возникло опасение, как бы «наши герои на Дальнем Востоке не увлеклись внезапно каким-либо военным инцидентом» (слова министра иностранных дел Ламсдорфа). В результате была допущена грубейшая ошибка, которая, возможно, и погубила в итоге «Варяг»: о разрыве отношений с Японией Наместник был извещен Петербургом на следующий же день, 25 января, но вторая часть японской ноты (о «праве действовать по своему усмотрению») в сообщении была опущена, и Е.И. Алексеев ничего об этом не узнал.

Будем откровенными – далеко не факт, что, получив текст японской ноты в полном объеме, Е.И. Алексеев предпринял бы меры по отзыву «Варяга» и «Корейца», а кроме того, для того чтобы эти меры увенчались успехом, следовало действовать молниеносно: при этом известно, что быстрота действия в число достоинств Наместника Е.И. Алексеева не входила. Но все же некоторый шанс был, и он оказался упущен.

Интересно также, как Е.И. Алексеев распорядился полученной им информацией: о разрыве дипломатических отношений с Японией он известил консулов в Гонконге и Сингапуре, уведомил Владивостокский отряд крейсеров и канонерскую лодку «Манчжур», но ничего не сообщил об этом ни Порт-Артурской эскадре, ни посланнику в Корее А.И. Павлову, ни, конечно, командиру «Варяга». Можно лишь предполагать, что Е.И. Алексеев получил задачу «ни в каком случае не провоцировать японцев» и, руководствуясь принципом «как бы чего не вышло», предпочел ничего не сообщать артурским морякам. Автор настоящей статьи, к сожалению, не смог разобраться, когда узнал о разрыве дипломатических отношений начальник эскадры О.В. Старк и начальник морского штаба Наместника В.К. Витгефт. Возможно, что они также получили эту информацию с запозданием, так что, быть может, упрек Н.О. Эссена (высказанный им в мемуарах) о том, что бездействие последнего и привело к несвоевременному отзыву русских стационеров в Чемульпо и Шанхае (там была канонерская лодка «Маджур»,) не вполне обоснован. Но во всяком случае, известие уже не о разрыве дипломатических отношений, а о начале войны было отправлено в Чифу для «Варяга» только 27 января, после удачной атаки японских миноносцев, подорвавших «Ретвизан», «Цесаревич» и «Палладу» и в день, когда «Варяг» вступил в свой первый и последний бой. Разумеется, это было запоздалое предупреждение.

А что в это время происходило на крейсере? Уже 24 января (в день, когда в Петербурге официально получили уведомление о разрыве дипотношений) командиры иностранных стационеров «по секрету» сообщили Всеволоду Федоровичу Рудневу об этом прискорбном событии. Командир «Варяга» немедленно запросил инструкций у адмирала Витгефта: «достигли слухи разрыва дипломатических отношений; вследствие частой задержки депеш японцами прошу сообщить, было ли нам приказание дальнейших действий», и запрос посланнику А.И. Павлову в Сеул: «Слышал о разрыве дипломатических отношений, прошу сообщить сведения». Однако из Порт-Артура никакого ответа не поступило, а А.С. Павлов ответил:

«Слухи о разрыве распускаются здесь частными лицами. Никакого сколько-нибудь достоверного подтверждения этого слуха не получено. Было бы очень желательным повидаться с Вами, переговорить».

Судя по всему, по получении ответа В.Ф. Руднев отправился первым же поездом в Сеул (выехал утром 25 января 1904 г) и там, в корейской столице, был упущен последний шанс увести русские стационеры из Чемульпо до начала войны.

В ходе беседы быстро выяснилось, что А.И. Павлов, как и В.Ф. Руднев, уже неделю не получал ни ответов на свои запросы, ни каких-либо новых распоряжений. Все это укрепляло во мнении, что японцы перехватывают и задерживают депеши командира «Варяга» и посланника России в Корее: но как должно было выходить из этого положения? В.Ф. Руднев предлагал забрать посланника и консула и немедленно уходить из Чемульпо, однако А.И. Павлов не поддержал такого решения, мотивируя это отсутствием соответствующих указаний своего руководства. Посланник предложил отправить в Порт-Артур канонерскую лодку «Кореец» с донесением – по мнению А.И. Павлова, ее, в отличие от телеграмм, японцы не могли перехватить, а значит, в Порт-Артуре сумели бы сложить два и два и выслать приказы, скажем, миноносцем.

В итоге командир «Варяга», вернувшись на крейсер, тем же днем 25 января распорядился об отправке «Корейца» в Порт-Артур – согласно его приказу, канонерская лодка должна была уйти из Чемульпо утром 26 января. В ночь с 25 на 26 января с рейда ушел японский стационер «Чиода» (строго говоря, правильнее было бы писать «Тиёда», но мы, для удобства читателя, будем придерживаться исторически сложившихся и общепринятых в русскоязычной литературе именований). К сожалению, по невыясненным причинам «Кореец» не ушел утром, как этого требовал В.Ф. Руднев, а задержался до 15.40 26 января и, при попытке выйти, был перехвачен японской эскадрой, следовавшей в Порт-Артур.

Канонерская лодка «Кореец»

Мы не будем во всех подробностях описывать подготовку и нюансы десантной операции, которую готовили японцы. Отметим только, что ее предполагалось произвести в Чемульпо, но лишь при условии отсутствия там военных кораблей русских, в противном случае высаживаться нужно было неподалеку от Чемульпо, в заливе Асанман. Именно там был назначен общий сбор японских кораблей, участвовавших в операции, именно туда ушел «Чиода» с рейда Чемульпо. Но 26 января 1904 г, когда все «действующие лица» были в сборе, командующий операцией контр-адмирал Сотокичи Уриу, понимая, что оккупацию Сеула необходимо осуществить как можно скорее, и получив информацию о том, что русские стационеры ведут себя как обычно и не предпринимают никаких угрожающих действий, принял решение высаживаться в Чемульпо, который, конечно, в качестве места высадки был не в пример удобнее залива Асанман. Тем не менее, японцам, конечно, нужно было считаться с возможностью вмешательства русских кораблей – их следовало по возможности нейтрализовать.

Сотокичи Уриу собрал у себя командиров боевых кораблей и капитанов транспортных судов, перевозивших десант, объявил им план операции и довел до их сведения свой приказ №28. Приказ этот весьма важен для понимания того, что произошло в дальнейшем, поэтому мы приведем его полностью. Хотя некоторые, малозначимые для нашего анализа пункты приказа можно было бы опустить, но во избежание любых спекуляций на эту тему процитируем его без купюр:

«Секретно.
8 февраля 37 год Мейдзи (26 января 1904 г по старому стилю — прим. авт.)
Борт флагманского корабля «Нанива» залив Асанман.

1. Обстановка у противника по состоянию на 23.00 25 января: в бухте Чемульпо по-прежнему стоят на якоре русские корабли «Варяг» и «Кореец»;

2. Пунктом высадки экспедиционного отряда определена бухта Чемульпо, по прибытии в которую должна незамедлительно начаться высадка войск;

3. Если русские корабли встретятся за пределами якорной стоянки в бухте Чемульпо, на траверзе Пхальмидо (Йодольми – прим. авт) или к S от него, то их надлежит атаковать и уничтожить;

4. Если русские корабли не будут предпринимать против нас враждебных действий на якорной стоянке в бухте Чемульпо, то мы не будем их атаковать;

5. Одновременно с приготовлениями к выходу со временной якорной стоянки в заливе Асанман силы Отряда делятся следующим образом:
— 1-я тактическая группа: (1) «Нанива», (2) «Такачихо», (3) «Чиода» с приданным ей 9-ым отрядом миноносцев;
— 2-я тактическая группа: (4) «Асама», (5) «Акаси», (6) «Нийтака» с придынным ей 14-ым отрядом миноносцев;

6. Действия по заходу на якорную стоянку в бухту Чемульпо:

а) «Чиода», «Такачихо», «Асама», 9-ый отряд миноносцев, транспортные суда «Дайрэн-мару», «Отару-мару», «Хэйдзе-мару» заходят на якорную стоянку в бухту Чемульпо;

б) 9-ый отряд миноносцев, пройдя островок Пхальмидо, уходит вперед и спокойно, не вызывая подозрений у противника, заходит на якорную стоянку. Два миноносца встают в точку, недоступную для огня противника, а другие два с миролюбивым видом занимают такую позицию рядом с «Варягом» и «Корейцем», чтобы в одно мгновение можно было решить их судьбу – жить им или умереть;

в) «Чиода» самостоятельной выбирает себе подходящее место и становится в нем на якорь;

г) Отряд транспортных судов, следуя в кильватере «Асама», после выхода из строя «Чиода» и «Такатихо», в кратчайший срок заходят на якорную стоянку и незамедлительно приступают к выгрузке войск. Желательно, чтобы они смогли зайти в порт во время полной воды вечернего прилива.

д) «Нанива», «Акаси», «Нийтака» следуют в кильватере отряда транспортных судов, а затем становятся на якорь к S от островка Хэридо в линию на NE. 14-й отряд миноносцев, закончив прием угля и воды с «Касуга-мару», разделяется на две группы в составе двух миноносцев каждая. Одна группа занимает позицию к S от островка Пхальмидо, а другая находится рядом с «Нанива». Если в ночное время суток противник начнет движение с якорной стоянки в открытое море, то обе группы должны его атаковать и уничтожить;

е) Перед заходом солнца «Асама» уходит с позиции рядом с якорной стоянкой Инчхона и переходит к месту стоянки «Нанива» и встает там на якорь;

7. В случае, если противник предпримет против нас враждебные действия, откроет артиллерийский огонь или произведет торпедную атаку, то мы должны его немедленно атаковать и уничтожить, действуя при этом таким образом, чтобы не нанести ущерба находящимся на якорной стоянке кораблям и судам других держав;

8. Корабли, находящиеся у островка Хэридо, к рассвету следующего дня переходят на временную якорную стоянку в заливе Асанман;

9. Корабли и миноносцы, находящиеся на якорной стоянке в заливе Чемульпо, убедившись, что высадка полностью завершена, переходят на временную якорную стоянку в заливе Асанман;

10. «Касуга-мару» и «Кинсю-мару», закончив бункеровку миноносцев 14-го отряда углем и водой, становятся на якорь у входа в бухту Масанпхо и не открывают в ночное время суток якорных огней, соблюдая светомаскировку;

11. Миноносцы, несущие боевое охранение в бухте Чемульпо, обнаружив, что корабли противника начали движение с якорной стоянки в открытое море, незамедлительно начинают их преследование и, когда они окажутся к S от островка Пхальмидо, должны их атаковать и уничтожить;

12. Во время стоянки быть готовыми к немедленной съемке с якоря, для чего приготовить все необходимое для расклепки якорь-цепей, держать котлы под парами и выставить усиленную сигнально-наблюдательную вахту».

Таким образом, план японского адмирала был очень прост. Ему нужно было высадить десант в Чемульпо, но без стрельбы на рейде, к чему крайне неодобрительно отнеслись бы иностранные стационеры. Соответственно, он собирался сперва войти в бухту и взять русские корабли на прицел, и лишь потом уже вести на рейд транспорты с десантом. Если русские откроют огонь – замечательно, они первыми нарушат нейтралитет (как мы уже говорили ранее, высадку войск на территорию Кореи нарушением нейтралитета никто не считал) и будут немедленно уничтожены миноносцами. Если попытаются сблизиться с транспортами, то попадут под прицел не только миноносцев, но и крейсеров и при попытке стрелять, опять же, будут немедленно уничтожены. Если «Варяг» и «Кореец» попытаются уйти из Чемульпо без стрельбы, то миноносцы будут сопровождать их, и потопят торпедами, как только те уйдут с рейда, но даже если русским каким-то чудом удастся оторваться, то пройти мимо перекрывших выход японских крейсеров у них все равно не получится.

Самое «смешное» заключалось в том, что торпедную атаку русских кораблей с вероятностью 99,9% иностранные стационеры не сочли бы нарушением нейтралитета. Ну, взорвались неожиданно два русских корабля, кто знает, по какой причине? Нет, разумеется, среди командиров иностранных кораблей не было сумасшедших, неспособных сложить два и два и понять, чьих рук было это дело. Но, как мы уже говорили ранее, европейские и американские корабли на рейде Чемульпо защищали не корейский нейтралитет, а интересы своих стран и своих граждан в Корее. Любые действия японцев, которые не угрожали эти интересам, были этим стационерам безразличны. Война России и Японии была делом России и Японии, в котором ни итальянцы, ни французы, ни американцы не имели никакого интереса. Поэтому уничтожение «Варяга» и «Корейца», при условии, что никто иной при этом не пострадал, вызвало бы разве что формальный протест с их стороны, да и то – вряд ли, потому что старшим на рейде считался британский «Тэлбот», а интересы Англии в этой войне были всецело на стороне Японии. Скорее, тут уж следовало ожидать неофициальных поздравлений японскому командующему…

Фактически С. Уриу собирался выстроить замечательную ловушку, но человек предполагает, а Бог располагает, и у самого входа на рейд его корабли столкнулись с отправившимся в Порт-Артур «Корейцем». То, что произошло в дальнейшем, описать довольно затруднительно, потому что отечественные и японские источники совершенно противоречат друг другу, да еще и, зачастую, сами себе. Возможно, в дальнейшем мы сделаем детальное описание этого столкновения в форме отдельной статьи, но сейчас ограничимся самым общим обзором – благо, детальное выяснение всех нюансов маневрирования «Корейца» и кораблей японского отряда не является необходимым для наших целей.

Каноничным для русскоязычных источников является описание, представленное в «Работе исторической комиссии по описанию действий флота в войну 1904-1905 гг. при Морском Генеральном штабе». Согласно ему, «Кореец» снялся с якоря в 15.40, а уже через четверть часа, в 15.55, на нем увидели японскую эскадру, которая шла двумя кильватерными колоннами. Одну из них образовывали крейсера и транспорты, причем головными шли «Чиода», «Такачихо», и «Асама», за ними три транспорта и остальные крейсера, а вторая колонна состояла из миноносцев. «Кореец» пытался пройти мимо них, но это оказалось невозможным, так как японские колонны раздались в стороны, и канонерская лодка вынуждена была следовать между ними. В это время «Асама» развернулся поперек курса «Корейца», перекрыв тем самым выход в море. Стало ясно, что японская эскадра не собирается выпускать «Корейца» в море, и его командир Г.П. Беляев принял решение вернуться на рейд, где японские провокации были бы вряд ли возможны. Но в момент разворота канонерская лодка была атакована торпедами с миноносцев, которые, однако, прошли мимо, а одна затонула, не дойдя до борта корабля. Г.П. Беляев дал приказ открыть огонь, и тут же его отменил, потому что «Кореец» уже входил на нейтральный рейд Чемульпо, тем не менее один из комендоров успел сделать два выстрела из 37-мм орудия. В общем, все понятно и логично, а действия японцев выглядят хоть и совершенно незаконно, но последовательно и логично. А вот японские рапорты заставляют в этом серьезно усомниться.

Броненосный крейсер «Асама», 1902 г

Согласно японским данным, корабли С. Уриу сперва действовали по ранее намеченному плану. Японцы двигались следующим строем:

Схема взята из монографии А.В. Полутова «Десантная операция японской армии и флота в феврале 1904 г в Инчхоне»

Когда колонны приблизились к траверзу о. Пхальмидо (Йодольми), то идущие головными «Чиода» и «Такачихо» отделились от основных сил и в сопровождении 9-го отряда миноносцев увеличили скорость и двинулись вперед – в соответствии с планом десантной операции они должны были первыми войти на рейд Чемульпо, с тем чтобы взять на прицел русские стационеры. И, когда о. Пхальмидо был ими пройден примерно мили на три, неожиданно на японских кораблях обнаружили идущий им навстречу «Кореец». Таким образом, возникла не предусмотренная приказом №28 ситуация.

Если бы «Кореец» вышел чуть раньше и встреча произошла бы за о. Пхальмидо, японцы попросту уничтожили бы русский корабль, как это было предусмотрено приказом. Но встреча произошла между о. Пхальмидо и рейдом, такую ситуацию приказ не регламентировал, а намерения «Корейца» были неясны. Японцы опасались, что канонерская лодка атакует транспорты, поэтому на «Чиоде» и «Такачихо» изготовились к бою – комендоры заняли свои места у орудий, но пригибаясь за фальшбортами так, чтобы их воинственных приготовлений по возможности не было видно. Когда передовые крейсера сблизились с «Корейцем», то на них увидели, что русский корабль не готовится к бою, наоборот, на его палубе был построен караул для приветствия. Оказался ли в этот момент «Кореец» между крейсерами и миноносцами, достоверно сказать нельзя – с одной стороны расстояние между японскими крейсерами и миноносцами не превышало 1-1,5 кабельтова, но с другой «Кореец» разошелся с «Чиодой» и «Такачихо» на расстоянии не свыше 100 м, так что, в принципе, мог и вклиниться между теми и другими.

Во всяком случае «Кореец» оказался между двумя отрядами, один из которых прошел мимо него к рейду «Чемульпо», а второй, ведомый «Асамой», шел русской канонерской лодке навстречу. На транспортах японцев возникло некоторое замешательство, и тогда броненосный крейсер покинул строй, развернувшись на 180 градусов, и пошел курсом, параллельным тому, что держал «Кореец», с тем чтобы оставаться между русской канлодкой и эскортируемым «Асамой» караваном. Но затем «Асама» вновь отвернул вправо – по всей видимости, именно этот его маневр и был принят Г.П. Беляевым за попытку перекрыть ему выход в море. Самое смешное, что командир «Асамы» ничего такого не думал – согласно его рапорту, он повернул вправо с тем, чтобы уклониться от торпед, которые, по его мнению, мог выпустить по нему «Кореец».

Соответственно, Г.П. Беляев принял решение вернуться на рейд и повернул назад. Мы уже видели, что командиры «Чиоды» и «Такачихо», убедившись в отсутствии у канонерской лодки агрессивных намерений, прошли дальше в сторону рейда, с тем чтобы выполнить поставленную им задачу, но у командира 9-го отряда японских миноносцев было другое мнение. Он счел, что «Кореец» может производить разведку в интересах «Варяга» и что русские, возможно, планируют удар. Поэтому, разойдясь с «Корейцем», он перестроился из кильватерной колонны во фронт, а затем взял «Корейца» в клещи: миноносцы «Аотака» и «Хато» заняли позицию с левого борта «Корейца», а «Кари» и «Цубамэ» — с правого… точнее, должны были занять. Дело в том, что, выполняя маневр, «Цубамэ» не рассчитал, вышел за пределы фарватера и выскочил на камни, так что далее «Кореец» сопровождали только три миноносца, при этом торпедные аппараты на них были приведены в боевую готовность.

И вот когда «Кореец» начал свой разворот обратно в Чемульпо, получилось так, что русский корабль пошел в сторону японских миноносцев, оказавшихся между ним и краем фарватера. На миноносце «Кари» решили, что это создает опасную ситуацию, а с другой стороны, дает возможность покончить с «Корейцем», пока этого не видит никто из иностранных стационеров, и произвел выстрел торпедой, от которой «Кореец» уклонился. Как говорится, «дурной пример заразителен», поэтому «Аотака» и «Хато» немедленно увеличили ход и легли на сближение с «Корейцем», при этом «Хато» выпустил одну торпеду, а «Аотака» по неясным причинам от атаки отказался. Можно предположить, что всему виной расстояние – в тот момент, когда «Кореец» заходил на рейд Чемульпо, дистанция между ним и «Аотакой» все еще составляла порядка 800-900 м, что для торпедного выстрела тех лет было достаточно далеко.

В общем, все как обычно – у русских одна картина маневрирования, у японцев – совсем другая, при этом сведения о расходе боеприпасов разнятся тоже: русские полагают, что по «Корейцу» было выпущено три торпеды, японцы – что две, при этом русские утверждают, что «Кореец» произвел два артиллерийских выстрела, японцы отмечают, что канонерская лодка обстреляла все три принимавших участие в атаке миноносца (что, согласитесь, сделать двумя снарядами крайне затруднительно).

Отдельно хотелось бы обратить внимание на аварию «Цубамэ» — двигаясь по фарватеру, по которому на следующий день пойдут в бой «Варяг» и «Кореец», преследуя канонерскую лодку, имевшую от силы 10-12 узлов хода, миноносец умудрился оказаться на камнях и получить повреждения, потеряв одну лопасть левого винта и повредив три лопасти правого винта, отчего его скорость была ограничена теперь 12-ю узлами. Правда, японцы утверждают, что они преследовали «Корейца» аж на 26 узлах, но это крайне сомнительно для «Цубамэ» — он вылетел на камни практически сразу после поворота, и вряд ли успел набрать такую скорость (если ее вообще набрал хоть один из японских миноносцев, что, опять же, несколько сомнительно). В общем, вряд ли небольшую стычку русской канонерской лодки и японских миноносцев можно назвать боем, но, вне всякого сомнения, наиболее эффективно в ней проявили себя подводные камни фарватера Чемульпо.

Во всяком случае, как только «Кореец» вернулся на рейд Чемульпо, японцы отказались от атаки, и «приняв по возможности мирный вид» заняли предписанные им позиции: «Аотака» встал на якорь в 500 м от «Варяга», «Кари» — на таком же расстоянии от «Корейца», а «Хато» и самостоятельно снявшийся с камней «Цубамэ» спрятались за английским и французским кораблями, но, в соответствии с приказом №28, были готовы атаковать в любой момент.

А теперь давайте рассмотрим эту ситуацию с позиции командира крейсера «Варяг». Вот «Кореец» покидает акваторию рейда и уходит по фарватеру в море, а затем начинаются чудеса. Сперва на рейд заходят два японских крейсера, «Чиода» и «Такачихо». За ними неожиданно появляется возвращающийся «Кореец» — слышали ли на «Варяге» его выстрелы, неясно, но об атаке торпедами, конечно же, знать не могли.

Во всяком случае выходило так, что на «Варяге» либо видели, что «Кореец» стрелял, либо не видели, и либо слышали выстрелы, либо – нет. В любом из этих случаев либо на «Варяге» видели, что стреляет «Кореец», а японцы не стреляют, либо же слышали два выстрела (которые, допустим, вполне могли быть предупредительными), при этом неясно было, кто стрелял. Другими словами, ничто из того, что могли видеть или слышать на крейсере «Варяг», не требовало немедленного вмешательства вооруженной силой. А затем на рейд вошли японские крейсера и 4 миноносца, которые заняли позиции неподалеку от русских кораблей, и только тогда, наконец, В.Ф. Руднев получил информацию о произошедших событиях.

При этом, опять же, не совсем ясно, когда именно это произошло – Р.М. Мельников сообщает, что «Кореец», вернувшись на рейд, подошел к «Варягу» откуда вкратце передал обстоятельства своей встречи с японской эскадрой, а потом канонерская лодка встала на якорь. В то же время «Работа исторической комиссии» об этом не упоминает – с ее описания следует, что «Кореец», зайдя на рейд, встал на якорь в 2,5 кабельтовых от «Варяга», затем Г.П. Белов отправился на крейсер с докладом, и спустя 15 минут после постановки на якорь канонерской лодки японские миноносцы заняли позиции – по два корабля в 2 кабельтовых от «Варяга» и «Корейца». Очевидно, что за 15 минут можно было разве что спустить шлюпку и прибыть на «Варяг», то есть русские корабли оказались под прицелом, когда Г.П. Белов только докладывал В.Ф. Рудневу об обстоятельствах боя.

В общем, несмотря на разницу трактовок, оба источника сходятся в одном – к тому моменту, когда Всеволод Федорович Руднев оказался в курсе атаки, предпринятой японскими миноносцами:

1. «Кореец» уже находился вне опасности;

2. 9-й отряд миноносцев (и, вероятно, еще и крейсера) расположились в непосредственной близости от «Варяга» и «Корейца».

В этой ситуации для крейсера «Варяг» открытие огня и вступление в бой не имело абсолютно никакого смысла. Конечно, если «Кореец» подвергся бы нападению, и на «Варяге» увидели это, то крейсер должен был, презрев всякую опасность, идти на выручку «Корейца» и вступить в сколь угодно неравный бой. Но к тому моменту, когда на крейсере узнали о японской атаке, все уже кончилось, и «Кореец» спасать было уже не нужно. А после драки кулаками не машут. Как гласит старая британская пословица, «Джентльмен – это не тот, кто не ворует, а тот, кто не попадается»: да, японцы стреляли торпедами по «Корейцу», но никто из иностранных стационеров этого не видел и подтвердить этого не мог, а значит, что оставалось только «слово против слова» — в дипломатии это все равно, что ничего. Достаточно вспомнить едва ли не столетнее противоборство официальной российской и японской истории – русские утверждали, что первыми выстрелами в войне стали японские торпеды, японцы – что два 37-мм снаряда, выпущенные «Корейцем». И лишь недавно, по мере публикации японских рапортов, стало очевидно, что японцы все же стреляли первыми, но кого это сегодня интересует, кроме немногочисленных любителей истории? А вот если бы «Варяг» открыл огонь по входившим на рейд кораблям Японии, он, в глазах «всего цивилизованного мира» первым нарушил бы корейский нейтралитет — как ни крути, но на тот момент японцы еще не приступали к высадке десанта и не сделали ничего предосудительного на нейтральном рейде.

Кроме того, тактически русские стационеры находились в совершенно безнадежном положении – они стояли на рейде под прицелами японских кораблей и могли быть потоплены миноносцами в любой момент. Так что, мало того, что открытие огня по японцам прямо нарушало все полученные В.Ф. Рудневым приказы, нарушало корейский нейтралитет, портило отношения с Англией, Францией, Италией и США, так еще и ничего не давало в военном плане, приводя лишь к быстрой гибели двух русских кораблей. Конечно, ни о каком уничтожении десанта здесь не могло быть и речи – это было невозможно чисто технически.

Говоря дипломатическим языком, произошло следующее. Честь русского флага обязывала «Варяг» выступить на защиту любого отечественного корабля или судна, подвергшегося нападению и защищать его экипаж (сражаться вместе с ним) против любых и сколь угодно превосходящих сил противника. Но никакие понятия чести не требовали от «Варяга» вступать в бой с японской эскадрой после того, как инцидент с «Корейцем» благополучно разрешился (русские моряки не пострадали, и непосредственная опасность им больше не угрожала). Атака японских миноносцев, вне всякого сомнения, могла стать казусом белли, то есть формальным поводом для объявления войны, но, конечно же, принимать такое решение должен был не командир русского крейсера, а куда более вышестоящие инстанции. В подобных ситуациях обязанность любого представителя вооруженных сил заключается не в том, чтобы бросаться в атаку с шашкой наперевес, а в том, чтобы сообщить своему руководству о возникших обстоятельствах и далее действовать согласно их распоряжениям. Мы уже говорили о том, что все приказы, которые получил В.Ф. Руднев, как раз прямо свидетельствовали о том, что Россия пока не хочет войны. В то же время «самодеятельная» атака японской эскадры привела бы лишь к предоставлению Японии замечательного повода вступить в войну в удобное для нее время, к немедленной гибели двух русских боевых кораблей практически без возможности нанести вред неприятелю и к дипломатическим осложнениям с европейскими странами.

Понятие чести для военного человека чрезвычайно важно, но не менее важно понимать границы накладываемых ею обязательств. Так, например, известно, что во времена Второй мировой войны, когда СССР истекал кровью в борьбе с фашистской Германией, вооруженные силы Японии не раз и не два осуществляли разного рода провокации, которые вполне могли бы стать поводом для объявления войны. Но СССР совершенно не нужна была война на два фронта, поэтому наши вооруженные силы вынуждены были терпеть, хотя, надо думать, у присутствующих при таких провокациях войск откровенно «чесались руки» ответить самураям так, как они того заслуживали. Можно ли упрекать наши войска и флот в трусости или отсутствии чести, на том основании, что они не открывали огонь в ответ на японские провокации? Заслужили ли они такие упреки? Очевидно, что нет, и точно так же не заслуживает упрека Всеволод Федорович Руднев в том, что 26 января 1904 г. корабли под его командованием не стали вступать в безнадежный бой с японской эскадрой.

Продолжение следует…

topwar.ru

Первый широко известный инцидент русско-японской войны 1904-1905 гг.

Русско-японская война 1904 – 1905 годов началась с двух атак японских ВМФ на флот Российской империи. Документ об объявлении войны не был предоставлен российской стороне, а нота о прекращении дипломатических отношений была направлена в Петербург за четыре дня до начала боевых действий. Бой у Чемульпо был вторым инцидентом русско-японской войны, но именно он запомнился русскому обществу благодаря беспримерному мужеству экипажа крейсера «Варяг», принявшего бой с кораблями противника.

Планы Японии атаковать русский флот

К концу января 1904 года японское правительство исчерпало способы дипломатического давления на Россию. Петербург отказывался признавать «исключительные» права Японии на Корейский полуостров и всеми силами препятствовал установлению японского протектората над Японией. Одновременно российская армия наращивала присутствие в Маньчжурии и планировала переброску флота из своих европейских портов в дальневосточные.

В январе 1904 года Императорский тайный совет Японии принял решение ввести войска в Корею и атаковать русскую военную базу в Порт-Артуре. В пользу такого решения были названы такие аргументы:

  • Переговоры по разграничению сфер влияния на Дальнем Востоке вошли в тупик.
  • Японский флот имел значительное преимущество над русским в Жёлтом море. Быстрая ликвидация русского флота и блокада базы в Порт-Артуре могла бы гарантировать Японии стратегическое преимущество в конфликте.
  • Незадолго до войны Япония заключила союз с Британской империей, сильнейшим государством своего времени. Он должен был гарантировать невмешательство третьих сторон в новую войну.
  • Партия войны в японском правительстве жаждала победы над европейским государством, которая послужила бы доказательством превосходства жёлтой расы над белой.

В согласии с избранной стратегией японский генштаб принял решение атаковать русские корабли, дислоцированные в Жёлтом море: на порт-артурском рейде и в бухте Чемульпо.

Задачи «Варяга» в Корее

Крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец» вошли в бухту Чемульпо (ныне Чосон, Южная Корея) в декабре 1903 года. их главнейшей целью было обеспечение безопасности русской дипломатической миссии в соседнем Сеуле. Экипаж «Варяга» насчитывал около 500 человек. Часть команды была готова покинуть борт корабля в случае, если в Сеуле возникнут волнения, угрожающие жизни русских дипломатов. Одновременно в Чемульпо находились корабли Японии, Великобритании, Франции, Италии и США, имевшие сходные цели. Кроме общеизвестного задания, моряки «Варяга» имели секретные предписания. Десант с «Варяга» должен был сойти на берег не только в случае волнений в корейской столице, но и в случае, если в Корее появится японская армия. Фактически экипажи «Варяга» и японского «Чиода» следили друг за другом. 21 января правительство Кореи уведомило Токио и крупнейшие европейские столицы о соблюдении нейтралитета в назревающем русско-японском конфликте. Международное право обязывало обе стороны воздерживаться от агрессивных действий в нейтральной бухте. Тем не менее русские и японские моряки внимательно следили друг за другом, ожидая провокации. После объявления о разрыве дипотношений командир «Варяга» Всеволод Руднев начал разрабатывать план эвакуации русского посольства из Сеула.

Ход битвы в Чемульпо

Утром 26 января (8 февраля) 1904 года сформированная в японском порту Сасебо эскадра из шести крейсеров и трёх миноносцев направилась в Чемульпо с целью высадить там десант. Во второй половине дня японская эскадра встретилась с лодкой «Кореец», которая направлялась из Чемульпо в Порт-Артур. Японский флот затруднил движение «Корейца», и русская лодка открыла огонь, а с крейсера «Чиода» по «Корейцу» была запущена торпеда. Русская канонерская лодка, не получила повреждений, но была вынуждена изменить курс и вернуться в Чемульпо.

Вечером того же дня японская эскадра вошла в Чемульпо. Командир рейда Чемульпо английский капитан Бейли уведомил японскую сторону о недопустимости военных действий на территории нейтрального государства. Однако японский флот получил от своего командования разрешение вести бой как в нейтральных водах, так и на рейде Чемульпо.

В ночь с 26 на 27 января экипажи «Варяга» и «Корейца» подготовились к бою». Утром 27 января вся японская эскадра кроме крейсера «Чиода» вышла из Чемульпо на внешний рейд. «Варяг» получил ультиматум: японское командование требовало от русских кораблей покинуть бухту и принять бой в нейтральных водах. В противном случае японцы угрожали вернуться в Чемульпо и открыть огонь прямо в порту.

Капитан Руднев принял решение идти на прорыв внешнего рейда. Фактически он принял бой. Около полудня «Варяг» и «Кореец» открыли огонь по силам противника, имевшим многократное преимущество. В полуторачасовом бою «Варяг» получил 11 пробоин. Во время боя 23 из 500 членов экипажа были убиты. На судне начался пожар. Офицеры «Варяга» приняли решение покинуть и затопить корабль. Экипаж «Корейца» также эвакуировался и взорвал свою канонерку. Русских моряков эвакуировали корабли западных держав, дислоцированные в Чемульпо.

histerl.ru

Геройская гибель крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец»

27.01.1904 (9.02). – Геройская гибель крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец» в неравном бою с японской эскадрой

Врагу не сдается наш гордый «Варяг»

В ночь с 26 на 27 января 1904 г., когда в Порт-Артуре уже гремели орудия, грохотали взрывы и лучи русских прожекторов метались по темной воде в поисках атакующих японских миноносцев, в 260 милях южнее, над корейским портом Чемульпо, сгустилась напряженная тишина. В свете ярко пылавших на берегу костров на городскую пристань высаживались японские войска, а на рейде среди иностранных кораблей рассеялись японские крейсеры и миноносцы, державшие под прицелом своих орудий и торпедных аппаратов русский крейсер “Варяг” (командир – капитан 1-го ранга В.Ф. Руднев) и канонерскую лодку “Кореец” (командир – капитан 2-го ранга Беляев)…

Утром 27 января командиры находившихся в Чемульпо французского крейсера “Паскаль”, английского “Тэлбот”, итальянского “Эльба” и американской канонерской лодки “Виксбург” получили уведомление японского контр-адмирала Уриу о предстоящем нападении его эскадры на русские корабли. А в 9.30 на борту “Тэлбота” командиру “Варяга” Рудневу вручили ультиматум японцев: “Варяг” и “Кореец” должны покинуть порт до полудня и выйти в море для боя или они будут атакованы на рейде.

Решение Руднева дать бой в открытом море было единодушно поддержано командой. В 11.10 на русских кораблях прозвучала команда: «Все наверх, с якоря сниматься!» — и через десять минут “Варяг” и “Кореец” дали ход. При медленном прохождении мимо английского, французского и итальянского крейсеров музыканты “Варяга” исполняли соответствующие национальные гимны. В ответ с иностранных кораблей, на палубах которых выстроились во фрунт команды, неслись звуки русского гимна. «Мы салютовали этим героям, шедшим так гордо на верную смерть!» — писал потом командир “Паскаля” капитан 1 ранга Сенес.

И действительно, невозможно было сомневаться в исходе этого боя. Русскому бронепалубному крейсеру и устаревшей канонерской лодке японцы противопоставили пятнадцать боевых единиц: броненосный крейсер “Асама”, бронепалубные крейсеры “Нанива”, “Такачио”, “Чийода”, “Акаси”, “Нийтака”, посыльное судно “Чихайя” и восемь миноносцев. Против русских двух 203-мм и тринадцати 152-мм орудий и семи торпедных аппаратов готовились вести огонь четыре 203-мм, тридцать восемь 152-мм орудий и сорок три торпедных аппарата – более чем тройное превосходство!

Кроме того, японцы не встретили русских в открытом море, а поджидали в 10 милях от Чемульпо, скрываясь в шхерах за островами. В 11.45 “Асама” с дистанции 7-8 км открыл огонь. Спустя две минуты загремели орудия “Варяга”, и закипел безпощадный артиллерийский бой, продолжавшийся ровно час. За час боя русские корабли повредили три крейсера, потопили миноносец, но и сами получили серьезные повреждения, из-за которых не смогли продолжить бой, к тому же израсходовав все боеприпасы. Корабли вернулись в порт Чемульпо.

«Я никогда не забуду потрясающего зрелища, представившегося мне, – вспоминал французский капитан Сенес, поднявшийся на борт “Варяга” сразу после боя, – палуба залита кровью, всюду валяются трупы и части тел. Ничто не избегло разрушения».

Из двенадцати 152-мм орудий осталось только два, а из двенадцати 75-мм – пять, все 47-мм пушки выведены из строя. Но самым ужасным было то, что из состава команды, находившейся на верхней палубе, выбыла почти половина. Продолжать бой было невозможно. Соглашаясь с мнением военного совета, Руднев приказал разместить раненых и команду на иностранных кораблях. После чего, чтобы не сдавать корабли врагу, «Кореец» был взорван, крейсер – затоплен… Оставшиеся в живых члены экипажа вернулись в Россию.

После войны даже японское правительство наградило Руднева высшим японским орденом (командир «Варяга» сначала отказался, но затем принял эту награду по настоянию Государя). Один японский поэт написал песню об этом подвиге русских моряков.

В 1906 г. «Варяг», поднятый Японией, вошел в состав ее флота под названием «Сойя», в 1916 г. был выкуплен Россией, перешел в Мурманск и был зачислен в состав флотилии Северного Ледовитого океана. В 1917 г. крейсер перешел в Англию на плановый ремонт. После Октябрьского переворота был задержан англичанами, а затем продан на металлолом. Во время перехода в начале 1922 г. крейсер во время шторма напоролся на каменную банку и затонул.

В 2003 г. была организована специальная экспедиция по поиску останков «Варяга» в Ирландском море. В двух милях от Ленделфута на глубине 6-8 метров съемочная группа канала «Россия» обнаружила разрушенный корпус «Варяга». Поднятые на поверхность фрагменты легендарного крейсера были представлены на пресс-конференции.
http://www.korabel.ru/news/comments/history/47.html

+ + +

Под впечатлением подвига экипажа крейсера «Варяг» австрийский писатель и поэт Рудольф Грейнц написал стихотворение «Варяг», посвящённое этому событию. Оно было опубликовано в немецком журнале «Югенд» (1904, № 10). В апреле 1904 г. Н.К. Мельников и Е.М. Студенская опубликовали переводы этого стихотворения. Перевод Е. Студенской русским обществом был признан более удачным. И вскоре музыкант 12-го гренадерского Астраханского полка А.С. Турищев, принимавший участие в торжественной встрече героев «Варяга» и «Корейца», положил эти стихи на музыку.

Впервые песня была исполнена на торжественном приёме, устроенном Императором Николаем II в честь офицеров и матросов «Варяга» и «Корейца».

Песня стала очень популярна в России. Особенно её любили военные моряки. В годы Первой мiровой войны из песни был удалён третий куплет, так как японцы в этой войне были уже союзниками. И об авторе песни тоже постарались забыть.

При власти большевиков многие военные песни царской России попали под запрет и только с началом советско-германской войны многие из них были возвращены, в том числе и песня о «Варяге».

Наверх, вы, товарищи, все по местам,
Последний парад наступает.
Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,
Пощады никто не желает!

Все вымпелы вьются и цепи гремят,
Наверх якоря поднимая,
Готовятся к бою орудия в ряд,
На солнце зловеще сверкая!

Из пристани верной мы в битву идем,
Навстречу грозящей нам смерти,
За родину в море открытом умрем,
Где ждут желтолицые черти!

Свистит и гремит, и грохочет кругом.
Гром пушек, шипенье снарядов,
И стал наш безсмертный и гордый «Варяг»
Подобен кромешному аду.

В предсмертных мученьях трепещут тела,
Гром пушек, и дым, и стенанья,
И судно охвачено морем огня,
Настала минута прощанья.

Прощайте, товарищи! С Богом, ура!
Кипящее море под нами!
Не думали, братцы, мы с вами вчера,
Что нынче умрём под волнами.

Не скажут ни камень, ни крест, где легли
Во славу мы русского флага,
Лишь волны морские прославят одни
Геройскую гибель «Варяга»!

+ + +

Оригинальный немецкий текст:

Auf Deck, Kameraden, all’ auf Deck!
Heraus zur letzten Parade!
Der stolze Warjag ergibt sich nicht,
Wir brauchen keine Gnade!

An den Masten die bunten Wimpel empor,
Die klirrenden Anker gelichtet,
In stürmischer Eil` zum Gefechte klar
Die blanken Geschütze gerichtet!

Aus dem sichern Hafen hinaus in die See,
Fürs Vaterland zu sterben
Dort lauern die gelben Teufel auf uns
Und speien Tod und Verderben!

Es drohnt und kracht und donnert und zischt,
Da trifft es uns zur Stelle;
Es ward der Warjag, das treue Schiff,
Zu einer brennenden Hölle!

Rings zuckende Leiber und grauser Tod,
Ein Aechzen, Rocheln und Stöhnen —
Die Flammen um unser Schiff
Wie feuriger Rosse Mähnen!

Lebt wohl, Kameraden, lebt wohl, hurra!
Hinab in die gurgelnde Tiefe!
Wer hätte es gestern noch gedacht,
Dass er heut` schon da drunten schliefe!

Kein Zeichen, kein Kreuz wird, wo wir ruh`n
Fern von der Heimat, melden —
Doch das Meer das rauschet auf ewig von uns,
Von Warjag und seinen Helden!

http://ru.wikipedia.org


Поделиться новостью в соцсетях


 

rusidea.org

Помним: героический бой крейсера «Варяг»

Бронепалубный крейсер Варяг и фотография его капитана Всеволода Руднева

Командир русского крейсера был удостоен японского ордена.

Знаменитый бой крейсера «Варяг» с японской эскадрой стал настоящей легендой.

В истории русского флота было много славных побед, а в случае с «Варягом» речь идёт о проигранном сражении бесславно проигранной войны.

Так что же такое заключено в истории «Варяга», что заставляет и в XXI веке учащённо биться сердца россиян?

Русский крейсер «Варяг» в начале 1904 года выполнял отнюдь не военную миссию. В корейском порту Чемульпо крейсер и канонерская лодка «Кореец» находились в распоряжении российского посольства в Сеуле. Разумеется, моряки знали о сложившейся обстановке, грозившей в любой момент разразиться войной, однако нападения 9 февраля 1904 года они не ждали.

«Варяг» и «Кореец» идут в бой, 9 февраля 1904 года. Фото: Public Domain

Ловушка в Чемульпо

В ночь на 9 февраля 1904 года японские миноносцы атаковали русскую эскадру в Порт-Артуре, выведя из строя два броненосца и один крейсер.

Одновременно японская эскадра в составе шести крейсеров и восьми миноносцев блокировала «Варяг» и канонерскую лодку «Кореец» в порту Чемульпо.

Так как Чемульпо считался нейтральным портом, в нём находились корабли нескольких держав, включая японский крейсер «Чиода», который в ночь на 9 февраля вышел в открытое море, как потом выяснилось, на соединение с основными японскими силами.

К этому моменту российское посольство в Сеуле и командир «Варяга» капитан 1-го ранга Всеволод Руднев находились фактически в информационной изоляции из-за непоступления телеграмм, задерживаемых японскими агентами, которые контролировали передающие станции в Корее. О том, что Япония разорвала дипломатические отношения с Россией, Руднев узнал от капитанов иностранных судов. В этих условиях решено было отправить «Кореец» с донесениями в Порт-Артур.

Но в ночь на 9 февраля «Кореец», вышедший из порта, подвергся торпедной атаке японских судов и был вынужден вернуться на рейд.

По международным законам, японская эскадра не имела права атаковать русские суда в нейтральном порту, поскольку это ставило под угрозу корабли других государств. С другой стороны, моряки «Варяга» не могли предпринять ответных действий, когда с японских транспортных судов утром 9 февраля началась высадка десанта.

Крейсер после боя, 9 февраля 1904. Виден сильный крен на левый борт. Фото: Public Domain

Русские не сдаются

Стало очевидно — война началась. После переговоров с участием капитанов судов нейтральных держав командующий японской эскадрой адмирал Сотокити Уриу предъявил ультиматум: до 12:00 9 февраля русские корабли должны покинуть порт, иначе они будут атакованы непосредственно в нём.

Капитан «Варяга» Всеволод Руднев принял решение выйти в море и принять бой, предприняв попытку прорваться в Порт-Артур. При данном соотношении сил шансов на успех практически не было, однако решение капитана было поддержано экипажем.

Когда «Варяг» и «Кореец» выходили из порта, на кораблях нейтральных держав стали исполнять гимн Российской империи в знак уважения к мужеству русских моряков, идущих на верную смерть.

После выхода русских кораблей из порта адмирал Уриу велел передать «Варягу» и «Корейцу»: предлагаем сдаться и спустить флаг.

Русские моряки ответили отказом, после чего завязался бой. Сражение длилось около часа. Японские корабли обладали лучшим оснащением, манёвренностью и более высокой скоростью хода. При подавляющем количественном перевесе это, фактически, не оставляло русским шансов. Огонь японцев причинил «Варягу» серьёзные разрушения, в том числе, из строя было выведено большинство орудий корабля. Кроме того, из-за их попадания в подводную часть, судно дало крен на левый борт. Имелись большие разрушения на корме, некоторые попадания вызвали пожары, осколками в боевой рубке были убиты несколько человек и контужен капитан.

В бою погибли 1 офицер и 22 матроса «Варяга», ещё десять умерли от ран, десятки человек получили тяжёлые ранения. «Кореец», чье участие в бою было ограниченным, потерь в экипаже не имел.

О японских потерях говорить сложно. Согласно рапорту капитана Руднева, один японский миноносец был потоплен, серьёзные повреждения получил как минимум один японский крейсер.

Японские источники сообщают, что корабли адмирала Уриу не понесли вообще никаких потерь, и ни один снаряд «Варяга» не достиг цели.

Фрагмент картины «Крейсер Варяг» кисти Петра Мальцева. Фото: www.russianlook.com

Награды за поражение

После возвращения в порт перед капитаном Рудневым встал вопрос: как поступить дальше? Изначально он предполагал возобновить бой после устранения повреждений, однако быстро стало очевидно, что возможности для этого нет.

В результате было принято решение об уничтожении кораблей во избежание их попадания в руки противника. Раненые моряки были переправлены на нейтральные суда, вслед за этим экипажи покинули «Варяг» и «Кореец». «Варяг» был затоплен путём открытия кингстонов, а «Кореец» взорван.

После переговоров с японской стороной было достигнуто соглашение о том, что русские моряки не будут считаться военнопленными, а получат право вернуться на родину при условии обязательства не участвовать в дальнейших боевых действиях.

В России моряков «Варяга» встретили как героев, хотя многие из экипажа ждали совсем иной реакции: ведь бой был проигран, а корабли потеряны. Вопреки этим ожиданиям, экипаж «Варяга» был удостоен торжественного приёма у Николая II, а все участники сражения удостоены наград.

Это и по сей день вызывает у многих недоумение: за что? Японская эскадра разгромила русских в пух и прах. Мало того, затопленный «Варяг» был вскоре поднят японцами и включен в состав флота под названием «Соя». Лишь в 1916 году «Варяг» был выкуплен и возвращён в Россию.

Крейсер «Соя». Фото: Public Domain

Стоять до последнего

Самое удивительное, что поступок русских моряков считали героическим и их противники – японцы. Больше того, в 1907 году капитан Всеволод Руднев японским императором был награждён орденом Восходящего солнца в знак признания героизма русских моряков. Молодых японских офицеров учили мужеству и стойкости, ставя в пример экипажи «Варяга» и «Корейца».

Логики во всём этом нет, только если рассуждать прагматично. Но в том-то и дело, что не всё в нашей жизни может быть измерено подобной логикой.

Долг перед Родиной и честь моряка порой стоят дороже собственной жизни. Принимая неравный и безнадежный бой, моряки «Варяга» показывали противнику, что лёгкой победы в войне с Россией не будет, что каждый воин будет стоять до конца и не отступит до последнего.

Именно стойкостью, мужеством и готовностью к самопожертвованию советские солдаты заставили сломаться отлаженную машину гитлеровского вермахта. Для многих из героев Великой Отечественной примером был именно подвиг «Варяга».

В 1954 году, уже в Советском Союзе, широко отмечали 50-летие боя у Чемульпо. Оставшимся в живых морякам «Варяга» были назначены персональные пенсии, а 15 из них получили медали «За отвагу» из рук главкома ВМФ СССР адмирала Кузнецова.

источник

Понравился наш сайт? Присоединяйтесь или подпишитесь (на почту будут приходить уведомления о новых темах) на наш канал в МирТесен!

7lostworlds.ru

Крейсер «Варяг». Бой у Чемульпо 27 января 1904 года » Военное обозрение

Крейсер «Варяг». Во времена СССР в нашей стране едва ли нашелся бы человек, который никогда не слышал об этом корабле. Для многих поколений наших соотечественников «Варяг» стал символом героизма и самоотверженности русских моряков в бою.

Однако наступили перестройка, гласность и последовавшие за ними «дикие 90-е». Нашу историю подвергали ревизии все, кому не лень, а поливать ее грязью стало модным трендом. Досталось, конечно, и «Варягу», причем – по полной программе. В чем только не обвиняли его экипаж и командира! Договорились уже до того, что Всеволод Федорович Руднев специально (!) затопил крейсер там, где его можно было легко поднять, за что и получил впоследствии японский орден. Но с другой стороны, появилось множество источников информации, которые ранее не были доступны историкам и любителям истории военно-морского флота – возможно, их изучение действительно может внести коррективы в знакомую нам с детства историю героического крейсера?

Данный цикл статей, конечно же, не расставит все точки над «i». Но мы постараемся свести воедино сведения об истории проектирования, строительства и службы крейсера до самого Чемульпо включительно, на основании доступных нам данных проанализируем техническое состояние корабля и подготовку его экипажа, возможные варианты прорыва и различные сценарии действий в бою. Мы попробуем разобраться, почему командир крейсера Всеволод Федорович Руднев принимал те или иные решения. В свете вышесказанного мы проанализируем постулаты официальной версии боя «Варяга», а также аргументацию ее противников. Разумеется, у автора настоящего цикла статей сформировался определенный взгляд на подвиг «Варяга», и он, конечно же будет представлен. Но автор видит свою задачу не в том, чтобы склонить читателя к какой-либо точке зрения, а в том, чтобы дать максимум информации, на основании которой каждый сам сможет решить, чем является для него поступки командира и экипажа крейсера «Варяг» — поводом гордиться флотом и своей страной, постыдной страницей нашей истории, или же чем-то иным.

Ну а начнем мы с описания того, откуда вообще в России появился столь необычный тип боевых кораблей, как быстроходные бронепалубные крейсера 1-го ранга нормальным водоизмещением в 6-7 тысяч тонн.

Родоначальниками бронепалубных крейсеров Российского императорского флота можно считать бронепалубные корветы «Витязь» и «Рында» нормальным водоизмещением 3 508 т, построенные в 1886 г.

Спустя три года состав отечественного флота пополнил более крупный бронепалубный крейсер водоизмещением 5 880 т – это был заказанный во Франции «Адмирал Корнилов», к строительству которого Луарская верфь (Сен-Назер) приступила в 1886 г. Однако затем в строительстве бронепалубных крейсеров в России наступила длительная пауза – почти десятилетие, с 1886 по 1895 год Российский императорский флот не заказал ни одного корабля данного класса. Да и заложенная в конце 1895 г на французских верфях «Светлана» (водоизмещением 3828 т), хотя и представляла собой вполне приличный для своего времени малый бронепалубный крейсер, все же строилась, скорее, как представительская яхта для генерал-адмирала, а не как корабль, соответствующий доктрине флота. «Светлана» не в полной мере отвечала требованиям, предъявляемым к этому классу боевых кораблей российскими моряками, а потому была построена в единственном экземпляре и на отечественных верфях не тиражировалась.

А каковы, собственно говоря, были требования у флота к бронепалубным крейсерам?

Дело в том, что Российская империя в период 1890-1895 гг. приступила к серьезному усилению своего Балтийского флота эскадренными броненосцами. До этого в 1883 и 1886 гг. были заложены два «броненосца-тарана» «Император Александр II» и «Император Николай I» и затем лишь в 1889 г. – «Наварин». Весьма неспешно – по броненосцу каждые три года. Но в 1891 г закладывается «Сисой Великий», в 1892 – сразу три эскадренных броненосца типа «Севастополь», а в 1895 г. – «Пересвет» и «Ослябя». И это еще не считая закладки трех броненосцев береговой обороны типа «Адмирал Сенявин», от которых, помимо традиционных решения задач для данного класса кораблей ожидалась также поддержка главных сил в генеральном сражении с германским флотом.

Иными словами, русский флот стремился создать броненосные эскадры для генерального сражения, и конечно, таким эскадрам требовались корабли, обеспечивающие их действия. Иными словами, Российский императорский флот нуждался в разведчиках при эскадрах – именно эту роль могли достаточно успешно выполнять бронепалубные крейсера.

Однако здесь, увы, свое веское слово сказал дуализм, во многом предопределивший развитие нашего флота в конце 19-го века. Создавая Балтийский флот, Россия хотела получить классическое «два в одном». С одной стороны, требовались силы, способные дать генеральное сражение германскому флоту и установить господство на Балтике. С другой – нужен был флот, способный выйти в океан и угрожать британским коммуникациям. Задачи эти совершенно противоречили друг другу, поскольку для их решения требовалось разные типы кораблей: так, например, броненосный крейсер «Рюрик» отлично подходил для океанского рейдерства, но был совершенно неуместен в линейном сражении. Строго говоря, России нужен был линейный флот для доминирования на Балтике и, отдельно, второй, крейсерский флот для войны в океане, но, конечно, строить два флота Российская империя не могла хотя бы по экономическим причинам. Отсюда и стремление создать корабли, способные одинаково эффективно биться с вражескими эскадрами и крейсерствовать в океане: подобная тенденция коснулась даже главной силы флота (серия «броненосцев-крейсеров» «Пересвет»), так что странно было бы думать, что бронепалубным крейсерам не будет поставлено схожей задачи.

Собственно говоря, именно так и определились требования к отечественному бронепалубному крейсеру. Он должен был стать разведчиком при эскадре, но при этом также и кораблем, пригодным к океанскому крейсерству.

Российские адмиралы и кораблестроители на тот момент вовсе не считали себя «впереди планеты всей», поэтому при создании нового типа корабля обращали самое пристальное внимание на корабли аналогичного назначения, строившиеся «Владычицей морей» — Англией. А что происходило в Англии? В 1888-1895 гг. «Туманный Альбион» строил большое количество бронепалубных крейсеров 1-го и 2-го класса.



При этом корабли 1-го класса, как это ни странно прозвучит, являлись «наследниками» броненосных крейсеров типа «Орландо». Дело в том, что эти броненосные крейсера, по мнению англичан, не оправдали возлагавшихся на них надежд, из-за перегрузки их броневой пояс уходил под воду, не защищая тем самым ватерлинию от повреждений, а кроме того, в Англии пост главного строителя занял Уильям Уайт, противник броненосных крейсеров. Поэтому, вместо совершенствования этого класса кораблей Англия в 1888 г. приступила к строительству больших бронепалубных крейсеров 1-го ранга, первыми из которых стали «Блейк» и «Бленхейм» — огромные корабли водоизмещением 9150-9260 т, несущие очень мощную броневую палубу (76 мм, а на скосах – 152 мм), сильное вооружение (2*234-мм, 10*152-мм, 16*47-мм) и развивающие очень высокую для того времени скорость (до 22 уз).

Бронепалубный крейсер «Блейк»

Однако эти корабли показались их лордствам чрезмерно дорогими, поэтому следующая серия из 8 крейсеров типа «Эдгар», вставших на стапели в 1889-1890 гг., была меньше водоизмещением (7467-7820 т), скоростью (18,5/20 уз на естественной/форсированной тяге) и бронированием (толщина скосов уменьшилась со 152 до 127 мм).

Все эти корабли были грозными бойцами, но они, по сути, представляли собой крейсера не для эскадренной службы, а для защиты океанских коммуникаций, то есть они были «защитниками торговли» и «убийцами рейдеров», и как таковые, не слишком годились для русского флота. К тому же их развитие завело англичан в тупик – стремясь создать корабли, способные перехватить и уничтожить броненосные крейсера типа «Рюрик» и «Россия», англичане в 1895 г заложили бронепалубные «Пауэрфул» и «Террибл», имевшие полное водоизмещение свыше 14 тыс. т. Создание кораблей подобной размерности (и стоимости), без вертикальной бронезащиты, являлось очевидным нонсенсом.

Поэтому аналогом для новейших русских бронепалубных крейсеров были сочтены английские крейсера 2-го класса, которые обладали сходным функционалом, то есть могли служить при эскадрах и нести заморскую службу.

Начиная с 1889-1890 гг. Великобритания заложила аж 22 бронепалубных крейсера типа «Аполло», строившихся двумя подсериями. Первые 11 кораблей того типа имели водоизмещение около 3 400 т и не несли медно-деревянной обшивки подводной части, замедляющей обрастания кораблей, при этом их скорость составляла 18,5 узла при естественной тяге и 20 узлов – при форсировании котлов. Следующие 11 крейсеров типа «Аполло» имели медно-деревянную обшивку, что увеличило их водоизмещение до 3 600 т, и снизило скорость (на естественной тяге/форсированную) до 18/19,75 узлов соответственно. Бронирование и вооружение крейсеров обеих подсерий было одинаковым – бронепалуба толщиной 31,75-50,8 мм, 2*152-мм, 6*120-мм, 8*57-мм, 1*47-мм пушки и четыре 356-мм торпедных аппарата.

Следующие бронепалубные крейсера англичан, 8 кораблей типа «Астрея», заложенных в 1891-1893 гг., стали развитием «Аполло», причем, по мнению самих британцев – не слишком удачным развитием. Их водоизмещение выросло почти на 1 000 т., достигнув 4 360 т, но дополнительные веса были израсходованы на малозаметные улучшения – бронирование осталось на том же уровне, вооружение «приросло» всего на 2*120-мм орудия, а скорость снизилась еще, составив 18 уз при естественной тяге и 19,5 уз при форсированной. Тем не менее, именно они послужили прототипом при создании новой серии британских бронепалубных крейсеров 2-го класса.

В 1893-1895 гг. англичане закладывают 9 крейсеров типа «Эклипс», которые у нас называли «типом «Талбот»» (тот самый «Талбот», служивший стационером на рейде Чемульпо вместе с крейсером «Варяг»). Это были куда более крупные корабли, нормальное водоизмещение которых достигало 5 600 т. Их защищала несколько более основательная бронепалуба (38-76 мм) и они несли более солидное вооружение – 5*152-мм, 6*120-мм, 8*76-мм и 6*47-м орудий, а также 3*457-мм торпедных аппарата. При этом скорость крейсеров типа «Эклипс» была откровенно скромной – 18,5/19,5 узлов при естественной/форсированной тяге.

Итак, какие выводы сделали наши адмиралы, наблюдая за развитием класса бронепалубных крейсеров в Великобритании?

Первоначально был объявлен конкурс на проект крейсера, причем – исключительно среди отечественных конструкторов. Им предлагалось представить проекты корабля до 8 000 т водоизмещением, скоростью не ниже 19 уз. и артиллерией, включавшей в себя 2*203-мм (в оконечностях) и 8*120-мм орудий. Такой крейсер для тех лет выглядел чрезмерно крупным и сильным для разведчика при эскадре, остается только предположить, что адмиралы, зная характеристики английских бронепалубных крейсеров 1-го класса, задумывались о корабле, способном противостоять им в бою. Но, несмотря на то, что в ходе проводившегося в 1894-1895 гг. конкурса были получены весьма интересные проекты (7 200 – 8 000 т, 19 уз, 2-3*203-мм орудия и до 9*120-мм пушек), дальнейшего развития они не получили: было принято решение ориентироваться на британские бронепалубные крейсера 2-го ранга.

При этом изначально планировалось ориентироваться на крейсера типа «Астрея», при обязательном достижении 20 узловой скорости и «возможно большем районе действия». Однако практически сразу же возникло иное предложение: инженеры Балтийского завода представили МТК предварительные проработки проектов крейсеров водоизмещением 4 400, 4 700 и 5 600 т. Все они имели скорость 20 уз и бронепалубу толщиной 63,5 мм, различалось лишь вооружение – 2*152-мм и 8*120-мм на первом, 2*203-мм и 8*120-мм на втором и 2*203-мм, 4*152-мм, 6*120-мм на третьем. В прилагаемой к проектам записке пояснялось:

«Балтийский завод отступил от предписываемого в качестве аналога английского крейсера «Астрея» поскольку он среди других новейших крейсеров разных наций не представляет собою тип наивыгоднейший».

Тогда за «образец для подражания» были выбраны крейсера типа «Эклипс», но тут стали известны данные о французском бронепалубном крейсере «Д’Антркасто» (7 995 т., вооружение 2*240-мм в одноорудийных башнях и 12*138-мм, скорость 19,2 уз). В итоге был предложен новый проект крейсера водоизмещением в 6 000 т, скоростью 20 узлов и вооружением из 2*203-мм и 8*152-мм. Увы, вскоре волею генерал-адмирала корабль лишился 203-мм пушек в угоду единообразия калибров и… так началась история создания отечественных бронепалубных крейсеров типа «Диана».

Надо сказать, что проектирование этой серии отечественных крейсеров стало превосходной иллюстрацией того, куда ведет дорога, вымощенная благими намерениями. В теории Российский императорский флот должен был получить серию превосходных бронепалубных крейсеров, по многим параметрам, превосходящим английские. Броневая палуба единой 63,5 мм толщины обеспечивала, как минимум, равноценную защиту с английской 38-76 мм. Десять 152-мм орудий были предпочтительнее 5*152-мм, 6*120-мм английского корабля. При этом «Диана» должна была стать существенно быстроходнее «Эклипса» и дело тут было вот в чем.

Испытания боевых кораблей российского флота не предусматривали форсирования котлов, контрактную скорость русские корабли должны были показывать на естественной тяге. Это очень важный момент, который обычно упускают составители справочников корабельного состава (а за ними, увы, и читатели этих справочников). Так, например, обычно приводятся данные, что «Эклипс» развивал 19,5 узлов, и это верно, но ведь при этом не указывается, что данная скорость достигнута при форсировании котлов. В то же время контрактная скорость «Дианы» всего лишь на пол узла превосходит таковую у «Эклипс», а по факту крейсера этого типа смогли развить всего лишь 19-19,2 узла. Отсюда можно предположить, что русские крейсера оказались даже менее быстроходны, чем их английский «прототип». Но на самом деле свои 19 узлов скорости «богини» развивали на естественной тяге, на которой скорость «Эклипсов» составила всего 18,5 узлов, то есть наши крейсера, при всех их недостатках, все же были быстроходнее.

Однако вернемся к проекту «Дианы». Как мы уже говорили ранее, их защита предполагалась не хуже, артиллерия – лучше, а скорость – на полтора узла больше, чем у британских крейсеров типа «Эклипс», но это было еще не все. Дело в том, что на «Эклипсах» стояли огнетрубные котлы, в то время как на «Дианы» планировалось ставить водотрубные, и это давало нашим кораблям ряд преимуществ. Дело в том, что огнетрубные котлы требуют значительно больше времени на разводку паров, на них значительно сложнее менять режимы работы, а это важно для военных кораблей, и кроме того – затопление отсека с работающим огнетрубным котлом с высочайшей вероятностью привело бы к его взрыву, что угрожало кораблю немедленной гибелью (в отличие от затопления одного отсека). Водотрубные котлы были лишены этих недостатков.

Российский флот одним из первых начал переходить на водотрубные котлы. По результатам исследований специалистов Морского ведомства было принято решение использовать котлы конструкции Бельвиля, и первые испытания этих котлов (в 1887 г переоборудован броненосный фрегат «Минин») показали вполне приемлемые технические и эксплуатационные характеристики. Считалось, что эти котлы чрезвычайно надежны, а тот факт, что они при этом получались весьма тяжелыми, был воспринят как неизбежную плату за иные достоинства. Иными словами, Морское ведомство осознавало, что в мире существуют котлы иных систем, причем в том числе и таких, которые позволяли обеспечить ту же мощность при значительно меньшем весе, нежели котлы Бельвиля, но все это было не испытано, и потому вызывало сомнения. Соответственно, при создании бронепалубных крейсеров типа «Диана» требование об установке котлов Бельвиля было совершенно безапелляционным.

Однако тяжелые котлы – вовсе не лучший выбор для быстроходного (пусть даже относительно быстроходного) бронепалубного крейсера. Вес машин и механизмов «Диан» составил совершенно несусветные 24,06% от их же нормального водоизмещения! Даже у построенного позднее «Новика», о котором многие говорили, как о «миноносце в 3 000 т» и о «чехле для машин», у которого боевые качества были заведомо принесены в жертву скорости – и у того вес машин и котлов составлял всего только 21,65% от нормального водоизмещения!

Бронепалубные крейсера типа «Диана» в своем окончательном варианте имели 6 731 т нормального водоизмещения, развили 19-19,2 уз и несли вооружение всего из восьми 152-мм орудий. Вне всякого сомнения, они оказались крайне неудачными кораблями. Но трудно винить в этом конструкторов-корабелов – сверхмассивная энергетическая установка попросту не оставила им весов на достижение остальных планируемых характеристик корабля. Безусловно, имеющиеся котлы и машины не подходили для быстроходного крейсера, да еще и адмиралы «отличились», санкционировав ослабление и без того слабого вооружения ради копеечной экономии весов. И, что самое обидное, все те жертвы, которые были принесены ради энергетической установки, не сделали корабль быстроходным. Да, несмотря на недостижение контрактной скорости, они, пожалуй, были все равно быстрее, чем британские «Эклипсы». Но проблема заключалась в том, что «Владычица морей» вообще не так уж часто строила по-настоящему хорошие корабли (просто англичане неплохо умели на них воевать), и бронепалубные крейсера этой серии уж точно никак нельзя назвать удачными. Строго говоря, ни 18,5 узлов «Эклипс», ни 20 контрактных узлов «Дианы» уже во второй половине 90-х годов 19-го столетия не были достаточными для того, чтобы нести службу разведчика при эскадре. А вооружение в восемь открыто стоящих шестидюймовок выглядело просто смешно на фоне двух 210-мм и восьми 150-мм пушек, расположенных в казематах и башнях германских бронепалубных крейсеров типа «Виктория Луизе» — именно с такими крейсерами пришлось бы сражаться «Дианам» на Балтике в случае войны с Германией…

Иными словами, попытка создания бронепалубного крейсера, способного выполнять функции разведчика при эскадре и, при этом, «пиратствовать» в океане в случае войны с Англией, потерпела фиаско. Причем, недостаточность их характеристик была понятна еще до того, как крейсера вступили в строй.

Крейсера типа «Диана» были заложены (официально) в 1897 г. А годом позднее была выработана новая программа кораблестроения, учитывавшая угрозу резкого усиления Японии: предполагалось в ущерб Балтийскому флоту (и при сохранении темпов строительства черноморского) создать сильный Тихоокеанский флот, способный нивелировать зарождающееся японское военно-морское могущество. При этом МТК (под руководством генерал-адмирала) определило технические задания на четыре класса кораблей: эскадренные броненосцы водоизмещением около 13 000 т., крейсера-разведчики 1-го ранга водоизмещением 6 000 т, «посыльные суда» или крейсера 2-го класса водоизмещением в 3 000 т и миноносцы в 350 т.

В части создания бронепалубных крейсеров 1-го ранга Морское ведомство предприняло достаточно логичный и разумный шаг – раз уж создание таких кораблей собственными силами не привело к успеху, значит следует объявить международный конкурс и заказать головной корабль за границей, а затем растиражировать его на отечественных верфях, усилив тем самым флот и приобретя передовой кораблестроительный опыт. Поэтому на конкурс были выставлены значительно более высокие, чем у крейсеров типа «Диана», тактико-технические характеристики – МТК сформировал задание на корабль, водоизмещением 6 000 т., скоростью 23 узла и вооружением из двенадцати 152-мм и такого же количества 75-мм орудий. Толщина броневой палубы не задавалась (разумеется, она должна была присутствовать, но остальное оставалось на усмотрение проектировщиков). Боевая рубка должна была иметь бронирование 152 мм, а вертикальная защита элеваторов (подающих боеприпасы к орудиям) и оснований дымовых труб – 38 мм. Запас угля должен был составлять не менее 12% от нормального водоизмещения, дальность хода – не ниже 5 000 морских миль. Устанавливалась также метацентрическая высота при полном запасе угля (не более 0,76 м), ну а главные размерения корабля оставались на усмотрение конкурсантов. И да, наши специалисты продолжали настаивать на использовании котлов Бельвиля.

Как можно видеть, в этот раз МТК не ориентировался на какой-либо из существующих кораблей других флотов мира, а стремился создать не имеющий прямых аналогов, весьма мощный и быстроходный крейсер умеренного водоизмещения. При определении ТТХ было сочтено необходимым обеспечить превосходство над «эльсвикскими» крейсерами: как следует из «Отчета по Морскому ведомству за 1897— 1900 гг.», отечественные бронепалубные крейсера 1-го ранга должны были строиться: «по типу быстроходных крейсеров Армстронга, но превосходящего их по водоизмещению (6000 т вместо 4000 т), скорости (23 узла вместо 22-х) и увеличенной до 12 часов продолжительности испытания на полной скорости». При этом вооружение из 12 скорострельных 152-мм пушек гарантировало ему превосходство над любым английским или японским бронепалубным крейсером сходного, либо меньшего водоизмещения, а скорость позволяла уйти от более крупных и лучше вооруженных кораблей того же класса («Эдгар», «Пауэрфулл», «Д’Антркасто» и т.д.)

Собственно говоря, так начинается история создания крейсера «Варяг». И здесь у уважаемых читателей может возникнуть вопрос – а зачем вообще было писать столь длительное вступление, вместо того, чтобы сразу перейти к делу? Ответ очень прост.

Как мы знаем, конкурс проектов бронепалубных крейсеров 1-го ранга состоялся в 1898 г. Казалось, все должно было пойти по накатанной – множество предложений от иностранных фирм, выбор лучшего проекта, его доработка, контракт, постройка… Как бы не так! Вместо скучной рутины отлаженного процесса, создание «Варяга» превратилось в самую настоящую детективную историю. Которая началась с того, что контракт на проектирование и строительство данного крейсера был подписан еще до проведения конкурса. Более того – на момент подписания контракта на строительство «Варяга» никакого проекта крейсера еще не существовало в природе!

Дело в том, что вскоре после того, как был объявлен конкурс, в Россию прибыл глава американской судостроительной фирмы «Вильям Крамп и сыновья» мистер Чарльз Крамп. Никаких проектов он с собой не привез, но зато брался по самой сходной цене построить лучшие в мире боевые корабли, включая два эскадренных броненосца, четыре бронепалубных крейсера водоизмещением 6 000 т и 2 500 т, а также 30 миноносцев. В дополнение к вышесказанному Ч. Крамп готов был построить завод в Порт-Артуре или Владивостоке, на котором должна была осуществляться сборка 20 миноносцев из указанных выше 30.

Такого «куска пирога» Ч. Крампу, конечно, никто не дал, но 11 апреля 1898 г, то есть еще до того, как конкурсные проекты бронепалубных крейсеров были рассмотрены МТК, глава американской фирмы с одной стороны, и вице-адмирал В. П. Верховский (начальник ГУКиС) с другой, подписали контракт на постройку крейсера, ставшего впоследствии «Варягом». При этом никакого проекта крейсера не было – его еще предстояло разработать в соответствии с «Предварительными спецификациями», ставшими приложением к контракту.

Другими словами, вместо того, чтобы дождаться разработки проекта, рассмотреть его, внести коррективы и правки, как это делалось всегда, и лишь затем подписать контракт на строительство, Морское ведомство, по сути, купило «кота в мешке» — оно подписало контракт, предусматривавший разработку Ч. Крампом проекта крейсера на основе самого общего технического задания. Как удалось Ч. Крампу убедить В.П. Верховского в том, что он способен разработать лучший проект из всех, которые будут представлены на конкурс, и что контракт следует подписать как можно быстрее, дабы не терять драгоценного времени?

Говоря откровенно, все вышеописанное свидетельствует то ли о какой-то, прямо-таки детской наивности вице-адмирала В.П. Верховского, либо о фантастическом даре убеждения (на грани магнетизма), которым обладал Ч. Крамп, но более всего заставляет задуматься о существовании некоей коррупционной составляющей контракта. Очень похоже на то, что какие-то аргументы оборотистого американского промышленника были чрезвычайно весомыми (для любого банковского счета) и умели приятно шуршать в руках. Но… не пойман – не вор.

Как бы то ни было, контракт был подписан. На то, что произошло дальше… скажем так, существуют полярные точки зрения, начиная от «гениальный промышленник Крамп, с трудом продираясь сквозь бюрократию царской России, строит первоклассный крейсер умопомрачительных качеств» и до «негодяй и жулик Крамп обманом и подкупом всучил Российскому императорскому флоту совершенно негодный корабль». Так вот для того, чтобы по возможности беспристрастно разобраться в событиях, произошедших более чем 100 лет тому назад, уважаемому читателю обязательно нужно представлять себе историю развития бронепалубных крейсеров в Российской империи хотя бы в том весьма укороченном виде, в котором она была представлена в настоящей статье.

Продолжение следует…

topwar.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о