Долина Смерти.Лагерь «Бутугычаг» - один из самых страшных лагерей Колымы.Фото 18+.Часть 2: sofyapremudraya — LiveJournal

начало-Долина Смерти.Лагерь «Бутугычаг» - один из самых страшных лагерей Колымы

УНИКАЛЬНАЯ ФОТОГРАФИЯ

Добыча руды в одном из колымских лагерей.
Возможно Тенькинский район.
Архивное фото НКВД.

СВИДЕТЕЛЬСТВУЮТ ИСТОРИКИ

"В 1946 году были найдены месторождения урана в различных районах Советского Союза. Уран был найден на Колыме, в Читинской области, в Средней Азии, в Казахстане, на Украине и Северном Кавказе, возле Пятигорска. Разработка месторождений урана, особенно в отдаленных местах, является очень трудной задачей. Первые партии отечественного урана стали поступать лишь в 1947 году из построенного в рекордно быстрые сроки Ленинабадского горно-химического комбината в Таджикской ССР. В системе атомного ГУЛАГа этот комбинат был известен лишь как "Строительство-665". Места разработки урана были засекречены до 1990 года. Даже рабочие на рудниках не знали про уран. Официально они добывали "спецруду", а вместо слова "уран" в документах того времени писалось "свинец".

Месторождения урана на Колыме были бедными. Тем не менее и здесь был создан горно-добывающий комбинат и при нем лагерь Бутугычаг. Этот лагерь описан в повести Анатолия Жигулина "Черные камни", но и он не знал, что здесь добывают уран. В 1946 году урановую руду из Бутугычага отправляли на "материк" самолетами. Это было слишком дорого, и в 1947 году здесь была построена обогатительная фабрика"
Рой и Жорес Медведевы.

СЛОВО СТРОИТЕЛЯ

Вспоминает один из строителей "Бутугычага" (Писатель из Ростова на Дону. Находился в заключеннии 17 лет, из них с 1939 по 1948 год в Колымских лагерях. Реабилитирован в 1955 г.)

"Рудник этот был сложным комплексом: фабрики - сортировочная и обогатительная, бремсберг, мотовозка, тепловая электростанция. Сумские насосы монтировали в камере, выдолбленной в скале. Прошли штольни. Построили поселок из двухэтажных, рубленых домов. Московский архитектор из старых русских дворян Константин Щеголев украсил их пилястрами. Капители он сам резал. В лагере находились первоклассные специалисты. Мы, я пишу это с полным правом, заключенные инженеры и рабочие, а также отличные плотники, из числа закончивших срок и не отпущенных домой колхозников, стали главными строителями "Бутугычага".


Гавриил Колесников.

ОБМАН СОЮЗНИКОВ

Май 1944 года.
Идет усиленная подготовка по всем учреждениям города к встрече и приему гостей из Америки. Гости прибыли в Магадан 25 мая вечером, провели осмотр города (школы, Дома культуры, городской библиотеки, АРЗа, совхоза "Дукча"). 26 мая вечером были на концерте в Доме культуры и утром 27 мая отбыли в дальнейший путь.
В Иркутске вице-президент США Уоллес выступил с речью...

"Хорошо помню его приезд. Посетил он прииски "Чай-Урьинской долины", имени "Чкалова", "Чай-Урью", "Большевик" и "Комсомолец". Все они сливались в огромный производственный комплекс. Определить примерную территорию прииска и его название можно было лишь по административным постройкам и домам для, так называемых, вольнонаемных, расположенным на трассе. К приезду высокого гостя прииск "Комсомолец" двое суток не снимал золото из одного из промывочных приборов, а машиниста экскаватора (заключенного) временно нарядили в костюм, взятый в займы у вольнонаемного инженера. Правда, потом его здорово избили за испачканную мазутом одежду.

Помню я и спиленные сторожевые вышки на многочисленных лагпунктах. Трое суток с утра и до вечера весь контингент заключенных находился в лежачем положении, в не просматривавшихся с трассы небольших долинах, под охраной стрелков и начальства из ВОХР, переодетых в гражданское платье и без винтовок. Питались мы сухим пайком, а на территорию лагпунктов возвращались только на ночь. Дорожки и проходы в лагеря посыпали белым песком, постели в палатах на день застилали новыми шерстяными одеялами и чистым бельем - ночью бы высокий гость вряд ли пожаловал в наши бараки, но для нас, заключенных, его приезд был небывалым трехдневным отдыхом от тяжких, изнурительных многолетних будней".
З/к Жеребцов (Одесса).

ДРУЗЬЯ И ВРАГИ

После моей передачи на новостийном канале японской NHK посвященной медицинским экспериментам в лагере "Бутугычаг", КГБ спохватилось и, как мне рассказали друзья из Усть-Омчуга, бульдозерами и грейдерами сравняло часть лагерного комплекса. Еще бы! Это вам не памятник воину-освободителю, это - черная метка, прямо свидетельствующая о геноциде своего народа.


(Здесь и далее - автор.)


Два выше демонстрируемых кадра взяты из видеосъемки. Для качественных фотоснимков в шахте не хватало света, а электронной вспышки у меня с собой не было. Цифровая видеокамера способна работать и при свете карманного фонарика.

Через польтора десятка лет, уже другой начальник с большими звездами на погонах (хотя, военную форму эти люди не носят, предпочитая серые, крысиного цвета костюмы) сунул мне на улице плотный серый пакет с негативами, которые я так долго и тщетно искал. За солидную долларовую мзду он согласился порыться в архивах Бутугычага. Всего лишь несколько десятков старых негативов без подписей и пояснений. Но как красноречиво они кричат!
Обратите внимание на целый ряд исхудавших тел на полу комнаты на одном из снимков в фото галерее.

Негативы демонстрируются переведенными в позитивное изображение.

Фотогалерея "Бутугычаг"


Вспоминается начальник лагерного пункта прииска "Разведчик", который привязывал (не сам лично, конечно) истощенных, измученных, так называемых врагов народа, к хвостам лошадей, и таким способом их тащили к забоям за три-четыре километра. Во время этой операции играл лагерный оркестр самые бравурные марши. Обращаясь ко всем нам, начальник этого лагерного пункта (фамилию его, к сожалению, забыл) произносил: "Запомните, сталинская конституция для вас - это я. Что хочу, то и сделаю с любым из вас..."

Из рассказов заключенных "Озерлага".


"Месяц-полтора доходяги, прибывавшие с Центрального на Дизельную, не работали, но кормили их сносно. Это делалось для сохранения, точнее - для временного сохранения, рабочей силы. Ибо комплекс Бутугычага был рассчитан в конце концов на постепенную гибель всех заключенных - от дистрофии и цинги, от самых разных болезней."
А. Жигулин.


"Смертность в Бутугычаге была очень высокая. В "лечебной" спецзоне (точнее назвать ее предсмертной) люди умирали ежедневно. Равнодушный вахтер сверял номер личного дела с номером уже готовой таблички, трижды прокалывал покойнику грудь специальной стальной пикой, втыкал ее в грязно-гнойный снег возле вахты и выпускал умершего на волю..."

А. Жигулин.


В этих печах, вручную, на металлических протвинях выпаривали первичный урановый концентрат. По сегодняшний день лежат 23 бочки уранового концентрата за внешней стеной обогатительной фабрики. Даже если природа награждала с рождения богатырским здоровьем, человек жил у таких печей несколько месяцев.


"Рудообогатительная фабрика - страшное, гробовое место..." - как написал об этих местах Анатолий Жигулин.
Тихая, незаметная, но мучительная смерть лежала на этих железных поддонах. Именно на них ковался атомный меч трижды проклятой империи зла. Миллионы (!!!) людей заплатили своими жизнями за средневековые бредни недоумков, возомнивших себя большими политиками.


"К началу весны, к концу марта, к апрелю на Центральном всегда набиралось 3-4 тысячи измученных работою (четырнадцать часов под землей) заключенных. Набирались они и в соседних зонах, в соседних рудниках. Таких ослабевших, но еще способных в перспективе к работе отправляли в лагерь на Дизельную - немного прийти в норму. Весною 1952 года попал на Дизельную и я. Отсюда, с Дизельной, я могу спокойней, не торопясь, описать поселок, а точнее, пожалуй, город Бутугычаг, ибо населения в нем было в это время никак не менее 50 тысяч, Бутугычаг был обозначен на всесоюзной карте. Весною 1952 года Бутугычаг состоял из четырех (а, если считать "Вакханку", то из пяти) крупных лагпунктов.

А. Жигулин.


"Вместе с Иваном мы отпраздновали смерть Сталина. Когда заиграла траурная музыка, наступила всеобщая, необыкновенная радость. Все обнимали и целовали друг друга, как на пасху. И на бараках появились флаги. Красные советские флаги, но без траурных лент. Их было много, и они дерзко и весело трепетали на ветру. Забавно, что и русские харбинцы кое-где вывесили флаг - дореволюционный русский, бело-сине-красный. И где только материя и краски взялись? Красного-то было много в КВЧ. Начальство не знало, что делать, - ведь на Бутугычаге было около 50 тысяч заключенных, а солдат с автоматами едва ли 120-150 человек. Ax! Какая была радость!".
А. Жигулин.


"Лагерь "Сопка" был, несомненно, самым страшным по метеорологическим условиям. Кроме того, там не было воды. И вода туда доставлялась, как многие грузы, по бремсбергу и узкоколейке, а зимой добывалась из снега. Этапы на "Сопку" следовали пешеходной дорогой по распадку и - выше - по людской тропе. Это был очень тяжелый подъем. Касситерит с рудника "Горняк" везли в вагонетках по узкоколейке, затем перегружали на платформы бремсберга. Этапы с "Сопки" были чрезвычайно редки.
А. Жигулин.


"Если смотреть с Дизельной (или с Центрального) на сопку Бремсберга, то левее ее была глубокая седловина, затем сравнительно небольшая сопка, левее которой находилось кладбище. Через эту седловину плохая дорога вела к единственному на Бутугычаге женскому ОЛПу. Он назывался... "Вакханка". Но это название тому месту дали еще геологи-изыскатели. Работа у несчастных женщин в этом лагере была такая же, как и у нас: горная, тяжелая. И название, хоть и не специально было придумано (кто знал, что там будет женский каторжный лагерь?!), отдавало садизмом. Женщин с "Вакханки" мы видели очень редко - когда проводили их этапом по дороге".

А. Жигулин.


На самом перевале, прямо на водоразделе помещается это странное кладбище. Весной приходят на кладбище медведи и местная шпана из Усть-Омчуга. Первые ищут пищю после голодной зимы, вторые - черепа для подсвечников...


Даже не патологоанатому видно, что это череп ребенка. И опять распилен... Какую же чудовищную тайну скрывает верхнее кладбище лагеря "Бутугычаг"?


"От верхней площадки бремсберга горизонтальной ниточкой по склону сопки, длинной, примыкающей к сопке Бремсберга, шла вправо узкоколейная дорога к лагерю "Сопка" и его предприятию "Горняк". Якутское название места, где был расположен лагерь и рудник "Горняк", - Шайтан. Это было наиболее "древнее" и самое высокое над уровнем моря горное предприятие Бутугычага. Там добывали касситерит, оловянный камень (до 79 процентов олова)".
А. Жигулин.


Группа японских политиков, журналистов и ученых под носом у КГБ летала над лагерями этой громадной зоны. Держа на февральском трескучем морозе открытой дверь "Ми-8" и чуть из нее не выпадывая, я беспрестанно трещал своим "Пентаксом"...

Внимание!
На двух последних фотографиях (18+) демонстрируются моменты вскрытия головного мозга человека с четкостью способной вызвать длительные, неприятные ощущения. Пожалуйста не просматривайте фотографии, если вы легко возбудимый человек, страдаете какими-либо формами душевного расстройства, если вы беременны или же не достигли 18 лет.
Во всех остальных случаях вы должны быть твердо убеждены, что хотите видеть подобные снимки.


Лагерь Бутугычаг. Медицинские эксперименты на мозге заключенных. Фото из архива НКВД
источник

►►

sofyapremudraya.livejournal.com

ГУЛАГ, Долина Смерти - обвинение СССР в опытах над людьми. ФОТО

Версия для печати

«Долина смерти» - документальный рассказ про особые урановые лагеря в Магаданской области. Врачи этой сверхсекретной зоны проводили преступные эксперименты на мозге заключенных. Обличая нацистскую Германию в геноциде, советское правительство, в глубокой тайне, на государственном уровне, претворяло в жизнь не менее чудовищную программу.

Именно в таких лагерях, по договору с ВКПБ, гитлеровские особые бригады проходили обучение и набирались опыта в середине 30-х годов.

Результаты этого расследования широко освещались многими мировыми СМИ. В специальной телепередаче, которую вела в прямом эфире NHK Японии, вместе с автором участвовал и Александр Солженицин (по телефону).

«Долина смерти» - редкое свидетельство, запечатлевшее истинное лицо советской власти и ее передового отряда: ВЧК-НКВД-МГБ-КГБ.

Внимание! На этой странице демонстрируются фотографии вскрытия головного мозга человека. Пожалуйста не просматривайте эту страницу, если вы легко возбудимый человек, страдаете какими-либо формами душевного расстройства, если вы беременны или же не достигли 18 лет.

Если выстроить всех людей, кто «по зову партии» смотрел на небо через тюремные решетки ГУЛАГа, то эта живая лента протянется до Луны.

Я видел много концентрационных лагерей. И старых, и новых. В одном из них сам провел несколько лет. Потом изучал историю лагерей Советского Союза по архивным документам, но в самый страшный попал за год до того момента, когда КГБ вынудил меня бежать за пределы страны. Назывался этот лагерь «Бутугычаг», что в переводе с языка российских северных народностей значит «Долина смерти».


*Бутугычаг, где не хоронили, а сбрасывали со скалы. Там копали шурфы. Оксана ездила туда, уже когда была вольной (посмотреть). Что там должно быть такое, чтобы удивить человека, отсидевшего 10 лет! Увидела там старика: шел за зоной, плакал. Отсидел 15 лет, не возвращается домой, ходит тут, побирается. Сказал: это ваше будущее.

(Нина Гаген-Торн)

Свое название место получило когда охотники и кочевые племена оленеводов из родов Егоровых, Дьячковых и Крохалевых, кочуя по реке Детрин, натолкнулись на громадное поле, усеянное человеческими черепами и костями и, когда олени в стаде начали болеть странной болезнью - у них выпадала вначале шерсть на ногах, а потом животные ложились и не могли встать. Механически это название перешло на остатки бериевских лагерей 14-го отделения ГУЛАГа.

Зона огромная. Мне понадобилось много часов, чтобы пересечь ее из конца в конец. Здания или их остатки виднелись всюду: по главному ущелью, где стоят корпуса обогатительной фабрики; во множестве боковых горных ответвлений; за соседними сопками, густо изрезанными шрамами поисковых шурфов и дырами штолен. В ближайшем к зоне поселке Усть-Омчуг меня предупреждали, что ходить по местным сопкам небезопасно - в любой момент можно провалиться в старую штольню.

Наезженная дорога кончилась напротив обогатительной урановой фабрики, зияющей черными провалами окон. Вокруг нет ничего. Радиация убила все живое. Только мох растет на черных камнях. Поэт Анатолий Жигулин, сидевший в этом лагере, рассказывал, что у печей, где на металлических подносах выпаривали воду из уранового концентрата после промывки, заключенные работали одну-две недели, после чего умирали, а на смену им гнали новых рабов. Таков был уровень радиации.

Мой счетчик Гейгера ожил задолго до подхода к фабрике. В самом здании он трещал уже не прерываясь. А когда я подошел к 23 металлическим бочкам с концентратом, что были оставлены у наружной стены, сигнал опасности стал нестерпимо громким. Активное строительство здесь шло в начале 40-х годов, когда встал вопрос: кто будет первым обладателем атомного оружия.


*В Бутугычаге нашли свою смерть 380 тысяч человек. Это больше современного населения всей Магаданской области. Именно здесь велись строго засекреченные опыты на мозге заключенных.

От деревянного ворота, с ручками до блеска отполированными ладонями зеков, перехожу на кладбище. Редкие палки, воткнутые меж валунов, с дощечками-табличками. Впрочем, надписей уже не прочесть. Выбелило, стерло их время и ветер.

Дальше по косогору начали попадаться остатки от противогазов. Смотря на них, я вспомнил газетную заметку, обратившую на себя внимание своей необычностью и полной бессмысленностью.

«Советская Колыма»

22 апреля 1937 года.

«На днях в Магаданской больнице были проведены две операции, во время условной «газовой атаки». Врачи, помогавший им медперсонал и больные одели противогазы. В операции принимали участие хирурги Пуллериц и Свешников, медсестра Антонова, санитары Карпенюк и Терехина. Первую операцию сделали одному из бойцов погранотряда, у которого было расширение вен семенного канатика. Больной К. удалили аппендицит. На обе операции, вместе с подготовкой, ушло 65 минут. Первый на Колыме опыт работы хирургов в противогазах вполне удался».

Если даже во время эксперимента на больного тоже одели противогаз, то как поступили экспериментаторы с открытой в животе дырой?

Так, переходя от здания к зданию, от развалин малопонятных мне комплексов, сосредоточенных внизу ущелья, поднимаюсь на самый верх хребта, к уединенно стоящему, целехонькому лагерю. Пронзительно холодный ветер гонит низкие облака. Широта Аляски. Лето здесь, от силы, два месяца в году. А зимой мороз такой, что если лить воду со второго этажа, то на землю падает лед.

Рядом с солдатской вышкой громыхнули под ногами ржавые консервные банки. Поднял одну. Еще читается надпись на английском языке. Это тушенка. Из Америки для солдат Красной Армии на фронте. И для советских «внутренних войск». Знал ли Рузвельт кого прикармливал?

Захожу в один из бараков, тесно заставленный двухъярусными нарами. Только они уж очень маленькие. Даже скорчившись, на них нельзя поместиться. Может быть они для женщин? Да вроде и для женщин размер маловат. Но вот, на глаза попалась резиновая калоша. Она сиротливо лежала под угловыми нарами. Бог мой! Калоша полностью умещается на моей ладони. Значит, это нары для детей! Значит я ушел на другую сторону хребта. Здесь, сразу за «Бутугычагом», был расположен большой женский лагерь «Вакханка», функционировавший в это же время.

Останки повсюду. То тут, то там попадаются обломки, суставы берцовых костей.

В сгоревших развалинах наткнулся на грудной костяк. Среди ребер мое внимание привлек фарфоровый тигель, - я с такими работал в биологических лабораториях университета. Ни с чем не сравнимый, приторный запах человеческого тлена сочится из-под камней...


*«Я - геолог, и мне известно, что бывшая зона расположена в районе мощного полиметаллического рудного узла. Здесь, в междуречье Детрина и Теньки, сосредоточены запасы золота, серебра, касситерита. Но Бутугычаг известен также проявлением радиоактивных пород, в частности урансодержащих. По роду своей работы мне не однажды приходилось бывать в этих местах. Огромной силы радиоактивный фон пагубен здесь для всего живого. В этом и кроется причина потрясающей смертности в зоне. Радиация на Бутыгычаге носит неравномерный характер. Где-то она достигает очень высокого, чрезвычайно опасного для жизни уровня, но есть и места, где фон вполне приемлем».

А. Руднев. 1989 г.

(Это письмо Руднев опубликовал в поселковой газете Усть-Омчуга «Ленинское Знамя», с целью предупредить проведение экскурсий школьников в район «Бутугычага»)

День исследований кончался. Нужно было спешить вниз, где в домике современной электростанции, у ее смотрителя, я нашел пристанище на эти дни.

Виктор, хозяин домика, сидел на крыльце, когда я устало подошел и опустился рядом.

- Где был, что видел? - односложно спросил он.

Я поведал об урановой фабрике, детском лагере, шахтах.

- Да, ягод здесь не ешь и воду из рек не пей, - перебил Виктор и кивнул на бочку с привозной водой, стоявшую на автомобильных колесах.

- А ищешь-то что?

Я прищурился, в упор посмотрел на молодого хозяина дома.

- Шахту, под литером «Ц»...

- Не найдешь. Раньше знали, где она, а после войны, как лагеря закрывать стали, все взорвали, а из геологоуправления исчезли все планы «Бутугычага». Только рассказы о том, что литер «Ц» забит до самого верха трупами расстрелянных, и остались.

Он помолчал. - Да не в шахтах, и не в детских лагерях тайна «Бутугычага». Вон их тайна, - Виктор показал рукой перед собой. - За рекой, видишь. Там лабораторный комплекс был. Сильно охранялся.

- Что делали в нем?

- А ты сходи завтра на верхнее кладбище. Посмотри...

Но перед тем как идти на загадочное кладбище, мы с Виктором обследовали «лабораторный комплекс».

Зона крошечная. Основу ее составляли несколько домов. Все они прилежно уничтожены. Взорваны до основания. Стоять осталась лишь одна крепкая торцевая стена. Странно: из всего громадного числа зданий в «Бутугычаге», уничтожены только «лазарет» - он сожжен до тла, да эта зона.

Первое, что я увидел, были остатки мощной вентиляционной системы с характерными раструбами. Такими системами оснащаются вытяжные шкафы во всех химических и биологических лабораториях. Вокруг фундаментов бывших зданий тянулся периметр из колючей проволоки в четыре ряда. Местами он еще сохранился. Внутри периметра - столбы с электрическими изоляторами. Похоже, для охраны объекта применялся еще и ток высокого напряжения.

Пробираясь среди развалин, я вспомнил рассказ Сергея Николаева из поселка Усть-Омчуг:

«Перед самым въездом на «Бутугычаг» находился «Объект №14». Что там делали, мы не знали. Но охранялась эта зона особенно тщательно. Мы работали как вольнонаемные, - взрывниками в шахтах, и имели пропуск для прохода по всей территории «Бутыгычага». Но для того, чтобы попасть на объект №14, нужен был еще один - особый пропуск и с ним нужно было пройти девять контрольно-пропускных пунктов. Везде часовые с собаками. На сопках вокруг - пулеметчики: мышь не проскочит. 06служивал «Объект №14» специально рядом построенный аэродром».

Действительно сверхсекретный объект.

Да, взрывники свое дело знали. Мало что осталось. Правда, уцелело расположенное рядом здание тюрьмы, или, как его называют в документах ГУЛАГа, - «БУР» - барак усиленного режима. Он сложен из грубо отесанных каменных валунов, покрытых изнутри здания толстым слоем штукатурки. На остатках штукатурки в двух камерах, мы и обнаружили надписи процарапанные гвоздем: «30.XI.1954. Вечер», «Убей меня» и надпись латинским шрифтом, в одно слово: «Doctor».

Интересной находкой были лошадиные черепа. Я насчитал их 11. Штук пять или шесть лежали внутри фундамента одного из взорванных зданий.

Вряд ли лошадей использовали здесь как тягловую силу. Этого же мнения придерживаются и те, кто прошел Колымские лагеря.

vdryndine1939.livejournal.com

Из концлагеря в ГУЛАГ?. Великая оболганная война

Из концлагеря в ГУЛАГ?

Одним из стереотипов, назойливо внедряемых в общественное сознание нашей страны, стал миф о судьбе тех советских солдат и офицеров, которым удалось вырваться из немецкого плена. Оплёвывающие советское прошлое публицисты дружно рисуют душераздирающую картину, как бывшие советские военнослужащие, освобождённые из немецких концлагерей, едва ли не поголовно отправлялись в лагеря ГУЛАГа или как минимум в штрафбаты:

«А после войны потрясла меня лютость к пленным. За что? Из гитлеровских лагерей смерти — в концлагеря сталинские. Только Георгий Константинович Жуков попытался заступиться за трижды несчастных людей, но напрасно. Сам и попал в опалу»[839].

Вообще-то, элементарный здравый смысл подсказывает, что военнослужащие, вернувшиеся из плена, должны быть подвергнуты проверке органами контрразведки — хотя бы потому, что среди них заведомо имеется некоторое количество вражеских агентов. Немцы активно использовали этот канал для засылки своей агентуры. Вот что писал по этому поводу в своих мемуарах начальник VI управления РСХА бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг:

«В лагерях для военнопленных отбирались тысячи русских, которых после обучения забрасывали на парашютах в глубь русской территории. Их основной задачей наряду с передачей текущей информации было политическое разложение населения и диверсии. Другие группы предназначались для борьбы с партизанами, для чего их забрасывали в качестве наших агентов к русским партизанам. Чтобы поскорее добиться успеха, мы начали набирать добровольцев из числа русских военнопленных прямо в прифронтовой полосе»[840].

Таким образом, создание в конце 1941 года по приказу наркома обороны № 0521 фильтрационных лагерей для проверки освобождённых из плена было насущной необходимостью[841].

Проверку в этих спецлагерях проходили не только бывшие военнопленные. Поступавший туда контингент делился на три учётные группы:

1-я — военнопленные и окруженцы;

2-я — рядовые полицейские, деревенские старосты и другие гражданские лица, подозреваемые в изменнической деятельности;

3-я — гражданские лица призывного возраста, проживавшие на территории, занятой противником[842].

Но, может, из фильтрационных лагерей бывших пленных действительно скопом гнали на Колыму? Давайте проанализируем опубликованные на этот счёт архивные данные.

По сведениям, приведённым сотрудниками «Мемориала» А. Кокуриным и Н. Петровым в журнале «Свободная мысль»[843], на 1 марта 1944 года через органы НКВД прошли проверку 312594 бывших военнослужащих Красной Армии, побывавших в плену или в окружении. Дальнейшая их судьба сложилась так:

• убыло в райвоенкоматы для дальнейшего направления в Красную Армию: 223272 | 71,4 %

• передано на работу в оборонную промышленность: 5716 | 1,8 %

• на укомплектование конвойных войск НКВД: 4337 | 1,4 %

• убыло в госпитали: 1529 | 0,5%

• умерло: 1799 | 0,6 %

• на формирование штурмовых батальонов (т. е. в штрафбаты): 8255 | 2,6 %

• арестовано: 11283 | 3,6 %

Таким образом, 75,1 % бывших пленных благополучно прошли проверку и были направлены кто в армию, кто в народное хозяйство, кто на лечение. Ещё 0,6% умерли, что не удивительно, если учесть условия жизни в немецких концлагерях, откуда их освободили. Подверглись же репрессиям (арестованы или отправлены в штрафбаты) всего 6,2 %.

Внимательный читатель наверняка уже заметил, что перечисленные выше категории охватывают не всё количество бывших пленных. Судьба 56403 военнослужащих (18,1 %) не указана. Впрочем, мы можем быть уверенными, что эти люди отнюдь не затерялись в бескрайних просторах Сибири — демократическая совесть авторов не позволила бы им замолчать такой прискорбный факт. Скорее всего, эти 56 тысяч человек к тому времени ещё не прошли проверку и продолжали находиться в спецлагерях. Правда, здесь же Кокурин и Петров пишут, что проверку в спецлагерях НКВД на тот момент проходило 75 314 человек. Но не будем требовать от них слишком многого: подобная арифметическая неувязка — просто мелочь на фоне распространяемых их коллегами мифов о десятках миллионов жертв сталинских репрессий.

Почти одновременно те же самые сведения привёл и А. В. Меженько в «Военно-историческом журнале» [844]:

Данные о бывших военнопленных, содержавшихся в спецлагерях

в период с октября 1941 г. по март 1944 г.

Всего поступило: 317594

Проверено и передано в Красную Армию: 223281 | 70,3 %

• в конвойные войска НКВД 4337 | 1,4 %

• в оборонную промышленность 5716 | 1,8 %

Убыло в госпитали 1529 | 0,5 %

Умерло 1799 | 0,6 %

В штурмовые батальоны 8255 | 2,6 %

Арестовано 11283 | 3,5%

Продолжают проходить проверку 61394 | 19,3%

В отличие от Кокурина и Петрова у Меженько концы с концами сходятся. Кроме того, он указывает архивный источник, откуда взял свои данные [845].

Итак, на март 1944 года проверку НКВД прошли 256200 бывших пленных. Из них:

• благополучно прошли проверку — 234863 (91,7%)

• направлены в штрафбаты — 8255 (3,2%)

• арестованы — 11283 (4,4%)

• умерли — 1799 (0,7%).

Подобное соотношение сохранялось и к осени 1944 года. Приведу отрывок из документа:

«Справка о ходе проверки б/окруженцев и б/военнопленных

по состоянию на 1 октября 1944 г.

1. Для проверки бывших военнослужащих Красной Армии, находящихся в плену или окружении противника, решением ГОКО № 1069сс от 27.XII-41 г. созданы спецлагеря НКВД.

Проверка находящихся в спецлагерях военнослужащих Красной Армии проводится отделами контрразведки „Смерш“ НКО при спецлагерях НКВД (в момент постановления это были Особые отделы).

Всего прошло через спецлагеря бывших военнослужащих Красной Армии, вышедших из окружения и освобождённых из плена, 354592 чел., в том числе офицеров 50441 чел.

2. Из этого числа проверено и передано:

а) в Красную Армию 249416 чел.

в том числе:

в воинские части через военкоматы 231034 —'—

из них — офицеров 27042 —'—

на формирование штурмовых батальонов 18382 —'—

из них — офицеров 16163 —'—

б) в промышленность по постановлениям ГОКО 30749 —'—

в том числе — офицеров 29 —'—

в) на формирование конвойных войск и охраны спецлагерей 5924 —'—

3. Арестовано органами „Смерш“ 11556 —'—

из них — агентов разведки и контрразведки противника 2083 —'—

из них — офицеров (по разным преступлениям) 1284 —'—

4. Убыло по разным причинам за всё время — в госпитали, лазареты и умерло 5347 —'—

5. Находятся в спецлагерях НКВД СССР в проверке 51601 —'—

в том числе — офицеров 5657 —'—

Из числа оставшихся в лагерях НКВД СССР офицеров в октябре формируются 4 штурмовых батальона по 920 человек каждый.»[846]

Практически такие же цифры приводит в своей книге и В. Ф. Некрасов:

«В соответствии с постановлениями ГКО от 27 декабря 1941 г. и СНК СССР от 24 января 1944 г. все бывшие в окружении и плену военнослужащие Красной Армии через сборно-пересыльные пункты поступали в спецлагеря НКВД на проверку, откуда проверенные передавались для отправки в Красную Армию через военкоматы, частично на работу в промышленность, а частично и арестовывались органами „Смерш“. Так, к 20 октября 1944 г. в такие спецлагеря НКВД поступило 354590 человек, из них после проверки возвращено в Красную Армию 249416, находилось в стадии проверки 51615, передано в промышленность и охрану 36630, арестовано органами „Смерш“ 11566, убыли по разным другим причинам, в том числе в госпитали Наркомата обороны, и умерли 5347 человек»[847].

Поскольку в «Справке» приведены более подробные данные, чем у Некрасова, проанализируем именно их. Итак, судьбы бывших военнопленных, прошедших проверку до 1 октября 1944 г., распределяются следующим образом:

Поскольку в процитированном выше документе для большинства категорий указывается также и количество офицеров, подсчитаем данные отдельно для рядового и сержантского состава и отдельно для офицеров:

Таким образом, среди рядового и сержантского состава благополучно проходило проверку свыше 95% (или 19 из каждых 20) бывших военнопленных. Несколько иначе обстояло дело с побывавшими в плену офицерами. Арестовывалось из них меньше 3%, но зато с лета 1943 до осени 1944 года значительная доля направлялась в качестве рядовых и сержантов в штурмовые батальоны. И это вполне понятно и оправданно — с офицера спрос больше, чем с рядового.

Кроме того, надо учесть, что офицеры, попавшие в штрафбаты и искупившие свою вину, восстанавливались в звании. Например, 1-й и 2-й штурмовые батальоны, сформированные к 25 августа 1943 года, в течение двух месяцев боёв показали себя с отличной стороны и приказом НКВД были расформированы. Бойцов этих подразделений восстановили в правах, в том числе и офицеров, и затем отправили воевать далее в составе Красной Армии [848].

А в ноябре 1944 года ГКО принял постановление, согласно которому освобождённые военнопленные и советские граждане призывного возраста вплоть до конца войны направлялись непосредственно в запасные воинские части, минуя спецлагеря[849]. В их числе оказалось и более 83 тысяч офицеров. Из них после проверки 56 160 человек было уволено из армии, более 10 тысяч направлены в войска, 1567 лишены офицерских званий и разжалованы в рядовые, 15 241 переведены в рядовой и сержантский состав[850].

Итак, после знакомства с фактами, в том числе и опубликованными заведомыми антисталинистами, миф о трагической судьбе освобождённых советских военнопленных лопается, как мыльный пузырь. На самом деле вплоть до конца войны подавляющее большинство (свыше 90%) советских военнослужащих, освобождённых из немецкого плена, после необходимой проверки в спецлагерях НКВД возвращались в строй или направлялись на работу в промышленность. Незначительное количество (около 4%) было арестовано и примерно столько же направлено в штрафбаты.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

ГУЛАГ, Долина Смерти - обвинение СССР в опытах над людьми. ФОТО

Версия для печати

«Долина смерти» - документальный рассказ про особые урановые лагеря в Магаданской области. Врачи этой сверхсекретной зоны проводили преступные эксперименты на мозге заключенных. Обличая нацистскую Германию в геноциде, советское правительство, в глубокой тайне, на государственном уровне, претворяло в жизнь не менее чудовищную программу.

Именно в таких лагерях, по договору с ВКПБ, гитлеровские особые бригады проходили обучение и набирались опыта в середине 30-х годов.

Результаты этого расследования широко освещались многими мировыми СМИ. В специальной телепередаче, которую вела в прямом эфире NHK Японии, вместе с автором участвовал и Александр Солженицин (по телефону).

«Долина смерти» - редкое свидетельство, запечатлевшее истинное лицо советской власти и ее передового отряда: ВЧК-НКВД-МГБ-КГБ.

Внимание! На этой странице демонстрируются фотографии вскрытия головного мозга человека. Пожалуйста не просматривайте эту страницу, если вы легко возбудимый человек, страдаете какими-либо формами душевного расстройства, если вы беременны или же не достигли 18 лет.

Если выстроить всех людей, кто «по зову партии» смотрел на небо через тюремные решетки ГУЛАГа, то эта живая лента протянется до Луны.

Я видел много концентрационных лагерей. И старых, и новых. В одном из них сам провел несколько лет. Потом изучал историю лагерей Советского Союза по архивным документам, но в самый страшный попал за год до того момента, когда КГБ вынудил меня бежать за пределы страны. Назывался этот лагерь «Бутугычаг», что в переводе с языка российских северных народностей значит «Долина смерти».

*Бутугычаг, где не хоронили, а сбрасывали со скалы. Там копали шурфы. Оксана ездила туда, уже когда была вольной (посмотреть). Что там должно быть такое, чтобы удивить человека, отсидевшего 10 лет! Увидела там старика: шел за зоной, плакал. Отсидел 15 лет, не возвращается домой, ходит тут, побирается. Сказал: это ваше будущее.

(Нина Гаген-Торн)

Свое название место получило когда охотники и кочевые племена оленеводов из родов Егоровых, Дьячковых и Крохалевых, кочуя по реке Детрин, натолкнулись на громадное поле, усеянное человеческими черепами и костями и, когда олени в стаде начали болеть странной болезнью - у них выпадала вначале шерсть на ногах, а потом животные ложились и не могли встать. Механически это название перешло на остатки бериевских лагерей 14-го отделения ГУЛАГа.

Зона огромная. Мне понадобилось много часов, чтобы пересечь ее из конца в конец. Здания или их остатки виднелись всюду: по главному ущелью, где стоят корпуса обогатительной фабрики; во множестве боковых горных ответвлений; за соседними сопками, густо изрезанными шрамами поисковых шурфов и дырами штолен. В ближайшем к зоне поселке Усть-Омчуг меня предупреждали, что ходить по местным сопкам небезопасно - в любой момент можно провалиться в старую штольню.

Наезженная дорога кончилась напротив обогатительной урановой фабрики, зияющей черными провалами окон. Вокруг нет ничего. Радиация убила все живое. Только мох растет на черных камнях. Поэт Анатолий Жигулин, сидевший в этом лагере, рассказывал, что у печей, где на металлических подносах выпаривали воду из уранового концентрата после промывки, заключенные работали одну-две недели, после чего умирали, а на смену им гнали новых рабов. Таков был уровень радиации.

Мой счетчик Гейгера ожил задолго до подхода к фабрике. В самом здании он трещал уже не прерываясь. А когда я подошел к 23 металлическим бочкам с концентратом, что были оставлены у наружной стены, сигнал опасности стал нестерпимо громким. Активное строительство здесь шло в начале 40-х годов, когда встал вопрос: кто будет первым обладателем атомного оружия.

*В Бутугычаге нашли свою смерть 380 тысяч человек. Это больше современного населения всей Магаданской области. Именно здесь велись строго засекреченные опыты на мозге заключенных.

От деревянного ворота, с ручками до блеска отполированными ладонями зеков, перехожу на кладбище. Редкие палки, воткнутые меж валунов, с дощечками-табличками. Впрочем, надписей уже не прочесть. Выбелило, стерло их время и ветер.

Дальше по косогору начали попадаться остатки от противогазов. Смотря на них, я вспомнил газетную заметку, обратившую на себя внимание своей необычностью и полной бессмысленностью.

«Советская Колыма»

22 апреля 1937 года.

«На днях в Магаданской больнице были проведены две операции, во время условной «газовой атаки». Врачи, помогавший им медперсонал и больные одели противогазы. В операции принимали участие хирурги Пуллериц и Свешников, медсестра Антонова, санитары Карпенюк и Терехина. Первую операцию сделали одному из бойцов погранотряда, у которого было расширение вен семенного канатика. Больной К. удалили аппендицит. На обе операции, вместе с подготовкой, ушло 65 минут. Первый на Колыме опыт работы хирургов в противогазах вполне удался».

Если даже во время эксперимента на больного тоже одели противогаз, то как поступили экспериментаторы с открытой в животе дырой?

Так, переходя от здания к зданию, от развалин малопонятных мне комплексов, сосредоточенных внизу ущелья, поднимаюсь на самый верх хребта, к уединенно стоящему, целехонькому лагерю. Пронзительно холодный ветер гонит низкие облака. Широта Аляски. Лето здесь, от силы, два месяца в году. А зимой мороз такой, что если лить воду со второго этажа, то на землю падает лед.

Рядом с солдатской вышкой громыхнули под ногами ржавые консервные банки. Поднял одну. Еще читается надпись на английском языке. Это тушенка. Из Америки для солдат Красной Армии на фронте. И для советских «внутренних войск». Знал ли Рузвельт кого прикармливал?

Захожу в один из бараков, тесно заставленный двухъярусными нарами. Только они уж очень маленькие. Даже скорчившись, на них нельзя поместиться. Может быть они для женщин? Да вроде и для женщин размер маловат. Но вот, на глаза попалась резиновая калоша. Она сиротливо лежала под угловыми нарами. Бог мой! Калоша полностью умещается на моей ладони. Значит, это нары для детей! Значит я ушел на другую сторону хребта. Здесь, сразу за «Бутугычагом», был расположен большой женский лагерь «Вакханка», функционировавший в это же время.

Останки повсюду. То тут, то там попадаются обломки, суставы берцовых костей.

В сгоревших развалинах наткнулся на грудной костяк. Среди ребер мое внимание привлек фарфоровый тигель, - я с такими работал в биологических лабораториях университета. Ни с чем не сравнимый, приторный запах человеческого тлена сочится из-под камней...

*«Я - геолог, и мне известно, что бывшая зона расположена в районе мощного полиметаллического рудного узла. Здесь, в междуречье Детрина и Теньки, сосредоточены запасы золота, серебра, касситерита. Но Бутугычаг известен также проявлением радиоактивных пород, в частности урансодержащих. По роду своей работы мне не однажды приходилось бывать в этих местах. Огромной силы радиоактивный фон пагубен здесь для всего живого. В этом и кроется причина потрясающей смертности в зоне. Радиация на Бутыгычаге носит неравномерный характер. Где-то она достигает очень высокого, чрезвычайно опасного для жизни уровня, но есть и места, где фон вполне приемлем».

А. Руднев. 1989 г.

(Это письмо Руднев опубликовал в поселковой газете Усть-Омчуга «Ленинское Знамя», с целью предупредить проведение экскурсий школьников в район «Бутугычага»)

День исследований кончался. Нужно было спешить вниз, где в домике современной электростанции, у ее смотрителя, я нашел пристанище на эти дни.

Виктор, хозяин домика, сидел на крыльце, когда я устало подошел и опустился рядом.

- Где был, что видел? - односложно спросил он.

Я поведал об урановой фабрике, детском лагере, шахтах.

- Да, ягод здесь не ешь и воду из рек не пей, - перебил Виктор и кивнул на бочку с привозной водой, стоявшую на автомобильных колесах.

- А ищешь-то что?

Я прищурился, в упор посмотрел на молодого хозяина дома.

- Шахту, под литером «Ц»...

- Не найдешь. Раньше знали, где она, а после войны, как лагеря закрывать стали, все взорвали, а из геологоуправления исчезли все планы «Бутугычага». Только рассказы о том, что литер «Ц» забит до самого верха трупами расстрелянных, и остались.

Он помолчал. - Да не в шахтах, и не в детских лагерях тайна «Бутугычага». Вон их тайна, - Виктор показал рукой перед собой. - За рекой, видишь. Там лабораторный комплекс был. Сильно охранялся.

- Что делали в нем?

- А ты сходи завтра на верхнее кладбище. Посмотри...

Но перед тем как идти на загадочное кладбище, мы с Виктором обследовали «лабораторный комплекс».

Зона крошечная. Основу ее составляли несколько домов. Все они прилежно уничтожены. Взорваны до основания. Стоять осталась лишь одна крепкая торцевая стена. Странно: из всего громадного числа зданий в «Бутугычаге», уничтожены только «лазарет» - он сожжен до тла, да эта зона.

Первое, что я увидел, были остатки мощной вентиляционной системы с характерными раструбами. Такими системами оснащаются вытяжные шкафы во всех химических и биологических лабораториях. Вокруг фундаментов бывших зданий тянулся периметр из колючей проволоки в четыре ряда. Местами он еще сохранился. Внутри периметра - столбы с электрическими изоляторами. Похоже, для охраны объекта применялся еще и ток высокого напряжения.

Пробираясь среди развалин, я вспомнил рассказ Сергея Николаева из поселка Усть-Омчуг:

«Перед самым въездом на «Бутугычаг» находился «Объект №14». Что там делали, мы не знали. Но охранялась эта зона особенно тщательно. Мы работали как вольнонаемные, - взрывниками в шахтах, и имели пропуск для прохода по всей территории «Бутыгычага». Но для того, чтобы попасть на объект №14, нужен был еще один - особый пропуск и с ним нужно было пройти девять контрольно-пропускных пунктов. Везде часовые с собаками. На сопках вокруг - пулеметчики: мышь не проскочит. 06служивал «Объект №14» специально рядом построенный аэродром».

Действительно сверхсекретный объект.

Да, взрывники свое дело знали. Мало что осталось. Правда, уцелело расположенное рядом здание тюрьмы, или, как его называют в документах ГУЛАГа, - «БУР» - барак усиленного режима. Он сложен из грубо отесанных каменных валунов, покрытых изнутри здания толстым слоем штукатурки. На остатках штукатурки в двух камерах, мы и обнаружили надписи процарапанные гвоздем: «30.XI.1954. Вечер», «Убей меня» и надпись латинским шрифтом, в одно слово: «Doctor».

Интересной находкой были лошадиные черепа. Я насчитал их 11. Штук пять или шесть лежали внутри фундамента одного из взорванных зданий.

Вряд ли лошадей использовали здесь как тягловую силу. Этого же мнения придерживаются и те, кто прошел Колымские лагеря.

Из архива автора:

«Я лично побывал в те годы на многих предприятиях и знаю, что даже для вывозки леса с сопок, для всех дел, не говоря уже о горных, применялся один вид труда - ручной труд заключенных...»

Из ответа бывшего з/ка Ф. Безбабичева на вопрос о том, как применяли лошадей в хозяйстве лагерей.

Что ж, на заре ядерной эры, вполне могли пытаться получить антирадиационную сыворотку. А делу сему, со времен Луи Пастера, верой и правдой служили именно лошади.

Как давно это было? Ведь комплекс «Бутугычаг» сохранился хорошо. Основная масса лагерей на Колыме была закрыта после «разоблачения» и расстрела их крестного отца - Лаврентия Берия. В домике метеостанции, что стоит выше детского лагеря, мне удалось найти журнал наблюдений. Последняя дата, проставленная в нем, - май 1956 года.

- Почему эти развалины зовут лабораторией? - спросил я Виктора.

- Как-то подъехала автомашина с тремя пассажирами, - начал рассказывать он, расчищая в бурьяне, среди битого кафеля, еще один лошадиный череп. - С ними была одна женщина. И хоть гости здесь редки, называть себя они не стали. Вышли из машины у моего дома, осмотрелись вокруг, а потом, женщина, показав на развалины, говорит: «Вот здесь была лаборатория. А вон там - аэропорт...».

Пробыли они не долго, ни о чем расспросить их не удалось. Но все трое в годах, хорошо одетые...

*Мне спасла жизнь женщина-врач, когда я находился в заключении на одном из самых страшных на Колыме рудников - «Бутугычаг». Звали ее Мария Антоновна, фамилия ее нам была неизвестна...

(Из воспоминаний Федора Безбабичева)

Лагеря Берлага были особо секретными и стоит ли удивляться, что никаких официальных данных об их узниках получить не удается. Но архивы есть. КГБ, МВД, партархивы - где-то хранятся списки узников. А пока, лишь скупые, отрывочные данные наводят на тщательно стертый след. Исследуя заброшенные Колымские лагеря, я просмотрел тысячи газет и архивных справок, все ближе и ближе подбираясь к истине.

Писатель Асир Сандлер, автор опубликованных в СССР «Узелков на память», рассказал мне, что один из его читателей был узником таинственной шарашки, - научного учреждения, в котором работали заключенные. Оно находилось где-то в окрестностях Магадана...

Тайна комплекса «Бутугычаг» открылась на следующий день, когда с трудом ориентируясь в хитросплетении хребтов, мы поднялись на горную седловину. Именно это уединенное место избрала лагерная администрация под одно из кладбищ. Два других: «офицерское» - для персонала лагеря и, возможно, для вольнонаемных, а также большое «зековское», находятся внизу. Первое недалеко от обогатительной фабрики. Принадлежность его покойников к администрации выдают деревянные тумбы со звездами. Второе начинается сразу за стенами сожженного лазарета, что и понятно. Чего покойников таскать по горам... А сюда, от центральной части, как минимум миля. Да еще вверх.

Чуть приметные холмики. Их можно принять за естественный рельеф, если бы не были они пронумерованы. Едва присыпав щебенкой покойника, втыкали рядом палку с номером, пробитым на крышке от банки тушенки. Только вот откуда у зеков консервы? Номера двухзначные с буквой алфавита: Г45; В27; А50...

На первый взгляд, число могил здесь не так уж и велико. Десятка полтора рядов кривых палок с номерами. В каждом ряду 50-60 могил. Значит, всего около тысячи человек нашли здесь последнее пристанище.

Но, ближе к краю седловины, обнаруживаю метки другого типа. Здесь нет отдельных холмиков. На ровной площадке, столбики стоят густо, как зубья расчески. Обыкновенные короткие палки - сучья обрубленных деревьев. Уже без жестяных крышек и номеров. Лишь отмечают место.

Два оплывших бугра указывают ямы, куда валили умерших кучей. Скорее всего, этот «ритуал» осуществлялся зимой, когда не было возможности хоронить каждого в отдельности, в промерзшем и крепком как бетон, грунте. Ямы, в этом случае, заготавливали с лета.

А вот и то, о чем говорил Виктор. Под кустом стланика, в развороченной зверьем или людьми могиле, лежит половинка человеческого черепа. Верхняя часть свода, на полдюйма выше надбровных дуг, ровно и аккуратно срезана. Явно хирургический распил.

Иду дальше, - поднимаю осколок лобной кости. То же со следами трепанации. Рядом с номером В24 , на краю раскрытой могилы, разбросаны кости сразу нескольких черепов.

Среди них множество иных костей скелета, но мое внимание привлекает верхняя отрезанная часть черепа с пулевым отверстием в затылке. Это очень важная находка, потому как свидетельствует о том, что вскрытые черепа - не медицинское освидетельствование для установления причины смерти. Кто же сначала пускает пулю в затылок, а затем проводит анатомическое вскрытие для выяснения причины смерти?

- Нужно открыть одну из могил, - говорю я попутчику. - Необходимо убедиться, что это «работа» не сегодняшних вандалов. О набегах на лагерные кладбища поселковой шпаны, рассказывал сам Виктор: достают черепа и делают из них светильники.

Выбираем могилу под номером «Г47». Копать не пришлось. Буквально сантиметров через пять оттаявшего за лето грунта, саперная лопатка обо что-то стукнулась.

- Осторожно! Не повреди кости.

- Да здесь гроб, - отозвался помощник.

- Гроб?! Я изумился. Гроб для зека - такая же невидаль, как если бы мы наткнулись на останки инопланетянина. Поистине это - удивительное кладбище.

Никогда, нигде на необъятных просторах ГУЛАГа, в гробах зеков не хоронили. Бросали в штольни, закапывали в землю, а зимой просто в снег, топили в море, но чтобы для них делали гробы?!.. Да, похоже, это кладбище «шарашки». Тогда и наличие гробов понятно. Ведь зеков хоронили сами же зеки. И видеть вскрытые головы им не полагалось.

*В 1942 году был этап в Тенькинский район, куда попал и я. Дорогу на Теньку начали строить где-то в 1939 году, когда начальником Дальстроя стал комиссар 2 ранга Павлов, а начальником УСВИТЛа - полковник Гаранин. Со всех, кто попадал в лапы НКВД, в первую очередь снимали отпечатки пальцев. С этого начиналась лагерная жизнь любого человека. Этим она и заканчивалась. Когда человек умирал в тюрьме или лагере, то он уже мертвый проходил точно такую же процедуру. У покойного снимали отпечатки пальцев, они сравнивались с первоначальными, и только после этого его хоронили, а дело передавалось в архив.

(Из воспоминаний з/к Вадима Козина)

На северном конце кладбища земля сплошь усеяна костями. Ключицы, ребра, берцовые кости, позвонки. По всему полю белеют половинки черепов. Ровно разрезанные над беззубыми челюстями. Большие, маленькие, но одинаково неприкаянные, выброшенные из земли недоброй рукой, они лежат под пронзительно синим небом Колымы. Неужели над их обладателями довлел столь страшный рок, что даже кости этих людей обречены на поругание? И тянет здесь до сих пор смрадом кровавых лет.

Опять чередой вопросы: кому требовался мозг этих несчастных? В какие годы? По чьему указу? Кто, черт побери, эти «ученые», с легкостью, точно зайцу, пускавшие пулю в человеческую голову, а затем с дьявольской дотошностью потрошившие еще дымящиеся мозги? И где архивы? Сколько нужно сорвать масок, чтобы судить советский строй за преступление называемое геноцид?

Ни одна из известных энциклопедий не приводит данных об опытах на живом человеческом материале, разве что поискать в материалах Нюрнбергского процесса. Очевидно только следующее: именно в те годы, когда функционировал «Бутугычаг», усиленно изучалось действие радиоактивности на организм человека. Ни о каких вскрытиях умерших в лагерях для медицинского заключения о причинах смерти, речи быть не может. Ни в одном лагере этого не делали. Ничтожно дешево стоила человеческая жизнь в советской России.

Трепанация черепов не могла проводиться и по инициативе местных органов. За программу ядерного оружия и все, что с ней было связано, личную ответственность несли Лаврентий Берия и Игорь Курчатов.

Остается предположить о существовании успешно претворенной в жизнь государственной программы, санкционированной на уровне правительства СССР. За аналогичные преступления против человечества, «наци» до сегодняшнего дня гоняют по Латинской Америке. Но только по отношению к отечественным палачам и человеконенавистникам, родное им ведомство проявляет завидную глухоту и слепоту. Уж не потому ли, что сегодня в теплых креслах сидят сыновья палачей?

Маленький штрих. Гистологические исследования проводят на мозге, извлеченном не более чем через несколько минут после смерти. В идеальном случае - на живом организме. Любой способ умерщвления дает «не чистую» картину, так как в тканях мозга появляется целый комплекс ферментов и других веществ, выделившихся при болевом и психологическом шоке.

Тем более нарушает чистоту эксперимента усыпление подопытного животного или введение ему психотропных средств. Единственным методом, применяемым в биологической лабораторной практике для подобных опытов, является декапитация - практически мгновенное отсечение головы животного от туловища.

Я взял с собой два фрагмента от различных черепов, для проведения экспертизы. Благо, был знакомый прокурор в Хабаровском крае - Валентин Степанков (позже - Генеральный прокурор России).

- Ты же понимаешь, чем это пахнет, - воззрился на меня прокурор края со значком члена Верховного Совета СССР на лацкане пиджака, опуская лист с моими вопросами для эксперта. - Да и по принадлежности этим делом должна заниматься Магаданская прокуратура, а не моя...

Я молчал.

- Ладно, кивнул Степанков, - у меня тоже совесть есть. И нажал кнопку в столе.

- Подготовьте постановление о возбуждении уголовного дела, - обратился он к вошедшему. И снова ко мне: - Иначе я не могу направить кости на экспертизу.

- А дело? - спросил помощник.

- Передайте по принадлежности - магаданцам...

*...Повторяю, в Магадане живут виновные в гибели тех заключенных, что были присланы под номерами литерной тысячи «3-2», из которых в живых осталось за одну зиму 36 человек.

(П. Мартынов, узник Колымских лагерей № 3-2-989)

Заключение экспертизы 221-ФТ, я получил через месяц. Вот его сокращенное резюме:

«Правая часть черепа, представленная на исследование, принадлежит телу мужчины молодого возраста, не более 30 лет. Швы черепа между костями не заращены. Анатомо-морфологические особенности свидетельствуют о принадлежности кости части черепа мужского пола с характерными признаками европеоидной расы.

Наличие множественных дефектов компактного слоя (множественные, глубокие трещины, участки скарификации), полная обезжиренность их, белый цвет, хрупкость и ломкость, свидетельствуют о давности смерти мужчины, которому принадлежал череп, в 35 и более лет от момента исследования.

Ровные верхние края лобной и височной костей образовались от распила их, о чем свидетельствуют следы скольжения - трассы от действия пилящего орудия (например, пилы). Учитывая локализацию распила на костях и его направление, считаю, что этот распил мог образоваться при анатомическом исследовании черепа и головного мозга.

Часть черепа № 2, более вероятно, принадлежала молодой женщине. Ровный верхний край на лобной кости образовался от распила пилящего орудия - пилы, о чем свидетельствуют ступенеобразные следы скольжения - трассы.

Часть черепа № 2, судя по менее измененной костной ткани, находилась в местах захоронения по длительности меньше времени, чем часть черепа № 1, с учетом, что обе части находились в одинаковых условиях (климатических, почвенных и т.п.)»

Судебно-медицинский эксперт В. А. Кузьмин.

Хабаровское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы.

13 ноября 1989 г.

На этом мои поиски не закончились. В «Бутугычаге» я побывал еще два раза. Все более и более интересные материалы попадали в руки. Появлялись свидетели.

Из архива автора:

П. Мартынов, узник колымских лагерей под номером 3-2-989, указывает на имевшее место прямое физическое истребление заключенных «Бутугычага»: «Останки их хоронили на перевале «Шайтан». Несмотря на то, что для сокрытия следов преступлений место время от времени очищали от останков растасканных зверями из ледника на перевале, там и сегодня встречаются на огромной площади человеческие кости...»

Быть может, там и нужно искать штольню под литерой «Ц»?

Интересную информацию удалось получить в редакции газеты «Ленинское знамя» в Усть-Омчуге (теперь газета называется «Тенька»), где расположен большой горно-обогатительный комбинат - Тенькинский ГОК, к которому относился и «Бутугычаг».

Журналисты передали мне записку Семена Громова, бывшего заместителя директора ГОКа. Записка затрагивала интересующую меня тему. Но, возможно, ценой этой информации стала жизнь Громова.

Вот текст этой записки:

«Ежедневный «отход» по Теньлагу составлял 300 зеков. Основные причины - голод, болезни, драки между заключенными и просто «стрелял конвой». На прииске имени Тимошенко был организован ОП - оздоровительный пункт для тех, кто уже «доходил». Пункт этот, конечно, никого не оздоравливал, но работал там с заключенными какой-то профессор: ходил и рисовал карандашом на робах зеков кружочки - эти завтра умрут. Кстати, на другой стороне трассы, на небольшом плато, есть странное кладбище. Странное потому, что у всех, захороненных там, распилены черепа. Не связано ли это с профессорской работой?»

Записал это Семен Громов в начале 80-х годов и вскоре погиб в автомобильной катастрофе.

Достал я в ГОК и другой документ - результаты радиологических исследований на объекте «Бутугычаг», а так же замеры радиоактивности объектов. Все эти документы носили строго секретный характер. Когда военное министерство США, по моей просьбе, запросило геологическую карту данного района, то даже ЦРУ отрицало наличие в указанных местах урановых разработок. А я побывал на шести спецобъектах уранового ГУЛАГа Магаданской области, причем один из лагерей расположен у самой кромки Ледовитого океана, недалеко от заполярного города Певек.

Хасану Ниязову я нашел уже в 1989 году, когда перестройка и гласность избавляли от страха многих. 73-летняя женщина не побоялась дать часовое интервью перед телекамерой.

Из записи интервью Х. Ниязовой:

Х.Н. - В «Бутугычаге» я не была, Бог миловал. Он у нас считался штрафным лагерем.

- Как хоронили зеков?

Х.Н. - Да никак. Присыпали землей или снегом, если зимой умер, и все.

- Гробы были?

Х.Н. - Никогда. Какие там гробы!

- Почему на одном из трех кладбищ «Бутугычага» все зеки похоронены в гробах и у всех распилены черепа?

Х.Н. - Это вскрывали врачи...

- С какой целью?

Х.Н. - У нас, среди заключенных, разговор шел: делали опыты. Учились чему-то.

- Это делалось только в «Бутугычаге», или еще где-нибудь?

Х.Н. - Нет. Только в «Бутугычаге».

- Когда вы узнали об опытах в «Бутугычаге»?

Х.Н. - Это было примерно в 1948-49 годах, разговоры шли мельком, но нас всех стращали этим...

- Может быть, это живым распиливали?

Х.Н. - А кто его знает... Там была очень большая медицинская часть. Были даже профессора...»

Хасану Ниязову я интервьюировал после второго посещения «Бутугычага». Слушая мужественную женщину, я смотрел на ее руки с выжженным лагерным номером.

- Этого не может быть! - воскликнет потом Джак Шеахан, - шеф бюро CBS News, вглядываясь в экран и не веря своим глазам. - Я всегда думал, что это было только в фашистских лагерях…

Я искал перевал Шайтан. Помните, Мартынов, узник N 3-2-989, писал, что трупы после опытов хоронили в леднике на перевале. А указанное Виктором кладбище было в другом месте. Там не было ни перевала, ни ледника. Возможно, специальных кладбищ было несколько. Где Шайтан, никто уже не помнил. Название знали, слышали раньше, но перевалов в районе «Бутугычага» десятка два наберется.

На одном из них я и наткнулся на замурованную ледяной пробкой штольню. Она бы ничем и не привлекла внимание, если бы не остатки одежды, вмерзшие в лед. Это были зековские робы. Слишком хорошо я их знаю, чтобы спутать с чем-то другим. Все это значило только одно: вход замуровали специально, когда лагерь еще работал.

Найти лом и кирку труда не составляло. Они во множестве валялись вокруг штолен.

Последний удар лома пробил ледяную стену. Расковыряв дыру, чтобы прошло тело, я соскользнул по веревке с гигантского сталактита, перегородившего путь. Щелкнул выключателем. Луч фонаря заиграл в какой-то сизой, вроде как задымленной курильщиками атмосфере. Приторно сладкий запах щекотал горло. С потолка луч скользнул по обледенелой стене и…


Лагерь Бутугычаг. Медицинские эксперименты на мозге заключенных. Фото из архива НКВД.

Я вздрогнул. Передо мной была дорога в ад. От самого низа и до середины, проход был завален полуразложившимися телами людей. Лохмотья истлевшей одежды прикрывали голые кости, черепа белели под космами волос...

Пятясь, я покинул гиблое место. Никаких нервов не хватит, чтобы провести здесь значительное время. Успел лишь отметить наличие вещей. Котомки, вещмешки, развалившиеся чемоданы. И еще... мешки. Кажется, с женскими волосами. Большие, полные, почти в мой рост...

Афиши моей фотовыставки «Обвинение СССР в опытах над людьми» так взбудоражили власти Хабаровска, что на открытие прибыли и начальник Управления КГБ края, и прокуроры всех рангов, не говоря уже о партийных боссах. Присутствующие чины скрипели зубами, но ничего сделать не могли, - в зале находились операторы японской NHK во главе с одним из директоров этой могущественной телекомпании, - моим другом.

Масла в огонь подлил генпрокурор края Валентин Степанков. Подскочив на черной «Волге», он взял в руки микрофон и... официально открыл выставку.

Воспользовавшись моментом, я попросил начальника КГБ, генерал-лейтенанта Пирожняка, навести справки о лагерях «Бутугычаг».

Ответ пришел удивительно быстро. Уже на следующий день, на выставке появился человек в штатском и сообщил, что архивы находятся в информационно-вычислительном центре МВД и КГБ в Магадане, но они не разобраны.

На мою же просьбу по телефону о работе с архивами, начальник УКГБ Магадана, смеясь, ответил:

- Ну что ты! Архив огромный. Ты будешь его разбирать, Сережа, ну… лет так семь...

*Среди описания жестоких мучений приходит вдруг как бы само собой воспоминание о веселом, радостном - пусть чрезвычайно редком в бутугычагском аду. Душа, погруженная в мучительные воспоминания, словно отталкивает их и даже среди них находит добро и тепло - два помидора Ганса. Ах, как они были хороши! Но вовсе не вкус и не редкость такой изысканной пищи тут на первом месте. На первом месте - Добро, чудом сбереженное в душе человека. Если есть хоть капля Добра, значит, есть и Надежда.

(А. Жигулин)

В свой третий и последний приезд в «Бутугычаг», я поставил основной целью снять на видеопленку специальное кладбище.

Обхожу разрытые могилы, ищу целый ящик. Вот выглядывает угол доски из-под камней. Разгребаю щебень, чтобы не обсыпался в гроб. Доска гнилая, приподнимать приходится с осторожностью.

Под рукой, прислонившись лбом к боковой стенке, зубасто щерится крупный мужской череп. Верхняя часть его ровно распилена. Она отпала, как крышка жуткой шкатулки, открывая липкий налет остатков когда-то украденного мозга. Кости черепа желтые, не видевшие солнца, на глазницах и скулах волосы - задирали на лицо скальп. Так идет процесс трепанации...

Сношу в гроб все подобранные по полю черепа.

«Спите спокойно», - можно ли сказать так на этом кладбище?

Я уже далеко от могил, а желтый череп, - вот он, рядом. Вижу, как он лежит в своем ящике-гробу. Как был убит ты, несчастный? Не той ли страшной смертью, для «чистоты эксперимента»? И не для тебя ли построен отдельно стоящий БУР в ста метрах от взорванной лаборатории?

И почему на его стенах слова: «Убей меня...»; «Doctor»?

Кто ты, узник, как твое имя? Уж не тебя ли ждет до сих пор твоя мать?

Из архива автора:

«Я пишу с далекой земли... Я все жду встречи с сыном. Это так получилось. 1942 год. Призвали в армию мужа и сына. На мужа я получила похоронную, а на сына нет ничего до сих пор. Делала запрос, где только могла... А в 1943 году я получила письмо. Неизвестно кто автор. Пишет так: ваш сын - Чалков Михаил не вернулся с работы, мы были вместе в магаданском лагере в долине Омчуга, будет возможность - расскажу. И все!

Я до сих пор не могу понять, почему сын не написал ни одного письма и как он туда попал?

Простите мое беспокойство, но если у вас есть дети, вы поверите, как тяжело бывает родителям. Я посвятила всю молодость ожиданию, оставшись одна с четырьмя детьми...

Опишите тот лагерь. Я все жду, может быть, он там...»

Карагандинская область, Казахская ССР,

Чалкова А. Л.

В лагере смерти «Бутугычаг» погибли:

01. Маглич Фома Саввич - капитан 1 ранга, председатель комиссии по приемке кораблей в Комсомольске на Амуре;

02. Слепцов Петр Михайлович - полковник служивший с Рокоссовским;

03. Казаков Василий Маркович - старший лейтенант из армии генерала Доватора;

04. Назим Григорий Владимирович - председатель колхоза из Черниговской области;

05. Морозов Иван Иванович - моряк Балтийского флота;

06. Бондаренко Александр Николаевич - заводской слесарь из Никополя;

07. Руденко Александр Петрович - старший лейтенант авиации;

08. Белоусов Юрий Афанасьевич - «штрафник» из батальона на Малой Земле;

09. Решетов Михаил Федорович - танкист;

10. Янковский - секретарь Одесского обкома комсомола;

11. Раткевич Василий Богданович - белорусский учитель;

12. Звездный Павел Трофимович - старший лейтенант, танкист;

13. Рябоконь Николай Федорович - ревизор из Житомирской области;

...

330000. ...

330001. ...

...

Я описал тебе лагерь.

Прости меня, мать.

Сергей Мельникофф, Магаданская область, 1989-90 гг.  оригинал на  портале «ГУЛАГ - с фотокамерой по лагерям»

Фото автора.

argumentua.com

какой была жизнь в советских лагерях

Вплоть до конца 1980-х годов вся информация по ГУЛАГу оставалась засекреченной. Только в начале оттепели стали появляться статистические данные о количестве заключенных в системе лагерей. Сегодня достоверно известно, что в 1930-1956 годах единовременно в лагерях гнило до 2,5 миллиона человек. Жертвами репрессий за годы сталинского террора стали более 15 миллионов советских граждан. Подавляющее большинство прошло через эти ужасные лагеря. 

  • Озерлаг

    Особый лагерь № 7 МВД СССР «Озерный», также известный как «Озерлаг», был самым большим комплексом такого рода во всем СССР. Нормы выработки здесь были заведомо рассчитаны на истощение и смерть заключенных. Нередко люди гибли прямо на железнодорожной стройке: трупы просто относили подальше в лес.

  • Каннибализм

    Тюрьма на острове Сахалин была известна своей необычной жестокостью, даже по сравнению с другими трудовыми лагерями и тюрьмами в Сибири. Местное начальство не гнушалось пытками, заключенных могли запороть до смерти. Кроме того, известны и случаи каннибализма — кормили «врагов народа» ужасно.

  • Беломорканал

    В первую зиму строительства Беломорканала, с 1931 на 1932 год умерло сто тысяч заключенных. То есть практически все, кому выпала тяжелая доля непосредственно трудиться на неподъемной стройке. Следующим летом смертность несколько снизилась, но уже зимой была зафиксирована гибель 120 тысяч человек.

  • Бутугычаг

    В 1937-1956 годах на территории современной Магаданской области существовал ужасный лагерь Бутугычаг, известный урановыми и оловянными рудниками. Заключенным здесь приходилось добывать уран и олово вручную, вообще без защитных средств. По некоторым имеющимся данным, над зэками в Бутугычаге проводили медицинские эксперименты.

  • Пытки и наказания

    Сотрудники охраны, ВОХРовцы, имели свои собственные методы пыток. На допросах жертв засовывали в длинные мешки, после чего избивали палками и плетьми. Часто издевательствам подвергались и родственники заключенных: их уродовали и насиловали прямо на глазах у пленников, морально уничтожая людей.

  • Отстойники

    На десять квадратных метров лагерной камеры-остойника охрана утрамбовывала до полусотни заключенных. Прижатые друг к другу, не способные сделать даже свободного вздоха люди часто умирали стоя. Трупам упасть было некуда и мертвые скалились в лица живых последней улыбкой.

  • Расстрелы

    На севере этапы часто прибывали в пустошь. Тут еще не было бараков и на ночь заключенных сгоняли в котлован, а днем заставляли строить себе ИТЛ. Никакого отдыха истощенным людям не полагалось, после строительства их сразу переводили на работы. Во многих лагерях сталинского ГУЛАГа существовало так называемое правило «без последнего»: охрана расстреливала каждого заключенного, который последним становился в строй бригады по команде «На работу становись!».

published on mirputeshestvij.ru according to the materials dnpmag.com

Запись Ужасы ГУЛАГа: какой была жизнь в советских лагерях взята с сайта Мир Путешествий.

Мой мир

Facebook

Вконтакте

Twitter

Одноклассники

mirputeshestvij.mediasole.ru

ГУЛАГ: Лагеря смерти под командованием евреев из Нью-Йорка

Изучаем дальше информационную поляну Запада!

JEWISH RUN DEATH CAMPS IN JUDEO BOLSHEVIK RUSSIA. JEWS FROM NEW YORK  YOU TUBE

ЛАГЕРЯ СМЕРТИ ПОД НАЧАЛЬСТВОМ ЕВРЕЕВ В ИУДЕО-БОЛЬШЕВИЦКОЙ РОССИИ. EВРЕИ ИЗ НЬЮ ЙОРКА. ЮТЮБ

Величайшие в Человеческой Истории Массовые Убийства. ГУЛАГИ.

(0:11) Охранники Гулага Натравливают Собак на Непослушного ЗК

(0:17) Гулаговские заключённые используются евреями как пушечное мясо во 2й Мировой Войне

(0:23) Беглецы из Гулага часто прибегали к людоедству чтобы выжить в суровой русской тундре

(0:28) Унижения христианских женщин евреями большевиками в Гулаге

(0:34) Некоторые ЗК сами себя калечили, чтобы избежать невыносимого труда

(0:39) Лечь! Я вам всем как любить наш еврейский режим!

(0:45) Истощённые ЗК роются в кухонных отбросах

(0: 50) Миссия УФУ= Управление Физического Уничтожения НКВД – массово уничтожать ЗК Гулага

(0:56) Заключённого несут на палке, как убитого зверя

(1:2) Охранники Гулага не бездействовали, когда между заключёнными бывали драки

(1:8) Женщины подвергались тяжёлому рабскому труду, замерзая на морозе

(1:13) ЗК Гулага прогоняют перед охраной

(1: 18) Охранники Гулага продают пленных немецких, польских и балтийских женщин уголовникам для группового изнасилования как секс-рабынь

(1: 23) Евреи заставляли ЗК христиан сидеть на жердочках сутками в осквернённой церкви – а тех, кто падал – зверски избивали

(1: 28) Чтобы получить признания у «врагов народа» использовался популярный способ – дыба

(1:35) На голову ЗК надевали резиновый мешок и избивали «врагов народа»

(1: 40) Привязанный на цепь «враг народа» был вынужден испражняться в свою чашку

(1: 45) «Врага народа» топят в бочке с экскрементами

(1: 51) Даже детей не щадили кровожадные евреи, засавляя их доносить на родителей

(1: 56) НКВД держало в  страхе весь СССР, используя густую сеть «Сексотов» - доносчиков

(2: 1) Евреи давали приказ НКВД –арестовать 12 человек, и они вынуждены были арестовать кого угодно – лишь бы выполнить квоту

(2: 8) После тяжёлого дня рабского труда на диком морозе ЗК могли надеяться на пайку хлеба 300 гр и миску похлёбки. По словам узников в лагерях Гулага было хуже, чем в лагерях у Гитлера

(2: 13) Сотни жертв Гулага сбрасывали в ямы – массовые могилы –аммональники

(2:18) Чтобы самим не копать могилы, евреи-большевики бросали трупы ЗК в замёршие реки и Арктический океан в прорубь

(2: 24) Евреи-большевики в Гулагах убили миллионы голодом, болезнями и рабским трудом «кулачек», «врагов народа» и ЧСИР – Членов Семьи Изменников Родины- других казнили

(2: 29) Как часть пытки, женщин-христианок отдавали уголовникам на групповое изнасилование, многие не выдерживали и ели землю, чтобы отравиться

(2: 35) Жестокие избиения Гулаговских ЗК евреями – слугами НКВД

(2: 40) На допросах «врагов народа» заставляли стоять на ногах сутками без отдыха, еды, воды и сна. Падающих избивали, поднимали и заставляли стоять снова

(2: 46) Славянина христианина, подвергнутого средневековым пыткам, офицерами НКВД тащат снова в камеру

(2: 51) Измождённые тяжёлым физическим трудом и истощением, женщины в ИТЛ страдали от вагинальных выбросов. Ослабленных приканчивали, лишая их пищи

(2:56) Массовые казни «врагов народа» НКВД – эти массовые убийства начались в 1920х годах в УСЛОНе – Условный Соловецкий Лагерь Особого Назначения –предтече Гулага, созданного евреями

(3: 1) Строя для себя Гулаги, заключённые «враги народа» спали я ямах – к весне вряд ли доживала четверть из них

(3: 7) При температуре ниже нуля, вновь прибывших поливали водой из шлангов вертухаи с башни – это называлось «поддать пару»

(3: 14) Администраторы ИТЛ – исправительно-трудовых лагерей выбирают секс-рабынь из аресто-ванных членов семьи ЧСИР

(3: 18) Известные своим врождённым гомосексуализмом, евреи-большевики часто содомировали ЗК в Гулагах, вставляя им в анус большие предметы

(3:24) Евреи-большевики убивали миллионы христиан, а также других кадров национальных республик

(3: 29) Уголовникам разрешалось убивать «врагов народа» электрошоком, ножом, повешением, отрубанием головы и всовыванием лома в анус

(3:34) Генеральный прокурор СССР Вышинский приказал сотрудникам НКВД применять изуверс- кие пытки: автонасосом, паяльником, совали бутылку во влагалище или задний проход, крысами, которых в ведре нагревали электро-плиткой

(3: 41) Еврейский прихвостень рубит топором голову «врагу народа»

(3: 47) Евреи-большевики ценили жизнь вора-в-законе  и уголовника больше, чем жизнь христи-анина и разрешали им держать пари на жизнь «врага народа»

(3: 51) На заключённого Гулага, которого проиграли в карты, мочатся – а потом его оставят замёрз-нуть на морозе

(3: 57) ЗК Гулага под пыткой признаётся, что он шпион английский, французский, американский, японский, итальянский, германский, и какой ещё нужно палачам НКВД

(4: 3) ЗК Гулага, объявившего голодовку, насильно кормят через ноздрю

Перевёл Бен Владыко. Translated by Ben Vladyko/ Отблагодарить/
To reward: Western Union –Vladyko Veniamin Valentinovich (Vyshny Volochok RF)
Sberbank Maestro card 63900263 900 947 9211

Pay Pal [email protected]
Qiwi wallet 8 915 729 44 42

_____________________

Русский комментарий:  Евреи это не сами придумали. Это типичные английские технологии. Англосаксы применяют их везде, во всех своих колониях  http://ant-63.livejournal.com/254982.html
   Черчилль был главным министром по колониям в то время. Черчилль лично отбирал руководителей ВЧК - Петерса, Дзержинского и т.д. Еврейское здесь - энтузиазм и геноцидное мышление еврейских шизофреников - сатанистов, их неуемное желание совершать зло.
  Эксперимент англосаксов и евреев в России. Сталин этот эксперимент прекратил, а еврейских фашистов отправил в тот же самый ГУЛАГ на перевоспитание  http://ant-63.livejournal.com/254241.html

ant-63.livejournal.com

отрывок из «ГУЛАГа» Энн Эпплбаум – Архив

Глава 16. Умирающие

Что же, значит — истощенье?
Что же, значит — изнемог?
Страшно каждое движенье
Изболевших рук и ног.

Страшен голод... Бред о хлебе...
“Хлеба, хлеба” — сердца стук.
Далеко в прозрачном небе
Равнодушный солнца круг.

Тонким свистом клуб дыханья...
Это — минус пятьдесят.
Что же? Значит — умиранье?
Горы смотрят и молчат.

Нина Гаген-Торн.
Memoria

Все время, пока существовал ГУЛАГ, заключенные неизменно отводили место в самом низу лагерной иерархии умирающим — точнее, живым мертвецам. К ним относится немало слов лагерного жаргона: их называли фитилями (жизнь еле теплилась в них, как огонек на фитиле), говноедами, помоечниками, но чаще всего доходягами. Жак Росси в “Справочнике по ГУЛАГу” дает саркастическую версию происхождения этого слова: “термин появился в 30-х годах, когда материальное положение трудящихся начало резко ухудшаться, и в то же время пропаганда безустанно и авторитетно твердила, что «доходим до социализма»”.

Попросту говоря, доходяги — это умирающие от голода. Болезни, которыми они страдали: цинга, пеллагра, различные формы поноса, — были вызваны недоеданием и витаминной недостаточностью. На ранних стадиях у больных шатались зубы и появлялись болячки на коже (такие симптомы иногда возникали даже у лагерных охранников). Позднее начиналась куриная слепота, когда человек перестает видеть в сумерках. Герлинг-Грудзинский пишет: “Вид курослепов, которые утром и вечером, вытянув руки вперед, медленно ступали по обледенелым дорожкам, ведущим к кухне, был в зоне <...> привычным...”

Голодающие, кроме того, страдали желудочными расстройствами, головокружением, у них сильно опухали ноги. Томас Сговио, который был на грани голодной смерти, однажды, проснувшись, увидел, что одна его нога “лиловая и вдвое толще другой. Она зудела и вся была покрыта прыщами”. Вскоре “прыщи превратились в громадные волдыри. Из них стали сочиться кровь и гной. Я вдавил палец в лиловую плоть — вмятина осталась надолго”. Когда Сговио обнаружил, что ноги не лезут в сапоги, ему посоветовали разрезать голенища.

За книгу «ГУЛАГ» Эпплбаум получила Пулицеровскую премию
Фотография: пресс-материалыНа последних стадиях истощения доходяги приобретали диковинный, нечеловеческий вид, физически воплощали собой дегуманизирующую государственную риторику: в свои предсмертные дни враги народа вовсе переставали быть людьми. Их охватывало безумие, они часто разражались длинными тирадами или впадали в бред. Кожа становилась сухая и дряблая. Глаза приобретали странный блеск. Они готовы были есть что угодно — птиц, собак, отбросы. Передвигались медленно, не могли контролировать функции кишечника и мочевого пузыря и потому источали жуткий запах. Вот как описывает первую встречу с ними Тамара Петкевич:

Там, за проволокой, стояла шеренга живых существ, отдаленно напоминавших людей. <...> Их было человек десять: разного роста скелеты, обтянутые коричневым пергаментом кожи; голые по пояс, с висящими пустыми сумками иссохших, ничем не прикрытых грудей, с обритыми наголо головами. Кроме нелепых грязных трусов, на них не было ничего. Берцовые кости заключали вогнутый круг пустоты. Женщины?! Все страдания жизни до той минуты, до того как я вблизи увидела этих людей, были ложь, неправда, игрушки! А это было настоящим!

Незабываемое описание доходяг оставил Варлам Шаламов. Он подчеркивает их сходство друг с другом, потерю индивидуальных черт и безымянность, которая усиливала внушаемый ими ужас:

Я поднял стакан за лесную дорогу,
За падающих в пути,
За тех, что брести по дороге не могут,
Но их заставляют брести.

За их синеватые жесткие губы,
За одинаковость лиц,
За рваные, инеем крытые шубы,
За руки без рукавиц.

За мерку воды — за консервную банку,
Цингу, что навязла в зубах.
За зубы будящих их всех спозаранку
Раскормленных, сытых собак.

За солнце, что с неба глядит исподлобья
На то, что творится вокруг.
За снежные, белые эти надгробья —
Работу понятливых вьюг.

За пайку сырого, липучего хлеба,
Проглоченную второпях,
За бледное, слишком высокое небо,
За речку Аян-Урях!

Словом “доходяга” обозначалось в советских лагерях не только физическое состояние человека. Эти люди, объясняет Сговио, были не просто больны: голод доводил их до того, что они уже не могли следить за собой. Постепенно заключенный опускался: переставал мыться, контролировать функции кишечника, нормально реагировать на обиды. В конце концов он делался в буквальном смысле сумасшедшим. Впервые увидев человека в таком состоянии, Сговио испытал глубокое потрясение. Это был американский коммунист Эйзенштейн, с которым Сговио был знаком в Москве до ареста.

В первый момент я не узнал моего друга. Когда я поздоровался с ним, Эйзенштейн не ответил. У него было пустое, неживое лицо доходяги. Он смотрел сквозь меня, словно меня не было. Казалось, Эйзенштейн никого не видит. Его взгляд был лишен всякого выражения. Собирая в столовой пустые тарелки со столов, он оглядывал каждую в поисках остатков. Он водил пальцем по внутренности тарелки и потом лизал его.

Эйзенштейн, пишет Сговио, полностью потерял, как и прочие “фитили”, чувство собственного достоинства:

Они не следили за собой, не мылись — даже когда имели такую возможность. “Фитили” не обращали внимания на вшей, которые высасывали их кровь, не утирали рукавами бушлатов носы, из которых текло. <...> “Фитиль” с безразличием сносил удары. Если другие зэки принимались его бить, он закрывал от ударов голову. Потом падал на пол и, когда его оставляли в покое, вставал, если мог, и с тихим хныканьем ковылял прочь, словно ничего особенного не случилось. После работы доходяга болтался около кухни и выпрашивал остатки. Забавы ради повар иногда выплескивал ему в лицо черпак супа. Тогда бедняга судорожно собирал жидкость пальцами с мокрой бороды и лизал их. <...> “Фитили” стояли вокруг столов в надежде, что кто-нибудь оставит немного баланды или каши. Когда такое происходило, ближайшие из них бросались к объедкам. Завязывалась потасовка, во время которой баланду недолго было и пролить. Тогда они продолжали борьбу на четвереньках за каждую частицу драгоценной еды.

Те немногие, что, побывав доходягами, сумели оправиться и выжить, позднее пытались объяснить (это им не вполне удавалось), каково это — быть ходячим мертвецом. Януш Бардах вспоминал, что после восьми месяцев на Колыме у него, когда он просыпался, кружилась голова и разум был замутнен. “Больших усилий стоило утром взять себя в руки и дойти до столовой”. У Якова Эфрусси, прежде чем он стал доходягой, украли пенсне — “близоруким хорошо известно, что представляет собой жизнь без очков: все окружающее погружается в туман”, — и вследствие отморожения он потерял пальцы рук. Вот как он описывает свои ощущения:

Надо сказать, что постоянное недоедание действует на человеческую психику губительно. От мысли о еде нельзя отвлечься, о ней думаешь все время. К физическому недомоганию добавляется и моральное, так как постоянное ощущение голода унизительно, оно лишает самоуважения, чувства собственного достоинства. Все мысли сосредотачиваются на решении одной задачи: как раздобыть еду? Поэтому у помойки, расположенной вблизи от столовой, у входа в кухню, всегда толпятся “доходяги”. Они ждут, не выбросят ли из кухни что-нибудь съестное, например капустные очистки.

Так велика была притягательность кухни, так сильны навязчивые мысли о еде, что многие почти утрачивали способность руководствоваться какими-либо иными мотивами. Герлинг-Грудзинский пишет:

Где граница воздействия голода, за которой клонящееся к упадку человеческое достоинство заново обретает свое пошатнувшееся равновесие? Нет такой. Сколько раз я сам, приплюснув пылающее лицо к заледенелому кухонному окну, немым взглядом выпрашивал у ленинградского вора Федьки еще один половник “жижицы”? И разве мой близкий друг, старый коммунист, товарищ молодости Ленина, инженер Садовский не вырвал однажды у меня на опустелом помосте возле кухни котелок с супом и, даже не добежав до уборной, жадно выглотал по дороге горячую жижу? Если есть Бог — пусть безжалостно покарает тех, кто ломает людей голодом.

Еврей-сионист из Польши Иегошуа Гильбоа, арестованный в 1940 году, ярко описывает самообман, с помощью которого зэки пытались убедить себя, что едят больше, чем на самом деле:

Мы пытались обманывать свои желудки: крошили хлеб, пока он не становился почти как мука, смешивали его с солью и заливали большим количеством воды. Этот деликатес назывался “хлебным соусом”. Соленая вода в какой-то мере приобретала цвет и вкус хлеба. Ее выпивали — оставалась хлебная кашица. Туда опять наливали воду и повторяли это до тех пор, пока хлеб не отдавал последние остатки своего вкуса. Если сперва наполнить желудок хлебной водой, а на десерт съесть хлебный соус, уже совершенно безвкусный, то создается иллюзия, будто ты съел несколько сот граммов.

Еще Гильбоа пишет, что он размачивал в воде соленую рыбу. Получившуюся жидкость “можно использовать для приготовления хлебного соуса, и тогда у тебя возникает поистине королевское лакомство”.

Зэки, достигшие той стадии, когда человек постоянно находится около кухни и подбирает отбросы, были, как правило, близки к смерти и могли умереть в любой момент — ночью на нарах, по пути на работу, в столовой во время ужина или направляясь куда-нибудь в зоне. Януш Бардах однажды увидел, как заключенный упал во время вечерней поверки.

Вокруг столпились люди. “Шапка моя”, — сказал один. Другие стащили с него валенки, портянки, бушлат и штаны. Из-за белья завязалась драка. И только когда упавший был раздет догола, он пошевелил головой, поднял руку и слабым, но отчетливым голосом произнес: “Холодно очень”. Но тут же его голова упала обратно в снег, глаза начали стекленеть. Стервятники равнодушно отошли от него с добычей. За те несколько минут, что он лежал голый, он, вероятно, умер от переохлаждения.

Кроме голода, заключенные умирали и от других причин. Многие гибли во время работы — условия на шахтах и заводах часто были опасными. Ослабленные голодом люди легко становились жертвами эпидемий. О тифе я уже писала, но слабые и голодные люди были подвержены и многим другим заболеваниям. Например, в Сиблаге в первом квартале 1941 года было госпитализировано 8029 человек: 746 с туберкулезом — из них 109 умерли; 72 с пневмонией — 22 умерли; 36 с дизентерией — 9 умерли; 177 с обморожениями — 5 умерли; 302 с желудочными болезнями — 7 умерли; 210 с последствиями несчастных случаев во время работы — 7 умерли; 912 с болезнями системы кровообращения — 123 умерли.

Некоторые кончали самоубийством, хотя на этой теме лежит странное табу. Сколько человек избрали этот выход, трудно сказать. Официальной статистики нет. Нет, что странно, и согласия между выжившими по поводу частоты самоубийств в лагерях. Надежда Мандельштам писала, что в лагерях самоубийством не кончали — люди боролись за жизнь изо всех сил. Ей вторят некоторые другие. Евгений Гнедин писал, что хотя и в тюрьме, и впоследствии в ссылке он думал о самоубийстве, в лагерях, где он пробыл восемь лет, эта мысль ни разу не приходила ему в голову: “Каждый день был днем борьбы за жизнь; как же, ведя такой бой, думать об отказе от жизни? И была цель — выйти невредимым из испытаний, и жила надежда: в полноте сил встретиться с любимыми людьми”.

Историк Кэтрин Мерридейл выдвинула другую теорию. В ходе своих исследований она встретилась с двумя московскими психологами, изучавшими систему лагерей или работавшими в ней. Подобно Надежде Мандельштам и Гнедину, они утверждали, что самоубийства и душевные заболевания были в лагерях редкостью. Когда она привела данные, говорившие об обратном, “они были удивлены и немного обижены”. Это диковинное упрямство она объясняет российским “мифом стоицизма”, но, возможно, оно имеет и другие причины. Как предполагает литературный критик Цветан Тодоров, мемуаристы потому пишут о странном отсутствии самоубийств, что хотят подчеркнуть уникальность пережитого: лагеря были настолько ужасны, что никто не думал о таком “нормальном” решении, как самоубийство. “Выживший прежде всего стремится передать чуждость лагерей всему привычному”, — утверждает Тодоров.

На самом же деле рассказов о самоубийствах сохранилось очень много, и о них вспоминает немало мемуаристов. Один из них пишет о самоубийстве красивого юноши, которого блатные поставили на кон в карточной игре. Другой — о самоубийстве молодого советского немца, оставившего письмо к Сталину: “Моя смерть — это сознательный акт моего протеста против насилия и беззакония, чинимого над нами, советскими немцами, органами НКВД”. М. Миндлин, переживший Колыму, вспоминает, что в 1939–1940 годах было много случаев, когда люди “переходили запретные зоны, намеренно подставляя себя под пули конвоиров”.

Евгения Гинзбург, видевшая, как перерезали веревку, на которой повесилась ее лагерная подруга Полина Мельникова, с огромным уважением написала о ней: “Нет, уж если кто тут бывший человек, так не она, утвердившая свое право человека таким поступком, распорядившаяся собой по-хозяйски. Это я, я бывший человек. Я, которая, вместо того чтобы рыдать над ее трупом, выкрикивая проклятия палачам, пишу на краешке стеллажа «Акт о смерти»”. Тодоров пишет, что многие узники ГУЛАГа и нацистских концлагерей видели в самоубийстве возможность проявить свою свободную волю: “Самоубийством человек пусть последний раз в жизни, но меняет ход событий вместо того, чтобы просто реагировать на них. Такое самоубийство — акт вызова, а не отчаяния”.

Лагерному начальству было безразлично, как именно зэк умирал. Обычно его заботило другое — как скрыть или хотя бы затушевать высокую смертность: начальников лагпунктов, где умирали слишком много, иногда наказывали. Хотя строгость применяли выборочно и некоторые считали, что чем больше зэков умрет, тем лучше, начальников иных самых гиблых лагерей порой снимали с работы. Вот почему, как пишут некоторые бывшие лагерники, врачи прятали трупы от инспекторов и вот почему умирающих часто освобождали досрочно — чтобы не портили статистику.

Даже когда смерть фиксировалась, это не всегда делалось честно. Теми или иными способами начальство заставляло врачей указывать как причину смерти не голод, а что-либо иное. Так, хирургу Исааку Фогельфангеру было прямо приказано независимо от подлинной причины смерти писать “сердечная недостаточность”. Порой, правда, такое имело неожиданные последствия: в одном лагере оказалось столько “сердечных приступов”, что инспекторы заподозрили неладное. Прокуратура заставила врачей эксгумировать и обследовать трупы. Выяснилось, что люди умерли от пеллагры. Не всегда подобный хаос создавался намеренно: в другом лагере документы были в таком беспорядке, что проверяющий жаловался: “2-й отдел давал справки о заключенных, что такой-то умер, в то время как разыскиваемый был жив, или заключенный объявлялся в бегах, а в действительности заключенный находился в лагере и т. д.”

От заключенных часто нарочно скрывали случаи смерти. Конечно, сделать вид, что никто не умирает, было невозможно: один бывший заключенный вспоминал, что трупы лежали штабелем у забора до самой весны, — но масштабы уничтожения людей старались завуалировать. Во многих лагерях трупы вывозили ночью и хоронили в секретных местах. Лишь случайно Эдуард Бука, которого заставили задержаться на работе, чтобы выполнить норму, увидел, что происходит с трупами в Воркуте:

Их складывали, как бревна, под навесом, пока не набиралось достаточно для массового захоронения на лагерном кладбище. Тогда их голыми грузили на сани головами наружу. К большому пальцу правой ноги каждого трупа привязывалась деревянная бирка с фамилией и номером. Прежде чем сани выезжали из лагерных ворот, надзиратель для верности разбивал каждую голову киркой. За зоной тела сваливали в одну из нескольких вырытых летом траншей. Смертность росла, и с какого-то момента приобретать уверенность в том, что человек действительно умер, стали иначе. Теперь уже не разбивали голову, а протыкали туловище шомполом. Это было легче, чем махать киркой.

Помимо прочего, массовые захоронения совершались втайне потому, что формально они были запрещены. Это не значит, что они были редкостью. Следы массовых захоронений обнаруживаются сейчас на местах бывших лагерей по всей России, и порой тела даже становятся видны: вечная мерзлота не только сохраняет их в неразложившемся виде, но и перемещает в соответствии с годичной сменой тепла и холода. Об этом пишет Варлам Шаламов:

Камень, Север сопротивлялись всеми силами этой работе человека, не пуская мертвецов в свои недра. <...> Раскрылась земля, показывая свои подземные кладовые, ибо в подземных кладовых Колымы не только золото, не только олово, не только вольфрам, не только уран, но и нетленные человеческие тела.

Однако так хоронить зэков не полагалось: в 1946 году начальство ГУЛАГа разослало по лагерям директиву, согласно которой заключенных надо было хоронить по отдельности, в гробах и белье, в могилах глубиной не менее полутора метров. “На могиле заключенного устанавливается дощечка с присвоенным ей порядковым номером”. Данные о том, кто где похоронен, должны были содержаться только в специальной книге, хранящейся в учетно-распределительной части лагподразделения.

На бумаге это выглядит более или менее цивилизованно. Но другая директива предписывала лагерному начальству извлекать изо рта у трупов золотые зубные протезы. Эта процедура должна была проходить под надзором комиссии в составе представителей санитарной службы, лагерной администрации и финотдела. Золото затем должно было передаваться в ближайшее отделение госбанка. Можно предположить, однако, что такие комиссии собирались не очень часто. В лагерном мире, где было очень много трупов, тайком присвоить зубное золото не составляло большого труда.

А трупов действительно было очень много. Вот что писал об ужасе лагерной смерти Герлинг-Грудзинский:

Смерть в лагере была страшна еще и своей безымянностью. Мы не знали, где хоронят покойников и составляют ли на них хоть коротенькое свидетельство о смерти. <...> Сознавать, что никто никогда не узнает об их смерти и о том, где их схоронили, было для зэков одной из наигорших психологических пыток. <...> На стенах барака появлялись выцарапанные по известке фамилии зэков — те, кто останется в живых, должны будут дополнить фамилии мертвых крестиком и датой; каждый заключенный строго соблюдал регулярность переписки с семьей, чтобы внезапный перерыв мог дать приблизительное представление о том, когда он умер.

Но, несмотря на усилия зэков, великое множество смертей не оставило следа нигде — ни на земле, ни в памяти, ни в документах. Записи о смерти не делались, родные не извещались, деревянные бирки сгнивали. Ныне поблизости от мест былых северных лагерей порой попадаются на глаза признаки массовых захоронений полувековой давности: неровная земля, нестарая сосновая поросль, высокая трава. Иногда видишь памятник, установленный местными активистами, но чаще кладбище ничем не отмечено.

Фамилии, биографии, родственные связи, история — все утрачено...

daily.afisha.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о