Содержание

Читать книгу Столетие войны. (Англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок)

Уильям Ф. Энгдаль СТОЛЕТИЕ ВОЙНЫ Англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок

ПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ

Я пишу это предисловие к русскому изданию моей книги «Столетие войны: англо-американская нефтяная политика и Новый Мировой Порядок» с особым тяжелым чувством и в то же время с радостью. Тяжелое чувство возникает от серьезности той ситуации в современном мире, где единственная оставшаяся ядерная супердержава, страна моего рождения, угрожает уничтожить планету в своем безумном стремлении к бесконтрольной власти. Подобно Великобритании в период между 1919 и 1945 годами нынешние США являются империей на последней стадии своего упадка.

И я рад помочь российским читателям обрести более четкое понимание того, что скрывается за зачастую запутанной военной и дипломатической политикой Вашингтона. Эта книга — результат моих тридцатилетних исследований истории, включая личные беседы со многими участниками событий и представителями англо-американского истеблишмента.

Всю американскую политику после 1940-х годов можно кратко обобщить цитатой из служебного внутреннего меморандума Госдепартамента США, написанного архитектором политики сдерживания в отношении России и СССР в годы Холодной войны Джорджем Кеннаном. В 1948 году на пороге создания НАТО он писал:

«У нас есть около 50 % мирового богатства, но только 6,3 % мирового населения… В этой ситуации мы не можем не быть объектом зависти и обиды. Нашей реальной задачей в предстоящий период является разработка модели взаимоотношений, которая позволит нам сохранить это положение диспропорции без положительного ущерба нашей национальной безопасности. Чтобы сделать это, нам придется отказаться от всякой сентиментальности и мечтательности; и наше внимание должно быть сосредоточено всюду на наших непосредственных национальных целях. Мы не должны обманывать себя, что мы сегодня можем позволить себе роскошь альтруизма и мировой благотворительности».

Джордж Кеннан, Государственный Департамент США, 1948

Сегодня Америке уже не завидуют. Провозглашенный в 1941 году Американский Век находится в стадии своего упадка. «Американская мечта», к которой я, мальчишка на американском Среднем Западе, был причастен в 1950-х, сейчас стала кошмаром для десятков миллионов американцев. Сегодня их выселяют из домов. Американская экономика рушится со скоростью, невиданной со времен Великой Депрессии. Доллар падает все ниже. А наш президент, подобно Герберту Гуверу в начале 1930-х годов, способен лишь повторять республиканскую мантру: «Экономика становится лучше; оставьте все, как есть, и все будет хорошо…».

Однако гибель Америки как мировой доминирующей экономической державы — не причина для торжества. У «бумажного тигра», как однажды сказал Мао, до сих пор ядерные зубы. Возросшая с конца 2006 года конфронтация между США и Россией требует более глубокого понимания американской политики. Понимания того, почему, по мнению американских стратегов от Генри Киссинджера и Збигнева Бжезинского до их учеников в лице Мадлен Олбрайт и Конди Райс, именно Россия является «Призом», который даже важнее Китая.

Современный анализ событий, разворачивающихся от Ирака и Афганистана до недавней волны «цветных революций» вокруг России, как правило, не включает оценку геополитического и исторического контекста этих событий. Сегодня необходимо ясное понимание истории и того, что британский географ сэр Халфорд Макиндер определил как евразийскую геополитику в своем докладе 1904 года под названием «Географическая ось истории». Макиндер заложил теоретические основы британской имперской гегемонии, а после Второй мировой войны определил и американскую глобальную проекцию власти. Он глубоко осознавал ключевую роль, которую в силу своего географического положения играет Россия — уникальная евразийская континентальная держава, наделенная изобилием всех необходимых минералов, огромными сельскохозяйственными угодьями и источниками энергии. Макиндер называл Россию «Сердцем мира».

Начавшаяся в начале 1940-х Холодная война была спровоцирована не Сталиным и не агрессивным СССР, как тому учит американская и британская история. Она тщательно подстрекалась и провоцировалась сначала Уинстоном Черчиллем и позже — Гарри Трумэном, который попал под влияние черчиллевской риторики «железного занавеса» в 1946 году в Фултоне. Постоянное состояние войны и страх перед советской угрозой рассматривались американской элитой как наилучший способ укрепления Американского Века.

Данная работа является попыткой раскрыть ключевое значение сегодняшней России всем, кто пытается осмыслить невразумительные тенденции мировой политики, но она не претендует на отражение полной картины нашего мира. Россия была и остается «Сердцем» мировых событий, но это лишь часть геополитической картины. После распада СССР перед США лежало два пути в отношениях с новой Россией.

Они могли бы осторожно, но ясно обозначить начало новой эры политического и экономического сотрудничества с раздробленным и ослабленным бывшим противником в Холодной войне. Пятнадцать лет назад дальнейшее укрепление взаимного экономического сотрудничества могло бы превратить Евразию в одну из процветающих экономических зон, но для этого в ответ на роспуск Россией Организации Варшавского договора надо было бы постепенно ликвидировать и НАТО.

Вашингтон избрал другой путь для решения своей проблемы с «Сердцем мира». В 1990 году на встрече Большой Семерки в Хьюстоне администрация Джорджа Буша-старшего настояла на передаче Международному валютному фонду всей полноты власти при проведении экономических реформ в странах бывшего Варшавского договора. Радикальная неолиберальная экономическая политика свободного рынка, совершенно неуместная в России, Польше, Болгарии, Югославии или любом другом из бывших коммунистических государств Европы, проводилась под угрозой невыдачи западных банковских кредитов и при полной поддержке МВФ, требовавшего приватизации и рыночных мер.

Эти экономические инициативы нельзя понять без знания того, что энергичная группировка американского истеблишмента — семья Бушей — появилась в годы Второй мировой войны при поддержке господствовавшей тогда семьи Рокфеллеров. Рокфеллеровский круг обладал чрезвычайным влиянием в послевоенной политике США и включил в себя семью Бушей в качестве младших партнеров в проекте Нового Мирового Порядка.

Уже тогда проект предполагал трансформацию социального уклада Америки и изменение мировоззрения обычных американцев, чтобы получить страну фанатичных и объятых страхом людей, ведомых христианскими фундаменталистами. Более пятидесяти лет Холодной войны были использованы американской элитой, чтобы ввергнуть собственное население в состояние страха перед лицом воображаемой внешней угрозы «коммунистической подрывной деятельности». Решения Вашингтона во имя «национальной безопасности» стали оправданием для войн, которые американцы не понимали и не принимали.

Эта трансформация общественных норм населения США во многом не осознается большинством европейцев, живущих вдали от США и помнящих образы иной эпохи. Внутреннее перерождение американского общества с помощью социальной инженерии в невообразимых масштабах — неотъемлемая часть Нового Мирового Порядка.

Эта книга прослеживает роль нефти как столпа англо-американской власти, начиная со второй половины XIX века. Но лейтмотивом является не нефть сама по себе, а дающий политическую власть геополитический контроль над ней.

Россия обладает уникальными геополитическими картами. Она способна найти и доставить нефть и природный газ всем своим соседям и тем самым выбивает из рук США основной геополитический козырь — контроль над нефтью в качестве оружия. В 1950-е годы, когда страны НАТО воздвигали свой «железный занавес», Сталин приказал добиться независимости России от импорта западной нефти. В результате родилась новая революционная концепция формирования нефти и углеводородов в недрах планеты. Лучшие научные умы мира провели кропотливые исследования и доказали, что нефть не является ископаемым топливом, которое в течение миллионов лет образуется из останков мертвых динозавров и водорослей; Нефть постоянно рождается в недрах Земли и выходит на поверхность там, где позволяют геологические линии разлома. Нефтяные месторождения в Сибири стали тому доказательством и опровержением западных геологических теорий.

Автору посчастливилось узнать об этом из первых рук от американского физика, который в течение 15 лет работал рядом с российскими и украинскими учеными, которые создали это чудо сибирской нефти.

Я посвящаю русское издание книги доктору Дж. Ф. Кении, члену Российской академии наук, другу России, коллеге В. А. Краюшкина и других невоспетых героев российской науки. Джек Кении является выдающимся ученым и выдающимся человеком, чья работа в Москве и на нефтяных месторождениях Сибири помогла изменить наш мир к лучшему.

Ф. Уильям Энгдаль, Висбаден, Германия, апрель 2008 года

Глава 1 ТРИ СТОЛПА БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ

Империи нужна новая стратегия

Ничто не оказало такого влияния на историю прошлого века, как борьба за захват и удержание контроля над мировыми запасами нефти. Мы слишком мало знаем, каким образом вокруг этого сырьевого ресурса сформировали свое политическое и экономическое могущество деловые круги, в основном подконтрольные правительствам двух стран: Англии и позже — Соединенных Штатов.

К концу 1890-х годов Британия была во всех отношениях ведущей политической, военной и экономической силой в мире. Начиная с 1815 года Британское золото, ревностно оберегаемое Банком Англии, придавало необходимый вес фунту стерлингов как первооснове мировой кредитной системы. Прусское военное превосходство сыграло ключевую роль в победе над Наполеоном при Ватерлоо. Но именно Веллингтон и британцы присвоили себе всю славу, а вместе с ней и львиную долю мировых запасов золота, которые вскоре хлынули в Лондон. «Хорош, как стерлинг» в те времена звучало как высшая оценка надежности. Закон от 22 июня 1816 года объявил золото единственной мерой ценности в Британской империи. Все последующие 75 с лишним лет британская международная политика была озабочена лишь набиванием английских карманов — хранилищ Банка Англии — золотом из вновь открытых копей по всему миру, будь то в Австралии, Калифорнии или в Южной Африке. Естественным следствием этой сырьевой политики стала политика «стратегического отказа» конкурирующим государствам в доступе к тем же разведанным золотым месторождениям.

После 1815 года морское господство Британии было неоспоримо. Британские корабли перевозили британскую сталь, уголь и продукцию текстильной промышленности Манчестера. Десятилетиями английские мануфактуры были ведущими в мире.

Но за этим фасадом бесспорного мирового превосходства Британии скрывалась внутренняя гниль. Чем больше британские торговые дома расширяли кредитование мировой торговли, а банки лондонского Сити выводили свои капиталы для строительства железных дорог в Аргентине, Соединенных Штатах и в России, тем сильнее деградировала собственно английская экономика. В то время лишь немногие понимали, насколько беспощадна и закономерна связь между этими двумя процессами.

На определившем устройство пост-наполеоновской Европы Венском конгрессе 1814–1815 годов дипломатическими усилиями британского министра иностранных дел лорда Каслри Британская империя выторговала себе право властвовать над морями. В обмен она предложила коварные «уступки» габсбургской Австрии и остальной континентальной Европе, целью которых было сохранить раздробленную Центральную Европу слишком ослабленной, чтобы сопротивляться британской глобальной экспансии. Таким образом, сложившееся после Ватерлоо морское господство Британии (а вместе с ним и контроль над мировой морской торговлей) стало первым из трех столпов новой Британской империи. Товаропроизводители континентальной Европы, так же как и большей части остального мира, отныне были вынуждены следовать законам торговли, которые устанавливались в Лондоне страховой компанией Ллойда (морское страхование) и банковскими синдикатами. В то время как крупнейший на тот момент в мире Королевский Британский флот поддерживал безопасность на основных морских путях и обеспечивал британские торговые суда бесплатной «страховкой», судовладельцы других стран были вынуждены страховать свои суда от пиратства, катастроф и военных действий в лондонском страховом синдикате Ллойда.

Кредит и банковские векселя лондонского Сити были необходимы практически для каждой финансовой операции в мировой морской торговле. Частный Банк Англии — сам в свою очередь порождение крупнейших финансовых дельцов лондонского Сити (как назывался этот район финансистов), принадлежавших к таким семействам, как Бэринги, Хамбро и Ротшильды, — управлял крупнейшим в мире золотым запасом, рассчитывая свои действия так, чтобы при желании можно было безжалостно утопить любой конкурирующий рынок в потоке английского экспорта. Бесспорное господство Британии в международном банковском деле после 1815 года стало вторым столпом ее имперского могущества.

Третьим столпом, приобретающим к концу века все более и более решающее значение, стал британский геополитический контроль над мировыми природными ресурсами: хлопком, металлами, кофе, углем, а к концу века и над новым «черным золотом» — нефтью.

Свободная торговля и костяк Британской империи

В 1820 году британский парламент принял «Декларацию принципов», ставшую предвестником серии изменений, которые наряду с прочими причинами привели столетие спустя к Первой мировой войне и ее трагическим последствиям.

Действуя в интересах влиятельных дельцов из лондонских торговых и банковских кругов, группировавшихся вокруг Банка Англии и Александра Бэринга (торговый дом «Братья Бэринги»), парламент принял эту Декларацию в поддержку концепции «абсолютной свободной торговли», которую несколькими десятилетиями раньше развивал шотландский экономист Адам Смит.

А в 1846 году эта «Декларация принципов» была применена при аннулировании парламентом знаменитых протекционистских Хлебных законов, которые оберегали сельское хозяйство страны. Отмена Хлебных законов произошла в интересах и с подачи могущественных финансовых и торговых кругов лондонского Сити, которые полагали, что британское мировое превосходство дает им решительное преимущество, которое они должны только наращивать. При бесспорном британском доминировании в мировой торговле применение концепции Адама Смита могло только его укреплять за счет других, менее развитых государств.

Под лозунгом свободной торговли британские коммерческие банки получили огромные прибыли в турецко-индийско-китайской опиумной торговле, а британское Министерство иностранных дел способствовало их интересам на уровне правительства, требуя от Китая открыть свои порты для «свободной торговли» во время британских Опиумных войн.

В 1843 году с откровенной целью призвать к отмене Хлебных законов был основан новый пропагандистский еженедельник «Экономист», выражающий коммерческие и финансовые интересы лондонского Сити.

В мае 1846 года партия сэра Роберта Пиля (британские тори), продавили судьбоносную отмену Хлебных законов, что стало поворотной точкой к худшему не только в британской, но и в мировой истории. Это событие открыло дверь потоку дешевых продуктов сельского хозяйства, разоривших не только английское фермерство, но и сельское хозяйство других стран. Простая сентенция торговцев «Покупай дешево, продавай дорого» была вознесена на уровень государственной экономической стратегии. Потребление стало единственной целью производства.

Потеряв защиту Хлебных законов, британское сельское хозяйство и фермерство пришли в упадок. Ирландские фермеры оказались в нищете, поскольку после отмены Хлебных законов на их основном рынке сбыта резко упали цены на зерно. Массовый голод и эмиграция ирландских крестьян в конце 1840-х годов — трагический Ирландский картофельный голод 1825–1826 гг. и его последствия — стали прямым следствием британской политики «свободной торговли». Вся предыдущая ирландская политика Англии заключалась в том, чтобы препятствовать там развитию сильного самодостаточного производства и оставить Ирландию экономически зависимой и обслуживающей потребности Англии «хлебной корзиной». Сейчас же в погоне за призраком свободной торговли была уничтожена и сама эта хлебная корзина.

Сразу после 1846 года индийские крестьяне из британских колоний в Индии с их ни

www.bookol.ru

Столетняя война — Posmotre.li

Столетняя война (1337—1453) — серия военных конфликтов между Англией и Францией (а также их союзниками). И вроде бы воевали не ровно сто лет, и не все время, но название красивое — прижилось.

(link)

Песня на тему из рок-оперы «Жанна д’Арк»

Краткая хронология[править]

Карта основных мероприятий

Обычно Столетнюю войну делят на три фазы:

  • Эдвардианская (1337—1360) — которую вели Эдуард III и его сын Чёрный Принц, опять же Эдуард;
  • Каролинская (1369—1389) — реванш французского короля Карла V;
  • Ланкастерская (1415—1453) — в честь дома Ланкастеров, возобновившего ее.

Эдвардианская война[править]

Как всё начиналось[править]

Был, значит, такой французский король Филипп Красивый из династии Капетингов. Были у него трое сыновей и одна дочь, и вот так исторически сложилось, что сыновья быстро кончились и все их прямые мужские потомки — тоже, а в законнорожденности женских потомков возникли сомнения. И только дочка Изабелла, которую выдали замуж за английского короля Эдуарда II, родила безукоризненно законного Эдуарда III.

Мальчик вырос и предложил: «А давайте я стану королём Франции?»

«А давай ты пойдёшь нафиг!» — сказал Филипп VI, основатель новой династии Валуа.

Дело осложнялось тем, что Эдуард имел права на «наследство Алиеноры Аквитанской» — Аквитанию и Гиень, которые Эдуард II немножко профукал. И был еще де-факто владетелем Гаскони, за которую французскому королю приносил оммаж (а не хотел). В общем, Эдуард созвал войска — и понеслось.

Понеслось, в общем-то, не сразу: французы подписали договор с шотландцами о взаимной защите на случай нападения Англии, Эдуард явился на церемонию оммажа при оружии и в короне (чем просигналил, что никакого оммажа над собой признавать не хочет), и закорешился с Нидерландами, где в обилии закупали английскую шерсть, чтоб делать сукно. Вплоть до женитьбы на Филиппе Геннегау, с которой, несмотря на брак по расчету, у них сложились прекрасные отношения.

Французы ответили на это конфискацией Аквитании и выводом своего флота из Марселя. Флот направился к английским берегам, и там потерпел сокрушительный разгром при Слейсе. Правь, Британия, морями.

Затем Эдуард и Филипп Валуа вмешались в распрю за бретонское наследство, каждый на стороне своего претендента. И наконец Эдуард большим флотом вторгся в Нормандию.

Надо заметить, что в первые этапы войны франкоязычной была знать обоих королевств, так что местное население плохо понимало, кто тут наши, а кто не наши; да и вообще не видело разницы, кто в конце концов будет их грабить. Дворянство тоже не особо страдало патриотизмом: вассальные обязательства были важнее национальностей. Кроме того, на время Столетней Войны пришелся ряд гражданских войн как в Англии и Франции так и в близких к ним странах и владениях, и англичане с французами участвовали в них когда на одной стороне, а когда на разных. Но именно в ходе Столетней войны было отковано национальное самосознание обоих народов.

Битва при Креси[править]

План был такой: высаживаемся на побережье Нормандии в количестве 15 000 рыл, веселым шевоше[1] проходим по стране, грабим-убиваем-жжем, показываем Филиппу кукиш, добираемся до дружественной Фландрии и через нее возвращаемся домой богатыми.

Начиналось все как по маслу: 12 июля высадились, 26 июля уже проникли на 40 миль вглубь страны и взяли Кан. Так же весело доскакали до Сены и там 7 агуста уперлись: мосты предусмотрительный Филипп сжег и разрушил. Но бешеной собаке семь верст не крюк, пошли по Сене вверх и чуть не дошли до самого Парижа. Впрочем, Париж или любой другой крупный город брать в планах не было, застревать надолго никто не собирался, план был — пошевошить и домой. Нашли-таки переправу, 13 августа перебрались и продолжили путь на север. Дошли до Соммы, переправились через устье на отливе, и тут-то утомленную маршем и переправой армию ждал Филипп с превосходящими силами.

Ну ладно, сказал Эдуард, и развернул армию к врагу на выгодной для сражения позиции. Англичан было, по подсчетам современных историков, тысяч семь: 2500 тяжеловооруженных рыцарей, остальное — лучники и копейщики. У Филиппа было около 30 000 человек, из них 12 000 тяжелая кавалерия, от 2 000 до 6 000 — генуэзские арбалетчики-наемники. Разброс цифр в разных источниках велик, но все сходятся на том, что французов было вчтверо больше.

Филипп был рыцарем старой формации и крепко верил в рыцарскую кавалерию. Эдуард был внуком Эдуарда Долговязого и унаследовал от деда не только имя, но и веру в тактику длинных луков.

Практика показала, что Эдуард был прав, а Филипп — не очень.

В принципе, генуэзские арбалетчики не уступали английским лучникам: тяжелый арбалет в умелых руках имеет ту же дальность стрельбы, а недостаток скорострельности компенсируется наличием павезы (тяжелого стационарного ростового щита). Вот только павеза на марше находится в обозе, а обоз отстал. Филипп погнал генуэзцев в бой без щитов и когда они оказались под градом стрел англичан, то решили отойти и всё же дождаться обоза. Филипп подумал, что трусливые наёмники бегут с поля боя и пустил свою кавалерию прям сквозь них. Рыцари потоптали множество народа, при этом потеряв скорость и оказавшись под огнём врага. Более того, Эдуард заранее спешил своих рыцарей, а на всех танкоопасных направлениях приказал выкопать волчьи ямы и установить деревянные колья (подобный приём очень хорошо описан Гоголем в «Тарас Бульба», где казаки заманивают в такую засаду поляков). В итоге, французов постреляли как уток в тире, а тех, кто всё же умудрился прорваться, потеряв скорость, покрошили спешенные англичане.

Не многие знают, что в той битве у англичан присутствовала артиллерия. Было их немного, трубой и дымом бомбарды тогдашнего времени уступали даже своим кузинам века XV, но эффект новизны и громкие бабахи сыграли свою роль - некоторые историки даже предполагают, что это была одна из причин отступления генуэзцев.

Подсчет трупов, как и подсчет войск, дает большой разброс, но даже по самой скромной оценке анличане сняли с убитых 2200 с копейками рыцарских гербовых сюрко. Множество народу попало в плен. Французская армия была практически уничтожена, и в следующий месяц Эдуард взял Кале и сделал его морской базой для англичан на сто лет вперед.

Битва при Пуатье[править]

После этого обе страны взяли большой тайм-аут на эпидемию Чёрной смерти и разгребание ее последствий. Филипп VI преставился как раз от этой болезни, трон перешел к Иоанну II, прозванному Добрым.

В 1355 году Эдуард Чёрный Принц решил, что Англия достаточно оправилась от эпидемии, чтоб можно было набрать новое войско и опять пошевошить во Франции. Он высадися в Бордо и прошел огнем и мечом до Тура на Луаре, под Туром немного обломался о погодные условия и хорошо укрепленный город, повернул назад в Бордо, и тут его накрыло французское войско.

У англичан было примерно 2 000 лучников, 3 000 тяжелых кавалеристов и около 1000 гасконских пехотинцев. У французов было 8 000 рыцарей и порядка 23 000 пехоты, но Иоанн бросил пехоту на марше и решил дать битву, не дожидаясь, пока пехота подтянется.

Практика показала, что французы ничему не учатся.

Англичане как обычно нашли удобный холм с виноградниками, канавами, кустами и заборами, за которыми расставили лучников, а в соседний лесок посадили засадный полк гасконских кавалеристов. Французы нашли чистую равнину и решили наступать по ней прямо на англичан. Впрочем, французский король был не так глуп, как может показаться. Решив (не без помощи советов шотландского союзника), что в прошлый раз проблема была в лошадках на неудобной местности, он спешил своих рыцарей, выстроил их в боевом порядке и… внезапно заметил бегство англичан на левом фланге. До сих пор непонятно, то ли это были английские разведчики, рассеянные после неудачной вылазки, то ли обоз решили убрать на зады, то ли имел место хитрый план англичан, но французы увидели бегущего врага, с криком «Ле Руа д’Женкинс!» рванули вперёд и попали под перекрестный огонь со всех сторон. На некоторых участках всё полностью смешалось, на некоторых французским командирам удавалось отойти, перегруппироваться и снова провести организованную атаку, но по факту нигде прорвать линию англичан не удалось. Тем временем, английский засадный полк сел на лошадей и обошел французов с фланга. Понимая, что сейчас всё рухнет, если что-то не предпринять, Иоанн Добрый ввёл последний резерв — себя в белом сюрко (в прямом смысле, он надел в бой белое сюрко) под прикрытием генуэзских арбалетчиков, которым даже дали установить павезы. В итоге, генуэзцы полностью подавили огнём англичан… которые побросали луки и пошли в рукопашную на французского короля. Попутно в тыл французам ударили гасконцы, доблестно сражавшийся король с сыном попал в плен, а полностью деморализованная армия начала разбегаться.

Цвет французского рыцарства был уничтожен, за короля выплатили НЕИМОВЕРНЫЙ выкуп, а в стране началась Жакерия.

Про Жакерию[править]

От прозвища Жак Простак — на наши деньги Иван-дурак, мужик, простолюдин. Так крестьян презрительно называли французские дворяне. Как это нередко бывает, крестьяне подхватили кличку и стали носить её с гордостью.

Началось, естественно, в Нормандии, по которой тяжело прошлись англичане, потом чума, потом опять англичане. Сказать, что крестьянство дошло до ручки — сильно смягчить картину. А тут ещё родичи попавших в плен при Пуатье начали собирать деньги на выкуп… Словом, в какой-то момент сборщиков налогов начали просто резать, а потом поняли, что терять-то теперь уже совершенно нечего и пошли резать дальше. Собственно, нормандские крестьяне устроили свой собственный шевоше, только шевошили они своих сеньоров, грабя и сжигая замки.

Во главе восстания встал человек по имени Гийом Каль — высокий симпатичный мужчина, по всей видимости, ветеран французской армии. О нём почти ничего не известно, но, судя по тому, что под его командой в армии повстанцев началась какая-то видимость порядка, военный опыт у него был.

Закончилось всё печально — из Наварры в порядке гуманитарной помощи пришел король Карл Злой и оправдал своё прозвище на все деньги: Гийома Каля вызвали на переговоры под честное дворянское слово, а когда он прибыл — схватили и замучили насмерть. После чего, воспользовавшись паникой в его лагере, перебили всех, не щадя ни женщин, ни детей. Тру рыцари, чо.

  • А разгадка проста. Дворянский кодекс чести применим только для таких же дворян, только с другой стороны. И то ой как не всегда. А остальные — вообще унтермеши, с ними можно как угодно. Воровского и пиратского кодекса это, кстати, тоже касается.
Про Чёрный Понедельник и мир в Бретиньи[править]

Эдуард начал войну, когда ему было 20, а последнюю попытку надеть на себя французскую корону сделал, когда ему исполнилось 43. Он в очередной раз высадился с десантом на берега Франции и двинул прямо к городу Реймсу, где короновались французские короли. И несколько удивился, когда вместо короны жители Реймса показали ему фигу. Эдуард осаждал город пять недель, сунулся также в Париж и Шартр, но ушел несолоно хлебавши.

К упорству жителей Франции добавились еще погодные условия: в понедельник после Пасхи разразился шторм с градом. Градины, если верить летописцам, падали такие, что убивали людей и лошадей. От града, ударов молний, паники и давки погибло больше 1000 англичан.

Эдуард понял, что силы небесные не поддерживают его притязаний на корону Франции и согласился ограничиться Аквитанией. По условиям мира в Бретиньи он также сокращал выкуп за французского короля на миллион крон и убирал войска из Нормандии (кроме Кале), Турени и Анжу.

Каролинская война[править]

Война за испанскую корону и Бертран дю Геклен[править]

Иоанн II так и умер в Англии, не успев выкупиться из плена. Ему наследовал Карл V, прозванный в народе Мудрым. Первое время он соблюдал Бретиньиский мир, но это не значило, что англичане и французы сидели сложа руки: в Испании вспыхнула гражданская война. Короля Педро Жестокого испанцы попёрли, то есть, спихнули, и он прискакал в Бордо просить помощи у Чёрного Принца. Отчего бы не помочь коллеге? Эдуард отправился с ограниченным контингентом в Кастилию. Чтобы укрепить союз, его брат Джон Гонт женился на старшей дочери Педро, а второй его брат Эдмунд, герцог Йоркский, — на младшей. Противник Педро Жестокого Энрике Трастамара попросил помощи у французского короля, и в битве при Нахере англичане опять побили французов, но Педро Жестокому это не очень помогло, уж очень большой сволочью он был, и даже по меркам Средневековья тянул на полное чудовище. За поход он Чёрному принцу не заплатил, что серьёзно подорвало английскую казну.

А потом у англичан дела пошли вниз: состарился Эдуард III, заболел Чёрный принц (современные специалисты предполагают рак), и что немаловажно, умер лучший на тот момент английский полководец сэр Джон Чандос. Испанский поход проделал большую дыру в казне принца, он обложил гасконцев непомерным налогом, те начали восставать, а у Чёрного принца не хватало сил подавить вспыхивающие то там, то сям очаги недовольства. Тут-то Карл V и понял, что удача повернулась к французам передом, к англичанам задом.

Он издал указ, по которому отнимал Аквитанию у Чёрного принца, так как тот показал себя плохим сюзереном. Народ обрадовался и начал бузить с ещё большей силой, из Франции пришел на помощь Бертран дю Геклен. Он, в отличие от предшественников, умел учиться. Если бить англичан в открытом бою лобовым столкновением не получается, рассудил он, будем бить партизанским наскоком, внезапными вылазками, тактикой «бей и беги».

Это сработало, хотя на дю Геклена все благородные рыцари начали показывать пальцем и орать «Фу, это не тру рыцарь, ату его!». Дю Геклен в таких случаях выкатывался на какой-нибудь турнир и показывал всем, кто тут тру рыцарь. Он вообще был человек во многих отношениях выдающийся, король дважды выкупал его из плена за свои деньги (у самого дю Геклена всех богатств было — деревенька в Бретани на три двора). Это окупилось, дю Геклен отвоевал почти всё, что захапали англичане, кроме нескольких больших городов-портов. Карл сделал его коннетаблем Франции и настоял на том, чтобы похоронить его в Сен-Дени, усыпальнице королей.

Джон Гонт попытался ответить на эти потери Великим Шевоше, запланированным на 1373 год, но всё не задалось с самого начала, и вместо Великого Шевоше вышло великое позорище.

На закуску французы ещё и разбили английский флот при Ла Рошели, перехватив господство на море. И наконец, умер главный закопёрщик войны Эдуард III, лишь на год пережив своего сына, Эдуарда Чёрного принца. Ему наследовал Ричард II.

Беспорядки в Англии[править]

Фактическим правителем Англии стал Джон Гонт, третий сын короля, основатель династии Ланкастеров, пока старший брат воевал во Франции сумевший стать главным советником короля и удержавший этот пост после смерти короля и наследного принца. Его военные провалы сделали его непопулярным в народе, а налоги, которыми он облагал англичан, окончательно подорвали терпение.

Надо сказать, что, хотя английская казна и королевская семья изрядно поиздержались на этой войне, многие рядовые бойцы и простые рыцари, наоборот, изрядно приподнялись. «Золота в стране было так много, что его считали по цене серебра, серебро шло по цене меди, а медь не ценилась вовсе». Англичане сперва обрадовались, но потом ощутили на себе, что инфляция — это плохо. Временный подъём благосостояния обернулся ещё более чувствительным впадением в нищету. В общем, вспыхнуло восстание Уота Тайлера.

Поводом для восстания сделался новый подушный налог по 12 пенсов с каждого взрослого, введенный Джоном Гонтом. Гонт никак не мог успокоиться насчет того, что к нему через жену по праву должна перейти кастильская корона, да всё никак не перейдёт и не перейдёт. Военные экспедиции в Кастилию и Францию стоили денег, а побед, которые могли бы окупить расходы, всё не было и не было. У англичан жировой запас был поплотней, чем у французов, и терпячка подлинней, но и они взбунтовались. Народ громил ростовщиков, жёг долговые расписки и вешал откупщиков.

Юный Ричард показал себя хорошо и не побоялся выехать на переговоры к восставшим. Во время переговоров Уота Тайлера убили, но всё-таки по итогам восстания Ричард приказал снизить налог пропорционально благосостоянию плательщика, чем снискал народную симпатию. В смерти Тайлера и последовавших репрессиях народ винил «злых бояр» и симпатизировал Ричарду в его борьбе против лордов-апеллянтов, которых возглавлял его дядя Томас Вудстокский (подробней см. статью Война Алой и Белой Розы).

Но дальше Ричард проявлял себя всё хуже и хуже. Он проиграл шотландскую кампанию, поссорился с парламентом, а тем временем французы наглели всё сильнее и высаживали грабительские десанты на юге Англии.

В конце концов Ричард допустил самую большую ошибку в своей жизни: во-первых, он лишил Генриха Болингброка наследства после смерти его отца Джона Гонта, во-вторых, он оставил Генриха в живых. Года не прошло, как Генрих низложил Ричарда и объявил себя королём.

Поскольку Генрих IV Ланкастер был узурпатором, против него то и дело бунтовали и восставали. Вскоре он от такой жизни помер, но его сыну Генриху V было не легче: восстание лоллардов, Саутгемптонский заговор, очередная заваруха в Уэльсе…

Словом, чтобы стяжать народную популярность, Генрих решил пойти по пути короля-прадедушки и начать маленькую победоносную войну во Франции.

Ланкастерская война[править]

Что там у французов?[править]

Один лишь Карл номер пять хороший был король, а все другие остальные… Короче, мы пришли к тому, с чего начали: французы ничему не учатся. Вместо того, чтоб воспользоваться бардаком, начавшимся у англичан, они развели бардак и у себя.

Карл VI, наследовавший отцу, из-за нехватки каких-то хромосом в организме начал сходить с ума. Остро встал вопрос «кому быть регентом»? На эту должность претендовали бургундский герцог Филипп Храбрый, дядя короля, и Людовик Орлеанский, младший брат короля. Один держал руку англичан, потому что был еще и правителем Фландрии, зависевшей от поставок английской шерсти, другой хотел безвозбранно тырить из казны и подумывал о маленькой победоносной войнушке с Англией. Сторонники Филиппа назывались бургиньонами, сторонники Людовика — арманьяками (потом расскажем, почему).

Когда Филипп умер, его политику продолжал проводить его сын, Жан Бесстрашный.

Кроме всего прочего, Людовик был первостатейный бабник, и ходили слухи, что дофин Карл — его сын. Есть версия, что эти слухи распускал Жан, но если так, то они вскоре ударили по нему другим концом: пошел разговор, что Людовик соблазнил, а то и вовсе изнасиловал, его жену. Было-не было — один Аллах ведает, но что Жан разозлился — факт. Людовика Орлеанского зарезали на улице Храма в Париже, когда он шел от королевы, как раз родившей двенадцатого ребенка. Был Людовик отцом дофина Карла или нет, вилами по воде писано, но любовником королевы он был, и прощать его убийцу она не собиралась.

Кроме того, Людовик оставил сына, который был женат на Бонне Арманьякской, и был по праву супружества не только герцогом Орлеанским, но и графом Арманьякским. Отсюда название партии, которую он возглавил.

Бургиньоны опирались на Париж, гражданам которого, особенно цеховикам и торговцам, составлявшим большинство в парижской коммуне, обещали всяческие вольности и привилегии. Базой арманьяков стал Орлеан. Обе стороны собрали армии и принялись друг друга волтузить. Арманьяки захватили Париж, бургиньоны поддержали восстание кабошьенов. Арманьяки снова взяли город, потом предатель сдал его бургундцам. От постоянного перехода туда-сюда парижане уже не знали, куда деваться.

За всем этим безобразием из-за пролива с интересом наблюдал Генрих V, и все больше приходил к выводу, что корона Франции, как и во времена прадедушки, плохо лежит. Надо бы взять.

«Ребята, у вас король безумен, а регенты передрались», — написал он во Францию. — «У меня чисто случайно есть права на ваш престол. Давайте я королем буду?»

«А давай ты пойдешь на фиг?» — дружно ответили обе партии.

Генрих только того и ждал.

Битва при Азенкуре[править]

В 1415-м году английский король Генрих V решил добыть-таки себе корону Франции и вторгся через Кале в Нормандию. Однако, осада Арфлёра сильно затянулась и то, что планировалось как быстрый рейд «пришли-разграбили-ушли», превратилось в поспешное отступление до Кале, где можно было перезимовать. Но вот беда, осенние дожди размыли дороги и английская армия застряла под деревенькой Азенкур, где пришлось дать бой французам.

Англичане располагали примерно 9 тысячами профессиональных солдат, специально отобранных для этого рейда. Французы привели 12-15 тысяч феодального ополчения и огромное количество спешно собранных крестьян (некоторые исследователи говорят о 20 тысячах), которые были мало боеспособны и не приняли участия в сражении.

Как говорится, «Бог троицу любит». Англичане встали в узком месте меж двух лесов, спешили рыцарей, поставили в лес лучников, вкопали в землю колья, в общем сделали всё то, что делали при Креси и Пуатье. Французы в силу типично феодального разброда и шатания среди командования сначала всё утро смотрели как англичане окапываются, а потом всё же решили поскакать в атаку. Однако дожди, так подгадившие англичанам на марше, в этот раз оказались на их стороне, и французская кавалерия банально завязла в непролазной грязюке. Более того, ужасная дисциплина привела к тому, что рыцари отказались пропустить вперёд стрелков («Будет еще всякая чернь воровать славу у цвета нации!») и весьма неплохие арбалетчики из городского ополчения просто не смогли вступить в бой, пока английские лучники стреляли из леса во фланг. Узкое поле для битвы не дало реализовать преимущество в численности, и после долгого и ожесточенного боя французская армия была разбита и разбежалась.

Показателен факт, что английский король приказал перебить пленных французских рыцарей, поступок немыслимый еще век назад! Это ведь благородные люди, за них можно было получить огромный выкуп!!! На самом деле так было надо — численный перевес французов на этой стадии битвы все еще мог переломить дело в их пользу, и если бы пленным удалось вырваться, они стали бы серьезной боевой силой у англичан в тылу — шутка ли, несколько десятков одоспешенных рыцарей против измученных дизентерией обозников. Тех, кого взяли в плен потом, конечно, по-рыцарски и куртуазно отправили в Англию. В их числе были герцог Орлеанский, герцог Бурбонский, брат герцога Бретонского и другие официальные лица. Партия арманьяков оказалась обезглавлена в один день. Бургундцы в массе своей благоразумно воздержались от драки, хотя отдельные добровольцы от них приняли участие.

Впрочем, Азенкур стал лебединой песней длинного лука — широкое распространение стали и переход с кольчуг на полноценные доспехи резко снизил эффективность стрел и тяжелобронированные рыцари уже несли не такие большие потери, как век назад при Креси. Большая часть убитых (около 10 тысяч) стала следствием ожесточенной рукопашной в грязи и резни среди пленных. Однако поражение есть поражение, Англия оккупировала большую часть Франции, и Генрих V оказался как никогда близок к короне Франции.

Союз Англии с Бургундией и мир в Труа[править]

Мало того, что бургундцам был экономически выгоден союз с Англией, да и по менталитету они были ближе к англичанам (больше городов и ремесел, сильное влияние цехов и магистратов), мало того, что Англия и Бургундия вступили в открытый союз, скрепив его браком дочери Жана Бесстрашного Анны и королевского брата Джона Бедфорда — так вдобавок еще и дофин Карл в качестве мести за дядю (отца?) Людовика Орлеанского организовал убийство Жана Бесстрашного.

Наследовал ему сын, Филипп Добрый. Но понятно, что когда родного папу убивают — тут и у ангела вся доброта закончится. Филипп поклялся мстить арманьякам до гробовой доски.

Теперь, с надежно обеспеченным тылом, Генрих приходит во Францию верьез и надолго. Он уже не устраивает шеваше, а методично берет город за городом, ставя там свою администрацию и сооружая цитадели для гарнизонов там, где их нет. Французы опять оказались готовы к прошлой войне, они не могли ничего противопоставить профессиональной армии, налаженной логистике и современной артиллерии Генриха.

Но там, где пасовали феодальные дружины, росло народное сопротивление. Героически оборонялись монахи Мон-Сен-Мишель, Руан держал осаду полгода, неделями и месяцами держались маленькие города.

Но все это казалось безнадежным. В 1420 году Генрих и окончательно спятивший Карл VI подписали мирный договор в Труа. По договору Карл признавал Генриха своим наследником и отдавал за него свою дочь Екатерину Валуа.

В 1422 году и Карл, и Генрих умерли, оставив Екатерину с маленьким Генрихом VI на руках. Мальчика с младенчества объявляют королем Англии и Франции. Смерть обоих подписантов ничего не меняла: регентом при маленьком Генрихе был Джон Бедфорд, люто преданный умершему брату. Воевать он умел, и под началом у него были такие же опытные вояки, ветераны Шрусбери (с обеих сторон), валлийского и шотландского походов, Азенкура, наконец. А у французов все лучшие были выбиты или взяты в плен при том же Азенкуре, молодого дофина объявили незаконным, последний оплот дома Арманьяков, Орлеан, вот-вот готов был пасть.

Спасти Францию могло только чудо, и звали это чудо…

Жанна д’Арк[править]

Если бы Жанны не было, она бы все равно была.

Ну, то есть, из партизанских вожаков, мелких дворян или городских ополченцев выделился бы кто-нибудь вроде покойного дю Геклена, и насыпал бы англичанам в его духе, сторицей и от души. Ну просто потому что англичане так достали французов, что начал работать закон больших чисел.

Но Жанна была, конечно, настолько впечатляющим вариантом, что волей-неволей веришь либо в божественную миссию, либо в непростое происхождение и военную школу.

Самое примечательное в личности Жанны — то, что, наотличку от многих других народных лидеров тех времен, ее жизнь хорошо задокументирована: сохранились протоколы допросов Жанны трибуналом в Руане и протоколы реабилитационного процесса через 20 лет после ее смерти. Да, совершенно обыкновенная девушка. Да, пришла к дофину и рассказала ему, что Бог послал ее освободить Францию от англичан. Да, дофин уже хватался за соломинку, поэтому убогая вместо пинка под зад получила небольшой отряд и выступила с ним к осажденному Орлеану. Да, в 10 дней орлеанцы, воодушевленные ее присутствием, вынесли англичан из-под стен родного города на кулаках. А на самом деле вся боевка уместилась в 4 дня, потому что Жанна не воевала по праздникам и воскресеньям, а на той неделе как раз были праздники. Да, взяла Реймс и помогла дофину короноваться Карлом VII. Да, разгромила англичан при Пате.

Вариант 1: действительно, спонтанный военный гений. Ну, на пару миллионов обычных людей отчего бы не родиться такому гению. Вариант 2: девушка умела внимательно слушать опытных боевых командиров — бастарда Дюнуа, графа Алансонского, Потона дю Сентрая — а сама помогала им поверить в себя и вдохновляла харизмой.

При этом Жанна навела у себя в отряде жесточайшую военную дисциплину — ее солдаты не грабили и не насиловали, и даже проституток в обозе не было — и всегда соблюдала тогдашние правила войны, что на последнем этапе Столетки с невероятным уровнем всеобщего ожесточения, казалось немыслимым.

Год она провела в военных кампаниях, потом ее взяли в плен бургундцы, еще год о ней торговались, потом передали англичанам, которые судили ее как ведьму и сожгли на костре (для нормального современного человека это неадекватно жестокое возмездие — настолько болезненной смерти какой-нибудь чикатило заслуживал бы, но никак не национальный герой Франции). Но было уже поздно, французы получили надежду на победу и короля. Дальше дела англичан во Франции шли от плохого к худшему.

Ланкастеры и конец войны[править]

Для Ланкастерского дома ведение войны было в высшей степени принципиально, потому что они таким образом доказывали свои права на английский престол. Но после смерти Жанны их как сглазили: сначала умерла Анна Бургундская, и союз бургундцев с англичанами пошатнулся. Джон Бедфорд подыскал было вторую жену, но умер раньше, чем она доехала до Англии (ее потом «донашивал» его камерист Ричард Вудвилл, но это уже совсем другая история). Томас, герцог Кларенс, вообще умер самым первым из братьев, и таким образом герцог Глостерский, Хамфри, остался один. А с Хамфри у Филиппа Доброго были не ахти какие отношения, да и война бургундцам надоела — словом, англичан поддерживать они перестали. Филипп подписал Аррасский мирный договор и вернул Карлу VII Париж. Вернувшись к тактике дю Геклена, французы небольшими отрядами кусали англичан, рушили коммуникации, отбирали малые крепости и города, и в конце концов набрались достаточно сил, чтобы разгромить англичан в битве при Форминьи, где англичан замолотили пушки, заставив их покинуть укреплённую позицию.

А вскоре и Хамфри, последнего из Ланкастеров, затравил Генри Бофор. Ланкастеры попросту кончились, и ветераны Столетки в английском королевском совете встречали все более ожесточенное сопротивление «партии мира», на стороне которой стоял король. Вскорости оказалось, что через маму от дедушки Генрих VI унаследовал не только право на корону Франции, но и проблемы с головой, вследствие чего разразилась Война Алой и Белой Розы.

Последней битвой этой войны считается битва при Кастильоне (1453 год), которую называют «Креси наоборот» — французы с более современными пушками перемололи наступающую пехоту англичан (в этот раз англичане по ошибке первыми попёрли в атаку, наткнувшись на французские укрепления и полезли их штуромовать), а потом кавалерийский удар во фланг завершил дело.

Эволюция доспеха[править]

  • Доспех начала столетней войны (в наиболее полной и крутой версии, потому что у многих небогатых рыцарей защита рук и ног всё ещё ограничивалась кольчугой, да и бригантина тоже пока ещё была редкостью)

  • Наиболее крутой доспех времён битвы при Пуатье. К тому времени уже обрела заметную популярностью бригантина представляющая собой бронежилет из пластин под сукном покрытым гербами.

  • Дальнейшая эволюция доспеха: крупнопластинчатая бригантина начала превращаться в кирасу, но всё ещё была покрыта тканью

  • Белый доспех конца столетней войны

Тропы о Столетней войне[править]

  • Бастард — граф Дюнуа, сын Людовика Орлеанского.
  • Безумный король — Карл VI.
  • Бесполезная кавалерия — попытка небольшого французского отряда зайти англичанам в тыл в битве при Азенкуре.
  • Глупый король — Иоанн Добрый, Ричард II.
  • Голоса в голове — у Жанны д’Арк.
  • Двойной стандарт — Бертран дю Геклен делал, в принципе, то же, что и Жанна, и даже еще больше залил англичанам сала за шкуру. Но поскольку он был мужчиной и рыцарем, его никто не собирался сжигать, когда он попал в плен. Педаль в пол: в плену он даже женился! По любви!
    • Та же фигня с вождями народных восстаний Гийомом Калем и Уотом Тайлером: обоих пригласили на переговоры под честное дворянское слово и вероломно убили. С мужиками держать слово не обязательно.
  • Девственность — это сила — опять Жанна, которая подписывалась «Жанна-Девственница» (Pucelle).
  • Злой король — Карл Второй, король Наварры. Так и вошел в историю как Карл Злой.
    • Генрих V.
    • Педро Жестокий, король Кастилии.
  • Избранный, Мессианский архетип, Героическое самопожертвование — всё Жанна д’Арк.
  • Инквизиция — отказалась участвовать в процессе Жанны, потому что оный процесс нарушал все нормы инквизиционных расследований.
  • Искусный государь — Карл Мудрый.
  • Крутой король — Эдуард III и Генрих V, лично сражавшиеся в рядах своих войск.
  • Лирой Дженкинс — французы при Креси, Пуатье и Азенкуре.
    • Среди англичан — Томас, герцог Кларенс, в битве при Боже.
  • Офигенные герои — прибытие отряда Жанны д’Арк в осаждённый Орлеан.
  • Появление кавалерии — многократно, вплоть до самой битвы при Кастильоне.
  • Прогнившая церковь — парижские богословы во главе с епископом Кошоном.
  • Уныло, но практично — тактика длинных луков, с успехом применявшаяся англичанами.
    • Партизанская тактика Бертрана дю Геклена.
  • Храмовник — Генрих V, во все поля.
  • Честь прежде разума — Иоанн Добрый вернулся в плен к англичанам, когда из плена сбежал его сын.

Произведения о Столетней войне[править]

Литература[править]

  • «Проклятые короли» Мориса Дрюона — начиная с предыстории, которой посвящено пять из семи томов, которая начинается с казни магистра Ордена Тамплиеров, до последствий битвы при Пуатье.
  • А. Конан Дойл, «Сэр Найджел» и «Белый отряд».
  • Ольга Гурьян, «Свидетели» — повесть о Жанне от лица тех, кто ее знал, начиная с односельчанки и заканчивая палачом.
  • Зинаида Шишова, «Джек-соломинка» — о восстании Уота Тайлера.
  • Майкл Крайтон, «Стрела времени» — о попаданцах в Столетнюю войну.
  • Жан Оливье, «Колен Лантье» — о Жакерии.
  • Бернард Корнуэлл, «Еретик», «Столетняя Война», «Азенкур».
  • Джоанна Хиксон, «Принцесса Екатерина Валуа. Откровения кормилицы».
  • Марк Твен, «Личные воспоминания о Жанне д’Арк сира Луи де Конта, её пажа и секретаря».
  • Вольтер, поэма «Орлеанская девственница» — шутки ради.

Театр[править]

  • Вильям Шекспир, «Генрих Пятый» и «Генрих Шестой».
  • Бернард Шоу, «Орлеанская дева»
  • Фридрих фон Шиллер, «Орлеанская дева». Драматурги любят Жанну!
  • Опера Дж. Верди «Жанна д’Арк» (по пьесе Шиллера).
  • Опера П. И. Чайковского «Орлеанская дева» (тоже по пьесе Шиллера).
  • Рок-опера «Жанна д’Арк» театра «Тампль».
  • Рок-опера «Белая ворона», тоже про Жанну.

Кино[править]

  • «Дева Жанна» (Joan the Woman), немой фильм Сесила ДеМилля 1916 года, в главной роли американская оперная певица и актриса Джеральдин Фаррар. Один из первых фильмов о Жанне д’Арк.
  • «Страсти Жанны д’Арк» (1929), немой фильм Карла Дреера.
  • «Посланница: история Жанны д’Арк» Люка Бессона. Эпизод, в котором Жанна лезет на стену и получает болт из арбалета (в фильме, вообще-то, стрелу из лука) — не выдумка режиссёра, а эпизод из хроник. Пожалуй единственный недостаток фильма тот, что реальная Жанна была темноволосой.
    • Да ладно! У фильма полно недостатков, если говорить об исторической достоверности — начиная с того, что родственниц Жанны не убивали и не насиловали, заканчивая тем, что никакой черный человек к ней не шлялся, и решение разорвать отречение было целиком добровольным. Но если на историческую достоверность забить, то да, ничего кино.
  • «Жанна д’Арк» (1999), двухсерийный телефильм с Лили Собески.
  • Henry V (1944)
  • Henry V (1989)

Видеоигры[править]

  • В третьей Civilization Жанна д'Арк возглавляет фракцию французов.
  • Wars & Warriors: Joan of Arc — о Столетней войне. Что интересно, Жанна тут выжила и после войны вернулась к крестьянской жизни.
  • Jeanne d'Arc, тактическая PSP. Тут на стороне англичан воюют самые настоящие демоны.
  • Копиркин Жанны есть в Warhammer 40,000 (св. Саббат).
  • В Age of Empires II есть несколько миссий за Жанну.
  • В Medieval: Total War (неважно, первой, или второй), можно самому устроить Столетнюю войну. Кроме того, есть мод и исторические сражения, конкретно этой войне посвящённые.
  • Bladestorm: The Hundred Years' War - игра целиком про войну. Начинаем с времен черного принца и заканчиваем Жанной. Жанр - экшен от 3 лица, игра проходит за наемника, который воюет за обе стороны сразу (кто больше заплатит) через все ключевые события. С точки зрения достоверности полный ноль, полно анахронизмов. Так например совершенно нормальная картина в игре, когда строй наемных легионеров (из Рима) обороняет Кале от наступающих французских ниндзя, пополам с мамелюками на верблюдах.

Музыка[править]

  • «Thy Majestie» с концептуальным альбомом «Jeanne D’Arc».
  • У «Cradle Of Filth» есть песня «The Death Of Love» о последней ночи Жанны.
  • Тэм Гринхилл с её «Осадой Парижа».
  • Леонард Коэн, Joan of Arc.
  1. ↑ В принципе, идея «А давайте отправим по вражеским тылам летучие отряды, чтоб они там всё грабили и всячески мешали жить» использовалась во все времена, продолжает использоваться сейчас и точно не будет забыта в будущем, но применительно в Столетней войне это носит название шевоше (фр. Chevauchée). Это были отряды численностью от десятка до тысячи человек, преимущественно конные (однако сражавшиеся, в основном, в пешем порядке), совершавшие глубокие рейды по вражеской территории и сжигавшие и грабившие всё на своём пути. Были настолько эффективны, что французам приходилось бросать целые регионы и переселять крестьян под защиту замков, оставляя англичанам только пустые и брошенные деревни без провианта и добычи.

posmotre.li

Столетняя война


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
ФОРУМ ХРОНОСА
НОВОСТИ ХРОНОСА
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ВОЙНА 1812 ГОДА
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
СЛАВЯНСТВО
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
АПСУАРА
РУССКОЕ ПОЛЕ

Столетняя война

Столетняя война - наименование длительного военного конфликта между Англией и Францией (1337-1453), вызванного стремлением Англии вернуть принадлежавшие ей на континенте Нормандию, Мен, Анжу и др., а также династическими притязаниями английских королей на французский престол. Англия потерпела поражение, на континенте у нее сохранилось всего одно владение - порт Кале, удерживаемый до 1559 г.


Столетняя война 1337—1453 гг., война между Англией и Францией. Осн. причины войны: стремление Франции вытеснить Англию с юго-запада страны (провинция Гиень) и ликвидировать этот последний оплот английской власти на франц. тер., а Англии — упрочиться в Гиени и вернуть утраченные ранее Нормандию, Мен, Анжу и др. франц. области. Англо-французские противоречия осложнялись соперничеством из-за Фландрии, формально находившейся под властью франц. короля, но фактич. независимой и связанной торг, узами с Англией (англ, шерсть была основой сукноделия во Фландрии). Поводом к войне послужили притязания англ, короля Эдуарда III на французский престол. На стороне Англии выступили герм, феодалы и Фландрия. Франция заручилась поддержкой Шотландии и рим. папы. Англ, армия в основном была наёмной, находилась под командованием короля. Её основу составляли пехота (лучники) и наёмные рыцарские отряды. Основой франц. армии было феод, рыцарское ополчение (см. Рыцарское войско).

Первый период С. в. (1337-1360) характеризовался борьбой сторон за Фландрию и Гиень. В Слёйсском морском сражении 1340 англичане нанесли франц. флоту тяжёлое поражение и завоевали господство на море. В авг. 1346 в битве при Креси они добились превосходства на суше, а в ходе 11-мес. Осады овладели мор. крепостью и портом Кале (1347). После почти 10-летнего перемирия (1347—55) англ, армия развернула успешное наступление по овладению юго-западом Франции (Гиень и Гасконь). В сражении при Пуатъе (1356) франц. армия вновь была разгромлена. Непомерные налоги и поборы, установленные англичанами, и царившая в стране разруха стали причиной восстаний франц. народа — Парижское восстание под руководством Этьена Марселя 1357—58 и Жакерия (1358). Это вынудило Францию подписать в Бретиньи (1360) мирный договор на чрезвычайно тяжёлых условиях — передача Англии земель к югу от Луары до Пиренеев.

Второй период С. в. (136 9—8 0). Стремясь ликвидировать завоевания Англии, король Франции Карл V (правил в 1364—80) реорганизовал армию и упорядочил налоговую систему. Франц. рыцарское ополчение было частично заменено наёмными пех. отрядами, созданы полевая арт-я и новый флот. Главнокоманд. армией (коннетаблем) был назначен талантливый военачальник Б. Дгогск-лен, получивший широкие полномочия. Используя тактику внезапных нападений и пар-тиз. войны, франц. армия к концу 70-х гг. постепенно оттеснила англ, войска к морю. Успеху воен. действий способствовало применение франц. армией арт-и. Сохранив ряд портов на побережье Франции (Бордо, Байонна, Брест, Шербур, Кале) и часть франц. тер. между Бордо и Байонной, Англия в связи с обострившейся обстановкой внутри страны (см. Уота Тайлера восстание 1381) заключила перемирие с Францией, в к-рой также начались нар. волнения.

Третий период С. в. (141 5—2 4). Воспользовавшись ослаблением Франции, вызванным обострением внутр. противоречий (междоусобная война феод, группировок — бургундцев и арманьяков, новые восстания крестьян и горожан), Англия возобновила войну. В 1415 в сражении при Азенкуре англичане нанесли поражение французам, с помощью вступившего с ними в союз герцога Бургундского овладели Сев. Францией, что вынудило Францию подписать 21 мая 1420 в Труа унизительный мирный договор. По условиям договора Франция становилась частью объединённого англо-франц. королевства. Англ, король Генрих V объявлялся правителем Франции на правах регента, а после смерти франц. короля Карла VI получал права на франц. престол. Однако в 1422 внезапно скончались и Карл VI и Генрих V. В результате обострившейся борьбы за королевский престол (1422—23) Франция оказалась в трагическом положении: расчленённой, разграбленной захватчиками. Население на тер., занятой англичанами, было задавлено налогами и контрибуцией. Поэтому для Франции война за королевский престол переросла в национально-освободит. войну.

6 марта 1429 года Жанна прибыла в замок Шинон к королю Франции Карлу VII

Четвёртый период С. в. (1424-1453). С вступлением нар. масс в войну нар-тиз. борьба (особенно в Нормандии) приобрела широкий размах. Партиз. отряды оказывали большую помощь франц. армии: устраивали засады, захватывали сборщиков налогов и уничтожали небольшие отряды пр-ка, вынуждая англичан держать значит, гарнизоны в тылу завоёванной тер. Когда в окт. 1428 англ, армия и бургундцы осадили Орлеан — последнюю сильную крепость на не занятой французами тер., национально-освободит. борьба ещё более усилилась. Её возглавила Жанна д'Арк, под рук-вом к-рой сражение за Орлеан было выиграно (май 1429). В 1437 франц. войска взяли Париж, в 1441 — отвоевали Шампань, в 1459 — Мен и Нормандию, в 1453 — Гиень. 19 окт. 1453 английская армия капитулировала в Бордо. Это означало окончание войны.

Осада Орлеана англичанами

Жанны д'Арк ведет французов в бой

С. в. принесла огромные бедствия франц. народу, нанесла большой урон экономике страны, но она способствовала росту нац. самосознания. После изгнания англичан завершился исторически прогрес. процесс объединения Франции. В Англии С. в. временно закрепила господство феод, аристократии и рыцарства, что замедлило процесс централизации гос-ва. С. в. продемонстрировала преимущество англ, наёмного войска перед франц. феод, рыцарским ополчением, что заставило Францию создать постоянное наёмное войско. Это войско, находящееся на службе у короля, имело черты регулярной армии в организации, воинской дисциплине, обучении (см. Ордонан-савые роты). Политич. и материальной основой наёмного войска был союз королевской власти и горожан, заинтересованных в преодолении феод, раздробленности. Война показала, что тяжёлая рыцарская конница утратила прежнее значение, увеличилась роль пехоты, особенно лучников, к-рые успешно боролись с рыцарями. Появившееся в ходе войны огнестр. оружие хотя и уступало луку и арбалету, но всё шире применялось в ходе сражений. Изменение характера войны, превращение её в народную, освободительную привело к освобождению Франции от захватчиков. (Карту см. на вклейке к стр. 401.)

Н. И. Басовская.

Использованы материалы Советской военной энциклопедии в 8-и томах, т. 7.


Далее читайте:

Битва при Креси

Битва при Пуатье

Жанна д'Арк

Весь мир в XIV веке (хронологическая таблица).

Слейсское морское сражение 1340 г., сражение между английским и французским флотами 24 июня близ города и порта Слёйс на севере Франции во время Столетней войны, 1337—1453. Франц. флот (190 кораблей) имел задачу не допустить подвоза из Англии через порт Слёйс подкреплений во Фландрию, где действовали сухопут. армии сторон. Он сосредоточился в устье Зап. Шельды и перекрывал фарватер, ведущий к Слёйсу. Англ, флот (250 кораблей) вышел к берегам Фландрии с целью разгромить пр-ка и обеспечить мор. путь сообщения с Фландрией. Франц. корабли в С. м. с. применили чисто оборонит, тактику. Они приняли бой, стоя на якорях в узкости, предоставив тем самым англичанам свободу манёвра и выбора объектов атаки. В результате франц. флот потерпел полное поражение.

Документы:

Военный дневник Эдуарда III.

Литература:

P а з и н Е. А. История военного искусства. Т. 2. М., 1957,

Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории. Пер. с нем. Т. 3. М., 1938,

Society at war. The experience of England and France during the Hundred years war. Edinburgh, 1973,

Se ward D. The Hundred years war. L., 1978;

Brune A. H. The Agmcourt war. A military history of the latter part of the Hundred years war from 1369 to 1453. L., 1956;

Contamine Ph. La guerre de Cent ans. P., 1968.

 

 

www.hrono.ru

BBC: Война столетия Л. Риса

BBC: Война столетия. Сериал и книга

В обзорах других известных книг и документальных проектов за авторством Лоуренса Риса (Нацисты: предостережение истории и Освенцим) я уже отмечал, что через несколько месяцев после премьеры сериалов, в свет выходит книга с расширенным погружением в раннее выбранную тематику. Причем здесь речь не идет о простом стенографировании интервью и описании документальной хроники в печатной форме.  Каждый из проектов Лоуренса Риса занимает обычно от года до трех на подготовку, обработку и представление материала. Собранные интервью, документы, комментарии историков, таких как профессор Йан Кершоу, исторические архивы стран – все это обрабатывается и параллельно готовится для телеканала BBC и для публикации.

Премьера первого эпизода четырехсерийного документального сериала BBC: Война столетия (BBC: War of the Century) прошла в Великобритании 5 октября 1999 года и дальше понедельно. В тоже время сопровожденную немецким переводом версию показали в Германии. В США и ряде других стран, таких как Австралия, сериал показали в последующие два года. Книга War of the Century: When Hitler Fought Stalin (Война столетия: Когда Гитлер напал на Сталина), а именно ее первое издание увидело свет на английском 1 апреля 2000 года. Соавтором стал все тот же именитый немецкий профессор истории Третьего рейха и автор популярной биографии Гитлера – Йан Кершоу.

 

Война Столетия – Война на Востоке

Есть интересная особенность восприятия этого документального проекта и предварительного заочного впечатления о нем. Официальный британский постер повторяет название будущей книги War of the Century: When Hitler Fought Stalin, а вот адаптированный на русский язык, который многие видели на том же Кинопоиске – «Война столетия: Нападение на СССР». На нем уже более тематично изображены лики Адольфа Гитлера и Иосифа Сталина. Несмотря на эти два примера, большая часть людей, которая сталкивалась с этим проектом или имела мысль его посмотреть, проводят логическую линию до конца – Война Столетия — Вторая Мировая Война.

На самом же деле речь пойдет почти полностью только о Восточном фронте и войне между гитлеровской Германией и СССР под руководством Сталина. Первые годы войны до 1941, а после и Второй фронт только упоминаются, чтобы не нарушать логику рассказа и практически не представлены визуально хроникой. Все четыре эпизода выбирают основной темой для повествования именно Войну на Востоке. На протяжении более трех часов проекта «BBC: Война столетия» будут не раз звучать громкие сравнения, эпитеты ,,самый,,. Авторы то и дело подчеркивают масштабы войны между Третьим Рейхом и СССР, как самый масштабный конфликт в истории человечества.

 

Лоуренс Рис и интерес к Восточному фронту

Если вы читали книги «Освенцим: Нацисты и окончательное решение» и «Нацисты: Предостережение истории», во вступлениях автор Лоуренс Рис выражает свою увлеченность новыми возможностями. Он пишет, что после распада Советского Союза и возможности для западных историков беспрепятственно попасть за бывший железный занавес, открылись удивительные возможности для исследования. Несмотря на малосодержательные выпады в сторону британских и американских историков Второй Мировой Войны, долгие десятилетия они элементарно не имели возможности получить доступ к важным документам о Войне на Востоке, не имели возможность брать интервью у бывших полководцев, политиков, солдат и гражданских людей.

С распадом СССР сам Лоуренс Рис уже в середине 1990-х совершил ряд продолжительных поездок на территории бывших республик, а ныне суверенных государств, в том числе в стране Прибалтики и в Украину. Для будущих документальных сериалов и книг были проведены сотни интервью с пожилыми свидетелями и участниками войны. Если глянуть всю библиографию Лоуренса Риса на сегодняшний день, 5 из 9 его основных работ (а в Январе 2017 свет увидело подробно исследование с говорящим названием «Холокост: Новая история») связаны с темой войны Германии и СССР, Восточным фронтом, противостоянием Гитлера и Сталина.

 

Два режима – два диктата

Отличительной особенностью книг Лоуренса Риса, которая только подчеркивает, среди прочих достоинств, его профессионализм, является беспристрастный взгляд на тоталитарные режимы. Автор не скатывается в беспочвенную критику или оскорбления – он рассматривает репрессии режимов, военные преступления, личности диктаторов – в данном случае Адольфа Гитлера и Иосифа Сталина. Такой комплексный подход к тематике позволяет более глубоко охватить материалы о Второй Мировой Войны, не закрывать глаза на военные преступления, которые могут причислять к оправданным.

Что касается Германии и Адольфа Гитлера, сериал дает очень краткую вводную о приходе режима национал-социалистов к власти. Больший акцент сделан на идеологических противоречиях, которые позже воплотили наяву ту самую печально известную фразу о войне на уничтожение. По мере развития боевых действий и назревания катастрофы на Востоке, рассматривается атмосфера в самой Германии – пропаганда для населения, надежды и страхи гражданского населения и молодых военных, обстановка в высшем руководстве вооруженных сил и партии.

 

Что касается Советского союза и Иосифа Сталина, дается краткая вводная о приходе большевиков к власти после Первой Мировой, об узурпации Сталином власти, о Голодоморе, о печально известных репрессиях в армии 1937-1938 г.г. О жестокой политике преследований инакомыслящих, об обращении с немецкими военнопленными и со своими после освобождения, о выселении целых народов, об оккупации стран Восточной Европы, после освобождения от войск стран ОСИ, о военных преступлениях против гражданского населения Германии.

 

High hopes – Большие надежды

Сериал «BBC: Война столетия» и его первый эпизод начинается с современных кадров военных трофеев, бывших немецких знамен, в современном музее на территории бывшего соперника на Востоке. Краткая вводная о предпосылках решения Адольфа Гитлера окончательно устремить воззрения в сторону Востока и комментарии бывших немецких военных, каким они представляли врага в этом направлении, и какую славную победу предвкушали уже после начала Блицкрига в июне 1941 года. Серия очень тезисно охватывает первые месяцы нового фронта, вплоть до перелома обстановки под Москвой в декабре 1941 года. Отношение гражданского населения к немцам, первые массовые убийства и военные преступления с обеих сторон.

 

Spiral of Terror — Спираль Террора

Второй эпизод продолжает краткий обзор первого поворотного момента зимой 1941-1942 г.г. и заостряет внимание на молоте и наковальне войны, между которыми попало гражданское население оккупированных территорий. Партизанская война, которая развернулась на захваченных немцами территориях и ее последствия, в первую очередь, для гражданского населения, которое оказалось виноватым для обеих сторон конфликта. Пожилые ветераны НКВД, партизаны, немецкие солдаты и чиновники приводят примеры той невиданной жестокости, примеров которой не было до той самой Войны столетия.

 

Learning to Win – учась побеждать

Третья часть цикла «BBC: Война столетия» почти полностью посвящена Сталинградской битве – ее значение в ходе Второй Мировой Войны, последствиям как для СССР, так и для Германии. Особенно интересны здесь живые комментарии бывших участников событий по обе стороны – тех людей, которые сражались между городской застройкой, в канализации, допрашивали пленных и убивали их, вступали в рукопашные схватки. Редкие кадры и довольно известная хроника соседствуют с обилием интервью.

 

Vengeance – Расплата

Самый сжатый, как не трудно догадаться, эпизод, в который было вмещено целых три года войны. Освободительные наступления СССР, начиная с 1943 года, расплата для бывших военнопленных, жителей оккупированных территорий, операция Багратион, переход на территорию бывших союзников стран ОСИ. Отступление немецких войск. политика выжженной земли, ускорение темпов окончательного решения еврейского вопроса, а после и освобождение советскими войсками бывших концентрационных лагерей. И финальный этап войны, который окончился падением Третьего рейха и возвышением сталинского режима на оккупированной войсками территории Восточной Европы

 

Рассказчики

Условно всех интервьюированных людей можно разделить по двум сторонам конфликта. Стоит отметить, что в кадре не появляются академические лица, а только участники и свидетели войны между СССР и Германией. Большая часть интервью для телесериала «BBC: Война столетия» (War of the Century) была собрана во второй половине 1990-х, то есть в среднем через 65 лет после описанных событий. Можно бесконечно спорить, что ценность свидетельств была самой высокой по горячим следам, а не через шесть десятилетий, и что старческая память подводит и дорисовывает событий, обстоятельства и образы. Несмотря на это интервью в проекте обычно довольно эмоциональны. Более того, некоторые из них удивляют своей откровенностью, непривычной для многих документальных фильмов о Второй Мировой Войне.

Немецкие рассказчики. Бывшие солдаты Вермахта, которым пришлось пройти через ужасы Восточного фронта, делятся откровенно своими впечатлениями об увиденном. Признаются, что ни во что не ставили своего врага, не воспринимали жителей Востока, как равнозначных себе людей. С каким упоением они проводили наступательные операции, особенно летом 1941 года. Как открывали огонь по плохо оснащенным и организованным солдатам советской армии, которые отчаянно шли на них. Каким кошмаром обернулось осознание того, что война оказывается невероятной по размаху и последствиям авантюрой, которой они, простые солдаты, обязаны кучке амбициозных политиков.

 

Советские рассказчики. Здесь разнообразие людей, если так корректно говорить, больше. Бывшие солдаты регулярной армии рассказывают о чувстве горечи, которые испытывали в первый год войны, уступая врагу родные земли. Как ликовали и с каким запалом жестокости после наступали на земли вчерашних оккупантов. Гражданское население, в том числе еврейское, вспоминает в каких жутких условиях оказалось между жестокостью двух режимов. Бывшие пленные о том, с каким презрением на них смотрели, и как пришлось, после немецкого плена, провести годы в лагерях. Другие оправдывают свои карательные операции против гражданского населения.

war-documentary.info

Столетняя война: перед чёрной смертью

Первые годы Столетней войны были настолько удачными для Альбиона, что в те времена у многих британцев существовала твёрдая уверенность в быстром и победоносном завершении конфликта.

Историческое значение битвы при Креси и предшествующего таковой сражения при Обероше трудно переоценить. Эти столкновения армий английского короля Эдуарда III Плантагенета и французского Филиппа VI де Валуа положили начало закату классической рыцарской эпохи средневековой Европы – благородные дворяне пали от стрел и копий низкородных простолюдинов. Применённая англичанами тактика и мобильные войска короля Эдуарда оказались эффективнее закованных в броню рыцарей, а скорострельный и дальнобойный английский лук (longbow), чьи стрелы могли пробивать доспехи всадников – смертоноснее генуэзских арбалетов.

Тренировка английских лучников, иллюстрация из хроники 1325 года

Первое крупное сражение Столетней войны – битва при Слёйсе 1340 года – закончилось уверенной победой англичан, обеспечив им фактическое господство на море и контроль над Фландрией; вдобавок оно нанесло существенный урон боевому духу французов. Тем не менее, Филипп VI и его окружение сдаваться не собирались – Франция была крупнее и богаче Англии, на стороне родоначальника династии Валуа оставались крупные людские и материальные ресурсы, а могущество Лувра со времён великого государя Филиппа Августа (годы царствования 1180–1223) никогда не подвергалось сомнению.

До прихода сокрушительной исторической катастрофы – эпидемии Чёрной смерти – оставались считанные годы, но и они дались Франции весьма нелегко. В отличие от Филиппа Августа, успешно противостоявшего внутренней оппозиции, победившего Плантагенетов, изгнавшего островитян из владений на континенте и существенно расширившего королевский домен за счёт отбитых у англичан территорий, первый Валуа не сумел сконцентрировать все силы на отражение наступления с Альбиона. Так, в течение 1345–1347 гг. армия короля Филиппа потерпела три сокрушительных поражения, и французская корона на долгое время потеряла контроль над событиями, что едва не привело Францию к поражению.

Битва при Обероше

После победы при Слёйсе англичане не торопились начинать операции собственно на территории противника и отдаляться от берегов Ла-Манша – в Тауэре прекрасно понимали, что сперва необходимо закрепиться в крупных портах, создав укреплённые базы снабжения. В июне 1345 года Генри Гросмонт, граф Дерби и герцог Ланкастер, по приказу короля Эдуарда высадился в Гаскони и направился в рейд по французскому побережью. Не встретив серьёзного сопротивления, за лето он смог захватить несколько французских замков, включая город Бержерак и крепость Оберош, где оставил солидный гарнизон, после чего отправился обратно в Бордо.

Генри Гросмонт, граф Дерби, герцог Ланткастер Иллюстрация из средневековой Bruges Garter Book

Чтобы пресечь английскую экспансию, французский граф де Л`Иль собрал армию в 7000 клинков и осадил захваченный Оберош. Из Тулузы были доставлены несколько осадных машин, что только усугубило положение осаждённых: французы начали обстрел крепостных башен, готовясь к штурму. 21 октября Генри Гросмонт выступил на помощь защитникам замка, успев собрать лишь 1500 английских и гасконских солдат и надеясь соединиться по пути с остальными английскими войсками. К Гросмонту успел присоединиться граф Стаффорд со своими людьми. На спешном военном совете англичане решили напасть неожиданно, не дожидаясь подхода основных сил. Оставив прислугу и обозы в лесу, всадники Гросмонта ворвались во вражеский лагерь, а английские лучники и арбалетчики открыли огонь из леса, перекрыв путь к отступлению. Французы, как раз занятые ужином, не успели построиться и организовать отпор; пехотинцы обратились в бегство, оказавшись под смертоносным ливнем английских стрел. Французские рыцари, вставшие лагерем с другой стороны замка, немедленно бросились на помощь соотечественникам, но им в тыл ударил гарнизон Обероша. Французы потерпели поражение, многие дворяне попали в плен, включая тяжело раненного графа де Л`Иля.

После конфузии при Обероше французы в течение полугода не были способны вести серьёзные боевые действия. Филипп потерял связь с войсками в Нормандии и Лангедоке, благодаря чему Гросмонт сумел закрепиться в Гаскони и стал одним из любимых полководцев Эдуарда. Однако битва при Обероше оказалась лишь прелюдией к грядущему позору французского рыцарства.

Битва при Креси

Король Эдуард решил закрепить успех военной кампании, и уже в следующем году, 12 июня 1346 г., английская армия высадилась в Нормандии, предположительно на полуострове Котантен к югу от города Сен-Вааст-ла-Уг. Никакого сопротивления французы не оказали, поскольку местное ополчение разбежалось ещё при виде вымпелов английской эскадры на горизонте, а рыцарское войско было сосредоточено достаточно далеко – к северу от Парижа. Англичане устремились вглубь материка – 25 июля они дошли до Кана, также быстро захватив и разграбив его. По свидетельствам историков, английская армия могла проходить по 8–10 километров в день, что по меркам той эпохи являлось весьма существенным темпом – особенно если учитывать обоз и скорость передвижения пехоты.

Взятие Кана. Миниатюра XIV века

Положение французов усугублялось ещё и тем, что с северо-запада в страну вторглись союзные Эдуарду фламандцы. Филипп объявил всеобщую мобилизацию с точкой сбора в Руане, откуда 31 июля дворянское войско и отправилось навстречу англичанам. Некоторое время армии двигались вдоль разных берегов Сены, параллельно друг другу, а 12 августа войска Эдуарда оказались всего в 30 километрах от Парижа – то есть, столица находилась всего в трёх-четырёх переходах.

Филипп приказал готовиться к обороне города, но 14 августа англичане переправились через Сену и двинулись на север, к Сомме, и французы отправились вслед за ними. Командиры Филиппа попытались заманить противника в ловушку между Сеной и Соммой, но Эдуард успешно избегал столкновений. 23 августа англичане вновь уклонились от боя и на следующий день заняли удобную позицию на склоне возвышенности у местечка Креси-ан-Понтье. На тот момент общие силы противников составляли около 12 000 у англичан и 25 000 у французов.

Англичане расположились на холме, что априори обеспечивало им тактическое преимущество. Войско было разделено на три отряда: центр заняли рыцари под командованием короля, правый фланг прикрывал наследник трона Эдуард, получивший прозвище «Чёрный принц», а также графы Уорвик и Оксфорд, левый – граф Нортгемптон. Английские рыцари спешились и смешались с отрядами лучников и копейщиков, встав с простолюдинами бок о бок – король справедливо рассудил, что сражение в конном строю на вершине крутого холма немыслимо. Солдаты выкопали немало узких и глубоких ям для защиты от прямого удара кавалерии.

К 26 августа к холму подошли французы, чьи силы оцениваются примерно в 12 000 тяжёлых всадников и 4000 генуэзских арбалетчиков. Армия короля Филиппа очень сильно растянулась; когда передовые отряды находились всего в десяти километрах от Креси, король решил перестроить войско и дождаться подхода арьергарда. Французов подвела отвратительная организация – приказы не исполнялись или толковались превратно, арьергард продолжал двигаться вперёд, нарушая строй, а когда солдаты оказались уже в пяти километрах от поля грядущего сражения, остановить и перегруппировать отряды стало невозможно. Солнце светило французским стрелкам в глаза, арбалеты сильно пострадали от недавнего дождя, а пехотинцы до начала боя прошли не менее 28 километров в полном снаряжении. Начинать битву в такой ситуации было решением самоубийственным.

Король Эдуард III и Чёрный Принц, миниатюра 1390 года

Тем не менее, французское войско начало атаку, и на подданных Филиппа моментально обрушился град английских стрел. Симметричного ответа не последовало – арбалет способен выпускать лишь три-пять стрел в минуту против десяти выстрелов длинного английского лука. Генуэзцы (наёмные войска во все времена не отличались высокой надёжностью) тут же бежали, что привело в бешенство Филиппа – король совершает ещё одну, фатальную ошибку, направив в бой тяжёлую рыцарскую конницу, окончательно смявшую отступающих арбалетчиков. На скользких склонах холма образовалась свалка – разбегающаяся пехота мешала всадникам разогнать лошадей для лобовой атаки. Именно на это и рассчитывали англичане, щедро посыпавшие неприятеля стрелами, наповал сражавшими даже закованных в броню рыцарей. Слово французскому историку Жану Фруассару:

«Тогда произошла ужасная давка и суматоха, лошади подымались на дыбы и опрокидывались; английские лучники стреляли наверняка, рыцари на земле, неспособные подняться, добивались копейщиками»

Французы беспрестанно продолжали наступать на холм в течение всего дня. Последние совершенно бессмысленные попытки пробить оборону англичан совершались уже в полной темноте, очевидно, лишь для того, чтобы показать врагу рыцарскую доблесть. Во время этой смертоносной карусели рыцари успевали по нескольку раз участвовать в атаках, отдыхая и меняя коней. По свидетельствам очевидцев, лучники спускались с холма, чтобы подобрать стрелы, но очевидно, что много стрел во время боя не подберёшь – скорее всего, англичане заранее позаботились об огромном числе боеприпасов в обозе.

Некоторым дворянам удалось пробиться к лагерю короля Эдуарда – Фруассар перечисляет имена рыцарей, павших в рукопашной битве на холме и в стане врага: граф Алансон, граф Фландрский, граф Блуа, герцог Лотарингии, граф Оксера, граф Сен-Поля. Но серьёзную угрозу для англичан представлял только отряд французских и немецких рыцарей под командованием Жака д`Эстраселя, столкнувшихся в отчаянной схватке с воинами принца Уэльского: наследник сам активно участвовал в бою. Во время столкновения знамя принца упало на землю, но было немедленно поднято. В остальном, англичане не пытались оставлять свои защищённые позиции и контратаковать. Король Эдуард ещё перед боем запретил солдатам отвлекаться на взятие пленных и снятие доспехов с убитых до окончания сражения.

Битва при Креси. Современная иллюстрация

Филипп де Валуа также принимал участие в сражении – стрелами под ним были убиты два коня, а сам он ранен в лицо. Погиб и оруженосец Филиппа. Король покинул поле боя поздно вечером, отступив в Амьен.

Оценка потерь обеих армий как английскими, так и французскими источниками той эпохи представляется сомнительной – как это обычно бывает, обе стороны старались преуменьшить число погибших у себя и преувеличить у противника. Однако тот факт, что Франция понесла тяжелейшие и невосполнимые потери среди дворянства, и тогда не отрицали – под Креси пали 11 принцев и около 1200 рыцарей, не считая пехоты. Как мы помним, тяжёлая дворянская кавалерия в XIV веке являлась основой «профессиональной» рыцарской армии, а потеря не менее трети дворянства, способного держать оружие в руках, оказалась почти равной поражению в войне – давайте представим, что перед Французской кампанией 1940 года Германия лишается трети своего танкового парка, основной ударной силы…

Битва при Креси. Миниатюра из «Хроник» Хана Фруассара, вторая половина XIV века

Завершением катастрофического для Филиппа де Валуа сражения стал неслыханный позор французского рыцарства – штандарт и королевское знамя, Орифламма Святого Дени, были брошены на поле боя и затем подобраны английскими солдатами.

Осада Кале

После битвы при Креси англичане двинулись на север, однако дальнейшие события показывают, что Эдуард не до конца понимал стратегическую важность своей предыдущей победы: вражеская армия была стёрта в пыль и развеяна по ветру. Выжившие французские рыцари и король Филипп не представляли, что противопоставить английскому войску, выигравшему две битвы подряд, практически не понеся потерь.

У англичан был выбор: объединяться с фламандцами (что планировалось ещё до победы при Креси), осадить город и гавань Кале, чтобы прочно укрепиться на материке, или сразу попытаться взять Париж. Впрочем, сейчас невозможно сказать, какими силами обладал Филипп после Креси – страна находилась на грани хаоса, дворянство пребывало в шоке от чудовищных потерь, а новую армию французский король смог собрать лишь в следующему году.

Надо полагать, что Эдуард трезво оценивал обстановку и выбрал наилучшее решение: англичане двинулись в сторону Кале. Важность этого форпоста трудно переоценить – он мог обеспечить надёжный тыл и постоянные поставки фуража и боеприпасов, а также контроль за обширнейшим участком побережья.

Войско Эдуарда достигло Кале в начале октября 1346 г., командующий французским гарнизоном Жан де Вьенн незамедлительно закрыл перед врагом ворота. Началась осада. Город окружали двойная стена и двойной ров, вокруг которых располагалась сильно заболоченная местность, где невозможно было установить тяжёлые осадные орудия. Эдуард не располагал сведениями о числе защитников города и не рискнул брать Кале приступом. Более того, разрушать стены и башни категорически не следовало – городу предстояло стать английским оплотом. Дальнейшая тактика была отработана столетиями: брать крепость измором. Англичане расположились к западу от города, отдельные отряды охраняли подходы с юга. Возникли трудности с блокадой гавани Кале: основные силы британского флота находились или собственно в Англии или во Фландрии, какое-то время было невозможно пресечь поставки провианта в Кале морем.

К тому же Жан де Вьенн эвакуировал морем из Кале женщин, стариков и детей – Эдуард не стал этому препятствовать: избавление от лишних ртов существенно облегчало жизнь осаждённых, но Плантагенет собирался стать королём Франции, отчего не следовало истреблять будущих подданных.

Осада обещала быть долгой. Англичане выстроили близ Кале небольшой город для зимовки с торговой площадью, где дважды в неделю открывался рынок – назвали его Нувилль, «Новый Город». Существует он до сих пор.

Граждане Кале. Картина художника XVIII века Ж. Барталеми, изображающая короля Эдуарда III и шестерых нобилей города Кале

Во время первых месяцев осады Филипп де Валуа не предпринимал никаких действий против англичан. Возможно, катастрофа при Креси повергла его в глубочайший шок; следующий совет король собрал только в марте 1347 года, когда и попросил военной помощи у дворян и духовенства. Дворяне быстро ответили на призыв неудачливого монарха, откликнулись даже вассалы Геннегау и Брабант.

К июлю в Аррасе собралась колоссальная армия, во много раз превышающая числом войско Филиппа при Креси: летописцы заявляют о 200 000 мечей, что, впрочем, является очевидным преувеличением. Вероятно, к началу похода Филипп стоял во главе пятидесятитысячной армии, в любом случае численно превосходившей войско Эдуарда. Поскольку фламандцы не разрешили французам проходить через их земли, а Филипп не хотел открытого конфликта с соседями в условиях войны с Англией, его армия 27 июля встала в пяти милях к западу от Кале.

Тем временем, Эдуарду надоело наблюдать, как в гавань осаждённого города то и дело заходят корабли с провиантом, и он решил отрезать морской путь к Кале. На отмели между морем и гаванью англичане возвели форт Рисбенк и установили на нём дальнобойные метательные орудия. Вдоль всего водного пути поставили волнорезы и дамбы, чтобы усложнить путь кораблей.

Однако решающая битва так и не свершилась. Филипп решил, что занял крайне невыгодную позицию, и начал длительные переговоры с Эдуардом, рассчитывая вызвать его на бой в более удобной местности. В итоге переговоры стали лишь прикрытием для отступления французов. В ночь с 1 на 2 августа они спешно покинули лагерь, и дальнейшая судьба Кале была предрешена. Защитники города видели со стен, как французская армия заняла площадь в несколько акров, и ожидали начала сражения вплоть до утра 2 августа. В итоге измученные защитники решили сдать город – что остаётся делать, если сам король от них отказался?!

Защитники Кале были помилованы Эдуардом, однако прошли через унизительную процедуру: городские нобили пешком принесли королю Англии ключи от ворот Кале, с непокрытой головой и петлёй на шее. Более никаких репрессий не последовало: было бы весьма недальновидно устраивать террор среди людей, которых Эдуард собирался сделать своими подданными. Правда, исходно шестеро нобилей были приговорены к смерти, но за них заступилась английская королева, и казнь отменили. Кале стал английским городом на ближайшие 211 лет, до 1558 года.

Нобили города Кале, памятник авторства Огюста Родена

Вскоре короли Британии и Франции заключили перемирие, которое продлится вплоть до лета следующего года. Однако 1348 год станет для Европы вестником самого ужасающего бедствия за всю историю материка, с древнейших времён вплоть до XXI века…

Сколько стоит война?

Как мы помним, во время битвы при Креси Чёрный принц запретил английским солдатам спускаться с холма и снимать с поверженных французов доспехи – а они были невероятно дороги. Давайте попробуем разобраться, сколько же стоило снаряжение, оружие и провиант, а заодно выясним, каковы были цены на обычные товары в эпоху Высокого Средневековья.

Возьмём для примера «Йоркские тестаменты», охватывающие период XIV–XV веков. Вот, допустим, отрывок из завещания каменщика (не простого, а солидного подрядчика), плюс собственника крупного рогатого скота – то есть, человека богатого, который мог бы и не поминать в завещании горшки-крынки. Март 1409 года:

«…В гостиной, содержимое которой оценивается в 44 шиллинга и 8 пенсов, называются большой стол для еды, маленький обеденный стол, три пары подставок для ног, три скамейки, кресло, железный экран для камина, тазы, кувшины для умывания, диванные подушки, разная декоративная ткань, прялка, большая свеча, подсвечник и другие мелкие вещи. В жилой комнате: два новых покрывала, одно стёганое одеяло, один матрац, валик под подушку, семь подушек, тридцать простыней, тридцать локтей льняной ткани, шерстяное одеяло, три занавески, сундуки, одна деревянная кровать. Всего на сумму 16 фунтов стерлингов 14 пенсов. В кладовой: серебряный сосуд за 43 шиллинга 4 пенса, два плоских серебряных сосуда, семнадцать серебряных ложек, три медных подсвечника, одна четверть, литровый горшок, солонка, десять глиняных горшков, полотенца, салфетки разных размеров, свечи. Всего на 8 фунтов стерлингов 8 шиллингов 2 пенса. На кухне: восемь медных горшков, три сковородки, три вазы, три железных вертела, железный треножник, каменные ступы, тазы. К кухонному хозяйству причисляются: корова с телёнком, петух, четыре курицы, две утки. Общая сумма 59 шиллингов 7 пенсов».

И нечего смеяться. Ларчик открывается достаточно просто: основную массу населения той эпохи составляло трудовое пейзанство, способное производить разве что мёд-лён-пеньку и прочие сельхозпродукты. Дворяне, по понятным причинам, ничего не производили, а вот прослойка мастеровых, особенно умелых, настоящих профессионалов, была очень и очень невелика. Отсюда большой дефицит и столь же немалая ценность предметов строго прикладных – начиная от медных подсвечников и подставок для ног и заканчивая стёгаными одеялами. О предметах роскоши, являющихся произведениями искусства, мы вообще умолчим. Посему производитель ширпотреба, как правило горожанин и цеховик, есть человек общественно-полезный, уважаемый и обеспеченный.

До промышленной революции ещё сотни лет, предметы обихода редки и ценны – их может использовать не одно поколение семьи. Отсюда и такая подробность в завещаниях. Сейчас никому и в голову не придёт завещать старый сотовый телефон, поскольку производятся они в колоссальных количествах при низкой себестоимости, а вот 500–700 лет назад почтовых голубей завещали поштучно, с точным описанием, кому из родственников какая птица отходит. То же и с тканью, оружием, резными стульями, посудой et cetera. Дефицит!

Также необходимо сделать заметку о денежной системе Франции XIII–XIV веков. Давайте сначала разберёмся, что такое собственно «ливр» как денежная единица.

Рассматривать т.н. «Парижский ливр» (livre parisis), начавший выходить из обращения в начале XII века при Филиппе Августе и почти окончательно исчезнувший при Людовике IX Святом, мы не будем. Обратимся к валюте, известной как «Турский ливр». Эта денежная единица поставила рекорд по длительности использования – отменил турский ливр лишь Бонапарт 17 марта 1803 г., окончательно заменив франком.

Итак. По присоединению к 1230 году к Франции Анжу и Турени Людовик Святой, король весьма разумный и хозяйственный, плюс с экономически грамотным правительством, провёл финансовую реформу, поручив чеканить национальную валюту от имени короны аббатству Сен-Мартен в городе Туре. Монахи и раньше этим занимались, но под руководством Анжуйской династии, обосновавшейся в Англии, причём монета ходила не только в английских владениях на континенте, но и собственно в королевским домене Франции – ещё с 1203 года, по указу Филиппа Августа. При Людовике IX турский ливр становится основным расчётным средством Франции, с золотым содержанием 8,27 грамма золота или примерно 489 граммов серебра (фунт – отсюда и позднейшее название английской монеты). Деление на мелкую монету шло по двадцатиричной системе:

1 ливр = 20 турских солей (другое название «гро турнуа» (gros tournois), или грош – монета из высокопробного серебра весом 4,22 грамма) = 240 турских денье весом около 1,3 грамма = 480 оболов (самая мелкая серебряная монетка в половину денье). Другие монеты: тройной денье (лиард). В XIV веке появляются первые медные монеты – денье турнуа (1,5 грамма) и дубль (двойной) турнуа – 3 грамма, – с соответствующим обозначением на реверсе: DENIER TOVRNOIS, DOVBLE TOVRNOIS. Занимался чеканкой всё тот же турский монастырь св. Мартина, превратившийся фактически в госкорпорацию с частными активами наподобие современной ФРС Америки.

Золотой ливр с середины XIV века начал обиходно именоваться франком благодаря надписи рядом с изображением Иоанна II Доброго де Валуа: «FRANCORV REХ», «король франков». На иллюстрации приведён золотой турский ливр, отчеканенный при Филиппе IV Красивом (современная нумизматическая стоимость – 21 000 евро).

Золотой турский ливр чеканки времён короля Филиппа Красивого

Так что же можно было купить за эти деньги? С учётом, что государственное жалование начинающего адвоката в середине XIV века составляло 2–3 ливра в год, а судьи крупного города 17–20 ливров (прочие заработки юристов составляли благодарности от клиентов). Данные по ценам до «Великого голода» 1318 года и уж тем более до глобальной катастрофы Чёрной Смерти 1348 года, окончательно обрушившей экономику Западной Европы:

– В 1269 году различные боевые лошади, купленные для крестового похода Людовика Святого на ярмарках Шампани и Бри (Бар-сюр-Об, Ланьи, Провен), стоили в среднем 85 турских ливров, но это, вероятно, были очень ценные животные, иногда привозимые из Испании и Апулии.

– Общая стоимость боевого, парадного и упряжного коней для графа Робера II Артуа (того самого, из цикла книг Мориса Дрюона «Проклятые короли») составляла 470 турских ливров. Но Робер был очень богатым человеком и мог позволить себе такие огромные траты.

– За один ливр можно было снять этаж дома в крупном городе на полгода с учётом обслуживания (питание, прачки, место для лошади в конюшне).

– Ежедневное жалование хорошо вооружённому солдату из простолюдинов – полтора-два турских денье (в состоянии войны, в мирное время – меньше).

– Путешествие дормезом (вроде хорошо оборудованного дилижанса с печкой и кроватями) от Парижа до Авиньона – 26 денье. Но это бизнес-классом (из хроник архиепископа Руанского, ездившего так в Авиньон).

– Кувшин красного вина нового урожая в приличном кабаке или на постоялом дворе – половина денье. Если с горячей пищей и ночёвкой – полтора.

– Корзина яблок на рынке – четверть обола. Молочный поросёнок – два-три денье. Дойная корова – больше гро турнуа.

– Стакан чёрного перца горошком – два-три гро турнуа, на юге дешевле, на севере дороже. Специи вообще стоили сумасшедшие деньги, при том, что обычные европейские приправы – мята, чеснок, лук и так далее – были копеечными.

– Перепродажа деревни с домами и жителями другому феодалу – от сотни ливров и выше.

– Купить собственный дом в два этажа (вторичный рынок недвижимости) – 7–10 ливров, если очень хороший и «с нуля» – до 25–30 ливров.

– Построить хороший замок (с полной инфраструктурой) – имеется в виду описанный ранее Шато-Гайар – 45 000 турских ливров, а с учётом инфляции за два столетия получаются все 60 000.

– Государственный бюджет королевства Франция в 1307 году – около 750 000 ливров.

Самая распространённая французская серебряная монета гро турнуа, чеканки 1285 года

Таким образом, мы видим, что полное снаряжение для рыцаря стоило не просто очень дорого – комплект стоил поистине безумных денег, и английское мародёрство после победы при Креси вполне обосновано: обобрав труп рыцаря, можно было стать весьма обеспеченным человеком, если ещё в качестве трофея доставался обученный боевой конь с богатой сбруей, то сумма увеличивалась в разы.

Тем не менее, очень скоро вся экономическая система средневековой Европы обрушится под неслыханным ударом – до пришествия Чёрной Смерти остался всего один год… Но об этом – в следующей части.

Продолжение следует

warspot.ru

СТОЛЕТНЯЯ ВОЙНА | Энциклопедия Кругосвет

СТОЛЕТНЯЯ ВОЙНА, происходивший с большими перерывами вооруженный конфликт (фактически серия войн) между Францией и Англией, который начался в 1337 и длился до 1453. В сущности, это было продолжение борьбы, разгоревшейся вскоре после норманнского завоевания Англии из-за крупных принадлежащих французскому королю ленов, которыми продолжал владеть (осуществляя «держание») английский король на территории Франции. Борьба завершилась лишь тогда, когда англичане лишились всех, за исключением Кале, владений на континенте. Непосредственным поводом к войне послужило повторное предъявление в 1337 претензий на французский престол со стороны короля Англии Эдуарда III, сына Изабеллы, дочери короля Франции Филиппа IV. Последний из сыновей Филиппа Карл IV умер в 1328, не оставив наследника по мужской линии, но тогда совет французских магнатов оставил претензии Эдуарда без внимания – на том основании, что королевская власть не может переходить к женщине или передаваться через нее. Трон достался Филиппу VI из династии Валуа, и Эдуард смирился с таким решением. Однако между Англией и Францией постоянно возникали разногласия в вопросе о границах Аквитании (Гиени), кроме того, Филипп оказал королю Шотландии активную поддержку в его борьбе против английского короля. Французы взяли под свой контроль Фландрию, от которой Англия зависела как от рынка сбыта шерсти, и тогда Эдуард создал антифранцузскую коалицию и наложил эмбарго на экспорт шерсти из Англии. В результате в Генте в 1337 вспыхнуло восстание, во главе которого стоял Якоб Артевелде. Оно завершилось тем, что Фландрия освободилась от французского контроля и заключила коммерческий и политический союз с Англией. Эдуард III воспользовался этой возможностью, чтобы подтвердить свои претензии на французский престол.

Война началась с совместной англо-фламандской морской победы при Слёйсе в 1340. После этого Эдуард с небольшим войском ежегодно совершал набеги на Францию. Но в 1346, когда Артевелде был убит (в 1345), а позиции Эдуарда во Фландрии оказались под угрозой, он высадился в Нормандии с армией приблизительно в 10 000 человек и двинулся на север. 26 августа 1346 при Креси его набранная из йоменов пехота, вооруженная большими луками, одержала блестящую победу над превосходящими силами французских рыцарей. На следующий год Эдуард взял Кале и превратил его в свою военную и торговую базу. После этого война выродилась в ряд грабительских походов и стычек, продолжавшихся до тех пор, пока Черный Принц, сын Эдуарда, не повторил при Пуатье 19 сентября 1356 тактику, уже использованную при Креси. Тысячи французских рыцарей погибли на поле боя или оказались в плену. Среди последних был и король Иоанн II, унаследовавший престол от отца Филиппа VI. Франция оказалась на краю гибели, королевская власть пришла в упадок. Отряды наемников, состоявшие на службе у той и другой стороны, разоряли землю, Черная Смерть (эпидемия чумы) опустошила большую часть Европы, наконец в 1358 вспыхнуло восстание крестьян («Жакерия»), недовольных попыткой феодалов переложить на них все тяготы войны. Этот этап войны завершился заключением 8 мая 1360 в Бретиньи (близ Шартра) мирного договора. Эдуард отказался от претензий на французский престол и Нормандию, но получил Аквитанию, Кале и другие области.

Иоанн умер в 1364, его преемником на престоле был Карл V, государственный деятель, восстановивший во Франции авторитет королевской власти. С помощью своего коннетабля, Бертрана Дю Геклена, Карл реформировал французскую армию, восстановил порядок и законность в стране, а в ходе возобновившихся в Аквитании боевых действий начал постепенно вытеснять англичан. К моменту, когда в 1380 умер Карл, Англия владела лишь узкой береговой полосой от Байонны до Бордо, а также морскими портами Брестом, Шербуром и Кале. Война тянулась вплоть до восшествия на английский престол в 1413 молодого Генриха V, который жаждал славы полководца. Во Франции в это время на троне находился Карл VI, несостоятельный как правитель, к тому же страдавший периодическими приступами помешательства. Кроме того, здесь разгорелась гражданская война между орлеанистами (арманьяками) и бургиньонами. Генрих V возобновил английские притязания на французский трон. Он вторгся в Нормандию с армией приблизительно в 10 000 человек и 25 октября 1415 одержал крупнейшую победу при Азенкуре, повторив тактику Креси и Пуатье против большой армии французских рыцарей, которые так ничему и не научились. После этого Генрих довершил завоевание Нормандии, и казалось, что дело французов обречено. 21 мая 1420, после убийства арманьяками Иоанна, герцога Бургундии, новый герцог Филипп при содействии французской королевы устроил подписание Генрихом и Карлом договора в Труа. Генрих женился на дочери Карла Екатерине Валуа, обеспечил за собой регентство Франции и был объявлен наследником французского трона. Но в 1422 оба короля умерли, и королем Франции и Англии был провозглашен младенец Генрих VI, сын Генриха и Екатерины. Его дядья, герцоги Глостер и Бедфорд, были назначены регентами. При поддержке бургундцев Бедфорд смог завершить завоевание Франции к северу от Луары. В 1428, когда Бедфорд осаждал Орлеан, апатичного Дофина (так прозвали будущего короля Франции Карла VII) и его отчаявшуюся армию вдохновила на активные действия Жанна д'Арк, и в следующем году французы заставили англичан снять осаду.

Карл был коронован в Реймсе в 1429, а в 1435 в Аррасе ему удалось выторговать сепаратный мир у Филиппа Бургундского. Бедфорд умер в том же году, и теперь уже проигрывать стали англичане. Последовал ряд перемирий, пока в середине столетия военные действия не разгорелись с новой силой. Восстановленная французская армия неуклонно продвигалась и вскоре вернула Нормандию, а затем вступила в Аквитанию. Бордо был взят французами в 1453, и война завершилась тем, что в руках англичан остался лишь Кале.

Проверь себя!
Ответь на вопросы викторины «Короли»

Как звали первого царя из династии Романовых?

www.krugosvet.ru

Столетняя война.

Столетняя война, продолжавшаяся с 1337 года по 1453 гг, между Францией и Англией, была самым длительным военным и политическим событием за историю двух держав. По сути дела, это была не война, а несколько военных кампаний, чередующихся примирениями. Разногласия между Англией и Францией зародились еще в 1066 году при нормандских завоеваниях, когда английский король, будучи одновременно знатным вельможей во Франции, завладел огромными площадями земель в этой стране. Монархи Франции, увидев в этом опасность, пытались пресечь расширение английских владений. Продолжением этого затянувшегося конфликта и стала столетняя война.

Этапы столетней войны

Столетнюю войну можно разделить на 4 главных этапа. Первый длился 23 года - от объявления войны королем Англии Эдуардом III до перемирия, объявленного в 1360 году в Бретиньи. За это время Франция потерпела немало военных поражений. Первые дни войны, осенью 1337 года, ознаменованы наступлением Англии в Пикардии. Затем была череда побед англичан – морская победа в 1340 году при Слейле, в 1346 году при Креси, а в 1356 году старший сын Эдуарда III принц Уэльский, по прозвищу «Черный принц» из-за цвета его лат, пленил короля Иоанна II. За время этого этапа войны во Франции произошло Парижское восстание, а 1360 году в Бретиньи было заключено перемирие, по которому французы потеряли южные земли от Луары, а это треть земель страны, и морской порт Кале.

Второй этап продлился 27 лет – с 1369 по 1396 год. В середине 70х годов 14 века французы освободили большую часть своих земель. По Франции прошли восстания, вызванные недовольством народа высокими налогами. В стране в то время было очень неспокойно, столетняя война усугублялась междоусобицей феодальных партий страны бургундцев и арманьяков, перешедшей в гражданскую войну. Перемирие, наступившее в 1396 году, дало передышку обеим сторонам на 18 лет.

Третий этап был самым быстротечным, он продолжался с 1415 по 1420 год и ознаменовался новыми крупными победами англичан. Генрих V, английский король, подчинил многие области Франции, Нормандию и разбил армию французов в 1415 году при Азенкуре. Франция была без денег и без армии, а усобица между арманьяками и бургундцами расколола территорию страны. Независимый государь восточных и северных земель Франции герцог Бургундский вступил с англичанами в союз, и в 1420 году между ними был подписан мир в Труа, по которому французским регентом стал Генрих пятый. Кроме того, регент вступил в брачный союз с Екатериной, дочерью короля Карла VI, воплотив в действительность объединение корон. Сына же Карла VI лишили престольных прав.

Четвертый этап продлился с 1420 по 1453 год, и стал самым решающим и самым кровопролитным. В 1422 году умерли король Карл VI и регент Генрих V, после чего герцог Бургундский совместно с англичанами объявили королем Франции и Англии сына регента и принцессы Генриха VI. В свою очередь, лишенный наследственных прав дофин Карл, сын предыдущего короля, провозгласил себя Карлом VII, французским королем. Франция раскололась на три части: земли, завоеванные англичанами под властью Генриха V, области под политическим давлением герцога Бургундского и южные территории, признанные властью Карла VII. В 1428 году бургундцы вместе с англичанами осадили Орлеан, который был пропускным билетом к землям юга Франции. В этот момент к войне присоединилось население, и народное движение, которое возглавила Жанна д'Арк, начало освобождение Франции. В 1429 году Орлеан был освобожден, и это стало переломным этапом столетней войны. В июле этого же года торжественно короновался Карл VII. Герцог Бургундский перешел на сторону нового короля в 1435 году, и уже в 1436 году были изгнаны английские войска из столицы, а позже и из других юго-западных городов и крепостей. К лету 1451 года фактически столетняя война была окончена, но осенью 1452 англичане попытались отвоевать обратно юго-запад Франции, захватив Бордо и некоторые крепости в Гиени. Карл VII весною 1453 года лично возглавил армию для освобождения юго-запада страны. Летом того же года французы разбили английские войска при Кастийоне и Шатийоне. А в октябре французам сдался гарнизон противников в Бордо - 19 октября 1453 года стал днем завершения столетней войны.

Победа Франции в столетней войне означала не столько ликвидацию англичан на территории страны и освобождение от завоевателей, сколько централизацию Франции, создание национального сильного государства. Память о войне останется в сердцах французов, как о самом крупномасштабном столкновении двух держав, о сложном и кровопролитном событии, постепенно зародившим национальное самосознание и силу духа во французском народе.

fb.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о