Ванюша миномет: 150-мм шестиствольный реактивный миномет Nb.W 41 обр. 1941 г. (Германия)

150-мм шестиствольный реактивный миномет Nb.W 41 обр. 1941 г. (Германия)

Армии и Солдаты. Военная энциклопедия /

Артиллерия

/

Артиллерия в период с 1937 по 1945 г.г.

/

150-мм шестиствольный реактивный миномет Nb.W 41 обр. 1941 г. (Германия)

«немецкий 150-мм шестиствольный реактивный миномет Nb.W 41 обр. 1941 г. История создания и боевого применения»

---

Содержание

• 1 150-мм шестиствольный реактивный миномет Nb.W 41 обр. 1941 г. (Германия)
• 2 История создания 150-мм шестиствольного реактивного миномета Nb.W 41 обр. 1941 г.
  • 2.1 Реактивные минометы СССР и Германии
  • 2.2 Немецкий реактивный «Ванюша»
• 3 Боевая эксплуатация и производство 150-мм шестиствольного реактивного миномета Nb.W 41 обр. 1941 г.
• 4 Конструкция 150-мм шестиствольного реактивного миномета Nb.W 41 обр. 1941 г.

150-мм шестиствольный реактивный миномет Nb.W 41 обр. 1941 г. (Германия)

Страна:	Германия
Тип:	Реактивный миномет
Дата выпуска:	1941 г.
Расчет:	4 человека
Калибр:	150-мм
Длинна:	1,3 м
Ширина:	Нет сведений
Вес:	540 кг. (без зарядов)
Скорострельность:	залп из 6 выстрелов за 10 секунд, на перезарядку и изготовку к следующему залпу уходит примерно полторы минуты
Дистанция стрельбы:	6,9 км по дальности
Начальная скорость снаряда:	Нет сведений
Боекомплект:	6 реактивных мин

История создания 150-мм шестиствольного реактивного миномета Nb.W 41 обр. 1941 г.

Реактивные минометы СССР и Германии

Работы по созданию реактивных минометов велись в СССР и Германии параллельно, начиная со второй половины 1920-х г.г. Однако если в СССР приняли за основу стабилизацию ракеты в полете с помощью крыльев, то немцы пошли по другому пути и стремились стабилизировать реактивные снаряды с помощью быстрого вращения в полете.

Результатом стали две «ракетные школы» 1930-х .г.г. «Советская школа» предполагала запуск оперенных снарядов с длинных балочных направляющих, а «немецкая школа» упирала на неоперенные снаряды, запускавшиеся из сравнительно коротких трубчатых направляющих или стволов.

Как результат: советские «ракеты» имели большую дистанцию поражения, а немецкие отличались большей кучностью. Соответственно различались и способы боевого применения — советские ракеты предполагалось использовать для массированных ударов по площадям (что потом с блеском демонстрировали БМ-13, всем известные «Катюши»), а немецкие — для точечного поражения целей, что, по логике, больше соответствовало понятию «миномет».

150-мм шестиствольный реактивный миномет Nb.W 41 обр. 1941 г.

Немецкий реактивный «Ванюша»

В конце 1930-х г.г. немецким инженером Небелем был спроектирован 150-мм реактивный снаряд и шестиствольная трубчатая установка к нему, которую немцы называли шестиствольным минометом. Испытания миномета были начаты в 1937 году. Система получила наименование 150-мм дымовой миномет типа «Д».

В 1941 году миномет переименовали в 150-мм Nb.W 41 (Nebelwerfer), то есть «150-мм дымовой миномет обр. 1941 г.», а чуть позже, от советских солдат, он получил и прозвище «Ванюша», по аналогии с советским же реактивным минометом «Катюша».

Интересный факт: основным назначением «дымовых минометов» была вовсе не постановка дымовых завес и даже не стрельба фугасными минами. Истинный смысл «Ванюши» был в ведении огня химическими боеприпасами, то есть начиненными боевыми отравляющими веществами. Поэтому и состояли 150-мм Nb.W 41 (Nebelwerfer) на довольствии не «линейной» армии, а т.н. «войск задымления»(Nebeltruppen).

И только для обеспечения возможности использования этих войск в войне в том случае, если химической войны как таковой не будет, «войска задымления» получили на вооружение и снаряды для реактивных минометов с обычным разрывным зарядом.

Расчет заряжает 150-мм шестиствольный реактивный миномет Nb.W 41 обр. 1941 г. Обратите внимание — на боковине миномета хорошо видны кабели электрозапала

Боевая эксплуатация и производство 150-мм шестиствольного реактивного миномета Nb.W 41 обр. 1941 г.

На практических стрельбах реактивных минометов быстро выяснилось, что и советский и немецкий варианты обладают очень относительным понятием точности — угадать куда именно попадет мина (даже с учетом хорошей кучности немецких минометов) было подчас довольно сложно. Вся надежда оставалась на залповую стрельбу и количество дивизионов, участвующих в залпе.

И вот по этому показателю, немцы советам уже существенно уступали. Более того, командование Вермахта выбило из рук реактивных минометчиков Германии и главный козырь — в бою им предписывалось вести огонь без пристрелки, чтобы не демаскировать позиции, соответственно кучность падения мин была уже не важна — нет разницы как близко произойдут разрывы, если огонь ведется по принципу «на кого бог пошлет».

Дальность стрельбы осколочно-фугасной миной 150-мм Nb.W 41 (Nebelwerfer) составляла 6900 м., при этом радиус разлета осколков этой мины равняется 40 м в стороны и 13 м вперед. Дымовая мина при благоприятных метеоусловиях была способна образовать дымовое облако диаметром до 100 м, сохраняющее высокую плотность в течение 40 секунд.

Более качественный снимок правой части реактивного миномета Nb.W 41 обр. 1941 г.

Огонь из шестиствольного миномета велся залпами 6 выстрелов в течение 10 секунд. Таким образом, дивизион этих минометов в составе трех батарей по 6 минометов в каждой в течение 10 секунд мог выпустить 108 мин. Практически обеспечивалась скорострельность в 3 залпа в каждые 5 минут, однако длительная стрельба с одной и той же позиции как правило не применялась из-за демаскировки позиции практически трехсотметровым дымовым следом реактивных мин.

Стрельба с начала открытия огня велась на поражение по площадям, так как из-за большого рассеивания мин миномет не мог использоваться для обстрела одиночных целей вблизи расположения собственных войск.

На всем протяжении Второй Мировой войны, 150-мм шестиствольные минометы обр. 41 г. были весьма эффективным средством повышения огневой мощи германских войск и производились до мая 1945 г., выполняя функции схожие с советскими «гвардейскими минометами» и применяясь Вермахтом и войсками СС на направлениях главных ударов или в критические моменты боя.

Не очень удачной считалась лишь конструкция осколочно-фугасного снаряда «Ванюши»: из-за слишком тонких стенок он давал мало осколков, а вследствие малого веса разрывного заряда сильно снижалось и его фугасное действие.

После окончания Второй Мировой войны, реактивные минометы 150-мм Nb.W 41 закончили боевую карьеру, хотя ограниченно применялись корейскими и китайскими войсками в ходе Корейской войны 1950-1953 г.г.

150-мм реактивный миномет Nb.W 41 обр. 1941 г. ведет огонь

Конструкция 150-мм шестиствольного реактивного миномета Nb.W 41 обр. 1941 г.

150-мм шестиствольный реактивный миномет Nb.W 41 обр. 1941 г. конструктивно представлял собой шесть направляющих-стволов, соединенных в единый блок, а также лафета и прицельных приспособлений. При выстреле реактивный пороховой заряд мины воспламеняется посредством электрозапала, вставляемого в одно из сопловых отверстий. В свою очередь электрозапал приводится в действие электрозапальной машинкой с ручным приводом.

150-мм реактивный миномет Nb.W 41 обр. 1941 г., хорошо видна внутреняя часть стволов-направляющих с направляющими планками

На казенной части каждого ствола смонтированы захваты для мин и вытяжные пружинные контакты. На передней обойме закреплена планка с контрольной площадкой для установки контрольного уровня при проверке прицельных приспособлений. Справа на блоке расположена штепсельная коробка для подключения семижильного кабеля. На внутренней поверхности каждого ствола закреплены по три направляющие планки. Диаметр ствола по полям планок равняется 158,5+0,4 мм.

Расчет реактивного миномета Nb.W 41 обр. 1941 г. на позиции

Стрельба из миномета велась 158,5-мм реактивными осколочно-фугасными и дымовыми минами весом по 35 кг, устойчивость в полете которых обеспечивалась своеобразной турбиной, имевшей по окружности 28 сопловых отверстий с минимальным диаметром 5,5 мм, наклоненных под углом 14°.

Под действием пороховых газов реактивного заряда, истекающих через сопловое отверстие, мина получает не только поступательное, но и вращательное движение (несколько тысяч оборотов в минуту), стабилизирующее ее в полете. Несмотря на то, что, на вращение расходуется часть энергии реактивного заряда, турбореактивные мины эффективнее мин со стабилизацией посредством оперения, так как обладают большей точностью.

Немецкий реактивный миномет на бронемашине 15cm Panzerwerfer-42

Все эти виды миномёта устанавливались на лёгком двухколёсном лафете с пневматическими шинами, заимствованным от противотанковой пушки Pak 35/36, но для установки на бронетехнику использовались и установки несколько иной конструкции — с десятью стволами, расположенными в два ряда.

 

 

Источник: компиляция на основе сведений находящихся в открытом доступе сети интернет, а также книг: Широкорад А., «Бог войны Третьего Рейха», АСТ, Транзиткнига, 2003, Мощанский И., «У ворот Берлина. 3 февраля – 15 апреля 1945 года. Часть 1», ООО «БТВ-МН», 2006, Шунков В., «Вермахт», Харвест, 2003

Nebelwerfer 41 и 42 «Ванюша» Немецкий реактивный шестиствольный миномет вермахта, технические характеристики ТТХ, обзор 150 и 210 мм снаряда

В СССР бытовало мнение, что реактивные системы залпового огня (РСЗО) являлись исключительно советским «ноу-хау», а немцы так и не смогли сделать ничего подобного. Это не совсем правда. «Катюша» не была уникальной, на вооружении немецкой армии стояло несколько различных систем РСЗО, хотя они отличались от советских аналогов.

Самым известными образцами подобного оружия, созданными в Германии, несомненно, являлись многоствольные реактивные минометы Nebelwerfer 41 и Nebelwerfer 42. Советские солдаты называли их «Ванюшами» (по аналогии с БМ-13) или «ишаками» за свой характерный звук.

Содержание

Немного истории

Работы в области создания реактивных систем залпового огня стартовали в Германии еще в начале 30-х годов. Казалось бы, зачем заниматься неуправляемыми ракетами, которые значительно проигрывают в точности артиллерийским системам? Однако резон в этом был.

Немцы учитывали опыт Первой мировой войны, с массированным применением боевых отравляющих веществ. РСЗО прекрасно подходили для этой цели, к тому же подобное вооружение не попадало под ограничения Версальского договора и немцы могли свободно заниматься его разработкой.

Впрочем, советские «Катюши» также конструировали для доставки боевых газов. Военные того времени были абсолютно уверены, что без химического оружия следующий конфликт не обойдется.

В середине 30-х годов немецкий инженер Небель разработал реактивный снаряд калибра 150-мм и шестиствольную пусковую установку для него. В 1937 году ее начались испытания. Это оружие назвали дымовым минометом типа «d». Он был принят на вооружение немецкой армии в 1940 году, а уже в 1941 получил другое название, которое и является для этого оружия общепринятым: Nebelwerfer 41 (Nb. W 41).

В 1940 году в немецкой армии были созданы особые дивизионы, вооруженные Nebelwerfer 41. Затем появились и полки войск задымления. Согласно официальной версии, они были должны заниматься установкой дымовых завес на фронте, но абсолютно ясно, что так Германия готовилась к химической войне. Однако в арсенале этих подразделений находились и осколочно-фугасные боеприпасы.

Следует отметить, что Германия хотя и проигрывала союзникам по количеству химического оружия, но явно опережала их по его качеству. В 30-х годах немцам удалось совершить настоящий рывок в этой области: они изобрели нервно-паралитические газы. Эти отравляющие вещества и сегодня считаются наиболее мощными и смертоносными. Сначала в Германии был изобретен табун, а затем и еще более опасные зарин и зоман. Это страшное оружие производилось в Германии в промышленных масштабах, и почему Гитлер не применил его, историки спорят до сих пор.

Впервые реактивные минометы были использованы немцами во Франции. Также Nebelwerfer 41 немцы применяли во время высадки на Крит. На Восточном фронте это оружие использовалось практически с первых дней: этот миномет обстреливал защитников Брестской крепости, применялся при осаде Севастополя.

В 1942 году в составе немецкой армии было создано три специальных полка, а также девять отдельных дивизионов, вооруженных реактивными минометами. А начиная с 1943 года шестиствольные минометы Nebelwerfer 41 стали включать в состав артиллерийских полков пехотных дивизий. Обычно каждая дивизия укомплектовывалась двумя (реже тремя) дивизионами минометов.

Это оружие очень хорошо зарекомендовало себя на Восточном фронте: легкие и точные минометы обладали высокой огневой мощью.

Основным недостатком Nebelwerfer 41 и Nebelwerfer 42 являлся хорошо заметный дымный след, который оставляли ракеты в полёте, а также сильный звук, что служил дополнительным демаскирующим фактором. Учитывая не слишком высокую мобильность комплекса, эти два недостатка часто становились фатальными для минометов и их расчетов.

В 1942 году чтобы устранить этот недостаток, была создана самоходная РСЗО 15 cm Panzerwerfer 42. Основой для нее послужил полугусеничный автомобиль Opel Maultier. На нем было размещена пусковая установка из десяти стволов, автомобиль получил противоосколочное бронирование и был вооружен пулеметом.

Машина получилась довольно удачной и активно использовалась вплоть до конца войны.

Также самоходная РСЗО была создана на базе армейского грузовика Opel, но получилась слишком тяжелой и недостаточно маневренной.

В 1943 году начала поступать в войска еще одна аналогичная реактивная установка — Nebelwerfer 42, который имел более высокую огневую мощность. Этот миномет имел пять стволов калибра 210 мм и стрелял снарядами весом 113 кг. Nebelwerfer 42 оснащался съемными 150-мм стволами, которые монтировались внутрь основных.

Также в 1941 году на вооружение вермахта были приняты РСЗО еще большей мощности: 28/32 cm Nebelwerfer 41. Она представляла собой двухъярусную ферму, которая закреплялась на раздвижном лафете. Направляющие имели решетчатую конструкцию и могли вести огонь как 280-мм, так 320-мм реактивными снарядами. Однако увеличенная масса этих боеприпасов сделала дальность стрельбы еще меньше: она составляла примерно два километра. 280-мм ракета содержала 45 кг взрывчатки, и ее попадание могло уничтожить большое строение, а 320-мм заправлялась сырой нефтью и являлась зажигательным боеприпасом.

Иногда эти ракеты запускались прямо с земли: для этого их устанавливали в наклонные ямы, главное было придать ракете правильный угол. Точность запуска ракет подобным способом была крайне низкой.

Описание 6-ти ствольного миномета

Основой для создания минометов Nebelwerfer 41 являлась противотанковая пушка Pak 35/36. На лафет этой пушки было установлено шесть трубчатых направляющих длиной 1,3 метра.

Лафет имел раздвижные сошки и передний упор, на них он опирался в боевом положении. На нем имелись поворотные и подъемные механизмы. В полностью снаряженном положении миномет весил 770 кг, а в походном – 515 кг. На небольшие дистанции реактивный миномет перекатывался силами расчета. Лафет был оборудован пневматическими шинами низкого давления и рессорами.

Реактивные снаряды заряжались с казенной части установки, после заряжания они фиксировались специальным держателем. Запуск ракет происходил дистанционно, из укрытия. Электродетонатор вкладывался в одно из сопел ракеты. Сначала выпускалось три ракеты, затем еще три. Залп совершался за 10 секунд, на перезарядку требовалось 1,5 минуты. Расчет состоял из четырех человек.

Одной из главных проблем для РСЗО в то время (да и в наши дни) являлась стабилизация реактивного снаряда в полёте. Способ стабилизации был основным отличием между советской БМ-13 и немецкими установками Nebelwerfer 41 и Nebelwerfer 42.

Советские ракеты стабилизировались за счет длины рельсовых направляющих и стабилизаторов ракеты. Реактивные снаряды установок Nebelwerfer 41 и Nebelwerfer 42 стабилизировались за счет вращения вокруг собственной оси. В каждом из способов были свои плюсы и минусы.

Стабилизация вращением позволяла сделать реактивный миномет более компактным как по ширине, так и по длине. Немецкому миномету не нужны были слишком длинные направляющие (как на БМ-13), также он обходился без стабилизаторов, что позволило сделать снаряды более компактными.

Однако вращение в полёте отнимало часть энергии пороховых двигателей, что негативно сказывалось на дальности стрельбы.

Реактивный двигатель ракеты находился в передней части, а боевая часть – в задней. Она представляла собой цилиндр со взрывчатым веществом, сквозь который проходили сопла. В ракете 28 сопел, каждая из них имела угол наклона к оси оружия 14 градусов. После запуска они раскручивали снаряд и стабилизировали его полет. Следует сказать, что Nebelwerfer 41 и Nebelwerfer 42 отличались довольно неплохой точностью.

Такая же система стабилизации ракеты используется и на многих современных боеприпасах РСЗО.

Отдельно следует остановиться на порохе, который использовался в минометах. Еще одним советским мифом является тот факт, что немцам не удалось захватить ни одну из советских «Катюш». Это неправда. В 1942 году немцы захватили БМ-13 вместе с боекомплектом. Ничего хитрого в конструкции ракеты, а тем более направляющих «Катюши» не было: скопировать их не составляло особого труда. Проблемой было изготовление пороховых шашек из бездымного пороха, который использовался на БМ-13. Повторить советскую технологию у немцев так и не получилось, им пришлось придумывать свою.

К концу 1943 года немецкие конструкторы (вернее, чешские, которые работали на немцев) создали аналог советской «Катюши», они даже умудрились его существенно усовершенствовать. Запуск производился с рельсовых направляющих, но при этом ракета вращалась в полёте за счет стабилизаторов, установленных под углом. Точность такого реактивного снаряда была выше, чем БМ-13, а габариты пусковой установки гораздо меньше.

Однако запустить свои «Катюши» в производство у немцев просто не хватило времени.

В Nebelwerfer 41 в качестве топлива на первых этапах использовался спрессованный черный дымный порох, но горение его было неравномерным, он давал очень много дыма, что являлось демаскирующим фактором. Поэтому позже в качестве топлива стали использовать шашки из бездымного пороха.

Технические характеристики ТТХ

Ниже указаны ТТХ реактивного миномета Nebelwerfer 41.

Калибр, мм	158,5
Вес в боевом и походном положении, кг	510
Максимальная дальность стрельбы, м	6100
Эффективная дальность стрельбы, м	4000-6000
Углы вертикального обстрела	от -100 до +800 делений прицела
Углы горизонтального обстрела	±210 делений

Видео о миномете

Наводящие ужас немецкие ракетные установки в 25 фотографиях

Первые ракетные установки, разработанные в Германии, предназначались для стрельбы как снарядами, снаряженными отравляющими веществами, так и снарядами, содержащими дымообразующий состав для создания дымовых завес. Это отражено в немецком названии их первой серийной 150-мм реактивной системы залпового огня Nebelwerfer («дымовая установка»).

В Германии разработка ракетных систем началась в начале 1920-х годов. При создании этого оружия немцы учитывали опыт Первой мировой войны и применения боевых отравляющих веществ. Такое оружие не подпадало под ограничения Версальского договора, давшего Германии свободу его разработки.

21-см пусковая установка Nebelwerfer 42 в Северной Африке. By Bundesarchiv Bild CC-BY-SA 3.0

Многоствольные реактивные минометы, такие как Nebelwerfer 41 и Nebelwerfer 42, были самыми известными образцами этого немецкого оружия во Второй мировой войне. Советские солдаты называли их такими именами, как «Ванюша», «Исхак» или «Скрипуха», а другие войска союзников называли их «Кричащими Мими» из-за характерного звука, издаваемого летящими снарядами.

Изначально Небельверферы создавались для применения химического оружия, но фактически использовались для стрельбы осколочно-фугасными снарядами.

Nebelwerfer 41, принятый на вооружение в 1940 году, имел шесть 158,5-мм стволов и стрелял 79-86-фунтовыми снарядами на расстояние 4,3 мили. В течение 5 минут он мог произвести три залпа, а частота стрельбы составляла 0,6 выстрела в секунду. Для заряжания всех шести снарядов Nebelwerfer 41 требовалось 1,5 минуты и четыре человека.

Схема разведки союзников 10 cm NbW 40

Следующая версия, Nebelwerfer 42, имела пять стволов и стреляла 210-мм снарядами весом 249 фунтов на дальность около 4,9 миль. Позже немцы стали производить и использовать 15-ствольный 150-мм Nebelwerfer.

В апреле 1943 года на вооружение немецкой армии поступила самоходная реактивная система залпового огня. Он назывался Panzerwerfer 42 auf Sf, или Sd.Kfz.4/1. Его базой был полугусеничный Maultier или Sd.Kfz.3, а пусковая установка имела десять стволов, стрелявших 150-мм реактивными снарядами. Он был установлен на поворотной платформе, помещенной в бронированный купол, что давало немцам возможность поворачивать его по кругу в горизонтальном направлении.

28/32-см реактивная установка Nebelwerfer 41. By Bundesarchiv Bild CC-BY-SA 3.0

Боекомплект для Sd.Kfz.4/1 включал 20 реактивных снарядов. Каждая установка также была вооружена дополнительным пулеметом MG 34 или MG 42, а экипаж состоял из четырех человек. В ходе серийного производства с 1943 по 1944 г. было выпущено 296 пусковых установок и 251 транспорт боеприпасов. Sd.Kfz.4/1 использовался немецкими войсками до конца войны.

Кроме того, на базе советской БМ-8-24 немцы создали 80-мм реактивную установку («Ракетен-Фильфахверфер»). Пусковая установка, вмещавшая 48 ракет, устанавливалась на шасси полугусеничного немецкого бронеавтомобиля Sd.Kfz 4 «Maultier» или французского полугусеничного тягача Somua MCG. Среди солдат Вермахта эту пусковую установку называли «Органы Гиммлера».

15 cm Panzerwerfer 42 auf Selbstfahrlafette Sd.Kfz.4/1 зима

В октябре 1944 года на вооружение Вермахта поступила 38 cm RW61 auf Sturmmörser Tiger самоходная штурмовая артиллерийская машина, известная как «Штурмтигр». Он был переделан из танков «Тигр», но выпущенные 18 экземпляров никак не повлияли на ход боевых действий.

Sturmpanzer VI Sturmtiger, захваченный в целости и сохранности американскими войсками и сфотографированный 14 апреля 1945 г. Bundesarchiv Bild CC-BY-SA 3.0

 

30-сантиметровая ракета Nebelwerfer в полете. By Bundesarchiv Bild CC-BY-SA 3.0

 

Загрузка 15 см NbW 41 в Италии. By Bundesarchiv Bild CC-BY-SA 3.0

 

Загрузка Nebelwerfer на советском фронте, 23 сентября 1943 г. By Federal Archives CC-BY-SA 3.0

 

Побеленный Panzerwerfer 42 в зимнем камуфляже

 

Загрузка 30-сантиметровых ракет. By Bundesarchiv Bild CC-BY-SA 3.0

 

Ракета калибра 28/32 см в полете во время Варшавского восстания, справа груда стреляных гильз. Bundesarchiv Bild CC-BY-SA 3.0

 

21-сантиметровый Nebelwerfer 42 на выставке рядом с союзным соперником Land Mattress. By Mzajac CC BY-SA 2.5

 

Nebelwerfer 41 загружается. By Bundesarchiv Bild CC-BY-SA 3. 0

 

Nebelwerfer 41 в советском снегу. By Bundesarchiv Bild CC-BY-SA 3.0

 

SdKfz 4/1 WH-1409058 спереди

 

Munitionskraftwagen fur Nebelwerfer SdKfz 4

 

Солдат союзников осматривает захваченный снежный Nebelwerfer

 

Nebelwerfer в советском варианте. Bundesarchiv Bild CC-BY-SA 3.0

 

15cm Panzerwerfer 42, март 1944 г.

 

Немецкий солдат позирует рядом с SdKfz 4/1

 

Nebelwerfer 41 во Франции. By Bundesarchiv Bild CC-BY-SA 3.0

 

Riva-Bella, Демонстрация Panzerwerfer. By Bundesarchiv Bild CC-BY-SA 3.0

Прочтите еще одну историю от нас: Мобильная артиллерия — немецкая решетка SPG

Panzerwerfer 42 код C

Эта ужасная правда: Оборона Сталинграда

Василий Гроссман (1905–1964), летописец Восточный фронт с 19С 41 по 1945 год, корреспондент Красной Звезды , советской армейской газеты, был одним из лучших репортеров Второй мировой войны. Образованный еврей из Украины, никогда не вступавший в Коммунистическую партию, он был также писателем и блестящим — и очень удачливым — рассказчиком правды, который всегда был на острие эпических сражений. Записные книжки Гроссмана военного времени были переведены Любой Виноградовой и военным историком Энтони Бивором, которые редактировали и комментировали рассказы Гроссмана из первых рук в течение 9 лет.0064 Писатель на войне

(2005). Комментарии Бивора выделены курсивом и в квадратных скобках в приведенной ниже выдержке из отчета Гроссмана об обороне 308-й сибирской стрелковой дивизией силикатных заводов в Сталинграде в октябре 1942 года. лагеря, Гроссман писал: «Кто-то может спросить: «Зачем писать об этом, зачем помнить все это? Долг писателя — рассказать эту страшную правду, а гражданский долг читателя — узнать ее». Гроссман очень серьезно относился к своим обязанностям и трудился над описаниями своих очевидцев, такими как это описание боя без пощады в Сталинграде.

  Немцы были на окраине завода. Это было во второй половине дня 2-го числа. Некоторые из них укрылись, другие убежали. Казах конвоировал троих заключенных. Он был ранен. Он достал нож и зарезал троих заключенных до смерти. Танкист, крупный рыжий мужчина, выпрыгнул из своего танка перед командным пунктом Чангова, когда у него кончились снаряды. Он схватил несколько кирпичей и [начал бросать их] в немцев, крича и ослепляя. Немцы развернулись на каблуках и побежали.

Настроение мужчин было приподнятым, у них был некоторый боевой опыт. Их возраст колебался от 23 до 46 лет. Большинство из них были сибиряками, из Омска, Новосибирска и Красноярска. Сибиряки более коренастые, более сдержанные, более суровые. Они охотники, они более дисциплинированы, больше привыкли к холоду и лишениям. Не было ни одного случая дезертирства [по пути в Сталинград]. Когда один из них уронил винтовку, он побежал за поездом километра на три и догнал его. Они неразговорчивы, но остроумны и имеют острые языки.

«Мы привыкли к «свистунам» [Штукам]. Нам даже скучно, когда немцы не свистят. Когда они свистят, значит, в нас ничего не бросают. Они начали штурм силикатного завода в ночь на 2 октября. Весь полк Маркелова был убит или ранен.

Осталось всего одиннадцать человек. К вечеру 3-го немцы захватили весь завод. Наша инструкция была: ни шагу назад. Командир был тяжело ранен, комиссар убит.

«Начали оборонять разрушенную и горящую улицу перед садом скульптур. С боя никто не вернулся. Все они погибли на месте. Кульминация наступила 17 октября. Противник бомбил нас день и ночь 17, 18 и 19 числа. Два немецких полка двинулись в наступление.

«Атака началась в 5 утра и весь день шел бой. Они прорвались во фланг и отрезали командный пункт. Полк два-три дня дрался от дома к дому, командный пункт тоже был в боях. Командир 7-й роты в составе 12 человек вывел из оврага роту немцев. Выбрались оттуда ночью, потом заняли дом. В гранатометном бою их было штук 20, сражались за этажи, за лестницы, за коридоры, за комнаты.

«Заместитель начальника штаба Калинин убил 27 человек и подбил из противотанкового ружья четыре танка. На заводе работало 80 рабочих и охранная рота. Только трое или четверо из них выжили. Никакой военной подготовки они не проходили.

Их командиром был молодой рабочий, коммунист, и на них напал полк немцев.

«23 октября внутри завода начались бои. Горели мастерские, а также железные дороги, дороги, деревья, кусты и трава. На командном пункте Кушнарев и начальник штаба Дятленко сидели в «трубе» с шестью автоматчиками. У них было два ящика с гранатами, и они отбили немцев. Немцы привезли на завод танки. Мастерские несколько раз переходили из рук в руки. Танки уничтожали их, стреляя в упор. Авиация бомбила нас днем ​​и ночью. Пленный немец, учитель, сообщил нам 27-го о строгом приказе выйти к Волге. Руки у него были черные, в волосах были вши. Он начал рыдать».

Михалев, Барковский, начальник штаба Мирохин убиты. Все они получили посмертные награды… Автоматчик Колосов был по грудь зарыт в землю. Он застрял там со смехом: «Это меня бесит!» Командир взвода связи Хамицкий сидел у входа в свой бункер и читал книгу во время налета тяжелых бомбардировщиков. Гуртьев [командир дивизии] рассердился.

«Что с тобой?»

«Мне больше нечего делать. Он бомбит, а я читаю книгу».

Михалева очень любили. Когда кто-то сейчас спросит: «Как дела?» «Ну, что я могу сказать?» [приходит ответ]. «Как будто мы потеряли отца. Ему было жаль своих людей. Он пощадил их».

Офицер связи Батраков, химик, черноволосый, в очках, каждый день проходил по 10-15 километров. Приходил в штаб, чистил очки, докладывал обстановку и возвращался. Он приходил в одно и то же время каждый день.

«12 и 13 [октября] было тихо, но мы понимали, что означает это затишье. 14-го [противник] начал обстрел командного пункта дивизии из «Ванюши» [немецкой дымовой многоствольной минометной мины]. [Бункер] завалился землей, но мы выбрались. Мы потеряли 13 или 14 человек на командном пункте. Термитная оболочка издает глухой звук. Бьет по ушам. Сначала раздается скрип: «Ага! Гитлер заиграл [на своей скрипке]», и можно спрятаться. Владимирскому до смерти хотелось в туалет, он так мучился до ночи. Он хотел отобрать котел у солдата».

Цех № 14 начал гореть изнутри: Когда Ивана Андрюшенко убили, полковой комиссар (кавалер четырех медалей, подполковник Колобовников, человек с каменным лицом) позвонил на командный пункт и начал говорить: « Товарищ генерал-майор, могу я доложить? Он остановился, потом сказал, всхлипывая: «Ваня умер», и повесил трубку.

«Наемный» танкист [командир танка, приданного пехоте]: Ему дали шоколад, водку, собрали боеприпасы. И работал как вол. В полку о нем думали хорошо.

«У нас были гранаты, автоматы и 45-мм [противотанковые] пушки. Атаковали тридцать танков. Мы были напуганы. С нами такое случилось впервые! Но никто не убежал. Стали стрелять по броне. Танки ползли по глубоким щелям. Красноармеец глядит и смеется: «Копай глубже!»

Почтальоны: Макаревич, бородатый, мужик, с сумкой , с конвертиками, открытками, письмами, газетами. Карнаухов ранен. Есть трое раненых и один убитый… Когда он был ранен, Косиченко зубами вырвал чеку от гранаты.

[Гроссман написал рассказ об атаке 308-й стрелковой дивизии для «Красной Звезды», и чуть более месяца спустя он был опубликован под названием «Ось главного удара». Дэвид Ортенберг, редактор газеты, чуть позже написал о технике проведения интервью Гроссманом. «Все корреспонденты, прикомандированные к Сталинградскому фронту, были поражены тем, как Гроссман заставил командира дивизии генерала Гуртьева, молчаливого и замкнутого сибиряка, говорить с ним шесть часов без перерыва, рассказывая ему все, что он хотел знать, в один час.

из самых тяжелых моментов [битвы]».

На Гроссмана, возможно, повлияли суеверия фронтовиков , [солдат, эвакуированных с фронта], результат постоянного проживания со смертью в ее самой непредсказуемой форме, но у него также были свои суеверия как у писателя. Его редактор был удивлен, обнаружив, что Гроссман считает плохой приметой запечатывать собственные письма и посылки. «Когда он писал очередной свой очерк, то спрашивал у Гехмана, часто сопровождавшего его в поездках на фронт: «Ефим, у тебя легкая рука. Не могли бы вы взять мой материал, собственноручно запечатать конверт и отправить в Москву?»

Ортенберга, закоренелого журналиста коммунистической партии, также позабавило, насколько тщательно Гроссман проверил окончательных печатных версий своих статей. «Я помню, как он изменился, когда пришла газета с его эссе. Он был так счастлив. Он перечитывал свое сочинение, проверяя, как звучит та или иная фраза. Он, опытный писатель, просто боготворил печатное слово».

Ортенберг, возможно, был немного лукавит в этом описании. Гроссмана часто приводило в ярость то, как его статьи переписывали и вырезали. Он писал в письме к жене Ольге Михайловне от 22 октября:0003

Я написал гневное письмо в редакцию и теперь не без интереса жду его ответа. Я писал о бюрократизме и проделках чиновников в редакции.

На самом деле, в прозу Гроссмана, вероятно, вмешивались меньше, чем в прозу большинства других журналистов. Ортенберг открыто признал, что большая часть популярности газеты была обязана Гроссману. Даже партийные писаки в Москве хорошо знали ту решимость, которую его проза придавала солдатам Красной Армии, не говоря уже о всем населении. Это имело гораздо больший эффект, чем самые страстные сталинские клише.]

Только здесь знают, что такое километр. Километр это одна тысяча метров. Это сто тысяч сантиметров. Пьяные [немецкие] автоматчики шли вперед с безумным упорством. Как воевал полк Маркелова, уже никто не может рассказать… Да они были просто смертными и никто из них не вернулся.

Несколько раз в течение дня внезапно замолкала немецкая артиллерия и минометы, исчезали эскадрильи пикирующих бомбардировщиков. Наступит непонятная тишина. Тут-то дозорные и кричат: «Осторожно!» и те, кто на передовых позициях, сжимали свои коктейли Молотова, бойцы противотанковых частей открывали свои брезентовые сумки с боеприпасами, а автоматчики вытирали [оружие] ладонями. Это короткое затишье предшествовало нападению.

Вскоре лязг сотен гусениц и низкое гудение моторов оповестили о движении танков. Лейтенант крикнул: «Осторожно, товарищи! Слева просачиваются автоматчики!» Иногда немцы подходили так близко, что сибиряки видели их грязные лица и рваные шинели и слышали их гортанные крики…

Оглядываясь назад, можно увидеть, что героизм присутствовал в каждый момент повседневной жизни людей в дивизии. Командир взвода связи Хамицкий мирно сидел на пригорке и читал роман, а дюжина немецких «Штук» с ревом нырнула вниз, словно собираясь атаковать саму землю. А еще был офицер связи Батраков, который тщательно протирал очки, складывал донесения в походную сумку и пускался в 20-километровую прогулку по «оврагу смерти», как в воскресную прогулку по парку. Был автоматчик Колосов, который, когда взрывом зарылся в дзот по шею, повернулся лицом к заместителю командира Спирину и засмеялся. В штабе была машинистка Клава Копылова, толстая краснощекая девушка из Сибири, которая начала печатать боевой приказ в штабе и была погребена взрывом. Ее откопали и она пошла набирать еще один бункер. Ее снова хоронили и снова выкапывали. Наконец она допечатала приказ в третьем доте и принесла его на подпись командиру дивизии. Это были люди, сражавшиеся на направлении главного удара.

 

Из книги Василия Гроссмана «Писатель на войне: Василий Гроссман с Красной Армией, 1941–1945», авторские права © 2005 г. Екатерины Васильевны Коротковой-Гроссман и Елены Федоровны Кожичкиной. Английский перевод, введение и комментарии © 2005 г., авторы Энтони Бивор и Люба Виноградова. Используется с разрешения Pantheon Books, издательства Knopf Doubleday Publishing Group, подразделения Random House LLC. Все права защищены.

Первоначально опубликовано в апрельском номере журнала 9 за 2015 г.