Содержание

История происхождения и появления варяг в Древней Руси

Варяги – загадочный народ, участвовавший в образовании древнерусского государства. В летописях можно встретить много упоминаний о них. Откуда произошли варяги? Данный вопрос до сих пор не имеет точного ответа.

Кто такие варяги

С начала 9-го столетия на европейские земли стали нападать викинги, наводящие страх на европейцев. Ввиду того что викинги, по большей части, происходили из земель Скандинавии (Дания, Норвегия), их начали называть данами. Тогда же на территории славян стали появляться варяжские племена. Бытует мнение, что варяги – это тоже викинги.

Однако если провести подробный анализ исторических документов, возможно обнаружить несостыковку. Если викингов европейцы боялись, то варяжских воинов жители Руси уважали, поддерживали с ними хорошие отношения. Из-за этого теория о том, что варяги – это викинги, выглядит не слишком правдоподобно.

Варяги Древней Руси, вероятно, не причислялись к славянскому этносу. Возможно, варяги – это племя, родственное скандинавским народам. В «Повести временных лет» под варяжскими племенами имеются в виду германские народности.

Варягами считались люди, проживавшие на берегах Балтийского моря. В 11-м столетии жители Византии стали называть варягами наемников, служивших в императорской гвардии.

По другой неподтвержденной теории, варягов стали так называть из-за того, что они считали волка собственным покровителем. Варг – волк Фенрир из мифов скандинавов, а также его дети – Сколь и Хати. В отличие от славян, относившихся к волкам негативно, жители Скандинавии уважали их, в особенности полярных волков.

О неславянском происхождении варяжских племен свидетельствуют и германские источники 11-го столетия, которые повествуют о походе поляков на Русь. Германские воины рассказывали своим летописцам о том, что в русских землях много данов. Можно не сомневаться, что германцы точно не спутали бы собственных соплеменников с другими народностями. Также в шведских землях есть погребальные камни, на которых вычертаны описания набегов на Русь.

Как варяги появились в русских землях

1-е записи о варягах встречаются в «Повести временных лет». Варяги появились на Руси приблизительно в 9-м столетии. Тогда варяги являлись богатыми торговцами, которые в больших количествах прибывали в русские земли. В крупнейших городах славян этих торговцев было так много, что они формировали общины, преобладавшие над местными жителями.

После того, как в 10-м и 11-м столетиях правители Руси стали нанимать дружины варягов в свои войска, число чужеземцев начало возрастать. Дело дошло до того, что Новгород, который всегда считался городом славян, стал считаться городом варягов. Большое число чужеземных торговцев и воинов было многократно зафиксировано в древних документах, найденных в Киеве.

Даже один из походов княжеских дружин на столицу Византии состоялся благодаря варяжским наемникам, из которых киевские князья Аскольд и Дир сформировали ополчение. Кроме того, есть теория, что Киев основали варяжские племена. Культ Перуна, являвшегося главным божеством варяжских племен, выступает доказательством данной теории.

Варяги, образовав в землях славян торговые общины, стали со временем получать все больше власти. Города, управляемые князьями варягов, превратились в военные пункты. Ввиду того что до этого славяне уплачивали дань хазарскому каганату, варягов начали считать чуть ли не избавителями. Они не занимались грабежом местных жителей. Соответственно с летописями, Аскольд и Дир, приблизившись к Киеву с моря, узнали, что его жители находятся под игом хазар, и стали правителями города. Затем они собрали мощное войско (по большей части из варягов) и начали нападать на расположенные поблизости полянские городки. Со временем жители этих земель согласились принять власть варягов.

В это время в Новгороде уже правил Рюрик (был Новгородским князем с 862 по 879 год). Считается, что славяне сами призвали его на княжение. Именно он положил начало династии Рюриковичей. Соответственно с летописями, славяне призвали на княжение 3 варягов: Синеус стал править в Белоозере, Трувор в Изборске, Рюрик в Новгороде. Благодаря этому был положен конец междоусобным войнам славян и финно-угров.

Когда и куда делись варяги

В исторических документах после 1116 г. слово «варяги» практически не попадается. Есть единичные его употребления, однако касаются они бродячих торговцев и не несут важной информации.

Варяги исчезли из общественной жизни Руси, когда Ярослав перестал княжить (1054 г.). В том же году жители Новгорода перестали выплачивать варягам дань в 300 гривен, которая была установлена еще Олегом, так как срок «договора» истек. Напрашивается вывод, что славянские князья перестали нуждаться в поддержке варягов, так как укрепили свою власть.

Если бы варяги представляли собой некое племя, то они могли исчезнуть лишь из-за массового истребления, эпидемии, природного катаклизма. Однако никакого упоминания в летописях об этом нет. Вероятно, варяги – это не народ, а сословие, которое перестало существовать из-за исторических перемен? Не исключено, что варяги попросту ассимилировались на Руси, стали заключать брачные союзы со славянскими женщинами и перестали в чем-либо отличаться от жителей Руси.

Еще есть мнение, что никакого варяжского народа не существует, соответственно с которым варяги – это название профессии, связанной с наемной военной службой. Однако древнерусские летописи говорят об обратном. Можно поспорить о том, верна ли норманнская теория, соответственно с которой славяне призвали варягов на княжение. Точно сказать, добровольно ли славяне согласились принять власть варягов, захватили ли варяги власть силой, имели ли они вообще реальную власть на Руси, был ли вообще варяжский народ – пока невозможно.

ВАРЯГИ ИЛИ «БРАТКИ» ? – Огонек № 40 (4768) от 13.10.2002

Кто они такие — те, кого наши предки якобы позвали для установления порядка?

ВАРЯГИ ИЛИ «БРАТКИ» ?


ЗАКЛЯТИЕ

Как пишет «Повесть временных лет», «варяги из заморья взимали дань с чуди и со славян… Изгнали варяг за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть. И не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали себе: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы…».

То есть, устав от разлада и смуты, не кто-нибудь, а именно новгородцы пришли к варягам и сказали: «Земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами».

Эти слова стали заклятьем русской истории и судьбы. Не только потому, что сказано и написано талантливой рукой. Нет, прежде всего потому, что они, слова, все время подтверждались жизнью, а летопись воспринималась и воспринимается как пророчество и заклятье: ничего не поделаешь, так было всегда, так на роду нашем написано…

Если бы это была отдельная рукопись, отдельная летопись — одно дело. Но это «Повесть временных лет», основа основ российской историографии, литературы, народного самосознания. Не случайно же ее называют Начальной летописью…

Каждое положение исторического документа проверяется другими источниками. Скажем, некоторые факты и даты из той же «Повести временных лет» уточнены, подтверждены или опровергнуты исследованиями Гумилева, Лихачева и других ученых, сопоставлениями с европейскими и арабскими источниками.

А историю о призвании варягов проверить невозможно! Ни в европейских, ни в арабских, ни в еврейских источниках нет упоминаний об этом событии. Варяжская страница в «Повести временных лет» подобна стене несокрушимой — ни обойти ее и ни объехать. Нет больше исторических свидетельств! И потому, наверное, историки, начиная с Соловьева, Ключевского и Костомарова, лишь отмечали противоречия. Но не более.


КАК СОЗДАЮТСЯ МИФЫ

В VIII веке Испания, как известно, уже принадлежала маврам — мусульманам. Один из мавританских эмиров затеял войну с правителем Сарагосы и позвал на помощь Карла Великого, короля франков, будущего императора Священной Римской империи. Карл пришел, помог, не забесплатно, конечно, и двинулся в обратный путь. Но в узком Ронсевальском ущелье на его армию напали баски. В этом бою и погиб Роланд, вместе со своими воинами прикрывавший отход армии и фактически спасший армию и Карла.

Таковы факты. Но что мы читаем в дошедших до нас «Песнях о неистовом Роланде», сочиненных позже, уже в XII веке? А то, что император Карл пошел войной на нечестивцев за веру Христову, на его армию напали мавры, но храбрый Роланд, верный рыцарским традициям, спас армию и короля, пожертвовав собой. Понятно, что все это сочинено уже в свете идеологии крестовых походов и идеологии рыцарства, которых тогда, в VIII веке, и в помине не было.


ВОЗЬМИТЕ НАС ПОД СВОЮ ЗАЩИТУ

Да, в истории часто случалось, когда более слабое государство обращалось за помощью и позже входило в состав более сильного государства. Но в любом случае государство обращалось к государству.

Но к какому же государству обратилось за покровительством государство Новгород? К Варяжскому? Так не было такого государства!

Многие в «нашем» Рюрике видят Рюрика (или Рерика, Рорика) Ютландского. Если так, то все нормально, обратились не к какому-нибудь сброду, а к знаменитому человеку, к государству! Не стыдно родословную оттуда вести. Но в этой гипотезе противоречий еще больше, чем в летописи. Во-первых, от Новгорода до Ютландии-Дании почти две тысячи километров. Значит, и новгородской делегации, и, самое главное, Рюрику с дружиной надо было идти через немецкие, польские, литовские, жмудские, псковские земли и наверняка прорываться с боями, потому что врагов у него было много. И об этом в летописи ни слова! А если бы он шел на кораблях (на чем же еще варягам-викингам ходить в походы!) вдоль побережья Балтики, по Неве поднялся в Ладогу, а оттуда по Волхову к Новгороду — все равно бы просто так окрестные племена его не пропустили. И не мог бы остаться в Европе незамеченным такой дальний поход, по сравнению с которым прежние походы Рюрика на земли франков и англосаксов — так, короткие воскресные прогулки… Во-вторых, трудно представить, что Рюрик тотчас и с готовностью променял свое положение владетеля Ютландии-Дании на столь далекий от Европы Новгород. Но даже если и так, то почему в западных источниках нет о таком событии никаких упоминаний? Меж тем как о предыдущей жизни Рюрика Ютландского известно очень многое. И родители его, и победы, и поражения. Ведь он был довольно знаменитым в Европе человеком, снаряжал в походы до трехсот кораблей, поднимался по Эльбе и воевал германские земли, ходил к берегам Англии и подвергал разору и грабежу англосаксов. И вдруг такой его поступок — уход в Новгород, который наверняка поразил бы его современников, двухтысячекилометровый поход, — остался никем не отмеченным?! Очень, очень сомнительно.


КТО ТАКИЕ ВАРЯГИ?

Варяги — так славяне называли викингов. Викинги же, если отбросить современную киноромантизацию, были тогда просто-напросто бандитами. Это были молодые люди, которые не хотели жить мирно и ловить селедку, как их отцы и деды, и уходили из родных поселений в вик, по-русски — выселок. Со временем они стали страшной силой и три века терроризировали Европу, поднимаясь в своих ладьях вверх по течению рек и сжигая города и села. А когда не было походов, нанимались в армии сопредельных воюющих государств. В общем, наемники, ландскнехты.

Нанимали их и славянские города-государства. Многочисленные свидетельства тому в летописях. Причем во всех летописях о найме варягов говорится как о деле обыденном, никуда далеко за ними не ходили, они всегда были под рукой. Например, в 978 — 980 годах новгородский князь Владимир начинает войну против Ярополка, убийцы их брата Олега, и нанимает варягов. Разбивает дружину Ярополка, захватывает Киев, а самого Ярополка приглашает на переговоры в свой шатер. Едва вошел туда Ярополк, как два варяга пронзили его мечами с двух сторон…

Да, Владимир отличался истинно варяжской жестокостью, необузданностью, пренебрежением всеми человеческими нормами и неразборчивостью в выборе средств, редкими даже для нравов тех времен. Получив отказ в руке полоцкой княжны Рогнеды — та не захотела идти за него, потому что Владимир был бастардом, незаконным сыном Святослава от древлянской рабыни-ключницы Малуши, — Владимир идет на Полоцк войной, захватывает город и насилует Рогнеду на глазах отца и матери. Как отмечает летописец, «был он ненасытен в блуде, приводя к себе замужних женщин и растляя девиц». Убив Ярополка, он тотчас берет его жену, то есть жену своего брата. А она была уже беременна. Родился сын от Ярополка. И отношение к нему в семье было соответствующее. Как в свое время и к самому Владимиру. И вел он себя, надо полагать, тоже соответственно… В общем, вырос Святополк, убийца своих же братьев Бориса, Глеба и Святослава, прозванный летописцем Святополком Окаянным…

Князь же Владимир через восемь лет после убийства Ярополка окрестил Русь и стал Владимиром Святым. Быть может, Господь и простил ему за это все его грехи. Как заключает летописец, «был невежда, а под конец обрел вечное спасение».

Впрочем, братоубийство нельзя сводить лишь к недобрым чувствам незаконных сыновей и пасынков. Начал-то убивать вполне законный Ярополк. А если вспомнить их предка Рюрика, то нельзя не отметить более чем странную одновременную смерть его братьев Синеуса и Трувора, после которых Рюрик становится единоличным властителем на Северо-Западе. Братоубийство — обыденная семейная хроника Рюриковичей. Из одиннадцати сыновей Владимира своей смертью умерли, кажется, только четверо или пятеро. Ярослав Мудрый, один из них, говорил перед смертью детям: «Любите друг друга, потому что вы братья родные, от одного отца и одной матери». Но бесполезно — сыновья и внуки Ярослава, как их отцы и деды, нещадно воевали друг с другом… Самый разумный из них Владимир Мономах пытался устроить мир уступками, отдавая родичам то Киев, то Чернигов. Но Олег и Давыд Святославичи продолжали братоубийственные войны даже после съезда князей в Любече, где все они целовали крест и договорились о мире. Что не помешало Давыду Игоревичу и Святополку тотчас после этого схватить Василька Теребовльского и выколоть ему глаза. Да, когда речь идет о власти, тут уже не до родства. Но все-таки Рюриковичи в мировой истории занимают особое место по пролитой родной крови…

Наверное, дело в том, что быть варягом-викингом — значит отрицать семью, отца и мать. В древней воинской ватаге был один закон — безусловное подчинение вожаку. А в почете только сила и полное пренебрежение всем остальным. Потому-то среди викингов особо ценились так называемые берсерки — психопаты, люди-звери, бешеные, одержимые, обладающие пещерной свирепостью и столь же пещерным бесстыдством и презрением к любым ограничениям.

Но больше всего нас интересует коллизия «варяги и Владимир». Тот, первый, которого потом назвали Святым.

Убив Ярополка и утвердившись на киевском престоле, Владимир решил, что наемникам теперь можно и не платить. Выгнал их в Византию (в летописи — они сами попросились: «Обманул нас, так отпусти в Греческую землю»), прежде послав византийскому императору предупреждение: «Вот идут к тебе варяги, не вздумай держать их в столице, иначе наделают тебе такого же зла, как и здесь, рассели их по разным местам, а сюда не пускай ни одного».

Разумеется, и этот поступок князя не красит. Но, сам потомок варягов, Владимир, видимо, знал, как следует обращаться с этой братией.

Одним словом, точно установлено, кто такие были варяги, как относились к варягам и кем они были для славян в 980 году. Так можно ли считать, что веком раньше они, варяги, были цивилизованными представителями какого-либо цивилизованного «варяжского» государства?

Разумеется, нет.

И логично ли, что представители цивилизованного Новгородского государства пришли в буйную, дикую ватагу, живущую по пещерным законам и нравам, и позвали их «княжить и владеть нами»? Ведь новгородцы никогда не терпели у себя княжеского всевластия. Поэтому сыновья великих киевских князей шли сюда с большой неохотой. Новгородцы даже Александра Невского не признавали! А тут — полное раболепие и унижение…


ЧТО ЖЕ БЫЛО?

Была рознь. За власть в Новгороде боролись две партии. Видимо, партия Вадима Храброго и партия некоего Гостомысла. Хотя Лев Гумилев предполагает, что Гостомысл вовсе не имя, что это была скорее партия «гостомыслов», то есть людей, симпатизирующих иноземцам. Вот они-то, гостомыслы, и наняли варягов.

А дальше все было, как часто бывало и бывает в истории. Наемники, почувствовав свою силу и слабость мирного города, просто-напросто захватили власть в Новгороде. А когда в 864 году Вадим Храбрый поднял восстание против них, жесточайшим образом расправились с ним и его сторонниками. «Того же лета убил Рюрик Вадима Храброго и иных многих избил новгородцев советников его», — сказано в Никоновской летописи.


ОСОБЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Если же Новгород призвал варягов Рюриковичей и — так получилось — навязал их всей Руси, то новгородцы должны, по всем законам логики, коллективной ответственности, психологии, на всех углах говорить, какие варяги хорошие, отважные и как плохо будет всем, если они уйдут. То есть должны быть главной опорой Рюриковичей.

Однако все было наоборот! Вся Русь признала Рюриковичей, а Новгород их не любил и не скрывал этого. Такое ощущение, будто новгородцы знали о Рюриковичах что-то такое… И Рюриковичи как будто знали, что новгородцы про них кое-что знают… Во всяком случае, они с великой неохотой шли туда на княжение. Например, когда распределялись уделы между внуками Ольги, то Новгород отвели Владимиру, потому что на лучшее он не мог претендовать, так как был сыном Святослава от рабыни Малуши. На тебе, что нам негоже…

Да и с принятием христианства Новгород не спешил, оставаясь верным своим языческим божествам, защищая волхвов от княжеской расправы. Мы привыкли к идеализированно-лубочному образу волхвов, с длинными волосами и постно-благообразным выражением лица. На самом же деле зачастую это были бесноватые личности, которые в XI веке прошли по Русской земле от Суздаля до Новгорода, сжигая живьем женщин, обвиняя их не то в возникновении голода, не то во всех остальных бедах. И этих изуверов новгородцы закрыли собой, спасли от княжеского гнева. Можно сказать, что христианами новгородцы окончательно и бесповоротно стали только в XIII веке, когда волхвы подняли восстание, но новгородцы отвернулись от них и, более того, расправились с ними.

Безусловно, в первоначальном и долгом неприятии христианства сказалась удаленность от Киева как центра русского православия. Но вполне возможно, что здесь сказалась и неприязнь к Рюриковичам. Народ заранее с предубеждением воспринимал все, что исходит от них, в том числе и новую веру.


А ЗАЧЕМ НЕСТОР ТАК НАПИСАЛ?

«Повесть временных лет» создавалась через три века после событий в Новгороде. Уже три века, как Русью правят князья из династии варяга Рюрика. Они, Рюриковичи, крестили Русь и ввели ее в русло новой, христианской цивилизации. Они, Рюриковичи, везде и всюду, от Киева до Новгорода, от Владимира до Волыни. За эти триста лет в стране сменилось, наверно, десять-пятнадцать поколений. Что могли помнить, думать о своих князьях воины, монахи и смерды через триста лет после их прихода во власть? Что внушали своим подданным князья? Разумеется, что их власть от Бога, что их призвали и позвали! Однако предположим невероятное: летописец Нестор знал правду о варяге Рюрике и написал правду!

Но все исследования говорят, что летопись потом редактировалась монахом Сильвестром под присмотром Владимира Мономаха, а затем еще раз редактировалась неизвестным монахом под присмотром Мстислава, сына Владимира Мономаха.

Более того, не исключено, что к «Повести временных лет» приложил руку и сам Владимир Мономах. У него были к этому все основания и предпосылки. Во-первых, абсолютная власть над иноками-летописцами. Во-вторых, собственный личный интерес к слову, к литературному творчеству. А самое главное — образование, культура и большой литературный талант.

Так или иначе, а Владимир Мономах и его сын еще в древности знали, что «написанное пером не вырубишь топором». И потому тщательно следили, чтобы изначально было написано то, что им надо.


ИТОГ

В борьбе с «норманнской теорией» впопыхах, в порыве ущемленного самолюбия, изначально неправильно был сформулирован вопрос. Одни утверждали, что варяги — это славяне, другие — что это наши братья литовцы, третьи — что варягов вообще не было. Но куда ж от них денешься, если послы Олега ко двору византийских императоров писали: «Мы от рода русского — Карлы, Инегелд, Фарлаф, Веремуд, Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав, Руар, Актеву, Труан, Лидул, Фост, Стемид…»? Вот такие славянские имена! И потому четвертые говорили, что да, варяги были, но в очень небольшом количестве и в русской истории никакой роли не сыграли. А значительно позже говорили, что норманнская теория не соответствует марксистскому учению об истории — и баста!

Так или иначе, но именно идеологи от истории и историки от идеологии навязали нации два исторических комплекса: норманнский комплекс и комплекс монголотатарского ига. Для них это — «борьба», занимающая их жизнь и даже доставляющая им пропитание.

Изначально же национальное унижение состояло не в варягах — такие варяги есть в истории каждого народа, — а в их «призвании», в формулировке: «Земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами». Придуманной в угоду правящей династии.


ЗАГАДОЧНОЕ СЛОВО «РУССКИЙ»

«И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы…»

Вроде бы все ясно. Русы, русичи, русские ведут свое название от варягов, от какого-то варяжского сообщества людей, называемого «русь».

Но очень редко народ именуется так, как он сам себя назвал, — по самоназванию. К примеру, чеченцы — нохчий, или вайнахи, немцы — алеманны, албанцы — скептарии (шкиптарии), венгры — мадьяры, и так далее. Как правило же, название народу чаще всего дают соседние племена, причем совершенно по случайным признакам, и потому докопаться до первоистоков практически невозможно.

И практически неразрешимой загадкой истории является происхождение этнонима «русский». Ведь в Скандинавии не было и нет, не выявлено никаких следов рода (племени, народа) русь. А значит, открывается широкий простор для фантазий и гипотез. Чего только не придумывали, где только не искали корни слова?! От кельтов-рутенов и иранцев-роксоланов до сирийцев!

Но вспомним, что славяне составляли только часть населения Старой Ладоги и Новгорода, а две другие части составляли меря и чудь. То есть угрофинские племена. А они издавна называли выходцев из скандинавской стороны рууси, или рооси. А древнескандинавские корни этого слова означают «гребец, участник похода на гребных судах».

Тут очень многое совпадает даже не по словам, а по логике жизни. Потому что варяги и викинги никогда не были родом, племенем, то есть этносом. Они были социальной группой. И именовались не по этническому признаку, а по социальному. «Викинги» — от слова «вик», по-русски — выселок, а «русы» — потому что участники похода на гребных судах. Профессиональное название!

Славянское население городов и весей было оседлым, ремесленным и земледельческим. И только варяги-русы шарахались по всему свету, от Балтики до Византии. А поскольку они часто были наемниками восточнославянских городов-государств, то как бы и представляли в окрестных народах и государствах славян. И окрестные народы-государства стали называть население Киева и Чернигова русами по названию варягов.

Одновременно в самом Киеве, Чернигове и других городах русами стали называть княжеских дружинников, а затем и всех граждан Киевского государства. За один век этноним стал всеобщим! А своих славянских, доморощенных речных разбойников в Новгороде именовали ушкуйниками. От слова «ушкуй» — большая лодка. ..

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ

Варяги — кто это такие (смысл слова) и история призвания варягов на Русь

Обновлено 23 июля 2021 Просмотров: 121 578 Автор: Дмитрий Петров
  1. Варяги — что это за люди и смысл слова
  2. Призвание варягов
  3. Скандинавская версия (несостоятельная)
  4. Варяги — это славяне?
  5. Современное использование слова
  6. Заключение

Здравствуйте, уважаемые читатели блога KtoNaNovenkogo.ru. «Что хорошего могут сделать для нас варяги?» – так говорят, когда на руководящие посты назначают людей «со стороны».

Об этих загадочных личностях упоминают любители футбола, о них поют («Врагу не сдается наш гордый «Варяг»!). Несмотря на популярность, значение этого слова покрыто мраком.

Чтобы его развеять и понять, кто такие варяги, придется запустить машину времени и отправиться в глубь веков. Вперед!

Варяги — что это за люди и смысл слова

Термин «варяги» появился на Руси в XI веке (в Византии и на арабском Востоке он был известен ранее). По версии «Повести временных лет», самой древней из сохранившихся летописей, они сыграли весомую роль в становлении Русского государства.

Именно призвание варягов на княжение в Новгород, произошедшее в 862 году, принято считать отправной точкой русской истории.

Смысл слова «варяги» трактуют по-разному:

  1. В сагах северных народов слово «væringjar» (варяг) появляется в начале XI века в связи с описанием службы скандинавов в Византии.

    В этой интерпретации варяги – это воины-наемники, союзники, давшие клятву верности византийскому императору.

    Были такие наемники и на Руси: к их помощи прибегнул князь Игорь в походе 943 года. Варяжская дружина помогла Владимиру Святославичу захватить в 979 году Киевский престол.
  2. Это общее название тех, кто занимался морским разбоем (от varg — «волк», «разбойник»).
  3. Варяг – это удалой купец, иногда трудноотличимый от разбойника. В пользу этой версии говорит слово «варяжить», сохранившееся в русском лексиконе. В императорской России оно означало «заниматься мелким торгом». Именно с варягами был связана главная торговая магистраль IX—XII веков, «путь из варяг в греки».
  4. «Варя» – так назывался процесс выварки соли перед ее выносом на сушку. Полученную соль именовали варью. Этим некоторые историки объясняют тот факт, что Балтийское море в древности называлось Варяжским – из-за солевого промысла, процветающего на его побережье.
  5. Происхождение от кельтского var (вода). Здесь подразумеваются жители побережья, в русской версии – поморы.

Варяги, будь то купцы, воины-наемники или «лихие люди», волей-неволей оказывались на территории, населенной восточными славянами, устремляясь в Византию. Эта страна в VIII — ХI веках манила богатством, сулила сказочные возможности.

Десятки тысяч людей проходили по славянским землям с севера на юг и обратно по маршруту, названному Нестором «Путь из варяг в греки и из греков в…».

Этот водный маршрут, пролегавший от Балтийского моря до Византийских земель, был главной магистралью торгового и культурного обмена между северными и южными народами вплоть до монгольского нашествия.

Есть мнение, что варяги в Древней Руси – это собирательное понятие. Оно могло обозначать любых «пришлых» людей, появляющихся с разными целями, будь то торговля, служба в качестве наемников или пиратские набеги.

Нас интересует «узкая версия»: кто такие варяги на Руси, ставшие главными действующими лицами в образовании Древнерусского государства?

Призвание варягов

История Руси начинается с событий, главными героями которых выступают варяги. Именно им платили дань в середине IX века славянские и финские племена. К 862 году варягов изгнали, и настало время кровопролитных междоусобиц.

Устав от бессмысленных столкновений, славянская знать решила поискать князя на стороне, «за морем». Обратились «к варягам, к Руси», красочно описав свою землю как обширную и обильную, но лишенную порядка.

Князь-варяг Рюрик, принявший привлекательное предложение, отправился за море с дружиной и родом. Собственно, с этого момента и началась история российской государственности.

Поначалу ученые относились к рассказу о призвании варягов с полным доверием, но со временем он стал подвергаться сомнению.

О легендарном событии нет ничего ни в русских (кроме «Повести временных лет»), ни в скандинавских источниках. В последних упоминается лишь о воинах-наемниках, отправляющихся в страну Гардарик (так именовалась Русь), и получающих за свои услуги щедрое вознаграждение.

В начале XX века историк А.А.Шахматов заявил, что блок о призвании является более поздней вставкой. Есть мнение, что эта легенда включена в текст с целью укрепления независимости Руси от влияния Византии.

При внимательном прочтении летописи рассказ о призвании предстает в новом свете. Между славянской и финской племенной знатью и варяжскими князьями был заключен договор («ряд»).

Он предусматривал передачу призываемой стороне полномочий управляющего на условиях «володеть», «судить» («рядить») по праву, по ряду – в соответствии с нормами местного права.

Сегодня многие историки рассматривают призвание варягов на Русь как отражение договорных отношений между восточнославянской и финской знатью с одной стороны и варяжской дружиной во главе с князем (выражаясь современным языком, он выступал в роли топ-менеджера) — с другой.

Событие, ставшее первоначальной точкой российской истории, вызывает споры еще и потому, что окончательно не выяснено, что такое варяги, призванные на Русь, с этнической точки зрения.

Скандинавская версия происхождения варягов (несостоятельная)

Летописный приход варягов «из-за моря» дал основание считать их выходцами из Скандинавии, потомками современных шведов, датчан, норвежцев. Долгое время скандинавское происхождение варягов считалось доказанным.

Лингвисты подтвердили скандинавские корни имен представителей первой правящей династии: Рюрик, Олег, Аскольд, Дир, Игорь, Ольга. В ходе археологических раскопок на Рюриковом городище (это место близ современного Великого Новгорода) найдено много скандинавских артефактов – значительно больше, чем славянских.

Пестрят скандинавскими именами и первые международные договора, заключенные в 911 году Олегом и в 944 году – Игорем. «Мы от рода рускаго: Карлы, Инегельд, Фарлоф, Веремуд, Рулав…»

Подтверждение скандинавского происхождения призванных варягов отыскалось в зарубежных источниках. Так, путешественник Ибн Фадлан подробно описал обряд захоронения знатного руса, традиционный для Северной Европы.

«Скандинавская» версия легла в основу норманнской теории, популярной в 1-й половине XVIII века благодаря немецких ученым Г.З.Байеру, Г.Ф.Миллеру и А.Л.Шлецеру.

Согласно этой концепции до призвания варягов-скандинавов славянские племена жили «во мраке», имея смутные представления о государстве, культуре и тому подобных категориях. Скандинавы (их еще называли «норманны» — северные люди) практически создали Древнерусское государство и русский народ.

Норманнская теория в такой «жесткой» трактовке сегодня признана несостоятельной, однако многие историки считают скандинавское происхождение варягов, сыгравших значимую роль в истории российской государственности, доказанным.

Варяги — это славяне?

Есть точка зрения, что варяги никак не связаны с викингами-скандинавами, которые на момент исторического призвания имели очень смутное представление о государственности.

Они совершали грабительские походы на русские земли, но походы эти носили характер краткосрочных набегов. Их правители, называемые конунгами, умели управлять максимум одним племенем или деревней, но с государством точно не справились бы. К тому же приглашенного на княжение Рюрика именовали князем, а не конунгом.

В качестве места расселения варягов сторонники этой версии указывают южное побережье Балтики. В VIII-IX веках, после Великого переселения народов, славянские народы населяли значительную часть Европы, имели близкую культуру, понимали язык друг друга.

Посол Сигизмунд Герберштейн, побывавший в Москве в начале XVI века, утверждал, что родина варягов – Вагрия, которая находилась на южном балтийском побережье.

По «славянской» версии отправка послов к народу, называемому летописцем «варяги-русь», было обращением за помощью к дальним родственникам. Поэтому в источниках нет упоминаний о языковом барьере между призванными варягами и славянами.

Споры о том, кем были призванные на Русь варяги, продолжаются. Не исключено, что даже если бы у историков появилась возможность обратиться к самому Нестору-летописцу: «Объясните смысл слова варяги!», они получили бы обтекаемый ответ.

Ведь «Повесть временных лет» предлагает разные варианты, вначале трактуя понятие «варяги» по признаку территориального расселения, далее намекая, что это был отдельный этнос, в итоге переходя к разноэтничной версии.

Варяги (это определение, по-видимому, употреблялось в широком смысле, для обозначения пришлых воинов, купцов, князей) независимо от этнической принадлежности сыграли значимую роль в формировании Древнерусского государства, однако будет неверным ее преувеличивать.

Условия для образования государства у восточных славян сложились еще до легендарного призвания.

Современные варяги

Слово «варяги» не кануло в лету вместе с этим загадочным народом, его употребляют и сегодня – в значениях, близких к изначальным.

В футболе так называют игроков-легионеров, играющих за команду не из своего национального чемпионата.

Подобная «миграция» (что это?) стала привычным явлением, в каждом чемпионате имеются правила, оговаривающие допустимую численность «варягов» на поле.

В кадровой политике распространился «феномен варягов» – назначение руководителей регионов со стороны. Есть еще «полуваряги» – уроженцы своего региона, давно утратившие с ним связь.

Такие назначения происходят неспроста:

  1. При расколе местной элиты, неспособной предложить собственную кандидатуру на высший региональный пост.
  2. Если в регионе отмечен высокий уровень коррупции, и местные кандидаты так или иначе оказываются вовлечены в нее.
  3. Пришлые руководители могут назначаться для исправления кризисной ситуации в регионе.
  4. Случается, что нужно «пристроить» значительную столичную фигуру.

Руководитель «со стороны», как правило, приводит с собой команду единомышленников, поэтому призвание варягов становится похожим на летописную версию: князь приходит «с дружиной и домом».

Заключение

Варяги растворились в истории, обеспечив потомкам почву для исторических баталий, но слово прижилось в лексиконе и активно употребляется.

Однако без понимания его сути есть риск предстать в нелепом образе седовласого викинга, размахивающего боевым топором: как говорил Михаил Жванецкий, в историю трудно войти, но легко вляпаться!

Удачи вам! До скорых встреч на страницах блога KtoNaNovenkogo.ru

Эта статья относится к рубрикам:

Кто такие варяги? Появление и роль варягов в Европе и начальной истории Руси

Содержание:

Введение

Изучение истории любого государства начинается со времени его возникновения, описания первых правителей, их деятельности, основных занятий населения и т. д. В отечественной науке самый ранний период истории государства является спорным и проблематичным вопросом. Она заключается в том, что точные причины возникновения государства и его название, территориальные и временные рамки неизвестны; спорят также о личностях первых правителей и условиях их появления.

Сложность этого вопроса усугубляется крайне ограниченным кругом источников, посвященных возникновению государства, и полным отсутствием письменных источников, относящихся ко времени возникновения государства.

В «Повести временных лет» говорится, что наряду со славянами было много народов, участвовавших в образовании Древнерусского государства. Называются такие народы, как чудь, весь, меря и др. Это были мирные народы, и у них были вполне добрососедские отношения со славянами, чего нельзя сказать о варягах. Отношения с этим народом — очень важный и крайне спорный вопрос в исторической науке, но то, что эти отношения сыграли огромную роль в истории государства, бесспорно.

Проблема варягов, или норманнов, является общеевропейской проблемой. Варяжские волны предположительно с северо-запада шли в двух направлениях: вдоль Днепра и по западному краю Европы. Завоевав ряд государственных образований в Западной Европе, норманны постепенно растворились среди местного населения.

Тема реферата — «роль варягов в истории Древней Руси», его актуальность заключается в том, что изучение этого вопроса чрезвычайно важно для понимания истории становления Древнерусского государства и до сих пор вызывает многочисленные дискуссии историков.

Целью  является изучение влияния варягов на историю Древней Руси, особенно на формирование государства у восточных славян.

Для достижения этой цели необходимо решить следующие задачи:

  • Проанализируйте литературу о происхождении варягов;
  • Проанализировать литературу о влиянии варягов на восточных славян;
  • Выявить роль варягов в формировании государственности у восточных славян.

Норманская и антинорманская теории

Первым вопросом, который мы попытались осветить в этом очерке, было происхождение варягов.

Впервые тезис о том, что варяги происходят из Швеции, был выдвинут королем Юханом III в дипломатической переписке с Иваном IV Грозным Меркуловым В. И. откуда взялись варяжские гости? (генеалогическая реконструкция по немецким источникам).  В XVII веке эту идею пытались развить шведский дипломат Петер Петрей де Эрлесунд и шведский историк и королевский историограф Йохан Видекинг.

Историки Российской академии наук Готлиб Зигфрид Байер и Герард Фридрих Миллер, имевшие немецкое происхождение, сформулировали норманнскую теорию в XVII веке.

В его основу лег летописный рассказ о призвании варягов на Русь, который записан под 862 годом в «Повести Временных Лет». Авторы теории утверждали, что государство на Руси было создано варягами — выходцами из Скандинавии, известными в Западной Европе как норманны, или викинги.

В той же летописи есть следующая цитата: «и сказали они себе (славяне):» будем искать князя, который будет владеть нами и судить нас по праву.» И пошли они за море к варягам, на Русь. Те варяги назывались Русами, другие-шведами, третьи-норманнами и англами.  И от тех варягов называлась Русская земля». Рассказы начального русского летописания, то есть точное географическое местоположение не называется, но можно примерно локализовать место проживания Руси на побережье Балтийского моря («из-за моря», «путь к варягам на Двину»). Кроме того, Варяги-русы ставятся в один ряд со скандинавскими народами: шведами, норманнами, англами. Более поздние летописи заменяют термин викингов псевдоанонимным «германцы», объединяющим народы Германии и Скандинавии.


 

Наиболее важными аргументами норманнской теории являются следующие:

  • Известия русских летописей;
  • Путь от варягов к грекам и связанные с ним названия днепровских порогов, данные Константином Багрянородным;
  • Имена князей и дружин, особенно по договорам Олега и Игоря;
  • Известия византийских писателей о варягах и русах;
  • Финское название шведов — «руотс» , а название шведской возвышенности-Рослаген;
  • Известия Бертинской летописи о трех русских послах и Известия Лиутпранда о русах-норманнах;
  • Известия Арабских Писателей;
  • Скандинавские Саги;
  • Позднейшие связи русских князей со Скандинавией.

Факт влияния выходцев из Скандинавии на историю Древней Руси не вызывает сомнений, но были ли они теми же летописными варягами?

Другое, не скандинавское, отождествление варягов было предложено М. В. Ломоносовым, который видел в норманнской теории тезис об отсталости славян и их неспособности образовать государство, фактически это было началом антинорманизма и долгой полемики по «Варяжскому вопросу». Не отрицая участия скандинавов в политических процессах в России, антинорманизм критикует преувеличенное, по их мнению, в рамках норманнской теории значение такого участия. Как уже упоминалось, одним из первых антинорманистов был М. В. Ломоносов, отождествивший Русь (Россы) с пруссами, причисляя последних к славянам. Он основывал это утверждение на собственных наблюдениях о сходстве языков Прусского и словенского, а также ссылался на Преториуса и Гельмонда, которые почитали «прусский и литовский как ветвь словенского» Ломоносова М. В. Древнерусская история от начала русского народа до смерти великого князя Ярослава первого или до 1054 года составлена Михаилом Ломоносовым, статским советником, профессором химии и членом Санкт-Петербургской Императорской и Шведской королевской академий наук.  Ломоносов также изучал «Окружное послание Святителя Николая». Фотий, Патриарх Константинопольский» , в котором упоминаются некоторые «ваграсы». Их ученый и приравнивает к варягам. Кроме того, многие народы, жившие вдоль балтийского побережья, назывались «варягами».

А сам Ломоносов причислял Рюрика к Полабским славянам.

Двумя другими наиболее видными представителями Антинорманистского движения были С. А. Гедеонов и Д. И. Иловайский. Первые считали русов балтийскими славянами-ободритами, вторые, наоборот, подчеркивали их южное происхождение.

Д. И. Иловайский считается величайшим критиком норманнской теории XIX века. Летописный рассказ о призвании варягов в его произведениях считается полностью легендарным, и поэтому все, связанное с Рюриком, было отвергнуто. Ученый придерживался южного происхождения Руси, о чем уже говорилось выше. По его мнению, совершенно невозможно представить, чтобы славяне добровольно отдали себя другому народу.

Таким образом, к концу XIX века те, кто отождествлял варягов с норманнами, пытались подкрепить свое мнение новыми аргументами, а их оппоненты множили версии о Некандинавском происхождении варягов: последние чаще всего отождествлялись с западными славянами, но были и финские, венгерские, хазарские версии.

Однако к началу XX века дискуссия практически затихла из-за накопления научных знаний, особенно в области археологии и лингвистики. Археологические раскопки показали, что тяжеловооруженные воины скандинавского происхождения присутствовали на территории Руси в конце IX — X в. Это подтверждают и письменные источники, в которых говорится о найме варягов на службу. Лингвистические исследования подтвердили скандинавское происхождение имен русских князей первой половины X века и многих людей в их окружении, упоминаемых в летописях и договорах Олега и Игоря с Византией. Из чего, конечно, следовало заключение, что носители этих имен имели скандинавское, а не какое-то другое происхождение.

В связи с новыми данными, в XX веке было мало авторов, которые утверждали, что варяги не были норманнами. И большинство из них были представителями русской эмиграции. В советской историографии те, кто не считал варягов норманнами, считались буквально единицами. Дело в том, что ученые сосредоточились на изучении роли варягов в формировании государства. Тезис о решающем вкладе был пересмотрен. Становление Древнерусского государства стало рассматриваться как длительный процесс, который требовал соответствующих предпосылок в обществе. Соответственно, появление Рюрика трактовалось лишь как эпизод в многовековой истории становления государственности у восточных славян, эпизод, приведший к появлению на Руси правящей княжеской династии. Советские историки были антинорманистами в этом смысле: признавая, что варяги были норманнами, они не признавали их решающей роли в формировании Древнерусского государства, в чем заключалось их отличие как от норманистов, так и от антинорманистов позапрошлого века.

Представление о том, что роль варягов в формировании государства на Руси была незначительной, полностью утвердилось к концу 1930-х годов. И здесь тоже не обошлось без идеологии. Норманизм стал рассматриваться как буржуазная теория, выдвинутая для доказательства принципиальной неспособности славян создать собственную государственность. Здесь определенную роль сыграло и то, что легенда о призвании Рюрика была принята нацистской пропагандой: стали известны заявления Гитлера и Гиммлера о неспособности славянской расы к самостоятельной политической жизни, о решающем влиянии немцев, Северной ветвью которых являются скандинавы. После победы над нацистской Германией этот фактор исчез, но начало холодной войны породило новую идеологию: норманизм рассматривался как искажение и принижение прошлого страны, которая первой встала на путь формирования новой, коммунистической общественной формации. В дыму варяжских битв.

Таким образом, рассмотрев в первой главе основные теории, касающиеся «Варяжского вопроса», и сосредоточившись на изучении происхождения варягов, можно сделать несколько выводов:

  • Интерес историков к «Варяжскому вопросу» возник в XVI веке, что связано с чрезвычайно важной ролью этого народа в истории Руси;
  • Этническая принадлежность «варягов» вызывала большие вопросы и споры, главным образом потому, что не зависела от того, откуда пришло Древнерусское государство;
  • Существуют две независимые теории: норманнская и Антинорманнская;
  • Норманизм и антинорманизм менялись на протяжении истории, меняя важнейшие вопросы изучения: от происхождения до роли варягов в становлении государственности на Руси;
  • Большое влияние на изучение этого вопроса оказало не только появление новых фактов, но и политическая ситуация в нашем и других государствах.

Варяги и Русь

Морские разбойники, совершавшие набеги на славянские земли, были известны уже в IX веке. Варяжские дружины во главе со своими князьями отбирали у славян меха, воск, мед и брали людей в плен. Захваченную добычу и пленных грузили в лодки и отправляли торговать с греками в Византию по рекам и озерам, соединявшим Балтийское море с черным.

Маршрут шел от Финского залива по Неве, Ладожскому озеру, Волхову до озера Ильмень. Там лодки поднимались вверх по реке Ловати, а потом их приходилось тащить по суше-волоком-к Днепру. Здесь из-за порогов приходилось разгружать всю поклажу и тащить ее вдоль берега, чем часто пользовались жившие в то время Печенегские племена: они часто нападали на купцов. После того как пороги остались позади, варяжские лодки упали в Черное море и, держась ближе к берегу, поплыли в Византию. Позже этот путь получил название «Из варяг в греки».

Славяне вместе с соседними племенами часто объединялись, чтобы дать отпор Варяжским разбойникам и прогнать их за море. Но некоторым варяжским дружинам удалось вернуться в славянские земли и подчинить себе местных славянских князей, обложив население данью.

Но главный вопрос, который касается выявления роли варягов в истории Древней Руси, — вопрос о государственности наряду с появлением варягов на новгородской земле. Мнения историков здесь также разделились: как уже говорилось, антинорманисты советского периода видели весьма незначительное значение этого народа, в то время как норманисты не сомневались в решающей роли выходцев из Скандинавии, некоторые даже считали славян инертной контролируемой массой.

Однако существует и так называемая «золотая середина»: не отменяя факта участия варягов в формировании правящего слоя Древней Руси, необходимо учитывать, что варяги не создавали новых властных структур среди восточных славян, а лишь принимали участие в естественных процессах возникновения государства.

По этому поводу пишет в «кратком пособии по русской истории» В. О. Ключевский: «в  Рассказ о начале Русской земли обозначал первые политические формы, возникшие на Руси около половины IX в. : в этом Городском районе располагался торговый район, управлялся укрепленный город, который также служил промышленным центром для уезда. Некоторые из этих городов были преобразованы в варяжские княжества.» Можно сказать, что там, где варяги имели наибольшее влияние, они легко теряли статус наемников или стражей торговых путей и становились правителями защищаемых ими городов. Конинг, предводитель таких варягов, стал известен на русский манер как Князь. Это явление, по мнению Ключевского, полностью объясняет легенду о призвании князей из-за моря, описанную в Повести о начале Руси. 

Статья Е. А. «о роли варягов в Древней Руси»  Рыдзевская говорит о постепенном изменении отношений между варягами и славянами: от разорительных набегов к торговым отношениям: «при таких условиях (набегов) вполне возможно пригласить некоторые скандинавские дружины в качестве военной наемной силы для борьбы с другими себе подобными или с соседними местными племенами.» Основание варягами княжеств на территории Древней Руси, по сути, сводится лишь к их участию в качестве военной силы, а не к организационной деятельности: «Киевское государство  является результатом местного социально-экономического развития, а не какого-либо решающего влияния извне. » Рыдзевская Е. А. Древняя Русь и Скандинавия в IX-XIV вв.

Большинство ученых в настоящее время указывают на длительный, объективный, процесс возникновения государства и вторичный, субъективный, фактор, то есть выделяются предпосылки формирования государственности и не отрицается роль личности первых варяжских князей в формировании государства Древней Руси.

В древности понятие государства связывалось прежде всего с понятием вождя и вождя. Государство означало сильную центральную власть, способную силой или доброй волей объединить географически близкие народы и племена. Древнее государство — это и армия, и законы, регулирующие деятельность жителей страны, и суд, и наказание, и налоги.

В восточнославянских землях первые признаки государственности (вожди, военные дружины, дальние походы) проявлялись в лице Антского Союза, Кия и других князей, но эти признаки были стерты Аварским нашествием (VI в.

В Среднем Поднепровье происходили бурные социальные процессы: родовые общины распадались, единое родовое хозяйство стало меньше интересоваться славянами. Семейный дом, возглавляемый мужчиной, отцом, стал теперь центром жизни общества. Общая родовая собственность, общая пашня стали распадаться на отдельные участки, отдельные семейные владения. И все же люди не смогли полностью оторваться от общины. Теперь община называлась соседской, потому что в ней могли жить не только родственники. В семьях, где было больше мужчин, где они были сильнее и искуснее, есть так называемые излишки производства. В это время власть и экономические возможности племенных вождей, племенной знати и воинов возрастают. А для того, чтобы продолжать экономическое развитие, необходимо было захватывать прилегающие земли, предпринимались длительные и короткие походы. Победоносные племена богатели, укрепляли свою власть, а экономика развивалась быстрее, чем в других землях.

Усложняется социальное построение общества: развивается его иерархия. На вершине стоял князь, в руках которого была сосредоточена вся власть над племенем или союзом племен. Князь опирался на верных воинов-дружинников и на личную охрану — «юношей», то есть младших дружинников. Дружинники были профессиональными воинами, и в случае успешного похода их добыча во много раз превышала результаты земледельцев или скотоводов, но в случае неудачи воин мог и не вернуться домой. Племенная знать-семьи, чей доход превышал доход других семей, — была изолирована. Богатства племени накапливались в их руках. Со временем они стали советниками принца. Из их числа впоследствии образовались бояре. Во многих землях существует вече-собрание всего племени князей и воевод, все еще избираемых народом, хотя есть желание сделать власть наследственной, передать ее от отца к сыну. На вече со временем главную роль стали играть бояре и дружинники. Основная часть племени состояла из его свободных членов-людей, или смердов, но даже среди них существует расслоение: наиболее зажиточными называются мужчины, есть «ВОИ», то есть те, кто имел право и обязанность участвовать в войнах и мог снаряжаться для военных предприятий. Женщины, дети и другие члены семьи подчиняются своим мужьям. Они-слуги. На низших уровнях общества, однако, были бедные, низшие, те, кто зависел от богатых людей-сироты, крепостные. На самом низком уровне общества находились рабы. В их число входили, как правило, заключенные.

С приходом варягов на Русь, а именно с воцарением Рюрика в Новгороде (или захватом власти в нем: источники разнятся), ничего не изменилось во внутреннем устройстве, то есть политическая и общественная жизнь ильменских словен осталась прежней. Однако именно Новгород стал одним из центров государственности Древней Руси, что не могло произойти независимо от Рюрика и его деятельности. Под покровительством Новгорода объединились многие племена.

Главным соперником Новгорода был Киев, который также располагался на пути «из варяг в греки» и объединял еще одну группу славян. Власть в Киеве захватили Аскольд и Дир, бывшие вассалы Рюрика, которые отправились в поход против Византии. 

Олег, воин Рюрика, из-за малолетства сына Рюрика Игоря, сидел на Новгородском престоле. В 882 году он совершил поход на Киев. По преданию, он обманул Аскольда и Дира и захватил власть в городе, таким образом, Олег объединил два центра государственности восточных славян и образовал древнейшее государство восточных славян — Киевскую Русь. В течение следующих 25 лет Олег был занят расширением своей власти. Он покорил киевских древлян , северян , радимичей . Последние два племенных Союза были данниками Хазар. В Повести Временных Лет остался текст обращения Олега к северянам: «я враг Хазар, поэтому не нужно платить им дань». к Радимичам: «кому вы даете дань?» Они ответили «Косаром». А Олег говорит: «Не отдавай Козара, но отдай мне». и были у Олега в собственности деревляны, луга, радимичи, а-улицами и тиверцами иняша крыса». 

В 912 году Игорь стал киевским князем. В 914 году он подавил восстание древлян. В 915 году он заключил мир с печенегами, а в 920 году воевал с ними. В 940 году, после долгого сопротивления Киеву, улусы покорились. В 941 году Игорь совершил поход на Царьград, который закончился поражением его флота в битве с византийцами. Несмотря на неудачу, большая часть русов отступила к берегам Малой Азии и продолжала сражаться еще четыре месяца. Сам Игорь, оставив свое войско, вернулся в Киев. В 944 году Русь заключила договор с Византией. В 945 году Игорь дважды пытался собрать дань с древлян, несмотря на соглашение. Древляне взяли его в плен и казнили, привязав князя к верхушкам двух склонившихся к земле деревьев, а затем, отпустив деревья, разорвали его тело надвое. Похоронен князь был близ столицы древлян Искоростеня.

Женой Игоря в 903 году была Ольга. Согласно самой ранней древнерусской летописи «Повесть временных лет», Ольга была родом из Пскова. Житие святой великой княгини Ольги указывает, что она родилась в селе Выбуты Псковской земли, в 12 км от Пскова вверх по реке Великой. Имена родителей Ольги не сохранились, по житию они были неизвестного рода, «из языка Варяжского». По мнению норманистов, варяжское происхождение подтверждается ее именем, которое имеет соответствие в древнескандинавском как Хельга. 

После убийства Игоря древлянами Ольга отвергла сватовство древлянского князя малы и жестоко расправилась с мятежным племенем. По летописному преданию, княгиня приказала первых древлянских послов к ней заживо закопать в землю, а участников второго посольства сжечь в бане. Пригласив горожан на пир в честь Игоря, она приказала его слугам убить ненавистных гостей. Осаждая в 946 году главный город древлян Искоростень, Ольга потребовала от жителей города выдать ей по три голубя и по три воробья с каждого двора, обещая уйти, если ее требование будет выполнено. Обрадованные древляне собрали птиц и отдали их киевской княгине. Ольга приказала своим воинам привязать куски тлеющего трута к ногам птиц и выпустить их на волю. Голуби и воробьи улетели в свои гнезда в Искоростень, После чего в городе начался пожар.

Став Киевской правительницей, Ольга взяла курс на еще большее подчинение славянских племен киевской власти. В 947 году. она установила твердый размер дани для древлян и новгородцев, организовав пункты сбора дани-погосты. В 955 году. Ольга приняла христианство и впоследствии способствовала распространению этой религии на Руси. По всей России строились христианские храмы и часовни, ставились кресты. Во внешней политике Ольга стремилась к сближению с Византией. В 957 году. Она посетила Константинополь, где встретилась с византийским императором Константином VII Порфирогенитом. Однако отношения между Россией и Византией при Ольге не всегда оставались союзническими. В 959 году. Ольга обратилась к императору Священной Римской Империи Оттону I (противнику Византии) с просьбой послать на Русь миссионеров для проповеди христианства. Однако к 962 году, когда в Россию прибыли римские проповедники во главе с епископом Адальбертом, отношения между Россией и Византией нормализовались. Встретив холодный, даже враждебный прием, Адальберт был вынужден вернуться ни с чем. Несмотря на уговоры Ольги, ее сын Святослав так и не принял христианство. 

Во второй главе рассматривались следующие аспекты: роль варягов в истории Древней Руси и деятельность первых Киевских князей, имевших варяжское происхождение. Можно сделать некоторые выводы:

  • Варяги были не единственной движущей силой формирования Древнерусского государства: в племенах восточных славян имелись многочисленные предпосылки;
  • Деятельность первых князей довольно обширна: это и расширение территорий, и многочисленные походы в Византию, и договоры с ней, и введение налоговой системы, и начало каменного строительства на Руси.

Заключение

В реферате рассмотрено влияние варягов на историю Древней Руси.

В первой главе излагаются две основные теории, касающиеся проблемы происхождения варягов. Становление этих теорий-норманнской и антинорманнской-с течением времени свидетельствует не только о развитии системы взглядов на этот вопрос, но и о развитии истории как науки: новые факты и источники быстро принимались учеными» на вооружение». Очень важно также изменить взгляды на этот вопрос с приходом к власти большевиков.

На наш взгляд, скандинавское происхождение варягов наиболее вероятно, на что указывают свидетельства, приведенные в первой главе. Кроме того, к такому выводу пришли многочисленные историки к началу XX века. Норман Варяг Русь

Второй важнейший вопрос, рассматриваемый в реферате, соответствует второй и третьей задачам: выявление влияния варягов на восточных славян и их роли в формировании Древнерусского государства — описано во второй главе. Помимо того, что варяги долгое время торговали со славянами и служили наемниками для славянских князей, варяги принимали участие в формировании государственности.

В целом формирование государства у восточных славян шло по тому же пути, что и у западноевропейской цивилизации: формировались определенные политические, экономические и социальные предпосылки. Приглашение варягов на Русь, описанное в летописях, не означает, что они были основателями государства инертной массы восточных славян, это означает их приглашение в качестве наемников — приглашенных князей.

Скандинавов на Руси было достаточно (о чем свидетельствуют археологические данные, не рассмотренные в реферате), и они вмешивались в процесс формирования государственности, захватывая власть, устанавливая дань, контролируя торговые пути и проводя активную внешнюю политику, отвечавшую интересам славянского государства (защита от хазар, связи с Византией). Таким образом, варяги вписывались в нужды славянского государства. Варяги явились своеобразным толчком для более быстрого формирования Древнерусского государства.

Список литературы

  1. Меркулов В. И. откуда берутся варяжские гости? (генеалогическая реконструкция по немецким источникам).  
  2. Рассказы начального русского летописания.
  3. Тихомиров М. Н. Русская Летопись.
  4. Мельникова А. Е. путь от варягов к грекам.
  5. Ломоносов М. В. древнерусская история от начала русского народа до смерти великого князя Ярослава первого или до 1054 г. составлена Михаилом Ломоносовым, статским советником, профессором химии и членом Санкт-Петербургской Императорской и Шведской королевской академий наук. 
  6. В дыму варяжских битв
  7. История СССР. Краткий курс учебника для 4 класса 
  8. Ключевский В. О. краткий путеводитель по русской истории. 
  9. Рыдзевская Е. А. Древняя Русь и Скандинавия в IX-XIV вв.
  10. Соболева О. Л. справочник школьника 5-11 классов. Русский язык, литература, история, английский. 

Блог Михаила Задорнова — Варяги (часть II)

Часть I

В середине октября на канале РЕН ТВ выйдет всенародный документальный фильм «Откуда есть и пошла земля русская».

Жителей островов Балтийского моря и его южных берегов славяне называли русами. Слово очень древнее. Оно тоже не обозначало никакую национальность. Со словом «русы» связывали воинов севера. Русый – это светлый. (Рис, рысь – всё светлое) По ошибке русом жители юга могли назвать и шведа, и финна, и германца. Любого, как бы сказали ещё до Гитлера, арийца или норманна.

Учёные говорят, что таких ошибок в то время быть не могло. Неужто? Я недавно выезжал из Марокко с латвийским видом на жительство. Марокканский пограничник меня спросил: «Латвия это Германия или Россия?» И это в наше время, когда Земля опутана единой телепаутиной. Что говорить про те времена? Кстати, сегодняшние турки всех блондинок называют наташками. Через сто лет учёные-книжники будут утверждать, что наташки – это национальность.

И хотя русом могли назвать и германца, и финна, и свея, подавляющее большинство русов были рода славянского. Знаете, почему? Причина очень простая: большую часть населения Европы составляли славяне. Между прочим, до сих пор в Европе на славянских языках говорит гораздо большее число людей, чем на каком-то другом европейском языке. И славян до сих пор больше. Просто никто не обращает на это внимания.

Кстати, в летописи довольно ясно сказано: «… у русов и славян язык един был…»

Вот на этом мысе острова Руяна (ныне – Рюгена) находилась столица славяно-русов Аркона.

То, что на островах Балтийского моря и на его южных берегах испокон веков жили русы – выходцы из славянских племён и народов, доказывают летописи средневековых авторов, в которых достаточно точно описываются боги, а также кумиры и идолы, которые стояли на капищах. Их имена сплошь славянские: Свентовит, Ярило, Прове… Последнее от слова «правь».

Жители Рюгена вырезали из дерева Свентовита. Видимо, в них до сих пор «искрит» родовая память.

Вот так по представлению сегодняшних немцев выглядели боги русов, а значит, и сами русы.

На острова сбегали в первую очередь те мо́лодцы, которым расхотелось пахать и потянуло к романтике пиратства и торговли: этакие «солнцевские» того времени. Кстати, поклонялись они действительно солнечным богам. Свентовит означало «Свет дающий жизнь»!

На острове располагались места поклонения солнцу…

Вот и соединились после разгрома Вагрии-Варангии бывшие варяги с русами! Германские племена их впредь долго держали в боевом тонусе. Всегда надо было быть начеку. Да и скандинавы-викинги не дремали. И превратились варяги-русь в серьёзную силу, которая, как щитом, ограждала с моря славянские народы. Боевым искусством должен был владеть каждый рус-варяг. Их любили нанимать купцы для охраны своих судов. Из них легко набиралась немногочисленная, но надёжная дружина. Вот так слово «русь» очень скоро стало означать боевую дружину. Команду! Поэтому в некоторых летописях и написано: «И пошли за море к варягам, к руси» и «И избрались трое братьев со своими родами, и взяли с собой всю русь». То есть всю дружину, команду… Просили прийти для защиты своих земель профессионалов, братьев по крови с запада.

Получается, что в летописи чётко обозначено переселение западных славян на восток во главе с князьями и их дружинами. Гениальный дипломатический ход того времени – объединиться славянам в некий мощный боевой кулак, который можно было бы в любой момент сжать и дать по морде тем, кто сунется.

У западных славян – русов-варягов – после многочисленных разборок с германскими народами к тому времени народу для этого оставалось маловато, а у восточных, наоборот, народу вдоволь, а воевать, как западные братья, выросшие в сражениях с германцами, они не умели.

Сегодня модно рассуждать о женской и мужской энергии: Инь и Ян стали своеобразными брендами. Выражаясь языком модным, объединились две энергии: Инь и Ян. Восточные славяне, почитавшие Землю-матушку, сохраняли женскую энергию. А славяне западные, которых многовековая жизнь в центре европейской мясорубки научила воевать, принесли с собой энергию мужскую, то есть умение не только воевать, но и организовывать. И организовали! И создали кулак. Даже хазары свою прыть умерили. Скандинавы-викинги вскоре вместо разбойничьих походов, вылазок в страну Гардариков (так они называли восточно-славянские земли) решили, что выгоднее жениться на славянских… княжнах! Тем более, что в отличие от скандинавских они мылись и пахли натуральной свежестью, а не французскими вонявками, изобретёнными специально, чтобы не мыться и заглушать смердящий запашок. Таким образом, действительно со временем скандинавы со славянами на уровне князей и конунгов породнились. Но это было позже.

А в то время, когда кулака-Руси ещё не было, более всех ненавидели варяги-русы викингов, данов, скандинавов и других будущих тевтонцев-натовцев. Чуяли, что добра от них ждать так же бессмысленно, как благотворительности от римлян или греков. Так что варяги это не скандинавы, а те, кто благодаря скандинавам, данам, саксам и другим германским народам стали беспощадными защитниками своего рода. Родное Балтийское море контролировали тщательно, поэтому называлось оно в те времена Варяжским. И викинги этим морем старались в Европу не ходить. Даже на своих грозных судах драккарах. Перебирались на материк через Ютландский полуостров. Словом, не надо путать яичницу с сапогами. Варяги это не национальность, это общеславянская авторитетная группировка.

Несколько раз упоминают страну Варангию и её жителей варангов византийские летописцы. Это название северной страны-непонятки встречается даже у Тацита. Но, повторяю, в византийских летописях «варанги» появляются только в 10-ом веке. Лишённые к тому времени родины, рассеянные по всему Варяжскому морю, русы-варяги в качестве легионеров и охранников нанимались к правителям разных стран. Кстати, страна, откуда происходили родом их предки, согласно греческим описаниям находилась именно на том месте, где сейчас немецкая провинция Варин. Несмотря на богатырское телосложение, греки их любили дразнить варанги-маранги. («маранги» означало «пришельцы с моря»).

К 10-му веку Варангии-Вагрии уже не существовало. И все забыли о том, что когда-то слово это произошло от простых варщиков соли. Конечно, византийские императоры любили нанимать варангов в свою охрану. Для низкорослых рамеев северные жители выглядели сказочными великанами-богатырями. В тех краях, на севере Германии, и сейчас народ более рослый. Приглядитесь как-нибудь в немецкой пивной к напившимся пивом немцам? Точь-в-точь наши мужики. И рожи красные, и волосы у большинства русые, и выпить любят, и закусить, и, напившись, орут, как наши! Вот только встанут из-за стола – ростом значительно выше, словно их специально вытянули на каком-то удлиняющем туловище тренажёре.

Ещё одно немаловажное доказательство для фильма о том, что варяги были выходцами из славянских народов, мы получили в Петербурге, расспросив подводного археолога, учёного Лукошкова Андрея Васильевича. Есть такая наука – подводная археология. Поднимают сохранившиеся на дне суда и изучают их. Так вот…

Поднятые со дна Волги, Дона, Днепра, Днестра, Буга, Волхова, Двины остатки лодок, лодий и других кораблей – все славянские! Технологии строительства судов у славян и скандинавов сильно разнились. Ни одного скандинавского судна! Однако выражение «из варягов в греки» летописное. Раз такой путь для торговцев существовал, а суда, на которых они ходили на юг торговать той же солью, были славянскими, то выводы можете сделать сами: какой национальности были варяги? Кстати, те же шведские учёные прекрасно знают, что в их сагах не существует описания пути свеев (предков шведов) по рекам славянским из «Скандинавии на юг».

Скандинавы никогда не пользовались путём из «варяг в греки»!

И опять в летописи всё сказано чётко: «…Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готландцы, – вот так и эти…» Разве не понятно, что шведы и варяги-русь упоминаются летописцем как народы разные? Как и норманны, англы и иные готландцы… Во-первых, их бы на российские реки просто так никто не пустил, а, во-вторых, кто не верит, может попробовать перетащить викинговский драккар (15-18 тонн!) на себе: через Финский залив по порогам Невы, по Ладожскому озеру, по порогом Волхова в Ильмень, затем через Ловать, Кунью и Серёжу до деревни Волок и оттуда волоком в реку Торопа, впадающую в Западную Двину. Далее по Двине до Каспли, в истоках которой через волок – в речку Катынь, впадавшую в Днепр. И только потом уже можно было выйти… в Чёрное море! Но через такие пороги, по сравнению с которыми сегодняшние лежачие полицейские на дорогах могут показаться небольшими кочками.

Не самое приятное занятие. Особенно если одновременно надо делать дополнительную оснастку для кораблей и отбиваться от славян, нападавших с тяпками, граблями и секирами.

Конечно, постепенно всё перемешалось «в доме славянском». И у варягов стали служить в дружинах скандинавские кореша, и наоборот. И варяги порой вели себя далеко не благородно, подражая скандинавам, грабили окрестные берега. Возможно, что слова «ворог»/«враг»/«врази»/«враже» и даже «вор» появились именно в то время из-за разбойничьих нападений варягов-изгоев на своих же сородичей. В семье не без урода! (До этого говорили не «вор», а «тать», от слова «утаить».)

К 10-му веку слово «варяг» стало мутным. Одни понимали его совсем не так, как другие. Более того, это слово стали соотносить и с разбойниками-скандинавами. А те и рады были порой называться варягами, которых большинство славян всё ещё считали своими защитниками.

Вот так всё и перепуталось. И если во времена нашего первого летописца Нестора знали, кто такие варяги, то вскоре за бесконечными войнами, а также, простите за банальное слово, реформами истинное значение его было потеряно. Правда, долгое время – в течение нескольких столетий – на Руси варягами продолжали называть купцов. То есть родовая память исходное значение этого слова хранила.

К нашему времени слово «варяг» приобрело ещё одно значение – «праздно шатающийся по миру человек». Я помню, как в сибирских деревнях говорили про кого-то: «А этот у нас варяг – без роду, без племени!» В этом отличие варягов от бомжей. Бомжи вели оседлый образ жизни, а варягам никогда на одном месте не сиделось… Родовая память продолжала искрить!

Слово «варяг» многозначно. Оно многослойно. Оно развивалось, как и сама история варягов.

Произнесите несколько раз подряд слово «викинги», а потом «варяги»! Нашему слуху «варяги» явно приятнее. В нас живут варяги-защитники, а не викинги-грабители. Помните, какой крейсер во время русско-японской войны оказал особое героическое сопротивление японцам? «ВАРЯГ»! Матросы проявили отвагу, потрясшую даже врагов! Наверняка, чувствовали магию слова «варяг», означавшего когда-то мирного жителя, а потом – защитника!

А теперь вернёмся к тому, с чего начались эти рассуждения. К озеру Ильмень, на котором варили соль варяги. Германский поршень постепенно начал выдавливать славян с их исконных земель. Большинство из славян были земледельцами. Что главное для крестьянина? Мирный труд, спокойствие, дом, семья… Вот и стали бодричи-ободриты, полабские славяне, лютичи и другие славянские племена, заселявшие сегодняшнюю восточную Германию, расселяться. Кто на восток, кто пошёл южнее по Дунаю. Даже на Карпатах по сей день живут переселенцы с Балтийского моря. Отношения между восточными и западными славянами существовали с давних пор. Язык ведь был один! Одним богам поклонялись. Об этом, кстати, сказано в тех же русских летописях. «У русов и славян язык был единый».

Немецкие учёные восстановили одежду наших предков, которую те носили, когда варяги-славяне ещё не были германской провинцией. То есть лет за двести до появления Великого Новгорода. Ну чем не зажиточный новгородский купец?

Когда переселенцы приходят на новые места, они приносят с собой названия посёлков, деревень, городищ, в которых жили раньше. Они приносят с собой… Родину! Вот и на востоке появилось новое озеро Ильмень. Благо, оно тоже оказалось солевое. Вокруг него тоже расселились славяне-русы. Так что объединение славян в единый кулак началось ещё до прихода Рюрика с братьями. Кстати, такое переселение с запада славянского рода ободритов подтверждается даже археологическими раскопками на Волхове и вблизи Ладоги.

Жили поначалу мирно, ни с кем не воюя. Но наступали новые времена. С юга мечтали обложить данью восточных славян хазары, с севера теребили шайки скандинавов-викингов, а на западе, на ошмётках Римской империи, созревала новая грозная сила – империя германских народов, будущих тевтонцев и натовцев.

Славяне нуждались в образовании не менее мощного собственного государства.

После образования новгородской Руси дети руссов-варягов от славянок стали зваться русичами, а вскоре и все славяне – русскими. А страна стала называться Россией!

В конце тёмного средневекового туннеля появился свет!

Вот так объединились восточные славяне-земледельцы с более боевыми западными варягами-русами. Огнищане земли новгородской с переселенцами бодричами-ободритами и славянами полабскими. Мужская энергия воинов – с женской земледельцев. И образовалось государство Русь, которое ещё многие века сдерживало натиск тевтонцев всех народов. А германских крестоносцев уничтожило!

P.S. Написал этот пост, перечитал и захотелось надеть чистую рубашку, вытянуться во весь рост и запеть:

«Наверх, Вы товарищи, все по местам!
Последний парад наступает!
Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»,
Пощады никто не желает!»

P.P.S. И ещё один низкий поклон братьям по крови. Стихи, ставшие основой для песни о «Варяге», написал австрийский поэт Рудольф Грейнц, восхищённый подвигом крейсера «Варяг» (перевод сделала Е. М. Студенская). Видимо, он родовой памятью чуял, что произошёл из того же рода венедов, что и бодричи, и полабские славяне, и варяги-русы.

P.P.P.S. Пришёл очень интересный комментарий на прошлый пост:

Добрый день уважаемый Михаил Николаевич! Спасибо Вам за ВАРЯГОВ-СОЛЕВАРОВ.

Ещё в 2002 году я познакомился с Г.И. Анохиным, с автором гипотезы «Рюрик — солевар из Русы». Сразу отмечу, что я (как и Вы) не разделяю позицию Генриха Иосифовича, что Рюрик был родом из Русы, но во всём остальном я гипотезу Анохина существенно усилил за последние десять лет, включая вероятность, что сам ритуал призвания Рюрика из Южной Прибалтики мог состояться именно в Южном Приильменье (данное свое предположение я здесь не рассматриваю).

Но в письме я хочу ещё раз обратиться к тем доказательствам, которые позволяют утверждать, что ВАРЯГИ были прежде всего СОЛЕВАРАМИ. Большинство моих аргументов обнародовано в интернете, включая и для статьи в ВИКИПЕДИИ про варягов.

В последнее время я лично стараюсь определять варягов не как солеваров, а прежде всего как СОЛЕПРОМЫШЛЕННИКОВ, и куда относятся (как Вы убедительно указали на ЮМОР ФМ 31 августа) и сами солевары и купцы и охрана. Солепромышленник Рюрик звучит совсем иначе чем просто солевар.

На сегодняшнее утро в ВИКИПЕДИИ про варягов, как солеваров можно прочесть следующее (материал для статьи про варягов-солеваров был подготовлен мною ещё в 2010 году):

По мнению другого историка XIX века А. Васильева для слова «варяг» (участника «соленого промысла») Южного Приильменья самой убедительной этимологией следует считать слово «варя» (процесс выварки соли от затопки печи до выноса соли на сушку). Дополнительно к слову «варя» Г. С. Рабинович ссылается на «документы русского промысла», в которых и слово «варь» это «вываренная из рассола соль» . С. Герберштейн писал о Балтийском море, что «доселе удерживает у русских свое название, именуясь Варецкое море, то есть Варяжское море». А слово «варец» для XVI века это «солевар».

Из обнародованого мною ранее (ещё в книге «Старая Русса апостола Андрея») весьма любопытным представляется, что и слово «наряд» из текста «Призвания варягов» («…вся земля наше обильна, а наряда в ней нет…» является синонимом слова «варя» т.е. «наряд» это процесс выварки соли от затопки печи до выноса соли на сушку.

В словаре Даля (совмещённая редакция И.А. Бодуэна де Куртенэ) слово «варяга» связано с «варить».

Неожиданно, но в книге М. Курлански «Всеобщая история соли» покровительницей солеваров считается святая ВАРВАРА (Варя)!

Ещё в конце 2008 года В.В. Фомин писал следующее:

«в 2000 г. в Новгороде в слое, относящемся к первой трети XI в., была найдена береста с изображением св. Варвары. И, как констатировали академики А.А. Зализняк и В.Л. Янин, «св. Варвара особенно почиталась на славянском побережье южной Балтики, а именно оттуда в Новгород пришли первые славянские поселенцы, потомки которых и в дальнейшем не теряли связей со своей прародиной» (Новгородский монастырь св. Варвары впервые упомянут в летописи под 1138 г.) Следует заметить, что небесной покровительницей солеваров считалась св. Варвара» [В.В. Фомин; декабрь 2008 г.]

Для Варецкое море добавлю, как было написано у самого Герберштейна в оригинале:

VARETZKHOYE morye или WARETZOKOIE morie.

В «копилку» доказательств (что варяги изначально это солевары) в последнее время я также добавил, что и в самом Новгороде (на Волхове) улица Варяжская называлась также Варецкой или Великой. (в Старой Руссе на Великой улице распологались княжеские варницы).

В опубликованном вчера материале на сайте РЮРИК (раздел НОРМАННОФИЛАМ КИРДЫК; ЗАПИСЬ № 9) рассматривается сообщение немца С. Мюнстера за 1544 год, что Рюрик был призван на Русь от «вагров», главным городом которых был Любек.

Но город Любек был МОНОПОЛИСТОМ СОЛИ, поступавшей в Любек из Люнебурга. Королевская «Немецкая дорога соли» (via regia) — это исторический, торговый, а ныне туристический путь длиной 130 км., ведущей из Люнебурга в ганзейский Любек — текст из рекламного буклета.

То есть можно утверждать следующее (фиксирую это важное доказательство впервые)

Рюрик был призван на Русь от «вагров» (то есть от МОНОПОЛИСТОМ СОЛИ), главным городом которых был Любек.

На перспективу также можно использовать свидетельство из книги «Всеобщая история» М. Курлалански про Палюдье (paludier) — сборщиков осадочной соли!

(мой уже обнародованный текст) в Новгородской земле изначально фиксируется имя «Полюд». О симбиозе между кельтами и славянами на ряде территорий Европы писали академики О.Н. Трубачев и В.В. Седов. В свою очередь А.Г. Кузьмин отмечал, что « … рутены, вполне возможно, этнически восходили к кельтам. В середине IX в. рутены, которые к тому времени были уже славянизированы и иногда назывались «русью», включились в общий переселенческий поток с западных на восточные берега Балтийского моря и вместе с варинами-варягами пришли к ильменским словенам и кривичам».>>>

А вот недавно я обнаружил, что в хорватском городе Сплит ныне ПОЛЮД это название стадиона местной команды. Что в свою очеред связано как с районом города под названием ПОЛЮД, так и названием бухты, на берегу которой расположен данный район. Важно подчеркнуть, что рядом с бухтой ПОЛЮД находятся развалины римского города Salonae (соль) или по славянски Солин (соль) с руинами дворца римского императора Диоклетиана.

Александр Лаптев.

Из варяг в патриоты | История | Общество

Наступающий год объявлен в России Годом истории. Тем самым 862-й год официально признан точкой отсчета российской государственности: именно тогда на княжение были призваны три брата-варяга Рюрик, Синеус и Трувор. Это решение выглядит весьма болезненным для  «ура-патриотов от истории», которые на протяжении уже нескольких столетий борются против любых намеков на «иностранное» происхождение русского государства. Не случайно в кругах  историков варяжский вопрос давно считается «проклятым».

О призвании Рюрика княжить в Новгород известно по древнерусской летописи «Повести временных лет». А поскольку именно от Рюрика произошла княжеская династия, правившая на Руси на протяжении почти семи с половиной веков, то, по сути, это год начала непрерывной преемственности власти в нашей стране. Реальность события, которое стоит за юбилеем, историческим сообществом сомнению ныне не подвергается. Однако призвание варягов несет на себе груз непростой «наследственности» — многовековых споров между сторонниками так называемой «норманнской теории» и их идейными противниками — «антинорманнистами». Хотя в исторической науке этот вопрос уже давно и вполне успешно решен, в околонаучных кругах до сих пор появляются рецидивы тех напряженных споров.

Нет сомнения, что и будущий юбилей также всколыхнет старые и уже давно опровергнутые домыслы, догадки и конструкции, идущие из глубин средневекового сознания. Один из ведущих современных специалистов по Древней Руси Елена Мельникова назвала это «ренессансом Средневековья» с его желанием удревнить и «облагородить» свою историю, по-прежнему столь важным для национального самоутверждения.

Игра слов

Варяги в летописи — своего рода собирательное наименование скандинавских племен, среди которых летописец Нестор называет свеев (шведов), урманов (норвежцев), готов (жителей острова Готланд). Само происхождение слова «русь» летопись связывает с варягами: «от варягов ведь прозвались русью, а прежде были славяне». Иными словами, название «русь» пришло вместе с варягами и не является исконно славянским. Современная историческая наука подтверждает старую гипотезу о скандинавском происхождении этого слова через финское заимствование. В основе — древнескандинавский корень со значением «грести», «гребля на речных судах». Именно так называли себя скандинавы, отправлявшиеся на восток, в земли, населенные финскими племенами. На финской почве возникло название ruotsi для обозначения скандинавов, а затем уже у восточных славян это слово приняло форму «русь». Поскольку скандинавские князья и дружина играли большую роль в образовании древнерусского государства, то слово, использовавшееся для обозначения этого скандинавского слоя в восточнославянском обществе, перешло на подвластные племена и стало названием всей страны.

Само по себе иностранное происхождение правителей государства — явление отнюдь не уникальное в мировой истории. Напротив: Англия, Болгария — примеров в этом ряду можно привести множество. Но когда позже происхождение государства стало напрямую увязываться с происхождением династии, это оказалось вопиющей «неполиткорректностью»: мол, если Рюриковичи и их окружение были варягами, то значит, варяги и создали русское государство, а местные славяне, получается, на это были не способны.

Ситуация усугублялась тем, что спустя всего несколько столетий никто уже не знал и не «помнил», кем были летописные варяги. И в период формирования национальной идентичности «патриоты» поспешили очистить создателей русского государства от «иноземного налета». Уже в начале XVI века, например, появилось предположение, что варяги на самом деле являлись славянским племенем вагров, жившим в древности на южном побережье Балтийского моря. Гипотеза была выдвинута простым путем — по созвучию названий.

Ломоносов против Байера

Но с научной точки зрения вопрос о варягах был впервые разработан академиком Петербургской академии наук Готлибом-Зигфридом Байером, опубликовавшим в 1735 году работу «О варягах». Она написана, как и было положено в академической науке того времени, на латыни (кстати, до сих пор отсутствует ее современный перевод на русский язык). В ней Байер, опираясь на иностранные источники IX–XI веков, русские летописные тексты и на данные лингвистики обосновал скандинавское происхождение варягов, которое признано и современной исторической наукой. Казалось бы, дальнейшая разработка этой темы должна была остаться в рамках исключительно науки, но уже в конце 1740-х годов варяжский вопрос оказался в эпицентре политического противостояния.

Для планировавшейся публичной ассамблеи Академии наук в сентябре 1749 года (приуроченной, кстати, ко дню тезоименитства императрицы Елизаветы Петровны) подготовили свои выступления два профессора — историк Герард Фридрих Миллер и Михаил Ломоносов. «Слово похвальное императрице Елизавете Петровне» Ломоносова стало выдающимся произведением ораторского мастерства. А Миллер выбрал для своей «диссертации» «предмет самый скользкий» — называлась она в переводе на русский язык «Происхождение народа и имени российского».

Уже при первом знакомстве работа Миллера вызвала неоднозначную  реакцию. Диссертацию передали для отзыва шести членам академии на предмет того, «не сыщется ль в оной чего для России предосудительного», и, по мнению пяти из шести рецензентов, это «оное» в диссертации «сыскалось». Большинство из них сошлось во мнении, что текст Миллера читать в публичном собрании и распространять в напечатанном виде нельзя. Однако Миллер потребовал публичного обсуждения диссертации академическим сообществом, и это обсуждение растянулось на несколько месяцев, во время которых состоялось 29 заседаний академической конференции. Наконец, летом 1750 года было принято окончательное решение по диссертации, носившее отрицательный характер, а почти весь уже отпечатанный ее тираж был уничтожен (опубликован ее текст в России полностью был только в 2006 году).

Коллег Миллера возмутило, что ученый писал о скандинавской природе варягов и скандинавском же происхождении самого названия «Русь», которое он выводил из финского заимствования. Кроме того, Миллер полагал, что даже какая-то часть русского народа имела скандинавское происхождение.

Ситуацию, в которой появилась диссертация Миллера, в свое время  охарактеризовал Василий Ключевский: «То был самый разгар национального возбуждения, которое появилось после царствования Анны и которому была обязана престолом Елизавета Петровна. Минувшее десятилетие стало предметом самых ожесточенных нападок; даже церковные проповеди обратились в политические памфлеты, направленные против этого темного десятилетия. С церковной кафедры говорили, что хищные совы засели тогда в гнезде российского орла. В это время готовиться сказать по случаю тезоименитства государыни на торжественном заседании академии, что шведы дали Руси и народное имя и государей, едва ли значило украсить торжество». И в ученых, и в придворных кругах произведение Миллера вызвало соответствующую реакцию.

Одним из наиболее резких оппонентов Миллера был Ломоносов, который в своем отзыве писал: «Происхождение первых великих князей российских от безымянных скандинавов в противность Несторову свидетельству, который их именно от варягов-руси производит, происхождение имени российского весьма недревнее, да и то от чухонцев, в противность же ясного Несторова свидетельства; презрение российских писателей, как Преподобного Нестора, и предпочитание им своих неосновательных догадок и готических басней; наконец частые над россиянами победы скандинавов с досадительными изображениями не токмо в такой речи быть недостойны, которую господину Миллеру для чести России и академии и для побуждения российского народа на любовь к наукам сочинить было велено, но и всей России перед другими государствами предосудительны, а российским слушателям досадны и весьма несносны быть должны». В противоположность Миллеру Ломоносов нарисовал довольно фантастическую картину древней истории русов и славян, в которой, связав русов с пруссами и ругами, а росов с роксоланами, отодвинул происхождение славян ко временам Троянской войны и приписал к славянству не только балтов, но и пафлагонов, мидян, амазонов и прочие древние народы, включая предводителей готов, вандалов, лангобардов и таких деятелей эпохи Великого переселения народов, как Одоакр и Аларих. Такой взгляд даже для науки XVIII века уже выглядел архаичным, и тем не менее патриотические конструкции Ломоносова стали на некоторое время определяющими для русской истории. Так почти с самого начала варяжская проблема оказалась заложницей идеологических предпочтений.

Откуда идем?

В научную плоскость разговор о происхождении русского государства вернул Николай Карамзин в начале XIX века, когда власть была достаточно стабильной, чтобы не нуждаться в ура-патриотической исторической риторике. Со строго научной точки зрения он выдвинул шесть доказательств того, что варяги были скандинавами, причем пять из них до сих пор остаются неопровержимыми. Карамзин почти полностью очертил тот круг источников, который стал для «варяжской проблемы» на многие годы основным, а авторитет его «Истории» был настолько велик, что его взгляды надолго определили основную линию русской исторической науки. Именно Карамзин счел призвание варяжских князей «началом Российской истории».

«Великие народы, — писал он, — подобно великим мужам, имеют свое младенчество и не должны его стыдиться: отечество наше, слабое, разделенное на малые области до 862 года, по летосчислению Нестора, обязано величием своим счастливому введению Монархической власти».  Так 862 год стал в общественном сознании Российской империи годом создания русского государства.

Вновь на широкую сцену норманнский вопрос вышел в эпоху Александра II. В преддверии Великих реформ, когда началась либерализация общественной жизни, тема истоков России и начала русской истории вышла за пределы академических кругов и стала достоянием публичных дискуссий. В 1860 году в Петербургском университете состоялся второй публичный спор о варягах, где в интеллектуальной дуэли сошлись историки  Михаил Погодин, продолжавший идеи Карамзина, и Николай Костомаров, выдвинувший оригинальное предположение о литовском происхождении варягов-руси (никем из других историков впоследствии не поддержанное). Перед студенческой аудиторией каждый из оппонентов приводил свои доводы, сопровождавшиеся живой реакцией публики, которая «была велика и обильна, а порядка в ней не было», как писали в прессе. Диспут закончился ничем, но он показал важность публичных споров по научным вопросам — открытости науки и выявил спорные моменты в ранней истории Руси. Князь Петр Вяземский подвел итог этому мероприятию замечанием: «Прежде мы не знали куда идем, а теперь не знаем и откуда».

Власть ответила пышным празднованием в 1862 году тысячелетия России и установкой  знаменитого памятника в Великом Новгороде. Новые археологические данные, а также лингвистические исследования датского ученого Вильгельма Томсена и его российского коллеги Алексея Шахматова,  на рубеже XIX–XX веков подтвердили историческую обоснованность политического решения властей и, казалось бы, поставили точку в научных спорах. Слово «русь» скандинавского происхождения,  скандинавами же были первые русские князья, что отнюдь не означает, будто они принесли государство в чистое поле — казалось, компромисс найден. Однако большевистская революция перевернула все с ног на голову.

А патриотизм дороже

Тоталитарный сталинский режим отбросил общественное сознание на несколько веков назад, во времена культа власти и властителей. Иноземец в качестве основателя государства снова стал в глазах официозной науки чрезвычайно неудобной фигурой. Тем более что гитлеровская пропаганда вовсю использовала призвание Рюрика как доказательство органической неспособности русского народа иметь собственное государство. И с конца 1940-х годов, на волне патриотического подъема после победы в Великой Отечественной войне, «норманнская теория» стала страшным жупелом русской истории. Ее создателями были объявлены «немецкие ученые» — Байер и Миллер, которые еще в те далекие времена якобы стремились опорочить историческое прошлое русского народа и были орудием мировой реакции. Рюрика постарались вычеркнуть из русской истории, а рассказ летописи о «призвании варягов» был объявлен «легендой, которая, хотя и включает в себя некоторые исторические черты, но тем не менее является лишь тенденциозным сочинительством летописцев», а начало русской государственности отнесли к VI–VII векам.

И хотя впоследствии эта точка зрения корректировалась, общее направление официальной исторической науки советской поры было неизменным. В школьных учебниках по «Истории СССР» образование Древнерусского государства датировалось IX веком, а о Рюрике и варягах не говорилось ни слова. Ведущая роль в формировании официального взгляда на «варяжский вопрос» в советской исторической науке на протяжении нескольких десятилетий принадлежала академику Борису Рыбакову, популяризировавшему идею о происхождении названия «русь» от слова «Рось» — названия одного из притоков Днепра. Серьезное обсуждение варяжской проблемы оказывалось практически невозможным.

С мертвой точки варяжский вопрос был сдвинут только в 1965 году, прежде всего благодаря новым археологическим данным, однозначно свидетельствовавшим не только о присутствии на территории Древней Руси скандинавов, но и о их жизни там (жилища, ремесленные постройки, торговые центры, погребения). В 1965 году в стенах Ленинградского университета состоялась новая дискуссия о варягах, третья со времен Миллера и Ломоносова, на которой оппонирующие стороны представляли профессор Игорь Шаскольский и преподаватель кафедры археологии Лев Клейн. Дискуссия открыла возможность для более свободного обсуждения этой «опасной» темы, а главное, ознаменовала начало более взвешенного и объективного ее исследования. А после снятия идеологических запретов в отечественную историю вернулись Рюрик и его братья.

Впрочем, попытки «скорректировать» их роль и происхождение случаются и в наше время. Когда идеология вновь пытается вытеснить историческую науку, заставив древних варяг снова послужить — только уже не своих князьям, а современным политикам.

Варяги и Русь. / Аполлон Григорьевич Кузьмин / Шведская Пальма

Норманская концепция и ее критика.

Норманская концепция (норманизм) – это одна из теорий возникновения Древнерусского государства, утверждающая, что государство в Древней Руси создали пришедшие сюда германцы-шведы, известные в русских летописях под именем “варягов-руси”. Норманизму с самого начала противостоял антинорманизм, сторонники которого считают, что государство на Руси складывалось самостоятельно, а варяги и русь изначально были или славянами, или неславянскими (но и не германскими) народами, уже славянизированными ко времени возникновения Древнерусского государства.

Норманизм возник в XVIII веке и обычно связывается с именем Зигфрида Байера (1694 – 1738), прибывшим в Россию в связи с открытием в 1726 году Российской Академии Наук. Правда, позднее А. Куник скажет, что родоначальником норманизма надо считать шведского автора начала XVII века Петрея, а антинорманизма – С. Герберштейна (XVI в.), отметившего, что “Варяжским” Балтийское море называли лишь на Руси и у балтийских славян.
Основные труды Байера выходили в эпоху “бироновщины”, когда у власти реально находились немцы, причем Байер русского языка не знал и, видимо, не стремился им овладеть. И работы соответственно печатались на немецком языке и ориентировались на нахлынувших в Россию немцев, что изначально избавляло от возможных оппонентов.

Байер сформулировал три основных аргумента норманизма, которые до сих пор используются для доказательства истинности этой теории: 1. Варяги, согласно древнейшим русским летописям, живут “за морем”, следовательно, они шведы; 2. Имена послов и купцов в договорах Руси с Греками (X век) не славянские, следовательно, они германские; 3. Названия Днепровских порогов в книге византийского императора Константина Багрянородного “Об управлении империей” (середина Х века) даны по-славянски и по-русски, но славянские и русские названия явно отличаются, следовательно, русов, по Байеру, необходимо признать за германоязычных шведов.

Четвертый аргумент норманизма добавил последователь Байера Г. Миллер (1705 – 1783). Он придал особое значение финскому названию Швеции “Руотси” (эстонское “Роотси”), считая, что от этого понятия и произошло собственно название “Русь”. Миллер также обратил внимание на упоминания Руси в “Хронике” датского хрониста начала XIII века Саксона Грамматика, который располагал Русь на восточном берегу Балтики. Миллер сделал заключение, что и эта “Русь” была чем-то вроде шведской провинции.

Уже в 40-е годы XVIII века З. Байеру возражал В.Н. Татищев. Татищеву довелось побывать в Финляндии, где в районе города Або был топоним “Русская гора”, и он заключал отсюда, что русы – это именно финны, которых он, как и все угро-финские народы, считал потомками сарматов. “Варягов” же Татищев в духе предшествующей русской и польской литературы XVI – XVII и начала XVIII вв. считал славянами, пришедшими из “Вандалии”, то есть с южного берега Балтики. У Татищева получалось, что не русы завоевали славян, а славяне покорили русов и усвоили их этническое имя.

Иранские и угро-финские языки Татищев не разделял: и тех, и других он считал “сарматами”. А потому и “русские” названия порогов он определял как “сарматские”, опять-таки, не соглашаясь с Байером, пытавшимся найти им (обычно в переделанном виде) какое-нибудь германо-скандинавское объяснение. Не видел он германских имен и в договорах Руси с Греками, относя их опять-таки к “сарматским”. Но в данном случае термин “сарматские” почти равнозначен поиску какого-то третьего этнического элемента в происхождении “руси”: не славянского и не германского. Начало же династии Рюрика Татищев принимал в трактовке “Иоакимовской летописи”, где князь Рюрик – это внук (по матери) новгородского князя Гостомысла, пришедшего из той же “Вандалии”. “Иоакимовская летопись” – позднее сочинение, в котором перемешаны старые предания и, видимо, домыслы сочинителя татищевского времени. Какие-то подозрения в позднем происхождении “иоакимовских” сведений были и у Татищева. Но в целом он склонен был ей доверять.

Против норманистов резко выступил М.В. Ломоносов. Он производил русов от роксолан, справедливо отмечая, что этноним может читаться и как “россаланы”. Но это иранское племя он считал славянским, что, конечно, было ошибкой. Указал Ломоносов и на нелогичность произведения имени “русь” от финского обозначения шведов “руотси”, поскольку ни славяне, ни варяги такого этнонима не знали. Возражение Миллера, обратившегося к примерам названия “Англии” и “Франции”, Ломоносов отводил очевидным аргументом: имя страны может восходить либо к победителям, либо к побежденным, а никак не к названиям третьей стороны.

Отметил Ломоносов и “германизацию” Байером имен славянских князей. Весьма важно и убедительно его заключение, что “на скандинавском языке не имеют сии имена никакого знаменования” (примером “германского” осмысления славянских имен может служить толкование княжеского имени Владимир как “лесной надзиратель”). Заключение Ломоносова никто из норманистов и до сих пор не преодолел. Но сам Ломоносов впадал в другую крайность, пытаясь объяснить некоторые имена из славянского. Так довольно распространенное у иллирийцев и кельтов имя “Дир” (значение “твердый”, “крепкий”) он объясняет из славянского как “драч”, имя “Аскольда” – соправителя Дира – от славянского “оскорд” – топор. Более значимо замечание Ломоносова о том, что со времени принятия христианства на Руси утверждаются греческие и еврейские имена, но это не значит, но носители этих имен – греки или евреи, а потому сами по себе имена не указывают на язык их носителей. В соответствии с этим размышлением, Ломоносов допускал, что имя “Рюрик” скандинавское, но пришел князь с варягами-русью с южного берега Балтики. Убежденность его основывалась и на том, что он, будучи в Германии, побывал на побережье Варяжского моря, где еще сохранялись не только славянские топонимы, но местами звучала и славянская речь.

Вскоре после кончины Ломоносова в России появился Август Шлёцер (1735 – 1809). Он обычно рассматривается как третий видный норманист XVIII века. Собственно говоря, Шлёцер не добавил аргументов в пользу норманизма, и лишь пытался доказать, что составитель Древнейшей летописи предполагаемый Нестор-летописец указывает на то, что варяги пришли из “заморья”. Идею же отождествления имени “Русь” с финским “Руотси”, в которой Шлёцер видел едва ли не решающий аргумент в пользу норманизма, он взял в интерпретации немецкого автора Й. Тунманна, опубликовавшего в Лейпциге в 1774 году книгу о народах Восточной Европы. Но изучение византийских источников привело Шлёцера к интересному заключению: на самом деле была не одна, а две “Русии” – одна на Балтике, другая, значительно более многочисленная, в степях Причерноморья. Позднее эта мысль привлечет внимание некоторых авторов, впрочем, большинство исследователей продолжали искать одну единственную Русь.

Из представления о единственной и именно норманской Руси исходил и Н.М. Карамзин, в своей известной работе “История государства Российского”. Он считал норманскими имена Рюрика, Синеуса и Трувора, не учитывая, что ранее всего они встречаются на континенте. Большое значение он придавал также сообщению автора Х века – кремонского епископа Лиутпранда, который, рассказывая о неудачном походе на Константинополь Игоря в 941 году, пояснял что “русы” – это простонародное название (имеется в виду внешний облик – “красные”) тех, ”кого мы по местоположению называем “нордманнами”. Правда, Карамзин не отвергал и версию “Степенной книги” (XVI век) и других источников, помещавших Балтийскую Русь на юго-восточном побережье Балтики, в частности у устья Немана. Но он, как и позднейшие норманисты, видел здесь колонию скандинавов. Летопись же, как и Шлёцер, Карамзин считал сочинением одного автора XII века (Нестора-летописца), и потому не замечал внутренних противоречий, характерных для летописного текста, ведших к разным временам, разным авторам и разным источникам.

Шлёцеру и его предшественникам возражал ректор Дерптского университета Густав Эверс (1781 – 1830). Он иронизировал по поводу попыток расшифровать названия порогов из того или иного языка, считая все их неудачными, и предлагал сначала решить вопрос более надежными средствами, а затем уж обращаться к порогам. Сам он настаивал на южном происхождении русов-росов, сближая их с хазарами.

30 – 60-е годы XIX столетия особенно богаты публикациями по теме варягов и руси, а полемика заметно обострилась из-за противостояния и противопоставления славян и германцев. Дело в том, что в эти годы в Германии распространяется идеология “пангерманизма”, сторонники которой объявили славян “неисторическим” народом, “неспособным” к созданию самостоятельного государства. Разумеется, не все “русские немцы” разделяли идеологию и настроения “пангерманизма”. И протест Г. Эверса, и подчеркнутая объективность Г. Розенкампфа в 20-е годы XIX века, и резкие осуждения его Е. Классеном (1795 – 1862, русский подданный с 1836 года), были глубоко искренними и обоснованными.

Из собственно русских видных ученых в это время идеи норманизма поддерживал лишь М. П. Погодин (1801 – 1876). Но при всей активности (и самоуверенности) он свел проблему лишь к происхождению династии “Рюриковичей”, согласившись с тем, что ни в языке, ни в культуре скандинавы заметного следа не оставили.

С.М. Соловьев (1820 – 1879) началом Руси по существу не занимался, так как до XII века он видел на Руси лишь родовые отношения, а интересовали его больше государственные. Он посвятил “варягам” лишь несколько абзацев, решив, что летописная фраза о расселении варягов “от земли Волошской и Агнянской до предела Симова” предполагает именно Скандинавию (которую летописец якобы распространял до “семитского Востока”). Русь же он склонен был искать на юге, ограничившись, впрочем, заключением, что она упоминается раньше, чем варяги. Рюрика он признает скандинавом, но функции его сводит к роли третейского судьи, как это будет в позднейшее время.

Большинство норманистов в XIX веке продолжали писать на немецком языке или были обрусевшими немцами. Наиболее заметным среди них был А. Куник (1814 – 1899), переехавший из Пруссии в Россию в 1839 году и сразу вступивший в полемику, прибегая к самым жестким и эмоциональным выражениям, вроде “сухопутные моряки”, имея в виду и своих оппонентов, и балтийских славян, которых к этому времени многие авторы отождествляли с варягами. Естественно, что при этом идеализировались викинги, а призвание Рюрика представлялось началом государства на Руси.

В ряду антинорманистов следует назвать прежде всего редко упоминаемого Ст. Руссова, выступавшего по многим вопросам ранней истории Руси в 20 – 30-е годы XIX века. Именно Руссов в 1824 году издал “варяжские законы” – “Правду англов и вэринов или тюрингов” (конец VIII – начало IX вв.) – документ исключительно важный и практически до сих пор неисследованный. Руссов указал на место расселения англов и их соседей вэринов – Ютландский полуостров (нынешняя Дания). Вэрины-варины на рубеже VIII и IX веков еще не были ассимилированы славянами. Именно их он и называет “варягами”. Ст. Руссов обратился также к теме “заморья”, и совершенно убедительно на фактах показал, что “за морем” в источниках воспринимаются и южный берег Балтики, и вообще всякая территория, до которой надо добираться морем. Указал он и на наличие в Западной Европе нескольких “Русий” (статья, опубликованная в 1827 г. в “Отечественных записках”, ч.30 и 31). Почувствовал он и глубинную связь Руси с Моравией, указав, что в богемских хрониках русский князь Олег упоминается в качестве моравского короля. Сюжет этот начинает осознаваться только в наше время, когда появился представительный археологический материал.

Одним из самых ярких и эмоциональных антинорманистов был в это время Ю.И. Венелин (1802 – 1839), карпатский русин, переехавший в Россию в 1823 году. В 1836 году вышла его статья “Скандинавомания и ее поклонники”, в которой он в форме памфлета разбивал аргументы и доводы норманистов. Статья переиздавалась уже после безвременной кончины автора в 1842 году. В 1848 году была опубликована статья Венелина “О нашествии завислянских славян на Русь до Рюриковых времен”, написанная еще в 1829 году. И лишь в 1870 году будет издана его статья о варягах, которой явно не хватало в кипевших в 40 – 50 годах спорах, причем издатель О. Бодянский предупредил, что окончания статьи ему найти не удалось. Ю.И. Венелина отличало тонкое понимание летописного текста, в чем он заметно превосходил не только современников, но и тех, кто писал в 50 – 60-е годы XIX века, включая М.П. Погодина и С.М. Соловьева.
Обширную подборку сведений о разных “Русиях” в Европе опубликовал в 1842 году Ф.Л. Морошкин. Он напомнил о важном (и доныне неосознанном) заключении Г. Розенкампфа (в 1827 г.) о том, что попытка связать финское слово “Руотси” со шведской провинцией Рослаген в применении к IX – X вв. ничего не дает, поскольку возникновение Рослагена относится только к XIII веку. Указал Морошкин и на то, что “варяги” в узком и первоначальном значении этнонима – это варины. Позднее (в 1906 году) английский ученый Томас Шор в книге “О происхождении англо-саксонского народа” на основании местных архивов и книгохранилищ будет употреблять формулу “варины или вэринги”.

Сведения о “Русиях” Ф. Морошкин брал как из ранних, так и из поздних источников. Он привел дополнительные данные о “Руссии” с центром на острове Рюген, обратил внимание на локализацию Любека в германских источниках именно в Руссии, впервые указал, что какие-то “Руссии” существовали на Одере в районе Франкфурта, в Тюрингии, а также нашел целый ряд других упоминаний Руси в источниках.

На рубеже 50 – 60 годов XIХ века в полемику была заброшена некая промежуточная струя: Н.И. Костомаров (1817 – 1885) как бы в противовес обеим концепциям, поддержал возникшую в XV веке легенду о потомке брата римского императора Августа Пруса Рюрике, княжившем в Пруссии, а затем призванном славянскими и чудскими племенами на княжение в Новгороде. Сама эта традиция опиралась на сообщения ряда более древних источников о “Руси” в устье Немана, один из рукавов которого носил название “Руса”. Легенда, видимо, явилась русской реакцией на другую легенду – о происхождении династии Гедеминовичей от Палемона, также родича Августа. Но обе легенды исходят из традиции, основывавшейся на представлении о варягах и руси, как давнем населении южного и восточного берегов Балтики.

В 1862 году с критикой норманизма выступил С. Гедеонов. Он явился как бы аккумулятором аргументов и размышлений многих антинорманистов 30 – 40-х годов. Ему возражали – и не слишком убедительно – А. Куник и М.П. Погодин. Ни от одного из выдвинутых положений С. Гедеонов не отказался и развернул их в большой книге, вышедшей в 1876 году. Основная идея книги: варяги – это балтийские славяне, а русь – это население Поднепровья. Упоминается у него и русь острова Рюгена, но этот аспект он не развивает.

Главным недостатком почти всех работ и норманистов, и антинорманистов XIX века было наивное представление о Несторе, как единственном летописце, написавшим в начале XII века “Повесть временных лет”, которую позднейшие летописцы аккуратно переписывали. Не обращали (и в большинстве случаев и поныне не обращают) внимания на то, что в древней летописи три разных (и разновременных) упоминания о варягах, две разные версии об этнической природе Руси, несколько версий о крещении Владимира, три версии происхождения и возраста Ярослава Мудрого. Между тем, еще в 1820 году в предисловии к изданию Софийского временника П. Строев обратил внимание на сводный характер русских летописей. В 30-е годы XIX века на это же обстоятельство обращали внимание М. Каченовский и С. Скромненко (С.М. Строев). Оба считали, что варяго-норманская проблема привнесена в летопись не ранее XIII века, а С. Скромненко подчеркивал мысль именно о сводном характере летописи.

Представления о единственном Несторе-летописце были характерны для М.П. Погодина, который защищал авторство Нестора и его последователя Сильвестра и принимал норманистскую интерпретацию летописи. Антинорманисты же, читавшие летописные тексты примерно также как и скептики, не могли мириться с тем, что скептики омолаживали летописные известия более чем на два столетия. В результате рациональное зерно в понимании летописей не было усвоено спорящими сторонами.

В 30 — 40-х годах XIX века спор о Несторе принял иное направление. А. Кубарев в ряде статей сопоставил летопись с Житием Бориса и Глеба, а также Житием Феодосия Печерского, достоверно принадлежавшими Нестору. В летописи эти сюжеты излагал “ученик Феодосия”, а в житиях — ученик преемника Феодосия — Стефана, лично Феодосия не знавший и писавший по воспоминаниям немногих знавших его старцев. Аргументацию А. Кубарева поддержал П.С. Казанский, полемизируя, в частности, с П. Бутковым, пытавшимся признать разнородные памятники принадлежащими одному и тому же автору — Нестору. Именно П. Бутков пытался примирить сочинения Нестора с текстами летописи, полагая, что Несторовы Жития были написаны значительно ранее составления летописи (тем же Нестором). Этот аргумент будет позднее использован А.А. Шахматовым (впоследствии он от него отказался) и живет в некоторых работах до сих пор.

В 1862 году вышла небольшая, но важная статья П.С. Билярского. Автор убедительно показал различия в языке Житий и летописи, которые никак не позволяют приписать те и другие тексты одному автору. В том же и следующем году свое мнение о летописях высказал один из крупнейших лингвистов XIX столетия И.И. Срезневский. Он не отрицал участия Нестора в летописании (хотя и не обосновал этого), но впервые поставил вопрос о летописных текстах X века и об участии многих летописцев в составлении того текста, который известен под названием “Повесть временных лет”. Появилось также несколько публикаций о сложности летописной хронологии из-за разных систем счета лет.

В 1868 году вышла основательная работа К. Бестужева-Рюмина, доказывавшего, что все русские летописи, включая “Повесть временных лет”, являются сводами, основанными на различных письменных и устных источниках. В последующей полемике, продолжающейся и до сих пор, обозначились разные взгляды на само понятие “летописный свод”, а главное на способы выявления источников и причинах тех или иных вставок или изъятий текстов из летописей. В XX веке определились два основных подхода: А.А. Шахматова (1864 — 1920) и Н.К. Никольского (1863 — 1935). Шахматов полагал, что надо сначала реконструировать текст того или иного свода, и лишь затем оценивать его содержание. В итоге, он много лет пытался восстановить редакции “Повести временных лет”, но под конец пришел к заключению, что это сделать невозможно. Неоднократно он менял взгляд и на авторство основной редакции, то приписывая ее Нестору-автору Житий, то Сильвестру. Древнейший свод, по Шахматову, был составлен в конце 30-х годов XI века в качестве своеобразной пояснительной записки в связи с учреждением в Киеве митрополии константинопольского подчинения. Многочисленные сказания, являющиеся как бы параллельными текстами к сообщениям летописей, он признавал извлечениями из летописей. Н.К. Никольский гораздо большее внимание уделял содержательной, идеологической стороне летописных текстов, усматривая и в разночтениях прежде всего ту или иную заинтересованность летописцев и стоящих за ними идейно-политических сил. Соответственно и все внелетописные повести и сказания он считал не извлечениями из летописей, а их источниками. Литература в целом в Киевское время ему представлялась более богатой, чем это принято было думать ранее, а начало летописания он готов был искать в конце X века. Эти два подхода живут и поныне в работах по истории летописания.

Практически в течение всего XIX века изучение летописания и источников летописей почти не соприкасались со спорами о варягах и русах. И это притом, что именно из летописей черпали исходный материал. Лишь в публикациях Д.И. Иловайского (1832 – 1920), выходивших в 70-е годы XIX века и собранных в сборнике “Разыскания о начале Руси” (1876), была установлена определенная связь между летописеведением и проблемой начала Руси. Иловайский был абсолютно прав, устанавливая, что Сказание о призвании варягов является позднейшей вставкой в Повесть временных лет. Указал он и на то, что Игорь никак не мог быть сыном Рюрика: по летописной хронологии их разделяли два поколения. Но на этом основании он сделал скоропалительное заключение, что если это вставка, то с ней, следовательно, не стоит и считаться. В итоге как бы зачеркивались не только концепция норманизма, но и основное направление антинорманизма – Венелина-Гедеонова – о южном, славянском береге Балтике, как исходной области варягов. Историю Руси Иловайский искал только на юге, причем “славянизировал” разные явно неславянские племена, в частности, роксолан, в имени которые многие видели первоначальных русов (хотя очевидно, что это русы-аланы, т. е. иранцы).

В целом в 70-е годы XIХ века перевес был явно на стороне антинорманистов. Кроме названных, в те же 70-е годы с обширным иллюстративным материалом, доказывающим балто-славянское происхождение варягов и балтийской Руси, выступил И. Забелин (книга опубликована также в 1876 году). В том же “урожайном” 1876 году вышла книга И.А. Лебедева “Последняя борьба балтийских славян против онемечения”, в которой автор убедительно опровергает запальчивый выпад А. Куника о “сухопутных моряках”. Автор на обширном материале показывает, что именно славяне были самым мореходным народом на Балтике и “только через славян получали товары в то время грубые саксы и иные племена”. Речь идет о Балто-Днепровском или Волго-Балтийском путях, опять-таки до сих пор малоисследованных. Несколько ранее (в 1867 г.) В. Юргевич оспорил норманистские объяснения имен договоров и “русские” названия порогов, предложив венгерскую интерпретацию последних. Правда, автор без обоснований фактически сближал угро-финские и иранские языки, а потому позитивная часть не выглядела убедительной. Виднейший византинист В.Г. Васильевский в ряде статей, опубликованных в 70-е годы, показал, что дружина “варангов” в Константинополе появилась раньше, нежели туда попали первые норманны, и “варанги” с “норманнами” не отождествлялись. При этом русов автор считал готами, проживавшими в Причерноморье.

Явное поражение норманизма в России привело к перенесению пропаганды его за ее пределы. Особую активность проявлял в это время датский ученый В. Томсен, опубликовавший сводку аргументов в пользу норманизма в Англии (1877), в Германии (1879), в Швеции (1882). В 1891 году книга вышла и в русском переводе. Полемику с антинорманистами Томсен подменил пренебрежительной оценкой их трудов, хотя его книжечка по объему источникового материала не могла идти ни в какое сравнение, скажем, с капитальным исследованием С. Гедеонова, да и многих других антинорманистов. К тому же автор не нашел в Швеции ни “руси” ни “варягов”. По существу единственным аргументом в пользу Швеции и Скандинавии явились параллели в скандинавском имянослове для имен договоров Руси с Греками. Но автор даже не поставил вопроса об их происхождении и значении, о том, на что указывал еще Ломоносов: надо определить язык, к которому восходят эти имена, в большинстве известные на европейском континенте, по крайней мере, с эпохи Великого переселения народов, причем в договорах они точнее передают первоначальное звучание и написание, нежели в скандинавских переделках.

С конца XIХ века интерес к теме начала Руси заметно ослабел. Общественный интерес сдвигался ближе к современности, чему способствовало обострение социальных противоречий. В самой науке историко-юридическое направление с острыми спорами вокруг проблемы государства сменяется преобладанием историко-филологической тематики. Через филологию идет теперь усиление германского влияния, поскольку именно в Германии более всего занимались индоевропейскими проблемами, причем само направление сравнительного языкознания носило название “индогерманистики”, что как бы автоматически ставило в центр исследований Германию и германцев.

За германскими и скандинавскими археологами следовала и зарождавшаяся русская археология. При этом, в отличие от середины XIХ века, отдельные публикация замыкались как бы сами в себе, не встречая ни положительного, ни отрицательного отклика даже и в научном мире. Так, прошла почти незамеченной книга Т. Шора “О происхождении англо-саксонского народа”, и она остается невостребованной до сих пор, хотя отклик и развернутый пересказ ее в России был (Сугорский П.П. “В туманах седой старины. Англо-русская связь в давние века”. СПб., 1907). Не имела продолжения и исключительно важная публикация А.Н. Веселовского “Русские и вильтины в саге о Тидреке Бернском” (СПб., 1906), предполагающая совершенно иную интерпретацию почти всех спорных вопросов, связанных с проблемами происхождения гуннов, русов и ряда других племен.

“Сага о Тидреке Бернском” сама по себе имеет исключительную ценность, поскольку рассказы о Великом переселении народов сохранились в песнях и пересказах в Южной Германии, где чтили Тидрека-Теодориха в качестве некого национального героя. Герой саги – остготский король Теодорих (V в.), а в основе важнейших событий саги – постоянная борьба готов и неких “русских” на территории Среднего Подунавья. При этом “русские” в саге – это народ ругов из Ругиланда, государства, созданного в V веке в Подунавье, в бывшей римской провинции Норик. Существенно и то, что знаменитый вождь гуннов Аттила в саге называется фризским конунгом, а сами гунны отождествляются с фризами, племенем, проживавшем на побережье Балтийского моря. Таким образом “Сага о Тидреке Бернском” дает непривычную для русской и европейской науки, интерпретацию происхождения гуннов – в Центральную Европу они пришли с запада, с Балтийского побережья, а вовсе не с востока, и были это именно гунны-фризы. Кстати, и в упомянутой книге Т. Шора отмечается, что Фрисландия называлась и Гуналандией, поскольку именно племя гуннов было наиболее значительным во Фрисландии.

В 20-е годы XX века проблема начала Руси была отодвинута как бы на обочину. Официальной идеологией в СССР становится “интернационализм” и идея “мировая революция”, а главным врагом был объявлен “великодержавный шовинизм”, тезис, которым прикрывалась русофобия. Сама история, как учебный предмет, была исключена из преподавания именно с целью подавления национального самосознания русского народа. Из публикаций этих лет имела значение статья В.А. Брима “Происхождение термина “Русь” (1923), в которой автор, оставаясь норманистом, напомнил о высказанной прежде А. Шлёцером идее о двух “Руссиях”: северной и южной. В 1928 году вышла небольшая книга В.А. Пархоменко ”У истоков русской государственности”, в которой автор отстаивал только южное происхождение племени “русь”. Однако норманизм, как обоснование “интернационализма” занял в 20-е годы главенствующее положение. Не случайно, в СССР в 1928 году устроили пышное чествование юбилея известного норманиста В. Томсена.

Полемика в значительной степени перемещается за рубеж в общины эмигрантов из России. В 1925 году Ф.А. Браун в Берлине выразит удовлетворение по поводу того, что “дни варягоборчества, к счастью, прошли”. Большинство эмигрантов придерживались норманистских позиций с той или иной степенью последовательности. Среди них были М. Фасмер, А.Л. Погодин, А.А. Васильев и ряд других, искавших более сложные схемы происхождения самого государства. Особое место занимал, в частности, В.А. Мошин: оставаясь в основном норманистом, он протестовал против попыток представить антинорманизм лишь проявлением чувства национальной неполноценности и патриотизма. И в эмиграции к публикациям антинорманистов относились чаще всего с пренебрежением. Так по существу прошла незамеченной работа Г. Янушевского “Откуда происходит славянское племя русь” (Вильно, 1923), в которой автор попытался осмыслить факт отождествления Хорватии с “Руссией” и объяснить происхождение распространенной в славянских хрониках легенды о братьях Чехе, Лехе и Русе. О работе С. Шелухина “Звiдкiля походить Русь” (Прага, 1929), в которой автор галльских “рутенов” принял за исток Киевской Руси, обычно упоминали не без иронии. Между тем, кельтский компонент безусловно присутствовал в разных “Русиях” и на Балтике, и в Центральной Европе. Но автор искал одну единственную Русь, а их, как показали еще авторы XIХ века, было более десятка – и на севере, и на юге, на Западе и на Востоке.

В 30-е годы на первый план вновь выходят факторы идеологические. Приход к власти нацистов во главе с Гитлером сопровождался не столько антикоммунистической риторикой, сколько антиславянской и русофобской. Норманская концепция становится основным аргументом в пользу того, что славяне и, в частности, русские, как неполноценные в расовом отношении, не в состоянии самостоятельно создать государства и управлять им. Не случайно в СССР начинается постепенный возврат к внимательному изучению отечественной истории. В 1934 году принимается решение восстановить преподавание истории в вузах и школах, а норманизм по существу стал отождествляться теперь с пропагандой нацистской идеологии.

Поначалу и норманизму, и антинорманизму пытались противопоставить “новое учение о языке” Н.Я. Марра (1864 – 1934). Безусловно гениальный ученый создал весьма упрощенную и потому явно неверную “стадиальную” теорию, по которой язык всех народов увязывался со стадией развития, а миграции как бы вовсе исключались. “Автохтонным” началом вплоть до 40-х годов пытались противостоять нацистским притязаниям на право “управлять” отсталыми аборигенами. В подкрепление тезиса об “автохтонности” вырвали из контекста фразу Ф. Энгельса о том, что “государства не могут быть привнесены извне” (речь в действительности шла о независимости от каких-то запредельных сил). Возникновения государств в результате завоеваний не только не исключительные, а преобладающие случаи. Между тем, и поныне многие наши норманисты закрываются именно этой фразой.

Наряду с использованием концепции Марра, обращались и к некоторым антинорманистским публикациям. Правда, сочинения их не переиздавались, но отмечались заслуги главных критиков норманизма – С. Гедеонова и Д.И. Иловайского. При этом, однако, не учитывалось, что концепции этих авторов совершенно различны и практически несовместимы. Если у Гедеонова варяги изначально – балтийские славяне, то Иловайский варяжское сказание считал позднейшей вставкой и легендой.

В целом антинорманизм 30 – 50 годов XX века был уязвим и в методологическом, и в источниковедческом отношении. А потому возврат норманизма в 60-е годы был неизбежен. Уже книга И.П. Шаскольского “Норманская теория в современной буржуазной науке” (М.-Л., 1965) реабилитировала норманизм как определенную теоретическую концепцию, вполне заслуживающую серьезного к ней отношения. В статье “Антинорманизм и его судьбы”, вышедшей в 1983 году, автор, по существу, переходит на позиции норманизма, оставляя лишь терявший всякий смысл тезис о том, что “государство не может быть навязано извне” (антинорманисты теперь осуждались как “белоэмигранты”). И примечательно направление спора автора с группой ленинградских археологов – Л.С. Клейном, Г.С. Лебедевым, В.А. Назаренко, доказывавших, что норманны на Верхнюю Волгу пришли значительно раньше славян и в Х веке составляли больший удельный вес, чем славяне, уступая лишь местному угро-финскому населению. Спор шел о процентах: концепцию трех авторов нельзя было перечеркнуть тезисом “не может” и приходилось отказываться от надуманной концепции происхождения государства. В свою очередь, археологи, во много раз увеличившие роль “норманнов” по Волго-Балтийскому пути, не смогли объяснить, как же все-таки из симбиоза норманнов и угро-финов родился русский язык, носивший, между прочим, и черты, сближающие его с языком именно поморских славян. В итоге ценные наблюдения трех авторов подводили к такому выводу, которые сами авторы не предусматривали, а их оппонент, очевидно, сознавал.

В настоящее время на антинорманистских позициях остаются в основном киевские историки и археологи. Обращаются же они чаще всего на восток в иранский мир. Д.Т. Березовец в статье о салтовской культуре (1970 г.), которая располагалась в VIII – IX вв. в среднем течении Дона и Северского Донца, вслед за многими историками, начиная с А. Шлёцера, отождествил ее с “русами”. Недостаток статьи заключался в том, что автор, также, как и многие его предшественники, искал однозначный ответ, пренебрегая другими “Руссиями”. М.Ю. Брайчевский в статье о Днепровских порогах по существу полностью опроверг один из важнейших аргументов норманистов: он показал, что большинство “темных” названий порогов, перевод которых искали в германских языках, на самом деле легко объясняется словами из алано-осетинского языка. Но аргументацию многих украинских ученых ослабляет приверженность автохтонизму: они считают, что русы – это единственный народ, живший в Приднепровье или Причерноморье с древнейших времен.

Среди ученых Санкт-Петербурга традиционно преобладает норманизм, хотя имеются и последовательные антинорманисты (В. Вилинбахов и некоторые другие). В среде московских исследователей долго держался некий паритет, но в последнее время – главным образом филологами – привносится норманистская интерпретация первых веков русской истории, как правило, без привлечения новых аргументов, и даже без учета главных аргументов норманистов прошлого столетия.

Главным аргументом в пользу норманского происхождения руси вновь привлекается финское “Руотси” (эстонское Роотси), причем игнорируются указания авторов прошлого века (в том числе и ряда норманистов), о неубедительности этой этимологии. Претенциозные заявления филологов о том, что вопрос этот может решаться только филологически, опирается на заключение Г. А. Хабургаева (“Этнонимия “Повести временных лет””. М., 1979) о том, что из “Руотси” может – чисто филологически – образоваться название “Русь”. Но есть еще тысячи неиспользованных источников и простой здравый смысл. От здравого смысла, в частности, шел М.В. Ломоносов, и возразить ему что-нибудь норманистам было трудно.

Современные норманисты-филологи обычно выстраивают такой ряд: “родсы” – это именование гребцов на шведском языке, шведская область “Рослаген”– провинция гребцов, финны на свой лад это произносят как “Руотси”, а эстонцы как “Роотси”, славяне же восприняли это именование в своей огласовке – “русы”. Таким образом, славяне стали называть русами (т.е. “гребцами”) всех шведов, придав этому понятию этническое значение.

Надо признать, что приводимый аргумент происхождения термина “русь” – абсолютно бессмысленный. По сути, это должно было бы обозначать ругательство: гребцов часто приковывали к уключинам, поскольку труд этот тяжелый, как, скажем, и у бурлаков, и отнюдь не благородный. Более того, еще Г. Розенкампф в 20-е годы XIX века показал – сама социальная категория “родсов-гребцов” упоминается впервые лишь в XIII веке. Еще позднее упоминается провинция Рослаген (по С. Гедеонову лишь в XVII веке). Кроме того, Гедеонов вполне логично заключал, что обозначение рода занятий не может быть в принципе этнонимом, тем более самоназванием, которое, по летописи, произносили с гордостью. Да и называли финны “Русь” разными вариантами с корнем “вене” (венеды). И вполне логично он своим оппонентам А. Кунику и М. Погодину напомнил критику в адрес Шлёцера финских филологов: “При разборе предположений Шлёцера о происхождении финского Ruotsi, эстского Roots, Rootslane (шведы), от названия Рослагена, Паррот замечает: “Если бы в лексиконе Гунеля, из которого Шлёцер приводит переводное имя шведов, он отыскал настоящее значение слова Roots, он конечно бы не вздумал опираться на его созвучие. Оно означает вообще хребет…, ребро…, а в особенности ствол на листе. (Примерно то же значение слова “Роотс” и в современном эстонском языке – А. К.). Перенесение этого понятия на береговые утесы или скалы, коими преимущественно изобилует Швеция, делает понятным, почему финны называют Швецию Ruotsimaa, а эсты Rootsima, страною скал”.

В XIX веке оппоненты-норманисты Гедеонова вынуждены были если и не согласиться вполне, то все-таки искать иные аргументы, поскольку это тот случай, когда “факты – упрямая вещь”. Ведь в самих Швеции и Норвегии о таком этносе – “родсы” (шведы-гребцы) – никогда не слышали, а “Русью” называли именно Русь.

К сожалению, современные норманисты не утруждают себя чтением работ даже своих предшественников середины – конца XIX века. Более того, аргументы норманизма они воспроизводят вообще без учета предшествующей историографии. Следовательно, современные доказательства в пользу норманизма находятся на уровне XVIII – начала XIX вв., и ничего нового норманисты конца XX века в науку не привнесли.

В целом, можно сделать главные выводы из анализа норманской концепции и критики ее антинорманизмом: 1. Норманистам так и не удалось найти убедительных доказательств в пользу того, что варяги и русы были германцами; 2. Антинорманисты разработали основательную систему доказательств негерманского происхождения варягов и руси. Таким образом, следует признать, что германцы-скандинавы не принимали никакого участия в образовании Древнерусского государства.


Варяги в источниках Руси, Востока и Запада

В почти трехвековом споре о начале Руси основой всегда являлись русские летописи. А спор начали еще летописцы Х – XI веков, и отражалось в нем традиционное соперничество Киева и Новгорода. Напомним, что древнейшая русская летопись “Повесть временных лет” – это уже свод разнообразных материалов, предшествующих летописных традиций, принадлежащих разным авторам. Поэтому в “Повести временных лет” приводится три разных (и разновременных) упоминания о варягах и две разные версии происхождения Руси.

Сказание о призвании варягов, вошедшее в новгородские летописи, а затем также в одну из относительно поздних редакций “Повести временных лет”, имеет явно северное происхождение, связанное с этническими передвижениями по Волго-Балтийскому пути. Первым датированным событием здесь является изгнание “варягов” “за море” в 859 году. На чем основана эта дата – остается неясным.

Примечательно, что, в соответствии с летописью, “варяги” контролировали обширные пространства вдоль Волго-Балтийского пути, создав здесь своеобразное государственное образование. Помимо славянских племен словен и кривичей, в это раннее образование входили угро-финские племена меря, весь и чудь (эстонцы). Затем, варягов изгнали, но недавние союзники перессорились между собой и вроде бы добровольно решили вновь пригласить варягов. На сей раз в 862 году появляется Рюрик с братьями Синеусом и Трувором. Сначала Рюрик приходит в Ладогу (что вполне логично), а затем строит Новгород. Новгородский летописец при этом поясняет, что “суть людие новгородстии от рода варяжска”. Это указание важно не столько для обозначения времени заложения Новгорода (у археологов есть сомнения на этот счет), сколько для уяснения вопроса об этнической природе варягов.

Очень важно помнить, что в “Повести временных лет” под этнонимом “варяги” упоминаются три разных этноса. Самое раннее – глухое упоминание о варягах, живущих от земли англов (южная Ютландия) до “предела Симова”, под которым подразумевается Волжская Болгария (с Х века, волжские болгары и население нижнего Поволжья считались потомками библейского Сима). Иными словами, здесь “варяги” обозначают все население, разбросанное по Волго-Балтийскому пути.

Другое упоминание, явно позднее внесенное в летописный текст, называет варягов наряду с племенами русь, англы, готы, свеи, урмане (норвежцы).
Еще одна явно позднейшая вставка в летопись, уточнявшая этнический состав побережий Балтики, могла появиться уже во время интенсивных сношений Приднепровья с Балтикой (конец IX – X века). В этой вставке перечисляются народы, живущие у “Варяжского” моря: варяги, свевы (шведы), норманны (норвежцы), готы, русь, англы, галичане, волохи, римляне, немцы, корлязи, венцианци, генуезцы и прочие.

В высшей степени удивительно, что большинство спорящих – норманистов и антинорманистов – прошли мимо очевидного указания: “варяги” русской летописи (в узком смысле) – это известные еще римским авторам “варины”, те самые “варины или вэринги”, которые еще в IV веке в числе других племен участвовали во вторжении в Британию. Они входили в группу “ингевонов”, племен, которые, как это давно показал германский филолог С. Файст, германцами не были. У “ингевонов”, как и у фризов, был заметен до сих пор в должной мере не осознанный уральский компонент. Он проявляется во многих именах. Но само этническое название “варяги” совершенно ясное, индоевропейское: “поморяне”, “люди, живущие у моря” (от индоевропейского “вар” – вода, море). На это значение неоднократно указывали немецкие филологи, объясняя этноним “варины”, но они почему-то забывали об этом, объясняя этноним “варяги”.

О том, что этнонимы или имена “Варин” или “Варанг”, довольно широко были распространены с VIII века на северо-западе Франции писали и французские филологи, не сомневаясь, что корень здесь тот же индоевропейский – “вода”. А тождество “варягов” и “варинов” лежит на поверхности. “Вилла варангов” в Бургундии на реке Роне – память об участии родственных племен “ингевонов” (бургундов и варинов) в Великом переселении народов (большинство варинов вернулось позднее назад к Балтийскому морю). Саксонская “Северная марка” в конце Х – начале XI века называлась также “Маркой Вэрингов”.

“Правда англов и вэринов”, относящаяся к концу VIII или началу IX века, предполагает, что вэрины-варины – это еще неассимилированное славянами племя, язык которого (как и у фризов) сохранял индоевропейские и уральские черты, а активность на море в основном предполагала Северное море (в 915 году в Британии был построен город Верингвик, во Франции еще раньше существовал Варангевилл). Варины, как соседнее с собственно франкскими владениями племя, и дали название морю, которое еще и в ХVI веке, как отметил С. Герберштейн, дважды побывавший в России в начале столетия, “Варяжским” называлось только в России и у балтийских славян. Но с середины IX века вэрины-варины постепенно ассимилируются пришедшими сюда славянами, и во второй половине IX века здесь возобладает славянская речь и славянский язык. Объединение варинов и славян произошло, очевидно, в рамках общего противостояния славян и других племен южного берега Балтики наступлению франков и саксов.

А у первого русского летописца, обозначавшего “варяжским” весь Волго-Балтийский водный путь, предполагалось не этническое, а именно территориальное определение. Видимо, также это воспринималось и в Византии, где “варяжская” дружина появляется раньше, чем там появляются норманны.

Третий смысл этнической природы варягов, зафиксированный летописью, предполагает включение в число “варяжских” (то есть поморских) народов также и скандинавов. Но летописец при этом старается подчеркнуть, что имеется в виду именно “Русь”, а не другие народы, отчетливо противопоставляя “русь” – свеям, готам, урманам (норманнам-норвежцам), и англам (собственно датчанам).
Из сказанного следует, что за обозначением “варяги” могут скрываться разноэтничные племена. Скандинавы появились на Руси, видимо, только в XI веке, со времен Ярослава Мудрого, женившегося на дочери шведского конунга (и внучке славянского ободритского князя). Именно во времена Ярослава около 1030 года, как убедительно показал В. Г. Васильевский, первый норманн появился в дружине “варангов” в Византии. Кстати, само название “варанг” предполагает балто-славянскую, а не германскую форму. А “Бухта варангов” (“Варангофьорд”) на севере Скандинавского полуострова соседила с “Мурманским” (то есть норманским) берегом. Море будет называться “Варяжским” на Руси и в России вплоть до XVIII века, а “варяги” уже с XII столетия приобретут значение “неправославных”, “католиков”. Но и в летописных записях XIII – ХVII веков “Варяжским поморьем” будет называться южный берег Балтики. В XVI веке в письме Ивану Грозному шведский конунг Юхан III именно с Ярославом Мудрым связывал появление первых шведов-“варягов” на Руси. В ответе русский царь настаивал на том, что варяги – это “немцы”, имея в виду южный берег Балтики, покоренный к этому времени “немцами”-германцами.

Сказание о призвании варягов имеет явно северное, новгородское происхождение и в киевскую летопись оно было занесено довольно поздно. И в этой связи существенно, что Новгородская Первая летопись самих новгородцев производит “от рода варяжска”. Многочисленные археологические материалы (в частности, ранняя новгородская керамика, исследованная в ряде публикаций Г.П. Смирновой), указывают на две большие волны переселений по Волго-Балтийскому пути с Запада на Восток: в конце VIII и в середине IX века. Д.К. Зеленин, И.И. Ляпушкин и многие другие археологи и лингвисты указывали на явные языковые и этнографические параллели Северной Руси и Балтийского Поморья.

***

Подведем итоги – кто же такие варяги? Прежде всего, русские летописи под именем “варяги” в разное время подразумевают разные этнические группы. Тем не менее, на основе привлечения других источников можно определить этническую природу “варягов”, пришедших к восточным славянам в IX веке.

“Повесть временных лет” дается прямое указание на то, где жили варяги – по южному берегу Балтийского моря, которое в летописи называется Варяжским морем. Четко обозначены западные пределы расселения варягов: “до земли Агнянской и Волошской”. Англами в то время называли датчан, а волохами западные славяне именовали итальянцев. Следовательно, земли варягов на западе граничили с Данией. На востоке границы расселения варягов указаны более расплывчато – “до предела Симова”. Ученые установили, в данном случае имеется в виду Волжская Булгария – варяги контролировали северо-западную часть Волго-Балтийского пути вплоть до Волжской Булгарии.

Изучение других письменных источников показало, что на южном берегу рядом с датчанами Балтики жили “варины” (“вэрины”, “вагры”, “вары”) – племя принадлежавшее к вандальской группе с уральскими элементами. К середине IX века варины уже ославянились – они говорили на славянском языке.

Германские средневековые авторы называли варинов “вэрингами” и считали их одним из славянских племен. Франкские авторы – “вэринами”, балтийские славяне – “варангами”, “ваграми”. В восточнославянской огласовке “вагров” стали называть “варягами”. Тождество варягов и вагров-варинов с языковой точки зрения очевидно. Оба именования имеют один “вар” – вода, и различные суффиксы. Варяги, следовательно, – это люди, живущие у воды, поморяне.

В конце VIII – начале IX вв. на земли варинов начинают наступать франки. Это побудило их искать новые места поселений. В VIII в. во Франции появляется “Варангевилл” (Варяжский город), в 915 г. возник город Вэрингвик (Варяжская бухта) в Англии, до сих пор сохранилось название Варангерфьорд (Бухта варангов, Варяжский залив) на севере Скандинавии. С VIII – IX вв. имена Варин и Вэрин широко распространяются по всей Европе, свидетельствуя также о рассеивании отдельных групп варинов в иноязычной среде.

Основным направлением переселений варинов-варягов стало восточное побережье Балтики. На восток они переселялись вместе с отдельными группами русов, живших по берегам Балтийского моря (на о. Рюген, в Прибалтике и др.). Отсюда в “Повести временных лет” и возникло двойное именование переселенцев – варяги-русь: “И пошли за море к варягам, к руси, ибо так звались те варяги – русь”. При этом, “Повесть временных лет” специально оговаривает, что русь – это не шведы, не норвежцы и не датчане. Следовательно, в середине IX века славяне именем “варяги” называли племена уже разного этнического происхождения.

В Восточной Европе варяги появляются в середине IX в. Варяги-русь приходят сначала в северо-западные земли к ильменским словенам, а затем спускаются к Среднему Поднепровью. По сведениям разных источников и по мнению некоторых ученых во главе варягов-руси, пришедших к ильменским словенам с берегов южной Балтики, стоял князь Рюрик. Скорее всего, легендарный Рюрик был выходцем из одного из варяжских (вэринских) племен. В некоторых средневековых генеалогиях Рюрика и его братьев (Сивара и Триара – на западноевропейский манер) считают сыновьями князя славянского племени ободритов Годлава, убитого в 808 году датчанами. В свою очередь генеалогию ободритов средневековые авторы привязывали к венедо-герульской, отражавшей процесс ассимиляции венедов и герулов славянами (смешанные славянские и неславянские имена княжеских родов). В начале XVIII века эта версия активно обсуждалась в Германии, и разногласия касались лишь определения: был ли Рюрик славянином, или германцем? Норманисты переделывали имя на скандинавский манер (HrorekR). Но в русской летописи оно звучит так, как звучало в кельтской Галлии. Имя Рюрик, по всей вероятности, восходит к названию одного из племен кельтов – “руриков”, “рауриков”, а племенное название, видимо, связано с рекой Рур. Племя это ушло от вторгнувшихся в Галлию войск Юлия Цезаря, и уйти оно могло только на восток. В позднейшее время выходцы с берегов реки Рур тоже получали имена (или прозвища) “Рурик”. Предания о Рюрике и его братьях на южном берегу Балтики сохранялись очень долго – их записывали еще во второй половине XIХ века.
Названия основанных Рюриком в IX в. городов (Ладога, Белое озеро, Новгород) говорят о том, что варяги-русь в это время говорили на славянском языке. Интересно, что главным богом у варягов-руси был Перун. В договоре Руси с Греками 911 г., который заключил Олег Вещий говорится: “А Олега с мужами его заставляли присягать по закону русскому: клялись оружием своим и Перуном, их богом”.

По сведениям “Повести временных лет” варяги играли значительную роль в северо-западных славянских землях в конце IX – X вв. В летописи утверждается, что новгородцы происходили “от рода варяжска”. Киевские князья постоянно прибегают к помощи наемных варяжских дружин в борьбе за власть.
При Ярославе Мудром в XI веке в варяжских дружинах впервые появляются шведы. Этому способствовало то, что Ярослав был женат на шведской принцессе Ингигерд. Поэтому в начале XI в. на Руси варягами начинают называть и выходцев из Скандинавии. Но интересно, что в Новгороде шведов варягами не называли вплоть до XIII в.

После смерти Ярослава русские князья перестали набирать наемные дружины из варягов. Само имя варягов переосмысливается и постепенно распространяется в общем на выходцев с католического Запада.


Проблема происхождения Руси в отечественных, западноевропейских
и восточных источниках

Проблема этнического происхождения “руси” намного сложнее, нежели “варяжская”. Дело в том, что этноним “русь” встречается в самых разных областях Европы, более того, под этим этнонимом в древнейших источниках подразумеваются разные народы. Главная ошибка и норманистов и антинорманистов – стремление свидетельства о разных “Руссиях” свести к одной “Руси”. Например, указание восточных авторов на “три вида руси” (Арсания, Славия и Куяба) нужно воспринимать как упоминание трех разных народов, объединенных одним именем. Поэтому представление о “трех видах руси”, как о “трех центрах” или самое большее о “трех племенах” – несостоятельно по сути. Слабость антинорманизма заключалась именно в том, что “русь” рассматривалась как изначально славянское племя, независимо от того, искали ли его на Балтике, или на юге у “Русского” (Чермного-Черного) моря или у речки “Рось”.

Таким образом, “русь” – это славянизированные, но изначально неславянские племена, причем разного происхождения.

Как уже отмечалось, в “Повести временных лет” представлены две версии происхождения Руси. Киевский летописец, писавший, по всей вероятности, в конце Х века, считал, что “русь” – это поляне. Поляне вышли, как и все славяне из Норика – римской провинции, территориально совпадавшей с областью Ругиланда – одной из Руссий, известной с V века и упоминаемой еще и в XII веке, и которая ко времени обращения к этой теме летописца была славяноязычна (“а русский и словенский язык – одно есть” – уверяет летописец). Современные археологические исследования показали, что с Дуная на Средний Днепр было две заметных волны переселений: в VI столетии (культура пальчатых фибул), и в середине Х-го, когда по Дунайско-Днепровскому пути уходили на восток, отступая от вторгнувшихся на Средний Дунай венгров. Вполне вероятно, что обе переселенческих волны предполагали этнически родственные племена (память о такого рода переселениях обычно хранилась веками). Но летописец, видимо, имел в виду именно переселение середины Х века, о котором ему могли рассказать и живые свидетели.

Летописец противопоставляет “разумных” полян-русь древлянам, соперничество с которыми приходилось на середину Х столетия. И описание обычаев, действительно, свидетельствуют о расхождениях их у полян и других славянских племен. Во всяком случае, о том, что поляне не были изначально славянами, свидетельствует много фактов. Например, свадебный обряд – у славян было многоженство, причем женихи крали невест, хотя чаще всего это происходило по предварительному сговору. У полян-руси за невест платили выкуп, а многоженство запрещалось. Разными были и похоронные обряды. Так, для всех славян характерно трупосожжение с последующим захоронением останков. Например, в “Повести временных лет” сообщается, что у восточно-славянских племен радимичей, северян, кривичей и вятичей обряд трупосожжения сохранялся очень долгое время (у вятичей – до XI – XII вв.). Вообще же сожжение умерших было прекращено только с окончательным установлением христианства. А у полян-руси существовал обряд трупоположения. Разными были и формы организации племен – у полян-руси была кровнородственная община и большая семья, у древлян и других славянских племен – территориальная община и малая семья.

Характерно, что обычаи полян-руси в изложении летописца находят аналогии именно на Среднем и Верхнем Дунае, в варварских “правдах” раннего средневековья. На территорию Подунавья указывает и отмечавшийся всегда необычный обряд погребения (трупоположения), появившийся в земле полян в середине Х века, и находящий полную аналогию в христианских погребениях Великой Моравии. Усвоив славянскую речь, руги-русы долго еще сохраняли свои формы организации (большая семья и кровнородственная община). И недаром в литературе давно идет спор, какая община и семья была у славян накануне образования Древнерусского государства. А однозначного решения этого вопроса попросту не было.

Летописец ставил вопрос “откуду пошла Русская земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуду Русская земля стала есть” (то есть с какого времени можно говорить о ней как о государственном образовании). Династию он вел от Кия, не уточняя времени, когда жил родоначальник киевских князей. Он спорит с теми, кто не признавал княжеского достоинства Кия, и спор мог быть заострен против пришедших с севера Олега и Игоря. Имени же Рюрика в Киеве в середине X века, похоже, еще не знали.

Судя по сочинениям русских авторов XI века митрополита Илариона и Иакова-мниха, в Киеве о Рюрике еще ничего не знали и в третьей четверти XI века: родоначальником киевской княжеской династии признавался Игорь “Старый”. Не упоминает Рюрика и “Слово о полку Игореве” (конец XII века), в котором родоначальником признается Троян. Само имя “Рюрик” появится в княжеском именослове в Новгороде лишь во второй половине XI века (внук новгородского князя Владимира Ярославича – Рюрик Ростиславич).

Упоминание в летописи Норика, как прародины славян, необходимо ведет к Ругиланду и народу ругов. Сами руги известны с I века нашей эры (о них пишет римский историк Тацит), как население юго-западного побережья Балтийского моря и острова Рюген. Позднее, в VII – IX вв. оставшиеся на Балтийском побережье руги были славянизированы и известны в западноевропейских источниках, как “раны”, “рены”, “рутены”. Возможно, их называли также и “русами” и вместе с варягами они в IX веке участвовали в переселении к ильменским славянам.

С начала IV века н.э. руги упоминаются на Среднем Дунае, как племя, пришедшее сюда с южного берега Балтики. В позднейших источниках “русские” упоминаются уже с IV века. Византийский писатель XIV Никифор Григора говорит о “русском князе”, занимавшем придворную должность при императоре Константине (т. е. до 337 г.). Российская Степенная книга (ХVI век) сообщает о “брани с русскими вои” императора Феодосия (до 395 го.). Здесь же сказано о нападении русов на “Селунский град”. Сведения эти, по всей вероятности, заимствованы из житий (Ивана Пустынника Египтянина и Дмитрия Солунского), и они могут быть вполне достоверными. Только имеются в виду не восточноевропейские русы, а именно подунайские руги.

В V веке подунайские руги создали государство Ругиланд в римской провинции Норик. Римская провинция Норик примыкала с севера к Иллирии (“Илюрик” русской летописи), и в основном совпадала с позднейшим Ругиландом, который во многих источниках IX – XII веков называется “Русью”, “Рутенией”, “Русской маркой” и т.п. Руги, переселившиеся в Среднее Подунавье, принимали здесь активное участие в событиях IV – VI веков на Среднем Дунае, соперничая, в частности, с готами. Как и большинство других “варварских” племен, они приняли христианство в виде арианства.

Подведем некоторые итоги. Древнейший киевский летописец знал только Приднепровскую Русь, которую выводил с Дуная. Но внесенное позднее в летопись Сказание о призвании варягов называет еще одну Русь – Балтийскую. Балтийская Русь появляется на страницах “Повести временных лет” в качестве одного из варяжских племен. Впрочем, летописец оговаривает, что русь – это отдельное племя. Пояснение это сделано, очевидно, уже после того, как название “варяги” стало распространяться на все прибалтийские народы, и надо было подчеркнуть, что русь – это особое племя, отличавшееся от скандинавов.
Изучение сведений о Балтийской Руси показывает, что на побережье Балтийского моря в VIII – IX вв. существовало несколько “Руссий”, причем, скорее всего, разного этнического происхождения. Например, рутены, вполне возможно, этнически восходили к кельтам. В сер. IX в. рутены, которые к тому времени были уже славянизированы и иногда назывались “русью”, включились в общий переселенческий поток с западных на восточные берега Балтийского моря и вместе с варинами-варягами пришли к ильменским словенам и кривичам.

Но восточные авторы, которые также знали Русь Приднепровскую и Русь Балтийскую, называют еще одну – “третью Русь”. Как показали исследования, Русь Балтийская и “третья Русь” тесно связаны между собой. И эта проблема на сегодня – одна из важнейших в теме происхождения Руси и образовании Древнерусского государства.

Упомянутая ранее легенда XV века о происхождении Рюрика с территории Неманской Руси имела целью дезавуировать другую легенду: о происхождении литовского (или литовско-русского) князя Гедимина от племянника Августа Палемона. В действительности же реальных “Рюриковичей” среди русских князей не было, а Игорь, по всей вероятности, не был сыном Рюрика, более того, он вообще происходил из иной Руси. В папских документах XII – XIII веков (в частности, в булле Климента III 1188 – 1191 гг. бременскому архиепископу) “Руссией” называлась и Ливония. У Саксона Грамматика – это территория балтийского побережья Эстонии, провинции Роталия и Вик. Само имя “Игорь” (в византийских и западных источниках “Ингер”) явно связано с территориями “Ингрии” (“Ижора” русских летописей) и “Ингарии” (область соседняя с Роталией). Исходный корень здесь уральский (“инг” – муж, человек). Отразился он и в этнониме “ингевоны”, и во многих кельтских именах. Но именно на Эстонию в данном случае выводят чудские имена послов, упомянутые в договорах Руси с Греками, причем послов самого княжеского семейства.

“Русь” у восточного берега Балтики упоминается у Адама Бременского (XI век), а в пояснениях-добавлениях комментатора имеется неожиданное уточнение, что это “Руссия-тюрк”. У популярного в Европе еврейского автора Иосиппона, жившего в Х веке в Италии, так назывались аланы (иранцы), отождествляемые в большинстве восточных источников именно с русами. Очевидно, это и есть “третий вид” Руси – аланская Русь. Но целый ряд авторов, считавших русов изначально ираноязычным народом, помещали алан в областях Подонья (салтовская культура). Постоянные же упоминания в западных источниках (в частности, у “Географа Равенского”, автора IX века) роксолан и алан на восточном побережье Балтики представлялись домыслами. Между тем, значительный иранский компонент в именах послов и купцов из договора Игоря с Греками 941 г. указывает на сохранение в Прибалтике и ираноязычного этноса. Само имя “Олег” явно восходит к тюркскому “Улуг” – имени и титулу, со значением “великий”. Имя это в форме “Халег” с тем же значением известно и у ираноязычных племен.

Естественен вопрос: как и когда попали на Балтику аланы (или ранее роксоланы)? И в этой связи пересекаются два сюжета, казалось бы, далекие друг от друга: вопрос об этнической природе самих норманнов и история расселения алан в первые века нашей эры по Европе, в частности, как раз по северо-западной Европе, где и до сих пор остаются их следы и в могильниках, и в именах (английское “Ален” и кельтское “Алдан” – означают просто принадлежность к племени алан).

В свое время С. Гедеонов, оценивая один из аргументов норманистов – сообщение Лиудпранда, – заметил что понятие “северные люди” (“нордманны”), как об этом говорит и сам Лиудпранд, именно территориальное, а не этническое. Во франкских хрониках с конца VIII века самые северные славянские племена обозначаются как “нордлюди”. Для Северной Италии, где жил Лиудпранд, “норманнами” были уже жители Задунавья, а для Южной Италии – и Северная Италия.

Ни норманисты, ни антинорманисты не придали особого значения тому факту, что в генеалогиях норманнов нет ничего германского (в отличие от континентальных германцев). По одной из легенд (записанной в “Малой Эдде” и пересказанной в предыдущей главе), норманны пришли “из Азии”, из-под Трои, точнее из Фракии в эпоху Троянской войны. Сорок поколений, представленных в этой версии – это примерно XII веков, и Скандинавии потомки троянских предков должны были достигнуть около начала нашей эры. Кстати, именно в этой генеалогии все сорок имен предков норманнов – не германские.

Две другие версии, рассмотренные выше, сходны и относятся к более раннему времени, нежели “Младшая Эдда”, именно к XII столетию. Анналист Саксон указывает даже точную дату прихода норманнов с Дона в северные пределы Франции – 166 год н.э. Другой вариант этого же предания – объяснение захвата норманном Роллоном в начале Х века Нормандии: узурпатор оправдывал свои действия тем, что во II веке сюда с Дона пришел его предок тоже Роллон.

В шведской литературе придают большое значение упоминаемой в сагах “Великой Свитьод”, что воспринимается как “Великая Швеция” и служит аргументом в пользу того, что шведы господствовали на Руси. Но “Свитьод” – это, как было сказано, легендарный в сагах Асгард, страна “асов”. А “асы” – одно из названий алан, употребляемое и русскими летописцами (в форме “ясы”), и это опять-таки область Северского Донца и Дона, где еще и в XII веке упоминается “Руссия-тюрк”.

Выше отмечено, что путь, которым шел легендарный Один вместе с асами, хорошо зафиксирован нумизматическими данными: с Дона на Среднюю Оку (именно на Средней Оке фиксируется большинство кладов восточных монет) и далее (обычно по Клязьме) на Верхнюю Волгу. Иначе говоря, Один со своим сопровождением шел именно Волго-Балтийским путем, останавливаясь в разных районах Балтийского побережья и на островах, пока не пришел в область Центральной Швеции – именно Свитьод. И надо иметь в виду, что свеев-шведов в те легендарно далекие времена здесь еще не было.

Согласно преданиям, Один – и бог, и родоначальник династии, связанной все с теми же “асами”, обоготворяемой элиты формирующегося государства (оно в Швеции сложится значительно позднее, чем на Руси). Согласно преданию, Один после смерти (боги шведов смертны) собрал всех погибших в войнах и увел назад на Дон в “Асгард”. Интересно и важно, что предания об Одине были и в “Руссии-тюрк” на восточном берегу Балтики, на что обратил внимание Саксон Грамматик, противопоставляя, однако, русов и шведов.

Следовательно, легендарные сведения, подтвержденные нумизматическими данными, представляют нам казалось бы парадоксальную картину: изначально норманны (северные люди) этнически были связаны с аланами-иранцами, и германского этнического элемента у этих норманнов не прослеживается.

В свете указанных фактов могут быть рассмотрены и два принципиально значимых источника: известие о “Росском каганате” под 839-м и “Норманском каганате” под 871-м годами. В первом сообщении, записанном франкскими “Бертинскими анналами”, говорится о послах народа “рос”, прибывших в Константинополь откуда-то с севера и возвращавшихся на родину через Германию, поскольку пути к ней были перерезаны дикими варварскими народами. Правитель этой страны носил титул “кагана”, приравнивавшегося на Востоке к византийскому титулу “императора”. Но германский король заподозрил, что это свеоны, прибывшие в качестве шпионов-лазутчиков.

Сообщение явно не объяснялось традиционными норманистскими и антинорманистскими интерпретациями. В Скандинавии не было племен, которые бы знали вообще титул “кагана”, а под “свеонами” и те, и другие понимали шведов. Только норманисты при этом и народ “рос” отождествляли со шведами, а антинорманисты, как бы уступая, соглашались, что южный народ представляли шведские послы. Между тем, у римского историка Тацита (I в н.э.) свевы и свеоны упоминаются как разные племена, а в IX веке франкские летописцы “свеонами” называли неопределенное население Балтийского побережья и островов, поскольку выхода к этому морю франки-германцы не имели, да и не участвовали в то время шведы в разбойных нападениях викингов.

Скорее всего, сообщение о “Росском каганате” ведет не в Скандинавию, а к берегам Дона. Росский каганат, государство, созданное в конце VIII – начале IX в. русами-аланами – это, очевидно, давно известная археологам салтовская культура на Дону и Северском Донце. Сам титул “кагана” предполагает с одной стороны соседство тюркского народа, а с другой – независимость “каганата” от любого другого государственного образования. Иными словами, Росский каганат – это не часть Хазарии, как и до сих пор считают многие хазароведы, а ее соперник в Причерноморских степях. И культура района Северского Донца и Подонья в это время заметно выше, нежели в собственно кочевой Хазарии. Об этом свидетельствует и уровень ремесла (в частности, уровень строительной техники), и наличие собственной чеканки монет (восточного же образца).

Нумизматика свидетельствует о тесных связях Подонья с Прибалтикой. Петергофский клад арабских монет начала IX века содержит и монеты, отмеченные “русскими письменами”, являющимися по своему происхождению именно аланскими, т.е. иранскими. Когда начались эти связи остается неясным. Тем более что этим вопросом просто никогда не занимались, если не считать указания на то, что прибалтийский янтарь появляется в салтовской культуре с конца VIII века. Но отлив части алан по Волго-Балтийскому пути явно не был первоначальным. С другой стороны, в Поднепровье в это время вообще еще не было кладов восточных монет и, очевидно, путь “Из Варяг в Греки” еще не действовал.

В 30-е годы IX века Росский каганат подвергся разорению со стороны хазар и венгров, и обитатели каганата куда-то ушли – куда? Может быть, в Прибалтику?
В Германии Прибалтику представляли смутно. Об этом можно судить по тому, что даже один из самых осведомленных авторов XII века Гельмольд считал, что Балтийское море называется так от латинского balteus – “пояс”, потому что длинным поясом проходит “через земли скифов” “до самой Греции”. На самом деле корень “балт” происходит от балтского “белый”. Но том, что Балтийское море (“Варяжское”, “море русов и славян”) каким-то образом соединяется с Черным и “Меотским” (Азовским) морями знали и на Западе, и на Востоке. И в этой связи представляет значительный интерес комплекс сведений восточных авторов об “Острове русов”, правитель которого носил тоже титул “кагана”. Остров этот искали в разных местах, но и указание на “Норманский каганат” под 871 годом (византийский император, перечисляя разные титулы, приравнивал его к королевскому), и размеры острова – “три дня пути” – ведут именно в Прибалтику.

“Три дня пути” – это около ста километров. Такой остров на Балтике есть: это нынешний “Сааремаа”, что означает (в эстонском языке) просто “островная земля”. То же это значит и в исландских сагах – “Ейсюсле” (позднее на германской почве превратившееся в “Эзель”), то же это означает в германизированном названии “Хольмгард”, совершенно неправомерно относимое к Новгороду. Компонент “гард”, видимо, относится к глубокой индоевропейской древности. Он известен разным языкам, означая не всегда одно и то же. У всех кельтских народов, как и у исландцев, это – “сад”, “огороженное место”, чем-то обозначенная территория вроде славянского “мир”, “волость” или исландского “сюсла”, как определенная управленческая единица. По сообщениям Адама Бременского (около 1075 года) и Гельмольда, даны вместо “Хольмгард” употребляли “Острогард”, в чем слышится и славянское “островная земля”, тем более, что балтийские славяне шли на восток по Волго-Балтийскому пути много раньше данов, по крайней мере, с конца VIII века.

Упоминаемый часто в скандинавских сагах “Хольмгард” не всегда означает одно и то же. Это и неудивительно: саги записывались в XII – XIII веках, а “Остров русов” с каганами во главе мог существовать какое-то время лишь в IX веке. Но и в позднейших сагах сохраняется представление именно об острове. В “Саге о фарерцах” рассказывается о походе викингов сначала на Швецию, а затем “на восток в Хольмгард”, где викинги “грабили на островах и мысах”. В ряде случаев рядом с Хольмгардом упоминается Вик – область, лежащая напротив Сааремаа.
Норманнский каганат 871 года и “Остров русов”, упомянутый восточными авторами, – это одно и то же государственное образование, созданное русами-аланами на острове Сааремаа в Балтийском море в IX веке, после их переселения с Дона из пределов разгромленного хазарами и венграми Росского каганата.

Русы с этого острова будут упоминаться в источниках вплоть до середины ХIV века, когда они – как неоднократно ранее – возглавят последнюю вооруженную борьбу против Ливонского ордена (“Островская земля” упоминается в Новгородской Первой летописи под 1344 годом в связи с восстанием против Ливонского ордена). Адам Бременский указывает, что на территории Роталии жили именно аланы (или албаны – часто встречающееся в источниках обозначение тех же алан). Комментатор, пояснявший текст Адама Бременского, отметил, что это “Руссия-тюрк”, то есть аланская Русь (так, как сказано выше, аланы называются в сочинении жившего в Италии в Х веке Иосиппона).

В Хронике начала XIII века Саксона Грамматика приводится обширный материал о борьбе данов с рутенами из области Роталии-Вик. Автор указывает, в частности, и на разные языки, и на разные обычаи данов и рутенов, равно как шведов и рутенов. В плане размежевания шведов и рутенов ценно указание автора XVII века Иоганна Мессениуса напомнившего в “Хронике линчепингских епископов” (одна из первых шведских епархий), что во время шведского похода в 1220 году в Вик, “в Руссию”, “рутены” убили епископа.

А Одина в этой Руссии знали. По сообщению Саксона Грамматика, легендарный герой рутенов Бой был рожден от дочери рутенского князя Ринды и Одина. И это еще одно доказательство наличия в самой Швеции аланской (т.е. иранской) общины.

Примечателен и еще один факт: русы с острова Сааремаа поддерживают постоянные контакты с Псковом, а не Новгородом или Полоцком. И, очевидно, не случайно, что супруга Игоря Ольга происходила (согласно ее Житию) именно из-под Пскова. Само славянизированное произношение имени Ингера как “Игорь” созвучно славянскому обозначении “Ингрии” как “Ижоры”. А еще в ХVI столетии А. Курбский отметит наличие в Эстонии особого ”иговского” языка.

Летописные сведения о конце IX и первой половины Х века крайне противоречивы и тенденциозны. Достаточно сказать, что о кончине князя Олега в летописях сохранились три разные версии: могила на Щековицах в Киеве, могила в Ладоге и смерть от укуса змеи “за морем”. Новгородские летописи дают еще версию – о воеводе Олеге при князе Игоре. Однако о том, что Олег был именно князем, свидетельствует договор его с Греками. Но явно, что после смерти Олега (а может быть, и раньше) в Киеве разразилась смута. Суть ее передана в богемских хрониках: племянник Олега Вещего Игорь изгнал своего двоюродного брата Олега (сына Олега Вещего), тот бежал в Моравию и вернулся в Киев только после смерти Игоря. В Киеве позднее будут показывать две “Олеговы могилы”: на Щековицах и у Западных ворот. Речь идет явно о разных Олегах: отце и сыне.

Можно отметить и то, что Олег с Игорем сразу и легко утверждаются на Черном море, причем именно на территориях, где упоминается Тмутараканская, Причерноморская Русь: это восточный берег Крыма и Таманский полуостров. При этом тмутараканские русы переходят на славянскую речь даже без участия собственно славянского населения. Не исключено, что здесь смешивались несколько видов русов: оставшиеся еще от эпохи черняховской культуры роги-росомоны, возвращавшиеся сюда в конце V века из Подунавья гуны и руги, и пришедшие сюда некоторое время спустя русы-аланы. Топонимика же указывает и на проживавшее некогда индоарийское население.

Язык договоров Руси с Греками (X век) свидетельствует о славяноязычии дружин Олега и Игоря, хотя имена – кроме собственно княжеских – неславянские. Но дело в том, что, как и у ряда других народов, славянская территориальная община не знала личных имен, а упомянутые в договоре Игоря имена княжеской семьи (Святослав, Володислав, Предслава) не имена, а титулы, которые рядовым дружинникам долгое время будут недоступны.

Договоры дают большой материал и для понимания специфики обычаев “рода русского”, о чем речь будет в следующей главе. Пока отметим, что обычаев смертной казни и членовредительства, столь распространенных в Византии и Западной Европе наказаний, русы Олега и Игоря не знали.

В спорах норманистов и антинорманистов постоянно обращали внимание и на особенности “русского” язычества: последовательное отвержение всего норманно-скандинавского как в пантеоне божеств, так и в специфике верований. Правда, не всегда обращалось внимание на различие верований собственно славян и разных ветвей русов. Вместе с тем, параллели для многих божеств обнаруживались в круге иранских или индоарийских верований (Сварог, Хорс, Стрибог).

Надо, однако, иметь в виду, что разноязыковые “Руссии” были по всему южному и восточному побережью Балтики. Тому же Адаму Бременскому известны и другие “Руссии” – ”Черная” (в верховьях Немана) и “Белая” (по Западной Двине). Видимо, последнюю упоминает и римский папа Климент III в связи с учреждением епархии в “Икскуле (в 30 км от будущей Риги). Даже само название столицы Роталии – Ротала имеет аналогию в землях Ругиланда на Дунае. Что это были за “Руссии” – нам пока еще неизвестно.

Интересно и то, что Саксон Грамматик называет в Роталии также родственных рутенам гуннов и гелеспонтцев. Гунами в данном случае, видимо, названы фризы (так, как отметил Т. Шор, называлось главное племя фризов). Гелеспонт же – это название Мраморного моря, и название держалось, видимо, по традиции с тех далеких времен, когда к побережью Балтики, действительно, пришли венеты – союзники побежденных троянцев. Какая-то их часть еще сохраняла свое имя в XIII веке, когда началась экспансия крестоносцев.

***

Подведем итог – кто же такие “русы”? “Русы” – это славянизированные, но изначально неславянские племена, причем разного происхождения. При этом разные в этническом отношении “русы” участвовали в образовании Древнерусского государства в качестве господствующего слоя.

Известно, что в древних источниках само название народа с именем “русь” было различно – руги, роги, рутены, руйи, руяны, раны, рены, русь, русы, росы, росомоны, роксоланы. Оказалось, что и значение слова “русь” неоднозначно. В одном случае это слово переводят как “красный”, “рыжий” (из кельтских языков). В другом случае – как “светлый” (из иранских языков).

В то же время, слово “рус” очень древнее и существовало у разных индоевропейских народов, обозначая, как правило, господствующее племя или род. В раннем средневековье сохранилось три несвязанных между собой народа, носившие имя “рус”. Средневековые арабские авторы знают их как “три вида русов”. Первые – это руги, происходившие от северных иллирийцев. Вторые – это рутены, возможно, кельтское племя. Третьи – это “русы-тюрки”, сармато-аланы Росского каганата в степях Подонья.

Руги-русы, жившие в Европе в I – V вв., по своему этническому происхождению были близки с кельтами или северными иллирийцами. В I в. н.э. руги жили по южному побережью Балтийского моря на территории нынешней Северной Германии и на острове Рюген. В начале III в. н.э. вторжение готов разметало ругов по всей Европе. Некоторая часть из них осталась на острове Рюген и на ближайшем к острову побережье Балтийского моря. Другая часть двинулась на восток, в Прибалтику. А еще одна большая группа ругов ушла на юг, к Римской империи. Там они получили разрешение поселиться возле границ государства римлян – по реке Дунаю, в римской провинции Норик (на территории нынешней Австрии). В V в. нашей эры эти руги основали здесь свое государство – Ругиланд. Кстати, Ругиланд в письменных источниках называется “Руссией”, “Рутенией. “Ройс” и “Ройсланд” в качестве особых графств существовали долго в Тюрингии. “Рутенией” называли и о. Рюген.

Ругиланд, как самостоятельное государство, существовал несколько десятков лет. Но во второй половине VI в. он подвергся нападению завоевателей. Некоторые руги, покинули Ругиланд и пошли на Восток. Возле реки Дунай они встретились со славянами, постепенно ославянились и стали зваться “русами”. Затем, вместе со славянами, русы переселились к берегам Днепра. Археологические раскопки подтверждают две волны такого переселения: в конце VI – начале VII вв. и во второй четверти X в. – приднепровское племя “поляне-русь”. Эти русы и стали основой Приднепровской Руси. Именно с полянами-русью связано предание о русском князе Кие, его братьях Щеке, Хориве и сестре Лыбеди.

Руги, оставшиеся жить на южных берегах Балтийского моря и на острове Рюген, в VII – VIII вв. смешались со славянами и варинами-варягами. В скором времени балтийских ругов стали называть русами, ранами, руянами. А остров Рюген начал зваться Руйеном, Руденом или Руссией. В начале IX в. славяноязычные русы, вытесняемые из своих родных земель франками, начали переселяться вместе с варинами-варягами на восток по побережью Балтийского моря. В процесс переселения на восток включилось и кельтское племя рутенов, проживавшее в Прибалтике. Во второй половине IX в. переселенцы достигли земель ильменьских словен, которые называли новых соседей варяги-русь. Эти русы составили одну из разновидностей Балтийской Руси.

Третьи русы – это иранский сармато-аланский народ, потомки роксолан. Слово “рус” (“рухс”) в иранских языках обозначает “светлый”, “белый”, “царственный”. На территории Среднего Поднепровья и Подонья в VIII – начале IX вв. существовало сильное государство русов-алан – Росский каганат. В него входили и славянские племена Поднепровья и Подонья – поляне, северяне, радимичи. Росский каганат известен и западным, и восточным письменным источникам IX в. Много следов аланской культуры сохранилось и в Киевской Руси. В начале IX веке, русы-аланы были вытеснены из Подонья венграми, которые разгромили Росский каганат. Часть русов-аланов переселилась в Восточную Прибалтику, а точнее на остров Сааремаа (“Остров русов”, “Норманнский каганат”), и стали известны древним источникам как “Руссия-тюрк”. Русы-аланы в этот период составили еще одну разновидность Балтийской Руси. Видимо, уже в IX веке русы-аланы были славянизированы. Именно из этой Руси вышли Олег Вещий и Игорь “Старый”, а княжеская династия из этих русов-аланов утвердилась у славянских племен уже после смерти Рюрика и его братьев.

В конце IX века на территории Древней Руси из представителей разных русов сформировался так называемый “род русский”, который, видимо, соединил в себе выходцев из Подонья, Приднепровья, Придунавья и Прибалтики.


Литература

Авдусин Д.А. Об изучении археологических источников по варяжскому вопросу. // Советское славяноведение. Т. 20, 1975.

Алексеев В.П. Происхождение народов Восточной Европы. М., 1969.

Алексеева Т.И. Славяне и германцы в свете антропологических данных. // Вопросы истории, 1974, №3.

Арциховский А.В. Археологические данные по варяжскому вопросу. // Культура Древней Руси. М., 1966.

Бартольд В.В. Арабские известия о русах. // Сочинения. Т. II. Ч.1, М., 1963.

Белецкий С.В. Культурная стратиграфия Пскова (археологические данные к проблеме происхождения города). // КСИА. Вып.160. М., 1980.

Беневоленская Ю.Д., Давыдова Г.М. Русское население Псковского обозерья. // Полевые исследования Института этнографии. 1977. М., 1979.

Березовець Д.Т. Про iмя носiiв салтiвськоi культури. // Археологiя. Т. XXIV. Киiв, 1970.

Брайчевский М.Ю. “Русские” названия порогов у Константина Багрянородного. // Земли Южной Руси в IX – ХIV вв. Киев, 1985.

Васильевский В.Г. Варяго-русская и варяго-английская дружина в Константинополе XI и XII веков. // Труды. Т. I. СПб, 1908.

Венелин Ю. Скандиновомания и ее поклонники. М., 1842.

Венелин Ю. Известия о варягах арабских писателей и злоупотребление в истолковании оных. // ЧОИДР. Кн.4. М., 1870

Веселовский А.Н. Русские и вильтины в саге о Тидреке Бернском. // ИОРЯС. Т. XI. Кн.3. СПб., 1906.

Вилинбахов В.Б. Современная историография о проблеме “Балтийские славяне и Русь”. // Советское славяноведение, 1980, №1.

Витов М.В., Марк К.Ю., Чебоксаров Н.Н. Этническая антропология Восточной Прибалтики. М., 1959.

Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб., 1870.

Гедеонов С.А. Варяги и Русь. Ч. 1 — 2. СПб., 1876.

Горюнова В.М. О западных связях “Городка” на Ловати. // Проблемы археологии и этнографии. Вып.1. Л., 1977.

Грушевский М.С. Киевская Русь. Т.1. СПб., 1911.

Гуревич Ф.Д. Скандинавская колония на территории древних пруссов. // Советское славяноведение. Т. 23, 1978.

Денисова Р.Я. Антропология древних балтов. Рига, 1975.

Дорн Б.А. Каспий. О походах древних русских в Табаристан. СПб., 1875.

Дробинский А.И. Русь и Восточная Европа во французском средневековом эпосе. // Исторические записки”. Т. 26. М., 1948.

Дубов И.В. Северо-Восточная Русь в эпоху раннего средневековья. Л., 1982.

Завитневич В. Происхождение и первоначальное значение имени “Русь”. // Труды Киевской Духовной академии. 1892, №11.

Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Т.II. М., 1967.

Зеленин Д.К. О происхождении северновеликоруссов Великого Новгорода. // Доклады и сообщения института языкознания АН СССР. М., 1954.

Иловайский Д.И. Разыскания о начале Руси. М., 1982.

Калинина Т.М. Ал-Масуди о расселении русов. // Восточная Европа в древности и средневековье. М., 1978.

Каргер М.К. Древний Киев. Т.1. М.; Л., 1958.

Клейн Л.С., Лебедев Г.С., Назаренко В.А. Норманские древности Киевской Руси на современном этапе археологического изучения. // Исторические связи Скандинавии и России IX – ХХ вв. Л., 1970.

Ковалевский С.Д. Образование классового общества и государства в Швеции. М., 1977.

Костомаров Н.И. Начало Руси. // Современник. Т. 70. №1. СПб., 1860.

Кочкуркина С.И. Юго-восточное Приладожье в Х – XIII вв. Л., 1973.

Кузьмин А.Г. “Варяги” и “Русь” на Балтийском море. // Вопросы истории, 1970, №1.

Кузьмин А.Г. Об этнической природе варягов. // Вопросы истории, 1974, №11.

Кузьмин А.Г. Начальные этапы древнерусского летописания. М., 1977.

Кузьмин А.Г. Заметки историка об одной лингвистической монографии. // Вопросы языкознания, 1980, №4.

Славяне и Русь. Проблемы и идеи. / Сост. Кузьмин А.Г. М., 1998 и 1999 (второе и третье издания).

Куник А., Розен В. Известия Ал-Бекри и других авторов о руси и славянах. Ч.1. СПб., 1878.

Куник А. Известия Ал-Бекри и других авторов о руси и славянах. Ч.2. СПб., 1903.

Лебедев Г.С., Розов А.А. Городец под Лугой. // Вопросы истории, 1975, №2.

Лебедев Г.С. Эпоха викингов в Северной Европе. Л., 1985.

Ловмяньский Г. Руссы и руги. // Вопросы истории, 1971, №9.

Ловмяньский Г. Русь и норманны. М., 1985.

Ляпушкин И.И. Славяне Восточной Европы накануне образования Древнерусского государства. // МИА, № 152, Л., 1968.

Мавродин В.В. Происхождение русского народа. Л., 1978.

Матузова В.И. Английские средневековые источники IX – XIII вв. М., 1979.

Мельникова В.А. Скандинавские рунические надписи. М., 1977.

Морошкин Ф.Л. Историко-критические исследования о руссах и славянах. СПб., 1842.

Мошин В.А. Варяго-русский вопрос. // Slavia. Vol. Х. Рraha, 1931.

Назаренко А.В. Русь и Германия в IX – Х вв. // Древнейшие государства Восточной Европы. М., 1994.

Никольский Н.К. Повесть временных лет как источник для начального периода русской письменности и культуры. Л., 1930.

Новосельцев А.П. Восточные источники о восточных славянах и руси VI – Х вв. // Древнерусское государство и его международное значение. М., 1965.

Новосельцев А.П. Хазарское государство и его роль в истории Восточной Европы и Кавказа. М., 1990.

Откуда есть пошла Русская земля. Кн. 1 – 2 М., 1986 (Серии “История России в романах, повестях и документах”).

Пашуто В.Т. Внешняя политика Древней Руси. М., 1968.

Пархоменко В.А. У истоков русской государственности. Л., 1924.

Рыбаков Б.А. Поляне и северяне. // Советская этнография. Сб. VI – VII. М.; Л., 1947.

Рыбаков Б.А. Древности Чернигова. // МИА, №11, М., 1949.

Рыбаков Б.А. Древние русы. // Советская археология, Т. ХVII. М., 1953.

Рыбаков Б.А. Язычество древних славян. М., 1981.

Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси. М., 1987.

Рыдзевская Е.А. Древняя Русь и Скандинавия в IX – ХIV вв. М., 1978.

Сахаров А.Н. Дипломатия Древней Руси: IX – первая половина Х в. М., 1980.

Седов В.В. Славяне Верхнего Поднепровья и Подвинья. М., 1970.

Смирнова Г.П. Лепная керамика древнего Новгорода. // КСИА. Вып 146. М., 1976.

Смирнова Г.П. К вопросу о датировке древнейшего слоя Неревского раскопа Новгорода. // Древняя Русь и славяне. М., 1978.

Сугорский И.И. В туманах седой старины. Англо-русская связь в давние века. СПб., 1907.

Талис Д.Л. Росы в Крыму. // Советская археология, 1974, №3.

Тихомиров М.Н. Происхождение названий “Русь” и “Русская земля”. // Советская этнография. Сб. VI – VII. М.; Л., 1947.

Тихомиров М.Н. Древняя Русь. М., 1975.

Толочко. Древний Киев. Киев.,1983.

Толстов С.П. Из предистории Руси. // Советская этнография. Сб. VI – VII. М.; Л., 1947.

Томсен В. Начало Русского государства. М., 1891.

Третьяков П.Н. У истоков древнерусской народности. Л., 1970.

Трубачев О.Н. К истокам Руси. М., 1993.

Херрман И. Полабские и ильменские славяне в раннесредневековой балтийской торговле. // Древняя Русь и славяне. М., 1978.

Шаскольский И.П. Норманская теория в современной буржуазной наук. М.; Л., 1965.

Шаскольский И.П. Антинорманизм и его судьбы. // Генезис и развитие феодализма в России. Л., 1983.

Шахматов А.А. К вопросу о древнейших славяно-кельтских отношениях. Казань, 1912.

Шахматов А.А. Древнейшие судьбы русского племени. Пг., 1919.

Шушарин В.П. Современная буржуазная историография Древней Руси. М., 1964.

Янушевский Г. Откуда происходит славянское племя русь. Вильно, 1923
Ярославское Поволжье Х – ХI вв. М., 1963.

Кем были варяги? | Сайт краткой истории

Иллюминация из летописи Иоанна Скилица XI века с изображением варяжских гвардейцев.

Варяги были скандинавами, пришедшими из Ютландии и Швеции. Впервые они упоминаются в Русской Повести временной летописи под 859 годом. В 862 году славянские и финские племена восстали против варяжской Руси. Братья Рюрик, Трувор и Синеус привели варягов к расселению вокруг Новгорода где-то в IX веке.Легенда гласит, что имя России дали варяги. Варяжская культура не сохранилась, и варяжская Русь со временем стала славянской, но в Новгороде до XIII века говорили на древнескандинавском языке. Слово варяги было упомянуто после имени норвежских элитных солдат, нанятых восточно-римским императором. Эти солдаты были, вероятно, в то время одними из самых подготовленных солдат в Европе. Из различных летописей, составленных в бывших скандинавских подвластных городах, говорится, но до сих пор достоверно не доказано, что примерно с 950 г. каждые 4 года в распоряжение киевского правителя прибывало около 6000 воинов, вероятно, из Прибалтики и Норвегии.Когда они прибыли в район Киева, другая группа из 6000 человек покинула Киев и отправилась на территорию Византии, чтобы быть нанятой на 4 года восточно-римским императором. Они были хорошо обучены боям. В Константинополе документально подтверждено, что они тренировались каждый день, чего не делали обычные солдаты. Кроме того, обратите внимание, что в то время, когда это начинается, примерно в 950 году, скандинавы в Великом Свитюде (Швеция) угрожали Константинополю большим флотом.

В то время самым большим городом в Восточной Европе был Константинополь, а вторым городом после него был Киев, которым правили скандинавы.И по крайней мере девять крупнейших городов Европы, следующие за Константинополем и Киевом, располагались на Великой Святости и находились под властью скандинавов. Рим был маленьким городом по сравнению с этими городами, не говоря уже о Лондоне, Париже, Венеции, Генуе и тому подобном. И экономика, конечно, была достойной по сравнению с упомянутыми городами того времени.

Варяги по-шведски означает Варяг. Но интересно то, что, по-видимому, существует народ (говорят, что в этом районе сохранились остатки около 1500 поселений) в северной Норвегии вокруг залива Варангер, которого следует называть варягами.Примерно в 40 км к югу от нынешнего города Архангельска находится старый торговый город.
Если мы посмотрим на общие археологические находки в скандинавском регионе дыры с экономической точки зрения, то до 1200 г. есть только один регион, в котором представлены серьезные экономические остатки, и это остров Готланд. Первая скандинавская торговая страна, вероятно, около 700 г., когда гутами было основано множество торговых постов по всей территории Балтийского моря.

Варяжский тракт

Это торговый путь, протянувшийся из Скандинавии через Киевскую Русь в Византийскую империю, упоминаемый в скандинавских сагах и в русских летописях как путь из варяг в греки.Основные торговые пути состояли из ряда водных путей и волоков протяженностью почти 3000 км от Балтийского (Варяжского) моря до Черного моря, а также в Средиземное, Азовское и Каспийское моря. Он начался недалеко от сегодняшнего Стокгольма и пересек Балтийское море и Финский залив, прошел по реке Неве, Ладожскому озеру, реке Волхов, озеру Ильмень и реке Ловать и соединился с рекой Днепр через реку Западная Двина. Маршрут продолжался вдоль Днепра прямо к Черному морю, а затем следовал по его западному побережью до Константинополя.

Варяжские торговые пути

Варяжский путь был впервые использован в начале 9 века. Он сыграл большую роль не только в развитии торговли на территории варяжской «Киевской Руси», но и в культурно-политическом преобразовании восточнославянских племен в Русское государство с центром в Киеве. Среди многих городов, основанных или заселенных варягами на варяжском пути, были Альдейгьюборг (Ладога), Холмгард (Новгород Великий), Смоленск, Любеч, Вышгород, Конугард (Киев) и Канев.Путешествие по южноукраинскому участку пути было затруднено из-за набегов кочевых племен в этот регион, и к началу 12 века использовался альтернативный торговый путь в Западную Европу, который следовал по рекам Припять, Буг и Висла. Река. Варяжский путь описан в Первичной летописи и упоминается Константином VII Багрянородным в его De Administrando Imperio (948-52).

Викинги в Византии: варяги и их бесстрашные завоевания

Относительно хорошо известно, что викинги были одними из величайших путешественников, торговцев и наемников в истории.Их досягаемость простиралась далеко, поскольку им приписывают открытие Северной Америки и Гренландии, их имена вселили страх в сердца многих жителей материковой Европы. Однако иногда менее известно, как далеко простиралась рука викингов. На самом деле их культура простиралась на восток до Турции и России, достигнув кульминации их прямого влияния в создании Киевского государства Русь, просуществовавшего вплоть до тринадцатого века.

Согласно Русской первичной летописи , одному из основных текстов, документирующих влияние викингов на Россию, варяги, как их называли греки и восточные славяне, поселились в Ладоге, Россия, в середине 750-х годов, а затем в недалеко от Новгорода.В отличие от следов скандинавских викингов, их поселения изначально не были мирными, поскольку они требовали дани с покоренных ими народов, балтийских финнов и славян. Из-за этого их сначала на время изгнали из Новгорода. Однако интрига заключается в том, что финны и славяне вскоре начали ценить правила, которые варяги принесли в их общину, и поэтому варяги умоляли вернуться и принести с собой те самые правила.Именно тогда впервые фиксируется предводительство Рюрика (830-870), от которого идет русская родословная.

Картина вождя Рюрика, датированная 1672 годом. ( Wikimedia Commons )

Двоюродный брат Рюрика Олег отвечал за распространение варягов из Новгорода дальше на юг, в конце концов захватив Киев в 882 году и создав там центр варяжской власти. Это место стало столицей федерации славянских государств, получившей название Киевское государство Русь.Вслед за Олегом во времена правления Владимира Великого варяги приняли христианство и их последующее обращение. Потомки Рюрика и Олега продолжали управлять Киевским государством, что в конечном итоге привело к основанию царства России.

Крещение и христианизация киевлян, картина Клавдия Лебедева. Окрашено до 1916 года. ( Wikimedia Commons )

Неудивительно, что варяги были так же агрессивны, как и их северные предшественники.В то время как желание названных викингов состояло в том, чтобы расширить свои земли и богатства через Атлантику и вниз в Англию, одним из главных приоритетов варягов было получение неиспользованных богатств восточного мира. Они были настолько сильны и настойчивы, что намеренно развязывали войны с народом Византии, чтобы в случае их победы воровать.

Варяги были силой, с которой нужно было считаться, потому что они контролировали два основных направления торговли с востока на запад.Волжская торговля была маршрутом девятого века, соединяющим Северную Русь, известную варягам как Гардарики, и Ближний Восток, называемый Серкланд. Торговый путь был известен переправкой товаров и богатств из Балтийского моря в Каспийское и оставался основной формой транспортировки и торговли до упадка серебра в одиннадцатом веке. В это время свое место занял Днепровский путь, протянувшийся от Черного моря до столицы Византии Константинополя, так как его непосредственность к столице обеспечивала защиту от турок.

Карта европейской территории, населенной восточнославянскими племенами в 8-9 веках. 2010. Автор: SeikoEn. ( Wikimedia Commons )

Когда закончилась эпоха викингов, на востоке прекратился приток скандинавов в их регион, а варяги стали ассимилироваться и породниться с туземцами. Ко времени падения Киевской Руси в 1240 году от рук монголов варяги стали относительно неотличимы от коренных славян.Несмотря на такое слияние этносов, важно провести различие между варягами и варягами для лучшего понимания их влияния на историю России.

Избранное изображение: Приглашение варягов: Рюрик и его братья Синеус и Трувор прибывают в земли ильменских славян в Старой Ладоге. Написана до 1913 г. Виктором М.Васнецовым. ( Wikimedia Commons )

Читать Часть 2 – Варяжская гвардия: Берсерки Византийской империи

Райан Стоун

Ссылки

Кросс, Сэмюэл Хаззард и Ольгерд П.Шербовиц-Ветзор. Русская первичная летопись: Лаврентьевский текст (Средневековая академия Америки: Нью-Йорк, 2012.)

Д’Амато, Раффаэле и Джузеппе Рава. Варяжская гвардия 988-1453 (Боевики) (Osprey Publishing: Oxford, 2010.)

Дэвидсон, Х. Р. Эллис. Дорога викингов в Византию (George Allen & Unwin Ltd.: Лондон, 1976 г.)

Дучко Владислав. Русь викингов: исследования присутствия скандинавов в Восточной Европе (Брилл: Лейден, 2004.)

Уинрот, Андерс. Эпоха викингов (издательство Принстонского университета: Принстон, 2014 г.)

«Предполагаемая хронология событий докиевского и раннекиевского периодов». Вашингтонский университет. По состоянию на 20 мая 2015 г. http://faculty.washington.edu/dwaugh/hstam443/K-chron2.html

Формирование древнего российского государства

в течение длинного года Время Изучение проблемы Eastern SLAVS Состояние Формирование было неразделено от ‘История Временное Годы ‘, известное также как ‘Сказание о Призвании Варяжских князей’ (или ‘Нормандское’ сказание).В легенде говорилось о событиях начала 60-х годов века , когда произошли сильные разногласия между несколькими северными славянскими племенами (род против рода). Урегулировать конфликт удалось только благодаря одному из варяжских князей (конунгов) — Рюрику, который был представителем племени, (известного в летописи как «русы») и который согласился « царствовать и владеть ‘ в Новгород . Затем два его боярина Аскольд и Дир поселились в Киеве , что означало контроль варягов над основными восточнославянскими центрами.По летописи это произошло в 862 году. За двадцать лет князь Олег соединил Новгородскую и Киевскую земель .

История, открытая немецкими учеными, работавшими в России в первой половине 18 века (Г.Ф. Миллер, Г.З. Байер, А.Л. отправной точкой долгого и серьезного спора, эхом отзывающегося даже в наши дни.
Ученые (и не только они) разделились на две школы мысли по проблеме Древней Русской Государственной формации — «норманистов» и «антинорманистов».Одни из них (Н.М. Карамсин, С.М. Соловьев и др.) разделяли взгляды летописца, другие опровергали ряд фактов, изложенных в «Повести временных лет». Так опровергали происхождение Рюрика (он считался то славянином, то финном, то готом и т. д.), то опровергали происхождение имени «Русь» от скандинавского племени «русы» (МВ Ломоносов был одним из самых известных антинорманистов). Однако в настоящее время эти споры утратили свою остроту (хотя некоторые их признаки время от времени можно найти, но не в чисто научной литературе ).Сегодня произошло смещение акцента на истинные причины восстания ранних государственных образований , а не на вторичные проблемы происхождения Рюрика и названия племени.

Итак, существует проблема реальных взаимоотношений между славянами и их соседями.
Отношения были довольно натянутыми. Славяне были под нападениями с обеих сторон: с севера на них нападали скандинавские племена и с юга им приходилось отражать нападения степных кочевников.Что касается последних, то они были не только враждебны, но даже чужды славянам по своему образу жизни . Но с варягами у них были общие интересы: общее стремление к походам к богатым поместьям Византийской Империи ради грабежа. Тем самым они создали идеальные условия для заключения своеобразных соглашений для установления определенного баланса сил в этой части Европы: союза славян и варягов с целью совместных нападений на Византийскую империю и противодействия кочевникам.Конечно, конечно , то «соглашение» было скорее относительным, так как было «заключено» под давлением, но тем не менее взаимный интерес и славян, и варягов друг к другу не вызывал сомнений. Более того, как видно из летописи, славянское общество все более и более погружалось в пучину конфликтов, урегулирование которых было весьма затруднительным. Так что нужен был беспристрастный судья, которого нельзя было бы заподозрить в симпатиях к той или иной конфликтующей стороне.

Таким образом, Древние Русские Государственные появились в результате развития противоречий внутри общества славян, которые не могли быть разрешены внутри самого общества и поэтому им приходилось пользоваться некоторую помощь извне, чтобы защитить себя.Вполне естественно что не варяги основали Древнее Русское Государство ; мы имеем дело с двусторонним (точнее — многосторонним) процессом, в котором как внешние, так и внутренние факторы равны и неотделимы друг от друга. Дело не в более высоком уровне культуры того или иного народа (они примерно одинаковые, хотя и не могут быть одинаковыми, но не на уровне «выше»-«низше»), дело в объединение разных элементов, синтез которых порождает совершенно новый сплав.

Первые правителей древний Russian State — Рюрик, Олег, Игорь , Святослав, Владимир I — князья Варангианы по рождению, которые в их действиях для варяжского князя вооружали войск и часто рассматривали Русь как временную резиденцию (например, Святослав, мечтавший о переносе столицы из Киева на Дунай). Однако постепенно, с проникновением славянской знати в окружение княжеской вооруженной силы, а также в результате отталкивания от Византийской империи, завоевательные устремления стали ослабевать, превращая Русь в самодостаточную и уважающую себя государство даже для самих правителей.

Создал условия для постепенного формирования России как государственной структуры с собственным государственным функциями общими для любого государственного . Первоначально эти функции были крайне примитивны и являлись продолжением целей, положенных в основу Древнего Русского Государственного формирования . Они простирались далеко за пределы самой России .

Одним из спорных вопросов является происхождение названия «Русь». Наиболее обсуждаемой является гипотеза о его скандинавском происхождении. По мнению ряда исследователей, слово ‘Русь’ происходит от корня ‘гребля’, означающего — ‘гребать’. Скандинавы взяли производное от этого корня, чтобы называть себя народом, гребущим вокруг Восточной Балтики и ведущим торговлю с местным населением говорящим по-фински. Последний использовал это слово для обозначения скандинавов в форме «руотси».Затем слово было заимствовано восточными славянами и трансформировалось в «русь». С поселением варяжских князей и княжеским войском в Киеве название «русь» распространилось по подвластной им территории – Русь, Русская земля и ее население – Русское человек.

Некоторые авторы предполагают местное, восточное европейское происхождение этнонима (по названию реки Рось).
Есть мнение о его иранской, балтийской и славянской этимологии. Так или иначе, термин «русь» появился в районах Приднепровья не с появлением войск князя Олега в конце 9 века, а закрепился здесь в середине века. Также необходимо отметить, что проблема происхождения названия «русь» не тождественна проблеме образования Древнего Русского Государственного Системного как Социального и политический процесс.

Русь Варяги и Киевская Русь: что мы знаем?

Ходили слухи, что экспедиции викингов через Средиземное море достигли столицы Византийской империи Константинополя. Правда это или нет, но викинги доберутся до города другими путями, соблазненные его богатством и торговыми возможностями.

Направляясь на восток с девятого века, эти викинги стали известны как русы, прозвище, которое живет в названиях двух стран, России и Беларуси.

Они проложили курс через Балтийское море и вглубь материковой части Восточной Европы, через реки Волгу и Днепр, взяв под контроль местные торговые пути от коренного населения славянских племен, которые, в свою очередь, питались рынками, где они могли торговать с процветающими халифатами на Ближнем Востоке.

Кем были русские варяги?

Русь стала и очень могущественной, и очень богатой. Они основали правящую династию во главе со своим правителем Рюриком и с 879 г. н.э. образовали государство Киевская Русь с центром в Киеве.Эта династия контролировала огромную торговую сеть и просуществовала семь столетий. На смену Рюрику придет князь Олег Вещий, который появляется в качестве антагониста в драме « Викинги » канала «История».

  • Шестой сезон «Викингов» выходит на Amazon Prime 30 декабря: что уже произошло?

Владимир Великий, потомок Рюрика, объединил Киевскую Русь от современной Украины до Балтийского моря после того, как был свергнут собственным братом.Затем он крестился и обратил весь регион в христианство.

Константинополь, тем не менее, оставался в их глазах большой добычей. Русы предприняли серию штурмов, но не смогли взять под контроль этот стратегически важный и богатый город. Некоторые русы были фактически кооптированы для защиты Константинополя, когда в 988 году нашей эры Владимир Великий передал византийскому императору Василию II около 6000 своих людей для формирования наемной бригады, Варяжской гвардии.

Ассимиляция русов по всей восточной Европе привела к широкому распространению браков с женщинами из различных славянских племен.Это межпородное скрещивание привело к возникновению значительного нового этнического разграничения. Родились русские.

Найдж Тассел — независимый журналист, специализирующийся на истории

Впервые этот контент был опубликован в выпуске BBC History Revealed за ноябрь 2020 г.

 

 

Ранняя история России, как и многих других стран, представляет собой историю миграционных народов и древних царств.На самом деле ранняя Русь была не совсем «Россией», а совокупность городов, которые постепенно объединились в империю. В начале девятого века, как часть того же великого движения которые привели датчан в Англию и норманнов в Западную Европу, скандинавский народ, известный как варяги, пересек Балтийское море. и приземлился в Восточной Европе. Предводителем варягов был полулегендарный воин Рюрик, приведший свой народ в 862 году к городу Новгорода на реке Волхов.Взял ли Рюрик город силой или был приглашен туда править, он непременно обложил город. От Новгород, преемник Рюрика Олег, расширил власть города на юг. В 882 году он получил контроль над Киевом, славянским городом, возникшим вдоль Днепр около 5 века. Достижение Олегом власти над Киев ознаменовал собой первое создание единого династического государства в регион. Киев стал центром торгового пути между Скандинавией и Константинополь, и Киевская Русь, как стала называться империя, процветал в течение следующих трехсот лет.

К 989 году правнук Олега Владимир I был правителем царства, которое простиралось на юг до Черное море, Кавказские горы и низовья р. река Волга. Решив установить государственную религию, Владимир внимательно рассмотрел ряд доступных конфессий и принял решение Греческое православие, тем самым объединив себя с Константинополем и Западом. Говорят, что Владимир решил отказаться от ислама отчасти из-за своего вера в то, что его народ не может жить под религией, которая запрещает Крепкий ликер.Владимиру наследовал Ярослав Мудрый, правление которого стал апогеем Киевской Руси. Ярослав кодифицировал законы, сделал хитрый союзы с другими государствами, поощряли искусства и все другие вещи, которые делают мудрые короли. К сожалению, он решил в поступить, как Лир, поделив свое королевство между детьми и предложив им сотрудничать и процветать. Конечно, они ничего не сделали Сортировать.

Через несколько десятков лет Ярослава после смерти (в 1054 г.) Киевская Русь была охвачена междоусобицами и распалась на региональные центры силы. Внутренние деления были сделаны хуже от грабежей вторгшихся половцев (более известных как кипчаки). Именно в это время (точнее, в 1147 г.) Юрий Долгорукий, один из уездных князей, устроил пир на своей охоте. домик на вершине холма с видом на слияние рек Москвы и Неглины Реки.Летописец зафиксировал вечеринку, предоставив нам, таким образом, Первое упоминание о Москве, маленьком поселении, которое вскоре станет выдающийся город России.

Древняя Русь | Монголы и возникновение Москвы | То Романовы |
Вторжение Наполеона | Путь к революция | Советская эпоха




Copyright (c) 1996-2006 InterKnowledge Корп.Все права защищены.

Норвежское варяжское поселение под Смоленском, Россия

Гнездово – важный варяжский центр древней Руси, расцвет которого приходится на IX–XI века. Он больше, чем поселения эпохи викингов в Бирке, Дублине и Рибе. Гнездово, пожалуй, уступает только Хедебю, но его уникальная особенность в том, что на этом месте не построен более поздний город, так что раскопки можно вести свободно. Это место было окружено полукольцом курганов ( кургана по-русски ), число которых достигает удивительных 6000, из которых сегодня существует только 1500, около 1200 раскопаны с 1867 года, когда на этом месте случайно был обнаружен клад. при строительстве железной дороги.С тех пор там было найдено еще восемь кладов. Гнездово эквивалентно Смоленску русских летописей и Милиниске, упомянутой Константином Багрянородным в De Administrando Imperio от 950-х гг. (современный Смоленск находится в 12 км восточнее Гнездово). Это также может быть то же самое, что и Сирнес, описанный в Hauksbók , скандинавском географическом трактате 14 века. Сырнес означает «свиной мыс» на древнескандинавском языке, а Гнездово расположено на мысе при слиянии рек Днепр и Свинец, последнее название связано с русским словом «свинья».
Гнездово располагалось на волоке между реками Касплей и Днепром на Варяжском пути, великом торговом пути из Скандинавии через Киевскую Русь в Византийскую империю. Это был последний перегон на маршруте, и здесь корабли могли конопатить перед тем, как отправиться в Константинополь. Название Смоленск связано с русским глаголом, означающим «конопатить», что, вероятно, не случайно.
Эти земли населяли кривичи, племенной союз ранних восточных славян. Кривичи составляли большинство населения Гнездова, но до четверти жителей составляли варяги.Воины из Скандинавии кажутся самой богатой и ведущей частью поселения. Погребальные обряды и у славян, и у скандинавов были сходны: усопших сжигали вместе с личными вещами, а затем над костром возводили курган. То, что осталось после кремации, было собрано в глиняную урну. В ряде случаев урны в погребениях сопровождались утварью, оружием, оберегами, монетами и предметами одежды. Есть курганы, где ритуально «закалывали» мечи и копья.Мечи были сломаны, а затем брошены вместе с копьями в костер. Иногда поверх оружия надевали щиты и шлемы, что считается местной разработкой, не засвидетельствованной в Скандинавии.
В Х веке в центральной части могильника были возведены величественнейшие «большие курганы». Эти курганы высотой до 9 м напоминают описание Ибн Фадланом погребения варяжского вождя на Волге в 922 г. На высоком земляном помосте был воздвигнут костер.На стоявшем на нем корабле находились тела мужчин в полных доспехах и женщин в праздничных нарядах. Затем все было сожжено, а останки помещены в глиняные урны, как описано выше.
Раскопки в Гнездово продолжаются и по сей день. Найденный в Гнездово клад будет экспонироваться на предстоящей выставке «Викинги: жизнь и легенда» в Британском музее.

Фото: Норвежская подвеска из Гнездово.

Статья о варягах по The Free Dictionary

(позднегреческий, барангой, из староскандинавский, варингьяр: норманнские воины, служившие византийским императорам) в русских источниках, варяги впервые упоминаются в легенде о «призвание варягов» — записано в Повелительной летописи — с чего летопись начала историю Русской земли.Эта легенда послужила отправной точкой для создания антинаучной норманистской теории происхождения Российского государства, возникшей в XVIII веке и отброшенной за несостоятельностью. На Руси в IX—XI веках было немало варяжских воинов-телохранителей, служивших русским князьям и варяжским купцам, занимавшимся торговлей на пути «из варяг в греки». Киевские князья Владимир Святославич и Ярослав Мудрый неоднократно приглашали из Скандинавии наемные отряды варягов и использовали их в междоусобных войнах и войнах против соседних стран и народов.Не сыграв сколько-нибудь существенной роли в русском обществе, варнагские воины и купцы быстро славянизировались. В течение XII и XIII веков слово «варяг» также употреблялось в русских источниках в значении «католик». В большинстве русских письменных памятников «варяги» как общий термин для всех скандинавов были вытеснены со второй половины XII в. конкретными названиями разных скандинавских народов — свеи (шведы), мурманы ( норвежцы) — и общим для всех западных народов термином немцы, .