Содержание

Погибель Берена — Задание — Классический World of Warcraft

Краткая информация
Найдите Погибель Берена, убейте 6 чернорабочих Когтя Ворона и 6 стражей Когтя Ворона, а затем вернитесь в Гробницу к жрецу Тьмы Алистеру.

Описание

Я получил сообщение, что группа нежити спряталась и готовит атаку против нас. Вооруженные этой информацией, мы можем повернуть все другой стороной и напасть первыми, подавив их планы в самом зародыше.

К сожалению, моя информация весьма обрывочная. Говорят, они скрываются в месте, называемом Погибель Берена. Точное местонахождение неизвестно, но, похоже, это пещера где-то в холмах, недалеко от участка, занятого даларанскими волшебниками.

Я доверяю вашей изобретательности. Отыщите их и нанесите им поражение.

Если наши разведчики и агенты продолжат предоставлять столь же ценную информацию, как эта, мы в мгновение ока очистим наши земли от армии Плети Короля-лича.

Награды

Вы получите:

Дополнительные награды

После выполнения этого задания вы получите: Введите это в чат, чтобы узнать выполнили ли вы это:
/run print(C_QuestLog.IsQuestFlaggedCompleted(516))

Руководства

Дополнительная информация

Внести вклад

Для загрузки изображения воспользуйтесь приведенной ниже формой.
  • Скриншоты, содержащие элементы интерфейса, по общему правилу, удаляются сразу. Это же относится и к скриншотам, полученным с помощью Просмотрщика моделей или окна выбора персонажа.

  • Чем выше качество, тем лучше!

Пожалуйста, введите ссылку на видеоролик в поле, указанное ниже.

Wowhead Client — это небольшая программа, с помощью которой мы поддерживаем базу данных в актуальном состоянии. Пользователи Wowhead Client получают доступ к дополнительным инструментам на сайте.  

Две основные цели Wowhead Client:  

  1. Он устанавливает и обновляет аддон Wowhead Looter, который собирает данные, пока вы играете!  

  2. Он загружает собранные данные на Wowhead, помогая поддерживать базу данных в актуальном состоянии!  

Вы также можете использовать Wowhead Client, чтобы просматривать выученные рецепты, выполненные задания, собранные ездовые животные и спутники и полученные звания! 

Чего же вы ждете? Скачайте Wowhead Client.  

Погибель Берена — Задание — World of Warcraft

Краткая информация
Blizzard пометили это задание как устаревшее — его нельзя получить или выполнить.
Найдите Погибель Берена, убейте 6 чернорабочих Когтя Ворона и 6 стражей Когтя Ворона, а затем вернитесь в Гробницу к темному жрецу Алистеру.

Описание

Я получил сообщение, что группа нежити спряталась и готовит атаку против нас. Вооруженные этой информацией, мы можем повернуть все другой стороной и напасть первыми, подавив их планы в самом зародыше.

К сожалению, моя информация весьма обрывочная. Говорят, они скрываются в месте, называемом Погибель Берена. Точное местонахождение неизвестно, но, похоже, это пещера где-то в холмах, недалеко от участка, занятого даларанскими волшебниками.

Я полагаюсь на твою изобретательность. Отыщи их и нанеси им сокрушительный удар.

If our scouts and agents continue to procure valuable information such as this, we shall have the Lich King’s Scourge removed from our lands in no time.

Награды

Вы получите:

Дополнительные награды

После выполнения этого задания вы получите: Введите это в чат, чтобы узнать выполнили ли вы это:
/run print(C_QuestLog.IsQuestFlaggedCompleted(516))

Дополнительная информация

Внести вклад

Для загрузки изображения воспользуйтесь приведенной ниже формой.
  • Скриншоты, содержащие элементы интерфейса, по общему правилу, удаляются сразу. Это же относится и к скриншотам, полученным с помощью Просмотрщика моделей или окна выбора персонажа.

  • Чем выше качество, тем лучше!

Пожалуйста, введите ссылку на видеоролик в поле, указанное ниже.

Wowhead Client — это небольшая программа, с помощью которой мы поддерживаем базу данных в актуальном состоянии. Пользователи Wowhead Client получают доступ к дополнительным инструментам на сайте.  

Две основные цели Wowhead Client:  

  1. Он устанавливает и обновляет аддон Wowhead Looter, который собирает данные, пока вы играете!  

  2. Он загружает собранные данные на Wowhead, помогая поддерживать базу данных в актуальном состоянии!  

Вы также можете использовать Wowhead Client, чтобы просматривать выученные рецепты, выполненные задания, собранные ездовые животные и спутники и полученные звания! 

Чего же вы ждете? Скачайте Wowhead Client. 

Текст песни Финрод-Зонг — 4. Приход Берена в Нарготронд слова , клип слушать, смотреть онлайн

Все песни Финрод-Зонг

Берен:
Это ли не сказочный Нарготронд,
О котором люди и знать не вправе?
Это ли не тот золоченый трон,
На котором Финрод пресветлый правит?
Эльфы:
Ты миновал границу чар
С той стороны, где ночь и мрак.

..
Берен:
Скажите, где ваш государь?
Эльфы:
Ответь нам,
друг ты или враг
друг ты или враг?
Берен:
Я должен видеть короля
Я должен видеть короля
Берен:
Я прошу о помощи, государь.
Моему отцу ты поклялся в дружбе,
И свое кольцо ему отдал в дар,
Чтобы не забыл он о верной службе.
Я прощу о помощи, государь,
Мой отец в бою тебя спас когда-то.
Ты свое кольцо ему отдал в дар,
Чтобы отплатить потом той же платой.
Финрод:
Тебя я узнаю.
Ты сын того героя,
Которому в бою
Обязан я судьбою.
Берен:
Светел и прекрасен ты, государь.
Но сородич твой ядовит, как овод.
Для меня любовь — драгоценный дар,
Для него любовь — это только повод.
Дочь его люблю я превыше сил,
Он же не желает нас видеть вместе.
За нее он требует сильмарилл,
Такова цена королевской чести!
Финрод:
Чего же ты хотел,
Сын младшего народа,
Которому в беде
Обязан я свободой?
Берен:
Я хочу любовь защитить свою,
Я хочу исполнить чужую волю.
Я готов сразиться в любом бою
С Господином Тьмы, властелином боли.
Снаряди отряд, чтобы мне помочь.
Я пойду к Врагу, что сидит на троне.
В каменной пустыне, где правит ночь,
Вырву сильмарилл из его короны.
Финрод:
От рока не спастись…
Как мог об этом знать я?
Погибельная мысль,
Ожившее проклятье!
Берен:
Ты живешь беспечностью, государь,
Счастьем полон век твой, что ныне длится.
Вот твое кольцо, бесполезный дар —
Ни тебе, ни мне оно не сгодится.
Финрод:
Чистое безумье — твои слова…
Так рука судьбы мне подносит чашу.
Честь моя дороже, чем голова,
Но твоя затея — погибель наша.
Берен:
О, если б ты любил,
Дышал одной любовью,
Злосчастный сильмарилл
Омыл своею кровью!

Взято с https://alllyr.ru/lyrics/song/158954-finrod-zong-4-prihod-berena-v-nargotrond/

Про Берена и его меч

Про Берена и его меч [Jun. 12th, 2009|03:43 pm]

Юля

Кстати, как переводить название меча Берена «Дагмор»? У меня получилось «Черная Погибель»…

Вообще, Берен — это все-таки ого! Один раз убил тридцать противников, а однажды — ранил самого Саурона… Волколаки бежали от него как шавки…

Кстати, по поздней Лэйтиан получается, что он участвовал в спасении Финрода. А вы говорите — ничего не сделал, а требовал услуг!

Comments:

Имеется ввиду спасение в топях Серех?

Ага. Я пытаюсь написать некий рассказ, в котором как раз задействован данный сюжет.

Кстати можно про Берена подробней?
Или хоят бы ссылку где кратко но боле менее подробно про него изложено

The Lay of Leithian Recommenced. 3 том HOME.

В переводе есть?

Перевод Лэйтиан единственный (Ольвэн Тангородримской) включает эту версию. На Арде-на-Куличках есть.

Ладно изучим)

Хотя млин опасное это дело…..

Ну, если бы он «ничего не сделал», то вряд ли бы за его голову назначили такую же цену, что и за голову Верховного Короля нолдор.

О, это отзвуки старых споров, в которых мне изо всех сил пытались доказать, что «Берен ничего не сделал»…

Кстати, а когда Берен Саурона ранил?

Когда партизанил в одиночку в Дортонионе. Написано, что «ранил в руку», без подробностей.

А-а-а, понятно. Безмозглый Саурон, видимо, сам пошел Берена ловить. 🙂

с сетью и трезубцем (а ля римский гладиатор)… сюжет для хорошего фанфика )))))))

Жуть! 😀 Но если в жанре сатиры или фарса, может быть, фанфик и получился бы.

А почему «Черная Погибель»? Скорее «Погибель Тьмы», имхо, Берену как-то больше подойдет. В эльфийских названиях первая часть определяет вторую часто, но все же не всегда (например, в имени Феанор вторая часть — определение, а не наоборот)

Не знаю, знатоки, вроде бы, со мной согласились.

.. Но, возможно, это что-то вроде двойного значения — тогда оба перевода верны.

О проклятиях


Содержание

  • Проклятия Сильмариллиона
    • Проклятие Феанора
    • Проклятие Мандоса
    • Проклятие Эола
    • Проклятие, наложенное на Сильмарили
    • Келегорм проклинает своего пса и коня
    • Куруфин и Келегорм проклинают Берена
    • Моргот проклинает Хурина, Морвен и их детей
    • Мим налагает проклятие на Андрога
    • Царь Гномов проклинает сокровища Дориата
    • Прочее
    • Итого
  • Кто проклятия налагает и каким образом?
  • Каким образом проклятия исполняются и можно ли от них избавиться?
    • Проклятие Мандоса
    • Проклятие, наложенное Эолом на Маэглина
    • Проклятие Хурина
    • Проклятие Куруфина и Келегорма, наложенное на Берена
    • Проклятие Келегормом Хуана и коня
    • Проклятие Наугламира
      • Сильмариллион
      • Науглафринг
  • Проклятия «Властелина Колец»
    • Проклятие Исильдура
    • Проклятие Сарумана
    • Прочее

Вступление

Здесь я располагаю свое «исследование» о проклятиях в книгах Толкина. Конечно, на полноценную статью это не тянет, но во всяком случае, здесь собраны многие цитаты, относящиеся к проклятиям, и сделаны кое-какие выводы и предположения, которые могут оказаться небезынтересными. Если кто-нибудь пожелает воспользоваться этим материалом, как основой для собственной статьи — пожалуйста, пользуйтесь, можно даже не указывать источник. Если же захотите выложить где-нибудь в неизменном виде — прошу указать мое авторство. Цитаты все, кроме как из «Нарн-и-Хин-Хурин» и «Науглафринг», переведены мной. Если не указан источник, откуда взята цитата — это «Сильмариллион».

Итак, проклятия… Сначала разберемся с переводом. По-английски, «проклятие» — «curse», «bane», «damnation». У Толкина используются только первые два, причем «bane» — используется только три раза — в отношении Глаурунга (Турин — Погибель Глаурунга), и в отношении балрога из Мории, его называют «Погибель Дурина», и еще в отношении Кольца — «Погибель Исильдура», оттенок смысла здесь — «погибель» и в переводах на русский обычно так и пишут. Тут возникает еще одна трудность: отделить проклятия «настоящие» от проклятий «поэтических». Ну с Проклятием Мандоса или проклятием на род Хурина все ясно, а вот как определить такое: «И проклял Келегорм и пса и коня»? Я его все-таки посчитала среди «настоящих», хотя вроде бы ни к каким последствиям оно не привело.


Аптекари Лордерона. Глава IX / Бесноватое поганище

Первый день в предгорьях Хильсбрада 

Туманное утро, а дождя нет. Неужели именно в тот момент, когда Вы решили покинуть негостеприимные края северного Лордерона погода начала улучшаться? Однако скоро Вас ждут яркое солнце и чистый воздух каждый день. Говорят, будто Альтекракские горы, словно павеза от стрел, защищает Хильсбрад от нездоровых поветрий. Однако никакие хребты не остановили чуму. Она проникла сюда с севера, со стороны Андорала, однако затронула всего один город — Таррен Милл. Теперь это — главный оплот отрекшихся. Остальные поселения принадлежат живым. Долгое время местные фермеры и ополчение изводили Ваших собратьев и всячески уничтожали тех, с кем ещё недавно работали и торговали. Но недавно по поручению Тёмной Госпожи сюда прибыл новый наместник — верховный палач Дарталия. Она взялась за дело с таким рвением, что не поздоровилось ни  людишкам, ни дворфам из Дун Гарока, ни даже мурлокам и нагам. 
По самым оптимистичным прикидкам путь в Таррен Милл займёт добрую половину дня. Предстоит преоолеть две трети Серебряного бора, половину Хильсбрада, а затем ещё двинуться на север и дойти почти до самого Альтерака. Следы грязевых потоков покрывают дорогу. В воздухе пахнет размокшими иголками и грибами. В лесу тихо. Вы слышали, что отрекшимся удалось оттеснить воргенов на юг до самой крепости Тёмного Клыка. Со смертью Тула Плеть также лишилась опоры в регионе. Теперь наступление ведётся на людишек, закрепившихся в Амбермиле во главе с Атаериком, которого Вам удалось лицезреть при разгрузке телег с неким важным содержимым. Незадолго до полудня Вы достигаете того самого места. Пусто. Кругом тишина, только птицы чирикают где-то глубоко в чаще. А вот и куст, где пришлось прятаться почти до самого вечера. Проходит совсем немного времени, и Вы видите своротку на Амбермилл. Дорога прямая. Можно различить небольшие более или менее разрушенные домики и мельницы по обе стороны от улицы и за ними обнесённую стенами центральную площадь с ратушей. Вы знаете, что жрец тени Алистер собирает храбрецов, согласных во имя Тёмной госпожи покончить с ткачом заклинаний Атаериком. Быть может, они уже где-то на подходе. Однако долго задерживаться около прибежища живых нельзя. Вдруг заметят? 
Вы идёте дальше. Постепенно стена деревьев уступает место редколесью. Местность по правую руку уходит вниз, и перед Вам открывается тот самый знакомый вид на деревню Погребальных Костров и Крепость Тёмного Клыка. После того, как воргенов вытеснили из большей части Серебряного бора Далар Ткач Рассвета начал готовить штурм замка. Хадрик отправил на разведку двух стражей смерти Адаманта и Винсента, но они пропали. Вы мрачно усмехаетесь, вспоминая Йориков и их приятеля Эрланда. Не удивительно, если в ополчение берут, кого попало. Но отрекшиеся своих не бросают. А потому взятие оплота нечестивцев должно начаться со дня на день.  
Чуть ниже по склону проходит дорога на Гильнеас. Несколько лет назад местный король Седогрив построил стену, отделяющую его владения от Лордерона. С тех пор никто толком не знает, что творится по ту сторону границы. Второй войны с орками там точно не было, чума Плети тоже не смогла преодолеть укрепления. Однако поговаривают, будто в Гильнеас смогли проникнуть воргены и, как и в Деревне Погребальных Костров, люди там превратились в лохматых тварей. Однако всё это — слухи. Вам же не нужно пересекать стену. 
Вы сворачиваете на восток и проходите между двумя горными кряжами. Опасное место. Жрец тени Алистер от своих информаторов узнал, что здесь между скал в пещере под названием Погибель Берена Плеть снова собирает войска, чтобы взять реванш после смерти Тула. Вы стараетесь не шуметь и ступаете тихо. Постепенно уступы становятся всё ниже. Далеко впереди брезжит свет, а значит, очень скоро покажется выход из леса. 
У обочины зашелестела трава, краем глаза Вы замечаете упругое блестящее тело — змея. Вы инстинктивно останавливаетесь — ненужная привычка, доставшаяся в наследство из жизни. Для тех в чьих жилках кровь уже не течёт, яд обычной гадюки вряд ли опасен. 
Внезапно до Вашего слуха доносятся голоса — это уже пострашнее. Из-за поворота показываются две женщины в робах даларанских волшебников. Скрываться бесполезно. Вы успеваете кинуть на себя щит. Чародейки, не сговариваясь, колдуют шары огня. Ужасное пламя срывается с кончиков пальцев. Вы бросаетесь наземь, перекатываетесь, сполохи со свистом проносятся над головой и успевают немного подпалить волосы. Вы направляете в ту, что слева, слово тьмы боль и еле успеваете спрятаться за стволом. Новая раскалённая сфера врезается в смолистую кору. Ель начинает гореть, а Вы бросаетесь за другую. Теперь враги решили Вас окружить. Они разделяются и подходят с разных сторон. На руках снова вспыхивают искры. Но и у Вас заготовлен неприятный сюрприз. Вместо того, чтобы убегать, Вы кидаетесь прямо на одну из женщин. Она посылает разряд в упор. Хвала свету — щит поглотил. Теперь Вас разделяет пара шагов. Заклинание — и волшебница начинает метаться в ужасе. Теперь вторая. Взрыв разума — в цель. Её огненная глыба пролетает мимо. Она колдует ожог. Ваша роба вспыхивает на груди. Но это не важно. Новый разряд магии тьмы — и всё кончено. Вы смахиваете огонь и исцеляете подпалённую кожу. Вторая магичка с криком и слезами бежит на Вас. Маны у Вас уже мало. Но Вы — не простое смертное существо. Вам можно пострадать. Снова щит. Огненная глыба врезается в него и гасится. Шар огня попадает в цель и сильно опаляет Вас. Исцеляющий свет — и повреждений как ни бывало. Ещё одно заклинание волшебницы, и Вы снова восстанавливаетесь. Ещё и ещё раз. В её глазах Вы видите испуг. Она понимает, что Вы задумали. «Беги», — мысленно приказываете Вы ей. «Беги, мне не за чем тебя догонять».  Но вопреки здравому смыслу женщина не пытается спастись. В бессильной злобе она раз за разом атакует Вас, а Вы только лечите свои ожоги. Да, теперь уже полностью восстановиться не поучится, но силы ещё есть. И вот то, чего Вы ждали. У врага кончается мана. В ужасе чародейка устремляется на Вас с посохом. Удар за ударом Вы парируете, затем надавливаете древком и отбрасываете женщину назад. Она спотыкается, падает, пытается выпрямиться и встречает лишь слово тьмы боль. Она снова падает на спину, и на неё обрушивается взрыв разума. Женщина вскакивает и несётся прочь. Её крик — не боевой клич, а вопль отчаяния. Вы не пытаетесь её догнать. Слово тьмы боль действует медленно, постепенно разъедая естество. Не успев добежать до развилки, женщина замирает, её ноги подкашиваются, и она снова падает. На сей раз замертво. 
Вы бы с удовольствием остановились и заживили все ожоги, но маги могут вернуться в любой момент. Вы чувствуете сильные повреждения там, где пламя проникло особенно глубоко. Но сначала нужно убраться подальше отсюда. Правая нога не сгибается, и её нужно подволакивать. Приходится опираться на посох. Но в таком состоянии Вы не выиграете больше ни одной битвы. Откуда такая злоба, откуда эта слепая ярость? Вам было бы лучше уклониться от боя. Но нет. Люди, которые ещё несколько лет назад могли бы пригласить Вас к себе, поговорить за кружечкой эля, предложить работёнку, теперь испытывают к Вам лютую ненависть. Дикие звери не вызывают у них такого желания уничтожить. Как так, ведь Вы тоже когда-то были людьми, и даже сейчас в Вас, определённо, осталось многое от прошлого смертного существования. Кажется Вы знаете ответ, возможно, живущие видят в отрекшихся себя, то, какими они сами могут стать после смерти, и это их ужасает. Правильно ли это или нет, но данные соображения кажутся Вам единственно возможными. 
В отличии от них, Ваш народ, потеряв жизнь, утратил и предрассудки, присущие человеку. Вот почему Вы заключили союз с орками, другими ни в чём неповинными существами, ставшие источником суеверного страха и в недалёком прошлом подвергшимися настоящему геноциду. Да, и они тоже так похожи на людей. 
Золотистый вечерний свет ласкает Ваше лицо. Деревья расступились. Впереди широкая зелёная равнина. Дорога спускается вниз. Совсем рядом по правую руку возле тракта стоит заброшенная сторожевая башня а далеко за холмами среди садов притаилась деревня. На севере вздымаются к небу Альтеракские горы. Их нежные шапки сверкают над лесистыми склонами. А ведь Вы никогда не видели их по эту сторону и так близко. Только с  берега озера Лордемер в ясную погоду можно было заметить величественные силуэты вдалеке.  Вы останавливаетесь и долго глядите на этот мирок не затронутый смертью. Он напоминает Вам прежнюю жизнь. Когда-то и в Ваших краях всё было точно также — поля, фермы, повозки с товарами, играющие детишки. 
Вы вздыхаете. Нечего увлекаться идиллическим пейзажем. Былого не вернёшь. Теперь Вам более по нраву заброшенные поселения отрекшихся, а ухоженная обработанная земля и селения живых — источник смертельной опасности. Перед отбытием Вы успели поговорить  теми, кто уже бывал в Таррен Милле. Оказалось, один разбойник из тех, кто записался добровольцем на штурм Крепости Тёмного Клыка, уже давно обосновался там. По его словам, дорога, проходящая по территории живых не так уж и опасна. Отрекшиеся всегда рыщут в округе, поэтому фермеры стараются не уходить за пределы полей, торговля тоже сошла практически на нет. Выходило, будто по тракту можно вполне пройти до самого Таррен Милла и не встретить ни одного из смертных. «Из далека, — говорил он, — им трудно отличить живого от мёртвого. Высовываться лишний раз тоже  нет никакого смысла. Ведь так и нарваться можно. Сами они боятся не меньше нашего. Так что, если ты на них нападать не собираешься, они тебя пропустят». «Только на это и надежда», — думаете Вы. 
Пришло время исцелить все ожоги и раны. Маны уже достаточно, а даларанские волшебники сюда патрулей не высылают. Несколько волн исцеляющего света обдают Вас приятным теплом, и Вы чувствуете себя намного лучше. Жалко только, что робу придётся менять.  
Вы уверенно шагаете мимо большого села, стараетесь не особо осматриваться по сторонам и не привлекать внимания. По левую руку на холме стоит кузня, и над крышей вьётся чёрный дымок. За ней виднеется башня ратуши. Далее за оградой  ровными рядами растут плодовые деревья, а в отдалении — виноградные лозы. За угодьями синеют крыши фермерских домиков. Далеко разносится собачий лай и крики детей. Кажется, никому нет дела до одинокого путника. 
Солнце садится всё ниже. Вы следуете дальше. Деревенька скрывается позади за холмом. Судя по карте, по правую руку должен быть небольшой городок Южнобережье. Но он стоит дальше, внизу на морском берегу, а потому его не видно из-за сосен. Слева отроги Альтеракских гор подходят близко к дороге. Говорят где-то здесь скрыта пещера в которой живут самые настоящие йети.  
На перекрёстке дорог высятся руины сторожевой башни. Её разрушил не король лич. Когда-то здесь неподалёку в крепости Дурнхольд был создан лагерь для пленных орков. Король Теренас Менетил, отец Артаса решил сжалиться над несчастными уцелевшими после бойни созданиями и решил не убивать монстров, потерпевших поражение и заболевших странным недугом. Одного из них местный лорд решил сделать гладиатором. Выступления «домашнего орка» показывали гостям за большие деньги. А затем раб вышел из под контроля, объявил себя вождём орды и начал освобождать лагеря военнопленных один за другим. Вот когда пострадала башня. 
Вы вздыхаете, вспоминая печальную историю Хильсбрада. В итоге орки ушли, сбежали в Калимдор по велению таинственного пророка. Их бывшие тюремщики остались без работы. Будучи лихими людьми, они основали разбойничью шайку, которая именуется синдикат. Теперь в неё вошёл весь сброд, оставшийся не у дел поле падения Лордерона, включая рыцарей, даларанских магов и чернокнижников из тайной секты. А сфера влияния нечестивцев сейчас включает в себя часть Альтеракских гор и нагорья Арати. Говорят, будто они связались с демонами и призывают богохульных созданий. 
У башни Вы встречаете собратьев. Подданные Тёмной Госпожи с недоверием взирают на Вас с полуразрушенных стен. «Я из народа отрекшихся», — почтительно говорите Вы и кланяетесь, не отрывая взгляда. Они кивают в ответ, Вы  сворачиваете на север и продолжаете путь. 
На душе (если у Вас есть душа) немного полегчало. Теперь Вы на своей территории. Таррен Милл встречает Вас обветшалыми домами и покосившимися изгородями. Равнодушие отрекшихся к внешним благам всегда поражает. Неужели нельзя открыть заколоченные окна, немного прибраться или хотя бы утщить с прохода телегу, всё ещё запряжённую скелетами волов? Говорят, будто верховный палач Дарталия собирается здесь всё перестроить, как только удастся выкурить людишек из Южнобережья.  
Главная и единственная улица встречает Вас множеством персонажей и голосов. Можно было бы сказать, что здесь царит жизнь, если бы большая часть из них не было бы мертвы, по крайней мере когда-то. Стражи смерти с  кривыми мечами стоят через каждые десять-пятнадцать шагов. Слева зазывают продавец грибов и торговец портняжными принадлежностями. Навстречу попадаются горделивые маги с посохами и жезлами, чернокнижники в сопровождении ручных демонов, воины с топорами и копьями, жрецы в чёрных робах. А чего здесь забыл орк-шаман? 
Вы идёте нарочито медленно, чтобы послушать, о чём судачит разношёрстная толпа. Одни направляются в набег на монастырь Алого ордена, другие собираются присоединиться к штурму Крепости Тёмного Клыка, третьи держат путь  в нагорье Арати, четвёртые собирают группу головорезов на поиски лорда Переньльда, иные же готовятся к утомительному путешествию в Калимдор на руины бывшего храма эльфийской богини Элуны, где, по слухам, засели служители культа Сумеречного молота и демоны скверны. 
Вот и главная площадь. Слева таверна, справа — колодец, впереди — церковь, по крайней мере то, что раньше было церковью. На стенах висят объявления о поимке опасных преступников и вознаграждении за их головы. А вот и сама Дарталия — хрупкая женщина в облегающей чешуйчатой броне с большим топором, стоит посредине, очевидно, чтобы быть в гуще событий. Большинство путников обходит её стороной. Дамочка не достанет Вам и до плеча. С виду смех да и только. Вам не особо верится, как такое тщедушное создание может держать в страхе и горожан из Южнобережья, и разбойников из Синдиката, и дворфов из Дун Гарока. Вас опережает отряд добровольцев. Увальни чуть не сбивают Вас и обступают Дарталию. Их рослый предводитель вываливает на землю отрубленные головы и кричит нечто, напоминающее доклад о нападении на деревню живых. Его прерывает мерзкий скрипучий голос: «Когда говоришь со мной, стой по стойке смирно — парни вытягиваются по струнке, а экзекутор еле сдерживает улыбку, — Я нахожусь под прямым командованием Вариматаса. Наша задача – сдерживать распространение людей, покуда аптекари работают над составом новой чумы …», — верховный палач возвращает верзилу с небес на землю. 
Вы не досматриваете забавную сценку до конца, есть дела и поважнее. Нужно устроиться в таверне и переодеться. Отрекшиеся не знают усталости. Людишки бы на Вашем месте улеглись бы отдыхать без задних ног. Так что в посмертном существовании имеются хоть какие-то преимущества. Со второго этажа Вашей комнаты Вы глядите на Таррен Милл. Как же нелепо выглядит этот уголок нежити посреди зелёных лугов и лесов, залитых золотыми лучами закатного солнца. 
Оказывается, Лидон живёт в самом первом доме, Вы, определённо, уже проходили мимо прибежища аптекаря. Дверь закрыта. Вы стучитесь, но никто не открывает. Ну, что’ ж, придётся подождать. Мимо Вас проходят двое, судя по разговору, они направляются на поиски жезла Гелькулара, затем целая ватага возглавляемая тауреном-друидом, они зовут Вас участвовать в нападении на Лазуритовый Рудник. Вы отмахиваетесь и кривите рот — странного вида сброд не внушает доверия, тем более, что Вы здесь не для участия в сомнительных авантюрах, пусть даже Дарталия щедро платит за них тем, кто сможет вернуться. Кто-то встал на бочку и зычным голосом призывает добровольцев на Штурм Дун Гарока. У Вас появляется жгучее желание послать в него слово тьмы боль. 
Вдруг в конце улицы появляется угрюмый человек в форме Королевского Фармацевтического общества. Вы замечаете его, так как перед ним расступается пёстрая толпа. Он не обращает внимания на зевак, а быстрым шагом движется вперёд, глядя себе под ноги. Его длинные волосы небрежно разметались по плечам. Лицо избороздили морщины не от старости, а от чрезмерного сосредоточения и чересчур сурового вида. Один из стражей смерти бежит к нему и что-то говорит. Аптекарь останавливается, одаривает его свинцовым взглядом и огрызается. Собеседник пытается протестовать. Недолго думая, учёный бьёт его колбой в челюсть и, не оборачиваясь, продолжает путь. Воин не пытается дать сдачи. Он лишь, молча, смотрит в след мастеру. Видимо, алхимик пользуется непререкаемым авторитетом в Таррен Милле. 
Вы отстраняетесь, даёте неблагодушному фармацевту пройти и только через некоторое время не без опасения стучитесь в дверь. Хозяин открывает: 
— А это ты. А я-то думал, какого огра ты отираешься около моего дома, — рычит он вместо приветствия, — у тебя какое-то дело ко мне? 
Вместо приглашения войти Лидон поворачивается спиной и проходит к лабораторному столу. Вы следуете за ним.  Выходит ассистент мастера — Потом Вы узнаете, что его зовут Серж Хинотт – и пялится на Вас. Между прочим, он даже не ответил на стук, наверняка хозяин не доверяет ему никаких мало-мальски важных дел кроме обучения алхимии начинающих. На штативах отстаиваются пробирки с кровью. В левом углу Вы замечаете пару дворфских бочонков с порохом и лопаты. Камин не горит. Там, где должны быть дрова, навалены чьи-то кости. На полке красуется колба зелёным светящимся содержимым. У входа лежат мешки с мукой и зерном – зачем они понадобились члену Королевского общества? На полках черепа чудовищ. На стене – картина. В левом углу комнаты сидит огромная толстая лягушка и недоверчиво смотрит на Вас. 
Аптекарь поворачивается к Вам лицом и бросает выжидающий взгляд, полный презрения. Вы не отступаете. Не впервой уже, видали и не таких. 
— Господин, Лидон. Вам секретное письмо от господина Ренферрела, — говорите Вы и протягиваете конверт.  
Выражение лица исследователя меняется на глазах. Проступает даже некое подобие улыбки. Он жадно потирает костлявые руки в предвкушении: 
— А, отлично, — он выхватывает конверт, — Я в высшей степени уважаю аптекаря Ренферрела. Сгораю от нетерпения начать изучение его работы. 
Естествоиспытатель достаёт послание, деловито присаживается на край собственного стола, и Вы опасаетесь, как бы он не обрушил штатив  пробирками. Но, движение кажется настолько привычным, что Вы понимание, он проделывает это много-много раз. Лидон уже весь в тексте. Он озадаченно почёсывает подбородок. А Вы размышляете, будет ли приличным уйти или стоит дождаться ответа. Наконец Вы с силой надавливаете на шатающуюся доску пола. Она трещит, и алхимик поднимает глаза: 
— А, ты всё ещё здесь? Знаешь, парень, у меня сегодня будет горячая ночка. Мой коллега подкинул хорошую разминку для моего затёкшего ума. Приходи завтра. У меня, определённо будет задание для тебя… Хм….  и даже не одно. 

10. Звёздные горы, Куда ты? — фанфик по фэндому «Neverwinter Nights 2», «Dungeons & Dragons»

-150 год по ЛД. Зима

Берен чувствовал тепло в своей ладони, как если бы чьи-то тонкие пальцы переплелись с его рукой. Он ничего не сказал, даже не скосил глаза, чтобы не показаться окружающим психом, но ему всё же было донельзя приятно чувствовать сейчас её поддержку. Поддерживая с обеих сторон, дряхлые конструкты провели его через магический портал куда-то, в пахнущую пылью темноту. В неверном свете множества догорающих свечей здесь суетились немногочисленные специалисты, расчищали пространство вокруг огромного ритуального круга в центре залы под командованием Юхана. Сухопарый дворф как раз остановился, чтобы спросить что-то, но Берен его не расслышал. Пока его подталкивали вперёд, старик случайно разжал ладонь, и тепло покинуло её, выскочив босыми ногами на мозаику пола, покрытую веками не тревожимой пылью. Не зная страха, без всякого почтения к древним ритуалам, она искоркой проскакала до самого центра круга, ускользая от его взгляда. Нет. Нет-нет-нет… — Нет… — прохрипел он прежде, чем взял себя в руки. — Что с тобой такое? Ингстром? Пресвятая Мистра, да ты выглядишь хуже, чем беженцы на улицах… Берен помолчал, сжал обветренные, дрожащие губы. Глаза его глядели в пустоту, а тело обвисло в руках конвоиров, так что им пришлось на самом деле поддерживать старика. — Всё в порядке… Я просто голоден, застыл в этом каменном мешке… и невероятно устал. — Нет у нас времени… Воздух вздрогнул, словно от неслышного удара гонга, и с потолка за порталом посыпалась пыль. Юхан обернулся туда, неловко остановив руки в воздухе. Его пальцы немного подрагивали, а в его глазах были ясно видны страх и стыдливость. Такие глаза Берен часто видел у старых коней в отступающей колонне, которых заставляли через силу тащить подводы. — Придётся тебе продолжать прямо так. Иначе отдыхать будем на том свете! — прошептал дворф и отступил назад, вернулся к своим снующим туда-сюда помощникам. — Давайте, молодой человек! Осталось немного, а после у вас будет всё время мира! Старик сглотнул, осторожно дыша через рот. Висящая в воздухе пыль забивала глотку, но уже не было сил закрыться от неё. Поэтому он просто стоял, не шевелясь, и наслаждался относительным покоем, и отвечал на рой вопросов, которыми закидывал его Юхан. Дворф обложился таблицами и тяжёлыми гримуарами и яростно черкал что-то на коленке, не переставая выпытывать из него ответы об обнаруженном здесь древнем ритуале — по воле случая, нетерезском. После некоторых расчётов, Юхан объявил затею «приблизительно адекватной» и отправил своих подчинённых немедленно доставить необходимые материальные компоненты. При этом он не прекращал ворчать, что приходится действовать чисто по наитию, использовать стандартные приёмы там, где стандартом даже и не пахнет, но Берен не мог винить его. Он тоже мог лишь надеяться, что у них выйдет что-нибудь. До тех пор, пока не ступил на ритуальный контур, который вспыхнул под его ногами. Он раскинул руки, коснулся натянутых невидимых нитей, перебирал их, щипал и зажимал, как струны, что привязаны к граням этого мира, — и весь круг задрожал, приведённый в движение. Мир вокруг зазвучал, и каждое сознание в зале превратилось в дрожащую ноту, которая трепетала в едином с остальными созвучии. Контуры людей размывал нездешний свет, и виден был лишь туман, что вырывался изнутри, вибрировал в такт звуку. — Не подходите близко к кругу! Бесы знают, что это за туман, но не давайте ему себя коснуться, если жизнь дорога! Продвигаясь по дуге всё глубже внутрь ритуального круга, Берен потерял счёт времени, но не прекратил играть. Задыхаясь, он чувствовал, как наливаются невероятной тяжестью ноги. Глаза сами собой опустились, и он подумал, что должен бы был испытать ужас, но для него внутри просто не осталось места. С каждым мелким шагом его ноги растворялись, а из кривых линий ритуала поднималась жидкость, что источала лёгкий пар, занимала их место и густела на глазах. Сделав новый шаг за поворот, он вновь увидел, как ступня мерцает, прозрачная, словно слюда, и пропускает сквозь себя пульсирующую серебряную жидкость. Он потерял всякие чувства в ногах вплоть до голеней, но своим волшебным зрением продолжал видеть и ощущать их, то, что заняло их место. Казалось, стоит ему забыть, как должны выглядеть ноги — и они могут обратиться в клубок волшебных стрел, или в огненный шар. Оборви концентрацию, и изменчивая плоть расплещется сонмом заклятий, убегающих прочь. Берен тихо выдохнул и постарался ни о чём не думать. Незаметная щекотка, что забиралась всё выше по ногам, превратилась в неуёмное жжение, которое поглощало его всего, отнимало на себя внимание. Он сделал ещё шаг по быстро петляющей линии и счастливо вздохнул, чувствуя на запястье тёплую руку, — и благодаря ей не закричал от боли, которая вдруг пронзила стираемую культю. Он стоял неустойчиво, каждую секунду опасался слететь с магических протезов — но она крепко держала его и вела вперёд, не дожидаясь, пока он справится со своими страхами. В этом месте она была не призраком из прошлого, а почти видимым в тумане силуэтом, который пах сиренью, цветущими каштанами и ягодами черники. Старик попытался очнуться, вернуть себя в реальность, но боль ослепила его и чуть не уронила на землю. Он сразу понял, что не сможет вытерпеть такое. Он был не готов… — Эй. Постыдился бы. Хочешь, чтобы женщина тебя на руках несла? Берен поднялся и улыбнулся. Было тепло. Так лучше. Так он сможет дойти до места. — Всё хорошо. Так давно тебя не видел… — Ага, где-то со вчерашнего вечера? Ну ты молодец. По-моему, до сих пор не проснулся. Юхан слышал изнутри круга чьи-то два голоса среди звуков музыки и тремоло магической энергии и пытался крикнуть что-то в ответ, но его невнятный возглас исказился в поднявшемся тумане и отразился обратно молнией, что прочертила зигзаг на стене ритуальной камеры. Согнувшись ещё ниже, дворф подал сигнал всем покинуть залу, а сам остался следить за процессом из-за перевёрнутого стола. Пальцы сводило судорогой. От прикосновения невидимых нитей они уже кровоточили, роняли багряные капли на дымящийся пол. Берен чувствовал, как меняется его тело, сшивает себя заново из лоскутков воспоминаний и сияющих белым завитушек. Он только благодарил Селуну за то, что Хельга снова с ним рядом, идёт, держась с ним за руки, как тогда, к алтарю, — и больше не нужно дрожать от страха и боли. — И всё-таки, ты определённо думаешь о чём-то пошлом. — Нет. Чтобы в такой момент… — Я вот думаю. — … перестань. Уже поздно для этого, — Берен тяжело шагнул вперёд, преодолевая крутую арку. — Я просто… снова думаю о будущем. О том, что мы оставим после себя… — О детях? Сердце старика замерло, пока он, не дыша, смотрел на её округлившийся живот. Только её усилившаяся рука сдвинула его с места, чтобы не прерывать ритуал. — Да, — ясно согласился он, не в состоянии оторвать от неё взгляда. — Да, именно о них. — Я не представляю, что с ними делать. Вспоминаю, какой сама была в детстве, и меня в дрожь бросает. — Это ничего. Они будут такими же, как мы. Только в другое время, и в ином месте… На негнущихся ногах он без видимых усилий сделал последний шаг и очутился в самом центре круга. Пространство вокруг исказилось, а воздух превратился в марево, в котором линии волшебного узора на полу стали вдруг невыразимо далёкими. — Она тебе понравится… Сверкнула ослепительная вспышка, и боль вдруг ушла — а мир подёрнулся пеленой пламени. На безумно краткий миг он ощутил, будто сидит на белоснежном огненном троне, в бескрайней светлой зале, и его окружают сияющие алые стены из чистого жара и могучие сановники, в одеждах, украшенных пламенными языками. Прежде, чем Берен успел осознать себя, или хотя бы вспомнить имена для всего, что видел вокруг, его уже выдернуло обратно, в ритуальный круг, — а его мысли заполнил негодующий голос, что изрекал не слова, но подавляющие волю образы: — Гордыня. Наглость. Гибель. На протяжении бесконечно долгой секунды Берен будто завис в пустоте, не в силах ничего сделать, ни о чём думать. Затем он вдохнул и улыбнулся, сжав в ладони её руку. У них уже не было могущества целой империи за плечами, как у нетерезов, чтобы силой навязать богу свою волю. Придётся просто постучать и надеяться, что им ответят. — Коссут, владыка над неугасимым пламенем, услышь мою мольбу, — прошептал он, чувствуя, как мурашки быстро покрывают кожу головы. — Позволь нам заплатить цену. Даруй жизнь этой земле, и её люди будут поклоняться тебе тысячи лет, так, как ни в одном другом уголке мира. Молви своё Слово. Пульсирующая субстанция всё ещё захлёстывала его, изменяла собой зубы во рту, хрящи ушей и носа. Но смертельный жар он ощутил сразу всей кожей, словно она была ещё живая. Ставшее иллюзией сердце заколотилось так, будто в его венах текло чистое пламя. Голос в голове Берена внимательно вгляделся вглубь него, после чего также неукоснительно приказал: — Говори. Нужные слова сами пришли к нему на язык, словно осколки позабытого, но очень знакомого сна. Два голоса в унисон повторяли их, неистово и самозабвенно, забывая себя в звучании слов: В темноте огонь свечи Освещает мою суть, Не осталось в мире лжи, Ясен предо мною путь. Горячо горят в душе Боль и горечь от потерь. Сны свои забудь уже, В ярость пламени поверь. Магия полностью поглотила человека, закружившись вихрем вокруг своего вместилища. Седые волосы старика окончательно побелели, застыли размашистыми ветвистыми рогами, тяжёлыми и благородными. Мирские одежды истлели, осыпались прахом, и под ними явилось новое одеяние, из золы и выдающихся наружу чёрных углей, что нарастало прямо на коже. Глаза потеряли человечность, став озёрами раскалённой лавы; суровые и прекрасные, они бурно вращались по кругу. Станет в мире лишь светлей, Скроет пеплом города, Он для выживших людей Станет раем навсегда! Я предам огню дома, Чтобы заново создать. Коли жизнь цвести должна, Что согласен ты отдать? Берен чувствовал, как его сознание уносит неудержимая буря. Оно гасло, наполнялось мраком, и он только и мог, что держаться за её руку и продолжать выталкивать из горла слова, которые комкали и перекручивали его плоть, придавали ей новую форму. Он терял себя, изо всех сил пытался всплыть на поверхность, борясь с водоворотом чужой памяти. Знания захлёстывали его, сбивали с толку и уносились дальше прежде, чем он успевал рассмотреть их. Восприятие шире человеческого предела давило на него и тянуло каждый волосок на коже. Ему обязательно нужно было сохранить сознание, чтобы не остаться слепым, диким орудием смерти… Искры в небо улетят, Искры на ветру поют, Искры дочерна коптят, Высекая мощь мою! Властно взмахнув рукой, аватар взмыл в воздух, укрытый пламенем, и вылетел прочь — оставив коленопреклонённого дворфа одного в зале. В выгоревшем воздухе было тяжело дышать, ткань рубашки дымилась и скрипела, обжигала кожу при каждом движении, а на кончиках его волос, кажется, осели мелкие искры. — Вот ведь человек, — рассмеялся Юхан, стоило ему только прокашляться от затянувшего рот и нос дыма. Глаза его блестели от радости и слёз, даже несмотря на надрывающееся сердце. — Вот ведь… Нет-нет, паниковать теперь никак нельзя… Ох! Почуяв неладное, он вскочил на ноги и осмотрелся — но запах исходил лишь от хлеба, который кто-то позабыл в котомке, и от близости к центру событий он успел сам запечься до чёрной корочки. — Всё должно быть в порядке. Он придёт в себя, и мы ещё вместе выпьем за эту победу. Помочь я уже ничем не смогу, — рассудил он, дуя на обожжённые пальцы. Но устам, что сами отправили товарища на это истязание, не удавалось его обмануть. — А места спокойнее, чем здесь, и не найти уже. Что ж… Когда Берена выбросило обратно в ритуальный круг, невредимого и вновь в человеческой форме, дворф как раз увлечённо хрустел получившимися сухарями. — Наконец-то, пресвятая Мистра! — вздрогнул он, отставляя прочь миску. Счастливая улыбка на лице сразу выдавала его настроение. — Насколько успешно всё прошло? От нар хоть что-нибудь осталось? Я пока что не решаюсь пробраться туда, наружу, но… Старик поднял голову от всё ещё горячей мозаики пола, и по одному его взгляду было ясно, что дело дрянь. — Что? — Юхан резко замолчал и крепко сжал подрагивающие губы. — Этого оказалось недостаточно!? Они привели с собой какого-то соперника? Очередного демона, или исчадие Ада… говори же, что там произошло! Берен устало оторвал от камня руку и смотрел, как её материал медленно отекает вниз, как воск с оплывшей свечи. — Это Коссут. Он всё ещё там, и теперь он сполна возьмёт с нас дань за то, что мы посмели вызвать его. Дворф схватил себя за руки и заметался на месте, бегая глазами от одной кипы свитков до другой. Два конструкта-стражника, что замерли по обе стороны портала, лишь стояли без движения, совершенно бесстрастные. Сорвавшись на бег, Юхан разбросал всё на своём пути, так что бумага вихрем зависла в воздухе. — Все эти призванные существа, вечно с ними сладу нет, — ворчал он себе под нос, пока корябал быстрые рассчёты на полях. — Если провести ритуал с тем же кругом призыва, возможно, удастся обратить заклятие и отправить его обратно… откуда там он. Только бы ещё минуту! — Нет. Он здесь только по своей собственной воле. Ритуал уже не имеет над ним никакой власти. Империи больше нет. Прости… — Но ведь нужно хотя бы попробовать! — Юхан разбросал по местам подобранные компоненты и бросился к волшебному узору, вновь погасшему и мёртвому, что замер на полу тёмным сброшенным хвостом. — Не стой же! Если нас запомнят, как тех самых, кто принёс погибель нашему последнему городу. .. всей оставшейся Империи! Как пережить такое! — Прости. И прощай. Дворф ахнул, заметив на собственных ботинках проявившиеся волшебные руны. На лице его отразилась горечь обиды, руки опустились, и он исчез со вспышкой света, перенёсся за запертые двери ритуальной залы, в безымянную пещеру в Звёздных горах. Берен откинулся на пол. Он терял форму и понемногу распадался в жуткое грязное пятно. Заклинания сами собой вспыхивали и гасли вокруг него, вырываясь на волю. Не дыша, чтобы не подражать человеческой природе, он был только благодарен, когда его зрение быстро угасло, и мерцающие искры Плетения исчезли в темноте. Теперь, когда он нарушил обет и наконец произнёс заклятие, его наказала блаженная слепота. Все чувства пропали, даже усталость, голова прояснилась, и сколько он не шарил в темноте рядом с собой, он уже не ощущал её родного присутствия. Скребя по полу мягкими ногтями, он наконец почувствовал жар, что нарастал с одной стороны, обернулся к нему и улыбнулся. Последними остатками зрения он разглядел слепящее зарево, которое отражалось на стенах, прекрасное, словно закат. — Хельга… так тепло. Так хорошо… Останься со мной ещё… ну, пожалуйста. Помнишь, ты обещала… наша дочь… В следующее мгновение весь город поглотила огненная вспышка, и Берена смело волной пламени и расколовшихся стен.

***

20 найтола, 1374 год по ЛД

— … Высекая мощь мою! — вскричала его дочь, и из её ладони вырвался ослепительно белый огонь, который ударил Стража в самое сердце. — Твоей Империи больше нет!! — Стой! Ты, сумасшедшая!! — сипло выкрикнул Сэнд. Волшебные путы гулко бряцали на его запястьях. От волнения его раны снова начали кровоточить, хотя эльф не обращал на них внимания, пока прорывался к девушке. Капитан успел к нему раньше, оттаскивая назад. — Что с вами всеми!? Это ведь то, о чём я пытался предупредить! Пол вокруг колдуньи вздыбился, плитки с элегантными древними фресками рассыпались на мелкие осколки, и из-под земли вырвалась густая лава, что мгновенно окружила маленький островок, где она стояла. — Нет!! Ты не смеешь…! — протрубил Страж, заслоняясь щитом теневого Плетения. Его руки, попавшие в столб огня, обгорели и осыпались чёрным пеплом, но тут же начали восстанавливать себя заново. Кара огрызнулась, расправила плечи. Она вскинула вперёд вторую руку, и такой же столб пламени ударил в щит Стража, отбрасывая его назад, к порталу. Изнутри лавового потока, словно из самой земной тверди, вынырнуло огромное существо, вроде невиданного огненного зверя. Выпрямившись во весь рост, оно достало головой потолок зала и без всякого сопротивления пробило его. — Это же примордиал… Девочка, ты хоть соображаешь, что творишь!? — напрасно вопил Сэнд, пытаясь перекричать гул пламени. — Если не отозвать его обратно, сейчас же, вымрет весь Невервинтер! Воды реки замёрзнут, и ничто живое уже не сможет вернуться в окружающие земли! Зима наконец придёт к нам!! — Сэнд, уймись уже и прекрати панику, — отрезал капитан, поворачивая его к себе лицом. — Земля уже мертва, и выбора у нас особого нет! Примордиал разыскал взглядом Кару, и склонился перед ней в почтительном поклоне. Её рыжие волосы, цвета пшеницы под закатным солнцем Шаара, взметнулись вверх в потоках горячего воздуха. Каменный островок, на котором она стояла, поднялся на вспучившейся реке магмы и направился всё ближе к прикрывающему лицо Стражу. Когда древнейший из огненных элементалей присоединил свою мощь к её пламени, огонь окрасился ярко-голубым оттенком. Стражу снесло половину его маски. Из-под неё, на колдунью, парящую в потоках пламени, взглянул мёртвый, поблекший зрачок. — Быстрее отсюда! Все руины сейчас обрушатся! — приказал капитан, за пояс утаскивая за собой бесчувственного Сэнда. Кара закричала, и развела руки в стороны. Пол почти по всей зале провалился в огненную бездну. Древние статуи, что подпирали потолок, обгорели дочерна и потрескались. Тень уже сочилась из ран Стража широкими полосами, её уносили потоки жара, и она не спешила возвращаться внутрь него. Упав на колени, Страж, чуть дыша, пополз обратно к порталу, попытался дотянуться до него сгорающей рукой. — Нет! Через залу, через беспорядочные потоки пламени и взметающуюся гейзерами лаву, пролетела серебряная молния. Осколки меча Гит закружили вокруг портала, кромсали его, раздирали и уничтожали связь с планом Тени, пока он не схлопнулся с оглушительным грохотом. В тот же миг тело Стража пожрал взметнувшийся до самого потолка огонь, уничтожая последнего хранителя империи Иллефарн. Примордиал взревел, бессловесным, чудовищным криком. Кара встряхнулась, убрала с лица липкие от пота космы, оступилась… и потеряла сознание.

Берен — Врата Толкина

Имя Берен относится к более чем одному персонажу, предмету или понятию. Список других значений см. Берен (значения) .
» Кто тебе сказал и кто послал тебя? » — Гэндальф
Эта статья или раздел нуждается в дополнительных/новых/более подробных источниках , чтобы соответствовать более высокому стандарту и предоставить доказательства сделанных заявлений.
» Моя судьба, о Король, привела меня сюда, через опасности, на которые отважились бы даже немногие из эльфов. И здесь я нашел то, чего на самом деле не искал, но нашел, что буду владеть вечно. За это превыше всего золота и серебра и превыше всех драгоценностей. Ни камень, ни сталь, ни пламя Моргота, ни все силы эльфийских королевств не утаят от меня сокровища, которого я желаю. Ибо Лутиэн, дочь твоя, прекраснейший из всех Детей Мира. »
― Берен Тинголу в Сильмариллион , «О Берене и Лутиэн»

Берен Прославленный , сын Барахира, был человеком Дома Беора в Первую Эпоху Средиземья.Он был героем, чей роман с эльфийкой Лютиэн и их Поиски Сильмариля из Железной Короны Моргота были одной из великих историй Древних Дней. [3]

[править] История

[править] Жизнь в Дортонионе

Берен был сыном Барахира и Эмельдира и был назван в честь Берена, его деда по материнской линии [4] . Он был человеком королевского Дома Беора из Дортониона, поскольку его отец, скорее всего, был последним вождем Дома Беора.Дагор Браголлах («Битва Внезапного Пламени») случилась в его юности, приведя к разорению его земли. Молодой Берен жил со своим отцом и десятью верными последователями в высокогорье Дортониона, и двенадцать из них совершили множество подвигов, к великому разочарованию Моргота, Темного Лорда Ангбанда. Но из-за предательства Горлима Несчастного Изгои Дортониона были убиты орками Саурона. Берен поклялся отомстить за своего отца. Но он «не плакал, потому что сердце его было льдом». [5] Он убил орков, ответственных за смерть своего народа, и забрал у них Кольцо Барахира.

Жизнь преступника, его дерзкие подвиги прославились во всем свободном мире и вызвали ненависть Моргота, который назначил награду за его голову. Таким образом, он был вынужден покинуть землю своего рождения и могилу своего отца. Он прошел через ужасы Нан Дунгортеба тропами, не пройденными ни одним другим эльфом или человеком, и пришел в Дориат, где встретил и влюбился в Лютиэн — принцессу Синдара и дочь Тингола, короля Дориата, и Мелиан Майю. — увидев, как она танцует в лесах Нелдорета, и она тоже полюбила его. [3]

[править] В поисках Сильмарила

Основная статья: В поисках Сильмарила

Тингол отказался отдать руку Лютиэн в жены, так как Берен был смертным. Он поручил Берену, что позволит браку состояться только в том случае, если он принесет Сильмариль из Железной Короны Моргота. Задача считалась невыполнимой, но Берен был полон решимости. Он отправился на поиски с помощью Финрода Фелагунда из Нарготронда, но вскоре был схвачен Сауроном и заключен в тюрьму в Тол-ин-Гаурхот.Там Финрод погиб от рук волков Саурона, спасая жизнь Берена своим предсмертным актом. Лютиэн вместе с великим гончим Хуаном в конце концов пришли ему на помощь, и они покинули это место.

Через некоторое время Берен продолжил свои поиски. Оставив Лютиэн на попечение Хуана, он отправился к границам Анфауглита и, отчаявшись, спел там Песню разлуки. Неожиданно Лютиэн и Хуан услышали его жалобы и пришли к нему, и Берен попытался отговорить ее присоединиться к его поискам, но затем Хуан заговорил, сообщив, что теперь их судьбы переплелись. Затем, переодевшись падшими слугами Саурона, они пересекли лиги пустыни, пепла и праха, пока не пришли к Вратам Ангбанда.

Используя силы Лютиэн, чтобы погрузить двор Моргота в глубокий сон, они смогли войти в Ангбанд, где Берен вырезал Сильмариль из Железной Короны Моргота. Однако, когда они бежали из Ангбанда, проснулся великий волк Кархарот, которого лично вырастил Моргот. Берен протянул Сильмариль, надеясь, что его сияние отвратит зверя, но он ошибся.Кархарот откусил ему руку, проглотив ее вместе с Сильмариллом, и начал бешено мчаться по Дориату. Таким образом, Берена называли Эрхамион , «Однорукий». Лутиэн и бессознательный Берен были спасены Орлами Манвэ. Вернувшись ко двору Тингола, оба рассказали ему историю о своих поисках и о том, как Берен выполнил требование Тингола, поскольку у него в руке был один Сильмариль. Таким образом, Тингол уступил, и Берен и Лутиэн поженились; это был первый союз эльфов и людей.Берен участвовал в охоте на Кархароте, где зверь был убит, а Сильмариль найден; квест был выполнен, но при этом Хуан был убит, а Берен смертельно ранен.

Поддавшись горю из-за смерти своего возлюбленного, Лутиэн умерла, и ее душа сбежала в Залы Мандоса, где она вселила в Мандоса жалость. Так случилось, что Лутиэн и Берен получили совместную жизнь в Средиземье. [3] И она, и Берен были возвращены к жизни, но им обоим предстояло умереть смертной смертью людей и уйти за стены Арды в неизвестное место. [6]

[править] Последствия

« (…) и был ли второй отрезок его жизни коротким или долгим, не известно ни Эльфам, ни Людям »
― Проект [ источник? ] Квента Сильмариллион

Так снова ожили Берен и Лютиэн и поселились на Тол Галене посреди реки Адурант в Оссирианде. Там они остались отдельно от других смертных. Лутиэн родила Берену сына по имени Диор, наследника Тингола.Он считался одним из прекраснейших существ, когда-либо живших, ибо в нем текла кровь людей, кровь эльфов и кровь айнур. Через его потомков кровь Берена и Лутиэн сохранилась среди эльдар и эдайн.

Взятие Сильмариля из Ангбанда Береном и Лутиэн побудило Маэдроса, старшего из сыновей Феанора, возглавить союз эльфов и людей в нападении на Ангбанд в злополучной Нирнаэт Арноэдиад. Именно здесь Моргот получил больший контроль над Белериандом, и именно здесь Хурин из дома Хадора был взят в плен в Ангбанд. [7]

Берен был вовлечен в события Первой Эпохи только один раз. После убийства Тингола Мелиан послала Маблунга предупредить Берена. Он собрал Зеленых эльфов, и с помощью нескольких энтов [8] они подстерегли группу гномов Ногрода, которые разрушили Дориат и украли его сокровища. Они устроили засаду на гномов и победили их в битве при Сарн Атраде. Поскольку владыка Ногрода проклял сокровище, Берен бросил его в реку Аскар, но спас Наугламир, который принес своей жене.Их сын Диор ушел, чтобы восстановить и править Менегротом. [6]

Берен и Лютиэн погибли вместе на Тол Галене. Среди Детей Илуватара окончательная смерть Берена и Лутиэн упоминается в 503 П. Э., ибо осенью того же года Диор получил Сильмариль в Дориате, и это было воспринято как знак смерти его родителей. На самом деле дата их смерти неизвестна. [6] [9]

[править] Описание

У Берена были золотисто-каштановые волосы и серые глаза.Он был выше большинства своих сородичей, но (согласно черте его Дома) был широк в плечах, и его конечности были очень сильными. [1]

[править] Этимология

Берен обозначается как «жирный» на нолдорине Этимологии . [10]

[править] Другие названия

Его эпитет Эрхамион означает «однорукий». [11] Было высказано предположение, что Camlost означает «с пустыми руками».Оба эпитета содержат на синдарине cam («рука»). [12]

[править] Генеалогия

3

3

3

3

3

90 042

0

9003

6

9001 52 90 306

2

Bregor

9004

Bregolas

Барахир Emeldir

3

3

6

2 3

3

3

3

Baragund

Belegund

Берен

Lúthien

3

4

3

90 042

Хурином

Морвен

Риан

7 7

7

Nimloth 7

3

3

3

4

3

TURIN

Lalaith

Ниэнор

Туор

Идриль 3

3

3

9003

900 42

3

6

9003

9003 6

2

3

3

3

3

3

9001 9003

Эарендил

Elwing

Eluréd

Elurín

9003

6

6

9003 06

3

3

3

3

3

7 ELROS

Эльронд

Келебриан

9003

3

3

7 Kings of NúMenor 3

Lords Of Andúnië 3

3

3

3

3

3

3

Элендиль

4

3

3

3

4

9001

3

3

3

9 0012

Короли Гондора

Короли Arnor

4

3

3

3

3

900 04

3

3

3

3

0 0

3

атаманов
Дунэдайн

3

3

3

3

90 037

6

9001

6

6

90 042

Арагорн II

Арвен

Элладан

Элрохир

3

3

3

3

3

3

3

3

3

3

3

3

Eldarion

Дочери

3

3

3

4

3

9004 2

7 Kings of
Re en Cingdom 3

3

3

3

3

3

3

3

3

3

[править] Другие версии легендариума

В первом наброске истории о Берене и Лутиэн Берен был смертным Человеком; но когда Толкин стер его и написал «Повесть о Тинувиэле» из Книги Утраченных Сказаний , он стал Эльфом: одним из Гномов Дор-ломина, сыном Эгнора Лесника. Недовольство короля Тинвелинта против него было вызвано тем, что темные эльфы Артанора считали этих эльфов вероломными. [13]

[править] Вдохновение

История Берена и Лютиэн, хотя и кратко упомянутая в «Властелине колец» , была центральной частью Легендариума. Толкин однажды назвал его «ядром мифологии». [14] Далее он сказал, что оно «возникло из небольшой лесной поляны, заросшей болиголовом», которую он посетил во время службы в гарнизоне Хамбера в 1918 году (во время Первой мировой войны).

Толкин как-то связан с этим персонажем, и можно провести параллели с его отношениями с Эдит Брэтт. Кроме того, возможно, что Берен (что означает «храбрый») является отсылкой к исходному значению его германской фамилии (Toll kühn) аналогичного значения. Говорят, что, как и в истории о Лютиэн, танцующей в лесу перед Береном, однажды, когда Толкин и его жена были на пикнике в лесу, она танцевала для него, тем самым создавая еще одну параллель с Береном и Лютиэн.

Толкин был похоронен на кладбище Вулверкот (Северный Оксфорд), и на камне написано это имя:

ДЖОН РОНАЛЬД РУЭЛ ТОЛКИЕН Берен 1892 – 1973

Имя Лутиэн также появляется на камне:

ЭДИТ МЭРИ ТОЛКИЕН Лютиэн 1889 – 1971

Ссылки

  1. 1,0 1,1 1,2 1,3 Дж.Р.Р. Толкин, Кристофер Толкин (ред.), Народы Средиземья , «X.О гномах и людях», «Заметки», примечание 46
  2. ↑ Дж.Р.Р. Толкин, Кристофер Толкин (ред.), The Lays of Beleriand ; последняя версия «Песни о Лейтиан», с. 344 ср. стр.350 строка 512
  3. 3.0 3.1 3.2 Д.Р.Р. Толкин, Кристофер Толкин (редактор), Сильмариллион , « Квента Сильмариллион : О Берене и Лутиэн»
  4. ↑ Дж.Р.Р. Толкин, Кристофер Толкин (ред.), Война драгоценностей , «Часть вторая.The Later Quenta Silmarillion : О приходе людей на Запад (Глава 14)»
  5. ↑ Дж. Р.Р. Толкин, Кристофер Толкин (редактор), Песнь о Белерианде , «III. Песнь о Лейтиан: Песнь II (предательство Горлима и месть Берена)»
  6. 6.0 6.1 6.2 Д.Р.Р. Толкин, Кристофер Толкин (редактор), Сильмариллион , « Квента Сильмариллион : Руины Дориата»
  7. ↑ Дж.Р.Р. Толкин, Кристофер Толкин (изд.), Сильмариллион , « Квента Сильмариллион : Пятой Битвы: Нирнаэт Арноэдиад»
  8. ↑ Дж.Р.Р. Толкин; Хамфри Карпентер, Кристофер Толкин (редакторы), The Letters of JRR. Толкин , письмо 248 (от 5 октября 1963 г.)
  9. ↑ Дж.Р.Р. Толкин, Кристофер Толкин (редактор), Затерянная дорога и другие сочинения , «Часть вторая: Валинор и Средиземье до Властелин колец , VI. Квента Сильмариллион », с.306
  10. ↑ Дж.Р.Р. Толкин, Кристофер Толкин (ред.), Затерянная дорога и другие сочинения , Часть третья: «Этимологии», корень «BER»
  11. ↑ Дж.Р.Р. Толкин, Кристофер Толкин (ред. ), Война драгоценностей , стр. 51, 231
  12. ↑ Дж.Р.Р. Толкин, Кристофер Толкин (редактор), Сильмариллион , «Приложение: Элементы в именах на квенья и синдарине», запись cam
  13. ↑ Дж.Р.Р. Толкин, Кристофер Толкин (ред.), Берен и Лутиэн , «Берен и Лутиэн: [Неназванное введение]»
  14. ↑ Дж.Р. Р. Толкин; Хамфри Карпентер, Кристофер Толкин (редакторы), The Letters of JRR. Толкин , Письмо 165 (без даты, написано в июне 1955 г.)

Берен | Единая вики, чтобы править ими всеми

Изображение Берена Евой Вентру

Берен

Другие названия

Эрчамион, Камлост

Берен , также называемый Берен Эрхамион , был человеком Первого Дома Эдайн и героем, чей роман с эльфийкой-девой Лютиэн был одной из великих историй Древних Дней, рассказанных на протяжении многих веков после .

Вместе с Лутиэн он стал отцом Диора Элучиля, чьими внуками станут Элрос Тар-Миньятур и Элронд Полуэльф.

Биография

Жизнь в Дортонионе

Берен был одним из эдайн (мужчин), сыном Барахира и Эмельдир человекосердого. Он происходил из благородного Дома Беора из Дортониона и был самым опытным героем и авантюристом Первой Эпохи. Битва при Дагоре Браголлахе случилась в его юности, погубив его народ. Молодой Берен жил со своим отцом и одиннадцатью верными последователями в высокогорье Дортониона, и тринадцать из них совершили множество храбрых поступков, к великому разочарованию Моргота, Темного Лорда Ангбанда.

Встреча Берена и Лутиэн, автор Маринела Мекси

После разорения Изгоев Дортониона и смерти своего отца Берен выследил ответственных орков, убив Горгола и вернув руку своего отца и Кольцо Барахира. После этого он жил один на земле в Дортонионе; он познакомился со многими птицами и зверями, которые жили там, и они помогали ему, когда он нуждался. За это время он ни на кого не охотился и не ел мяса и убивал только созданий Моргота, которые бродили по стране. Он научился не бояться смерти, только плена и рабства; однако для него дела становились все труднее, потому что Моргот назначил еще большую цену за его голову, и он был изгнан из земли, где родился, Сауроном и Драуглуином. Он прошел через леса Нан ​​Дунгортеб, затем в Дориат, нарушив Завесу Мелиан, как и было предсказано, где он увидел Лутиэн, принцессу Синдар и дочь Тингола и Мелиан, и влюбился в нее. [6]

В поисках Сильмарила

Берен и Лутиэн при дворе Тингола, автор: DonatoArts

Тингол высокомерно отказался отдать Лутиэн руку замуж.Он сказал, что разрешит брак только в том случае, если Берен принесет Сильмариль из Железной Короны Моргота. Задача должна была быть невыполнимой, но Берен и Лютиэн с помощью Финрода из Нарготронда и Хуана Великого Пса преодолели множество опасностей (даже победили Саурона, тогдашнего самого могущественного лейтенанта Моргота) и взяли Сильмариль. Однако, когда они бежали из Ангбанда, проснулся великий волк Кархарот, которого лично вырастил Моргот. Берен протянул Сильмариль, надеясь, что его сияние отвратит зверя, но он ошибся.Кархарот откусил ему руку, проглотил ее и Сильмариль (таким образом, Берен был назван Эрхамион , Однорукий) и продолжал безудержно мчаться по Дориату. Лутиэн и бессознательный Берен были спасены Орлами Манвэ. Когда он представился Тинголу, он продемонстрировал ему, что получил, а затем потерял Сильмариль ценой одной из своих рук; затем ему дали имя Camlost , С пустыми руками. Берен участвовал в охоте на Кархароте, где зверь был убит, а Сильмариль найден; квест был выполнен, но при этом Берен был смертельно ранен. [6]

Вторая жизнь

Берен умирает на руках Лютиэн, с картины Густаво Малека

Любовь Лютиэн к Берену была настолько сильна, что, узнав о его смерти, она легла и умерла. Ее душа отправилась в Залы Мандоса, где ей удалось очаровать Мандоса, чтобы тот исполнил ее желание. И она, и Берен были чудесным образом возвращены к жизни, но им обоим предстояло жить как смертные и умереть смертью людей и отправиться за стены Арды в неизвестное место. Так снова ожили Берен и Лютиэн и поселились на Тол Галене посреди реки Адюрант в Оссирианде.Там они держались отдельно от других смертных; Берен был вовлечен в события Первой Эпохи только один раз, когда он подкараулил группу гномов, которые разграбили Менегрот и украли Наугламир (а вместе с ним и Сильмариль). [6]

Лютиэн родила Берену сына по имени Диор, наследника Тингола, считавшегося одним из прекраснейших существ, когда-либо живших, ибо в нем текла кровь людей, эльфов и айнур. Через его потомков кровь Берена и Лутиэн сохранилась среди эльдар и эдайн. [6]

Наследие

Деяния Берена вдохновили все народы, выступавшие против Моргота, на объединение в большую силу, чтобы победить его власть, что привело к доблестному, но обреченному Союзу Маэдроса. [7] Его романтика и любовь к Лутиэн Тинувиэль и то, что он был готов сделать, чтобы обеспечить это, помогли укрепить большее уважение к мужчинам среди эльфов.

Союз Берена и Лютиэн был первым союзом между смертным мужчиной и эльфийской горничной. Его внучка Эльвинг вышла замуж за Эарендиля, сына Туора и Идриль, таким образом став прадедом Эльронда и Эльроса, первый из которых был одной из самых влиятельных фигур Второй и Третьей Эпох, а второй — первым королем Нуменора.Ее родословная перешла к королевскому Дому Эльроса Нуменора, а затем к Дому Элендиля, и далее к Королям Воссоединенного Королевства и далее. Роман Берена с Лутиэн — одна из великих историй Старейших Дней, и она отражена в более позднем романе между их потомками Арагорном и Арвен Эвенстар. Согласно легенде, его линия никогда не прервется, пока существует мир.

Этимология

В нолдорине Берен означает «жирный». [8]

Его эпитеты, Erchamion («однорукий») и Camlost («с пустыми руками»), оба содержат синдаринское слово cam («рука»). [9]

Оружие

Будучи преступником в Дортонионе, Берен использовал меч Дагмор и лук, чтобы помочь себе в путешествии. [4] Позже у него был нож Ангрист, которым он вырезал Сильмариль из короны Моргота.

Дом Беора

Вдохновение и эволюция персонажа

История Берена и Лутиэн, хотя и кратко упомянутая в «Властелине колец» , была центральной частью легендариума.Толкин однажды назвал его «ядром мифологии» [10] . Далее он сказал, что оно «возникло из небольшой лесной поляны, заросшей болиголовом», которую он посетил во время службы в гарнизоне Хамбера в 1918 году (во время Первой мировой войны).

Тир, бог скандинавской мифологии, был возможным литературным источником вдохновения для Берена, потерявшего руку из-за волка.

Когда Толкин умер в 1973 году, он был похоронен на кладбище Вулверкот (Северный Оксфорд). Надпись на его надгробии гласит:

ДЖОН РОНАЛЬД РУЭЛ ТОЛКИЕН Берен 1892 — 1973

Имя Лютиэн также появляется на камне его жены Эдит:

ЭДИТ МЭРИ ТОЛКИЕН Лютиэн 1889 – 1971

Другие версии легендариума

В самой ранней версии легендариума Берен должен был быть человеком, но Толкин стер первоначальные версии и переписал большую часть текста. Подробности оригинальной версии истории малоизвестны. [11]

В письменном черновике и опубликованной версии Берен был изменен на Гнома (Нолдоринского Эльфа), сына Эгнора (что могло быть ранним именем Аэгнора). [12] Согласно Берен и Лютиэн Эгнор и Эгнор (Аэгнор) — два разных человека. В нем Барахир и Эгнор бо-Римион рассматриваются как два отдельных человека (объяснение не дается, кроме того, что его отец со временем изменил представления о расе Берена).Но из-за плана Кристофера избежать слишком большого редакционного влияния, он не «исправляет» и не редактирует расу Берена, чтобы она соответствовала между разными главами истории, а сохраняет ту расу, которую использовал его отец во время написания каждой части истории. за то, что он считает «непрерывной и отдельной историей», полученной из всех источников.

Некоторые из иллюстраций, включенных в книгу (все они нарисованы Аланом Ли), по-видимому, отражают смену эльфийской родословной Берена — в частности, обложка, на которой изображена сцена из «Повести о Тинувиэль» с Береном, Лютиэн, и Хуан.

Переводы

Иностранный язык Переведенное название
Амхарский фото
Арабский بيرين
Армянский Բերեն
Белорусская кириллица Берен
Бенгальский বেরেন
Болгарская кириллица Берен
Камбоджийский ប៊ែន
Китайский (Гонконг) 貝倫
Грузинский ბერენი
Греческий βερεν
Гуджарати બેરેન
Иврит בירין
Хинди बेरेन
итальянский Берен
Японский ベレン
Каннада ಬೆರೆನ್
Казахский Берен (кириллица) Берен (латиница)
Корейский ДОСТУПНОСТЬ
Кыргызская кириллица Бэрэн
Македонская кириллица Берен
маратхи बेरेन
Монгольская кириллица Бэрэн
Непальский बेरेन
Пушту بېرېن
персидский руб.
Пенджаби ਬੇਰੇਨ
Русский Берен
Санскрит बेरेन्
Сербский Берен (кириллица) Берен (латиница)
сингальский බෙරෙන්
Таджикская кириллица Берен
Тамильский பெரெந்
Телугу బెరెన
тайский เบเรน
Украинская кириллица Берен
Урду باران
Узбекский Берен (кириллица) Берен (латиница)
Идиш בערענ

Ссылки

  1. История Средиземья , Vol.IV: Формирование Средиземья , глава VII: «Древнейшие летописи Белерианда»
  2. История Средиземья , Vol. XI: Война драгоценностей , Часть первая: Серые анналы
  3. История Средиземья , Vol. XI: Война Драгоценностей , Часть вторая: Поздняя Квента Сильмариллион, XIV: «О приходе людей на Запад»
  4. 4.0 4.1 История Средиземья , Vol.III: Песнь о Белерианде , глава III: «Песнь о Лейтиан»
  5. 5.0 5.1 Письмо 46
  6. 6.0 6.1 6.2 6.3 Сильмариллион, Квента Сильмариллион, Глава XIX: «О Берене и Лутиэн»
  7. Сильмариллион, Квента Сильмариллион, Глава XX: «О пятой битве: Нирнаэт Арноэдиад»
  8. История Средиземья , Vol.V: Затерянная дорога и другие сочинения , Часть третья: «Этимологии»
  9. The Silmarillion , Приложение: Элементы в именах на квенья и синдарине
  10. Письма Дж.Р.Р. Толкин , Письмо 165
  11. Берен и Лутиэн
  12. История Средиземья , Vol. I: Книга утерянных сказок, часть первая , глава X: «Рассказ Гилфанона: Труды нолдоли и пришествие человечества»

Дагмор | Единая вики, чтобы править ими всеми

Дагмор


Дагмор — так назывался меч, принадлежавший Берену в Первую Эпоху. [1]

История

Будучи одиноким преступником в Дортонионе, Берен сопровождал Дагмора во многих его путешествиях. [1] Предположительно утерян после его смерти.

Этимология

Имя Дагмор может образоваться от синдаринских слов dag («убивать») и môr («тьма, тьма»). [2]

Другие версии легендариума

Имя меча не упоминалось в Сильмариллион ; он упоминается только в «Песнях о Лейтиан» в «Песнях о Белерианде» .

Переводы

Иностранный язык Переведенное название
Амхарский Предварительный просмотр
Арабский داغمور
Армянский Դագմոր
Белорусская кириллица Дагмор
Бенгальский ডাগমার
Болгарская кириллица Дагмор
Китайский 达格墨
Грузинский დაგმორი
Греческий Δαγμορ
Гуджарати ડાગમોર
Иврит דאגמור
Хинди डग्मोर
Японский ダグモール
Каннада ಡಾಗ್ಮೋರ್
Казахский Дагмор (кириллица) Дагмор (латиница)
Корейский 다그 모어
Кыргызская кириллица Дагмор
Македонская кириллица Дагмор
Монгольская кириллица Дагмор
Непальский डग्मोर
персидский داگمور
Пенджаби ਡਗਮਰ
Русский Дагмор
Санскрит दग्मोर्
Сербский Дагмор (кириллица) Дагмор (латиница)
сингальский ඩග්මෝර්
Тамильский டாகுமோர்
Телугу డాగ్మోర్
Украинская кириллица Даґмор
Урду داگماور
Узбекский Дагмор (кириллица) Дагмор (латиница)
Идиш דאַגמאָר

Ссылки

The First Death of Beren and Luthien Автор FrerinHagsolb на DeviantArt

На самом деле это был набросок в начале, но рисунок вырос дальше, и теперь я вижу его как законченную работу, с более-менее грубыми частями между ними.

Нет, серьезно, иногда действительно трудно сказать, когда начинается или заканчивается скетч или спидпейнт. Часто это просто состояние отношения.
У меня наконец-то появилось время прочитать «Берен и Лютиэн» в отпуске, хотя книга была у меня с 2017 года. Даже если я уже знала историю из «Сильмариллиона», читать ее было так интересно, и мне особенно понравились стихотворения(я). ).

Для тех, кто не имеет представления об этой истории, вот краткое (и странно упрощенное) изложение:

Берен влюбился в Лутиэн, когда увидел ее танцующей в лесу Дориата.Он попросил ее руки у своего отца Тингола, короля эльфов. Тингол уж точно никогда не позволил бы смертному жениться на своей дочери, поэтому дал ему (в его глазах) неразрешимое задание: достать Сильмариль из короны Моргота, темного владыки.

Берен все же попробовал.

В промежутке между ними происходит больше, и он, наконец, получает один с помощью Лютиэн, но когда они хотели бежать, великий волк Кархарот преградил путь и откусил Берену руку Сильмарилем.

Берен и Лутиэн вернулись в Дориат, и Берен рассказал Тинголу о случившемся.Вскоре началась охота на Кархарота, в которой волк погиб, Сильмариль вернулся, а Берен был смертельно ранен. Вскоре после этого он умер на руках Лютиэн… в первый раз. Лютиэн последовала за ним и в зале мертвых умоляла Валар Мандос вернуть его — взамен Лютиэн стала смертной.

Берен и Лютиэн были первыми любовниками как мужчин, так и эльфов и знаменуют собой важный момент в истории Средиземья, а также для самого Дж. Р. Р. Толкина, поскольку он сравнил свою жену Эдит с Лютиэн, а Берен с собой…оба имени написаны на надгробии.

Закончив рисунок, я понял, что не учёл недостающую руку Берена. Я думал об этом, но позже мне пришлось осознать, что я не совсем уверен, какую руку он на самом деле проиграл. Теперь это левый в моем случае.

Черно-белые ручки и белый карандаш на тонированной бумаге, около 2 часов.

Дело, которое нужно помнить: Берен Смертный и Лютиэн, эльфийка

, в которой сын Барахира встречает девушку, соглашается на невыполнимое задание жениться на ней, попадает в тюрьму (Саурона) и становится свидетелем гибели величайшего эльфа в Арде

Глава 19 «О Берене и Лютиэн» — самая известная любовная история Первой Эпохи, даже из всего легендариума Толкина. Это оригинальный приключенческий роман между смертным Мужчиной и бессмертной эльфийкой-девой, легенда, отголоском которой является собственная история Арагорна и Арвен в «Властелин колец» .

Я уже дважды писал об этой необыкновенной байке на Tor.com, сначала как исследование самой Лютиэн («Лютиэн: настоящая крутая эльфийская принцесса Толкина»), а затем еще раз, когда Кристофер Толкин выпустил отдельную книгу в 2017 году ( Берен и Лютиэн и их не такая уж и маленькая собачка). Для более глубокого прохождения этой истории я бы посоветовал вам проверить их.Но для более контекстуализированной вводной статьи, которая помещает историю в Сильмариллион , читайте дальше. Поскольку эта приключенческая история особенно богата экспозицией, клятвами, обратными вызовами и предзнаменованиями, я собираюсь разбить главу на две части.

Драматические персонажи Примечание :

  • Берен — Человек, сын Барахира, заноза в заднице Моргота
  • Лютиэн — Синда, кровная майя, крутой мошенник
  • Тингол – Синда, хмурый король, осуждающий отца
  • Мелиан — Майя, Ткачиха поясов, многострадальная советчица
  • Финрод — Нолдо, помогающий король, исполняющий клятву
  • Келегорм — Нолдо, придурок, сын Феанора #3
  • Куруфин — Нолдо, тоже придурок, сын Феанора #5
  • Хуан — Валинорианская гончая, хороший мальчик
  • Саурон — Повелитель оборотней, растущий мудак

Берена и Лутиэн

Битва Внезапного Пламени в предыдущей главе, за которой последовали последующие грабежи Моргота, превратила Дортонион в страну призраков. Переименованный в Таур-ну-Фуин, Лес под Пасленом, его единственные обитатели — одни из последних остатков Дома Беора. Что на самом деле означает просто тринадцать чуваков: Барахир и его банда не очень веселых мужчин, в которую входит его сын Берен, который, как нам сказали в предыдущей главе, каким-то образом вернется из мертвых. Загадочный!

Что ж, эти антиморготские прото-рейнджеры живут в дикой природе, как преступники, и устроили тайное логово рядом с последним приятным местом в регионе, озером под названием Тарн Аэлуин (тарн-ГЛАЗ-лу-ин), которое сама Мелиан считается, что он освящен в глубоком прошлом — еще до того, как кто-либо из эльдар последовал за Вала Оромэ через Белерианд и через Великое Море в Валинор, и, конечно же, до того, как Майя вышла замуж за лорда-эльфа тэлери, который затем сменил свое имя на Тингол.Их союз стоит помнить, пока мы читаем дальше.

Теперь Моргот действительно ненавидит Барахира и его команду — упрямство этих Людей перед лицом превосходящих сил действительно раздражает Моргота, — но он не может найти их. Таким образом, он на самом деле поручает делу свою правую руку, Саурона. Но, увы, даже Саурон не может найти их убежище. Будь проклята Мелиан и ее вмешивающаяся сила Майар!

«В Тарн Аэлуине» Теда Несмита

Дело не в том, что прислужники Саурона никогда не сталкиваются с Барахиром и его бандой братьев.Как раз наоборот: они намеренно решили пренебречь Моргота, убивая каждое злое существо, которое они могут найти. Даже если Саурону удастся подстеречь одного из них, он не может просто мучить парня и рассчитывать узнать местонахождение остальных. Эти Люди Дома Беора не сломаются так легко.

Но Саурон, будучи мастером обмана, находит самое слабое звено в их цепочке: Горлим «несчастный» (термин, который здесь просто означает несчастный, но все же, да, как они называли других парней в этот мрачный клан?).Горлим иногда отправляется один на поиски своей пропавшей жены, ищет ее там, где они жили в более счастливые довоенные времена. Используя свое мастерство владения тенями и фантомами, Саурон обманывает Горлима, заставляя поверить, что она все еще жива, и в его сила . Горлима заставили поверить, что он может услышать ее голос, отчаявшийся от того, что его бросили, прямо здесь, в его старом доме. Горлим пытается помочь, но его схватывают, пытают безрезультатно, а затем сталкивают лицом к лицу с Сауроном — вы знаете, с парнем, чье лицо мы никогда не увидим в книге Толкина, которая на самом деле названа в честь этого парня.

Он торгуется с Горлимом в стиле хорошего полицейского, плохого полицейского (хорошая Майя, плохая Майя?). Он уже видел Плохого Саурона, пытавшего его. Теперь, если Горлим проболтается о Барахире, обещает Добрый Саурон, он и его жена воссоединятся и будут освобождены. Отчаявшись спасти ее, Горлим соглашается. Он раскрывает убежище Барахира. Затем будущий Властелин колец смеется, издевается над ним и показывает Горлиму, что его жена все это время была мертва. Одурачил тебя! Затем Саурон берет Горлима и предает его «жестокой смерти» — что, учитывая его башню кошмаров и его армию орков и волков, должно быть довольно ужасно. Судя по всему, Саурон научился быть мудаком, наблюдая за своим хозяином.

С этой новой информацией — именно там, где он может найти базу повстанцев логово Барахира! — Саурон посылает отряд орков, чтобы застать преступников врасплох, нанеся удар незадолго до рассвета. И, блин, всех убитых! Даже сам Барахир, о героических подвигах которого у эльфов есть по крайней мере одна песня, возглавляющая хит-парады Белерианда, трагически хладнокровно погибает.

Ну, подождите, одного чувака там не было ….

Видишь ли, если ты являешься каким-то лидером в мире Толкина и позволяешь отделить себя от своей группы, либо ты будешь убит, либо все они будут убиты. В данном случае Берен, сын Барахира, в то время находился на шпионской миссии, вдали от секретного убежища Тарн-Аэлуин, так что он избежал резни. Тем не менее, однажды ночью, когда он спал, ему было видение, сон, в котором «призрак Горлима» приближается к нему из-за пруда. Дух признается в своем предательстве и смерти и велит Берену поторопиться вернуться к отцу.

И Берен знает, но уже слишком поздно. Аргх, Призрачный Горлим! У тебя была одна работа! Но, по правде говоря, это, вероятно, предназначалось только для того, чтобы направить его домой, а не на самом деле вернуть его назад во времени. Кроме того, этот сон послал Илуватар? Если Призрачный Горлим произошел от настоящего Горлима , тогда да, абсолютно — кто, кроме Илуватара, знает, куда уходят духи Людей, когда они умирают? Но если это всего лишь сфабрикованный призрак Горлима, то вполне может быть дело рук Ульмо! Призрак явился Берену через воду, и мы видели, как Ульмо раньше посылал сны, чтобы привести в движение колеса.Тем не менее, мы действительно не знаем.

Берен возвращается в убежище и обнаруживает, что все его люди мертвы. Он строит пирамиду из камней для Барахира, клянется отомстить за своего отца, а затем выслеживает этих проклятых орков. Он видит, как их капитан на самом деле хвастается забавой, которую они устроили из Барахира и Людей. Более того, этот глупый орк держит отрубленную руку Барахира , на которой все еще находится кольцо, подаренное Барахиру Финродом Фелагундом — знак собственной клятвы Финрода и символ Дома Финарфинов.К удивлению всех, оттуда выскакивает Берен, убивает капитана орков и убегает с отцовской рукой и кольцом. (Позже мы узнаем, насколько хорош прыгун Берен. Или… прыгун.)

Затем четыре мрачных года маршируют за одиноким Береном, который преследует окутанный ночью Дортонион так же верно, как и страх, который цепляется за него. Он полон решимости остаться занозой в заднице Моргота, как и его отец. Берен становится веганом, дружит со всеми зверями и птицами, оставшимися в этом выжженном нагорье, и посредством бесчисленных актов саботажа и убийств орков он пробивается — в основном в стиле Рэмбо — Первая кровь — прямо в список самых разыскиваемых Морготом.Это немаловажно, так как его имя теперь стоит рядом с Фингоном, нынешним Верховным королем нолдор! Орки теперь даже близко не подойдут к Берену; они боятся этого призрака среди людей. Я представляю себе головы орков на пиках, стратегически установленных во всех нужных местах, которые, возможно, обозначают «FU Morgoth», если смотреть издалека.

Итак, Темный Враг Мира вынужден снова отправить свою правую руку . Саурон уже заполучил папу, теперь он должен заполучить Джуниора, который в прошлый раз ускользнул у него из рук.

Поэтому против него было послано войско под командованием Саурона; и Саурон принес оборотней, падших зверей, населенных ужасными духами, которых он заточил в их телах.

«Саурон принес оборотней» Питер Ксавьер Цена

Нужна армия монстров, чтобы еще больше опустошить землю, усложнив жизнь Берену. Когда вокруг шныряют волки и оборотни, залечь на дно будет труднее. Заметьте также, что оборотни — это нечто большее, чем подлые волки.Они противоречат творениям Йаванны, и поэтому живые существа бегут от них — как и все те птицы и звери, с которыми подружился Берен. Оборотни — это не просто хулиганы, которым посчастливилось следовать за самым большим и самым крутым волком среди них. Как и орки, они рабы Моргота и, следовательно, Саурона, злые духи , заточенные в тела монстров. Это не счастливые отдыхающие.

Теперь мы увидим, что иногда Толкин меняет местами волков и оборотней. Вероятно, мы можем предположить, что «ударные отряды», не считая орков на службе у Саурона, — это обычные волки, воспитанные на жестокости.Но оборотни — это еще один шаг вперед по сравнению с волками и варгами (варги — это скорее вещь Третьей Эпохи). Для справки давайте обратимся к этой удобной диаграмме, любезно предоставленной подкастом The Prancing Pony! Обратите внимание, что варги — это волки , а оборотни не оборотни; они волки , как падшие звери, часто способные говорить.

В любом случае : Теперь, когда Дортонион совершенно несостоятелен, Берен наконец уходит. Он идет на юг, проходя через ужасные горы, куда когда-то пришла Унголиант и какое-то время жила, чтобы произвести на свет свое ужасное потомство, прежде чем снова двинуться дальше. С гор Эред Горгорот он спускается в дикую и темную пустыню Нан Дунгортеб — тот участок земли, где Аредэль (Белая Госпожа Гондолина) потеряла свой эскорт и едва спаслась, и где Халет и ее люди страдали во время марша. через это. Теперь Берен проходит через него один и претерпевает там невыразимые испытания, отягощающие его физически и духовно. Стоит помнить, что с тех пор, как Моргот нарушил союз нолдор, этот регион (как и многие другие) стал еще более ужасным.Эта Долина Ужасной Смерти — место, «где сошлись воедино колдовство Саурона и сила Мелиан, и гуляли ужас и безумие». Сама Шелоб, скорее всего, находится здесь со своими старшими братьями и сестрами, потому что она дитя этой большой ужасной семьи. Кто знает, через какие испытания проходит Берен? Они настолько плохи, что он никогда не говорит об этом.

Теперь я нарушаю свое собственное правило, включив несколько фрагментов стиха вне Сильмариллион  собственно, обращаясь прямо к источнику: Толкин написал Песнь о Лейтиан (песня — это песня или повествовательная поэма, а Лейтиан означает « освобождение от рабства») сначала как длинная стихотворная эпопея, а затем переделанная в прозаическую форму. В любом случае, именно в такие моменты лучше всего говорит поэзия:

Бродячий, измученный, изможденный был он,
тело его болело и сердце остыло,
седина в волосах его, юность его состарилась;
для тех, кто идет по этому одинокому пути
плата за горе и муки.

И тогда Берен, наконец, подходит к границе Дориата, где он беспечно бродит прямо через Пояс Мелиан и явно пропускает знаки НЕТ ЛЮДЕЙ ЗА ЭТОЙ ТОЧКОЙ, которые, как я полагаю, вывесил Тингол.Там нет стражей границы со стрелами, чтобы заметить его и опереть. И , почему  может просто войти, простой смертный, не получивший разрешения от короля эльфов Дориата? Ну, Мелиан сама когда-то предсказала это (пару глав назад), в отсылке к своей лучшей подруге, Галадриэль:

И один из Людей, даже из дома Беора, действительно придет, и Пояс Мелиан не удержит его, ибо гибель, большая, чем моя сила, пошлет его

Так кто же навлек на Берена эту гибель, эту судьбу? Учитывая все последующее, можно легко предположить, что сам Илуватар может иметь к этому какое-то отношение. Любой из Валар мог бы преодолеть Пояс Мелиан, но поскольку это касается переплетения Перворожденных и Второрожденных Детей Илуватара, я бы сказал, что они вряд ли станут вмешиваться в подобные дела.

В лихорадке и бреду Берен бродит по лесу Нелдорет, «седой и согбенной, как от многолетней скорби», и там, во второй раз в истории Арды (насколько нам известно), мужчина видит женщину великого сверхъестественная сила на лесной поляне и потрясена этой встречей.Интересно и, вероятно, не случайно, в последний раз это произошло в другом, но близлежащем лесу, когда Тингол встретил Мелиан, и эти двое стояли как завороженные, пока шли годы, а вокруг них росли высокие деревья.

На этот раз Берен смотрит на Лютиэн, единственную дочь Тингола и Мелиан, танцующую в траве у реки Эсгалдуин. И мальчик она зрелище для воспаленных, преследуемых пауками глаз! Очарованный ее взглядом и звуком, заботы Берена отпадают, но исчезает и его голос.

И теперь его сердце исцелилось и умерло
новой жизнью и новой болью.

Дни проходят как во сне до их второй встречи и окончательной встречи. Здесь начинается их роман, когда рок — немного хороший, немного плохой — обрушивается на них обоих. Его пришли вместе с ним и пропустили его через забор, но ее приходит, принимая его.

«Лютиэн» Марии Филатовой

, и когда она ушла, он быстро пришел
и назвал ее нежным именем
соловьев на эльфийском языке,
, что все леса теперь внезапно зазвенели:
«Тинувиэль! Тинувиэль!»,
и ясный голос его был подобен колокольчику;
его эхо сплело связывающее заклинание:
«Тинувиэль! Тинувиэль!»
Его голос был наполнен такой любовью и тоской
одно мгновение она стояла, страх стих,
одно мгновение без страха и стыда,
только одно мгновение: Берен пришел,
и пока она стояла там, мерцая
ее серые глаза танцевали -мерцающий.

Хотя мне все еще нравится прозаическая версия этой сказки в Сильмариллионе , стоит прочитать стихотворение. Достаточно сказать, что там больше подробностей. И очарование, обморок, погоня и исчезновение. Сказочные вещи. (Или, может быть, правильнее сказать, фэйри.) Его так много, хотя, к сожалению, и неполного. Но ради целесообразности пойдем дальше. (Я просто не могу не направить новых читателей к этой в высшей степени романтической версии этой истории.)

Теперь, любя Берена, Лютиэн оказывается подвержена тайнам смертности.Поскольку этим двоим суждено встретиться и объединить две стороны монеты Детей Илуватара, помните, что Людям предстоит сыграть определенную роль помимо Музыки Айнур и, следовательно, вне мира. Таким образом, ее жизнь, если она увидит эти отношения, перестанет быть привязанной к Арде. Как станет очевидным, в этой главе много говорится об оковах — как в переносном, так и в буквальном смысле — и об их разрыве. Lay of Leithian на самом деле означает «освобождение от рабства», хотя никогда не указывается, какие облигации, если таковые имеются, упоминаются в названии.

Конечно, неизбежно, что Тингол, из всех эльфов, не обрадуется тому, что смертный Человек (1) войдет в его землю или (2) сокрушит его дочь. Можете ли вы представить себе уроки «чужой опасности», которые он преподал бы ей, когда была маленькой девочкой? Он даже не хотел, чтобы в его лесу были нолдоры, уж точно не грязные люди! Но все это было напрасно, потому что Лютиэн влюблена в Берена так же, как он в нее. Разница в возрасте их тоже не смущает. Тот факт, что их разделяют сотни, а скорее всего, тысячи лет — Лютиэн родилась в году до года, первого восхода Солнца и рождения Человечества, — не означает, что это не может сработать.

Они проводят сезон вместе: Берен живет в дикой природе, а Лутиэн тайно возвращается к нему каждый день. Это их ухаживания. Но после того, как Лютиэн предал эльфийский менестрель Дейрон, который заметил их вместе и страдает от тяжелого случая безответной любви, она быстро опередила скандал, приведя Берена прямо ко двору своего отца, прежде чем его слуги выследили его. Итак, пришло время познакомиться с родителями!

 

«Берен и Лутиэн при дворе Тингола и Мелиан» Донато Джанкола

Суровые и гордые слова произносятся между Береном и Тинголом, господствующим над своим непрошеным гостем.Оскорбления тоже. Для Тингола Берен — вор, который украдет его дочь. Берен в свою защиту показывает кольцо Барахира, которое досталось от Финрода Фелагунда — и я даже не уверен, что Берен в этот момент знал бы, что Финрод связан с Тинголом — конечно, это помогло бы! Но это вряд ли имеет значение. Тингол — самый надменный из всех, кем он когда-либо был, удобно забывая о том, что он женился высоко над своим положением, в то время как Берен чрезмерно горд, как только он преодолевает страх перед величием подземного города Менегрота, Тысячи пещер.

И, честно говоря, Лутиэн не видит ничего хорошего в своем парне или в своем отце в ужасных манерах, которыми они разговаривают друг с другом. На самом деле, этот момент, когда незваный гость спорит с королем, немного напоминает противостояние Эола и Тургона еще в Гондолине. С другой стороны, в то время как и Человек, и Король говорят о Лутиэн прямо перед ней , как если бы она была собственностью или какой-то простой добычей, о которой нужно договориться, Берен молчал всего несколько мгновений назад, пораженный величием Менегрота и, несомненно, его очень высокий король.И только когда он посмотрел на свою подругу и ее мать (в лице которой, как мы должны помнить, светился Аман!) «ему показалось, что слова вложены в его уста». Когда вы видите, как он напрямую разговаривает с Лутиэн, до и после этого, вы можете видеть, что это ненормально для него. Как будто ему было приказано использовать понятный Тинголу язык — владения, желания. Язык, который будет его провоцировать.

Тем не менее, напряжение велико, и Тингол так сильно хочет, чтобы Берена предали смерти.Какую часть фразы «в Дориат не войдет человек» не понял этот «низкорожденный смертный»? И вот этот парень, который проживет в лучшем случае еще несколько десятков лет, приходит, стремясь жениться на своей дочери, которая проживет столько же, сколько и сама Арда? Желчь! Мелиан, как всегда, голос разума, и она пытается предостеречь мужа, чтобы он остыл.

«Ибо не тобой, — сказала она, — будет убит Берен; и далеко и свободно ведет его судьба в конце концов, и все же она связана с вашей.Берегись!»

Тингол делает противоположное внимательности и придумывает для Берена задачу, которую он, конечно же, не может выполнить. Более того, это, скорее всего, убьет Человека за его. О, ты хитер, Тингол! Поэтому он смело заявляет перед всеми присутствующими, что одобрит помолвку Берена и Лютиэн , если Берен принесет ему, в его руке , Сильмариль из короны Моргота.

Мелиан, возможно, делает фейспалм, так как Тингол теперь «причинил гибель Дориату», потому что проклятие Мандоса связано с Сильмариллами, хотя до сих пор он отлично справлялся, не вмешиваясь в дела сыновья Феанора и их клятва.Берен в ответ дает мужской эквивалент «О, это все?» и соглашается на это. Это может быть трудная задача, и перед лицом Тингола он может быть вспыльчивым, но Берен по-прежнему человек чести, и он обязательно сделает это или умрет, пытаясь. Лютиэн падает духом, что всех бесит. Жители Дориата обожают ее и привыкли к ее пению.

Тем временем Берен отправляется в невыполнимое задание, и очевидно, что он еще даже не знает, как его выполнить.Он не просто направляется в Ангбанд. Ему нужен план, и его блуждающие ноги в конце концов приведут его в царство Нарготронд, другое великое эльфийское королевство пещер, где владение кольцом Барахира избавляет его от стрел бдительных лучников.

Берен предстает перед самим королем Финродом, который определенно является лучшим эльфом, к которому можно обратиться за помощью во всем Белерианде. Мало того, что Финрод из тех парней, которые, вероятно, помогут любому выбраться из затруднительного положения, он также поклялся отцу Берена, что поможет любому из Дома Беора.Отсюда и это кольцо. Итак, вот и Берен, зовущий на помощь. Финрод выслушивает его рассказ о потере отца Берена, его друзей и родственников, а также о его новых и совершенно беспрецедентных отношениях с Лютиэн… кто-то вроде троюродного брата Финрода.

Но Финрод прямолинеен, услышав, что Тингол потребовал от Берена. Он говорит:

Ясно, что Тингол желает твоей смерти; но кажется, что эта гибель выходит за рамки его намерений, и что Клятва Феанора снова в действии.Ибо Сильмарили прокляты клятвой ненависти, и тот, кто хотя бы называет их в желании, пробуждает ото сна великую силу; и сыновья Феанора скорее обратят все эльфийские королевства в руины, чем позволят кому-либо, кроме них самих, завоевать или завладеть Сильмариллом, ибо ими движет Клятва.

Помните, что Финрод был там, когда Феанор дал богохульную клятву в старом Тирионе на Туне, сотни лет назад, среди «борющихся принцев» нолдор. Финроду это не нравилось тогда, и уж точно не нравится, что он попал в эту ловушку сейчас.Но он эльф своего слова, так что, конечно, он идет , чтобы помочь Берену. Он указывает, что Келегорм и Куруфин, вполне возможно, наименее приятные сыновья Феанора, на самом деле здесь в Нарготронде — будучи изгнаны из своих земель Восточного Белерианда Морготом.

Для таких, как Финрод Фелагунд, помощь Берену в его поисках не является чем-то, что он просто будет держать в секрете. Он король, например, но он также слишком честен для таких махинаций. Поэтому он объявляет своему народу, что его долг — «помочь сыну Барахира в его нужде», и поэтому он должен уйти, но также: не хочет ли кто-нибудь пойти с ним?

Келегорм — который присутствует в собрании, потому что он здесь, — встает вопреки словам Финрода.Затем он фактически повторяет, почти слово в слово, условия их печально известной клятвы, ссылаясь на то, что любой — гм! — кто найдет Сильмариль и сохранит , получит «преследующую ненависть сыновей Феанора». Его брат Куруфин объединяет усилия, и вместе они политизируют личную клятву Финрода, рисуя картину разрушения Нарготронда, если люди посмеют помочь ему. И это полностью работает. Собственный народ Финрода находится под влиянием харизматичных речей сыновей Феанора; это оказывает парализующее действие, и после этого они решают больше не вступать в открытую войну, а вместо этого отдают предпочтение «скрытности и засаде».

«Куруфин и Келегорм в Нарготронде» Марии Филатовой

И это чертовски обидно. Берен с помощью Финрода намеревается пойти и на самом деле получить Сильмариль, то, что сыновья Феанора опрометчиво поклялись достичь. Но они решили исказить клятву, перетолковать ее зловещим образом — и когда становится ясно, что люди Финрода теперь не собираются следовать за ним, это даже разжигает амбиции подлых C-bros. Теперь Финрод может пойти и убить себя, оставив трон Нарготронда вакантным.Ох уж эти ублюдки. Это Финрод , над которым они замышляют, чувак!

Обескураженный такой переменой в лояльности своего народа, Финрод отрекается от престола и бросает свою корону на землю. По крайней мере, десять эльфов выходят вперед и остаются верными своему королю, но предлагают выбрать управляющего, который будет удерживать королевский сан до возвращения Финрода. Таким образом, Ородрет, младший брат Финрода, получил роль, которая подходит Келегорму и Куруфину. Ородрет настоящий трус.

Итак, квест возвращается, Берен в сопровождении Финрода и десяти верных эльфов.Они следуют по реке Нарог на север к ее истоку, встречают отряд орков и убивают их, как и вы. Затем, как и Фродо и Сэм через тысячи лет, они берут оружие и доспехи своих врагов и притворяются, что — это орков. Как ты делаешь. Но Финрод украшает их практические уловки реальной силой и делает их лица и тела похожими на орков. Иллюзорная магия! Это уводит их дальше на север, но как только они приближаются к северному концу этой речной долины — почти к Анфауглиту, за которым лежит Ангбанд, — Саурон обнаруживает их.Он посылает своих слуг привести этих подозрительных «орков».

Их сопровождают обратно в Тол-ин-Гаурхот, остров оборотней, ранее известный как Минас Тирит, на острове, известном как Тол Сирион. Это была собственная башня Финрода до войны. Здесь сила Саурона срывает с них маскировку. Теперь он может видеть , что они — человек и одиннадцать эльфов, — но он не может понять , кто они и что они делают, пытаясь прокрасться мимо него.

Итак, мы подошли к тому моменту, когда Финрод vs.Саурон. Это не похоже на битву Финголфина с Морготом, где меч сражался с гигантской булавой, Эльф сражался с Валой. На этот раз это Эльф против Майи, но вместо оружия, скорости и рукопашных атак они участвуют в музыке, сталкиваясь друг с другом в своей собственной эпической рэп-битве древней истории. И здесь мы видим еще один яркий пример музыки как силы, как магии, как проявления своего духа. Пение как средство проявления силы также кажется способностью, присущей только очень мудрым. Мы видим, как Финрод делает это сейчас, мы увидим, как это делает Лутиэн достаточно скоро, и мы услышим, что когда-нибудь это сделает и Галадриэль.Но вы никогда не увидите, например, чтобы сын Феанора использовал музыку таким образом. Даже Маглор, менестрель.

Неудивительно, что Финрод может вызывать такую ​​силу и образы с помощью музыки, но увлекательно читать о том, как это делает Саурон. Справедливости ради, нам говорят, что Саурон распевает , что может быть пением или просто какой-то жутко монотонной литургией злых слов. Поначалу кажется, что Финрод может одолеть своего врага, ибо его слова ясны и полны убеждения, вызывая красоту мира и доверие сородичей… но Саурон своими словами использует вину нолдор и убийц родственников испортил их.Таким образом, Финрод крупно проигрывает, а все его товарищи уязвимы. Саурон заключает многих из них в яму под своей украденной башней. Почему он сразу их не убивает? Потому что он до сих пор не знает , кто они и что они замышляют. У него не может быть секретов от него, и он не может рисковать смущением перед своим боссом в Ангбанде.

Тем не менее, эти ребята полностью во власти Саурона. Они донезо.

Затем мы переключаемся на Лутиэн, которая, как может предположить читатель в первый раз, будет все это время просто сидеть дома, как хорошая девочка.Nuh- uh , а не Лутиэн, которая чувствует «тяжесть ужаса» на своем сердце, когда Берена запирают. Если кажется несправедливым или неуместно романтичным то, что она просто узнает, когда ее вторая половинка в беде, помните, что на Берена нависла «великая гибель», и, решив остановиться и встретить его должным образом и полюбить его, в свою очередь, она позволила этой гибели обрушиться на нее. В этой гибели, в этой судьбе могут быть задействованы некоторые элементы предопределения. Возможно, сам Илуватар пытается направить некоторых из своих Детей таким образом, чтобы и эльфы, и люди (и даже гномы) могли пройти через Искаженную Арду, но он ни разу не спустился и не приказал им следовать через на такие подталкивания.Илуватар никогда не делает все просто так. Нет, они должны стать проводниками этих изменений и принять решение присоединиться к борьбе со злом. Лютиэн чувствует, что Берен в опасности, и она может решить остаться в безопасности за Поясом своей матери… или она может рискнуть и спасти его задницу.

Но сначала она консультируется со своей мамой, которая… ладно, неужели каким-то образом знает или может узнать, что Берен находится в «подземельях Тол-ин-Гаурхота без надежды на спасение». Это очень конкретно, Мелиан! А также, подземелий ? Раньше Тол-ин-Гаурхот был прекрасным Тол Сирионом, собственным речным поместьем Финрода.Я имею в виду, конечно, он Фелагунд, Рубильщик Пещер, но Финрод никоим образом не заказывал настоящую темницу в подвале своей башни. Бьюсь об заклад, это был действительно блестящий винный погреб до того, как вошел Саурон, испортил его и переставил всю мебель.

Но не в этом дело. Лутиэн понимает, что «помощь не придет ни от кого на земле», поэтому она готовится просто проникнуть в башню Саурона сама.

Отступление: я, фанат Толкина, мало что мог бы изменить в истории Берена и Лутиэн, кроме «больше, пожалуйста», даже если бы мог.Это действительно просто потрясающе, как есть. Но в этот момент я не могу не желать, чтобы Лютиэн обратилась за помощью к Галадриэли; она прямо там, в Дориате, с ней, и все время болтает с мамой. Есть так много причин, по которым такое объединение имело бы смысл. Галадриэль — нолдо, и нолдор вернулись в Средиземье, по крайней мере частично, чтобы отомстить Морготу за убийство их Верховного короля и кражу Сильмарилей. Кажется странным, что эти поиски Сильмариля предпринимаются не-нолдор.Сама Лутиэн вовсе не нолдоринка; хотя Лютиэн считается полностью Эльфийкой, если разобраться, она наполовину Майя, наполовину Телер. Наконец, Финроду тоже грозит смертельная опасность в подземелье Саурона. Как было бы удивительно, если бы Лютиэн решила спасти своего парня, а Галадриэль пришла бы спасти своего старшего брата? Очень. Но увы, этому не суждено было сбыться. Кроме того, Лютиэн пока ничего не знает о Финроде. Скажем, держу пари, Мелиан знала — убило бы ее, если бы она сказала Галадриэль, что ее брат тоже в темнице Саурона? Конец отступления.

И тут Тингол узнает, что его дочь собирается гоняться за своим бойфрендом. Здесь он пересекает черту от заботливого отца до слишком остро реагирующего тюремщика. Я думаю, мы все будем уважать его, если, скажем, он просто усадит ее и изо всех сил попытается убедить убедить ее не рисковать всем, как она это делает, но вместо этого он заточит ее в охраняемом и высоком доме на дереве. Интересно, каков был его долгосрочный план: выпустить ее, когда новости о кончине Берена наконец дойдут до Дориата? В любом случае, дочь Тингола также является своенравной дочерью Майи. Никто не ставит Лутиэн в угол! Она изобретает свой собственный побег с помощью какой-то очень крутой эльфийской магии (если этот является тем, что мы бы назвали магией): с помощью «искусства зачарования» она вытаскивает обратную Рапунцель, чтобы сбежать, отращивая длинные волосы и превращая их в темный плащ и веревка. Его нити способны усыплять людей: бонус! Лутиэн вообще покидает Дориат, и кто знает, этот может быть первым разом, когда она покидает границы царства своего отца за все эти столетия.

Теперь пришло время сделать паузу, чтобы должным образом подготовиться к прибытию Сильмариллиона, самого удивительного четвероногого , персонажа с сердцем, силой, мужеством, блестящей шерстью и, что самое удивительное, добрым советом! Я говорю, конечно же, о волкодаве Хуане , могучей, долгоживущей собаке из Валинора, которая когда-то была одним из собственных щенков Оромэ. В те дни, пока не стемнело, Хуан (ХУ-он) весело скакал по лесам Оромэ, лаял бурю и весело проводил время. Затем в какой-то момент охотник Валар отдал его третьему сыну Феанора, Келегорму, который, как я должен предположить, был гораздо менее дерганым, чем сейчас. Или, я не знаю, может быть, он просто потрясающе массировал живот или что-то в этом роде.

С тех пор Хуан был с Келегормом, верно идя рядом со своим хозяином даже из Амана во время бегства нолдор — и, таким образом, попадая под гибель самого Мандоса. Ему пришлось бы сидеть, скулить и печально опускать голову, пока Феанор и его сыновья сжигали корабли тэлери, и все же он был верен.Он явно из какой-то особой крупной породы собак, но какой именно, нам не говорят. Он, вероятно, не Майя, но, возможно, сродни Торондору, Орлу. Есть две вещи, которые нужно понять о Хуане:

  1. Ему дали дар речи, но он может использовать его только три раза за всю свою жизнь. Стоит отметить, что он еще не использовал ни , ни из трех, ни за те сотни или тысячи лет, что он был с Целегормом.
  2. Существует пророчество конкретно о Хуане, предположительно в какой-то момент, когда он отправился в изгнание с нолдор, хотя нам не сказано , кто издал это постановление (сам Мандос или, возможно, один из его слуг Майар был там, чтобы излить его): « и было решено, что он должен встретить смерть, но не раньше, чем встретится с самым могучим волком, который когда-либо ходил по миру.

Я полагаю, это гарантирует кончину Хуаня, так как он волкодав. Он идет , чтобы столкнуться со многими волками, это указано в его должностной инструкции. Хуан для враждебных волков то же, что гигантский небесный мангуст может быть для змей, предрасположенных убивать их, особенно тех, кто служит Саурону или Морготу.

Итак, все это время он был верным спутником Келегорма на охоте, а в последнее время возглавляет охоту на волков Саурона, многие из которых теперь бродят по Западному Белерианду.И во время одной из таких охот, когда Келегорм и Куруфин следуют за ним, Хуан обнаруживает Лютиэн, идущую прямо за деревьями Дориата. Несмотря на ее искусство скрытности, Хуан отлично вынюхивает и бросается в погоню, как только замечает ее. Но это дружеская встреча — конечно, он большой и пушистый, с виляющим хвостом. И тогда жизнь обоих, как и всего Средиземья, меняется навсегда. Поскольку ни эльф, ни собака не знают, что произойдет дальше, он ведет ее к своему хозяину.

Увидев Лутиэн и узнав, кто она такая, Келегорм и Куруфин усиливают свое раздражение.Во-первых, они якобы охотились на волков Саурона, но они также надеялись узнать о судьбе Финрода — и не потому, что они беспокоятся о его безопасности, но они определенно хотели бы убедиться, что он никуда не исчезнет. Теперь они видят в Лутиэн настоящий приз. Хуже того, она сразу, почти необъяснимо, доверяет этим нолдорским принцам. Несомненно, она выросла, слушая, как ее отец болтает о нолдор, особенно о сыновьях Феанора, от которых Тингол мудро держался на расстоянии. (Вплоть до того, как он выстрелил себе в ногу, объявив о своем желании получить Сильмариль.) Да ладно, девочка, ты умнее этого!

Пообещав оказать ей помощь, когда они вернутся в Нарготронд, C-братья возвращают ее… только для того, чтобы предать! Они запирают ее, забирают усыпляющий плащ и не дают ей ни с кем разговаривать. Их план состоит в том, чтобы выполнить клятву отца только самыми трусливыми и корыстными окольными путями:

  • Ждите новостей о смерти Финрода — где бы и когда бы это ни было!
  • Держите Лутиэн в заложниках.
  • Заставить Тингола согласиться на женитьбу Келегорма на ней (как вместо ).
  • Прибыль (станьте лордами Нарготронда и самыми могущественными эльфийскими принцами).

Возможно, они рассмотрят , возможно, , возможно, начнут думать о поиске этих надоедливых Сильмариллов — или, может быть, позволят кому-то другому получить их, но только после того, как они достигнут всего вышеперечисленного. Это плохой план, но они нехорошие люди, и это будет стоить им дорого. Эти двое обязательно получат возмездие! Но, наверное, не сразу.

Но вы знаете, кто хороших людей? Хуан.Лучше, чем Brothers C, это точно. Эта гончая Валинора, которая «честна сердцем», на самом деле проводит время с Лютиэн, слушает ее бедственное положение и любит ее безоговорочно, как собака. С того момента, как он впервые встретил ее, он знал , что она тоже была хорошим человеком. Итак, в темноте ночи он подходит к ее двери и говорит ! Он рассказывает ей о своем плане вырвать ее из феанорейской клетки. О, я уверен, что это шикарная эльфийская тюремная каюта, подходящая для «будущей жены» Келегорма, но все же: Лютиэн никто не ставит в угол! Между прочим, это Допуск Хуаня к разговорной речи № 1; то, что он выбрал этот момент, многое говорит о нем и о Лутиэн.

Он, как хороший мальчик, приносит ее плащ, а затем уводит ее «тайными путями» из Нарготронда. Еще лучше то, что, когда они вместе направляются на север под покровом ночи, он позволяет ей оседлать себя (никто, но никто не может этого сделать) «как иногда делали орки верхом на огромных волках». Они сейчас торопятся.

«Лутиэн сбегает на_Хуане», Тед Нэсмит

Теперь возвращаемся к Берену в подземелья Тол-ин-Гаурхота. Один за другим Саурон пытался «выманить» правду у своих таинственных гостей, и ему это не очень удавалось.Эта конкретная группа авантюристов крута. На этот раз не так много хорошего полицейского, плохой полицейский — Саурон использовал более прямой метод плохого оборотня, худшего оборотня, когда одержимый духом монстр-собака пожирает их по одному, пока кто-нибудь не заговорит. И никто из них не разговаривает. Все до единого эльфы, верные Финроду, теперь съедены, вероятно, прямо на его глазах и Берене.

Теперь у Саурона остались два пленника: один смертный Человек в их группе плюс явно мудрый и стойкий Нолдо, пытавшийся изгнать его песней.В конце концов, однако, он решает послать оборотня сожрать Берена, не зная, что этот был тем неуловимым, трудноубиваемым сыном Барахира, которого Саурон пытался выследить в Таур-ну-Фуине. Разве это не иронично? Вам не кажется?

В любом случае, похоже, номер Берена выпал. Чудовищный волк приближается…

И вот тогда Финрод показывает свои качества (снова) и выполняет свою клятву до последнего. Финрод Фелагунд, рубильщик пещер, теперь становится разрушителем цепей; с отчаянием и моджо Калаквенди он выбрасывает естественную «20» на своей последней проверке Силы и вырывается из своих оков, , а затем борется с оборотнем до смерти голыми руками и зубами.При этом Финрод разрывается и получает смертельные раны.

Старший сын Финарфина из последних сил обращается к горюющему Берену, жизнь которого он только что спас.

‘Теперь я отправляюсь на долгий отдых в вневременные чертоги за морями и горами Амана. Пройдет немало времени, прежде чем меня снова увидят среди нолдор; и может быть, мы не встретимся второй раз ни в жизни, ни в смерти, ибо судьбы наших родов разошлись. Прощай!» Он умер тогда во тьме, в Тол-ин-Гаурхоте, великую башню которого он сам построил.Так Финрод Фелагунд, прекраснейший и возлюбленнейший из дома Финвэ, исполнил свою клятву;

Финрод, резчик пещер, сын Финарфина, старший брат Галадриэли, нашедший людей, произносящий многозначительные и доброжелательные клятвы…

Я бы сказал больше, но… Для меня горе еще слишком близко.

«Спойлер» Предупреждение: Дух Финрода действительно отправляется в Залы Мандоса, как и все сговорчивые эльфийские духи. Но не похоже, чтобы ему пришлось долго ждать, чтобы вновь воплотиться в самом Валиноре. В том же абзаце, в котором нам говорят, что теперь он снова «гуляет с Финарфином, своим отцом» и, вероятно, воссоединяется со своей давней подругой Амариэ, нам также дается еще одно напоминание о том, что Белерианд будет «изменен и сломлен». в свое время, «уничтожая моря». «Не расслабляйтесь здесь, — кажется, говорит Толкин, — даже когда дела идут хорошо».

В следующей части мы обсудим, что станет с Береном, который только что был спасен от смерти и все еще томится в подземелье, а теперь стал свидетелем смерти своего друга.Но знаешь, оборотней в Тол-ин-Гаурхоте больше нет. У Саурона есть куча. Мы можем только надеяться, что ублюдок, который однажды выкует Единое Кольцо, чтобы править ими всеми, получит какое-то возмездие в огне Роковой Горы.

Верхнее изображение из «Берен и Лутиэн при дворе Тингола и Мелиан» Донато Джанколы

Джефф ЛаСала не может оставить Средиземье в покое. Если отвлечься от толкиновского гика, Джефф написал роман D&D, номинированный на премию Scribe Award, написал несколько рассказов о киберпанке, а теперь работает в Tor Books. Он иногда есть в Твиттере.

Страх смерти и мертвых

Бессмертие играет важную роль в мире Толкина. Это одна из немногих работ, которые я читал, в которых большое количество главных действующих лиц бессмертны, то есть, если их не ранить, они никогда не умрут. Валар, майар и эльдар обладают даром бессмертия, дарованным им Илуватаром. Но для них это не подарок, особенно для эльдар, поскольку они должны наблюдать, как многое прекрасное уничтожается злобой или увядает и умирает от безразличия.Это остается темой до тех пор, пока последний корабль не отплывает из Гавани, когда те, кто сыграл большую роль в сохранении остатков красоты Запада в Средиземье, наконец, передают эту ответственность в руки человека. Это знаменует собой окончательное разделение земель бессмертных и смертных до тех пор, пока «мир не будет исправлен».
  
Несмотря на активное использование бессмертия, Толкин не торопится перевоплощать персонажей. Единственные персонажи, которые действительно перевоплощаются, это Берен, Лютиэн, Гэндальф и Глорфиндель, последний просто потому, что Толкин повторно использовал эльфийское имя из Сильмариллиона, а позже решил, что они были одним и тем же, несмотря на смерть от рук Балрога после Падения. Гондолина.Реинкарнация Берена и Лютиэн была необычайным подарком Мандоса после того, как Лутиэн спел песню такой красоты, что паре было позволено вернуться в Средиземье, чтобы прожить смертную жизнь. Непонятно, что происходит с мужчинами. «Залы ожидания» упоминаются в разных местах произведений Толкина, но механика, стоящая за этим, никогда не проясняется. Говорят, что сами Валар не знают, куда идут, покидая эти залы. Говорят, что эльфы пробуждаются в новых телах в Валиноре, но это никогда не показано в каноне, за исключением того, что это, кажется, еще один пример мифологии Толкина, отражающей христианство.И у людей, и у эльфов есть «небеса», куда они попадают после смерти, но эльфам не нужно умирать, чтобы найти там покой, а просто отправиться на западном корабле.

Страх смерти также играл важную роль в мифологии. Наиболее очевидным примером являются нуменорцы, которые пробовали множество способов продлить свою жизнь, пока Саурон не довел их до безумия, и они попытались напасть на сам Крайний Запад в попытке обрести вечную жизнь. Вместо этого они заключены в тюрьму до «изменения мира», когда Мелькор/Моргот возвращается и происходит последняя битва.Во «Властелине колец» наиболее подходящим примером этого является смерть Денетора, когда он бросается в горящий костер. Этот страх смерти проявляется и в страхе перед самими мертвыми. Рохиррим боятся «Путей Мертвых» и верят, что это верная смерть для любого, кто ступает по ним; как только Арагорн и компания поднимают мертвых, и добро, и зло бежали по их следу.

В отличие от этого страха, большинство главных героев, особенно во «Властелине колец», не боятся смерти.Арагорн, как и Денетор, выбирает время своей смерти, но в отличие от Денетора он знает, что прожил полную жизнь, и пришло время передать свое королевство сыну. Как только он улегся на длительный отдых, Арвен следует за ним, улегшись на холме Керин Амрот, где они впервые поклялись друг другу в любви. Другие находят искупление в смерти, в первую очередь Боромир, который, попытавшись забрать Кольцо у Фродо, приходит на помощь Мерри и Пиппину и защищает их до самой крайней грани смерти. Многие другие персонажи быстро рискуют своей жизнью ради шанса, пусть даже незначительного, нанести небольшой удар по злу. Берен и Лутиэн устремляются вперед к тому, что должно было означать верную смерть в Тангородриме, и смотрят в глаза чистому злу, каким-то образом спасаясь с Сильмарилем от короны самого Моргота. Затем Теоден поднимается со своего трона, чтобы сразиться в битве в последний раз, встречая смерть лицом к лицу, вместо того, чтобы ждать ее на своем троне в Медусельде; хотя он падает в битве на Пеленнорских полях, ведя свою армию в Гондор, он спасает Минас Тирит и помогает избавить мир от ужаса вождя Призраков Кольца, неосознанно ведя свою племянницу в битву.Действительно, у самого Братства едва ли была надежда завершить путешествие в Мордор, не говоря уже о том, чтобы добраться до Горы Рока. В легендариуме Толкина большая честь отправиться в путешествие или битву, в которых, вероятно, нет никакой надежды. Тех, кто делает и умирает в своем начинании, чтят те, кто выжил: Рохиррим спасают тела тех, кто падал в бродах Изена, и воздвигают пирамиду из камней, Снежная Грива погребена там, где он упал в полях, хотя Арагорн, Гимли, и Леголас мог бы немедленно последовать за орками в Изенгард, они сначала находят время, чтобы увидеть, как Боромира устроят достойные похороны.

Толкин всегда быстро заявлял, что его сочинения не аллегоричны, но его представление о смерти очень похоже на смерть в христианстве. Праведники не боятся смерти и видят в ней избавление от боли мира и путь к иному, тогда как неправедные боятся смерти и того, что может произойти после. После смерти эльфы и люди пробуждаются в чистой земле, свободной от боли и зла. Случай мужчин отклоняется от этой аллегории; проснувшись на западе после смерти, они отправляются навстречу судьбе, которую знает только Илуватар.Возможно, именно этот страх перед неизвестным заставлял столь многих пытаться избежать смерти, вместо того чтобы довериться Илуватару.

-BCL

(Я пытался опубликовать это с утра пятницы, надеюсь, на этот раз это наконец сработает)

«Она умерла» — Выбор Лютиэн и судьба эльфов (FR 1.xi.191-93)

В одной из самых разочаровывающих сцен в расширенной версии фильма Питера Джексона « Братство Кольца » Страйдер и хоббиты разбили лагерь в дикой природе. Фродо просыпается и слышит, как Бродяжник поет «Песнь о Лейтиан» . Когда Фродо спрашивает его, чем закончилась история, Страйдер грустно бормочет: «Она умерла». Учитывая фундаментальную и существенную важность «Повести о Берене и Лутиэн» для легендариума Толкина, как пожизненный читатель его произведений я мог быть только ошеломлен выбором, сделанным Джексоном. Я мог только смеяться в недоверии. Я все еще делаю.

Что бы я ни думал о выборе, сделанном Питером Джексоном, это его право как режиссера сделать его.Очевидно, поскольку он решил подорвать моральный статус почти каждого смертного человека в этой истории и превратить Арагорна из человека, который всю свою жизнь трудился ради этого часа, в человека, полного сомнений, избежавшего пути, который является его наследием. как его судьба, Сказка о Берене и Лутиэн не может играть ту же роль. Справедливости ради следует отметить, что из-за этого выбора очень трудно включить его каким-либо иным образом, чем он это сделал, поскольку это печальный комментарий к выбору, который должна сделать Арвен, если она хочет быть с Арагорном. Это ограниченная и личная перспектива.

Насколько отличается роль The Lay of Leithian у Толкина. Там, в напряженный момент, когда Призраки Кольца приближаются к ним, Бродяжник поет песню не только о печали, но и о радости и любви, о жертве и победе над бессердечной тьмой. В отличие от фрагмента простого перевода Бильбо Падение Гил-галада , который Сэм пел им только этим утром и который заканчивается грустью и неуверенностью, исполнение Песнь Страйдером такое же пышное и запутанное, как и судьбы его герои, с последними словами, которые эхом отражаются от воссоединения после смерти Берена и Лутиэн до нового триумфа Эарендиля и Сильмариля, который они сделали возможным.

Между ними лежали Расколотые Моря,
И все же, наконец, они снова встретились,
И давно ушли из жизни
В лесу, поющем без печали 
( FR  1.xi.193)

Подобно более ранней, но более сложной для понимания сказочной встрече с Томом Бомбадилом, или подобно прозаическому и ужасающему уроку истории Гэндальфа в «Тень прошлого », это один из моментов в тексте, когда внезапно открывается мир Средиземья. как для хоббитов, так и для читателей.Особенно это касалось тех из нас, кто читал «Властелин колец» до того, как «Сильмариллион » был опубликован и до того, как появились мгновенные ресурсы, такие как «Врата Толкиена ». Это стихотворение было всем, что у нас было. С трогательным рассказом Lay и с комментариями Бродяжника не только о том, что ждет Берена, Лутиэн и их потомков в будущем, но даже о просодии стихов, которые он только что пропел, сказка и история сливаются воедино и оживают, как никогда раньше.

Частью того, что обеспечивает это смешение, является соответствие повествования ситуации, в которой Страйдер и хоббиты оказались под угрозой той же тьмы, которая уничтожила Амон Сул много веков назад, той же самой тьмы, которая столетиями раньше, чем Гил-галад изложил с этого места драться. Хотя звезда Гиль-галада погрузилась в тень, Берен и Лютиэн выиграли сильмариль из тьмы вопреки всякой надежде и возродили надежду, что драгоценный камень стал звездой, чтобы подняться над всей тьмой.

Частью того, что достигает этого, является неожиданный напор, с которым до сих пор угрюмый и ироничный Бродяжник рассказывает об этом.Глубина его внезапной страсти несет с собой убежденность:

Пока Бродяжник говорил, они смотрели на его странное оживленное лицо, тускло освещенное красным светом дров. Его глаза сияли, а голос был глубоким и глубоким. Над ним было черное звездное небо.

( FR  1.xi.194)

Частично это достигается завораживающей красотой самих стихов. Мы уже слышали довольно много стихов, песни в пабе, песни для бани и прогулочные песни хоббитов, невероятно возвышенный гимн Эльберету, леденящие чары Могильного мертвяка и бегущее чудо и восторг Бомбадила.Но мы не слышали ничего, что рассказывало бы историю с такой красотой и силой. Я, конечно, не могу говорить за всех, но именно эти стихи первыми захватили меня, потрясли и заставили обратить внимание на поэзию Толкина.

И последняя часть того, что обеспечивает это смешение, исходит извне самого «Властелина колец»  . Ибо, как недавно утверждал Кори Олсен, и я считаю совершенно справедливо, именно здесь, с введением истории Берена и Лютиэн в эту историю  , что Властелин колец , и волей-неволей Хоббит  как Что ж, станьте раз и навсегда частью мира Сильмариллиона.Буквальное глобусирование Арды, начавшееся с Падение Нуменора , теперь буквально завершено. Линии, параллельные в плоском мире, пересекаются в круглом. Элронд, Некромант и Гондолин из Хоббит больше не являются меньшими альтернативными вселенскими версиями самих себя. Эта встреча   миров мифа и истории дает им жизнь, которой у них не было прежде, и таким образом превращает Повесть о Берене и Лутиэн в средство, с помощью которого прошлое, настоящее и будущее связаны друг с другом и могут быть измерены. друг против друга.

Таким образом, обсуждение этой истории Фродо и Сэмом на лестнице Кирит Унгола дает им силы и мужество идти дальше и даже смеяться над тьмой, прежде чем они достигнут прохода; это дает Сэму мужество сражаться с Шелоб, как Берен сражался с пауками в Нан Дунгортеб; и когда Фродо кажется мертвым, это дает ему решимость продолжать жить, когда все казалось потерянным, как это было с Береном, а не с Турином. (В этом эпизоде ​​упоминаются имена обоих героев.) И точно так же, как свет звезды Эарендила в фиале Галадриэли позволяет Сэму спасти Фродо из башни, так и проблеск самой звезды позволяет ему понять смысл Сказки:

Там, выглядывая из-под обломков облаков над темным утесом высоко в горах, Сэм увидел, как какое-то время мерцала белая звезда.Красота этого поразила его сердце, когда он поднял взгляд из заброшенной земли, и к нему вернулась надежда. Ибо, как стрела, ясная и холодная, его пронзила мысль о том, что в конце концов Тень была всего лишь маленькой и преходящей вещью: свет и высокая красота всегда были вне ее досягаемости.

( РК 6.ii.922)

Именно этот свет и красота, проистекающие из «Повести о Берене и Лутиэн», движет Бродяжником в лощине под Заветертопом. Но Сказка играет здесь не одну роль.Ведь если Фродо и Сэм повторяют это на уровне квеста, то Арагорн и Арвен повторяют это на уровне любовной истории. Поначалу, конечно, читатели этого не знают и не получают ни малейшего намека, пока Арвен не появляется на сцене в Ривенделле, где она описывается возвышенным языком, подобным тому, который Арагорн использовал в отношении самой Лютиэн:

Так случилось, что Фродо увидел ту, которую видели еще немногие смертные; Арвен, дочь Элронда, о которой было сказано, что подобие Лутиэн снова явилось на землю; и звали ее Ундомиэль, ибо она была Вечерней Звездой своего народа. Долго она жила в стране родственников своей матери, в Лориэне за горами, и лишь недавно вернулась в Ривенделл, в дом своего отца.

( FR  2.i.227).

Таким образом, мы видим здесь установленную связь между Арвен и Лютиэн, но ее связь со Бродягом остается невыраженной. Слова Бильбо Арагорну после ужина: «Почему тебя не было на пиру? Леди Арвен была там» — намекните на это, но не настолько ясно, чтобы Фродо это понял, так как он удивлен, увидев Арагорна рядом с ней позже тем же вечером ( FR 2.I.238). Тем не менее, хотя отношения Арвен и Арагорна со временем становятся более очевидными ( FR  2.vi.352; viii.375; RK  6.ii.775, 784; vi.847), по-настоящему они не проявляются до тех пор, пока в конце рассказа их любовь повторяет ключевой элемент любви Берена и Лутиэн. Сама Арвен ясно дает понять: «Я не пойду с [моим отцом] сейчас, когда он уйдет в Гавани; ибо мой выбор — Лутиэн, и, как она, я выбрал и сладкое, и горькое» ( RK  6. vi.974). Однако наиболее полное выражение она получает только в году «Повесть об Арагорне и Арвен» , когда они противостоят выбору Лютиэн и его неизбежному последствию: смерти.

Что возвращает нас к слову «она умерла», не лишенному важности краткому изложению. Когда Арагорн из фильма говорит это, он делает это так, как будто больше нечего сказать: ни победы над Морготом, ни возвращения из смерти, ни сильмарила, ни Эарендиля, ни звезды, чтобы вечно спорить с тьмой. Короче говоря, это история без надежды.Эта самая безнадежность, однако, позволяет нам увидеть, насколько полны надежды рассказы Арагорна об этой истории в книге; и когда мы снова обратимся к Повести об Арагорне и Арвен , причина, по которой Арагорн находит такую ​​надежду в Повести о Берене и Лутиэн , становится яснее:

И Арвен сказала: «Темна Тень, и все же мое сердце ликует, ибо ты, Эстель, будешь среди великих, чья доблесть уничтожит ее».

Но Арагорн ответил: «Увы! Я не могу этого предвидеть, и то, как это может произойти, скрыто от меня. Но с вашей надеждой я буду надеяться. И Тень я полностью отвергаю. Но и сумерки, госпожа, для меня не сумерки; ибо я смертен, и если ты прилепишься ко мне, Вечерняя Звезда, то и от Сумрака ты должен отказаться.» 

И она стояла неподвижно, как белое дерево, глядя на Запад, и, наконец, она сказала: «Я прилеплюсь к тебе, Дунадан, и отвернусь от Сумрака. И все же там лежит земля моего народа и долгий дом из всех моих родственников».

( РК А.1061)

«И все же с твоей надеждой я буду надеяться» и «Я прилеплюсь к тебе, Дунадан» — эти слова вдохновляют Бродяжника на Заветренной вершине, когда он поет ту же песню, что и при первой встрече с Арвен и принятии ее за Лутиэн.Даже в этот момент Арвен сказала: «Может быть, моя гибель не будет отличаться от ее» ( RK  A.1058). Таким образом, Сказка об Арагорне и Арвен расширяет наше представление об этой сцене. Ибо своим выбором Арвен не просто присягает ему или просто повторяет выбор Лютиэн, как бы романтично это ни было. Она возобновляет этот выбор, принимая гибель Лутиэн,
Этот рок [Лутиэн] выбрала, оставив Благословенное Царство и отбросив все притязания на родство с теми, кто там обитает; чтобы таким образом, какое бы горе ни подстерегало их, судьбы Берена и Лутиэн могли соединиться, и их пути вели вместе за пределы мира.Так что она единственная из эльдалиэ действительно умерла и давно покинула мир. Тем не менее, в ее выборе Два Сородича соединились; и она предтеча многих, в ком эльдар видят еще, хотя весь мир изменился, подобие возлюбленной Лютиэн, которую они потеряли.
( Силм . 187)
И
«Я не утешаю тебя, [сказал Арагорн], ибо нет утешения от такой боли в кругах мира. Перед тобой самый решительный выбор: покаяться и отправиться в Гавани и унести на Запад память о наши дни вместе, что будет вечнозеленым, но не более чем воспоминанием, или, иначе, пребудет Судьба Людей.
«Нет, дорогой лорд, — сказала [Арвен], — этот выбор давно закончился. Теперь нет корабля, который мог бы нести отсюда, и я действительно должен терпеть гибель людей, хочу я этого или нет: потери и тишина. Но я говорю тебе, король нуменорцев, только сейчас я понял историю твоего народа и его падения. Как злые глупцы, я презирал их, но в конце концов мне жаль их. Ибо если это действительно так, как Эльдар говорят, дар Единого Людям горько принимать».

«Похоже, — сказал [Арагорн].«Но не будем низвергнуты в последнем испытании те, кто в древности отрекся от Тени и Кольца. В печали мы должны идти, но не в отчаянии. Смотри! им больше, чем память, Прощай!»

( РК А 1062-63)

Одним из наиболее примечательных аспектов этих отрывков из обеих сказок, взятых вместе, является то, что, в конце концов, именно Человек дает эльфу надежду. Она должна теперь надеяться с его надеждой, так как она не может предвидеть конца.Благодаря Выбору Лютиэн Человек может предложить эльфу что-то за пределами памяти, что-то за пределами рабства в кругах мира, которым эльфы подчиняются по своей природе. Более того, поскольку «по ее выбору два Сородича соединились» и поскольку через Арвен этот выбор был возобновлен, не означает ли это, что одна и та же надежда может быть уготована всем эльфам и что они не погибнут безвозвратно вместе с Арда на краю света? Является ли это «освобождением от рабства», которое провозглашает само название «Песни о Лейтиан »?



Заключить, что это так, возможно, было бы поспешно, и было бы глупо утверждать, что Лутиэн и Арвен играют какую-то мессианскую роль.Толкин редко был таким неуклюжим. Тем не менее, ясно, что эльфы беспокоились о том, что станет с ними после конца света ( Сильм.  42; Моргот  311-26). Кроме того, в Атрабет Финрод ах Андрет обсуждаются вопросы жизни, смерти и «бессмертия», особенно в контексте « пропасти, разделяющей наши роды» ( Моргот  323, курсив оригинала). Финрод даже предполагает, что часть первоначальной роли людей могла заключаться в том, чтобы помочь эльфам переправиться через пропасть, способствуя исцелению Арды ( Моргот  318-19). Наконец диалог Финрода и Андрета заканчивается их обсуждением печальной истории любви Андрета и брата Финрода Аэгнора, которая не смогла преодолеть эту пропасть и соединить роды, как это было суждено Берену и Лутиэн ( Моргот  323-25 ). Тем не менее, в самых последних словах Финрод просит Андрета ждать Аэгнора и себя в любом свете, который она найдет после смерти ( Моргот  326), точно так же Лютиэн позднее просит умирающего Берена дождаться ее ( Сильм . 186).

Безусловно, некоторые отрывки из Athrabeth  предвосхищают библейскую историю грехопадения и воплощения, но это далеко не все.Невозможно не увидеть Сказку о Берене и Лютиэн в отчаянных жизнях Андрета и Аэгнора. Это внимание к их неспособности присоединиться к своим сородичам, представленное в кульминации обсуждения Athrabeth о жизни и смерти и судьбах людей и эльфов в этом мире и за его пределами, не должно игнорироваться. Это подчеркивает важность тех более поздних любовных отношений, которым удалось преодолеть пропасть между родами. Уход Лютиэн за пределы мира так же значителен для будущего эльфов, как восхождение Эарендила в качестве звезды на Западе — для борьбы с Тенью.Каждый из них является первооткрывателем и свидетельством «более глубокого вида» Надежды или «доверия», что на эльфийском означает Estel  ( Morgoth 320). Это также эльфийское имя Арагорна, которым Арвен называет его в печали, когда он умирает. Последнее слово, которое мы слышим из уст Арвен Эвенстар, которая разделила гибель Лютиэн, а теперь разделяет горький дар смертных, – это надежда.

_________________________________

_________________________________

.