какие потери были у Красной Армии — Рамблер/новости

12 июля 1943 года произошло одно из центральных событий Великой Отечественной войны — танковая битва в районе станции Прохоровка. Когда Сталин узнал о потерях советских войск в этом сражении, он пришел в ярость. «Верховный решил снять меня с должности и чуть ли не отдать под суд», — вспоминал главный маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров. Только вмешательство начальника Генерального штаба Василевского спасло командарма от трибунала. Что же так рассердило генералиссимуса?

Подготовка к танковому сражению: потери на марше

5 июля 1943 года согласно плану «Цитадель», немецкие войска перешли в наступление в направлении Курска и Белгорода. В зоне действия Воронежского фронта противнику удалось продвинуться на 35 километров. Советские войска несли большие потери: с 5-го по 8 июля были подбиты 527 танков, 372 из них сгорели.

Исчерпав оборонительный потенциал, командующий Воронежским фронтом генерал армии Н. Ф. Ватутин 6 июля обратился в Ставку Верховного Главнокомандования (ВГК) с просьбой усилить фронт. Было принято решение перебросить в район боев 5-ю гвардейскую танковую армию под командованием П. А. Ротмистрова.

Предстояло передислоцировать целую танковую армию на расстояние 350 километров всего за 3 дня. Несмотря на настоятельный совет Сталина, Ротмистров решил не пользоваться железной дорогой, а перевезти боевые машины своим ходом. Преимуществом этого решения было то, что танки с ходу могли включиться в бой. Так впоследствии и произошло. Существенным недостатком были выработка моторесурса и неизбежные поломки в дороге.

Растянувшиеся на многие километры танковые колонны практически не подвергались атакам с воздуха. Возможно, в этом помогла слаженная работа советской авиации.

Однако небоевые потери были внушительные. В ходе передислокации вышли из строя более 30% танков и самоходных артиллерийских установок (САУ). К 12 июля удалось восстановить лишь половину сломанной техники. 101 боевая машина по различным причинам отстала. Один танк подорвался на мине. Кроме того, на марше погиб один офицер 25-й танковой бригады и получили увечься два мотоциклиста.

Однако в целом передислокация 40 тысяч человек и около тысячи танков, САУ и другой техники была проведена успешно, и к моменту контрнаступления под Прохоровкой 5-я гвардейская танковая армия была полностью боеспособна.

Ресурсы перед боем

Встречное танковое сражение на поле под Прохоровкой считается переломным моментом в Курской оборонительной операции. Однако в Ставке ВГК этот контрудар был воспринято как провал. И дело не только в том, что поставленные боевые задачи не были выполнены, но и в громадном количестве разбитой, сожженной боевой техники и человеческих потерь.

Перед началом битвы в 5-й гвардейской танковой армии П. А. Ротмистрова числились 909 танков, из них — 28 тяжелых Mk. IV Churchill Мk.IV, 563 средних танка Т-34 и 318 легких танков Т-70. Однако после марша на ходу остались только 699 танков и 21 самоходная установка.

Им противостоял 2-й танковый корпус СС, в распоряжении которого имелись 294 танков и самоходных штурмовых орудий, из них в боеготовом состоянии были только 273 боевые машины, включая 22 Т-VIE «Тигр».

Таким образом под Прохоровкой столкнулись 232 тяжелых и средних танка вермахта и 699 легких и средних танков Красной армии — всего 931 боевая машина.

Потери в сражении под Прохоровкой

Н. С. Хрущёв в своих мемуарах описывает ситуацию, когда они вместе с Георгием Жуковым и командующим 5-й танковой армией Ротмистровым проезжали в окрестностях Прохоровки. «На полях виднелось много подбитых танков и противника, и наших. Проявилось несовпадение в оценке потерь: Ротмистров говорит, что видит больше подбитых немецких танков, я же углядел больше наших. И то, и другое, впрочем, естественно. С обеих сторон были ощутимые потери», — отмечал Хрущев.

Подсчет результатов показал, что со стороны советской армии потерь было значительно больше. При невозможности маневрировать на поле, забитом бронетехникой, легкие танки не смогли использовать свое преимущество в скорости и один за другим гибли под дальнобойными снарядами артиллерии и тяжелых боевых машин противника.

Донесения командиров танковых подразделений свидетельствуют о больших потерях личного состава и техники.

29-й танковый корпус потерял 1033 человек убитыми и пропавшими без вести, 958 человек — ранеными. Из 199 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 153 танка. Из 20 самоходных артиллерийских установок на ходу осталась одна: 16 уничтожены, 3 отправлены в ремонт. [С-BLOCK]

18-й танковый корпус потерял 127 человек убитыми, 144 человека — пропавшими без вести, 200 человек — ранеными. Из 149 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 84.

2-й гвардейский танковый корпус потерял 162 человека убитыми и пропавшими без вести, 371 человека — ранеными. Из 94 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 54.

2-й танковый корпус из 51 танка, принявшего участие в контрударе, безвозвратно потерял 22, то есть 43%.

Таким образом, суммируя донесения командиров корпусов, 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова лишилась 313 боевых машин, 19 САУ и, как минимум, 1466 человека убитыми и пропавшими без вести.

Официальные данные вермахта несколько отличаются от вышеприведенных. Так, по результатам отчетов немецких штабов в плен были захвачены 968 человек; подбиты и уничтожены 249 советских танков. Расхождение в цифрах относится к тем боевым машинам, которые смогли своим ходом покинуть поле сражения, а уже потом окончательно утратить боеспособность.

Сами же гитлеровцы больших потерь не понесли, лишившись не более 100 единиц техники, из которых большая часть была восстановлена. Уже на следующий день, судя по донесениям командиров дивизий «Адольф Гитлер», «Мертвая голова» и «Рейх», к бою была готова 251 единица техники — танки и самоходные штурмовые орудия.

Уязвимость советских танков, столь наглядно выявленная в битве под Прохоровкой, позволила сделать соответствующие выводы и дала толчок к переориентированию военной науки и промышленности в направлении разработки тяжелых танков с пушкой, стреляющей на дальние расстояния.

news.rambler.ru

Сколько потерь было у советских войск в сражении под Прохоровкой?

Потери в сражении под Прохоровкой

Н. С. Хрущёв в своих мемуарах описывает ситуацию, когда они вместе с Георгием Жуковым и командующим 5-й танковой армией Ротмистровым проезжали в окрестностях Прохоровки. «На полях виднелось много подбитых танков и противника, и наших. Проявилось несовпадение в оценке потерь: Ротмистров говорит, что видит больше подбитых немецких танков, я же углядел больше наших. И то, и другое, впрочем, естественно. С обеих сторон были ощутимые потери», - отмечал Хрущев.

Подсчет результатов показал, что со стороны советской армии потерь было значительно больше. При невозможности маневрировать на поле, забитом бронетехникой, легкие танки не смогли использовать свое преимущество в скорости и один за другим гибли под дальнобойными снарядами артиллерии и тяжелых боевых машин противника.

Донесения командиров танковых подразделений свидетельствуют о больших потерях личного состава и техники.

29-й танковый корпус потерял 1033 человек убитыми и пропавшими без вести, 958 человек - ранеными. Из 199 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 153 танка. Из 20 самоходных артиллерийских установок на ходу осталась одна: 16 уничтожены, 3 отправлены в ремонт.

18-й танковый корпус потерял 127 человек убитыми, 144 человека - пропавшими без вести, 200 человек - ранеными. Из 149 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 84.

2-й гвардейский танковый корпус потерял 162 человека убитыми и пропавшими без вести, 371 человека - ранеными. Из 94 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 54.

2-й танковый корпус из 51 танка, принявшего участие в контрударе, безвозвратно потерял 22, то есть 43% .

Таким образом, суммируя донесения командиров корпусов, 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова лишилась 313 боевых машин, 19 САУ и, как минимум, 1466 человека убитыми и пропавшими без вести.

Официальные данные вермахта несколько отличаются от вышеприведенных. Так, по результатам отчетов немецких штабов в плен были захвачены 968 человек; подбиты и уничтожены 249 советских танков. Расхождение в цифрах относится к тем боевым машинам, которые смогли своим ходом покинуть поле сражения, а уже потом окончательно утратить боеспособность.

Сами же гитлеровцы больших потерь не понесли, лишившись не более 100 единиц техники, из которых большая часть была восстановлена. Уже на следующий день, судя по донесениям командиров дивизий «Адольф Гитлер», «Мертвая голова» и «Рейх», к бою была готова 251 единица техники – танки и самоходные штурмовые орудия.

Уязвимость советских танков, столь наглядно выявленная в битве под Прохоровкой, позволила сделать соответствующие выводы и дала толчок к переориентированию военной науки и промышленности в направлении разработки тяжелых танков с пушкой, стреляющей на дальние расстояния.

russian7.ru

"Белые пятна" сражения у станции Прохоровка » Военное обозрение

В советской официальной историографии этой битве дан не только громкий титул величайшего танкового сражения, имевшего место во время Второй мировой войны, еще ее называют одним из крупнейших во всей военной истории сражений с использованием танковых войск. Однако до сих пор в истории этого сражения полно «белых пятен». До сих пор нет точных данных о хронологических рамках, количестве бронетехники, принимавшей в ней участие. Да и то как проходило само сражение разными исследователями излагается очень противоречиво, никто не может объективно оценить потери.

Для массового читателя информация о «танковой дуэли» появилась лишь спустя десять лет после сражения, в 1953 году, когда стала доступна «Курская битва», книга, написанная И. Маркиным. Именно Прохоровское сражение названо одной из важнейших составных частей этой битвы, так как после Прохоровки немцев вынудили отступить на свои исходные позиции. Появляется вопрос о том, почему советским командованием скрывалась информация о бое под Прохоровкой? Ответ, вероятнее всего, кроется в желании сохранить в тайне огромные потери, как людские, так и в бронетехнике, тем более что именно фатальные ошибки военного руководства привели к их возникновению.

До 1943 года немецкие войска уверенно продвигались вперед практически во всех направлениях. Решение о проведении крупной стратегической операции на курском выступе было принято немецким командованием летом 1943 года. В планах было нанесение ударов из Белгорода и Орла, после чего ударные группировки должны были слиться возле Курска для того, чтобы полностью окружить войска, входящие в состав Воронежского и Центрального фронтов. Данная военная операция носила название «Цитадель». Позже в планы была внесена корректировка, которая предполагала, что 2-й танковый корпус СС выдвинется в направлении Прохоровки, в район с условиями местности, которые идеально подходили для глобального сражения с бронетанковым резервом советских войск.

В военном командовании СССР были данные о плане «Цитадель». Для противостояния немецкому наступлению была создана система глубоко эшелонированной обороны, целью которой было измотать немцев, а затем разбить их наступающими контрударами.

В официальной историографии есть четкая дата начала сражения под Прохоровкой – 12 июля 1943 года, в день, когда советская армия начала контрнаступление. Однако есть источники, которые указывают, что бои на прохоровском направлении велись уже на третий день после начала немецкого продвижения на Курской дуге, поэтому правильнее было бы считать датой начала сражения возле станции Прохоровка 10 июля, день когда немецкие войска начали прорыв тылов армейской полосы обороны с целью занять Прохоровку.

12 июля же может считаться кульминацией, «дуэлью танков», однако, закончившись с неясными результатами, она продолжалась вплоть до 14 июля. Завершением же битвы под Прохоровкой называют 16 июля 1943 года, даже ночь 17 июля, когда немцами был начато отступление.

Начало сражения возле Прохоровки стало для наших войск неожиданным. Дальнейшее развитие событий имеет несколько версий. Согласно одной из которых выясняется, что и для немцев это было неожиданное сражение. Две танковые армии выполняли свои задачи по наступлению и не рассчитывали встретить серьёзного сопротивления. Движение танковых группировок проходило под «углом», однако немцы первыми обнаружили советские танки, и благодаря этому успели провести перестроение и подготовку к бою. Ими была проведена стремительная атака, которая нарушила координацию среди советских танкистов.

Другими историками выдвигается версия о том, что вариант контрудара со стороны Прохоровки Красной Армией был отработан немецким командованием. Дивизии СС специально «подставились» под удар советской танковой армии. Результатом стало лобовое столкновение советской бронетехники с крупными немецкими танковыми соединениями, что поставило советских солдат в крайне невыгодные стратегические условия.

Вторая версия представляется более вероятной, так как после того как советская бронетехника вышла на дистанцию прямого поражения своих орудий, ее встретил плотный огонь противника, который был настолько мощным, что буквально ошеломил советских танкистов. Под этим ураганным огнем приходилось не только вести бой, но перестроиться психологически от маневра вглубь обороны в позиционной войне. Лишь высокая плотность боя в дальнейшем лишила немцев этого преимущества.

Основными участниками «танковой дуэли», прошедшей 12 июля 1943 года у Прохоровки, называются 5-я танковая армия, которой командовал генерал-лейтенант Павел Ротмистров, и 2-й танковый корпус СС, которым командовал группенфюрер СС Пауль Хауссер. По данным, предоставленным немецкими генералами, в бою участвовали около 700 советских машин. Другие данные называют цифру в 850 советских танков. С немецкой стороны историки называют цифру в 311 танков, хотя в официальной советской историографии присутствует цифра в 350 только уничтоженных немецких бронемашин. Однако сейчас историками предоставляются сведения о явном завышении этой цифры, они считают, что только около 300 танков могло участвовать с немецкой стороны. В любом случае, в сражении под Прохоровкой сошлось около тысячи танков. Именно здесь немцы впервые использовали телетанкетки.

В советские времена распространение получила версия о том, что наши танки были атакованы немецкими «Пантерами». Однако сейчас выяснилось, что «Пантер» вообще не было в Прохоровском сражении. Вместо них немцы «натравили» на советских солдат «Тигры» и …. «Т-34», трофейные машины, которых в бою было 8 с немецкой стороны.

Однако самое худшее было в том, что одна треть советской танковой армии состояла из танков «Т-70», которые предназначались для разведки и связи. Они были намного менее защищенные чем «Т-34», которые явно уступали в боях на открытой местности немецким средним танкам, которые были оснащены новой длинноствольной пушкой, а были еще и более мощные «Тигры». В открытом бою любой снаряд тяжелых и средних немецких танков легко уничтожал советские «семидесятки». Этот факт наши историки предпочитали не упоминать.


Наши войска под Прохоровкой понесли несуразно огромные потери. Сейчас историками озвучивается соотношение 5:1, даже 6:1 в пользу немцев. На каждого убитого немецкого солдата приходилось шесть убитых с советской стороны. Современными историками обнародованы следующие цифры: с 10 по 16 июля с советской стороны было потеряно около 36 тысяч человек, 6.5 тысяч из которых были убиты, 13.5 тысяч оказались в списках пропавших без вести. Эта цифра составляет 24% от всех потерь Воронежского фронта во время Курской битвы. Немцы за этот же период потеряли около 7 тысяч солдат, из которых 2795 убиты, а 2046 – пропавшие без вести. Однако до сих пор точную цифру потерь среди солдат установить не представляется возможным. Поисковые группы и сейчас находят десятки безымянных воинов, павших под Прохоровкой.

Два советских фронта потеряли на южном фасе Курского выступа 143 950 человек. Наибольшее количество составили пропавшие без вести – около 35 тысяч человек. Большинство из них попали в плен. По данным с немецкой стороны, 13 июля в плен захватили около 24 тысяч советских солдат и офицеров.

Большие потери были и в бронетехнике, 70% танков, стоявших на вооружении армии Ротмистрова, были уничтожены. А это составляло 53% от всей техники армии, которая принимала участие в контрударе. Немцы же не досчитались всего 80 машин… Причем немецкие данные о «дуэли» вообще содержат данные лишь о 59 потерянных танков, 54 из которых были эвакуированы, причем они смогли вывезти несколько советских машин. После сражения под Прохоровкой в составе корпуса было уже 11 «тридцатьчетверок».

Столь огромные жертвы были результатом многочисленных ошибок и просчетов командования Воронежского фронта, который возглавлял Н. Ф. Ватутин. Запланированный на 12 июля контрудар, мягко говоря, был неудачным. Позже, после анализа всех событий, он получит название «образца неудачно проведенной операции»: неправильно выбранное время, отсутствие реальных данных о враге, слабое знание обстановки.

Имело место и неправильная оценка развития ситуации в следующие несколько дней. Между нашими частями, ведущими наступление, было настолько плохое взаимодействие, что иногда случались бои между советскими частями, проводились даже бомбардировки наших позиций нашей же авиацией.

Уже после того как Курская битва закончилась заместителем Верховного Главнокомандующего Георгием Жуковым проводились попытки по инициации процесса анализа событий имевших место 12 июля 1943 года около Прохоровки, основной целью которого были главные виновники огромных потерь – Ватутин и Ротмистров. Последнего позже собирались отдать под трибунал. Спасло их только успешное завершение боев на этом участке фронта, а позже им даже вручили ордена за Курскую битву. Ротмистров после войны получил звание Главного Маршала бронетанковых войск.

Кто же одержал победу в битве около станции Прохоровка и в Курской битве в целом? Долгое время советскими историками выдвигалось несомненное утверждение о том, что победила, разумеется, Красная Армия. Немецкая ударная группировка не смогла прорвать оборону и нашим войскам удалось ее разгромить, враг отступил.

Однако в наше время появляются заявления о том, что данный «победоносный» взгляд - не более чем миф. Отход немцев вызвал не разгром их ударной группировки, а отсутствие возможности удержать район, в который вклинились их войска, общей протяженностью до 160 км. Наши же войска из-за огромных потерь не смогли немедленно продавить части противника и начать наступление, чтобы завершить разгром отступающих немецких частей.

И все же подвиг, совершенный советскими солдатами в тяжелейших условиях, огромен. Простые солдаты своими жизнями оплатили все просчеты своих командиров.

Вот что вспоминал, уцелевший в том адском котле, Григорий Пенежко, Герой Советского Союза:
«... Стоял такой грохот, что перепонки давило, кровь текла из ушей. Сплошной рёв моторов, лязганье металла, грохот, взрывы снарядов, дикий скрежет разрываемого железа... От выстрелов в упор сворачивало башни, лопалась броня, взрывались танки... Открывались люки, и танковые экипажи пытались выбраться наружу... мы потеряли ощущение времени, не чувствовали ни жажды, ни зноя, ни даже ударов в тесной кабинке танка. Одна мысль, одно стремление – пока жив, бей врага. Наши танкисты, выбравшись из своих разбитых машин, искали на поле вражеские экипажи, тоже оставшиеся без техники, и били из пистолетов, схватывались врукопашную...»

В документах есть воспоминания немецких солдат о той «дуэли». По словам унтерштурмфюрера Гюрса, командира гренадерского мотострелкового полка, атака была начата русскими утром, они были везде, завязался бой врукопашную. «Это был ад».

Лишь в 1995 году, во время празднования 50-летия победы, в Прохоровке открыли храм Святых апостолов Павла и Петра – именно на 12 июля приходится день этих святых – день страшной битвы у станции Прохоровка. Благодарности потомков дождалась земля, обагренная кровью.

topwar.ru

Какие были потери в сражении под Прохоровкой у Красной аримии

Потери в сражении под Прохоровкой

Н. С. Хрущёв в своих мемуарах описывает ситуацию, когда они вместе с Георгием Жуковым и командующим 5-й танковой армией Ротмистровым проезжали в окрестностях Прохоровки. «На полях виднелось много подбитых танков и противника, и наших. Проявилось несовпадение в оценке потерь: Ротмистров говорит, что видит больше подбитых немецких танков, я же углядел больше наших. И то, и другое, впрочем, естественно. С обеих сторон были ощутимые потери», - отмечал Хрущев.

Подсчет результатов показал, что со стороны советской армии потерь было значительно больше. При невозможности маневрировать на поле, забитом бронетехникой, легкие танки не смогли использовать свое преимущество в скорости и один за другим гибли под дальнобойными снарядами артиллерии и тяжелых боевых машин противника.

Донесения командиров танковых подразделений свидетельствуют о больших потерях личного состава и техники.

29-й танковый корпус потерял 1033 человек убитыми и пропавшими без вести, 958 человек - ранеными. Из 199 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 153 танка. Из 20 самоходных артиллерийских установок на ходу осталась одна: 16 уничтожены, 3 отправлены в ремонт.

18-й танковый корпус потерял 127 человек убитыми, 144 человека - пропавшими без вести, 200 человек - ранеными. Из 149 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 84.

2-й гвардейский танковый корпус потерял 162 человека убитыми и пропавшими без вести, 371 человека - ранеными. Из 94 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 54.

2-й танковый корпус из 51 танка, принявшего участие в контрударе, безвозвратно потерял 22, то есть 43% .

Таким образом, суммируя донесения командиров корпусов, 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова лишилась 313 боевых машин, 19 САУ и, как минимум, 1466 человека убитыми и пропавшими без вести.

Официальные данные вермахта несколько отличаются от вышеприведенных. Так, по результатам отчетов немецких штабов в плен были захвачены 968 человек; подбиты и уничтожены 249 советских танков. Расхождение в цифрах относится к тем боевым машинам, которые смогли своим ходом покинуть поле сражения, а уже потом окончательно утратить боеспособность.

Сами же гитлеровцы больших потерь не понесли, лишившись не более 100 единиц техники, из которых большая часть была восстановлена. Уже на следующий день, судя по донесениям командиров дивизий «Адольф Гитлер», «Мертвая голова» и «Рейх», к бою была готова 251 единица техники – танки и самоходные штурмовые орудия.

Уязвимость советских танков, столь наглядно выявленная в битве под Прохоровкой, позволила сделать соответствующие выводы и дала толчок к переориентированию военной науки и промышленности в направлении разработки тяжелых танков с пушкой, стреляющей на дальние расстояния.

russian7.ru

В бою под Прохоровкой с обеих сторон участвовало около 1000 танков и САУ

Зима 1942–1943 годов для немецких войск была тяжёлой. Вермахт понёс огромные потери в технике и живой силе. Катастрофа под Сталинградом пошатнула авторитет Рейха, обострив внутренние и внешние политические проблемы. Речь о победе Германии в войне уже не шла, немцы могли только надеяться выйти из неё с наименьшими потерями.

Для восстановления политического и военного престижа нацистской верхушке нужна была победоносная кампания против своего главного врага — Советского Союза. Так появилась идея операции «Цитадель» — наступления под Курском. Несмотря на то что шансы на успех операции многими немецкими командирами оценивались крайне скептически, она всё-таки состоялась и закончилась вполне закономерным поражением вермахта.

Одним из ключевых моментов Курской битвы было танковое сражение под Прохоровкой. По количеству задействованной техники оно было одним из самых масштабных за всё время Второй мировой войны. О подробностях этого сражения нам рассказывает кандидат исторических наук Валерий Николаевич Замулин.

Валерий Николаевич, у станции Прохоровка 12 июля 1943 года состоялось крупнейшее танковое сражение Курской битвы. Информации об этом событии хоть и много, но часто она противоречива...

Начнём с того, что сражение за Прохоровку проходило не только 12 июля. Этот день можно назвать кульминацией и самым драматичным его моментом. А началось оно 10 июля, когда войска 2-го танкового корпуса СС приступили к выполнению приказа командующего 4 танковой армией генерала Г. Гота: взять Прохоровку, чтобы в дальнейшем нанести удар в тыл оборонявшимся здесь советским войскам, прежде всего 69-й армии. В составе корпуса находились три моторизованные дивизии СС: «Мёртвая голова», «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и «Дас Райх». Продолжалось сражение вплоть до 16 июля. В ночь на 17 июля немецкие войска начали отходить из этого района на исходные позиции по линии Белгород — Томаровка — Борисовка.

Данные о бое 12 июля 1943 года под Прохоровкой в советских, американских и немецких источниках существенно различаются между собой, в том числе и по количеству бронетехники. Сколько танков в нём участвовало?

Основные события с применением значительного числа бронетехники 12 июля под Прохоровкой разворачивались в двух районах. Западнее станции, на так называемом «танковом поле», в течение примерно 9–10 часов боя действовало 514 советских танков и САУ и 210 немецких танков и штурмовых орудий. Южнее станции 158 советских танков и САУ сражались против 119 немецких машин. Итого 1001 бронеединица. Это согласно документам, рассекреченным в конце 1990-х годов.

Распространённая в советской официальной историографии цифра 1500 машин с обеих сторон была намеренно завышенной, она впервые появилась в отчёте штаба 5-й гвардейской танковой армии за июль 1943 года, а затем перекочевала в историческую литературу.

Зачем было завышать цифры по количеству машин в бою?

Командованию армии важно было показать, что высокие потери, понесённые войсками за 10 часов боя, — это не результат ошибок или просчётов, просто армия участвовала в грандиозном, небывалом сражении. Следовательно, и потери в ходе такого сражения малыми быть не могли. В открытой же печати эти данные впервые были приведены в брошюре «Битва под Курском. Краткий очерк», которая была издана в 1945 году. Цифру в 1500 машин и сегодня можно встретить в печатных и электронных изданиях.

Какая бронетехника использовалась противоборствующими сторонами под Прохоровкой?

Советской стороной — в основном средние танки Т-34, вооружённые короткоствольной 76-мм пушкой (их было примерно 70%), и лёгкие Т-70 с 45-мм орудием, а также три полка самоходных артиллерийских установок: СУ-76, СУ-122 и СУ-152. Кроме того, в 5-й гвардейской танковой армии генерал-лейтенанта П. А. Ротмистрова были два полка английских танков «Черчилль Мk IV». Что же касается тяжёлых КВ-1, то на протяжении всех 7 суток сражения здесь их было всего две машины, но непосредственно в боях они не использовались.

У дивизий СС в распоряжении были штатные танки Pz.Kpfw III, Pz.Kpfw IV, САУ StuG, а также самоходные установки «Хуммель» и «Веспе» для огневой поддержки атак бронетехники. «Тигры» тоже были, но мало. Например, накануне знаменитого боя, вечером 11 июля, в трёх дивизиях СС исправными числилось всего 15 «Тигров». Причём в дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер», части которой находились на «танковом поле», было всего 4 машины.

Что касается часто упоминаемых в связи с событиями под Прохоровкой танков «Пантера» и САУ «Фердинанд», то их здесь никогда не было. Батальон «Пантер» планировалось перебросить сюда к началу сражения, но их частично перебили воины 1-й танковой армии генерала М. Е. Катукова западнее Прохоровки, а частично они вышли из строя по техническим причинам. А «Фердинанды» действовали на севере Курской дуги, в районе станции Поныри.

Хочу подчеркнуть: главную роль в срыве нашего контрудара 12 июля сыграли сложные условия местности и то, что дивизия СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» вечером 11 июля перешла к обороне. А самые большие потери нам нанесли не вражеские танки, а артиллерия.

Когда речь заходит об этом сражении, то часто представляется картина огромного поля, на котором танки сошлись «врукопашную». Как было на самом деле?

Стереотипов в отношении Прохоровского сражения много, но они, как правило, далеки от реальности. Во-первых, на участке удара 5-й гвардейской танковой армии условия местности не позволяли развернуть ту самую «бронетанковую лавину», о которой мы часто слышим и читаем в контексте сражения. Если бы это было возможным, то немецкие позиции оказались бы смяты в первый час боя, ведь главный удар наносили 18-й и 29-й танковые корпуса, насчитывавшие 368 танков и самоходных установок. Теоретически — это 60 танков на километр, не считая САУ.

А ведь ещё более 200 танков 5-го гвардейского механизированного корпуса находилось во втором эшелоне армии. В случае успешного выполнения первоначального плана контрудара советского командования это была бы неизбежная катастрофа для немцев, даже несмотря на то, что нашим гвардейцам противостоял корпус СС — наиболее сильное и подготовленное соединение врага.

Однако советские танковые бригады оказались зажаты в теснине западнее станции, между поймой реки Псёл, глубокими балками и урочищем Сторожевое. В этом районе танкопроходимый участок — всего до 900 метров, то есть здесь с трудом мог развернуться в линию танковый батальон полного штата (26 танков), а о бригаде или тем более корпусе и говорить не приходится.

Действовавший вдоль железной дороги Белгород — Прохоровка 29-й корпус генерала И. Ф. Кириченко одновременно мог двинуть между совхозом «Октябрьский» и высотой 252 в два эшелона не больше 30–35 танков. Поэтому «танковый каток» создать не удалось, соединение вводилось в сражение небольшими частями, со значительным для динамики боя интервалом, под плотным огнём противника. Наши войска уже в начале атаки понесли существенные потери, а разбитые танки ещё больше усложняли задачу экипажей, идущих за ними.

На пути соседнего 18-го корпуса генерала Б. С. Бахарова к совхозу «Октябрьский» была крупная балка, проходимая для танков только в одном месте. И даже после перехода через неё наши танки не могли сразу развернуться в линию для наступления, им надо было пройти ещё несколько сотен метров под вражеским огнём. То есть реальное наступление советских войск выглядело так: наши боевые машины шли тремя-четырьмя группами по 30–35 машин в два эшелона, одна бригада за другой с интервалом от 30 минут до часа.

Оценки потерь сторон в Прохоровском танковом сражении, приводимые разными историками, различаются в разы. Какие цифры ближе всего к реальности?

Наиболее запутанная ситуация с анализом потерь немецких войск. Говорят о 80, 130 и даже 350 танках и САУ. Встречаются и вовсе глупости — 5 немецких танков. Часть историков, к которым отношусь и я, считают наиболее правдоподобной такую цифру потерь по всему корпусу СС за весь день 12 июля 1943 года — 155–163 машины, причём безвозвратных в пределах 20–30 единиц.

Небольшая цифра безвозвратных потерь может ввести в заблуждение, но эсэсовцы были потрёпаны сильно. Несмотря на то что они контролировали территорию поля боя у Прохоровки вплоть до 17 июля и могли вывозить свою технику, немалая часть повреждённых машин, которые можно было восстановить, отправлялись на ремонт в Германию. Это пусть и не безвозвратные потери, но долгосрочные.

Наши войска 12 июля потеряли 340 танков и 19 САУ. Из них 193 танка и 14 САУ — безвозвратно. Высокий процент безвозвратных потерь объясняется тем, что поле боя, как правило, оставалось за гитлеровцами и полностью эвакуировать повреждённую технику мы не могли. А немцы при отходе все наши танки взорвали.

Что происходило в районе станции после 12 июля?

В ночь на 13-е командованию Воронежского фронта поступили данные, свидетельствовавшие, что 5-я гвардейская танковая армия из-за огромных потерь оказалась фактически небоеспособной. Лучшее танковое объединение, которое было нацелено на рывок к Днепру, полегло за десять часов у небольшой станции, продвинувшись на два километра в центре и отступив на 4,5 километра на флангах. В тяжёлом положении оказалась и соседняя 5-я гвардейская армия генерал-лейтенанта А. С. Жадова, также участвовавшая в контрударе.

Поэтому удерживать фланги 69-й армии, оборонявшейся южнее Прохоровки, гвардейцы Ротмистрова были не в состоянии, хотя дрались они героически. Поэтому в ночь на 15 июля корпусу СС и двигавшемуся с юга от Белгорода 3-му танковому корпусу удалось окружить в междуречье Донца весь 48-й стрелковый корпус 69-й армии в составе четырёх стрелковых дивизий. На рассвете эти силы всё же вышли из окружения, но с большими потерями. Этими событиями завершилось Прохоровское сражение.

Насколько важным для Красной армии было Прохоровское сражение для победы на Курской дуге?

12 июля 1943 года в ходе сражения был проведён фронтовой контрудар, основным содержанием которого стал бой корпуса СС и 5-й гвардейской танковой армии западнее Прохоровки. Цель — разгром корпуса СС — достигнута не была, потому что в тех условиях сделать это оказалось невозможно. Противник удержал мощную группировку советских войск и нанёс ей большой урон. Советская пропаганда исковеркала его суть, раздула до «величайшего танкового сражения всех времён». Таковым он не был.

Тем не менее результат танкового боя — это именно победа, а далеко не «боевая ничья», как считает, например, немецкий военный историк полковник Карл Фризер. Несомненно, сражение за Прохоровку — это кульминационный момент Курской оборонительной операции, после которого напряжение боёв на юге Курского выступа резко спало. Но ещё раз хочу особо подчеркнуть, что во многих публикациях допускается распространённая логическая ошибка: после этого — значит, вследствие этого! Не следует ставить знак равенства между событиями, названными Прохоровским сражением, и танковым боем под Прохоровкой 12 июля 1943 года. Танковый бой — лишь часть, хотя и важная, этого сражения.

Советские войска в сражении за Прохоровку, безусловно, свою задачу решили, не допустив прорыва последнего рубежа обороны и нанеся противнику серьёзные потери.


 

О собеседнике: Замулин Валерий Николаевич — военный историк, кандидат наук. В 2009 году защитил диссертацию по проблемам истории Курской оборонительной операции Воронежского фронта 5–23 июля 1943 года. С марта 1996-го по август 2009 года работал сначала директором, а затем заместителем директора по научной работе федерального государственного учреждения культуры «Государственный военно-исторический музей-заповедник “Прохоровское поле”». Автор более 60 научных публикаций, в том числе пяти монографий на русском и английском языках. При его участии подготовлен ряд документальных фильмов и телепередач на российских федеральных каналах, а также несколько радиопередач по истории Курской битвы.

worldoftanks.ru

Встречное. Адское. Неожиданное сражение под Прохоровкой | История | Общество

75 лет назад, 12 июля 1943 г. на территории совхоза «Октябрьский» Белгородской области состоялось одно из масштабнейших танковых сражений Великой Отечественной войны. Его называют запросто — Прохоровкой. Точно так же, как и станцию железной дороги, давшую имя полю наиболее ожесточённой схватки.

Министр культуры Владимир Мединский, выступая на заседании оргкомитета по подготовке к празднованию 75 годовщины Курской битвы, заявил: «Прохоровка стала синонимом Курской битвы. Крупнейшее танковое сражение стоит в одном ряду с другими символами Великой Отечественной войны: Брестской крепостью, разъездом Дубосеково, Мамаевым курганом... Если мы не будем этого говорить, то наши идеологические противники, проигравшие 75 лет назад, найдут что сказать. Надо знать правду и заниматься популяризацией истории».

Замечание более чем справедливое. Особенно аналогия с разъездом Дубосеково. По большому счёту, если речь идёт о результате, то правда о Прохоровке действительно похожа на сюжет о 28 панфиловцах. И состоит она в том, что и там, и там, итогом столкновения стало следующее — наши истекли кровью, но не пустили врага дальше.

Хотя по изначальному замыслу удар 5 гвардейской танковой армии под командованием генерал-лейтенанта Павла Ротмистрова предназначался совсем для другого. Судя по воспоминаниям самого Павла Алексеевича, его силы должны были прорвать немецкий фронт и, развивая успех, двигаться на Харьков.

В реальности вышло иначе. Что и привело к печальным последствиям.

Командующий 5-й гвардейской танковой армией, генерал-лейтенант Павел Ротмистров (справа) и начальника штаба 5-й гвардейской танковой армии, генерал-майор Владимир Баскаков уточняют боевую обстановку на карте. Курская дуга. Воронежский фронт. Фото: РИА Новости/ Федор Левшин

Дело было на южном фасе Курской дуги. Именно здесь немцам удалось вклиниться в оборону Воронежского фронта под командованием генерал-полковника Николая Ватутина. Ситуация становилась критической. Поэтому Генштаб и Ставка Верховного в ответ на просьбу Ватутина об усилении дали согласие. 5 гвардейская танковая армия Ротмистрова выдвинулась к южному фасу Курской дуги.

Это значило, что нужно перебросить живую силу и технику на расстояние в 400 километров — от Острогожска до мест, близлежащих к Прохоровке. Вопрос — как перебрасывать танки и САУ? Вариантов было два. Либо своим ходом, либо по железной дороге.

Ротмистров, справедливо опасаясь, что эшелоны легко выследить и разбомбить с воздуха, выбрал первый вариант. Что всегда чревато небоевыми потерями на марше. По сути, Ротмистрову с самого начала приходилось делать выбор между плохим и очень плохим. Потому что, выбери он второй, железнодорожный вариант, потери в танках ещё на подступах могли бы стать катастрофическими. А так из строя во время марша своим ходом вышло только 27% техники. О выработке моторесурса и банальной усталости экипажей речи даже не шло.

Второй ресурс, которого на войне не хватает всегда — время. И — снова выбор между плохим и очень плохим. Между тем, чтобы опоздать и тем, чтобы фактически выдать свои планы врагу. Ротмистров, опять-таки справедливо опасаясь опоздать, отдал распоряжение двигаться не только ночью, но и днём тоже. Теперь о скрытности можно было забыть. Передвижение таких масс техники прозевать невозможно. Немецкая разведка сделала выводы.

Словом, ещё до начала сражения оберстгруппенфюрер Пауль Хауссер, командующий 2-м танковым корпусом СС, выигрывал у Ротмистрова и позицию, и темп. 10 и 11 июля его силы заняли ровно то самое место, где изначально предполагалось организовать прорыв 5 армии Ротмистрова. И успели наладить противотанковую оборону.

Именно это называется «владеть инициативой». Утром 12 июля, как можно видеть, ею целиком и полностью владели немцы. И ничего обидного в этом нет — в конце концов, общий итог Курской битвы так и оценивается: «Инициатива окончательно переходит в руки советской армии».

Но это только так говорится: «Инициатива переходит». На самом деле её приходится брать с боем. Ротмистрову пришлось это делать с заведомо негодной позиции.

Встречное танковое сражение многие ошибочно представляют в виде лихой кавалерийской лавы, которая напарывается на такую же атаку противника. В реальности Прохоровка стала «встречной» не сразу. С 8.30 утра и до полудня корпуса Ротмистрова были заняты взламыванием обороны немцев непрерывными атаками. Основные потери в советских танках приходятся как раз на это время и на противотанковые средства немцев.

Тем не менее, Ротмистрову это почти что удаётся — части 18-го корпуса осуществляют глубокий массированный прорыв и заходят в тыл позиций 1-й танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Только после этого, как самое последнее средство остановки прорыва русских танков, и начинается ад встречного сражения, описанный участниками и с той, и с другой стороны.

Вот воспоминания советского танкового аса Василия Брюхова: «Нередко от сильных взрывов разваливался весь танк, в момент превращаясь в груду металла. Большинство танков стояли неподвижно, скорбно опустив пушки, или горели. Жадные языки пламени лизали раскаленную броню, поднимая вверх клубы черного дыма. Вместе с ними горели танкисты, не сумевшие выбраться из танка. Их нечеловеческие вопли и мольбы о помощи потрясали и мутили разум. Счастливчики, выбравшиеся из горящих танков, катались по земле, пытаясь сбить пламя с комбинезонов. Многих из них настигала вражеская пуля или осколок снаряда, отнимая их надежду на жизнь... Противники оказались достойными друг друга. Дрались отчаянно, жестко, с неистовой отрешенностью».

Подбитый фашистский танк в районе станции Прохоровка. Фото: РИА Новости/ Яков Рюмкин

А вот что сумел вспомнить командир гренадерского мотострелкового взвода унтерштурмфюрер Гюрс: «Они были вокруг нас, над нами, среди нас. Завязался рукопашный бой, мы выпрыгивали из наших одиночных окопов, поджигали магниевыми кумулятивными гранатами танки противника, взбирались на наши бронетранспортеры и стреляли в любой танк или солдата, которого мы заметили. Это был ад!»

Можно ли считать победой такой исход сражения, когда поле боя остаётся за противником, а твои потери, в общем, превышают потери врага? Вопрос, который задавали себе аналитики и историки со времён Бородинского сражения. И который вновь и вновь поднимается по факту «разбора полётов» Прохоровки.

Сторонники формального подхода согласны считать исход и того, и другого сражения примерно таким: «Ни одной из сторон не удалось достичь поставленных целей». Однако вот конкретный результат того, что произошло 12 июля: «Продвижение войск немецкой армии в направлении Прохоровки было окончательно остановлено. Вскоре немцы прекратили проведение операции „Цитадель“, начали отводить свои войска на исходные позиции и перебрасывать часть сил на другие участки фронта. Для войск Воронежского фронта это означало победу в Прохоровском сражении и проведённой ими оборонительной операции».

www.aif.ru

какие были потери у Красной Армии на самом деле »

12 июля 1943 года произошло одно из центральных событий Великой Отечественной войны – танковая битва в районе станции Прохоровка. Когда Сталин узнал о потерях советских войск в этом сражении, он  пришел в ярость. «Верховный решил снять меня с должности и чуть ли не отдать под суд», — вспоминал главный маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров. Только вмешательство начальника Генерального штаба Василевского спасло командарма от трибунала. Что же так рассердило генералиссимуса?

Подготовка к танковому сражению: потери на марше

5 июля 1943 года согласно плану «Цитадель»,немецкие войска перешли в наступление в направлении Курска и Белгорода. В зоне действия Воронежского фронта противнику удалось продвинуться на 35 километров. Советские войска несли большие потери: с 5-го по 8 июля были подбиты 527 танков, 372 из них сгорели.

Исчерпав оборонительный потенциал, командующий Воронежским фронтом генерал армии Н. Ф. Ватутин 6 июля обратился в Ставку Верховного Главнокомандования (ВГК) с просьбой усилить фронт. Было принято решение перебросить в район боев 5-ю гвардейскую танковую армию под командованием П. А. Ротмистрова.

Предстояло передислоцировать целую танковую армию на расстояние 350 километров всего за 3 дня. Несмотря на настоятельный совет Сталина, Ротмистров решил не пользоваться железной дорогой, а перевезти боевые машины своим ходом. Преимуществом этого решения было то, что танки с ходу могли включиться в бой. Так впоследствии и произошло. Существенным недостатком были выработка моторесурса и неизбежные поломки в дороге.

Растянувшиеся на многие километры танковые колонны практически не подвергались атакам с воздуха. Возможно, в этом помогла слаженная работа советской авиации.

Однако небоевые потери были внушительные. В ходе передислокации вышли из строя более 30% танков и самоходных артиллерийских установок (САУ). К 12 июля удалось восстановить лишь половину сломанной техники. 101 боевая машина по различным причинам отстала. Один танк подорвался на мине. Кроме того, на марше погиб один офицер 25-й танковой бригады и получили увечься два мотоциклиста.

Однако в целом передислокация 40 тысяч человек и около тысячи танков, САУ и другой техники была проведена успешно, и к моменту контрнаступления под Прохоровкой 5-я гвардейская танковая армия была полностью боеспособна.

Ресурсы перед боем

Встречное танковое сражение на поле под Прохоровкой считается переломным моментом в Курской оборонительной операции. Однако в Ставке ВГК этот контрудар был воспринято как провал. И дело не только в том, что поставленные боевые задачи не были выполнены, но и в громадном количестве разбитой, сожженной боевой техники и человеческих потерь.

Перед началом битвы в 5-й гвардейской танковой армии П. А. Ротмистрова числились 909 танков, из них — 28 тяжелых Mk. IV Churchill Мk.IV, 563 средних танка Т-34 и 318 легких танков Т-70. Однако после марша на ходу остались только 699 танков и 21 самоходная установка.

Им противостоял 2-й танковый корпус СС, в распоряжении которого имелись 294 танков и самоходных штурмовых орудий, из них в боеготовом состоянии были только 273 боевые машины, включая 22 Т-VIE «Тигр».

Таким образом под Прохоровкой столкнулись 232 тяжелых и средних танка вермахта и 699 легких и средних танков Красной армии – всего 931 боевая машина.

Потери в сражении под Прохоровкой

Н. С. Хрущёв в своих мемуарах описывает ситуацию, когда они вместе с Георгием Жуковым и командующим 5-й танковой армией Ротмистровым проезжали в окрестностях Прохоровки. «На полях виднелось много подбитых танков и противника, и наших. Проявилось несовпадение в оценке потерь: Ротмистров говорит, что видит больше подбитых немецких танков, я же углядел больше наших. И то, и другое, впрочем, естественно. С обеих сторон были ощутимые потери», — отмечал Хрущев.

Подсчет результатов показал, что со стороны советской армии потерь было значительно больше. При невозможности маневрировать на поле, забитом бронетехникой, легкие танки не смогли использовать свое преимущество в скорости и один за другим гибли под дальнобойными снарядами артиллерии и тяжелых боевых машин противника.

Донесения командиров танковых подразделений свидетельствуют о больших потерях личного состава и техники.

29-й танковый корпус потерял 1033 человек убитыми и пропавшими без вести, 958 человек — ранеными. Из 199 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 153 танка. Из 20 самоходных артиллерийских установок на ходу осталась одна: 16 уничтожены, 3 отправлены в ремонт.

18-й танковый корпус потерял 127 человек убитыми, 144 человека — пропавшими без вести, 200 человек — ранеными. Из 149 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 84.

2-й гвардейский танковый корпус потерял 162 человека убитыми и пропавшими без вести, 371 человека — ранеными. Из 94 танков, участвовавших в атаке, сгорели или были подбиты 54.

2-й танковый корпус из 51 танка, принявшего участие в контрударе, безвозвратно потерял 22, то есть 43% .

Таким образом, суммируя донесения командиров корпусов, 5-я гвардейская танковая армия Ротмистрова лишилась 313 боевых машин, 19 САУ и, как минимум, 1466 человека убитыми и пропавшими без вести.

Официальные данные вермахта несколько отличаются от вышеприведенных. Так, по результатам отчетов немецких штабов в плен были захвачены 968 человек; подбиты и уничтожены 249 советских танков. Расхождение в цифрах относится к тем боевым машинам, которые смогли своим ходом покинуть поле сражения, а уже потом окончательно утратить боеспособность.

Сами же гитлеровцы больших потерь не понесли, лишившись не более 100 единиц техники, из которых большая часть была восстановлена. Уже на следующий день, судя по донесениям командиров дивизий «Адольф Гитлер», «Мертвая голова» и «Рейх», к бою была готова 251 единица техники – танки и самоходные штурмовые орудия.

Уязвимость советских танков, столь наглядно выявленная в битве под Прохоровкой, позволила сделать соответствующие выводы и дала толчок к переориентированию военной науки и промышленности в направлении разработки тяжелых танков с пушкой, стреляющей на дальние расстояния.

Источник

Post Views: 69

topast.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *