Содержание

Читать онлайн «352 победы в воздухе. Лучший ас Люфтваффе Эрих Хартманн», Р. Ф. Толивер – ЛитРес

Гитлеровская Германия подписала капитуляцию 9 мая 1945 года, в этот же день завершилась и Великая Отечественная война Советского Союза. Однако многим солдатам пришлось и дальше вести тяжелые бои, в которых погибли тысячи и тысячи людей. Причем эти бои были зачастую ничуть не менее упорными и страшными, чем те, что шли на линии фронта, и уж что совершенно точно – они оказались гораздо более длительными. Кстати, эти сражения пришлось вести как немцам, так и русским.

Смешно, но после выхода в свет нескольких моих переводов и комментариев к ним меня обвинили во взаимоисключающих грехах. Когда пятнадцать лет назад появился первый перевод «Белокурого рыцаря», борзые патриоты завизжали, что я «человек без чести, совести и Родины, который еще будет висеть, как только мы вернемся к власти». После издания книги Леона Дегрелля заверещали доморощенные нацики: «Эта книга переведена злобным антифой, с которым мы обязательно рассчитаемся». Помилуй бог, вы определитесь, я там или тут!

На самом же деле все обстоит предельно просто. Как сказал один знаменитый исторический деятель: «Я не осуждаю и не оправдываю, я только рассказываю». Но именно эта сухая объективность буквально нож острый в сердце полоумным фанатикам с обоих краев политического спектра. Беспристрастный анализ достижений таких немецких солдат, как Эрих Хартманн, Михаэль Виттманн или Руди Брашке, вызывает разлитие желчи у одних. А когда упертых фашистов Вальтера Моделя и Леона Дегрелля называешь упертыми фашистами, бьются в истерике другие. Истина объективна и не зависит от партийно-половой принадлежности. Солдат всегда остается солдатом, а фашист – фашистом.

Итак, первая война Эриха Хартманна началась 8 октября 1942 года на Северном Кавказе, когда он прибыл в расположение 52-й истребительной эскадры Люфтваффе. Она продолжалась два с половиной года, и за это время Эрих сбил (или не сбил?) 352 вражеских самолета. Она завершилась 9 мая 1945 года в Чехословакии, когда личный состав I. /JG 52, которой командовал Хартманн, уничтожил свои самолеты и попытался сдаться в плен американской 90-й пехотной дивизии. Увы! Здесь он допустил едва ли не самую страшную ошибку в своей жизни. Но не будем слишком строго судить зеленого 23-летнего юнца, который не имел представления о хитросплетениях высокой политики союзных держав. Командование Люфтваффе приказало ему лететь на Запад и постараться сдаться англичанам или американцам как можно дальше от Восточного фронта. Майор Хартманн предпочел остаться со своими солдатами, что делает ему честь. Кстати, именно этот поступок в упор не видят современные российские историки.

Впрочем, здесь имеется простейшее объяснение. На это Хартманна подтолкнуло не мужество, а наивность и невежество. Он просто не представлял, что такое «социалистическая законность», и вообще о нравах коммунистов имел такое же представление, как о жизни на Марсе. Скорее всего, Хартманн считал, что его отлают хорошенько, продержат годик и выпнут на родину. Ха-ха-ха! Он, как всякий нормальный человек, просто не мог представить себе образ мышления и логику настоящих коммунистов. На Западном фронте все обошлось бы благополучно. Но не на Восточном. И все последующие измышления авторов – это не более чем стремление выдать нужду за добродетель. Но, так или иначе, результатом были 10 лет сталинских лагерей и почти невероятное спасение. Хартманн не должен был выйти из лагеря, но снова вмешалась высокая политика. Визит Конрада Аденауэра в СССР привел к тому, что многие немецкие пленные были освобождены.

Это и была вторая война Эриха Хартманна, война гораздо более длительная и тяжелая, чем первая, причем Эрих сражался, не имея никакой надежды на победу. Если у него сначала имелись какие-то надежды на благополучный исход, они развеялись очень быстро. Однако именно в годы этой второй своей войны Хартманн показал себя настоящим героем, личностью гораздо более крупного масштаба, чем та, что сидела в кабине Ме-109К. Эриха не сломила репрессивная машина НКДВ/МГБ, не сломила, но сломала ему жизнь. Когда он в возрасте 33 лет вернулся на родину, казалось, перед ним открываются новые перспективы, но, увы, приспособиться к нормальной жизни он так и не сумел. Даже в этом возрасте можно начать совершенно новую жизнь, однако Эрих предпочел вернуться на военную службу, став единственным кавалером Бриллиантов, служившим в Бундесвере. Однако новая немецкая армия также оказалась для него чужой, он довольно быстро ушел в отставку и дальше уже не жил, а просто доживал. Свою вторую войну Эрих Хартманн выиграл, однако эта победа обернулась для него тягчайшим поражением. Он скончался 20 сентября 1993 года.

Повод к началу третьей войны против Эриха Хартманна дал я сам, когда в 1998 году выпустил первый вариант перевода этой книги. Собственно, это был именно повод, но не причина. Если бы не я, книгу перевел кто-нибудь другой, и война все равно началась бы.

Как ни странно, историографию советского периода персоналии не интересовали совершенно, она занималась гораздо более масштабными проектами, разоблачая вымыслы битых фашистских генералов. Кстати, вот национальная особенность менталитета. Нигде больше, кроме как в России, вы не встретите такого жанра, как «разоблачение фальсификаторов». Англичане или американцы лучше напишут пять или семь книг, излагая свою точку зрения, но не станут обвинять германских историков. У нас не так – от буржуазных фальсификаторов только пух и перья летят. Как всякий честный советский человек, я Пастернака не читал, но единогласно осуждаю!

В советских мемуарах мелькали абстрактные немецко-фашистские оккупанты да самолеты с черными крестами на крыльях. В лучшем случае появляются какие-то «невнятные бубновые тузы, – и только. Почитайте мемуары наших летчиков, труды «историографов». Никаких персоналий. Может, кому-то повезло и больше, чем мне. Лично я нашел только одно упоминание фамилии немецкого аса в нашей литературе советской эпохи. В мемуарах А. Курзенкова говорится о фельдфебеле Мюллере (92 победы), сбитом молодым лейтенантом Бокием. Все. Далее – молчание. Вроде и не существует Хартманна, Ралля, Графа, Мёльдерса и прочих. Нет, в 1990-х годах появилось несколько журнальных статеек, не более того.

Но вот вышла эта книга – и началось! Оказалось, что имя Эриха Хартманна вызывает у российских историков припадки бешеной ненависти. Это крайне странно, однако они не в состоянии писать об этом человеке спокойно. Причем речь идет не о таких одиозных фигурах, как Ю. Мухин или Г. Дрожжин, даже такой серьезный историк, как Д. Хазанов, теряет равновесие, когда начинает разбирать приключения немецкого пилота. Идея проста – если не удается раздуть достижения Кожедуба до требуемых масштабов, тогда нужно втоптать в дерьмо Хартманна, авось поверят, что он никакой не ас, а ничтожный «у-двас».

Особенно приятно вести такую войну, заведомо зная, что противник не может защищаться и его никто защищать не будет. Собственно, идея войны с покойниками в России отнюдь не нова, она практикуется давно и широко, причем не только историками, но и официальными властями. Первый пример подобных военных действий был зафиксирован еще 8 февраля 1800 года, когда император Павел I объявил строжайший выговор умершему генералу Врангелю «в назидание иным». Поэтому, когда инспекция ФНС № 17 по Москве вызывает на допрос умершего два года назад писателя В.  Аксенова, угрожая в случае неявки применением статьи 128 УК РФ, это уже не удивляет. На фоне всего этого творения российских историков выглядят невинной шалостью. Самое скверное в них, что эти работы не являются попыткой установить истину, их задача, как я уже говорил, – измазать грязью героя обсуждения. Особенно мило это выглядит, если учесть то уважение, граничащее с восхищением, которое авторы проявили по отношению к советскому асу А. Покрышкину.

Любопытно, что, предварительно облаяв меня, как переводчика и комментатора, затем эти историки для разоблачения Хартманна используют мои же аргументы. Именно я первый употребил выражение «разумный трус», впрочем, не вкладывая в него никакого оскорбительного смысла. Кстати, позднее выяснилось, что я был не прав, что я признаю. Появившиеся позднее документы показывают, что во время воздушных боев в районе Плоешти эскадрилья Хартманна не должна была атаковать «Летающие крепости», ей была поставлена задача прикрывать ударную группу, и пилоты этой группы подтвердили, что истребители сопровождения им никак не мешали. То есть Хартманн изначально должен был драться с «Мустангами», а не с «Крепостями».

Я первым написал, что Хартманн не был приспособлен к военной службе. При чтении книги видишь взбалмошного, истеричного любителя выпить, чуждого всякой дисциплины. И не следует авторам винить недоброжелателей в послевоенном провале Хартманна. Даже явно благоволивший ему Каммхубер не рискнул давать лучшему асу минувшей войны генеральские погоны. Конечно, из советских лагерей невозможно выйти нормальным человеком, но и в годы войны несколько отличных пилотов не превратились в отличных командиров. Например, тот же Отто Киттель. Асов у немцев было много, а командиров – Галланд, Мёльдерс… Кто еще? Зато Эрих обладал несомненным талантом, правда, никак не относящимся к военной сфере. Немецкий, китайский, английский, французский, русский – неплохо для мальчишки, который всерьез нигде и никогда не учился? Но вот военным – тем более немецким военным! – он все-таки не был. И зачем, ругая меня, размахивать моими же фразами?!

Сегодня с проклятыми буржуазными… виноват, нынче этот термин не в ходу, надо писать: проклятыми пиндосскими фальсификаторами гораздо сложнее. Можно выписать любую интересующую тебя книгу, можно пошастать по Интернету в поисках требующейся информации. Насколько легче было тому же Павлу I! Вот 18 апреля того же самого 1800 года последовал указ Сенату: «Так как чрез вывозимые из-за границы разные книги наносится разврат веры, гражданского закона и благонравия, то отныне впредь до указа повелеваем запретить впуск из-за границы всякого рода книг, на каком бы языке оные ни были, без изъятия, в государство наше, равномерно и музыку». И дальше живи спокойно, разоблачай в свое удовольствие, никто все равно не опровергнет.

 

Но можно пойти дальше. Например, уважаемый Д. Хазанов подготовил статью, разоблачающую выдуманные подвиги Хартманна. Именно так! Это не четкий анализ результатов пилота, а война с авторами книги «Белокурый рыцарь» Р. Толивером и Т. Констеблем, в которой рикошетом достается и Хартманну. Нет, автор разбирает пару эпизодов из его биографии и на основании этих двух случаев делает общий вывод: лжет, собака! И вообще, аса Эриха Хартманна придумал доктор Йозеф Геббельс.

А дальше начинается самое пикантное. На русском языке эта статья так и не появилась. Она была опубликована во французском журнале «Fana de L’Aviation», № 423, в феврале 2005 года. Увы, мне так и не удалось получить от автора русский текст или найти французскую статью. Отыскался лишь испанский перевод французского перевода, с которым и пришлось работать. Чем это чревато, я прекрасно знаю, многократный перевод способен серьезно исказить основную мысль, однако совесть моя чиста. Я сделал все, что мог, кто может, пусть сделает больше.

Для начала кратко повторю свои аргументы.

1. Утверждают, что Эрих Хартманн совершил всего 800 боевых вылетов. На самом деле Хартманн за годы войны совершил около 1400 боевых вылетов. Цифра 800 – это количество воздушных боев. Между прочим, получается, что Хартманн один совершил в 2,5 раза больше вылетов, чем вся эскадрилья «Нормандия – Неман», вместе взятая. Это характеризует напряженность действий немецких пилотов на Восточном фронте. В книге не раз подчеркивается: 3–4 вылета в день были нормой. А если Хартманн провел в 6 раз больше воздушных боев, чем Кожедуб, то почему он не может соответственно и сбить в 6 раз больше самолетов? Между прочим, другой кавалер Бриллиантов, Ханс-Ульрих Рудель, за годы войны совершил более 2500 боевых вылетов.

Но это элементарная арифметика. Любители, которые делят число побед Покрышкина или Кожедуба, а потом умножают это на число вылетов Хартманна, радостно сообщают, что Покрышкин мог иметь около 370 побед, а Кожедуб так и вовсе 420, совершенно неправы. Здесь нужно пользоваться не арифметикой, а высшей математикой, точнее, теорией вероятностей.

Возьмем некоего гипотетического аса, для которого вероятность погибнуть в воздушном бою составляет всего один процент. Если он проведет 120 воздушных боев, как Кожедуб, то вероятность остаться в живых составит примерно 29,9 % – меньше половины, но все равно достаточно много. Если же он проведет 825 боев, как Хартманн, его шансы падают до 0,025 %! То есть возможность пережить войну у Кожедуба примерно в 1200 раз выше, чем у Хартманна. И вот, с учетом этого, ответьте, что произойдет раньше: Кожедуб собьет 350 самолетов или собьют его самого?

2. Немцы фиксировали победы с помощью фотопулемета. Требовались подтверждения свидетелей – пилотов, участвовавших в бою, или наземных наблюдателей. В этой книге вы увидите, как пилоты дожидались по неделе и больше подтверждения своих побед. Что же тогда делать с несчастными летчиками авианосной авиации? Какие там наземные наблюдатели? Они вообще за всю войну ни одного самолета не сбили.

3. Хартманн имеет только 150 подтвержденных побед, остальные известны только с его слов. Это, к сожалению, пример прямого подлога, потому что, если человек имел в своем распоряжении эту книгу, он предпочел прочитать ее по-своему и выкинуть все, что ему не понравилось. Сохранилась первая летная книжка Хартманна, в которой зафиксированы первые 150 побед. Вторая пропала при его аресте. Мало ли, что ее видели и заполнял ее штаб эскадры, а не Хартманн. Ну нет ее – и все! Как пакта Молотова – Риббентропа. А значит, с 13 декабря 1943 года Эрих Хартманн не сбил ни одного самолета. Интересный вывод, не так ли? Можно, конечно, обратиться к немецким архивам, в которых сохранились документы JG-52, но зачем это делать? Наша цель не истина, но разоблачение.

4. Немецкие асы просто не могли сбивать столько самолетов за один вылет. Очень даже могли. Прочитайте внимательнее описание атак Хартманна. Сначала наносится удар по группе истребителей прикрытия, потом по группе бомбардировщиков, а если повезет – то и по группе зачистки. То есть за один заход ему на прицел поочередно попадали 6—10 самолетов. Это же объясняет победы с интервалом в одну минуту, когда во время пикирования обстреливается все, что попадает на прицел. Ну, если эти победы были в действительности.

5. Нельзя парой выстрелов уничтожить наш самолет. А кто сказал, что парой? Вот описание бегства из Крыма. Немцы вывозят в фюзеляжах своих истребителей техников и механиков, но при этом не снимают крыльевые контейнеры с 30-мм пушками. Долго ли продержится истребитель под огнем трех пушек? Одновременно это показывает, до какой степени они презирали наши самолеты, которые в 1944 году, разумеется, превосходили старенькие «мессера» по всем показателям. Ведь ясно, что с двумя контейнерами под крыльями Ме-109 летал чуть лучше полена.

Для справки: в варианте Ме-109G-6/R4 самолет нес под крыльями две пушки MK 108, хотя это была достаточно редкая модель. Гораздо чаще встречался вариант Ме-109G-6/R6, который нес два контейнера с пушками MG 151/20.

6. Немцы поочередно обстреливали один самолет, и каждый записывал его на свой счет. Просто без комментариев.

7. Немцы бросили на Восточный фронт элитные истребительные части, чтобы захватить господство в воздухе. Да не было у немцев элитных истребительных подразделений, кроме созданной в самом конце войны реактивной эскадрильи Галланда JV-44! Все остальные эскадры и группы были самыми обычными фронтовыми соединениями. Никаких там «Бубновых тузов» и прочей ерунды. Просто у немцев многие соединения, кроме номера, имели еще и имя собственное. Так что все эти «Рихтгофены», «Грайфы», «Кондоры», «Иммельманы», даже «Грюн Херц» – это рядовые эскадры. Обратите внимание, сколько блестящих асов служило в заурядной безымянной JG-52.

8. В наших ВВС существовала строгая система учета воздушных побед, немцы все фиксировали только по заявлениям пилотов. О-хо-хо… Строгие системы были у всех, и все их нарушали. Разоблачители предпочитают не приводить факсимиле немецких документов с их многочисленными графами и подпунктами, ну вот врут они – и всё.

Кстати, немцы действительно привирают. Вот вам один пример такого вранья. Речь пойдет об одном из эпизодов воздушных сражений над Доном летом 1942 года, в которых участвовала группа I./JG-53 «Туз пик». 11 августа самолет-разведчик сообщил о прибытии примерно 80 немецких самолетов на аэродромы в Ольховском, и 12 августа с целью снижения активности Люфтваффе самолеты 8-й ВА нанесли сосредоточенные бомбоштурмовые удары по трем основным аэродромам противника – Ольховское, Подольховское и Обливское.

Первый удар был нанесен на рассвете силами 13 Ил-2 226-й и 228-й ШАД под прикрытием истребителей по аэродрому Обливское, на котором немцы сосредоточили до 100 Ju-88 и Ме-109.

К аэродрому штурмовики вышли на самой малой высоте и с горки атаковали самолеты противника на стоянках, построенных, как на параде, в одну линию – промахнуться было сложно. Удар был настолько неожиданным, что немецкие зенитчики открыли огонь только после первого захода «илов», а истребители так и не смогли взлететь для отражения атаки. Расстреляв боезапас, Ил-2 без потерь вернулись на свой аэродром.

Несколько позже 8 Ил-2 686-го ШАП под прикрытием 12 Як-1 из 269-й ИАД и 5 Лагг-3 из 235-й ИАД нанесли бомбоштурмовые удары по аэродромам Ольховский и Подольховский.

Этот удар закончился для советских летчиков трагически. Противник был начеку – Ил-2 были встречены плотным зенитным огнем. Штурмовиков вел майор Злотов, опытный пилот, участвовавший еще в войне в Испании. Примерно в 4.00 штурмовики легли на боевой курс. Истребителями прикрытия командовал Е. Панфилов, совершивший один из первых таранов в этой войне. Но советским летчикам не повезло. Именно в этот момент с аэродрома поднялась группа Ме-109, и штурмовики нарвались прямо на «Пиковых тузов».

Вслед за ними взлетели истребители JG 3 «Удет», и бой превратился в избиение. Немецкие пилоты заявили об уничтожении 33 самолетов противника ценой потери одного «мессера». На долю летчиков «Туза пик» приходилось 27 самолетов. По 5 самолетов сбили лейтенант Целлот и обер-лейтенант Мюллер. На самом деле в бою были сбиты все 8 советских штурмовиков (часть пилотов сумела вернуться на свой аэродром «пешим строем») и 7 истребителей. Но! Как из 25 самолетов сбить 33, да еще так, чтобы кое-кто уцелел? Я на этот вопрос ответить не могу. И это при том, что бой происходил прямо над немецким аэродромом, где в наземных наблюдателях (причем наблюдателях квалифицированных) недостатка не было. В общем, немецкий «коэффициент фантазии» можете посчитать сами.

Впрочем, наши летчики тоже не скупились. Они заявили об уничтожении на земле 80 немецких самолетов, хотя на самом деле пострадали (не обязательно уничтожены!) только 20!

Но вернемся к делам Эриха Хартманна. Во время боев на знаменитом Миус-фронте с 1 по 20 августа 1943 года он совершил 54 вылета и сбил (или не сбил?) 49 советских самолетов. 20 августа имел место чуть ли не самый знаменитый эпизод в его военной биографии. Хартманн был сбит, сел позади линии фронта, попал в плен, но сумел бежать и той же ночью пересек линию фронта. Сам Хартманн говорил, что его самолет получил повреждения по неизвестной причине – не то обломки сбитого Ил-2, не то огонь с земли, не то шальная очередь какого-то самолета, своего или чужого. Впрочем, его рассказ напоминает кадры из приключенческого фильма – 8 отважных немецких летчиков атаковали 40 советских штурмовиков, прикрываемых 50 истребителями. Что пишет Д. Хазанов? По советским документам, в этот день имели место 40 воздушных боев, и Ил-2 лейтенанта П. Евдокимова из 232-го ШАП на выходе из атаки сам был атакован Ме-109, но после меткой очереди «мессер» задымился, пошел вниз и совершил вынужденную посадку в расположении 2-й гвардейской армии. Вот как много увидел наш пилот! И, дескать, карьера Хартманна едва не завершилась… Но заметьте: никаких иных подтверждений, кроме слов летчика. Но это же наш, советский летчик, не какой-нибудь там пилот Люфтваффе. Мы ему верим. А вот Хартманну, разумеется, не верим, хоть он и говорил, что постарался дотянуть до линии фронта, то есть убраться как можно дальше на запад от места боя. Вообще описание боя крайне путаное. Вроде немецкие истребители атаковали штурмовиков, атаковавших немецкую пехоту. Тогда непонятно, зачем Хартманну было искать свой тыл, вот он, прямо внизу. Именно в этот день была прорвана немецкая оборона и образовалось вклинение от села Куйбышево на Амвросиевку, 24 километра в глубину и 16 километров по фронту, то есть внизу вполне могли быть советские войска. Но что удивительнее всего, этот прорыв был совершен в полосе 5-й ударной, а не 2-й гвардейской армии, достаточно посмотреть любую историю боев на Миус-фронте.

Кстати, именно 20 августа стало апогеем боев в воздухе над местом прорыва. 19 августа советская 8-я воздушная армия выполнила 587 самолето-вылетов, потеряв 14 машин. 20 августа было сделано 738 самолето-вылетов, что составило 2,58 вылета на самолет, причем именно в район прорыва, при этом было потеряно 28 самолетов, в том числе 11 штурмовиков. Все это по советским данным. То есть утверждение историка, что победы Хартманна не подтверждены, выглядит не вполне обоснованным. Если в немецких документах указано время 6.10 – это не обязательно означает, что самолет упал точно в это время. Он мог, как поступил и сам Хартманн, постараться дотянуть до своих.

Косвенным подтверждением рассказа Хартманна может служить то, что он говорит о советских солдатах, ехавших на немецком грузовике. То есть вполне вероятно, что эта машина была захвачена как раз во время прорыва. Трофей. И этот же самый прорыв объясняет многое другое. В динамичной обстановке наступления линия фронта становится довольно жидкой, и пересечь ее проще, чем в ходе статичных позиционных боев. Это же объясняет и действия в одном районе немецких пикировщиков и советских штурмовиков. В общем, единственный вывод, который можно сделать по данному эпизоду: пока ничего не ясно. Требуется дополнительный скрупулезный анализ.

Вообще-то Д. Хазанов предлагает вполне разумный способ проверки результатов Хартманна: сличение советских и немецких документов, о чем и я всегда говорил. Но уважаемый историк сразу указывает, что даже это не может дать абсолютно достоверный результат. Хартманн чаще всего работал как свободный охотник, и, по его собственным словам, большинство сбитых им пилотов даже не подозревали, что их атакуют. Поэтому многие числятся как «не вернувшиеся на аэродром», о чем Д. Хазанов и пишет. Однако он забывает указать на типичную ошибку всех летчиков-истребителей, которые принимали подбитый самолет за сбитый. Сколько жертв Хартманна все-таки сумели вернуться, привезя множество пробоин? Сказать невозможно в принципе, но не меньший процент выживших был и после атак Кожедуба. Можно также упомянуть не раз встречавшееся напоминание, что, если пилот истребителя включает форсаж, за самолетом появляется дымный хвост, который часто принимали за результат попаданий.

 

Но продолжим анализ. Не менее мутной оказывается история с 250-й победой Хартманна. Вообще создается впечатление, что существует несколько вариантов журналов боевых действий JG 52. Итак, критикуя книгу М. Зефирова «Асы Люфтваффе», где написано, что свою 250-ю победу Хартманн одержал 4 июля 1944 года в районе Бобруйска, сбив за один вылет три Ил-2, Д. Хазанов заявляет, что это не подтверждено советскими документами. Мимоходом заметим, что он не упускает возможности лягнуть коллегу, заявив, что тот является «одним из русских историков, создающих культ Хартманна». Мол, согласно документам 5-й воздушной армии, в этот день был сбит только один штурмовик. НО! В этом вопросе царит уже совершенно полный разброд. В книге Толивера и Констебля пишется, что это произошло 1 июля, однако в приложении к ней же, составленном на основе документов III/JG 52, указано, что 250-ю победу Хартманн одержал 4 июня в районе Бобруйска, но это был истребитель Як-9. Однако есть информация, основанная на немецких же документах, что это произошло 4 июня, хотя 250-м самолетом была «Аэрокобра»! Ну, с американских журналистов спрос невелик, но если претендуешь на объективный анализ, следует, как минимум, выяснить все-таки, когда именно произошло указанное событие. Разница в один месяц слишком велика, чтобы остаться незамеченной.

Вот история с 300-й победой, о которой рассказывает совершенно случайно подвернувшийся военный корреспондент Гейнц Эккерт (тут в кустах случайно стоит рояль, я вам сыграю полонез Огинского), действительно выглядит как журналистская байка, причем даже здесь встречаются разногласия относительно времени побед и типов самолетов. Но хотя бы день совпадает, и на том спасибо.

Кстати, о журналистских байках. Были запущены две абсолютно симметричные сказки, причем первой появилась советская. Дескать, фрицы предупреждали своих летчиков истерическим воплем: «Ахтунг! Покрышкин им дер Люфт!» Но давайте обратимся к интервью с Альфредом Гриславски (вы еще встретитесь с ним в этой книге), которое взяли историки Андрей Диков и Дмитрий Срибный.

А.Д. Какую информацию доводили до немецких летчиков о противнике? Разведывательные, оперативные сводки? Было ли известно, какие части стоят перед вами, какие летчики? Какая информация доводилась?

А.Г. Мы не знали совсем ничего о них. Ничего.

А.Д. А советских летчиков?

А.Г. Только если мы сбивали летчика, и его брали в плен, и привозили к нам на аэродром. Мы расспрашивали его. Только так. Иначе мы совсем ничего не знали о противнике.

Вот так, никаких Покрышкиных. Впрочем, рассказанная Толивером и Констеблем история о «Черном дьяволе» выглядит еще более фантастически.

Кстати, а вот что думал Гриславски о Хартманне. Скажем, не слишком хорошее мнение, но в то же время и не слишком плохое.

А.Д. А что еще вы можете сказать о Хартманне? Был ли он столь хорош, или ему просто везло?

А.Г. Точно я не знаю, потому что застал его еще начинающим. Но он был определенно хорошим летчиком. Не знаю уж, кто из нас, например, был лучше, но он был хороший летчик. Да, ну и, конечно, ему сильно везло, видимо.

А.Д. Что я имею в виду: Хартманн был очень молод и неопытен по сравнению с другими летчиками JG 52, и пришел намного позже других, в конце 1942 года, а начал одерживать большое количество побед только летом 1943 года. А ведь в JG 52 было много других опытных летчиков, у которых также было много воздушных побед. Например, Баркхорн. Но Хартманн стал наиболее результативным. И это странно.

А.Г. Тогда, в 1943 году, в России лучшие пилоты JG 52 либо были сбиты, либо направлены в ПВО Германии, на Запад. Грассмук, Фулльграбе, Эрнст Зюсс… А он был начинающим лейтенантом.

Вот такие пирожки с котятами получаются. Довольно странно, что Д. Хазанов не упоминает об одной мелкой лжи Хартманна, которую он повторял даже после войны в интервью. Дело в том, что летчик говорит, будто за всю войну потерял только одного ведомого – Гюнтера Капито, сбитого в марте 1945 года. Бывший пилот-бомбардировщик так и не смог переучиться на истребителя, в книге об этом детально рассказывается. Интересно, что в этой истории тоже имеются неясные моменты. Хартманн утверждает, что Капито был сбит «Аэрокоброй», которая, в свою очередь, была сбита им самим. Потом на земле возле города Бунцлау были найдены обломки «кобры», на фюзеляже которой было нарисовано 25 звезд. Д. Хазанов пишет, что это, судя по всему, был самолет Героя Советского Союза капитана С. Лазарева.

Начнем с того, что на момент гибели С.И. Лазарев был всего лишь старшим лейтенантом. 31 января командир 5-го авиакорпуса полковник Мачин действительно представил Лазарева к воинскому званию «капитан», но официального приказа к моменту гибели летчика еще не было. И причина гибели по документам несколько иная. Считается, что его самолет в туче столкнулся с пикировщиком Пе-2. Существует также версия, будто он протаранил немецкий истребитель, хотя официально она не признана.

Но Капито был вторым ведомым, которого потерял Хартманн. 30 ноября 1944 года советские зенитки сбили унтер-офицера Генриха Таммена. Да, зенитка все-таки не истребитель, и воздушного боя не было, но ведомый-то все равно сбит!

В сумме же в статье Д.  Хазанова собственно анализу посвящено всего 4 страницы из 11, поэтому не следует удивляться тому, что финальный вывод звучит так: «Его реальный результат можно оценить как 70 или 80 самолетов». Вот так: можно оценить. Я согласен, что придется остановиться на оценке, так как даже тщательный анализ советских и немецких документов не позволит установить истину по упомянутым выше причинам. И далее появляется прелестный пассаж: нацистский режим нуждался в героях, потому и появился Эрих Хартманн.

Но хотите рассказ об откровенной фальшивке, сочиненной в годы «холодной войны», только уже советскими пропагандистами? Помните рассказ о двух «Мустангах», якобы сбитых Кожедубом над Берлином перед самым Днем Победы? Он-де пытался отогнать «мессеры», атакующие американские «Летающие крепости», но сам был атакован «Мустангами», два из которых он сбил. Пилотом одного из самолетов был «здоровенный негр», успевший выпрыгнуть с парашютом.

Начнем с того, что дата этого происшествия плавает в достаточно широком диапазоне – с 17 по 22 апреля. Далее, «здоровенный негр» мог летать только в составе 332-й истребительной группы, которая входила в XV Воздушную армию, базировавшуюся в Италии, и никак не могла оказаться над Берлином. Сегрегация в американских вооруженных силах в то время была совершенно жесткой, и негры никак не могли попасть в состав белых частей. Последний налет на Берлин «Крепости» VIII Воздушной армии совершили еще 10 апреля и с тех пор над германской столицей не показывались. 16 апреля генерал Карл Спаатс, командующий американской стратегической авиацией в Европе, объявил о прекращении стратегических бомбардировок и предложил генералу Эйзенхауэру использовать его самолеты на фронте для поддержки войск. И наконец, гуляющие кадры фотопулемета, где запечатлен этот эпизод. Во-первых, на них совершенно четко видно, что американский истребитель не сбросил подвесные баки. С таким грузом воздушные бои не начинают. Далее, кадры растянуты по вертикали, тогда как кадры советских фотопулеметов горизонтальные. И наконец: почему на кадрах совершенно ясно видна фабричная марка «Цейсс»? Вот вам и «официально подтвержденный результат».

Первая часть интервью Эриха Хартмана: «Гитлер сказал мне, что Господь помиловал его» (ABC, Испания)

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ

Читать inosmi.ru в

Интервью немецкого аса,самого результативного летчика-истребителя Второй мировой войны, Эриха Хартманна. На его счету 352 сбитых самолета. В первой части Хартманн рассказывает о первом сбитом самолете, о боевых товарищах, которые тоже считаются асами люфтваффе, а также о впечатлениях от личной встречи с Гитлером.

Исраэль Вьяна (Israel Viana)

Первая часть

Эрих Хартманн десять лет провел в советском ГУЛаге С ним связались и взяли у него интервью, в котором Эрих рассказал обо всех трудных заданиях на службе у фюрера. Ранее он никогда не затрагивал эту тему. Сегодня Эрих Хартманн по-прежнему считается лучшим пилотом-истребителем за всю историю. За время Второй мировой войны ему удалось сбить 352 самолета.

Эрих Хартманн (Erich Hartmann), 1922-1993, по-прежнему считается лучшим пилотом-истребителем в истории, а также самым результативным и грозным из всех летчиков, участвовавших во Второй мировой войне. Он подчинялся приказам Гитлера и всегда сражался на восточном фронте. Его противники дали Эриху прозвище Черный Дьявол. Он поставил невообразимый рекорд: 352 сбитых вражеских самолета. При этом сам он не был сбит ни разу — то есть не только сохранил свою жизнь, но и не потерял ни одной машины боевой авиации из-за вражеского огня. В тех случаях, когда самолеты Хартманна разбивались, а он выбрасывался с парашютом, это происходило из-за механических неполадок, которые в ту эпохи не были редкостью.

Благодаря матери, одной из первых женщин-летчиков в Германии, нацистский пилот научился летать, когда был совсем маленьким. У семьи Хартманн даже был свой планер, который им пришлось продать из-за тяжелого финансового положения. Но когда в 1933 году к власти пришел Гитлер, уроки летного дела стали очень популярными, поэтому Хартманны решили открыть свою школу. В 1936 году 15-летний Эрик уже работал инструктором по управлению планером.

Первое задание на восточном фронте Эрих выполнил в октябре 1942 года, когда ему было 20 лет. Через месяц он сбил первый самолет — советский штурмовик Ил-2. В июле 1943 года во время Курской битвы он сбил семь самолетов всего за один день. К концу года на счету Хартманна было уже 159 побед, а в 1944-м — 172. За это Гитлер лично наградил его Рыцарским орденом Железного креста.

Последний сбитый самолет

На самолете Хартманна, легендарном Мессершмитте Bf 109, были отличительные знаки, благодаря которым советские пилоты всегда его узнавали: черный тюльпан на капоте и сердце, которое пронзает стрела с именем девушки пилота, Урсулы. На самолете была написана цифра один, чтобы все знали, кто возглавляет эскадрилью.

В конце войны, в мае 1945 года, нацистский пилот ослушался приказа отправиться в британский сектор и бросить своих товарищей, чтобы не попасть в плен к Советам. Эрих решил остаться со своим подразделением и тогда одержал свою последнюю победу: сбил истребитель Як-9, 352-й по счету. Хартманну было всего 24 года, но его рука не дрогнула, когда он отдавал приказ уничтожить 25 самолетов легендарной 52-й истребительной эскадрильи. Так и исчезло самое успешное авиационное подразделение в истории. Затем он сдался американцам, а они, в соответствии с ялтинскими соглашениями, передали пленного Советам.

Десять лет Хартманн провел в ГУЛАГе. В СССР его обвиняли в убийстве 780 мирных жителей в Брянске, расположенном в 380 километрах от Москвы, но не забыли и об уничтожении  более 350 советских самолетов. После освобождения он переехал в Федеративную Республику Германию (ФРГ) и возглавил первую истребительную эскадру, образованную после войны. Он занимал этот пост до 1970 года, когда решил уйти в отставку и работать летным инструктором. Этим он и занимался до своей смерти в 1993 году. Но прежде, в возрасте 71 года, старый нацистский пилот дал интервью сайту MiGFlug. В нем он рассказал обо всех заданиях на службе у Гитлера. Он не затрагивал эту тему со времен окончания Второй мировой войны.

— Почему вы стали пилотом?

— По той же причине, что и большинство мальчишек моего возраста в те времена: хотели прославиться как пилоты Первой мировой войны. Кроме того, моя мама была летчиком, и она меня научила. Я получил лицензию в 14 лет и летал очень часто. В 15 лет я уже был инструктором в молодежной организации Гитлерюгенд. Мой брат Альфред, который тоже был пилотом, попал в плен в Тунисе, поэтому мой отец был недоволен тем, что я хотел быть пилотом. Он хотел, чтобы мы пошли по его стопам и стали врачами, но этого не случилось.

— Когда вы присоединились к люфтваффе?

— Военная подготовка началась в октябре 1940 года в Пруссии. В марте 1942 года в Цербсте я закончил обучение и получил звание лейтенанта. Перед началом зимы я прибыл в Россию, а оттуда меня направили в 52-ю истребительную эскадру.

— Именно тогда произошло крушение штурмовика «Штука»?

— Я бы не назвал это крушением, потому что самолет даже не поднялся в воздух. Предполагалось, что мы должны были доставить эти штурмовики в Мариуполь, на Украину, но когда я завел самолет, то понял, что у него нет тормозов и что он работал совсем не так, как Мессершмитт Bf 109. Я попытался разогнаться, но врезался в ангар, а другой пилот опрокинул свой штурмовик. В итоге было решено отправить нас в качестве пассажиров на самолете Юнкерс Ю-52. Так было безопаснее и для нас, и для самолетов.

© CC0 / Public Domain German Federal Archives / Перейти в фотобанкГюнтер Ралль (второй слева) после своей 200-й воздушной победы. Второй справа — Вальтер Крупински

© CC0 / Public Domain German Federal Archives

Перейти в фотобанк

— Именно там вы познакомились с командиром Дитером Храбаком (Dieter Hrabak)?

— Да. С годами мы стали близкими друзьями. Именно он предложил мне дать вам интервью, потому что, похоже, старые пилоты вам доверяют. Дитер был очень понимающим и дисциплинированным командующим. Он научил нас не только летать и сражаться, но и работать в команде, чтобы не погибнуть. Это неоценимый дар. Он всегда был готов обсудить собственные ошибки, чтобы мы тоже учились на своих ошибках. Именно он назначил моим командиром Хубертуса фон Бонина (Hubertus von Bonin), старого пилота, который сражался в Гражданскую войну в Испании и участвовал в Битве за Британию в начале Второй мировой войны. Первое задание я выполнил 14 октября 1942 года.

— Что произошло?

— Я был ведомым пилота Пауля Россманна (Paule Rossmann). В определенный момент он сообщил мне по радио, что под нами находятся десять вражеских самолетов. Мы летели на высоте 12 тысяч футов. Я ничего не видел, но последовал за Россманном. Мы начали пикировать и настигли самолеты. Я подумал, что могу одержать первую победу, поэтому ускорился и оставил Россманна, чтобы начать обстрел одного из самолетов. Но у меня ничего не получилось, и я чуть не столкнулся с одним из противников. Мне пришлось срочно выравнивать самолет. Я оказался в окружении Советов и полетел к облакам, чтобы от них скрыться. Но в тот момент прозвучал сигнал о нехватке топлива, и мотор заглох. Мне пришлось садиться на брюхо, и истребитель был уничтожен. Я знал, что нарушил все правила, которыми должен руководствоваться пилот, и был убежден, что меня выгонят из военно-воздушных сил.

— Что последовало затем?

— Майор фон Бонин приказал мне три дня работать с механиками. У меня было время подумать над тем, как я поступил. То, чему я научился у Россманна, я потом рассказывал новым пилотам, когда сам стал ведущим летчиком.

— Когда вы сбили первый самолет?

— 5 ноября 1942 года. Никогда не забуду. Это был штурмовик Ил-2 с очень толстой броней. Сбить его оказалось очень сложно. Нужно было стрелять в охлаждающую жидкость, находившуюся под мотором. По-другому сбить его было нельзя. В этот же день мне вновь пришлось произвести аварийную посадку, потому что я пролетел через обломки сбитого самолета и они повредили мой истребитель.

— Как вы познакомились с генерал-лейтенантом Гюнтером Раллем (Günther Rall), третьим по числу побед пилотом истребителем люфтваффе за время Второй мировой войны?

— Он заменил майора Хубертуса фон Бонина, поэтому нас и представили. Именно Ралль в августе 1943 года назначил меня командиром 9-го эскадрона.

— Вы летали с еще одним асом люфтваффе Вальтером Крупински (Walter Krupinski)? Каково это было летать с ним?

— Поначалу было трудно, но мы научились работать вместе. В результате мы отлично сработались. Кроме того, он должен был быть уверен, что вернется домой, ведь, когда он выходил из самолета, его постоянно ждали разные девушки. Летая с ним, я получил Рыцарский крест Железного креста. От него я узнал, что худшее, что может произойти с летчиком, — это потеря ведомого. Ведь победы были не так важны, как выживание. Я потерял всего одного ведомого, Гюнтера Капито (Günther Capito), старого летчика бомбардировщика. Это произошло из-за его нехватки опыта полетов на истребителях. Несмотря на это он выжил.

— Сколько воздушных побед вы одержали, прежде чем получить Рыцарский крест Железного креста?

— Всего 148. Я думаю, что мне его вручили немного поздно. Ведь большинство летчиков получали эту награду преодолев рубеж в 50 сбитых самолетов.

— Какой была ваша первая встреча с Крупински?

— Мой новый командир проводил со мной инструктаж, когда прилетел истребитель весь в дыму. Он приземлился, перевернулся и взорвался. Мы были уверены, что пилот погиб. Кто-то сказал: «Это Крупински». И в самом деле, из-за дыма вышел он, в испачканной форме, но без ранений. Он пожаловался на зенитный огонь, под который попал на Кавказе, но на его лице не было никаких эмоций. Так я впервые встретился с «Графом».

[…]

— Кто был вашим лучшим другом в те дни?

— Друзей было много, и большинство из них до сих пор живы, но главный механик Хайнц Мертенс (Heinz Mertens) стал моим лучшим другом. Мы полагались на ведомых, которые прикрывали нас в воздухе, но также и на команду механиков, которые отвечали за исправность самолета. Я бы никогда не добился успеха без упорного труда Мертенса.

— Дружба между вами превратилась в легенду. Как вы до этого дошли?

— Не могу объяснить. Когда меня сбили первый раз и я попал в плен к Советам, мне удалось сбежать. Я бежал в сторону нашей территории, а Мертенс взял винтовку и пошел меня искать. Он не сдавался, пока не нашел меня. Такая преданность возможна только на войне.

— Как вас взяли в плен?

— В августе 1943 года. Наша задача была поддержать бомбардировщики под командованием Ганса Ульриха Руделя (Hans Ulrich Rudel). Но ситуация неожиданно изменилась. Советские воздушные силы бомбили немецкие позиции, чтобы поддержать наступление, поэтому моя эскадрилья, состоящая из восьми самолетов, должна была атаковать врага. Вблизи мы увидели сорок самолетов Ла-5 и Як-9 и еще сорок штурмовиков, которые бомбили пехоту. Я сбил пару из них, когда почувствовал, что что-то попало в мой самолет. Я совершил аварийную посадку и был взят в плен советскими солдатами. Мне пришлось притвориться, что я ранен, когда они подошли к моему самолету. В итоге они решили отвезти меня в штаб, чтобы там меня осмотрели врачи. Меня положили на носилках в кузов грузовика. Но тут бомбардировщики Руделя начали атаковать, солдаты отвлеклись, и я ударил охранника. Он упал, а я побежал что есть мочи через огромное поле с подсолнухами. За мной побежало несколько солдат, которые в меня стреляли, но мне удалось убежать. Когда стемнело, я дошел до места, которое показалось мне безопасным, и немного поспал. Проснувшись, я пошел на запад и натолкнулся на советский патруль из десяти человек. Я решил последовать за ними на некотором расстоянии. Патруль исчез за небольшим холмом, за которым горел пожар. Я предположил, что это линии немцев, а потом увидел, как патруль поспешно отступает. Я пошел к другой стороне холма, и там меня задержал немецкий часовой, который от испуга выстрелил. Пуля меня не задела, а только разорвала штанину. Так я вышел из плена.

— А что такое «праздник в честь дня рождения» для летчиков?

— Праздник, который организовывался в честь пилота, выжившего в ситуации, в которой он по идее должен был погибнуть. Таких было много.

[…]

— Расскажите, пожалуйста, о церемонии вручения Гитлером Рыцарского ордена Железного креста.

— Все было странно. Например, потому что большинство из тех, кто получал эту награду, были пьяны. Спустя много лет Вальтер Крупински рассказывал, что ему приходилось помогать нам стоять на ногах. Мы выпили много коньяка и шампанского, а это не лучшее сочетание, если вы ничего не ели последние пару дней. Первый, кого мы увидели, был адъютант Гитлера от люфтваффе майор Николаус фон Белов (Nicolaus von Below), который выходил из поезда фюрера. Он был в шоке от того, в каком состоянии мы находились. Мы с трудом держались на ногах, но Гитлер в любом случае должен был нас принять через пару часов.

— В биографии Вальтера Крупински, написанной Реем Толивером (Ray Toliver) и Тревором Констеблом (Trevor Constable), есть история об инциденте с фуражкой.

— Да. Я не мог найти свою фуражку и решил взять ту, что висела на крючке. Она оказалась мне велика. В этот момент рассерженный фон Белов подошел ко мне, спросил, что я делаю с фуражкой, и сказал, что она принадлежит Гитлеру. Смешно было всем, кроме него. Я даже пошутил насчет большой головы Гитлера, что вызвало еще больший смех.

— Какое впечатление на вас произвел Гитлер?

— Я был немного разочарован, хотя мне показалось, что он был заинтересован в сражениях, которые велись на фронтах, и он был хорошо информирован. Однако он постоянно сосредоточивался на мелких деталях, что вгоняло меня в скуку. Ну, хорошо, что человек интересуется твоей работой, но глубина его знаний не произвела на меня впечатления. Также я заметил, что он мало знает о воздушных сражениях на востоке, потому что его больше волновал западный фронт и бомбардировка крупных городов. Но больше всего его интересовала война на земле. Гитлер слушал солдат с западного фронта и уверял их, что производится все больше оружия и истребителей, но потом мы узнали, что это неправда. Потом он говорил о подводных лодках и о том, как они нарушат морскую торговлю врага и все в этом роде… Мне он показался одиноким и болезненным человеком.

— Какие были общие настроения среди ваших товарищей? Что они думали о войне?

— Не помню, чтобы кто-то говорил о возможном поражении, но мы точно обсуждали, что погибло очень много летчиков. Также мы говорили о новостях, которые до нас доходили. Например, о том как американские «Мустанги» продвигались вглубь Германии.

Продолжение следует…

Наши враги. Эрих Хартманн

352 сбитых самолета. 802 воздушных боя. Более 1400 боевых вылетов. Высшая награда рейха — Рыцарский крест с Дубовыми листьями, Мечами и Бриллиантами. Слава лучшего аса не только Второй мировой войны, но всех времен и народов, рекорд которого уже никогда не будет побит… В «портретной галерее» Елены Съяновой — «белокурый германский рыцарь», «черный дьявол Украины» Эрих «Буби» Хартманн.

Проект был подготовлен для программы «Цена победы» радиостанции «Эхо Москвы».

Герои-асы Второй Мировой, хоть их и оставались единицы, выходили из нее все-таки в иной мир, нежели их отцы — асы Первой мировой бойни. Герман Геринг и Рудольф Гесс вынесли из поражения слепоту ненависти, а вот Эрих Хартманн, самый результативный летчик за всю историю мировой авиации, пройдя еще и десятилетний опыт советских лагерей, вернулся в Германию без злобы в сердце к этим «славным парням русским» и русскому народу, о котором до конца жизни отзывался только с уважением и теплотой.

Можно сказать, что Эрих Хартманн был и оставался славным парнем, если забыть, чьи самолеты он сбивал. Но забывать нельзя. Если в Германии его с умилением и восторгом называли «белокурым германским рыцарем», то в небе над нашей Малороссией он получил прозвище «черного дьявола Украины», поскольку его результативность дорого нам стоила. Всего Хартман подбил 352 самолета — цифра фантастическая и подвергаемая сомнению.


Самый результативный летчик люфтваффе Эрих Хартманн

А начинал Буби — второе его прозвище за молодость, — на редкость неудачно, даже нелепо. Летать его еще подростком учила мать, опытная летчица-спортсменка. Пройдя обучение в знаменитой летной школе в Гатове под Берлином, затем во 2-й Школе летчиков-истребителей, Эрих Хартманн в возрасте всего лишь 20 лет был направлен в Geschwader-52, воевавший над Кавказом. И в третьем же воздушном бою, вместо того, чтобы прикрывать ведущего, умудрился попасть в его зону обстрела, потерял ориентацию и скорость и, что называется, плюхнулся, то есть сел, выведя самолет из строя. Кое-как добрался до аэродрома на грузовике и получил нагоняй. Но это бы еще ничего: опытные летчики снисходительны к новичкам, однако они очень не любят тех, кем овладевает так называемая «новичковая лихорадка», а именно яростное желание сбивать, вместо того чтобы учиться для начала хотя бы удерживать свое место в строю. Буби тоже этим переболел: сбив наш Ил, тут же был сбит сам.

Хартманн — самый результативный летчик за всю историю мировой авиации

Свою настоящую победу, и прежде всего над самим собой, он одержал только весной 1943-го. В дальнейшем его тактика заключалась в том, чтобы «нажимать на гашетку только тогда, когда вражеский самолет уже заслонял собою весь белый свет», то есть подпускать противника как можно ближе. Это была смертельная тактика, потому она и вызывала восхищение. Многие последователи Хартманна гибли; ему же удивительно везло. Хотя, по сути, он обладал той самой особой интуицией, которая и отличает аса от неудачника.

Хартманн побывал и в плену, когда его все-таки сбили над нашей территорией, но сумел бежать. Счет его побед рос едва ли не по часам. Например, только в августе 1944-го года он сбил 78 советских самолетов; причем 19 — только за два дня — 23 и 24 августа. После чего Гитлер собственноручно наградил его Рыцарским крестом с Дубовыми листьями и Мечами к нему.


Гауптман Эрих Хартманн и майор Герхард Баркхорн за изучением карты, 1944 год

Свой последний самолет Эрих Хартманн сбил 8 мая 1945 года. Это был его 1425-й боевой вылет. Потом он приказал сжечь оставшиеся самолеты полка, вместе со своими подчиненными добрался до американских позиций и сдался в плен. Но в середине мая всю группу передали советским оккупационным властям и «черного дьявола» отправили в лагерь. Там он вел себя откровенно вызывающе: отказывался выходить на работу, всячески провоцировал охранников, как потом объяснял жене, в надежде, что его пристрелят. В 1955 году Хартманна освободили, и он вернулся в Германию, похожий на скелет, обтянутый кожей. Вместе с женой Урсулой, которая ждала его все эти годы, он сумел начать новую жизнь.

Хартманн был приговорен к 25 годам заключения, из которых отсидел 10

В 1958 году Эриху Хартманну было всего 37 лет, и, поступив на службу в ВВС ФРГ, он еще одиннадцать лет командовал 71-м истребительным полком «Рихтгофен». Выйдя в отставку, долго жил в пригороде Штутгарта.

Жил с комфортом. В окружении близких. С чистой совестью. С багажом ярких воспоминаний для внуков. Герой-рекордсмен. Таким он мог бы остаться и в нашей памяти, но… Пока продолжаются войны, забывать не нужно.


Сборник: Корейская война

В вооружённом конфликте на стороне Корейской Народно-Демократической Республики участвовали части ВВС СССР, на стороне Южной Кореи — войска ООН.

  • Статьи
  • Азия
  • XX век

Пропаганда времён Корейской войны

Пропаганда времён Корейской войны

В Корее впервые столкнулись две идеологические машины холодной войны: западная демократия и восточный коммунизм.

  • Статьи
  • Азия
  • XX век

Бессмысленная бойня

Бессмысленная бойня

В результате гражданской войны Корея распалась на две части, одна из которых пережила все ужасы диктатуры и до сих пор представляет угрозу.

  • ЕГЭ
  • Азия
  • XX век

Корейская война

Корейская война

Вооружённый конфликт, расколовший Корею и мир. Что ты знаешь об этом событии?

  • Статьи
  • Азия
  • XX век

Решающие битвы Корейской войны

Решающие битвы Корейской войны

Конфликт почти всё время был позиционным и разворачивался на 38-й параллели. Крупнейшие сражения отгремели ещё в первые месяцы.

  • Статьи
  • Азия
  • XX век

Разгрызенный полуостров

Разгрызенный полуостров

Строго говоря, граница между Южной Кореей и КНДР проходит не по 38-й параллели, а вблизи неё. Но называют её всё равно «38-й параллелью». Говоря юридически, это не просто граница, а Военная демаркационная линия, по обе стороны от которой находится демилитаризированная зона.

  • Статьи
  • Азия
  • XX век

Пропаганда времён Корейской войны

В Корее впервые столкнулись две идеологические машины холодной войны: западная демократия и восточный коммунизм.

  • Статьи
  • Азия
  • XX век

Бессмысленная бойня

В результате гражданской войны Корея распалась на две части, одна из которых пережила все ужасы диктатуры и до сих пор представляет угрозу.

  • ЕГЭ
  • Азия
  • XX век

Корейская война

Вооружённый конфликт, расколовший Корею и мир. Что ты знаешь об этом событии?

  • Статьи
  • Азия
  • XX век

Решающие битвы Корейской войны

Конфликт почти всё время был позиционным и разворачивался на 38-й параллели. Крупнейшие сражения отгремели ещё в первые месяцы.

  • Статьи
  • Азия
  • XX век

Разгрызенный полуостров

Строго говоря, граница между Южной Кореей и КНДР проходит не по 38-й параллели, а вблизи неё. Но называют её всё равно «38-й параллелью». Говоря юридически, это не просто граница, а Военная демаркационная линия, по обе стороны от которой находится демилитаризированная зона.

Рекомендовано вам

Лучшие материалы

  • Неделю
  • Месяц
  • Статьи
  • Европа
  • XX век

«Жизнь за жизнь». История Рут Эллис

  • Статьи
  • Европа
  • XV-XVIII вв.

Самые ужасные пытки (18+)

  • Статьи
  • Европа
  • XX век

«Пристрелят они тебя, Толя, как собаку»

  • Статьи
  • Европа
  • XIX век

Свадьба Чайковского

  • Статьи
  • Америка
  • XX век

Что, если бы Пабло Эскобар выжил

  • Статьи
  • Европа
  • XVII-XIX вв.

Как человечество побеждало смерть

  • Статьи
  • Азия
  • XVIII-XX вв.

Британская Индия: нищая жемчужина

  • Статьи
  • Европа
  • XX век

Красивые подлецы: белая гвардия в советском кино

  • Статьи
  • Европа
  • XIX век

Кем Шерлок Холмс был в реальности?

  • Статьи
  • Европа
  • XX век

Сорок лет расплаты за два года любви

  • Статьи
  • Европа
  • XX век

«Жизнь за жизнь». История Рут Эллис

  • Статьи
  • Европа
  • XV-XVIII вв.

Самые ужасные пытки (18+)

  • Статьи
  • Европа
  • XX век

Рождённые от немцев: плоды полового коллаборационизма

  • Статьи
  • Европа
  • XIX-XX вв.

Александр Засс — сильнейший человек в мире

  • Статьи
  • Европа
  • XX век

«Пристрелят они тебя, Толя, как собаку»

  • Статьи
  • Европа
  • XII век

Балдуин Прокажённый: юный король, рассыпавшийся на части

  • Статьи
  • Европа
  • XIX век

Свадьба Чайковского

  • Статьи
  • Америка
  • XX век

Что, если бы Пабло Эскобар выжил

  • Статьи
  • Азия
  • XX век

Что, если бы СССР не ввёл войска в Афганистан

  • Статьи
  • Европа
  • XVIII-XIX вв.

Дикие помещики (18+)

  • Неделю
  • Месяц
  • 📚 Статьи
  • 👀 4995951
«Жизнь за жизнь». История Рут Эллис
  • 📚 Статьи
  • 👀 1029034
Самые ужасные пытки (18+)
  • 📚 Статьи
  • 👀 484814
«Пристрелят они тебя, Толя, как собаку»
  • 📚 Статьи
  • 👀 407949
Свадьба Чайковского
  • 📚 Статьи
  • 👀 348539
Что, если бы Пабло Эскобар выжил
  • 📚 Статьи
  • 👀 73752
Как человечество побеждало смерть
  • 📚 Статьи
  • 👀 61213
Британская Индия: нищая жемчужина
  • 📚 Статьи
  • 👀 37594
Красивые подлецы: белая гвардия в советском кино
  • 📚 Статьи
  • 👀 34360
Кем Шерлок Холмс был в реальности?
  • 📚 Статьи
  • 👀 30850
Сорок лет расплаты за два года любви
  • 📚 Статьи
  • 👀 4995951
«Жизнь за жизнь». История Рут Эллис
  • 📚 Статьи
  • 👀 1029034
Самые ужасные пытки (18+)
  • 📚 Статьи
  • 👀 767126
Рождённые от немцев: плоды полового коллаборационизма
  • 📚 Статьи
  • 👀 627224
Александр Засс — сильнейший человек в мире
  • 📚 Статьи
  • 👀 484814
«Пристрелят они тебя, Толя, как собаку»
  • 📚 Статьи
  • 👀 448782
Балдуин Прокажённый: юный король, рассыпавшийся на части
  • 📚 Статьи
  • 👀 407949
Свадьба Чайковского
  • 📚 Статьи
  • 👀 348539
Что, если бы Пабло Эскобар выжил
  • 📚 Статьи
  • 👀 197274
Что, если бы СССР не ввёл войска в Афганистан
  • 📚 Статьи
  • 👀 180079
Дикие помещики (18+)

Белокурый рыцарь Рейха.

Эрих Хартманн

Всем известны подвиги советских летчиков-асов, проявивших свой героизм во время Второй мировой войны. Но мало говорится о том, что германские пилоты того периода ничем не уступали нашим авиаторам. Более того, немецкий летчик Хартман Эрих является асом, имеющим самое большое число побед за всю историю мировой авиации. Давайте подробно остановимся на его биографии.

Юность

Хартман Эрих Альфред был рожден 19 апреля 1922 года в небольшом городке Вайсах, что в земле Вюртемберг. Он был не единственным ребенком в семье, у будущего аса имелся младший брат Альфред, впоследствии тоже боевой пилот.

В 20-х годах семья Хартманов решила перебраться в Китай. Причиной тому послужила крайняя бедность, в которой находилась семья в Германии, переживавшей в то время тяжелейший экономический кризис. Впрочем, уже в 1928 году Хартман Эрих, с родителями и братом, были вынуждены вернуться на родину, где обосновались в городке Вайль-им-Шёнбух в Вюртемберге.

Любовь к авиации была у Эриха в крови, ведь его мать Элиза Хартман была одной из первых женщин-пилотов в Германии. В 30-х годах она даже открыла собственную планерную школу, которую её сын успешно закончил.

После окончания школы Хартман Эрих в 1936 году поступает Национальный Институт Политического Образования. Через три года он делает предложение девушке Урсуле, с которой познакомился, обучаясь уже в гимназии в Корнтале. Естественно, она не могла отказать такому интересному и подающему надежды молодому человеку, как Эрих Хартман. Фото из их можно увидеть ниже.

Начало службы

После будущий летчик Эрих Хартман принял решение служить в люфтваффе — военно-воздушных силах вермахта. На волне блестящих побед немецких асов его желание только крепло, и в октябре 1941 года он успешно завершил свою летную подготовку.

В первых месяцах 1942 года с Эрихом проводил занятия и инструктаж один из лучших немецких асов — Хоганен. Данный факт, несомненно, в будущем не мог не сказаться на его отличных результатах. Первостепенное значение имели их занятия на истребителе «Мессершмитт Bf109», с которым Хартман Эрих связал всю свою дальнейшую карьеру летчика.

Наконец, в октябре 1942 года, будущий ас был направлен на Северный Кавказ в составе девятой эскадрильи 52-й истребительной эскадры (JG-52), имевшей к тому времени уже славу и известность, во главе со своим командиром Дитрихом Грабаком.

Первый блин комом

Вскоре произошло боевое крещение Эриха Хартмана. Ничего героического или выдающегося будущий ас тогда не совершил. Совершая полет в паре со своим непосредственным наставником Эдмундом Россманом, он потерял старшего товарища из виду. Кроме того, самолет Эриха Хартмана подвергся внезапному нападению советского истребителя. Но нужно отдать должное молодому пилоту — он все-таки смог уйти от врага и посадить свой аппарат.

Многие специалисты впоследствии заявляли, что Эрих Хартман попросту испугался. Но страх был характерен практически всем пилотам, совершающим первый боевой вылет, и даже тем, кто в будущем становился признанным асом. Впрочем, в дальнейших полетах Эрих больше никогда не давал испугу взять над собой верх.

Первая победа

Но, несмотря на столь удручающее начало военной карьеры, уже в начале ноября Хартман Эрих смог одержать свою первую победу над врагом в воздухе.

Жертвой двадцатилетнего пилота стал советский штурмовик Ил-2, который всегда считался очень неудобным и опасным противником для немецких пилотов. Но Эриху удалось с ним мастерски справиться. Он сумел подойти к вражескому самолету на максимально близкое расстояние и прицельно попасть в его маслорадиатор. Данной тактике боя молодого пилота обучил немецкий ас Альфред Гриславский. Позже летчик Хартман не раз использовал эту хитрость в бою с аппаратами подобного типа.

Впрочем, как всегда, в бочке меда оказалась ложка дегтя. Близость расстояния со сбитым самолетом сыграла злую шутку, и осколки от него зацепили аппарат Эриха. Он вынужден был совершить экстренную посадку. Это послужило хорошим уроком для молодого пилота, и впредь он, после нанесения удара по противнику на близком расстоянии, всегда старался как можно быстрее увести свой самолет подальше в сторону.

Звездный час

После этого сравнительно удачного боя последовала череда безрезультатных вылетов. Так, Эрих Хартман за три следующих месяца смог сбить только один аппарат противника.

Настоящий звездный час для молодого пилота пришелся на время битвы на происходившей в июле-августе 1943 года. Несмотря на общий плачевный исход этого сражения для немецких войск, именно тогда Эрих продемонстрировал наиболее впечатляющие результаты. После Курской баталии за ним по праву закрепилось звание — летчик-ас. Хартман Эрих только за один день битвы показал феноменальный результат, сбив семь самолетов противника.

В дальнейшем пилот только наращивал число своих побед. На протяжении августа 1943 года он сбил 43 а общее их число к этому времени достигло девяноста.

Чудесное спасение

В одном из подобных боев едва избежал плена Эрих Хартман. Мемуары, написанные им самим, подробно рассказывают об этом происшествии.

Когда немецкий пилот сражался с советскими летчиками, его самолету было нанесено серьёзное повреждение. После того как очередной вражеский аппарат сбил Хартман Эрих, бумеранг осколков накрыл его собственную машину. Это вынудило аса совершить посадку на вражеской территории.

Эрих занялся починкой своего самолета. Но вдруг он увидел, что к месту, где он проводил ремонт, приближается отряд советских солдат. Единственный шанс спастись и не попасть в плен состоял в том, чтобы притвориться тяжело раненым. Хартман этой возможностью прекрасно воспользовался. Его актерская игра была столь безупречна, что бойцы Красной Армии поверили, что Эрих находится в предсмертном состоянии.

Солдаты погрузили немецкого аса на носилки и отправили на грузовом автомобиле в часть. Но Эрих, улучшив момент, выпрыгнул из машины и бежал. Ни одна пуля, направленная в сторону Хартмана, не попала в цель, но по иронии судьбы уже на немецкой стороне фронта он был ранен часовым собственной армии, принявшем бежавшего летчика за врага.

Трудно судить, насколько правдивую историю поведал Эрих Хартман. летчика являются единственным источником, откуда мир её узнал.

Дальнейшие успехи

Хотя все дальше отступала к границам Рейха, Эрик Хартман с каждым боем увеличивал число своих личных побед. К концу 1943 года их количество было равно почти ста шестидесяти. К тому времени ас уже успел получить как награду Рыцарский Крест — высшее отличие в немецкой армии.

Огромное число побед Хартмана посеяло зерно сомнения в их достоверности даже у германского командования. Но в дальнейшем Эрик смог доказать, что подобные подозрения беспочвенные. На начало марта 1944 года число вражеских самолетов, подбитых немецким асом, перевалило за двести, а на 1 июля достигло двухсот пятидесяти.

К этому времени в войну на европейском театре боевых действий вступила американская авиация. И теперь именно главным образом «Мустанги», стали основными противниками немецкого летчика.

Но слава имеет две стороны медали. После того как в августе 1944 года число побед Эриха перевалило за триста, он стал живой легендой, самым успешным асом всех времен и народов. Это заставило задуматься руководство вермахта о том, что в случае его гибели данный факт значительно деморализует германскую армию. Поэтому было решено отозвать легендарного пилота с района активных боевых действий. С большим трудом Хартману удалось отстоять свое право находиться на передовой.

Завершение войны

В начале 1945 года Эриху Хартману было поручено командование звеном эскадры. Он отлично проявил себя и на этой должности.

Последний свой бой немецкий ас провел 8 мая 1945 года, фактически уже после подписания акта о капитуляции Германии, над чехословацким городом Брно. В тот день он сбил один советский истребитель. Но, поняв тщетность сопротивления, в конце концов Хартман с остатками своего звена вынужден был сдаться подразделению вооруженных сил США.

После войны

После завершения Второй мировой войны, согласно договоренностям между победителями, Эрих Хартман был передан американцами советской стороне как солдат, сражавшийся против Красной Армии.

В Советском Союзе Хартман был осужден сразу на 10 лет за военные преступления. А потом на 25 лет за организацию бунта в тюрьме. Но в 1955 году легендарный ас был освобожден, согласно двухсторонней договоренности между СССР и ФРГ о репатриации военнопленных.

Сразу же после возвращения на родину Хартман восстановился на военной службе в офицерском звании. Его назначили командиром эскадры. В отставку знаменитый ас ушел в 1970 году, хотя и после того продолжал работать инструктором по авиации.

Личность выдающегося аса

Хартман характеризовался своими сослуживцами как общительный и жизнерадостный человек. Он быстро вливался в новый коллектив и неизменно пользовался уважением и симпатиями боевых товарищей. Не каждый человек мог так расположить к себе, как Эрих Хартман. Фото, которые мы имеем в распоряжении, лишний раз подтверждают свидетельства о его общительной натуре. На них практически всегда он запечатлен улыбающимся и жизнерадостным, зачастую в компании товарищей.

Сослуживцы дали Хартману шутливое прозвище «Буби», что значит «Малыш». Причиной послужил его низкий рост и то, что он молодо выглядел для своих лет.

Эрих Хартман никогда не любил ввязываться в долгие изматывающие воздушные сражения, предпочитая действовать внезапно и быстро, но на близкой дистанции. После нанесения удара он старался как можно скорее уйти с места сражения, чтобы не быть накрытым осколками от сбитого самолета или настигнутым другими пилотами противника. Возможно, именно благодаря этой тактике Хартман смог достичь такого впечатляющего количества побед.

Достижения и значимость

В настоящее время многие военные историки и биографы изучают жизненный путь такого выдающегося пилота, как Эрих Хартман. Фото, документы, мемуары являются главным подспорьем в этом нелегком труде.

Эрих Хартман с полным правом носил звание величайшего аса всех времен и народов. Всего за Вторую мировую войну он участвовал в 802 воздушных сражениях, из которых 352 завершились победами, что до сих пор является непревзойденным результатом. При этом им было совершено 1404 боевых вылета.

Страна: Германия
Даты жизни: 19.04.1922 г. — 19.09.1993 г.
Звание: Майор (Major)
Авиачасть: JG52
Боевые вылеты: 1404
Воздушные бои: 825
Воздушные победы: 352
Награды: Железный Крест 1-го класса (das Eiserne Kreuz 2 Klasse), Германский Крест в Золоте (Deutsches Kreuz in Gold), Рыцарский Крест с Дубовыми Листьями, Мечами и Бриллиантами (Ritterkreuz des Eisernen Kreuz mit dem Eichenlaub mit Schwerten mit Brillianten)

Будущий ас Люфтваффе Эрих Хартман родился 19-го апреля 1922 г. в г. Вайсах, что в 25 км северо-восточнее Штутгарта. Уже в четырнадцать лет Эрих Хартманн получил сертификат пилота планера, а в шестнадцать совершил первый самостоятельный полет на самолете.

10.10.1940 г. он вступил в Люфтваффе и после окончания летной подготовки в звании лейтенанта 10.10.1942 г. прибыл в 7./JG52.

Первую победу Эрих Хартманн одержал 5 ноября, сбив Ил-2. Однако при этом был поврежден и его Мессершмитт Bf-109, и он совершил вынужденную посадку «на живот».

24.03.1943 г. он одержал пятую победу и был награжден Железным крестом 2-го класса. Сбив 30 апреля два ЛаГГ-3, Хартманн преодолел рубеж в 10 побед. Ранним утром 25 мая буквально через минуту после взлета его Bf-109G-4 W.N г. 14997 был атакован «ЛаГГом». Уходя из-под огня, он столкнулся с другим советским истребителем. «Мессершмитт» Хартманна получил сильные повреждения, но летчик все же смог благополучно сесть «на живот». После этого вылета ему предоставили отпуск, и на фронт Эрих вернулся в начале июля.

В течение июля он сбил 25 самолетов, в том числе 5 и 8 июля — по четыре, а 7 июля — семь, и преодолел рубеж в 40 побед. Счет побед Хартманна стремительно рос. 3 августа он одержал 50-ю победу, 5 августа — 60-ю, 8 августа — 70-ю, а 17 августа — 80-ю.

Утром 20 августа ас Люфтваффе сбил два Ил-2 и достиг рубежа в 90 побед, но при этом был сбит и его Bf-109G-6 W.Nr.20485. Совершив вынужденную посадку в расположении советских войск в районе реки Донец, Хартманн попал в плен. Однако уже спустя несколько часов, когда его на грузовике везли в тыл, ему удалось бежать. Перейдя ночью линию фронта Эрих вернулся в эскадрилью.

2 сентября Хартманна назначили командиром 9./JG52. В сентябре Хартманн записал на счет 18 Ла-5, шесть Р-39 и Як-9, а потом 1 -20 октября — еще 22 Ла-5, девять Р-39 и два Пе-2. Общее число побед достигло 148-ми.

17 октября его сначала наградили «Германским крестом в золоте», а 29 октября — Рыцарским крестом.

Хартманн получил месячный отпуск и продолжил боевые вылеты уже в начале декабря. До конца года он сбил еще 11 самолетов. 03.01.1944 г. он одержал 160-ю победу, 17 января— 170-ю, 30 января — 180-ю, а 3 февраля— 190-ю. В трех вылетах 26 февраля Хартманн сбил десять Р-39, увеличив счет до 202-х побед, и 2 марта получил «Дубовые листья» к Рыцарскому кресту (Nr.420).

4 мая он сбил 210-й самолет, а 4 июня — уже 250-й. 1 июля Хартману присвоили звание обер-лейтенанта, в тот же день на его счету были два Ла-5. Число побед опытного аса достигло 269-ти, и на следующий день Хартман получил «Мечи» к своему Рыцарскому кресту (Nr. 75). Сбив 24 августа в двух вылетах восемь Ла-5 и три Р-39, он стал первым пилотом Люфтваффе, преодолевшим рубеж в 300 побед . На следующий день его наградили Рыцарским Крестом с Дубовыми Листьями, Мечами и Бриллиантами (Nr.18),a 1 сентября присвоили звание гауптмана.

После месячного отпуска Хартманн 1 октября возглавил 7./JG52. До конца года сбил еще 14Як-9, шесть Ла-5, три Ил-2,дваЯк-3,два Як-7 и «Бостон», превысив планку в 330 побед.

01.02.1945 г. его назначили командиром 1./JG52. 6 марта он одержал 340-ю победу, а 17 апреля — 350-ю. В конце апреля Хартманн получил звание майора. Утром 8 мая в районе г. Брно, Чехия, он сбил Як-9 — это была 352-я и последняя победа одного из самых знаменитых асов Люфтваффе. Поздним вечером того же дня он с остатками группы сдался в плен к американцам.

Всего он совершил 1404 боевых вылета и провел 825 воздушных боев, в ходе которых его самого сбивали 12 раз, но он лишь однажды выпрыгнул на парашюте, а в остальных случаях совершал вынужденную посадку.

24.05.1945 г. американцы передали Хартманна советским властям и десять лет немецкий летчик провел в СССР, сначала в лагерях для военнопленных, а затем — в тюрьмах и колониях, и только 15.10.1955 г. вернулся домой.

С 1956 г. Эрих Хартманн служил в Бундеслюфтваффе ФРГ, с 09.09.1959г. по 29.05.1962 г. командовал JG71 «Рихтхофен».

30-го октября 1970 г. Хартманн вышел в отставку в звании оберста и поселился в г. Вайль-им-Шонбух, в 20 км юго-западнее Штутгарта, где и скончался 19-го сентября 1993 г.

Источники, которые были использованы при подготовке материала о немецком истребителе Второй мировой войны Эрихе Хартмане (Erich Hartmann):

  • Зефиров М.В. Кто есть кто. Скорость. — М.: АСТ — 2010 г.

СПАСИБО ЗА РЕПОСТ СТАТЬИ, ДРУЗЬЯ!

Немецкий лётчик-ас, считается наиболее успешным пилотом-истребителем за всю историю авиации. По немецким данным, в ходе Второй мировой войны он сбил 352 самолёта противника (из них 345 советских) в 825 воздушных боях.

Летчик-истребитель

Хартманн окончил летное училище в 1941 году и в октябре 1942 года получил назначение в 52-ю истребительную эскадру на Восточном фронте. Его первым командиром и наставником стал известный эксперт Люфтваффе Вальтер Крупинский.

Свой первый самолёт Хартманн сбил 5 ноября 1942 года (Ил-2 из состава 7-го ГШАП), однако за три последующих месяца ему удалось сбить всего один самолёт. Хартманн постепенно повышал свое лётное мастерство, делая упор на эффективность первой атаки. Со временем опыт дал свои плоды: во время Курской битвы в июле 1943 года он сбил за один день 7 самолётов, а к концу августа 1943 года имел на своём счету уже 50 сбитых самолётов.

В 19 августа 1943, при атаке очередного Ила, самолет Хартманна получил повреждения, пилот совершил вынужденную посадку за линией фронта и был взят в плен. Однако при перевозке в штаб ему удалось бежать и, пробравшись ночью через линию фронта, вернуться в часть.

К 24 августа 1944 года личный счет Хатманна достиг 300 (лишь за один этот день он сбил 11 самолетов). За это достижение он был награжден Бриллиантами к своему Рыцарскому кресту. Лишь 27 человек в Германских вооруженных силах имели подобное отличие. Бриллианты по традиции вручал сам Гитлер. После неудавшегося путча 20 июля 1944 охрана Гитлера требовала от военных сдавать личное оружие перед аудиенцией. Легенда гласит, что Хартманн наотрез отказался сдать пистолет и заявил, что в таком случае он отказывается от получения награды. В результате он был допущен на аудиенцию с оружием.

После достижения 300 побед Хартманн стал живой легендой и командование Люфтваффе решило снять его с боевых вылетов во избежание ущерба для пропаганды в случае гибели. Однако, пустив в ход все свои связи, Хартманн добился возвращения на фронт и продолжал летать.

До конца войны Хартманн совершил более 1400 боевых вылетов, в которых провел 825 воздушных боев. За время боевых действий из-за повреждений и вынужденных посадок он потерял 14 самолетов. Все повреждения происходили, в основном, от столкновения с обломками самолетов, сбитых с предельно-низкой дистанции. Дважды прыгал с парашютом. Не был ни разу ранен. Среди сбитых самолетов: около 200 одномоторных истребителей советского производства, более 80-ти истребителей P-39 американского производства, 15 штурмовиков Ил-2, и 10 средних двухмоторных бомбардировщиков. Сам Хартманн часто говорил, для него дороже всех побед тот факт, что за всю войну он не потерял ни одного ведомого.

Тактика боя

Излюбленной тактикой Хартмана был удар из засады. По его собственному мнению, 80 % сбитых им пилотов вообще не поняли в чем дело. Используя мощный двигатель своего Bf-109G Хартманн атаковал по вертикали снизу из слепой зоны противника, либо сверху в крутом пике. Его любимым приемом был огонь с короткой дистанции и стремительный отрыв от возможного преследования. Огонь с предельно близкой дистанции (менее 50 м), кроме эффекта внезапности, позволял компенсировать баллистические недостатки пушки MK-108 и давал экономию боеприпасов. Недостатком такой тактики был риск повреждения обломками сбитого противника.

Хартманн никогда не ввязывался в «собачью свалку», считая бой с истребителями потерей времени. Сам он описывал свою тактику следующими словами: «увидел — решил — атаковал — оторвался».

После войны

В конце войны Хартманн вместе со своей группой сдался американским войскам, однако был передан СССР. В СССР Хартманн был осуждён по обвинению в военных преступлениях, а также в нанесении ущерба советской экономике, выразившемся в уничтожении большого количества самолетов, и провёл 10 лет в лагерях. В 1955 году он был освобождён и возвращён в ФРГ, где воссоединился со своей женой. После возвращения в Германию он стал офицером военно-воздушных сил ФРГ, командовал авиагруппой. Он также неоднократно ездил в США, где тренировал американских пилотов. В 1970 году он вышел в отставку. Умер Хартманн в 1993 году в возрасте 71 года.

В 1997 году Хартманн был реабилитирован российским правосудием, поскольку было обнаружено, что его осуждение было незаконным.

Советскими и российскими историками много раз поднимался вопрос о том, что заявленное количество сбитых Хартманном самолётов не соответствует действительности, и на самом деле оно гораздо меньше. Единства в этом вопросе среди историков нет до сих пор.

Необычно высокие успехи Хартмана вызывали удивление и у командования Люфтваффе. Поэтому, начиная с 1944, все сообщения о его победах подвергались самой тщательной проверке. Часто в состав подразделения Хартмана включался специальный летчик-наблюдатель для фиксации результатов боя.

Вот любопытная глава из книги об Эрихе Хартманне, в которой американские авторы пытаются дать характеристику советским летчикам-истребителям.

СТАЛИНСКИЕ СОКОЛЫ

«Найди врага! Думай не о его силе, а лишь о том, где его можно обнаружить».
Девиз советских летчиков-истребителей.

Целый ряд немецких летчиков-истребителей одержали на Восточном фронте 100 и более побед.
Так как немецкие методы подтверждения побед были очень точны и достоверны, неизбежен вывод, что Хартманн и другие асы, добившиеся крупных успехов на Восточном фронте, сражались со слабым противником. Это предположение нельзя считать абсолютно верным. Успехи немецких асов в России невозможно объяснять лишь слабостью самолетов и летчиков противника. При этом упускаются из виду факты неоспоримых достижений советской авиапромышленности и ведущих летчиков-истребителей русских. Антипатия к идеологии или политическому режиму не должны служить основным аргументом, если в исследовании не приводятся исторические факты, показывающие мощь советских ВВС.
Немцы, американцы и англичане долгое время предвзято относились о достижениях русских. Наконец, советский колосс недооценила и гитлеровская пропаганда, которой подверглось немецкое население с 1941 года. Достижения Советского Союза в области космоса заставили американцев умерить чувство предвзятости ко всему русскому. Сочетание низкого жизненного уровня и высоких технических достижений в Советском Союзе не раз сбивали с толку Запад, и эта недооценка часто приводила к роковым ошибкам.
Если бы мы, некритически оценивая результаты воздушной войны на Восточном фронте в целом и достижения Эриха Хартманна в частности, считали, что самолеты русских также легко сбить, как подранка на утиной охоте — это была бы ошибка. Враг мог ударить ответным огнем, что, собственно, и делал, летая при этом на первоклассных самолетах, которые
часто превосходили Ме-109. На этих машинах летали лучшие летчики-истребители союзников. Русские летчики имели на своем счету огромное количество сбитых самолетов, у многих их было даже больше, чем у американцев и англичан. Чтобы честно и непредвзято оценить воздушные победы Эриха Хартманна, нужно в первую очередь рассмотреть русского противника — технический уровень их самолетного парка и летную выучку пилотов. Реальные технические данные советских самолетов исключают версию о их «неполноценности».
В начале войны общая численность советских ВВС оценивалась примерно в 10 500 самолетов. Истребительная авиация Красной Армии была в первую очередь оснащена самолетами И-16 («Рата») и более усовершенствованной моделью истребителя И-15 — И-153. «Рата» был одноместным маленьким монопланом, который впервые был применен во время гражданской войны в Испании. В 1941 году устаревший «Рата» стал заменяться на новые истребители типа Як-1, МиГ-3 и ЛаГГ-3.
Когда немецкая авиация вступила в бои с советскими ВВС, переоснащение последних на современные машины было произведено примерно на одну четверть. Наибольший триумф Люфтваффе пришелся на первые 90 дней войны с Советами, когда советская воздушная мощь практически была сведена к нулю.
После реорганизации 1939 года первостепенной задачей советской авиации продолжала оставаться поддержка наземных войск. Вследствие этого, почти каждый имеющийся самолет, включая истребители, был приспособлен для бомбометания. В первых воздушных схватках немецкие истребители, сопровождающие бомбардировщики Люфтваффе, без особых усилий уничтожали летящие на перехват советские истребители, несущих под своим крылом бомбы.
После этого, командование советской авиации издало приказ о запрещении летчикам-истребителям русских, самолеты которых были загружены бомбами, вступать в бой с немецкими истребителями сопровождения. С начала русской кампании немцев Красная Армия имела по крайней мере всего один тип истребителя, превосходящий в некоторых тактико-технических данных Ме-109. В ходе войны советская авиационная промышленность не только наладила производство новых типов истребителей, но и намного превзошла немцев по количеству выпущенных самолетов.

В предыдущей книге — «Немецкие асы-истребители 1939-1945 гг.» — мы подробно рассмотрели характер воздушной войны на Восточном фронте и обсудили различия между обоими главными театрами военных действий. В западных странах существует тенденция: считать англо-американскую воздушную войну против Германии главной ареной воздушных боев во II-ой мировой войне. В действительности, Советский Союз потерял в 2 раза больше, самолетов, чем англо-американские ВВС.
В 1939 году началась реорганизация советской авиации, она постепенно становилась независимым видом Вооруженных Сил Красной Армии. Но ее развитие тормозило не изжитое до конца безоговорочное подчинение авиации сухопутным войскам. После реорганизации самой большой самостоятельной боевой единицей ВВС РККА стала авиадивизия. Каждая дивизия имела 6 авиаполков, состоящих, в свою очередь, из 4-5 эскадрилий. К моменту нападения на Россию в июне 1941 года, по оценкам немецких специалистов, Красная авиация имела от 40 до 50 дивизий, которые составляли вместе 162 полка.
Летчики русских часто избегали или уклонялись от воздушного боя, так как работали в основном для прикрытия пехоты. Подобное поведение в воздухе немцы приписывали отсутствию у русских наступательного духа. Однако истинную причину этого немцы открыли только после допросов пленных летчиков.
Советский Союз во многих отношениях был лучше подготовлен к воздушной войне, чем Великобритания в 1939 и Америка в 1941 году. Особое внимание в России уделялось созданию резерва обученных летчиков. Подобные меры были приняты и на производстве, когда после введения трех восьмичасовых смен в сутки, стало быстро увеличиваться количество новых самолетов. Это все дало результаты уже в 1941 году, и русские смогли быстро оправиться от последствий «молниеносной войны» в июне-июле 1941 года. Вместе с огромным количеством самолетов, выпускаемыми русскими заводами, Красная Армия постоянно пополнялось летчиками из военных училищ.
Несмотря на то, что русские несли тяжелые потери, их истребительная авиация в ходе войны становилась все лучше и лучше. А в истребительной авиации Люфтваффе наоборот — уровень подготовки летчиков снижался. Отсутствие у Германии четырехмоторных стратегических бомбардировщиков позволяло Советскому Союзу без помех эксплуатировать свои огромные военные заводы и летные училища, остававшиеся вне досягаемости авиации противника. С 1942 года на фронт хлынул огромный поток личного состава и техники, который возрастал с каждым последующим месяцем.

В середине 1944 года русские господствовали практически на всем воздушным пространстве Восточного фронта, намного улучшив по сравнению с 1941 годом свой уровень в тактическом отношении. Несмотря на очевидное, легенда о том, что война в воздухе на Восточном фронте была для немцев легким делом, поддерживалась так долго и упорно, что она уже почти превратилась в историческую доктрину. Факты исключают поспешные выводы о том, что воевать против Красной авиации было легко.
Эрих Хартманн сравнивает воздушные бои на Восточном фронте с подобными схватками истребителей на Западе против армад союзнических бомбардировщиков. «Град свинца и стали, заполняющий воздух, создавал очень большую вероятность того, что летчика-истребителя, который постоянно находился в бою, должна когда-нибудь настичь шальная пуля. Часто мы вдесятером сражались против трехсот русских. Это очень неблагоприятное соотношение. В подобных столкновениях в воздухе вероятность быть сбитым возрастала во много раз. Мы должны были с большой осмотрительностью планировать атаки против таких орд. Иначе мы никогда бы не выжили».
В оценке боевых качеств русских летчиков мнение немецких асов Восточного фронта расходилось. В ежедневных длительных боях немцы — в основном ведущие летчики-истребители — чувствовали свое превосходство как на техническом, так и на психологическом уровне. Но даже у асов Люфтваффе существовало почти полное единодушие в оценке гвардейских авиаполков, элиты советской истребительной авиации. Немцы относились к ним с большим уважением. В этих гвардейских полках были собраны лучшие русские летчики-истребители.
Гвардейцы, летая на одних из самых лучших истребителях, были настоящими асами — агрессивными, тактически грамотными и бесстрашными. Их действия были проникнуты тем же характерным непоколебимым боевым духом, который наблюдался у английских летчиков-истребителей в воздушной битве за Англию. Ярость этих советских летчиков проявилась в известном инциденте вблизи Орла, в котором принимал участие лейтенант Владимир Лавриненков.

Лавриненков, имея на тот момент уже 30 побед, подбив в воздушном бою Ме-109, заметил, как немецкий летчик, приземлившись на открытой местности, выпрыгнул из своей кабины и попытался скрыться в близлежащем рву, поросшем деревьями и кустарником. Покружившись над местом падения противника, Лавриненков понял, что солдаты Красной Армии, по-видимому, не смогут найти немца, и ему удастся безнаказанно уйти. Молодой русский лейтенант тотчас приземлил свой самолет рядом со сбитым Ме-109 и повел русских пехотинцев вдоль кустарника ко рву. Найдя противника, Лавриненков бросился на него и задушил собственными руками. Затем, вернувшись к своему истребителю, он улетел, оставив мертвого немца у ног удивленных русских пехотинцев*.
(Сноска. *Этот факт не подтверждается советскими источниками.)
Советские гвардейские полки превзошли истребительную авиацию союзников по количеству сбитых самолетов. Попытка из-за идеологических противоречий недооценивать все советское оказывает истории плохую службу. Существует широко распространенная и иррациональная предвзятость при сравнении воздушной войны на Востоке и Западе. Но фактом является то, что еще никогда ни одна истребительная авиация не противостояла таким превосходящим силам противника, каким это было у немцев на Восточном фронте.
По тем же идеологическим причинам лучшие советские летчики-истребители не нашли надлежащего признания со стороны историков. Четверть столетия оставались в тени имена лучших советских летчиков, чье количество одержанных побед в воздухе вдвое превосходило число побед лучших американских и британских собратьев по оружию.
Все ведущие немецкие асы, воевавшие на Восточном фронте, неоднократно были сбиты или совершали вынужденные посадки. Эти летчики провели воздушных боев больше, чем кто-либо другой. Эрих Хартманн совершил 1 400 боевых вылетов и провел 800 воздушных боев, из которых большинство против численно превосходящего противника. При этом, в ряде боев он явно оказывался в позиционном проигрыше. Хартманн считает, что советские истребители о атаковали его примерно около 100 раз. Хотя такие люди как Хартманн, Ралль и Баркхорн были одними из самых опытных летчиков-асов, численное превосходство противостоящих сил противника по теории вероятности могло привести к тому, что и они когда-нибудь будут сбиты.
В лице гвардейских авиаполков Красной Армии Люфтваффе противостоял серьезный противник. Стоит все же признать, что большинство русских летчиков не соответствовало званию «гвардеец». Однако во многих боях на выживание Красная гвардия взимала и с немцев должное. Самый лучший советский ас, генерал-майор Иван Кожедуб сбил 62 самолета Люфтваффе. Еще 7 советских летчиков-истребителей одержали больше побед, чем лучший американский летчик майор Ричард Бонг, имевший 40 побед, одержанных на тихоокеанском театре военных действий.

Иван Кожедуб родился в 1920 году на Украине в семье рабочего. Он научился летать в 30-е годы в одном из многих аэроклубов в СССР. За время службы в гвардейском полку Красной авиации его трижды удостаивали звания Героя Советского Союза, награды, которой в США соответствует медаль Героя Конгресса.
Сообщалось, что Кожедуб во время войны в Корее в 1951-1952 году командовал северокорейской дивизией истребителей. Его подразделения были оснащены реактивными истребителями МиГ-15 — самолетами более легкими, чем Ф-86-Е и Ф-86-Ф «Сейбр» авиации США, с которыми они воевали. До сегодняшнего дня нет ответа на вопрос: совершал ли Кожедуб в Корее боевые вылеты? Это вполне возможно, так как тогда ему исполнился только 31 год. Военные ведомства США убеждены в том, что опытный советский летчик совершал в Корее боевые вылеты, и они считают возможным, что Кожедуб к своим 62 победам во II мировой войне добавил и новые*.
(Сноска. *По последним данным И.Кожедуб не совершал боевых вылетов в Северной Корее.)
Автобиография Кожедуба «Я атакую» была опубликована в ГДР в 1956 году. Однако книга, которая должна и могла быть исторически значимым произведением, явилась фактически искаженным и чрезвычайно полемическим жизнеописанием. Например, летчик признается, что самым знаменательным для него событием в жизни было вступление в коммунистическую партию.
Выдающимся советским летчиком-истребителем, чьи подразделения часто сражались с JG 52, был полковник Александр Покрышкин. «Саша» Покрышкин одержал 59 подтвержденных побед в воздухе, во время войны его также трижды награждали Золотой Звездой Героя Советского Союза.
Биография Покрышкина имеет много общего с биографиями многих немецких и союзнических асов. Независимо от носимой ими формы или флага, под которым они сражались, большинство летчиков-асов подвергались одинаковой опасности при схожих обстоятельствах.
В молодые годы в Сибири Покрышкин вдохновился достижениями пионера советской авиации Валерия Чкалова. Он покинул родной дом в Новосибирске, чтобы попытать счастье в авиационном училище. Его вдохновение вскоре сменилось разочарованием, когда выяснилось, что авиационное училище, в которое он поступил, готовит механиков, а не летчиков.
Каждые полгода он подавал рапорт о переводе его в училище, где готовят летчиков. Но способности Покрышкина как механика были настолько выдающимися, что командиры не хотели его отпускать. Однако он не сдавался и вступил в краснодарский аэроклуб ОСОАВИАХИМа. Как и Эрих Хартманн в Германии, Покрышкин в Краснодаре обучился планеризму, попутно совершая прыжки с парашютом.

Начав службу авиамехаником, Покрышкин учился летать на У-2 и вскоре сдал экзамен на летчика. Он продолжал писать прошения о переводе в летчики и своей завидной настойчивостью смог переубедить начальство. Его перевод наконец-то был удовлетворен. Покрышкина прикомандировали к учебному подразделению истребителей в Каче, а вскоре после этого перевели в истребительную часть регулярной Красной Армии.
Какое бы представление о принципе всеобщего равенства людей после русской революции не имел Покрышкин, после поступления на службу в истребительную эскадрилью его постиг тяжелый удар: пока он продолжал носить на своей форме знаки различия механика, другие летчики относились к нему с пренебрежением. В их глазах он был отверженным, потому что пришел из «каких-то механиков», в то время как они считали себя «настоящими» летчиками.
Но вскоре Покрышкин доказал, что он гораздо больше, чем просто сделавший карьеру механик. Своим выдающимся летным мастерством, отменными знаниями конструкций самолетов и авиамоторов он намного превзошел других летчиков и в конце концов добился признания. Глубина знаний, возможно, могла бы привести его к тому, что он стал бы всего лишь хорошим летчиком-инструктором. Покрышкин избежал этой участи благодаря большому интересу к тактике воздушного боя. При этом он оказал большую услугу военным историкам, потому что вел дневник, излагая в нем свои концепции тактики ведения боя в их развитии.
Его библией стала книга о тактике классического ведения боя истребителями в I мировую войну «Мои воздушные бои» француза Рене Фонка. Фонк, имея 75 подтвержденных побед в воздухе, считался знаменитейшим летчиком-истребителем Антанты. Покрышкин, следуя теориям Фонка и учась по его книге, методично отрабатывал описанные маневры в показательных воздушных боях. Он видоизменил и расширил их, приспосабливая к новому поколению истребителей, а также смело ввел некоторые новшества. На Покрышкине сказалась школа обучения на механика: обладая математическим умом, он заставлял себя все уточнять. В своем дневнике Покрышкин зарисовывал все свои тактические маневры и маневры противника. Эту привычку он сохранял на протяжении всей войны.
Развитие послереволюционной России было направлено на создание психологии масс, где индивидуализм жестоко подавлялся. Эта установка стала плотью молодых советских людей, того самого поколения, которое во II-ой мировой войне сражалось за Россию. Результатом стало то, что у миллионов русской молодежи напрочь отсутствовали качества, необходимые для достижения успеха в воздушном бою — высочайший индивидуализм, умение принять быстрое решение, решительная инициатива. Вместо этого использовался догматический девиз стальной воли и строгая регламентация полета.
Опыт немецких летчиков на Восточном фронте подтвердил, что большая часть русских летчиков придерживалась в бою идеологической установке: ей обучали даже больше, чем техническому владению современным самолетом. И если с последней проблемой они вскоре справлялись, то с первой дело оказалось сложнее.
На Покрышкина, родившегося в 1913 году, годы детства, формирующие взгляды на жизнь, прошли еще в дореволюционной атмосфере, так что советские методы воспитания не смогли его сильно изменить. Он стал удачливым летчиком-истребителем, потому что с самого начала усвоил, что в воздушном бою может выжить только умеющий приспосабливаться индивидуалист.
В своих набросках Покрышкин установил, что неординарный летчик на более слабом самолете может одолеть более «компетентного» знатока уставов, летающего на лучшем самолете. Его убеждение подтверждалось на практике в показательных воздушных боях.
Точно также как Хартманн с немецкой стороны, Покрышкин у советских летчиков-истребителей стал сторонником внезапной, быстрой атаки. Этому его научил опытный летчик Соколов: они служили в одной боевой эскадрилье, куда был направлен Покрышкин в самом начале летной карьеры. Соколов убеждено доказывал, что внезапная, быстрая атака в бою может стать решающим психологическим моментом, потому что запугивает летчика противника и делает его, таким образом, легкой добычей.
Поначалу Покрышкин занимался сложными фигурами высшего пилотажа и маневрированием в полете и когда приступил к основной задаче — стрельбе из оружия по мишени — вынужден был констатировать, что ему еще многому надо научиться. Саша не умел метко стрелять. Упражняясь в стрельбе по буксируемой мишени, он совершал одну атаку за другой, пока не расходовал все боеприпасы. Сотни пуль уходили мимо, в голубое небо, а буксируемая цель имела только 3 или 4 попадания.
Озадаченный Покрышкин никак не мог понять, почему он не может поразить воздушную цель — его заходы были превосходны, он следовал каждой букве наставлений по стрельбе.
Чтобы найти ответ, Покрышкин снова вернулся к своей излюбленной предварительной математической подготовке.
Он садился и рассчитывал траектории полета, скорости снаряда, исследовал проблемы воздушной стрельбы с математической точки зрения. Он исписал целые страницы сложными расчетами и начерченными кривыми. Эти усилия привели его к точно такому же выводу, который много лет спустя на практике в воздушных боях сделал Эрих Хартманн.

Набравшись теоретического опыта Покрышкин писал: «Успех зависит от того, можно или нет стрелять на близком расстоянии». Затем он пришел к выводу, что для атаки с короткой дистанции очень важно рассчитать правильную исходную позицию. Покрышкин начертил новые диаграммы и на следующий день взлетел полный ожидания.
Летчик пишет о своем опыте: «Тайна состояла в следующем: я вышел на буксируемую мишень-конус под определенным углом, намереваясь открыть огонь, когда по всем правилам, собственно, должен был уже отвернуть. Для молодого летчика это был большой риск. Малейшая неточность — и я накачал бы свинцом вместо мишени-конуса самолет-буксировщик…
Когда мы приземлились, летчик самолета-буксировщика в ярости набросился на меня: «Черт возьми, почему ты так близко подошел ко мне? Так можно легко лишить кого-либо жизни!»
С тех пор я стрелял только с близкой дистанции и добился потрясающей меткости».
Путем математического анализа Покрышкин нашел ту же тактическую формулу, к которой Хартманн чисто интуитивно пришел уже много лет спустя. Сходство концепций и выводов кажется достойным внимания. В бою оба этих летчика нашли подтверждение действенности своей методике.
В момент немецкого вторжения в Россию в 1941 году Покрышкин служил кадровым летчиком на Украине. Через 2 дня после первых боев с немцами его послали с разведывательным заданием в Яссы, область, над которой много позже, во времена Хартманна, истребители JG 52 часто встречались с истребителями подразделения Покрышкина. Летя в паре с лейтенантом Семеновым, Покрышкин увидел из своего МиГ-3 пять летящих навстречу Ме-109: трех вдалеке на большой высоте, а двух — прямо над собой. Покрышкин взял ручку управления на себя и вышел на одну высоту с парой противника. Летчик ведущего немецкого истребителя дал залп, Покрышкин тоже ответил огнем и, неожиданно сбросив газ, сделал вираж. Этот маневр вывел его в хвост самолета противника. Сократив разрыв, Покрышкин с самого близкой дистанции всадил со всех стволов очередь в Ме-109. Немецкий истребитель моментально загорелся и пошел к земле, таща за собой шлейф густого дыма.
Радуясь своей первой победе, молодой русский летчик сделал ошибку, которая стоила жизни многим новичкам: его заворожило эффектное зрелище падения горящего самолета. А в это время на него спикировал ведомый сбитого немца. Покрышкин очнулся, когда левое крыло его самолета прошила серия пушечных снарядов и мимо кабины пронеслась сверкающая трасса огня. Сжавшись, Покрышкин повел свой МиГ-3 навстречу земле. Чтобы найти защиту за броней сидения, он согнулся вполовину — точно также, как действовал Эрих Хартманн в свое время в первом бою — и полетел на бреющем полете домой.
Радость первого триумфа Покрышкина была несколько омрачена тем, что он сам едва уцелел.
Известные асы Адольф Галланд и Гюнтер Ралль признавались, что тоже попадали в подобную ситуацию, так как поддались искушению понаблюдать падение самолета противника. При этом Галланд чуть не погиб, отделавшись ранением. У Ралля же подобное легкомыслие привело к собственному падению, при котором он сломал позвоночник и был на грани смерти. Так же, как и два выдающихся немецких летчика-аса, Покрышкин получил хороший урок.
Покрышкин, несмотря на свой передовой метод атаки, которому стал следовать в условиях боевых действий, до осени 1941 года практически не имел возможности участвовать в воздушных схватках. Он совершал бесчисленное количество разведывательных полетов, и ему редко представлялась возможность сразиться с немецкими истребителями. Развивая свою теорию, Покрышкин пришел к выводу, что в том бою он инстинктивно поступил правильно — и только поэтому остался жив.
Нововведения Покрышкина стали приводить к тому, что советская истребительная авиация постепенно стала выходить из смирительной рубашки советской доктрины предвоенного времени. Русские, обучавшиеся до войны боям на горизонталях, после сражений 1941-1942 гг. были вынуждены быстро переучиваться. Повышенные мощности двигателей и эра новых самолетов привела к перевороту в тактике. Истребители русских открыли для себя вертикальный маневр. Многому из этих открытий способствовали тактические новаторства Покрышкина.
Часто для ухода от атаки противника Покрышкин использовал подъем по спирали. Вопреки советам своих консервативных товарищей, он упражнялся в отработке приема высшего пилотажа «быстрая бочку» как маневра, гасящего скорость. Это нововведение впоследствии часто приводило к тому, что преследующие Покрышкина немцы, выпускали заряд своего огня поверх его самолета и сами попадали под прицел советского аса.
Покрышкин учил других чему сам научился на собственном боевом опыте. Подробности воздушного боя он запоминал с фотографической точностью и впоследствии излагал все маневры в виде набросков на листах бумаги. Стены его блиндажа были завешаны диаграммами и иллюстрациями.

Точно также, как и лучшие летчики Германии, против которых он сражался, Покрышкин бывал неоднократно сбит*. Он много раз совершал вынужденные посадки. Иногда после очередного трудного боя, когда он приземлялся таким образом, товарищи удивлялись состоянию его истребителя, усеянного пробоинами. Страсть Покрышкина изучать своего противника была ненасытной. Он не только готовил подробный план предстоящих воздушных схваток, но и лично летал на трофейных немецких истребителях, при этом очень тщательно определяя их слабые места, которые ему, как противнику нужно было непременно знать.
(Сноска. *Воспоминания А.Покрышкина не подтверждают эту информацию.)
Покрышкин часто ставил себя в положение немецких летчиков, подробно излагая в письменной форме свои впечатления о преимуществах и недостатках Ме-109. В боях над Кубанью, где его полк длительное время сражался с JG 52, Покрышкин разработал свою формулу воздушного боя с четырьмя решающими факторами: «Высота, скорость, маневр, огонь».
С хорошими самолетами и командирами частей, такими как Покрышкин, гвардейские полки истребительной авиации вступали в бой с любым противником. Часто служба радиоперехвата JG 52 слышала, как радиопередатчики русских, включаясь на немецкую частоту, передавали в эфир: «Немецкие летчики, берегитесь! В воздухе — ас Покрышкин!»
Мощное психологическое давление на противника в бою поддерживалось и следующим: гвардейцы разрисовывали свои самолеты красками, предпочитая при этом бросающийся в глаза красный цвет. Они умели воевать даже лучше элитных подразделений истребителей ВВС других государств. Покрышкин походил на Хартманна во многом. Он был убежден в том, что к выполнению боевых задач летчиков-новобранцев нужно подводить очень осторожно, и ставил перед командованием требование, чтобы новички шли в бой только после того, как наберутся опыта. Тем самым им будут сохранены жизни, а они сами постепенно превратятся в настоящих бойцов. С большим терпением Покрышкин объяснял искусство воздушного маневра, передавая богатые знания, он приводил примеры на своих любимых диаграммах. Множество удачливых советских асов обязаны своим успехом Покрышкину и его манере обучения.
Учеником Покрышкина был дважды Герой Советского Союза Александр Клубов, который одержал 50 воздушных побед.
Будучи известнейшим советским асом, Покрышкин воевал, используя одинаковую с Хартманном тактику. Несмотря на это, Покрышкина следовало бы больше сравнивать с Вернером Мёльдерсом. Они были почти одного возраста, тактические познания Покрышкина и настойчивость при создании новых методов очень похожи с методами Мёльдерса, которому, в первую очередь, принадлежит заслуга в избавлении немецкой авиации от старой тактики, которая была перенята из опыта I-ой мировой войны.
Пропагандистские искажения русских военных историков завуалировали достижения Покрышкина как летчика-истребителя, командира части и блестящего тактика, показывая его индивидуальные успехи сквозь призму общих советских побед. Однако его слава по праву заслужена, и в этой книге ему следует воздать должное признание, так как он часто сражался против Эриха Хартманна и JG 52.
У нас нет доказательств тому, что Покрышкин и Хартманн сражались друг с другом в воздухе, но этого нельзя с уверенностью и исключить.

352 сбитых самолета. 802 воздушных боя. Более 1400 боевых вылетов. Высшая награда рейха — Рыцарский крест с Дубовыми листьями, Мечами и Бриллиантами. Слава лучшего аса не только Второй мировой войны, но всех времен и народов, рекорд которого уже никогда не будет побит… В «портретной галерее» Елены Съяновой — «белокурый германский рыцарь», «черный дьявол Украины» Эрих «Буби» Хартманн.

Проект был подготовлен для программы «Цена победы » радиостанции «Эхо Москвы».

Герои-асы Второй Мировой, хоть их и оставались единицы, выходили из нее все-таки в иной мир, нежели их отцы — асы Первой мировой бойни. Герман Геринг и Рудольф Гесс вынесли из поражения слепоту ненависти, а вот Эрих Хартманн, самый результативный летчик за всю историю мировой авиации, пройдя еще и десятилетний опыт советских лагерей, вернулся в Германию без злобы в сердце к этим «славным парням русским» и русскому народу, о котором до конца жизни отзывался только с уважением и теплотой.

Можно сказать, что Эрих Хартманн был и оставался славным парнем, если забыть, чьи самолеты он сбивал. Но забывать нельзя. Если в Германии его с умилением и восторгом называли «белокурым германским рыцарем», то в небе над нашей Малороссией он получил прозвище «черного дьявола Украины», поскольку его результативность дорого нам стоила. Всего Хартман подбил 352 самолета — цифра фантастическая и подвергаемая сомнению.

Самый результативный летчик люфтваффе Эрих Хартманн

А начинал Буби — второе его прозвище за молодость, — на редкость неудачно, даже нелепо. Летать его еще подростком учила мать, опытная летчица-спортсменка. Пройдя обучение в знаменитой летной школе в Гатове под Берлином, затем во 2-й Школе летчиков-истребителей, Эрих Хартманн в возрасте всего лишь 20 лет был направлен в Geschwader-52, воевавший над Кавказом. И в третьем же воздушном бою, вместо того, чтобы прикрывать ведущего, умудрился попасть в его зону обстрела, потерял ориентацию и скорость и, что называется, плюхнулся, то есть сел, выведя самолет из строя. Кое-как добрался до аэродрома на грузовике и получил нагоняй. Но это бы еще ничего: опытные летчики снисходительны к новичкам, однако они очень не любят тех, кем овладевает так называемая «новичковая лихорадка», а именно яростное желание сбивать, вместо того чтобы учиться для начала хотя бы удерживать свое место в строю. Буби тоже этим переболел: сбив наш Ил, тут же был сбит сам.

Хартманн — самый результативный летчик за всю историю мировой авиации

Свою настоящую победу, и прежде всего над самим собой, он одержал только весной 1943-го. В дальнейшем его тактика заключалась в том, чтобы «нажимать на гашетку только тогда, когда вражеский самолет уже заслонял собою весь белый свет», то есть подпускать противника как можно ближе. Это была смертельная тактика, потому она и вызывала восхищение. Многие последователи Хартманна гибли; ему же удивительно везло. Хотя, по сути, он обладал той самой особой интуицией, которая и отличает аса от неудачника.

Хартманн побывал и в плену, когда его все-таки сбили над нашей территорией, но сумел бежать. Счет его побед рос едва ли не по часам. Например, только в августе 1944-го года он сбил 78 советских самолетов; причем 19 — только за два дня — 23 и 24 августа. После чего Гитлер собственноручно наградил его Рыцарским крестом с Дубовыми листьями и Мечами к нему.


Гауптман Эрих Хартманн и майор Герхард Баркхорн за изучением карты, 1944 год

Свой последний самолет Эрих Хартманн сбил 8 мая 1945 года. Это был его 1425-й боевой вылет. Потом он приказал сжечь оставшиеся самолеты полка, вместе со своими подчиненными добрался до американских позиций и сдался в плен. Но в середине мая всю группу передали советским оккупационным властям и «черного дьявола» отправили в лагерь. Там он вел себя откровенно вызывающе: отказывался выходить на работу, всячески провоцировал охранников, как потом объяснял жене, в надежде, что его пристрелят. В 1955 году Хартманна освободили, и он вернулся в Германию, похожий на скелет, обтянутый кожей. Вместе с женой Урсулой, которая ждала его все эти годы, он сумел начать новую жизнь.

Хартманн был приговорен к 25 годам заключения, из которых отсидел 10

В 1958 году Эриху Хартманну было всего 37 лет, и, поступив на службу в ВВС ФРГ, он еще одиннадцать лет командовал 71-м истребительным полком «Рихтгофен». Выйдя в отставку, долго жил в пригороде Штутгарта.

Жил с комфортом. В окружении близких. С чистой совестью. С багажом ярких воспоминаний для внуков. Герой-рекордсмен. Таким он мог бы остаться и в нашей памяти, но… Пока продолжаются войны, забывать не нужно.

Коричневая легенда. Кем на самом деле был Эрих Хартманн? | История | Общество

В начале октября 2018 года в России разразился скандал, напрямую связанный с событиями Великой Отечественной войны. В блоге «Diletant.media» на портале «Эхо Москвы» появился материал под названием «Эрих Хартманн — легенда люфтваффе», посвященный гитлеровскому асу, считающемуся самым результативным летчиком- истребителем Второй мировой войны.

«Российская легенда» 1990-х

Статья вызвала чрезвычайно жесткую полемику. Многие интернет-пользователи обвинили «Эхо Москвы» в восхвалении нациста. Их оппоненты назвали подобные претензии покушением на свободу слова.

Имя Эрика Хартманна, которому приписывается 352 сбитых самолета, в том числе 347 советских, в России стало хорошо известно с начала 1990-х.

До той поры советские историки не заостряли внимание на успехах асов люфтваффе. В результате первые публикации о Хартманне и других немецких летчиках стали не просто сенсацией, а поводом для утверждений, что Кожедуб, Покрышкин и другие советские летчики ничего выдающегося не совершили.

В 1990-х — начале 2000-х годов российские книжные магазины были буквально забиты книгами о немецких танкистах, летчиках, диверсантах, генералах. Изданные на отличной бумаге, они не шли ни в какое сравнение со скромными томиками воспоминаний о подвигах советских военных.

На вопрос о том, как же Красная армия сумела победить гениальный немецкий вермахт, существовал простой ответ: «Завалили трупами».

В последние годы ситуация стала меняться. Поклонникам героев гитлеровской военной машины стали оказывать отпор. Значительная часть российского общества считает, что «перебарщивать» с реверансами в сторону нацистов не стоит, особенно когда речь идет о людях, не раскаявшихся в содеянном, остававшихся нацистами до мозга костей и после поражения Третьего рейха.

«Стервятник»-рекордсмен

Эрик Хартманн относится к когорте последних.

«Если вы видите вражеский самолёт, вы совсем не обязаны тут же бросаться на него и атаковать. Подождите и используйте все свои выгоды. Оцените, какой строй и какую тактику использует враг. Оцените, имеется ли у противника отбившийся или неопытный пилот. Такого пилота всегда видно в воздухе. Сбейте именно его. Гораздо полезнее поджечь только одного, чем ввязываться в двадцатиминутную карусель, ничего не добившись», — так писал о своей тактике Эрих Хартманн.

Герой люфтваффе не искал встреч с такими асами, как Кожедуб и Покрышкин. Классический «стервятник», он искал цели послабее. Воздушный же бой с участием множества самолетов он и вовсе определял «как собачью свалку».

Самое интересное, что его итоговые 352 сбитых самолета вызывали сомнения даже у немцев. Когда любимец фюрера сообщал о том, что за один вылет он сбил 5, 8 и даже 11 самолетов, его коллеги смотрели на него с нескрываемым скепсисом.

Вопрос о том, приписали Хартманну десятки сбитых самолетов или нет, не так важен в данном случае. В конце концов, не стоит забывать, что авиация Третьего рейха в итоге была разгромлена, и наличие самых результативных асов никак не помогло гитлеровской Германии.

Об этом, кстати, говорится и в материале, вызвавшем волну негодования: «По качеству своей подготовки и мастерству советские асы немецким не уступали. Они также ставили на скорость, высоту и натиск на врага. Зато советская стратегия использования ВВС победила немецкую — количественное превосходство и обновление самолетов позволили сначала перехватить инициативу, а затем и „дожать“ люфтваффе».

«Немецкие предатели называют себя „Antifa“»: как Хартманн «страдал» в советском плену

Авторы, пишущие о «легенде люфтваффе», зачастую изображают Эрика Хартманна просто как успешного воина, лишенного каких бы то ни было политических убеждений. В этом-то и кроется главная ошибка.

Вот еще один отрывок из материала, опубликованного на сайте радиостанции «Эхо Москвы»: «Хартманн был осужден как военный преступник на 25 лет. Его и многих других пленных превратили в дешевую рабочую силу для работы в шахтах, на лесоповале и для других тяжелых работ. Так как обращение с пленными было не самым лучшим, Хартманн стал лидером сопротивления. Он сам отказывался работать, устраивал голодовки и призывал других саботировать работу и требовал прибытия международной комиссии для обследования лагерей и улучшения условий содержания».

Вот оно что! Человек, на совести которого жизни десятков советских летчиков, в советском лагере добивался уважения и почтения, устраивал акции протеста. Советских военнопленных за малейшее неповиновение могли расстрелять на месте либо отправить в «лагерь смерти». Хартманн же позволял себе выдвигать требования к лагерной администрации.

В 1955 году Хартманн возвратился в ФРГ после издания Президиумом Верховного совета СССР указа «О досрочном освобождении и репатриации немецких военнопленных, осуждённых за военные преступления».

На непосильных работах в СССР ас настрадался настолько, что влился в состав ВВС ФРГ, где командовал эскадрой JG 71 «Рихтгоффен». Службу Хартманн продолжал аж до 1970 года, дослужившись до звания полковника. В отставку он ушел не из-за последствий советского плена, а из-за разногласий с американцами по поводу новой летной техники.

Что же писал сам Эрих Хартманн о своих страданиях в советском плену? «Лагерь находится под управлением русской секретной полиции. Ей помогают немецкие предатели. Среди них один немецкий военный судья, который до судорог боится русских, но делает свое дело все-таки разумно. Остальные в основном политические свиньи и предатели… Они называют себя „Antifa“. При пристальном рассмотрении они оказываются бывшими врачами СС, лидерами гитлерюгенда, командирами СА и тому подобной швалью. Я не знаю, что русские собираются с ними делать. Вчера они предали нас, а завтра предадут и новых хозяев. Таких людей нужно содержать в аду», — сообщает он в письме домой.

Итак, по мнению гитлеровского аса, те, кто в плену отказался от нацистских взглядов и стал сотрудничать с Советами, — предатели и свиньи. Война, напомним, к этому моменту закончилась, но для Хартманна, она, очевидно, продолжается.

«Кое-какие ужасные вещи»: что ас люфтваффе считал трагедией?

А вот один из более поздних рассказов Хартманна: «Один случай приходит в голову. Я вел поединок с краснознаменным Як-9, и этот парень был хорош, но совершенно безрассуден… Пилот выпрыгнул с парашютом и был позднее пленен. Я встретился и поговорил с этим человеком, капитаном, который был приятным парнем. Мы дали ему поесть и разрешили ему бродить по аэродрому, взяв с него слово, что он не сбежит. Он был счастлив, что остался жив, но сильно растерялся, поскольку командиры говорили ему, что пленных летчиков сразу же расстреливают. Этот парень съел один из лучших своих обедов за войну и обрел новых друзей. Мне нравится думать, что парни, подобные ему, вернулись домой и рассказали своим соотечественникам правду о нас, а не ту пропаганду, которая изливалась после войны, хотя кое-какие ужасные вещи, без сомнения, имели место».

Здесь даже не хочется говорить о мифическом советском летчике, которого якобы облагодетельствовали немецкие «коллеги».

Что такое «кое-какие ужасные вещи»? Блокада Ленинграда? Хатынь? Повешенная Зоя Космодемьянская? Замученный генерал Карбышев? Казненный Муса Джалиль? Миллионы советских военнопленных, умерщвленных гитлеровцами? «Окончательное решение еврейского вопроса»?

На самом деле в жизни Эрика Хартманна были воспоминания, которые заставляли его страдать. Вот, например: «Однако я помню, как один раз я увидел более 20 000 мертвых немцев, устилавших долину, где советские танки и казаки атаковали окруженную часть, и этот вид, даже пусть и с воздуха, самый запомнившийся за всю мою жизнь. Я могу закрыть глаза и увидеть это даже сейчас. Такая трагедия. Я помню, что я плакал, пролетая низко над ними. Я не мог поверить своим глазам».

Гибель истинных арийцев, по версии Хартманна, — трагедия. Ну а убийство этими арийцами миллионов советских граждан — это просто война, ничего не поделаешь.

«Насиловали женщин и девочек перед строем»: как лгал Эрих Хартманн

Приложил руку или, если хотите, язык, Эрик Хартманн и к мифу об «изнасиловании двух миллионов немок Красной армией».

Приведем цитату из книги «Эрих Хартманн — белокурый рыцарь Рейха»: «Полупьяные солдаты Красной армии, увешанные винтовками и пулеметами, построили безоружных немцев в шеренги. Другие русские начали валить на землю женщин и девочек, срывать с них одежду и принялись насиловать своих жертв прямо перед строем остальных русских. Немцы могли лишь молча сжимать кулаки. Американские солдаты из своих грузовиков смотрели на все это широко открытыми глазами…

Молодая немецкая женщина, чуть за тридцать, мать 12-летней девочки, стояла на коленях у ног русского капрала и молила бога, чтобы советские солдаты взяли ее, а не девочку. Но ее молитвы остались без ответа. Слезы текли по щекам, когда она посылала молитвы к небу. Немецкие мужчины стояли, окруженные пулеметными стволами.

Русский капрал отошел от женщины, его лицо исказила глумливая усмешка. Один из солдат изо всех сил ударил женщину сапогом в лицо. „Проклятая фашистская свинья!“ — заорал он. Молодая мать упала на спину. Солдат, который ее ударил, выстрелом в голову из винтовки убил ее… 8- и 9-летних девочек раз за разом безжалостно насиловала озверелая русская солдатня. Они не выказывали никаких других чувств, кроме ненависти и похоти. Пока все изверги удовлетворяли себя среди диких криков и плача женщин, Эрих и его солдаты сидели под дулами пулеметов.

Забрызганные кровью русские, удовлетворив вожделение, сменяли товарищей за пулеметами, принимая охрану над германскими солдатами. Матери пытались защитить своих дочерей, но их избивали до потери сознания и оттаскивали в сторону, а потом насиловали в таком состоянии. Закаленных в боях пилотов, прошедших сотни боев и получивших множество ран, просто отшвыривали в сторону. Пораженный в самое сердце тем, что увидел, Эрих нечеловеческим усилием воли подавил приступ рвоты».

Возможно, эта картина описана не Хартманном, а автором книги? Тогда вот вам слова самого немецкого аса, произнесенные в одном из интервью: «Всех нас, даже женщин и детей, вывезли в открытое поле. Грузовики остановились, и там нас ждали советские войска. Русские отделили женщин и девушек от мужчин, и произошли самые ужасные вещи, о которых вы знаете, и о чем я не буду здесь говорить. Мы видели это, американцы видели это, и мы не смогли сделать ничего, чтобы остановить их. Мужчины, которые сражались, как львы, плакали, как дети, наблюдая за повторяющимся насилием. Пара девушек смогла добежать до грузовиков, и американцы затащили их внутрь, но русские, большинство которых были пьяны, направили свое оружие на союзников и сделали несколько выстрелов. Потом водители грузовиков решили побыстрее уехать. Нескольких женщин пристрелили после изнасилования. Другие были не столь удачливы. Я помню девочку двенадцати лет, мать которой была изнасилована и убита, которая, в свою очередь, была также изнасилована несколькими солдатами. Вскоре после этого она умерла. Потом пришли еще русские, и все началось снова и продолжалось всю ночь. В течение ночи целые семьи покончили жизнь самоубийством, мужчины убивали своих жен и дочерей, а потом убивали себя. Я до сих пор не могу поверить в то, о чем говорю сейчас. Я знаю, многие никогда не поверят в эту историю, но это правда. Вскоре приехал русский генерал и приказал, чтобы все это прекратилось. Он был вполне серьезен, поскольку несколько русских, которые не остановились и продолжили насилие, были казнены на месте их же товарищами через повешение».

«Белокурый рыцарь Рейха» врет и не краснеет. Опустим тот момент, что никаких других подтверждений, кроме рассказа самого Хартманна, у этой истории нет. Массовое изнасилование на глазах у немецких пленных и американцев — это перебор даже для западных историков, паразитирующих на этой теме.

Хартманн «прокалывается» на незнании внутренней кухни Красной армии. Лиц, уличенных в изнасилованиях и других преступлениях против гражданского населения, не вешали: их расстреливали. Смертная казнь через повешение в СССР была введена указом Президиума Верховного совета СССР № 39 от 19 апреля 1943 года «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников».

Так что повесить, причем публично, могли бы самого Хартманна, но никак не преступников-красноармейцев: им полагался расстрел.

Но ведь Эрих Хартманн и не пытался убедить в своей правоте наших соотечественников. На излете своей жизни ас работал на западную публику, которую убеждали, что между Гитлером и Сталиным нет никакой разницы. Надо сказать, что он в этом деле преуспел. Даже слишком.

Сегодня и в России немало тех, кто готов сопереживать несчастным немецким военнопленным, пережившим «ужасы сталинских лагерей», забывая о том, сколько горя и страданий принесли эти «легенды люфтваффе, вермахта и крингсмарине» на нашу землю.

Поэтому, берясь за описание очередной «легенды Рейха», нужно быть честными до конца. Ведь если о чем и сожалел Эрих Хартманн по-настоящему, так это о том, что Покрышкину и Кожедубу он в итоге проиграл, несмотря на свою впечатляющую статистику.

Почему советские летчики уступают по числу сбитых самолетов асам Люфтваффе? | Культура

У меня в голове не укладывалось, как такое может быть. Еще больше впечатлила расшифровка боевого счета Хартманна. Я возьму только несколько дней лета 1944 года. Навскидку. Итак, 1 июня 6 сбитых самолетов (5 «Лагов» и 1 «Аэрокобра). 2 июня — 2 «аэрокобры», 3 июня — 4 самолета (по два «Лага» и «Аэрокобры»). 4 июня — 7 самолетов (все кроме одного — «Аэрокобры»). 5 июня — 7 самолетов (из них 3 «Лага»). И, наконец, 6 июня — 5 самолетов (из них 2 «Лага»). Итого, за 6 дней боев сбито 32 советских самолета. А 24 августа того же года сразу 11 самолетов.

Желаемое за действительное?

Но что странно: Эрик Хартманн сбил за первые шесть дней июня 32 самолета, а все Люфтваффе по дням: 1-го — 21, 2-го — 27, 3-го — 33, 4-го — 45, 5-го — 43, 6-го — 12. Итого — 181 самолет. Или в среднем более 30 самолетов в день. А сколько же составили потери Люфтваффе? Официальные цифры за июнь 1944 года — 312 самолетов, или чуть более 10 в день. Выходит, что наши потери составляют в 3 раза больше? А если учесть, что в потери немцев входят еще и самолеты, сбитые нашей зенитной артиллерией, то соотношение потерь еще больше!

Как человеку, имевшему к военной авиации непосредственное отношение, мне показалась очень странной подобная арифметика. Я что-то не припомню, чтобы где-то писали о том, что в июне 1944 года немцы имели трехкратное превосходство по количеству сбитых самолетов. Тем более не в первые месяцы войны, когда у гитлеровцев было полное превосходство в воздухе, а менее чем за год до великой Победы.

Так где же собака зарыта? Не от лукавого ли эти хартманновские цифры? Сначала предположим, что все соответствует действительности. И сравним двух летчиков — того же Хартманна и трижды Героя Советского Союза Ивана Кожедуба. Хартманн совершил 1404 боевых вылета и сбил 352 самолета, в среднем на один самолет уходило порядка 4 вылета; у Кожедуба показатели такие: 330 боевых вылетов и 62 самолета противника, в среднем 5,3 вылета. В плане цифр все вроде бы соответствует…
Но есть одна небольшая особенность: как считались сбитые самолеты? Не могу не привести выдержку из книги американских исследователей Р. Толивера и Т. Констебля о Хартманне:

«Остальные пилоты эскадрильи потащили счастливого Белокурого Рыцаря в столовую. Пирушка шла полным ходом, когда ворвался техник Хартманна. Выражение его лица моментально погасило ликование собравшихся.
 — Что случилось, Биммель? — спросил Эрих.
 — Оружейник, герр лейтенант.
 — Что-то не так?
 — Нет, все в порядке. Просто вы сделали всего 120 выстрелов на 3 сбитых самолета. Мне кажется, вам нужно это знать.
Шепот восхищения пробежал среди пилотов, и шнапс снова полился рекой».

Достойные внуки барона Мюнхгаузена

Не нужно быть большим специалистом по авиации, чтобы заподозрить неладное. В среднем на каждый сбитый «Ил-2», а именно о победе над такими самолетами заявил в тот раз Хартманн, у него ушло порядка 40 снарядов. Возможно ли такое? Где-нибудь в условиях тренировочного воздушного боя, когда противник сам подставляется, очень сомнительно. А здесь все происходило в боевых условиях, на запредельных скоростях, да еще учитывая то обстоятельство, что те же фашисты называли наш «Илюшин» — «летающим танком». И для этого были основания — масса бронекорпуса в ходе доводки и изменений достигла 990 кг. Элементы бронекорпуса проверялись отстрелом. То есть броня ставилась не с бухты барахты, а строго в уязвимые места…

И как после этого выглядит гордое заявление, что в одном бою сбито сразу три «Илюшина» да еще 120 пулями?

Нечто подобное произошло и с другим немецким асом Эрихом Рудоферром. Вот выдержка из другой книги — «Энциклопедию военного искусства. Военные летчики. Асы Второй мировой войны», вышедшей в Минске.

«6 ноября 1943 года во время 17-минутного боя над озером Ладога Рудорффер объявил о подбитых им 13 советских машинах. Это был, естественно, один из самых больших успехов в истребительной авиации и одновременно один из наиболее противоречивых боев…»

Почему именно 13 самолетов за 17 минут? Об этом нужно спросить у самого Эриха. Его слова никаким сомнениям не подвергались. Правда, нашелся Фома неверующий, спросивший, а кто может подтвердить, этот факт? На что Рудоффер, не моргнув глазом заявил: «Откуда я знаю? Все тринадцать русских самолета упали на дно Ладоги».

Как вы думаете, этот факт смутил составителей книги рекордов Гиннесса? Как бы не так! Имя Рудоффера занесено в эту книгу, как образец самой высокой боевой эффективности.

Между тем, некоторые исследователи подчеркивают, что число реально сбитых самолетов и приписанных составляли соотношение примерно 1:3, 1:4. В качестве примера, тот же Алексей Исаев в своей книге «Десять мифов второй мировой» приводит такой эпизод:

«Возьмем в качестве примера два дня, 13 и 14 мая 1942 г., разгар битвы за Харьков. 13 мая люфтваффе заявляет о 65 сбитых советских самолетах, 42 из которых записывает на свой счет III группа 52-й истребительной эскадры. Документально подтвержденные потери советских ВВС за 13 мая составляют 20 самолетов. На следующий день пилоты III группы 52-й истребительной эскадры докладывают о сбитых за день 47 советских самолетах. Командир 9-й эскадрильи группы Герман Граф заявил о шести победах, его ведомый Альфред Гриславски записал на свой счет два „МиГ-3“, лейтенант Адольф Дикфельд заявил о девяти (!) победах за этот день. Реальные потери ВВС РККА составили 14 мая втрое меньшее число, 14 самолетов (5 „Як-1“, 4 „ЛаГГ-3“, 3 „Ил-2“, 1 „Су-2“ и 1 „Р-5“). „МиГ-3“ в этом списке просто отсутствуют».

Для чего понадобились подобные приписки? Прежде всего, для того, чтобы оправдать большое число потерь со своей стороны. Легко спросить с командира полка, потерявшего за один день 20−27 самолетов. Но если он в ответ расскажет о 36−40 сбитых самолетах противника, то отношение к нему будет совсем иным. Не зря ребята жизни свои отдавали!

Кстати, лучший английский ас — полковник Д. Джонсон — совершил за войну 515 боевых вылетов, но сбил всего 38 немецких самолетов. Лучший французский ас — лейтенант (подполковник в английских ВВС) П. Клостерман — совершил за войну 432 боевых вылета и сбил всего 33 немецких самолета.

Разве они были настолько менее мастеровиты, чем те же Хартманн и Рудоффер? Вряд ли. Только система подсчета была более реальна…

Теги: солдаты победы, битва, фашизм, самолет, история, война

Последнее интервью с Эрихом Хартманном

Последнее интервью с Эрихом Хартманном

Из всех асов-истребителей в истории первое, что обычно приходит на ум, это «Красный барон» и Эрих «Буби» Хартманн. Поэтому эти двое занимают первые места в нашем рейтинге лучших летчиков-истребителей в истории.

Если вы не знакомы с лучшим летчиком-истребителем, вам лучше всего начать с этого видео: