Содержание

Меньше 8%: в Генштабе рассказали, сколько территории Сирии контролирует ИГ*

За последние десять дней отряды Сухела продвинулись на 37 километров к юго-востоку от Дейр-эз-Зора, очистили от боевиков 813 квадратных километров и вошли в Меядин — крупнейший оплот ИГ* в провинции, куда боевики стягивали свои наиболее боеспособные силы.

Сейчас город полностью блокирован, завершается освобождение центральных кварталов, сообщил Рудской.

Плацдарм на восточном берегу Евфрата расширяется, а правительственные силы развивают наступление в северном и южном направлениях. Сирийские саперы при помощи российских инженеров навели три понтонные и одну мостовую переправу через реку.

Поддержку сирийской армии обеспечивала российская авиация, интенсивность применения которой увеличилась в полтора раза. Только в районе Дейр-эз-Зора ВКС за неделю выполнили 383 боевых вылета, поразив 993 цели террористов.

По наиболее важным объектам боевиков российские военные наносили массированные удары с применением крылатых ракет Х-101 с самолетов Ту-95 и «Калибр» с подводных лодок.

За последний месяц таких ударов было три, они уничтожили 37 целей: склады вооружения и боеприпасов, места скопления террористов и техники, узлы связи и пункты управления.

Против «Джебхат-ан-Нусры»*

Кроме того, сирийская армия и ВКС причинили значительный урон террористам «Джебхат ан-Нусры», которые 19 сентября пытались организовать наступление севернее и северо-восточнее города Хама в зоне деэсклации «Идлиб».  

«Наступление было остановлено, террористы отброшены в исходное положение, им нанесен существенный ущерб в живой силе и технике. Всего уничтожено 2,4 тысячи боевиков, 27 танков, 21 ракетных систем залпового огня, 14 БМП, 160 пикапов, 25 минометов», — сказал Рудской.

Особое внимание уделялось уничтожению главарей бандформирований: с начала октября ликвидированы 31 из них, добавил представитель Генштаба. В частности, 3 октября был тяжело ранен лидер «Джебхат ан-Нусры»* Абу Мухаммед Аль-Джуляни и уничтожены начальник службы безопасности Ахмад Аль-Гизаи, полевые командиры Хусэм Махзум и Ахмад Халец Али аз-Завави.

Однако боевики пытаются перебрасывать свои отряды из северных районов Идлиба на юг и юго-восток. Не исключено, что они предпримут повторное наступление на Хамe, но сирийская армия и ВКС предпринимают все меры для недопущения прорыва, добавил Рудской.

Гуманитарные акции и разминирование

Российский центр по примирению враждующих сторон за месяц провел 36 гуманитарных акций, доставив жителям провинций Алеппо и Дамаск более 74 тонн продовольствия, медикаментов и предметов первой необходимости, рассказал Рудской.

Сколько процентов территории сирии контролирует асад. Карта сирийской войны

МОСКВА, 6 окт — РИА Новости. Минобороны заявило, что террористы группировки «Исламское государство»* контролируют в Сирии менее десяти процентов территории.

«Успехи» США

Ранее американский журналист Майкл Бом написал в своем блоге на сайте радиостанции «Эхо Москвы», что западная коалиция во главе с США освободила от террористов 90% территории Ирака и Сирии.

Комментируя заявление Бома, официальный представитель российского военного ведомства генерал-майор Игорь Конашенков отметил отсутствие реального вклада западной коалиции во главе с Соединенными Штатами в освобождение сирийской территории от боевиков.

«Хочу напомнить Майклу Бому, что после двух лет борьбы с ИГИЛ* международной коалиции и США, к 30 сентября 2015 года около 90 процентов территории Сирии находились под прямым или косвенным контролем ИГИЛ*. Вся военная «стратегия» США тогда заключалась в созерцании наступления «халифата», вооружении головорезов под видом помощи «сирийской оппозиции» и подсчетах количества дней до свержения законной власти Сирии», — сказал он.

Территории, подконтрольные ИГ*, сокращаются

Конашенков также сообщил, что территория, подконтрольная «халифату», сократилась до менее десяти процентов с момента начала военной операции российских ВКС в Сирии. Он также отметил, что на освобожденных территориях отсутствую следы присутствия американских сил, а восстановлением мирной жизни и оказанием гуманитарной помощи жителям Сирии занимается российский Центр примирения враждующих сторон.

«Поэтому, если Майклу Бому и говорить, что США с международной коалицией «освободили» 90 процентов территории Сирии, — то следует обязательно добавлять, что не от террористов, а вместе с ними», — добавил Конашенков.

Подобное заявление сделал и министр обороны России Сергей Шойгу. Он также отметил ключевое значение создания зон деэскалации, а также отделение умеренной оппозиции.

В Госдуме подчеркнули успехи российских и сирийских военных, заявив, что основной оплот боевиков «Исламского государства»* практически уничтожен.

Помеха в борьбе с терроризмом

В конце сентября Минобороны опубликовало аэрофотосъемку районов, где расположились террористы ИГ*. На снимках видно большое количество американских бронеавтомобилей типа «Хаммер», находящихся на вооружении американских подразделений специального назначения, в местах, которые оборудовали боевики. При этом, на кадрах отсутствовали признаки столкновений с боевиками или ударов авиации международной коалиции. В связи с этим в российском военном ведомстве засомневались в приверженности Вашингтона уничтожению террористов.

В Минобороны также неоднократно замечали, что основным препятствием для разгрома ИГ* в Сирии является поддержка и «заигрывание» с боевиками со стороны США. Официальный представитель Минобороны России генерал-майор Игорь Конашенков заявил, что успехи сирийских войск при поддержке российских ВКС в освобождении Сирии от террористов идут вразрез с планами Вашингтона.

До последнего террориста

Сирийский президент Башар Асад заявил, что военные действия в стране будут продолжаться до тех пор, пока полностью не будут ликвидированы террористы.

«Нельзя сказать, что война закончена до тех пор, пока в Сирии не будут уничтожены террористы. Но, к сожалению, террористы все еще пользуются внешней поддержкой со стороны других стран. Среди них Турция, Катар, Саудовская Аравия и многих западных странах», — сказал он.

Асад также заявил, что сирийскую проблему возможно решить лишь в том случае, если все стороны «простят друг друга».

* Запрещенная в России террористическая организация

Развитие ситуации — в спецпроекте РИА Новости » » >>

Дамаск (Сирия), 26 августа. Ровно два года исполняется Соглашению о размещении авиагруппы ВКС РФ на авиабазе Хмеймим . Прибытие российской авиагруппы на Ближний Восток помогло сирийским правительственным силам восстановить контроль над значительной частью территории страны, захваченной радикальными группировками. Как карта войны в Сирии стремительно менялась благодаря военной помощи ВКС РФ – в материале

Федерального агентства новостей (ФАН) .

Север Сирии: лоскутное одеяло

К моменту заключения соглашения о размещении авиагруппы ВКС в Сирии, карта ситуации в стране представляла собой огромное лоскутное одеяло. Правительство Сирии контролировало лишь узкую полосу земли на западе страны, в то время, как остальная часть страны перешла под контроль боевиков.

Показательный пример – северные провинции Сирии: Латакия , Идлиб , Алеппо и Хасака. На протяжении четырех лет войны провинция Идлиб оказалась под полным контролем террористов всех мастей – от оппозиционной «Свободной сирийской армии» , до радикальных джихадистов из «Джебхат ан-Нусра» 1 (террористическая организация, запрещена в РФ). Создание прочного плацдарма террористов в Идлибе позволило незаконным вооруженным формированиям вести экспансию в соседние провинции – Латакию и Алеппо. Кроме того, значительная часть провинции Алеппо попала под контроль террористов «Исламского государства» 1 (группировка запрещена в РФ).

Сирийский город Алеппо стал эпицентром противостояния сирийской армии и террористов. Бои в городе продолжались с переменными успехами, боевикам удавалось теснить сирийскую армию в ходе плотных уличных боев. И положение «сирийского Сталинграда», как часто называли Алеппо, становилось все хуже – вплоть до того момента, пока в Сирии не появились ВКС РФ. В результате операции «Заря победы» сирийским военным при поддержке ВКС РФ, российских военных советников и саперов удалось освободить Алеппо от боевиков.

Освобождение Алеппо стало переломным событием для Сирии. После окончания операции, сирийские правительственные силы при поддержке ВКС РФ начали наступление на боевиков «Исламского государства», которые занимали восток и юго-восток провинции. В результате уверенных действий российской авиации – только за два последних месяца для изгнания ИГ 1 из Алеппо ВКС РФ интенсифицировала вылеты, нанеся по инфраструктуре ИГ свыше 5 тысяч авиаударов — сирийская армия смогла прорваться к реке Евфрат и освободить всю провинцию от боевиков.

Центральная Сирия: широкий фронт против ИГИЛ

Основные бои с террористами «Исламского государства» ВКС РФ развернули в центральных провинциях Сирии – Хама и Хомс . Освобождение восточных частей двух провинций являлось жизненно необходимой целью для Дамаска : в этом районе сосредоточены нефтяные и газовые месторождения, которые террористы использовали для выкачивания и последующей контрабанды нефтепродуктов. Кроме того, террористы могли перерезать ключевые трассы – в частности, стратегически важную «дорогу жизни» Саламия – Итрия – Ханассер – Алеппо

, питавшую осажденный город.

Главной целью на первом этапе освобождения Хамы и Хомса стала операция в Пальмире . Древний город, жемчужина сирийской пустыни, Пальмира с 2015 года находилась в руках террористов ИГ, которые разрушали древние памятники и объекты исторического значения. В первый раз Пальмиру удалось освободить 28 марта 2016 года: благодаря поддержке ВКС РФ с воздуха, благодаря работе российских военных советников и Сил специальных операций ВС РФ сирийским войскам удалось занять ключевые высоты и вынудить боевиков сдать город.

Однако террористы ИГ все же нашли силы для реванша: в декабре 2016-го: мобильные отряды ИГ сумели захватить Пальмиру, в результате чего сирийской армии пришлось все начинать сначала. Подготовка к новой спецоперации продолжалась месяц. Согласно плану, предложенному Генштабом ВС РФ, сирийская армия должна была наступать широким фронтом, с максимально плотной зачисткой местности. В итоге, после трех месяцев упорных боев, 2 марта 2017 года Пальмира снова вернулась под контроль сирийского правительства.

Важной задачей для сирийского правительства стало освобождение нефтяных и газовых полей Пальмиры. Благодаря поддержке ВКС РФ, удалось установить контроль над газоперерабатывающим комплексом Хаян, нефтяным полем Аш-Шаир, а также месторождениями Джазаль и Махрур. Кроме того, террористы ИГ отступили из города Арак и прилегающей к нему территории нефтяного поля Аль-Хейль.

Тем не менее, бои за восток Хамы и Хомса все еще продолжаются. Главной проблемой оставался укрепрайон ИГ в населенном пункте Акербат: здесь террористы сконцентрировали многотысячные силы боевиков, которые продолжали атаки на нефтяные и газовые поля. Однако после массированных ударов ВКС РФ, значительные силы террористов покинули Акербат, а сирийская армия при поддержке российских самолетов с воздуха рассекла район на два «котла», бои за которые продолжаются по сей день.

Дамаск: конец анклавов

Поддержка ВКС РФ в борьбе с ИГ в Восточной Хаме и Хомсе, а также освободившиеся после битвы за Алеппо ресурсы позволили Сирии заняться освобождением от боевиков вооруженной оппозиции районов вокруг Дамаска . На протяжении 2012-2013 гг. вокруг сирийской столицы сформировался целый пояс оппозиционных анклавов, принадлежащих различным группировкам. Доходило до того, что снаряды боевиков долетали до правительственных кварталов Дамаска, а главари террористов призывали своих сторонников штурмовать президентский дворец.

После коренного перелома в битве за Алеппо, сирийская армия смогла вплотную заняться освобождением анклавов. За период с декабря 2016 по май 2017 под контроль правительственных сил перешла вся западная часть оазиса Гута, район Вади Барада, снабжавший Дамаск питьевой водой, а также районы Аль-Кабун и Барзе на востоке сирийской столицы. Кроме того, значительно потерял в размерах анклав боевиков в Восточной Гуте : поражения исламистов привели к тому, что анклав согласился с условиями перемирия, боевики присоединились к переговорам в Астане и поддержали введение зоны деэскалации.

Южная Сирия: границы на замке

Южные провинции Сирии – Даръа , Кунейтра и Сувейда – долгое время частично находились под контролем боевиков оппозиции и террористов «Джебхат ан-Нусры». На протяжении нескольких лет исламистам удалось подчинить себе территорию близ сирийско-иорданской границы, а также занять демилитаризованную зону близ Голанских высот, оккупированных с 1973 года Израилем.

Кроме того, на юге Сирии действовала значительная часть сил, которых поддерживали Соединенные Штаты Америки. Наемники «Новой сирийской армии», проходившие подготовку в Иордании, готовились при поддержке США и Великобритании опередить сирийскую правительственную армию и занять южную границу Сирии, спешно пройти в провинцию Дейр эз-Зор , занятую «Исламским государством», и закрепиться на ключевых нефтепромыслах страны.

Тем не менее, планам Запада не суждено было сбыться. Наступление проиранских шиитских отрядов к границе с Ираком позволило отрезать проамериканских боевиков от продвижения к Дейр эз-Зору. А вскоре, благодаря консультациям России и США, удалось создать первую зону деэскалации в Сирии – в трех южных провинциях.

Впереди – Дейр эз-Зор

По словам начальника Главного оперативного управления Генштаба Вооруженных Сил РФ генерал-полковника Сергея Рудского к началу операции ВКС РФ в Сирии официальный Дамаск удерживал контроль над 12 тысячами кв. километров территории страны. Однако благодаря активной военной помощи со стороны России, сегодня сирийские войска контролируют 74 тысячи квадратных километром, увеличив границы контроля в четыре раза.

Как заявил на днях министр обороны РФ Сергей Шойгу , благодаря военным победам и процессу мирного урегулирования в Астане, фактически удалось остановить гражданскую войну в Сирии. Только благодаря участию РФ в урегулировании этого конфликта на Ближнем Востоке и грамотному руководству министра обороны Сергея Шойгу удалось достичь таких успехов. Сейчас сирийская армия занята зачисткой двух котлов «Исламского государства» в восточных частях провинций Хама и Хомс. Как сообщает Минобороны, восстановление контроля над этими территориями позволит создать удобный плацдарм для наступления в последнюю провинцию, контролируемую террористами – Дейр эз-Зор. И естественно, ключевая роль в этом наступлении непременно будет сыграна Россией.

1 Организация запрещена на территории РФ.

Напомним, только Россия и Иран присутствуют в Сирии по приглашению официальной власти. Все остальные участники конфликта могут считаться, по сути, оккупантами, поддерживающими сепаратистские боевые группировки. Итак, кто и чего добивается, находясь в Сирии?


Зоны деэскалации

1. Идлиб (вместе с северо-восточными районами Латакии, западом Алеппо и севером Хамы) — зона подответственная Турции. По некоторым оценкам, там орудует более 20 тыс. боевиков (в т. ч. «Нусра»* и «Исламское государство»*). Считается самым проблемным участком в стране.

2. Хомс (север провинции: населенные пункты Эр-Растан, Тель Биса). Там около 4 тыс. боевиков. И до 200 тысяч мирных жителей.

3. Восточная Гута — пригород Дамаска. Из-за ряда непримиримых группировок (в т. ч. «Нусры») этот участок считается одним из самых горячих в стране. Всего по некоторым оценкам на этой территории около 8 тысяч террористов. При этом проживает в Гуте до 500 тыс. мирных жителей. Вчера правительственные войска начали проводить операцию по зачистке региона.

4. Зона деэскалации на юго-западе Сирии — ситуация там осложнена положением на сирийско-израильской границе. С 15 тыс. боевиками сложно бороться, так как регулярно ведутся пострелы со стороны Голанских высот, оккупированных Изрилем. Дело в том, что Тель-Авив против присутствия в этих районах иранских солдат и консультантов.

Иран, в свою очередь, страна-гарант переговорного процесса в Астане. Иранские бойцы и солдаты «Хезболлы» воюют в самых горячих точках. Сложно переоценить вклад Тегерана в победы в Алеппо или Дейр эз-Зоре. Их цель — уничтожение радикалов и наращивание авторитета в регионе, шиитский коридор Сирия-Ирак-Ливан.

Россия и Иран

Российские власти неоднократно обьясняли: наша главная цель — униточжение террористов «на дальних подступах». Не секрет, что тысячи радикалов, вступивших в ряды запрещенной в России И Г, являются выходцами из стран СНГ.
Иран также заинтересован в победе над исламским фундаментализмом. Дело в том, что в сирийском конфликте замешана и религиозная составляющая. Сирийская правящая элита — это алавиты, а иранцы — шииты. Это схожие мусульманские течения. Им противостоит другое течение в исламе — суннизм. Сунниты — это Саудовская Аравия, Катар — склонны к радикализации ислама. Поэтому боевики запрещенного в России И Г — это, как раз, радикальные сунниты, которых спонсируют саудиты и Катар.

Турция

Их цель — обезопаситься от курдов, которые мечтают о своем государстве в том числе и за счет турецкой территории.

Американцы и их европейские союзники кроме войны с терроистами своей целью заявляют и свержение режима действующего президента Сирии Башара Асада. Эксперты называют и другую негласуню цель США — закрепиться в Сирии, чтобы усилить свое влияние на регион. США сделали ставку на курдов. Так, из оборонного бюджета США на 2018 год выделяется около $ 1,8 млрд на тренировку американских союзников в Сирии. Таким образом, даже после разгрома ИГ (а американцы вошли в Сирию именно под этим предлогом), Вашингтон продолжит находиться в Сирии, как это больше 10 лет делается в Ираке и Афганистане.

Курды

Курды в основе своей оппозиционны сирийским властям. Несмотря на это, вооруженные курдские отряды считаются одной из эффективнейших сил по борьбе с террористами. Заручившись на определенном этапе поддержкой США, они смогли нанести боевикам мощный удар и закрепиться в нефтеносных районах страны. Чего добиваются курды? Создания автономии с широкими правами, а в иделе — создание собственного государства.

Израиль

Израиль официально никак не участвует в сирийском конфликте. Однако о реальном нейтралитете говорить было бы наивно. На правах сопредельного государства Израиль регулярно вмешивается в ход событий. Ситуация начала усугубляться, когда в Сирию на помощь пришли Иран и проиранская «Хезболла» из Ливана. Тогда в израильском минобороны прямо заявили, что они пойдут на что угодно, но не допустят того, чтобы Тегеран, который считает своим «врагом номер один» Израиль (и наоборот), закрепился возле израильских границ.

Саудовская Аравия

После разгрома запрещенного в России ИГ главные силы боевиков сконцентрировала «Нусра» (она же «ХайятТахрир аш-Шам» — новое название сирийской «Аль-Каиды»). Изначально это был проект Саудовской Аравии и Турции. Но в последствии Саудовская Аравия поглотила протурецких головорезов.
Главная цель саудитов — свержение нынешнего правительства в Сирии.

Итого

Что же нас ждет

— В жестком противостоянии на Ближнем Востоке как Москва, так и Вашингтон понимают всю меру ответственности и стараются не переходить некую черту, — прогнозирует Кирилл Коктыш, кандидат политических наук, доцент кафедры политической теории МГИМО. — Именно потому, что опасаются возможных последствий в виде «горячего» глобального конфликта. Ведь любая война начинается, когда у сторон нет полной информации друг о друге. Например, накануне Первой мировой немецкое командование неверно оценило мобилизационный потенциал и экономические возможности России, втянулось в долгий конфликт и в итоге проиграло. А сейчас война если и возможна, то не на Ближнем Востоке, а там, где великие державы в лице России и США напрямую не соприкасаются, отчего «мера ответственности» участников потенциального конфликта будет куда ниже. Так, например, может быть случиться с Северной и Южной Кореей.

Но есть и другие мнения, более тревожные.
— Многие разочарованы действиями США в регионе. Даже те, кто не питает особой любви к России и правящему режиму Асаду, — говорит Елена Супонина, советник директора Российского Института Стратегических Исследований (РИСИ). — Американцы пытаются монополизировать все происходящее в регионе, не предлагая мирных инициатив. И это пугает многих участников противостояния.

Наступление сирийской армии идёт по плану, несмотря на мирные переговоры, угрозы турецкого военного вторжения и интервенции американо-саудовской коалиции. Выполнив задачу по срезанию «зелёного» коридора на севере Алеппо, по которому шёл транзит боевиков, оружия и боеприпасов из Турции, силы Асада отдыхают, доукомплектовываются и готовят новую операцию.

Российско-сирийская коалиция уже приучила к неожиданным рапирным ударам: на небольшом участке линии столкновения концентрируются опытные бригады, военно-космические силы (ВКС) РФ отрабатывают позиции террористов, затем в короткий отрезок времени оборона противника вспарывается, что приводит к обрушению значительных участков фронта.

Таким образом были последовательно проведены несколько операций: в райне авиабазы Кувейрис, в северной Латакии, в южной провинции Деръа, и, наконец, на севере Алеппо. Куда ударит армия следом – большая загадка, тем более что ход мирных переговоров, инициированных Россией, может внести в планы военных серьёзные коррективы.

Курдский фактор

Локальная операция на севере Алеппо практически завершена. За одну неделю армия Асада при поддержке разношёрстного ополчения отрезала анклав боевиков от границы с Турцией, ударив по направлению к шиитскому анклаву с городами Нуболь и Захра, который больше четырёх лет находился в окружении. Пробитый коридор был расширен и укреплён, а дальнейшее наступление на север перепоручили «афринским» курдам, названным так по столице северо-западного курдского анклава. Стремительность операции говорит о хорошей подготовке и налаженной российскими военными советниками координации.

Наступление сирийской армии на севере Алеппо 01-08 февраля. Светло-коричневым – армия Асада и союзники, зелёным – мятежные и террористические группировки, жёлтым – курды, тёмно-коричневым – Исламское государство

Активное подключение «афринских» курдов – решение политическое. По факту, именно они ликвидируют анклав протурецких боевиков, поджимая террористов к турецкой границе. Главная цель – крупный город Азаз, одна из перевалочных баз для накачки Сирии терроризмом. Впрочем, этот аппендикс уже отрезан армией с юга, а Исламским государством (ИГ, организация, запрещённая в России) с востока, так что его значение с точки зрения логистики нулевое.

Курды, в свою очередь, образовывают буфер между Сирийской Арабской Армией (САА) Башара Асада и турками, что с одной стороны нервирует Анкару, а с другой – связывает руки ястребам Эрдогана. Одно дело атаковать солдат Дамаска, другое – формальных союзников США.


Расклад противоборствующих сил на севере Сирии на 16 февраля 2016 года. Светло-коричневым – армия Асада и союзники, зелёным – мятежные и террористические группировки, жёлтым – курды, тёмно-коричневым – Исламское государство

Решение российско-сирийской коалиции пропустить вперёд курдские отряды снижает риски прямой турецкой интервенции, но оставляет возможности для грязной гибридной войны. Это мы и наблюдаем: обстрелы сирийской территории, вторжение небольших отрядов турецкого спецназа, наконец, нагнетание обстановки с беженцами на границе. Вот уже несколько дней под огнём артиллерии находятся курдские Отряды народной самообороны YPG. Удары по району города Азаз наносят 155-мм самоходные артиллерийские установки Firtina, размещённые в турецкой провинции Килис.

Обострение конфликта стоит ожидать после того, как курды займут Азаз и подойдут ближе к турецкой территории, где расположены многочисленные «гуманитарные» лагеря. Надо также понимать, что курдские войска не выдержат сколь либо плотного удара противника – это в основном лёгкая пехота, темп наступления которой обеспечивают артиллерия и спецподразделения сирийской армии и удары российских ВКС. Но такая конфронтация будет стоить Эрдогану серьёзного международного давления – раз уже сегодня западные СМИ неожиданно критично оценивают агрессию Анкары, а Вашингтон призывает прекратить удары по сирийской территории.

Как брать Алеппо

Отрезав от турецкого снабжения боевиков в Алеппо (всего 45 километров до границы), сирийская армия сможет сфокусировать внимание на самом городе, который с 2012 года поделён примерно поровну между правительством и конгломератом группировок. В восточных кварталах города обосновались запрещённые в России «ан-Нусра», «Исламский фронт», «Ансар ад-Дин», «Имарат Кавказ в Шаме», а также незначительные отряды «Свободной сирийской армии». Так что опасения ряда экспертов, что мирная инициатива России, подразумевающая прекращение огня с согласованными группировками оппозиции, остановит активность Дамаска на этом направлении, беспочвенны. В Алеппо хватает террористов, которых не удастся замазать «умеренностью» при всей западной изворотливости. Но и лобовую атаку на город силы Асада предпринимать не будут.

Алеппо – крупнейший город Ближнего Востока. Ещё во времена Османской империи он уступал по численности населения только Стамбулу и Каиру. По состоянию на 2011 год здесь проживали около трех миллионов человек, сегодня осталось чуть меньше трети, то есть сотни тысяч мирных сирийцев, влачащих жалкое существование. В целом сегодня город уже находится во власти гуманитарного кризиса, а любая блокада или активизация военных действий приведут к социальной катастрофе. Об этом и кричат громогласно западные гуманисты, не предлагая, правда, другого, несилового решения проблемы.

При этом Алеппо представляет собой чрезвычайно плотную городскую застройку, усложнённую тоннелями, надстройками, переходами, вековыми слоями урбанизации. Кроме прочего, в городе много промышленных объектов: здесь концентрировалась львиная доля сирийской промышленности и были трудоустроены половина рабочих страны. Очевидно, что превращать громадный мегаполис во второй «Сталинград» Асад не намерен, как и посылать солдат на штурм укреплённых кварталов.

Скорее, стоит ожидать многосоставной операции по освобождению города, которая будет включать территориальную блокаду, шантаж снабжением и логистикой и непременно переговоры как с боевиками, так и с местными жителями. В последнее время в Сирии весьма успешно проходит диалог между армией и населением оккупированных территорий. Уже есть прецеденты, когда жители просят «умеренную» оппозицию оставить населённый пункт, чтобы не подвергать его разрушению. Возможно, в отдельных кварталах Алеппо можно будет применить такой же подход.

Вода и электричество

По некоторым сообщениям, сирийская армия уже готова начать наступление на северо-западе Алеппо, чтобы зачистить важный район Лайрамун и захлопнуть крышку котла для джихадистов в городе и окрестных деревушках. Кроме того, поддержать блокаду мегаполиса могут активные действия в других районах страны. Например, на востоке Алеппо, где за последние полгода силы Асада создали мощный анклав с опорой на авиабазу Кувейрис.


Расклад противоборствующих сил на севере и востоке Алеппо, сентябрь 2015-февраль 2016. Красным – армия Асада и союзники, зелёным – мятежные и террористические группировки, оранжевым – курды, чёрным – Исламское государство

На востоке Алеппо вот уже второй месяц закрывается большой «карман», в котором ещё держатся несколько тысяч боевиков ИГ. Но главное – здесь находится теплоэлектростанция, которая питает электричеством большую часть севера страны и весь Алеппо. До сих пор она управлялась советом местных жителей, формально располагаясь на территории «чёрных». В её исправной работе заинтересованы все: и население, и террористы, и «умеренные» боевики, и армия. Поэтому силы Асада не решались атаковать объект, кроме прочего, опасаясь того, что он заминирован. Однако во вторник Дамаск решил наступать, возможно, удостоверившись, что оборудование ТЭС находится в неработоспособном состоянии: на некоторых фото исламистов видны разрушенные котельные и турбины, разграбленное оборудование. Уже давно горит мазутохранилище. Естественно, предсказать сроки восстановления работы ТЭС хотя бы в ограниченном режиме невозможно, однако контроль над этим важным объектом позволит оказывать давление на упёртые кварталы города.

Похожие цели может иметь и внезапное наступление армии Асада в центре страны. Впервые за полтора года правительственные силы вошли на территорию провинции Ракка и продвигаются в направлении военного аэродрома Табка. Освобождены несколько посёлков и заблокировано шоссе Саламия-Ракка. Операция осуществляется силами 555-ой бригада 4-й механизированной дивизии САА во взаимодействии с Национальными силами обороны, бригадой «Ястребы пустыни», Голанским полком и палестинской добровольческой бригадой «Аль-Кудс». Однако эта пёстрая группировка имеет в составе не более 1000 солдат, поэтому назвать операцию крупной на данный момент нельзя, и тем более сложно предсказать серьёзность амбиций по наступлению к самой столице ИГ городу Ракке. Тем более что силам Асада приходится растягивать коммуникации, чем в пустынной местности до сих пор мастерски пользовались летучие отряды джихадистов, быстрыми атаками разрывавшие линии снабжения.

Скорее всего, речь идёт о тактическом манёвре, который призван застать Халифат врасплох (это удалось) и оттянуть значительные силы сдерживания с севера (где ИГ не расширяет подконтрольную территорию, несмотря на яростные разборки курдов, протурецких боевиков и САА). Но в перспективе армейские части и ополчение способны продвинуться и освободить военно-воздушную базу Табка, которую боевики захватили в августе 2014-ого. На текущий момент правительственные силы находятся в 25 км от нее.

Если в Табке правительственным силам удастся создать плацдарм (как осенью в Кувейрисе), дальнейшие задачи могут стать куда более амбициозными. Во-первых, это наступление на оплот Халифата город Ракку, которая в сложившейся обстановке может примерить роль «Берлина в 45-м». Планы по захвату столицы ИГИЛ вынашивает Вашингтон, такая цель проскакивает в заявлениях турецких и саудовских лидеров. Забрав Ракку под свой контроль, Дамаск не просто опередит конкурентов, но нанесёт им политическое поражение, лишив крупной цели для интервенции в Сирию и подтвердив репутацию борца с «настоящими» террористами. Целью Дамаска может стать земляная плотина и ГЭС «Табка» на Евфрате, которая находится выше по течению от Ракки, а также громадное водохранилище Эль-Асад, которое вместе с ГЭС было создано в 1973 году при помощи специалистов из СССР. Огромное количество воды необходимо для полива главной местной сельскохозяйственной культуры — хлопка, ну куда важнее, что Эль-Асад снабжает питьевой водой Алеппо. Для Дамаска – это важный стратегический ресурс в регионе. Здесь же находятся важнейшие из немногих сирийских месторождений нефти.

Теоретически из района Табки можно начать операцию по деблокированию Дэйр-эз-Зора. Присутствие в этом районе позволит правительственным войскам отсечь силы ИГИЛ в Северном и Восточном Алеппо от Ракки и далее Ирака, для воздушных операций пригодится и лётное поле. Все эти обстоятельства как минимум облегчат жизнь силам Асада вокруг Алеппо и позволят сосредоточиться на мятежных кварталах.

Надо также отметить, что сегодня сложно предсказать ход Больших мирных переговоров. Но если предположить гипотетическую ситуацию, когда на севере и западе страны установится перемирие, освободившиеся войска Асада смогут использовать плацдармы на востоке для наступления против Исламского государства: от Кувейриса в сторону Эль-Баба, от Табки – в сторону Ракки, из Хамы – в сторону Пальмиры и Дейр-эз-Зора. При этом надо отметить, что Халифат вряд ли организует упорное сопротивление, особенно в пустынных районах, где можно цепляться лишь за перекрёстки, стратегические коммуникации и небольшие города. Ракка, по большому счёту, единственный ликвидный актив исламистов, потеряв который воины ИГ вынуждены будут отхлынуть в Ирак, на базовые плацдармы, в зону ответственности американцев. Что в перспективе и является гранд-задачей российско-сирийской коалиции.

Не удивительно, что такой разворот не выгоден американской и саудовско-турецкой группировкам. Ни по имиджевым обстоятельствам, ни по тактическим соображениям – ведь именно силы Запада должны повергнуть террористическое государство, а никак ни диктатор Асад. Взятие под контроль Дамаском территории своей страны усложнит планы любых государств по вторжению, просто выдернув из рук удобный предлог. Это важный аргумент для срыва мирных переговоров под любым соусом, тем более что Асад уже довольно жёстко высказался в отношении правил диалога с оппозицией, не подразумевающих значительные уступки.

Латакия зачищена

Завершить обзор удач сирийской армии и ополчения за последнее время нельзя, не упомянув фактическое завершение операции в Латакии. После того, как в конце января – начале февраля была стремительно освобождена большая часть северной провинции с укрепрайонами Сальма, Гмам, Рабия, Атира, САА снизили темп и принялись методично выгрызать высоту за высотой, подбираясь к последнему оплоту боевиков – городу Кинсабба.

Армия решала две задачи: аккуратная зачистка территорий провинции вблизи турецкой границы и выдавливание боевиков с гористой местности при минимальных рисках потерь. В итоге к среде последние высоты вокруг Кинсаббы были взяты, а с них открывается вид на северо-западные районы провинции Идлиб. Здесь ожидается генеральное наступление в ближайшие недели, направление – большой город Джиср Аль-Шугхур. По некоторым данным, Дамаск планирует ударить по Идлибу с четырёх сторон, и, не дав боевикам опомниться, перегруппироваться и получить поддержку из Турции, очистить северо-запад страны в ближайшие полгода. Если не подведут политики.


В настоящий момент Сирию можно разделить на 7 зон, которые контролируют различные стороны:

1. Сирийское правительство при поддержке своих союзников – Ирана, Хезболлы и России – контролирует большую часть страны , включая города Алеппо, Хама, Хомс, Дейр-эз-Зор, Дамаск, Латакия, Ас-Сувейда и Тартус. Однако, по-прежнему сохраняется угроза от подконтрольных боевикам котлов, расположенных на занятой правительством территории. Особенно тяжелая ситуация наблюдается в Восточной Гуте и лагере беженцев Ярмук . Ситуация в котлах Бейт Джинн, Джайруд и Растан остается относительно спокойной.

2. Непростая ситуация сохраняется в городе Даръаа, где Хайят Тахрир Аш-Шам (бывшая Джебхат Ан-Нусра, сирийской крыло Аль Каиды) и ее союзники контролируют часть административного центра. Заключенное между Россией и США соглашение о создании зоны деэскалации на юге Сирии позволило снизить частоту боестолкновений. Несмотря на данное соглашение, периодически в городе Даръаа и возле Голанских высот вспыхивают боестолкновения. Основную поддержку боевикам на юге Сирии оказывают Иордания, США и Израиль . Зачастую Тель Авив использует конфликты на юге Сирии, чтобы оправдать удары по сирийским силам и оказывает поддержку боевикам под предлогом оказания гуманитарной помощи местному населению. Интересно отметить то, что Израиль не имеет ничего против действующей рядом с ним группировки Армия Халида Ибн Аль-Валида, связанной с ИГИЛ. Так называемая местная вооруженная оппозиция также не пытается вести бои против ИГИЛ.

3. Район Ат-Танфа возле сирийско-иракской границы контролируют коалиция во главе с США и несколько поддерживаемых США группировок ССА. Отряды ССА сосредоточены в окрестностях гарнизона американцев в Ат-Танфе и ближайшем лагере беженцев. По заявлениям США, данный гарнизон необходим для борьбы против ИГИЛ , хотя на самом деле он лишь не дает возможности Сирии и Ираку использовать в качестве маршрута снабжения трассу Дамаск – Багдад. В ответ на любую попытку САА дойти до Ат-Танфа силы США наносят авиационный и артиллерийские удары.

4. Северо-восток Сирии, в том числе, города Ракка, Табка, Хасака и часть города Камишли контролируются поддерживаемыми США СДС. Основу СДС составляют курдские отряды YPG и YPJ, а фактический контроль территории осуществляет Курдская партия «Демократический союз». Важным фактором уверенного нахождения сил СДС в данном районе является присутствие существенного количества американских военных объектов и войск. Агрессивные заявления со стороны СДС в отношении Дамаска лишь подчеркивают данный факт.

5. Северо-запад Сирии также контролируется СДС. Однако, влияние США в данном районе ниже и местные курдские формирования поддерживают более тесное военное сотрудничество с альянсом Сирии,

террористы повержены, а Сирия «приросла» на 300 тыс. км

Как президент РФ в Сочи принял «парад победы» над сирийскими боевиками, которые не считают себя проигравшими

Российские военные, освобождая Сирию, очистили от террористов не только страну, но ее горы, ущелья и морское дно. К такому выводу пришло руководство минобороны, отсчитываясь о ходе военной операции в САР, которую Владимир Путин считает близкой к завершению. О том, как президент РФ на протяжении четырех часов общался в Сочи с Башаром Асадом, какие сирийские территории пока контролируются террористами и почему «до полной победы еще далеко», — в материале «БИЗНЕС Online».

Владимир Путин заключил в свои объятия спасенного им от «террористов и американцев» Башара Асада

«СВОДКИ СОВИНФОРМБЮРО» ИЗ СИРИИ: 70% ТЕРРИТОРИИ СТРАНЫ ОСВОБОЖДЕНО ОТ ТЕРРОРИСТОВ

Еще одним счастливым президентом в мире стало больше: вчера Владимир Путин заключил в свои объятия спасенного им от «террористов и американцев» Башара Асада. Историческая встреча проходила в Сочи: умиротворенно шумело зимнее море, на пустых пляжах ветер играл позабытыми тентами и веером пальм, посаженных в декоративные кадки, но солнце пригревало почти по-летнему — столбик термометра поднялся днем почти до 17 градусов тепла. Поэтому сирийский глава государства, переместившийся из ближневосточных широт в черноморские, почти не заметил разницы. Не трещали морозы, не плясали медведи с балалайками, зато всюду ходили предупредительные «вежливые люди» в хороших европейских костюмах и российской военной форме.

Впрочем, Асаду к России не привыкать: пока «альянс» и группировка войск РФ сражались за каждую пядь сирийской земли, верховный главнокомандующий и маршал САР часто наведывался в Москву — официально или не очень. Какое-то время ходили слухи, что в российской столице даже поселилась семья Асада, то есть его жена Асма, сыновья Хафез и Карим, а также дочь Зейн. И хотя это не подтвердилось, никто не мог в точности сказать, где жил и работал в последние годы глава Сирийской Арабской Республики, почти стертой с лица земли с появлением на Ближнем Востоке целого ряда террористических группировок, из которых наибольшую известность получила, конечно же, запрещенная в России ДАИШ (арабское название запрещенной в РФ группировки «ИГИЛ» — прим. ред.). Зато теперь Асаду «путь чист»: его родина почти освобождена от экстремистов, а значит, можно вернуться домой, к покинутым дворцам и виллам.

Домой возвращается не только главнокомандующий, но и обычные покинувшие родину сирийцы. Таковых министр обороны РФ Сергей Шойгу насчитал с 2015 года 1 млн 126 тыс. человек. Собственно, «арифметика сирийской победы» хорошо была представлена еще в октябрьском докладе Сергея Кужугетовича. Так, по данным Шойгу, в настоящее время ДАИШ контролирует лишь 5% сирийской территории, в то время как в сентябре 2015 года под террористами находилось до 70% САР.  Это, конечно, впечатляет. Тем более что даишевцы теряют не просто землю, а принадлежавшие им месторождения нефти и газа. «До 2015 года около 3 миллиардов долларов в год зарабатывала группировка ДАИШ от продажи нефти на территории Сирии, в отдельные периоды — до 10 миллионов долларов в сутки, — утверждает российский министр обороны. — Сегодня финансовая подпитка ДАИШ с территории Сирии практически прекращена». По данным МО, уничтожено более 200 нефтяных и газовых мест добычи, 184 нефтеперерабатывающих завода, 126 станций перекачки топлива и около 4 тыс. бензовозов. Кроме того, наши военно-космические войска ликвидировали 948 тренировочных лагерей, 666 заводов и мастерских по производству боеприпасов, 1500 единиц военной техники террористов. А сами боевики выбиты из 998 городов и населенных пунктов САР, так что общая освобожденная площадь составляет 503 тыс. 223 квадратных километра. При этом цифры уничтоженных во время операции террористов, судя по всему, не поддаются исчислению, но еще в прошлом году озвучивались данные в 35 тыс. убитых даишевцев.

Однако цифра в 503 тыс. кв. км освобожденных от коварного врага тут же вызвала недоумение, ведь даже согласно «Википедии» (которой, конечно, свойственно ошибаться в большей степени, чем Шойгу) общая площадь Сирии составляет 185 тыс. квадратных километров. В связи с этим начальник военной кафедры МГИМО Иван Марущак направил в генштаб специальный запрос с просьбой разъяснить этот казус. Штабные не растерялись и ответили, что официальные данные «не совсем верны», так как предоставлены ООН. «Генеральный штаб Вооруженных сил РФ располагает детальными картами, на которых учитывается рельеф (площадь гор и ущелий, параметры речного дна). Точные измерения министерства обороны России показали, что площадь территории Сирийской Арабской  Республики намного больше и составляет 529 708 квадратных километров», — говорится в ответе.

Нетрудно также заметить, что доклад Шойгу четко выдержан в стилистике военных сводок Совинформбюро (потери противника в живой силе и технике, количество освобожденных городов и деревень), которые, как мы помним, всегда дышали оптимизмом, даже если немцы стояли под Москвой. Если взглянуть на онлайн-карту Сирии и Ирака, то станет очевидно, что ситуация намного сложнее. Формирования ДАИШ рассыпаны серым бисером вокруг восточного города Абу-Кемаль. Сам город 8 ноября вроде бы уже перешел в руки сирийской правительственной армии и «Хезболлы», однако спустя неделю снова был занят ДАИШ и приобрел славу «последнего оплота» данной запрещенной группировки. Рядом с Абу-Кемалем есть несколько нефтегазовых месторождений, поэтому у террористов еще остается возможность качать «черное золото» непосредственно на территории Сирии.

Путь к окончательной победе заблокирован также многочисленными «зелеными пятнами» на карте САР. Это земли, контролируемые Свободной армией Сирии (ССА), которая считается близкой к «Братьям-мусульманам» и тоже воюет с «режимом Асада». В частности, становится понятно, почему регулярным артобстрелам до сих пор подвергается Дамаск, хотя 70% страны вроде бы свободно от террористов и готово зажить «мирной спокойной жизнью». Однако и под Дамаском, и вокруг Ат-Танфа, и на границах с Израилем и Турцией до сих пор власть держится на штыках ССА и изменивших Асаду офицеров, что сильно затрудняет «восстановление сирийской государственности». И конечно, трудно представить, что все эти подразделения ютятся на «клочке» в 26 тыс. кв. км, которые пока не подчиняются Путину и Асаду.

Асад благодарил Россию и ее вооруженные силы, лично Шойгу (второй справа) и начальника штаба Валерия Герасимова (справа)

«БЛАГОДАРЯ РОССИЙСКОЙ АРМИИ СИРИЯ СПАСЕНА КАК ГОСУДАРСТВО»  

Впрочем, из Сочи, где совсем не слышно разрывов снарядов на улицах Дамаска и перестрелок в окрестностях Абу-Кемаля, Сирия представляется спасенной. Путин вчера заявил, выйдя вместе с улыбающимся Асадом к офицерам генштаба: «Он [Асад] мне сегодня сказал в ходе наших переговоров, что благодаря российской армии Сирия спасена как государство». Кроме того, военную операцию в целом можно считать завершенной.

В принципе, понятно, почему Путин с такой настойчивостью выручал своего сирийского коллегу, ведь как президенты они почти ровесники. Башар Асад стал законным главой САР в июле 2000 года, всего на полгода отстав от Владимира Владимировича, который шагнул из ФСБ в Кремль накануне «миллениума». И страна, которая ему тогда досталась, мало чем отличалась от сегодняшней Сирии: Кавказ увяз в войне и хронических контртеррористических операциях, в российских городах взрывали жилые дома и метро, а карту РФ уже делили между собой аналитики ЦРУ, виртуозно проводя границы «независимых государств», которые должны были возникнуть на месте бывшей империи. Из этого почти безнадежного тупика новый президент РФ вышел с триумфом уже к концу нулевых. Теперь же, к концу десятых годов, Путин снова может пережить радость похожей победы, разделив ее уже на двоих с Асадом.

Именно поэтому глава российского государства выглядел таким именинником, когда встречал на берегу зимнего Черного моря «дорогого Башара», жал ему руку, тепло обнимал и говорил, невольно впуская в свой голос все те же знакомые «нотки Совинформбюро» и «вождя народов»: «Сирийский народ проходит через очень тяжелые испытания и постепенно приближается к окончательному, неизбежному разгрому террористов. Позвольте поздравить вас…»

Асад, высокий, статный и сияющий, смотрелся в Сочи словно на собственной инаугурации. Ему как будто опять вручали страну, которую в какой-то момент отчаяния он наверняка уже считал навсегда потерянной для себя. Пожалуй, в то время он защищался только потому, что у него не было другого выхода: или погибнуть под пулями, или сдаться американцам. И вдруг оказалось, что вся эта безнадежная борьба обернулась блестящим сочинским торжеством и застольем, а его родина, по подсчетам МО РФ, даже «разбухла» на лишние 300 тыс. квадратных километров. Поэтому с высоты своего роста Асад, как мог, раскланивался и благодарил — от лица всего сирийского народа «за то, что нам удалось отстоять территориальную целостность и независимость нашей страны». На вчерашнем официальном приеме президент САР активно слал приветы и министерству обороны РФ, и всему российскому народу, который, по словам Асада, остается дружественным народом для Сирии и всегда был вместе с сирийцами.

Когда же Путин, пообщавшись с президентом САР наедине, вывел его на совещание с руководящим составом МО и генерального штаба ВС РФ, состоялась еще одна трогательная сцена. Слева от главы российского государства этаким маршалом Жуковым, принимающим парад Победы, возвышался Шойгу. Офицеры генштаба стояли навытяжку, а Асад снова благодарил Россию и ее вооруженные силы, лично Шойгу и начальника штаба Валерия Герасимова (кстати, уроженца Казани и выпускника казанских Суворовского и Танкового училищприм. ред.). «Два года назад, когда я встречался с президентом Путиным в Москве, боевые действия только начинались, — вспомнил Асад. — За эти два года очевидны успехи, которые были достигнуты благодаря содействию Воздушно-космических сил РФ и сирийской армии. Эти успехи по борьбе с терроризмом сейчас никто не может отрицать. И благодаря вашим действиям, а также действиям сирийской армии, наших союзников, многие сирийцы смогли вернуться в свои дома», — заключил президент, для которого волшебное слово «домой» теперь наверняка получило новый смысл.

Всего, как пояснил позже путинский пресс-секретарь Дмитрий Песков, хозяин Кремля общался со своим сирийским коллегой около четырех часов. При этом Асад преподнес Путину в подарок некую загадочную картину, изображение которой спустя какое-то время появилось в Twitter-аккаунте кремлевского пула РИА «Новости». Насколько можно понять, это орнаментальное изображение, выполненное в строгих коранических традициях. Что оно символизирует, сказать пока сложно.


КАК «ВОИНЫ ИСЛАМА» ПОКОНЧИЛИ С ГРУППИРОВКОЙ, КОТОРУЮ «КОРМИЛИ ГЛАВНЫЕ МИРОВЫЕ ДЕРЖАВЫ»

Встречей с Асадом Путин лишь открыл ряд предстоящих ему дипломатических раундов по сирийскому урегулированию. Известно, что уже послезавтра в том же Сочи российский президент встретится с главами Турции и Ирана, Реджепом Эрдоганом и Хасаном Рухани. «Самый главный вопрос — это, конечно, вопрос последующего после разгрома террористов мирного политического урегулирования, долгосрочного урегулирования ситуации в Сирии», — пояснил Путин, добавив, что, кроме этого, Россия активно работает и с Ираком, Соединенными Штатами Америки, Египтом, Саудовской Аравией и Иорданией. В частности, на 22 ноября запланирован телефонный разговор хозяина Кремля с президентом США Дональдом Трампом, а затем и с лидерами стран региона. Кроме того, уже состоялась беседа с эмиром Катара Тамимом Бен Хамадом Аль Тани. «Путин информировал эмира Катара о ходе подготовки к трехстороннему саммиту в Сочи руководителей стран – гарантов астанинского процесса: России, Ирана и Турции», — сообщает по этому поводу официальный путинский сайт kremlin.ru.

«Благодаря астанинскому процессу нам удалось создать зоны деэскалации, а это, в свою очередь, позволило начать практически впервые настоящий, глубокий диалог с оппозицией», — заявил вчера глава российского государства. С частью упомянутой оппозиции уже намечены переговоры на 22–23 ноября в Эр-Рияде.

В целом, хотя Путин считает, что «до полной победы над терроризмом еще очень далеко», уже можно обсуждать последующее мирное строительство в Сирии. К его мнению присоединился и Роухани, поспешивший заявить о победе над запрещенной в РФ террористической группировкой «ДАИШ» в Сирии. Соответствующие высказывания иранского лидера опубликованы во вторник на сайте президентской администрации.

«Я благодарю всех воинов ислама, наших дипломатов, правительство, нацию, духовного лидера, вооруженные силы и народы Ирака и Сирии за их усилия, направленные на того, чтобы положить конец группировке, которая не принесла ничего, кроме зла и страданий. Большая часть работы была проделана армиями и народами Сирии, Ирака и Ливана, а мы оказали им помощь в качестве нашего религиозного, исламского долга», — такое официальное заявление Рухани было распространено вчера. При этом президент Ирана добавляет, что ДАИШ — это «террористическая группировка, которую кормили и вооружали главные мировые державы и некоторые реакционно настроенные страны региона».

Встречей с Асадом Путин лишь открыл ряд предстоящих ему дипломатических раундов по сирийскому урегулированию

«С ГРУППИРОВКОЙ ДАИШ МОЖЕТ БЫТЬ ПОКОНЧЕНО ОЧЕНЬ СКОРО», НО «АМЕРИКАНЦЫ ЭТУ ТЕРРИТОРИЮ В ПОКОЕ НЕ ОСТАВЯТ»

«БИЗНЕС Online» попросил прокомментировать своих экспертов, можно ли считать запрещенную в России террористическую группировку «ДАИШ» почти разгромленной, насколько достоверными выглядят заявления Путина и Шойгу и останется ли  Асад президентом Сирии.

Владимир Анохин — вице-президент Российской академии геополитических проблем:

— Наши заявления, в отличие от многих других, являются наиболее достоверными: хитрить нам здесь не надо. Дело в другом — если мы говорим именно о ДАИШ, то действительно: они контролировали около 90% территории Сирии, но потеряли последние опорные точки и сейчас будут разбегаться, как крысы по разным углам. И эта война перейдет в другую фазу — фазу мелких провокаций и одиночного террора. С уничтожением ДАИШ, а оно, без сомнения, будет уничтожено, может появиться другая фаза войны, которая связана с другими оппозиционными силами, которые, возможно, появятся на территории Сирии. И остается совершенно открытым вопрос проблем, которые необходимо решать с курдами. Здесь варианты совместных действий могут быть очень разнообразными: Россия — Турция, Турция — США, США — Саудовская Аравия. Так что переговоры будут сочетаться с боевыми действиями против тех групп, что уже рассеяны, и тех групп, которые появятся неизвестно откуда. А то, что они появятся, я вам гарантирую. Американцы эту территорию в покое не оставят.

При этом Башар Асад непременно останется президентом Сирии. Все эти заявления о том, что режим Асада надо уничтожить, и прочее — это риторика. Асад является цементирующим фактором единства Сирии, и другая сила не сможет нормально развивать страну в пользу всех тех, кто заинтересован в сотрудничестве с Ближним Востоком. А без Сирии и Ливан взорвется, и неизвестно, что будет в Ираке и как себя курды поведут в Турции. Все, у кого голова на месте и кто работает в этом регионе, заинтересованы в стабильности, а стабильность гарантирует только Асад.

Елена Супонина — советник директора Российского института стратегических исследований:

— Террористическая группировка «ДАИШ» на самом деле теряет территории и теряет также источники финансирования. Потому что одним из основных источников их финансирования были нефтяные поля, которых они сейчас лишаются, а также налогообложение жителей, проживающих в определенных населенных пунктах. Однако в процентах эту территорию я бы все-таки не меряла, поскольку не все террористы, к сожалению, уничтожены. Некоторые из них уходят в глубокое подполье и могут представлять собой определенную угрозу безопасности как самой Сирии, так и других государств.

С группировкой «ДАИШ», как с организацией, которая объявила в 2014 году о создании псевдохалифата, может быть покончено очень скоро. С такой организацией, имеющей определенную территорию, административную структуру, фактически уже покончено. Так что этим официальным заявлениям вполне можно доверять. Но подпольные ячейки этой террористической структуры будут представлять серьезную проблему на протяжении еще многих лет. Но это касается не только безопасности Сирии, но и других стран Ближнего Востока, а также Европы, пространства бывшего СССР и Соединенных Штатов Америки. Это глобальная угроза, с которой в ближайшее время покончено не будет.

Есть дорожная карта политического урегулирования в Сирии и в частности — резолюция совета безопасности ООН №2254, которая была принята почти два года назад. Да, ее выполнение идет трудно, иначе она бы уже давно была выполнена. Там в том числе,говорится о проведении новых президентских и парламентских выборов в Сирии. В какой форме Башар Асад будет участвовать в них или не будет — это скорее вопрос не к руководству России, а к самим сирийцам и ко всем тем международным посредникам, которые занимаются сейчас сирийским урегулированием. Россия не в одиночку решает эту проблему, да никто в здравом уме в одиночку за такую сложнейшую проблему браться бы и не стал. Поэтому-то Россия сейчас и предпринимает эти усилия вместе с Ираном, с Турцией, с арабскими государствами Персидского залива и даже с США и Европой.

Сергей Бадюк — военный корреспондент в Сирии:

— Я думаю, эти данные об освобождении большинства территории Сирии полностью соответствуют истине. Я только вчера оттуда вернулся. Сколько нужно времени, чтобы полностью очистить эту территорию от ДАИШ? Кто его знает… У нас после Великой Отечественной войны Западную Украину чистили от бандеровцев до середины 60-х годов. То есть это такой длительный процесс, но это уже не войсковая операция, это больше задача местных органов госбезопасности. И это не связано с ведением масштабных общевойсковых действий. Поэтому я думаю, что очень близок тот момент, когда реально можно будет утверждать, что ДАИШ в Сирии побежден. То, что там будут теракты, это несомненно. Но теракты проходят и у нас, и в том же Израиле, мы с террористами боремся. Но это не война.

По тому, что мы наблюдали в Сирии, как ДАИШ реально прикрывала коалиция, я думаю, что им будут созданы определенные условия для сохранения. Если бы борьба велась по всем фронтам, они бы не удержались. А так там Ливия рядом, Судан… Там много плохо контролируемых очагов, куда они могут перетекать. Особенно если учесть, что у них есть финансовая поддержка.

Какова будет судьба Башара Асада, я не могу сказать. Ее будет решать народ Сирии. Если же говорить про наши войска, то на наших военных базах войска останутся. У нас на территории Сирии находятся две военные базы — там, где аэропорт в Латакии, и военная база в Тартусе, которая там еще с советских времен. И естественно, что на территории таких баз находится личный состав, который обеспечивает их функционирование. Так что этот личный состав там наверняка останется. А все остальные выйдут. Им там больше нечего делать.

«ВОЗМОЖНО ПРОДОЛЖЕНИЕ ПАРТИЗАНСКОЙ ВОЙНЫ: ТЕРРОРИСТИЧЕСКИЕ ВЫЛАЗКИ, АТАКИ, КАК ЭТО БЫЛО НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ»

Али Салим Асад — представитель сирийской оппозиции:

— То, что за ДАИШ осталось около 5 процентов территории, — это верно. Но заканчивается ли на этом сама операция, я не знаю. Потому что есть другие террористы, о которых сейчас почти не говорят. Мало кто говорит о «Джебхат-ан-Нусре», а эта организация для нас не менее опасна, чем ДАИШ. Я считаю, что она гораздо опасней. Бо́льшая часть ее — граждане Сирии, и их подход также заключается в создании исламского халифата. Если мы говорим об «Джебхат-ан-Нусре», то про нее говорят, что она якобы независима от других стран. И она зависима от стран Персидского залива, от Турции и получает поддержку от них. Но, кроме того, у нас есть многочисленные организации, которые похожи на нее по идеологии. Это, к примеру, организация «Братья-мусульмане». И они могут создавать большие проблемы как для центральной власти Сирии, так и для России. Поэтому если мы считаем, что ДАИШ сохраняет под своим контролем 5 процентов территории Сирии, то под контролем Джабхат-ан-Нусры и ее разновидностей можно говорить даже о контроле над 30 процентами территории.  А кроме того, у нас есть еще и курды.

Главное — наконец-то приходит понимание, что надо начинать урегулирование, вести внутрисирийский диалог. И скорее всего, Россия будет гарантом этого диалога, для сирийцев это будет спасением. Сам Башар Асад, насколько я могу быть уверен, останется у власти до конца своего срока. А дальше он должен быть переизбран на выборах. Но в будущем для того чтобы сохранить Сирию цельной страной, надо начинать настоящее внутриполитическое урегулирование. Россия должна создавать новые политические силы, которые придут на смену Асаду. Надо работать с электоратом, с различными элитами, которые в основном настроены против Запада, против США, а это немаловажно.

Арслан Хасавов — эксперт по Сирии, журналист:

— Я, к сожалению, не могу разделить с нашим президентом и министром обороны столь оптимистичную оценку происходящих в Сирии событий. С одной стороны — да, перелом в войне произошел, это очевидно. И, соответственно, распространение различных террористических группировок, в том числе и ДАИШ, остановлено. Более того — часть территорий была отбита. Но вместе с тем при  тех или иных боестолкновениях, выясняется, что ДАИШ, даже когда отступает, все равно потом наращивает силы и периодически вновь отбивает те или иные населенные пункты. То есть количество территорий, контролируемых террористическими группировками, резко сократилось, но вместе с тем ощущения приближающейся в скором времени победы нет. При этом нельзя забывать тот факт, что даже после объявления официальной победы, даже если оно состоится в ближайшее время, возможно продолжение партизанской войны: террористические вылазки, атаки, теракты, как это было в нашей недавней истории в ходе контртеррористической операции на территории Северного Кавказа. С одной стороны, эта операция была завершена, а с другой стороны, огромное количество боевиков ушли в горы и оттуда совершали те или иные правонарушения.

То же самое может происходить и в Сирии. Там достаточно слабо контролируемые границы и с Турцией, и с Ливаном, куда могут уйти боевики, если они проиграют в глобальном смысле. Они могут перегруппировывать силы, приходить, уходить и даже планировать новые диверсии. Пораженческих настроений среди этих террористических группировок, насколько я понимаю, нет. Они так же верят в свою победу, как и прежде. Поэтому уверенно говорить о том, что война вот-вот закончится, я бы не спешил. Но то, что Россия может вывести свою группировку, скорее всего — частично, это более реальная перспектива. Потому что та цель, которую преследовали российские военнослужащие на территории Сирии, уже достигнута, перелом в войне наметился. Уничтожено огромное количество российских граждан, которые находились в рядах террористических группировок, другая их часть задержана, а третья переправлена на территорию России.

Башар Асад президентом Сирии, я думаю, все-таки останется. Вокруг него, как лидера государства, и сейчас объединены значительные группы граждан. И в случае, если речь будет идти о победе над терроризмом, пусть даже не окончательной, но значительной, то вряд ли что-то изменится. Я последний раз был в Сирии в феврале и еще раз убедился, что на тех территориях, которые контролирует сирийская армия, местные жители видят в Башаре Асаде безальтернативного лидера сирийского государства, который может противостоять внешним угрозам, решительно защищать сирийский народ и выражать его позицию на международной арене.

Независимая комиссия: сирийские беженцы не могут вернуться на родину, пока там царит насилие 

Авторы документа считают, что «стороны конфликта в Сирии продолжают совершать военные преступления и преступления против человечности, попирая права сирийцев». Об этом заявил глава Независимой международной комиссии по расследованию событий в Сирии Сержиу Паулу Пиньейру, представляя сегодня доклад в Женеве.  

Президент Башар Ассад, как отмечается в документе, контролирует 70 процентов территории Сирии, на которых проживает 40 процентов довоенного населения, и «не предпринимает шагов, чтобы объединить страну».  

«Напротив, продолжаются произвольные задержания, в том числе без сообщения о местонахождении задержанного, – говорится в докладе. – Комиссия продолжает документировать не только факты пыток и сексуального насилия в местах содержания под стражей, но также случаи смерти и насильственных исчезновений».  

Комиссия продолжает документировать не только факты пыток и сексуального насилия в местах содержания под стражей, но также случаи смерти и насильственных исчезновений

Все это происходит на фоне стремительного ухудшения экономической ситуации и роста цен на хлеб и другие продукты. Кроме того, продолжает распространяться коронавирусная инфекция, а кислорода и вакцин не хватает. «Нынешняя ситуация в стране не позволяет обеспечить безопасное возвращение беженцев», – предупредила один из членов Комиссии Карен Абу-Зейд.  

За прошедший период активизировались боевые действия на северо-западе, северо-востоке и на юге страны, говорится в докладе, который охватывает период с первого июля 2020 года до 30 июня 2021 года. Затишье на северо-западе, установленное благодаря договоренностям между Россией и Турцией в марте 2020 года, было нарушено артобстрелами. Под огнем оказались жилые кварталы, больницы и рынки, что привело к многочисленным жертвам среди мирного населения. 

Читайте также:

В сирийских тюрьмах без суда и следствия содержатся десятки тысяч мирных жителей 

На юго-западе ситуация также обострилась, впервые после 2018 года, когда сирийское правительство и оппозиция достигли соглашения при посредничестве России. Правительственные силы взяли в кольцо район Даръа аль-Балад – бывший оплот оппозиции – и другие кварталы. «Возмутительно, что в минувшие месяцы мы снова наблюдаем применение тактики осады или близких к ней методов», – заявила член Комиссии Ханни Мегалли.  

В докладе говорится также о бесчинствах террористической группы «Хайят Тахрир аш-Шам», которая не только вводит ограничения на работу прессы на подконтрольных ей территориях, но и незаконно задерживает журналистов и активистов, в том числе женщин. 

Авторы доклада уделили внимание и ситуации в лагере Аль-Хол и других поселениях на границе с Ираком, где живут члены семей подозреваемых в терроризме и люди, так или иначе связанные с террористическими организациями. Среди обитателей этих лагерей около 40 тысяч детей – иракцы и юные граждане еще 60 стран мира. 

В ООН неоднократно поднимали вопрос о судьбе несовершеннолетних, которым их страны отказывают в репатриации. «Интересы этих детей должны быть защищены в соответствии с международным правом», – подчеркнул Паулу Пиньейру. «Они не должны нести наказание за грехи своих родителей», – добавил он. 

Независимая комиссия ООН по расследованию событий в Сирии была создана Советом ООН по правам человека десять лет назад, в сентябре 2011 года. Свой 24-й по счету доклад члены Комиссии официально представят в Совете 23 сентября. 

Сирийский конфликт: причины, перспективы и уроки

Немного об иранском факторе.
Некоторые уже намекают на крутой поворот в взаимоотношениях между США и Ираном. На первый взгляд так оно и есть. События на самом деле развиваются в ускоренном темпе. Как будьто не было 35 лет отчуждения в межгосударственных отношениях.

Как ни странно, теоретически ничто не мешает нормализации отношений между Ираном и США. Наоборот. Во-первых, стоит отметить, что даже ядерная программа Ирана этому не помеха. Вашингтон особо не волнует ядерные программы Пакистана и Индии, которые уже имеют в своем аресенале этот вид оружия массового поражения. При этом, необходимо учесть, что в случае с Индией речь идет о государстве, где населения более миллиарда.

Во-вторых, дело даже не том, что Иран не является союзником США. Пакистан и особоенно Индию также нельзя считать союзниками США. Индия, скорее всего, имеет союзнические оттношения в Россией. У Пакистана достаточно сложные отношение, можно сказать, что совсем не союзнические отношения с заокеанским союзником, особенно в последнее время. И все же Ващингтон даже не вспоминает о том, что эти государства располагают ядерным оуржием.
Об Израиле и вспоминать не дано. По той простой причине, что еврейское государство является единственным надежным союзником США на Ближнем Востоке.

Тут необходимо учитывать следующие факторы: первое – ИРИ реализует не просто недружелюбную, а враждебную США внешнюю политику, притом, по крайней мере, мере в двух регионах – на Южном Кавказе и Ближнем Востоке.

Второе – Иран претендует на лидерство мусульманского мира, притом, антиамериканского, антизападного. Вряд ли религиозно-этнически разнородный мусульманский мир готов смириться с лидерством Ирана. Но это сегодня. А если завтра Иран с его имперским прошлым и мышлением на самом деле станет обладателем ядерного оружия? Что тогда?!

Но нормализация отношений с Ираном переходом на союзнические как было до исламской революции сулит США огромные преимущества. Начну с того, что Россия лишается серьезного союзника, который не менее чем Кремль заинтересован в предотвращении американской экспансии на постсоветском пространстве, а точнее на Южном Кавказе и Средней Азии.

Далее, появляется альтернативный маршрут по транспортировке энергоресурсов из каспийского бассейна, а если быть еще точным из Средней Азии в Европу в обход России, притом, без использования гозапровода по дну моря.

Не менее важно то, что Иран в одночасье превращается из противника любыми средствами торпедирующего американские инициативы по урегулированию палестино-израильского конфликта в ретранслятора политики Вашингтона на Ближнем Востоке. Одним словом, выгоды для Вашингтона налицо.

Однако, вся проблема в том, что, как всегда, намного проще изложить, чем реализовать тот или иной проект на деле.

Более трезвый анализ геополитической ситуации, которая складывается в регионе показывает, что вряд ли демонстрация конструктивизма со стороны официального Вашингтона и Тегерана будет иметь позитивный эффект хотя бы среднесрочной перспекртиве. Тут необходимо обратить внимание на следующие моменты:

— происходит политизация Ислама. То есть, политический Ислам серьезным фактором влияющим на развитие общественно-политический процессов во всех мусульманских странах. Этот фактор в тот или иной мере, создает напряжение в взамоотношениях между мусульманским миром в целом и США, который воспрнимается лидеров западного, другими словами, христианского мира. Эксперты делают тут акцент на имеющиеся якобы цивилизационные противоречия между двумя мирами, что вообще-то не выдерживает никакой критики.
А Иран при любом режиме будет восприниматься в качестве одного из лидеров мусульманского мира, особенно для шиитов. Духовнство не может не использовать этот ресурс политического влияния. Тем более, когда речь идет об иранском духовенстве имеющей богатые традиции участия в политических процессах;

— усиливаются антиимпериалистические, антизападные, антиамериканские и антисионистские настроения в мусульманском мире. Эта обьективная данность, одна из форм проявления конкуренции между мусульманским Востоком и христианским Западом, который к тому же находится «в союзе с евреями». Неважно то, насколько соответствует действи тельности подобный подход. Важно другое. Политический Ислам позиционирует себя в качестве силы возглавляющей борьбу «порабощенных народов против империализма». Огромный ресурс, который так или иначе будет используется мусульманским духовенством, в том числе, и особенно в Иране. Эти фендоментальные факторы минимум среднесрочного действия. Но есть и другие;

— нельзя воспринимать в серьез реформаторские замашки Хасана Роухани. Вот вам короткаябиография этого господина. Хасан Роухани (урожденный Хасан Ферейдун) родился 12 ноября 1948 года в г. Сорхе, провинция Семнан. Роухани на персидском языке означает «духовный» или «священнослужитель». Получил религиозное образование в Куме. Отец — Хадж Асадолла Ферейдун (умер в 2011 г.), мать — Сакинэ Пейванди. Его брат — Хосейн Ферейдун, дипломат, политик, работал в предвыборном штабе Роухани. Хасан Роухани имеет звание ходжатольэслам. В 1972 году окончил Тегеранский университет, получив степень бакалавра в области права, и Каледонский университет Глазго (Великобритания), получив степень магистра, затем доктора права. Профессор. В 1995-1999 гг. входил в Совет попечителей Университетов Тегерана и северных провинций.
С 1960-х гг. принимал активное участие в исламском революционном движении. Активный сторонник аятоллы Хомейни, которого Роухани первым назвал «Имамом». После исламской революции 1979 года занимался реорганизацией иранской армии.
В 1980-1983 гг. — член Совета по наблюдению за телерадиовещанием ИРИ.
Во время ирано-иракской войны (1980-1988) занимал ведущие посты в командовании вооруженными силами Ирана. 1982-1988 гг. — член Высшего совета обороны, 1983-1985 гг. — заместитель командующего вооруженными силами на ирано- иракском фронте. 1986-1991 гг. — командующий ВВС Ирана. 1988-1989 гг. — зам. командующего вооруженными силами Ирана.
В 1980-2000 гг. — депутат меджлиса /парламента/, возглавлял комитет обороны /1980-1990/, комитет по внешней политике /1990-2000/, в 1992-2000 гг. — заместитель председателя меджлиса.
С 1989 года — член Высшего совета национальной безопасности.
С 1991 года — член Совета по целесообразности принимаемых решений.
В 1989-2005 гг. — первый секретарь Высшего совета национальной безопасности. Советник президентов Хашеми- Рафсанджани и Хатами по национальной безопасности.
С 1992 года — президент Центра стратегических исследований Ирана (при Совете по целесообразности принимаемых решений). Под его руководством проведено свыше 700 важных стратегических исследований, содержащих рекомендации в области политики и международных отношений.
С 2000 года — член Совета экспертов (влиятельный государственный орган, избирающий из своего состава главу государства — руководителя ИРИ).
В 2003-2005 гг. — глава делегации Ирана на переговорах по иранской ядерной программе. В эти годы Иран частично приостановил работы в рамках ядерной программы на некоторых объектах. Роухани — единственный представитель духовенства за всю историю переговоров с Западом по ядерной программе, за что на родине его называли «шейх-дипломат».
Сегодня многие забыли, что Хашеми-Рафсанджани в свое время был лидером консерваторов. Это Хатеми считался лидером реформаторов. «Реформатором» Хашеми-Рафсанджани стал в годы президентства Махмуда Ахмединеджата. Получается, что он «уживался» как президентом консерватором, так и президентом реформатором. Тут скорее всего, необходимо говорить о той роли, которая отводилась Роухани при обоих президентах, что в свою очередь не имела никакого отношения проводимой политической линии во внутренней политике. Президентов Хашеми- Рафсанджани, Хатами и Роухани объединяет только одно: все трое в отличии от М.Ахмединеджата, считался выдвиженцем плебса, являются представителями традицонной политической элиты, притом, ее религиозной части . Грубо говоря, он является представителем своего класса, об интересах которого минимум в средсрочной перспективе сказано выше. Очень сложно пойти против воли радикальных ожиданий социальной базы, проще говоря, электората этого класса;

— многие не учитывают реалии политической системы Ирана. Да, как официально заявлено правительство Х.Роухани получило санкцию как на ведение переговоров по иранской ядерной, так и с Вашингтоном. То есть, речь идет о том, что он получил санкцию Аятолла Али Хаменеи. Тут необходимо обратить внимание на следующие моменты: первое – получить санцию, совсем не означает, что право на принятие окончательного решения также передано Х.Роухани. Окончательное решение по любому вопросу будет принято Аятоллой Хаменеи.
– правительство не контролирует реализацию ядерной программы. Эта программа реализуется и контролируется Корпусом Стражей Исламской Революции (КСИР), который напрямую подчиняется Хаменеи, а не президенту. Одним словом, Роухани ведет переговоры по вопросам решение которых от него самого как президента не зависят.
– несмотря на то, что Роухани считается одним из самых близких соратников Хаменеи, можно предположить, что рахбар крайне внимательно отслеживает активность недавно избранного президента особенно во внешнеполитической сфере. Вряд ли делается особая скидка на преданность Роухани. В свое время М.Ахмединеджат также считался политиком лично преданным Аятолла Хаменеи. Не случайно и то, что Тегеран встретил Роухани домонстрациями как протеста, так и поддержки после телефонной беседы с президентом США. Его даже забросали яйцами. Одним словом, несмотря на то, что Роухани является избранным президентом не стоит сбрасывать со счетов Али Хаменеи. Можно предположить, что в ближайшее время давление рахбара на правительство Роухани будет нарастать, особенно, если президент на самом деле попытается добиться сближения Ирана с СШA. Также можно вспомнить о заявлении руководства КСИР, где отмечано недопустимость прямых переговоров между Роухани и Обамой;

– несмотря на то, что Россия на международной арене поддержиет ИРИ, Кремль вряд ли заинтересован в урегулировании проблемы вокруг иранской ядерной программы и в полной нормализации отношений между Вашингтоном и Тегераном. Это кардинально изменит геополитический баланс сил сразу в нескольких регионах и ограничит влияние Кремля на Южном Кавказе, Средней Азии и на Ближнем Востоке. Это также приведет в снижению цень на энергоресурсы на мировых рынках. То есть, Россия будет заинтересована в торпедировании процесса нормализации отношений между Ираном и США;

– не учитывается геополитическая ситуация в регионе, прежде всего, вокруг Сирии.
Джон Керри и Барак Обама в свою очередь заявили, что не рассматривают даже возможность участия Башара Асада в процессе политического урегулирования внутрисирийского конфликта. Вашингтон считает, что мирный процесс можно запустить после свержения или добровольного ухода Б.Асада с политической арены.

Но и Дамаск не намерен в рамках «Женевы-2» вести переговоры с вооруженной оппозицией, заявил Асад в интервью итальянскому телеканалу RaiNews24 в воскресенье. А вот если та сложит оружие, это будет возможно.
«Если повстанцы вооружены, то это уже не оппозиция, а террористы. И мы не можем вести дискуссии ни с террористами, ни с «Аль-Каидой» и ее сторонниками, ни с теми, кто призывает к военному вмешательству в Сирию, — заявил президент. — Если они сложат оружие, то мы готовы к диалогу с ними».
Ожидать того, что вооруженная оппозиция сложит оружие не приходится.

Таким образом, складывается следующая ситуация – для урегулирования внутриполитической ситуации в Сирии США не желают иметь дело с Б.Асадом. Президент Сирии в свою очередь не собирается вести переговоры с вооруженной оппозицией, которая получает военно-техническую помощь от США и его союзников. Вооруженная оппозиция в свою очередь не воспринимает Б.Асада в качестве патрнера по мирному процессу. Тут позиции США и вооруженной сирийской оппозиции полностью совпадают. Таким образом, провал мирных переговоров по урегулированию внутриполитического кризисса в Сирии предопределен. И это обьективно. Стороны пролили столько невинной крови, что не могут даже на время совместно сосуществовать.

А это значить, что мир станет свидетелями новых кровавых преступлений. И рано или поздно наступить момент, когда США начнут насстаивать на применении мер согласно Главе VII Устава ООН. Россия будет заявлять об отсутствии стопроцентных доказательств вины режима Б. Асада. И как следствие Вашингтону не останется ничего другого, как обвинить Москву в отказе от выполнения обязательств взятых на себя вышеизложенной резолюцией СБ ООН.

Даже российские политологи признают, что все эти и гры вокруг уничтожения сирийского химоружия ни как не повлияют на планы Запада по свержения Б.Асада. Его судьба предрешена.
А официальный Тегеран, как выше отмечано, по многим причинам, не может безучастно наблюдать за свержением Б.Асада. Таким образом, как только завершится тайм-аут вокруг сирийского конфликта, неизбежно резкое обострение отношений между Ираном и США, а также между Ираном и союзниками США в регионе.
Разрывается шиитский поясь (Иран-Ирак-Сирия-Ливанская «Хезболлах») обеспечивающий влияние ИРИ как в мусульманском мире в целом, так и развитие процессов вокруг палестино-израильского конфликта, что полностью отвечает интересам США и его союзников в регионе.
Далее, после Сирии, скорее всего, наступить очередь самого Ирана. Сирия является чем-то вроде последнего рубежа для Ирана.

И, наконец, Россия также теряет шиитский канал геополитического влияния на события происходящие на Ближнем Востоке. Очередь Южного Кавказа и Средней Азии наступит потом.

Война в Сирии и погружение в ужас

Изменение климата

Академический вебинар: Глобальная климатическая политика

Джоди Фриман, профессор права Арчибальда Кокса и директор Программы экологического и энергетического права Гарвардского университета, ведет беседу о глобальной климатической политике.ФАСКИАНОС: Добро пожаловать на сегодняшнюю сессию серии академических вебинаров CFR Зима/Весна 2022 года. Я Ирина Фаскианос, вице-президент по национальной программе и связям с общественностью CFR. Сегодняшняя дискуссия записывается, а видео и стенограмма будут доступны на нашем веб-сайте CFR.org/academic. Как всегда, CFR не занимает никаких институциональных позиций по вопросам политики. Мы рады, что Джоди Фриман с нами, чтобы поговорить о глобальной климатической политике. Профессор Фриман является профессором права Арчибальда Кокса, директором-основателем Программы экологического и энергетического права и ведущим специалистом в области административного и экологического права в Гарвардском университете.С 2009 по 2010 год профессор Фримен работал советником по энергетике и изменению климата в администрации Обамы. Она является членом Американского колледжа юристов-экологов, членом Американской академии искусств и наук, а также членом CFR. Она также является независимым директором в совете директоров ConocoPhillips, производителя нефти и газа. Профессор Фриман был признан вторым наиболее цитируемым ученым в области публичного права в стране и много писал об изменении климата, регулировании окружающей среды и исполнительной власти. Итак, профессор Фримен, большое спасибо за то, что были с нами сегодня. Мы только что увидели выпуск Шестого оценочного доклада Межправительственной группы экспертов по изменению климата, МГЭИК, который весьма пессимистичен в отношении взглядов на будущее. Не могли бы вы немного рассказать об этом отчете и связать его с тем, что мы увидим, как это повлияет на климатическую политику, и что нам нужно сделать, чтобы действительно исправить то, что происходит в мире? ФРИМЭН: Что ж, большое спасибо, что пригласили меня.Этот разговор не может быть более важным или интересным моментом, и в основном я с нетерпением жду, когда вы, студенты, зададите несколько вопросов, а мы пообщаемся друг с другом. Итак, Ирина, я буду настолько краток, насколько смогу, пытаясь по-настоящему обобщить то, что происходит сейчас, чтобы подготовить почву для обсуждения, которое, я надеюсь, у нас будет. Во-первых, как вы отметили, МГЭИК, которая, конечно же, является организацией, созданной ООН, которая с 1988 года выпускает периодические оценки науки об изменении климата и их основанные на консенсусе оценки, написанные примерно шестью-двумя сотнями ученых из примерно шестидесяти странах, чтобы дать вам представление об авторитетности опубликованных ими документов. Эта оценка была довольно мрачной, и на самом деле — я могу зачитать вам пару основных выводов, но основная идея заключается в том, что изменение климата ускоряется. Он уже сеет хаос и наносит значительный ущерб здоровью человека, окружающей среде и экосистемам. Он уже вызывает и будет вызывать все более разрушительные лесные пожары, исторические засухи, оползни, наводнения и более сильные ураганы. Длинный список того, что вы все наблюдаете по всему миру — вспомните пожары в Австралии, пожары в Калифорнии, историческое наводнение, которое мы видели здесь, в Соединенных Штатах.В отчете в основном говорится, что ситуация ухудшится, если мы продолжим без значительного сокращения выбросов парниковых газов в ближайшее время, начнем немедленно и сократим их довольно резко. Здесь много выводов о необходимости ускорить темпы наших усилий, о необходимости для правительств мира сделать больше, чем они обязались сделать по Парижскому соглашению, о котором мы можем говорить, которое является международным соглашением по климату. которые взяло на себя обязательство подавляющее большинство стран мира.И США подтвердили свою приверженность Парижскому соглашению при администрации Байдена, заявив, что к 2030 году они добьются сокращения выбросов здесь, в Соединенных Штатах, на 50–52 процента ниже уровня 2005 года. Таким образом, недавно на состоявшейся в прошлом году в Глазго, Шотландия, Конференции сторон было очень существенное повышение приверженности США. Это соглашение является действующим международным соглашением, но в этом отчете говорится, что этого недостаточно. Даже если страны мира выполнят свои обещания — а это открытый вопрос — в отчете, по сути, говорится, что нам нужно делать больше, и поэтому существует консенсус в отношении науки.Я не думаю, что на данный момент могут быть разумные разногласия по поводу науки об изменении климата. Имеются убедительные доказательства того, что это уже происходит, уже меняет мир — модели, которые мы видели, опять же, в погодных условиях, штормах, наводнениях, засухах, волнах жары, и это уже угрожает сообществам. Теперь вопрос заключается в том, как сократить этот разрыв между тем, что говорится в отчете — о том, что происходит в отчете МГЭИК, и рисками, о которых нас предупреждает отчет, — как нам сократить разрыв между этим и тем, что правительства мира договорились делать по парижскому соглашению? И я хочу отметить только два других контекстуальных события, которые делают эту проблему еще более сложной.Во-первых, я думаю, что вы все очень хорошо осознаете сейчас, когда мы все думаем о ежедневной войне, о войне на Украине и о том, что она карабкается в геополитике энергетики. Россия, как один из трех крупнейших поставщиков нефти и газа в мире, производит около 40 процентов природного газа в Европе, и теперь есть санкции, которые США ввели, и другие страны объявили о постепенном введении против российской нефти. и поставки газа. Цена на газ, как вы все могли заметить, в Соединенных Штатах заоблачно высока.Это не только из-за войны на Украине, но это не помогло. И внимание переключилось на то, что означает эта война не только из-за разрушительных человеческих последствий, но также и из-за того, что она делает с — как выразить это — с отношениями сил между странами мира, которые привязаны к нефти и газу, и как это смещение относительной мощи нефтедобывающих стран по отношению друг к другу. Этот разговор о том, как мы будем добывать достаточно нефти и газа для удовлетворения потребностей Европы в отсутствие или при наличии санкций против России, откуда мы возьмем дополнительные поставки? В некотором смысле этот разговор о краткосрочной потребности в том, что, по общему признанию, является ископаемой энергией, отодвинулся на второй план, временно вышел из основных рамок обсуждения климатической политики.И озабоченность среди сообществ, учреждений, организаций, людей, которых глубоко заботит изменение климата в данный момент, заключается в том, что переход на сторону обсуждения климата — это неправильное направление, бесполезное событие. И особенно в Соединенных Штатах, где мы сейчас смотрим на динамику в Конгрессе, чтобы увидеть, будут ли крупные инвестиции в климат частью законодательного пакета, который продвигает администрация Байдена — пакета «Восстановить лучше, чем было», — поскольку обсуждение сосредоточено на Украине. , краткосрочная потребность в нефти и газе, кто будет производить и удовлетворять дополнительный спрос, этот разговор, беспокоит то, что он не способствует продвижению климатической политики в Соединенных Штатах. И, как вы все знаете, законопроект «Восстановить лучше, чем было», по сути, был отложен, и ведутся дискуссии о том, какие его части могут быть приняты. По прошествии времени, когда мы приближаемся к промежуточным выборам в Соединенных Штатах, которые должны состояться очень скоро осенью, возникает вопрос, поступит ли что-либо существенное с точки зрения дополнительных инвестиций в климат и климатической политики от Конгресса Соединенных Штатов? Или они в основном закончили с частями, которые они включили в большой законопроект об инфраструктуре, который, как вы знаете, был принят прошлой осенью? Двухпартийный законопроект об инфраструктуре содержал значительные инвестиции в такие вещи, как инфраструктура электромобилей, инвестиции в сети и другие вещи, которые полезны для нашей климатической политики.Но, как вы все знаете, этого далеко не достаточно, и в Закон об инфраструктуре не вошло ничего регулирующего, и, чтобы внести ясность, в законопроекте, принятом Конгрессом в ноябре, не было ничего, что действовало бы, то есть прошло через процесс, называемый бюджетом. примирение. Это действительно было принято как бюджетный механизм. Ничто там не регулирует выбросы парниковых газов в промышленности, и это потому, что регулирование не может быть включено в бюджетный законопроект. И это означает, что в Соединенных Штатах сейчас перед нами стоит задача ввести в действие политику, необходимую для выполнения наших обязательств перед Парижем, и основным средством, оставшимся прямо сейчас, если Конгресс останется довольно бездействующим, является использование существующего закона, такого как Закон о чистом воздухе, согласно которому Обама — послушайте меня, администрация Обамы.Я вспоминаю свое время при Обаме: администрация Байдена может использовать существующий закон, чтобы регулировать сектор за сектором выбросы парниковых газов, поступающие из энергетического сектора, из транспортного сектора, из нефтегазового сектора. . Именно этим сейчас занимается администрация Байдена. Они издают правила через такие агентства, как EPA, чтобы попытаться сократить выбросы парниковых газов в экономике на секторальной и поэтапной основе. И все это означает, что на Украине бушует война, которая переориентирует внимание на потребность в краткосрочных ископаемых видах топлива, в то время как в долгосрочной перспективе идет дискуссия о том, как отучить мир от ископаемой энергии, и эта динамика очень сложная, сложная динамика, в которой можно вести оба этих разговора одновременно.Единственное, что я хотел бы упомянуть, прежде чем перейти к вашим вопросам, кроме того, это то, что есть немалая ирония в том факте, что этот отчет, который цитировала Ирина, новая часть научной оценки МГЭИК, была выпущена по существу за день до Верховный суд Соединенных Штатов выслушал аргументы в действительно важном деле о климате, в котором на карту поставлено Агентство по охране окружающей среды — полномочия Агентства по охране окружающей среды устанавливать далеко идущие стандарты для сокращения наших выбросов в энергетическом секторе.И судя по всему, Верховный суд готов ограничить способность Агентства по охране окружающей среды устанавливать стандарты, которые действительно привели бы к довольно прогрессивным изменениям, довольно агрессивным, амбициозным изменениям — более быстрым и глубоким сокращениям в электроэнергетическом секторе. Похоже, что суд вполне может ограничить агентство, и я могу рассказать об этом больше для тех, кто является знатоком закона и хочет знать больше. Но тот факт, что этот аргумент был услышан на следующий день после этого доклада как своего рода противопоставление этих двух вещей, был весьма поразителен.Итак, позвольте мне оставить это здесь с такими общими наблюдениями о том, что происходит, и обратиться ко всем вам и посмотреть, сможем ли мы глубже погрузиться в некоторые из этих динамик. FASKIANOS: Большое спасибо за этот обзор. Вы все можете либо поднять руку, чтобы задать свой вопрос, либо написать его в поле вопросов и ответов. Итак, я собираюсь сначала пойти к Бабаку Салимитари. Вопрос: У меня был вопрос относительно Парижского соглашения по климату. Это не имеющее обязательной силы соглашение, в котором кажется, что Соединенные Штаты — единственная страна, которая делает все возможное, чтобы ограничить выбросы, загрязнение и тому подобное, но мы также страдаем больше всего. У вас, как в Германии, строятся угольные электростанции. Китай и Индия — крайне грязные, поганые страны, прямо скажем. Они признают, что разрушают экологические объекты не только в своей стране, но и во всем мире. Но мы платим шесть баксов за бензин. Нефть стоит как сто долларов за баррель. ФРИМЭН: Да. Q: Вещи становятся очень дорогими и очень раздражающими. Так какой смысл в этом соглашении, если мы не получаем от него никакой выгоды? ФРИМЭН: Да, я слышу вопрос и… но позвольте мне добавить здесь немного точки зрения.Во-первых, больше всего страдают не мы. Потепление имеет действительно серьезные последствия для стран по всему миру, которые уже затапливаются из-за того, что их низменные прибрежные популяции находятся под угрозой. И они гораздо более уязвимы, потому что мы можем позволить себе меры по адаптации, мы можем позволить себе реагировать на стихийные бедствия и мы можем позволить себе инвестировать в устойчивость или адаптацию, в то время как многие части развивающегося мира не могут. Они будут затоплены. Будут массовые миграции.Будут наводнения, аномальная жара и ужасные страдания, и некоторые из этих эффектов уже происходят по всему миру. Поэтому я просто добавляю эту точку зрения, потому что я не уверен, что это правильно, что мы единственные или те, кто страдает больше всего в настоящее время или что мы будем в будущем. На самом деле мы в Соединенных Штатах находимся в довольно выгодном положении, даже если некоторые из худших рисков, которые мы ожидаем, постигнут нас. Мы просто богатая страна по сравнению с остальным миром. Я бы также просто прокомментировал, что цены на бензин здесь заоблачные, и я понимаю, что это, как вы говорите, раздражает и довольно сложно для людей, которые, знаете ли, должны покупать бензин, чтобы добраться до работы, или должны покупать бензин, чтобы работать. передвигаться, у них нет выбора.Но я скажу, что во многих частях мира цены на газ намного выше, и они намного выше в таких местах, как Европа, Канада и другие места, потому что правительства решили отражать в цене бензина больше вреда, причиняемого сжиганием топлива. топливо. Другими словами, они интернализуют затраты, которые в противном случае приходится нести людям, с точки зрения последствий для здоровья от сжигания газа, последствий для климата и так далее. Так что я просто говорю, что газ может показаться очень дорогим, и я это понимаю, но на самом деле многие страны предпочитают устанавливать высокие цены на газ, чтобы показать населению, как дорого обходится зависимость от этого топлива.Но смысл вашего вопроса, я думаю, в том, какова ценность Парижского соглашения? Это не обязывает, и почему мы так много берем на себя обязательств? И я скажу, что мы не единственная страна, взявшая на себя серьезные обязательства. Страны ЕС взяли на себя значительные обязательства, даже Китай. Для сравнения, обязательство Китая выровнять выбросы к установленному сроку важно. Есть очень важные обещания, которые были сделаны для этого соглашения, и тот факт, что они не имеют обязательной силы, я просто хочу пролить свет на это.Вы можете сказать, что это не имеет значения, потому что никто не может заставить эти страны выполнять свои обязательства, и в этом есть доля правды. Нет крупного международного органа, председательствующего над этим, который стучится в двери мировых правительств, чтобы сказать, вы знаете, вы сказали, что пообещаете сократить свои выбросы на X, и вы даже не приблизились к этому, поэтому мы собираемся наказать вас. Нет такой международной системы принуждения. Но оказывается, что формат Парижского соглашения, заключающийся в том, чтобы дать обещание, а затем периодически каждые пять лет делать то, что называется «подведение итогов», когда страны мира собираются вместе и подводят итоги того, где они находятся. прогресс — есть механизмы, чтобы привлекать друг друга к ответственности, это теория соглашения; и что существуют регулярные встречи сторон, называемые конференциями сторон, которые призваны стать средством для принудительной сверки и раскрытия того, как далеко продвинулись страны.Я соглашусь с вами, что это несовершенная система, но это большое улучшение по сравнению с предыдущими международными климатическими режимами, которые претендовали на обязательную силу. Но, например, Киотский протокол, предшествовавший Парижскому соглашению, связывал только развитые страны мира, то есть богатые страны мира, и развивающийся мир, который быстро обгонял развитой мир по объему выбросов. произведенных — так что подумайте о Китае, подумайте об Индии, Бразилии и так далее — они не были частью соглашения.У них не было никаких обязательств. Так что, пока Киото был обязывающим, он был обязывающим не для всего мира, и даже не для тех, кто вскоре должен был стать крупнейшим эмитентом, включая Китай. Таким образом, Париж является инклюзивным соглашением. Китай в нем. Индия в нем. Бразилия в нем. Каждая страна, на долю которой приходится значительная доля мировых выбросов, принимает на себя обязательства, поэтому ее инклюзивность считается важным достижением. Ваш вопрос по-прежнему важен. Доказательство в пудинге. Приблизятся ли эти страны к выполнению своих обязательств? Но я бы предположил, что нам нужен международный инструмент, чтобы продолжать двигаться вперед. И если США занимают лидирующее положение в этом международном соглашении, это лучше для наших шансов, чем если США нет. Самая сильная позиция — это США и Китай вместе. Когда Парижское соглашение было подписано, Обама и Си объединили усилия и оба поддержали его. Сейчас Китай отступил. Президент Си не явился в Глазго на встречу лично, в то время как Байден — президент Байден. Так что сейчас мы наблюдаем немного другой подход. Это очень длинный ответ, но это потому, что то, как работают эти соглашения — их ценность, почему они лучше или хуже по сравнению с предыдущими — на самом деле довольно сложно.ФАСКИАНОС: Теперь о войне на Украине и о том, как Китай собирается присоединиться к Путину. ФРИМЭН: Да, я имею в виду, это действительно интересно — и я не знаю, есть ли у кого-нибудь из студентов вопросы по этому поводу — но сейчас все спекулятивно. Например, я имею в виду, как это обернется для Китая и его отношений с другими державами мира. Китай находится в очень деликатном положении, и может оказаться, что его союз с Россией, в зависимости от того, как это обернется, оставит его в положении, когда он будет пытаться искать возможности восстановить отношения с остальным миром, и он может Оказывается, климатическая политика — это возможность восстановить себя. И поэтому мы не можем видеть, как это будет развиваться, но ситуация, которая на данный момент выглядит так, как будто Китай объединился с плохим игроком — в данном случае с Россией, — может фактически открыть возможности в будущем для него скорректировать свое поведение и климат. может быть одной из таких возможностей. Исторически сложилось так, что Соединенные Штаты и Китай, даже когда существовали напряженные отношения из-за торговой политики и других вопросов, сотрудничали в вопросах климата. Это стало возможностью, особенно в годы Обамы, когда я был в Белом доме.У нас было много хороших соглашений с Китаем по климатической политике, как на двустороннем, так и на многостороннем уровне. Это был своего рода район — это было светлое пятно отношений. Это может развернуться и вернуться после этого конфликта. ФАСКИАНОС: Письменный вопрос от, давайте посмотрим, Джеки Васкес, которая учится в бакалавриате Университета Льюиса в Иллинойсе: есть ли возможность для всех стран объединиться, чтобы создать глобальное движение по борьбе с изменением климата? Будет ли это иметь значение? ФРИМЭН: Я думаю, что Парижское соглашение должно стать, по крайней мере, инструментом глобального движения по борьбе с изменением климата. Но я думаю, что если вы говорите о политическом движении, то есть о людях, а не о переговорщиках, представляющих правительства, а население и сообщества — я думаю, что мы наблюдаем некоторые из них. Я имею в виду, я думаю, что это поколение, ваше поколение, действительно озвучило реальную потребность в более быстрых действиях по борьбе с изменением климата. И я отдаю должное молодежи. Я говорю это — я чувствую себя на 150 лет, когда говорю это, — но я думаю, что это поколение, по крайней мере, в Соединенных Штатах, приняло форму чего-то, что называется Движением восхода солнца и другими молодежными движениями.Конечно, Грета Тунберг — самый известный молодой человек, который бросает вызов изменению климата, настаивая на том, что старшее поколение вас всех подвело, и я думаю, что в этом что-то есть. Я могу понять ваше разочарование, и я бы чувствовал то же самое, если бы был моложе, что люди, наделенные властью, не предприняли необходимых шагов, когда они должны были предпринять шаги для смягчения глобальной проблемы. И я думаю, что мы наблюдаем движения по всему миру; молодежная акция по всему миру.Проблема заключается в том, чтобы перевести этот политический энтузиазм и политическую энергию в политику, в законы, правила, требования, стимулы, субсидии, инвестиции и стимулы для изменения траектории, чтобы требовать с течением времени — и быстрее, чем — чем многие в отрасли хотят — требовать сокращения быстрее , чтобы перевести его в инвестиции из частного сектора, потому что нам нужны триллионы долларов инвестиций в низкоуглеродные технологии, в инновации. Превратить эту энергию в реальные политические действия — непростая задача.И я думаю, единственное, что я хотел бы сказать всем вам, это то, что вы должны голосовать. Вы должны привести к власти людей, которые поддерживают эту политику, и вы знаете, что голосование молодежи имеет огромное и все более важное значение. Итак, в дополнение к активности, которая имеет решающее значение, вы хотите голосовать на выборах штата, местных и национальных выборах при каждой возможности. ФАСКИАНОС: Ранее вы говорили о том, что дело Верховного суда ограничит попытки EPA регулировать деятельность. Итак, есть вопрос от Натаниэля Лоуэлла из Скидмор-колледжа: не могли бы вы рассказать немного больше об этом решении Верховного суда, что это означает для усилий администрации Байдена по продвижению вперед в рамках акта Конгресса? Вы знаете, а что можно сделать? Поскольку это довольно важно, и, конечно же, это всего лишь издание распоряжений, следующая администрация может просто отменить эти распоряжения — отменить эти распоряжения.ФРИМЭН: Да. Итак, вот что я хотел бы сказать. Прежде всего, я немного спекулирую, когда говорю, что Суд, похоже, готов ограничить полномочия EPA. Я думаю, что большинство наблюдателей думают, что это то, что мы получили в результате устного спора. Вы знаете, мы наблюдали за устным прениями, во время которых представители обеих сторон — в данном случае это было правительство, представленное генеральным солиситором Соединенных Штатов — так правительство представлено в Верховном суде — и претенденты из штата Западная Вирджиния и около семнадцати других штатов, возглавляемых республиканцами, вместе с угольной и горнодобывающей промышленностью с другой стороны, отстаивают это дело перед судьями. И знаете, вы можете послушать эти аргументы, кстати. Вы можете зайти на сайт SupremeCourt.gov и нажать на аудио часть этих устных аргументов. Это увлекательно. Так что я настоятельно рекомендую, и вы можете прочитать стенограммы. И то, что мы услышали в ходе спора, были вопросами судей, которые то и дело перебрасывались по мере того, как адвокаты излагали свои позиции, и, в основном, петиционеров в этом деле, то есть горнодобывающей промышленности, угольной промышленности и штатов, возглавляемых республиканцами. , в том числе в Западной Вирджинии, — в основном говорят, что Агентство по охране окружающей среды перебарщивает.Он слишком расширяет свои полномочия в соответствии с Законом о чистом воздухе, и суды должны узко понимать формулировку Закона о чистом воздухе и ограничивать свои действия. А правительство, администрация Байдена и петиционеры из энергетического сектора — извините, респонденты из энергетического сектора — это юридические термины искусства, но это описывает, кто на какой стороне в деле — сам энергетический сектор, это регулируемая отрасль. по этим стандартам; это угольные и газовые электростанции по всей стране. Владельцы коммунальных предприятий, владеющих этими заводами, будут регулироваться и должны будут сократить выбросы углекислого газа, и все же они на стороне администрации Байдена, потому что хотят сохранить право Агентства по охране окружающей среды устанавливать стандарты. .Они не хотят, чтобы это было бесплатным для всех, в котором их обвиняют в куче различных судебных процессов. Им нужен согласованный, последовательный, реализуемый, реалистичный и экономичный набор стандартов, и они готовы к сокращениям. Они хотят, чтобы это делалось упорядоченно, и они не хотят, чтобы Верховный суд испортил ситуацию, например, настолько ограничив EPA, что агентство не будет принимать во внимание реальность энергетического сектора и то, как это работает и позволяет им усреднить выбросы — сократить средние выбросы по всему автопарку; торговли квотами на выбросы, если это экономически целесообразно.Индустрии нужны все эти гибкие возможности, и они обеспокоены тем, что у суда будет слишком много задач по ограничению полномочий агентства, что сделает правила менее экономически целесообразными для отрасли. Так что я надеюсь, что это было понятное объяснение того, что поставлено на карту и насколько необычно то, что регулируемая отрасль в данном случае находится на стороне правительства, поддерживая идею о том, что EPA имеет право делать это, и последствия дело здесь весьма показательно.Потому что, если суд ограничит EPA, суть в том, что стандарты по сокращению выбросов парниковых газов от угольных и газовых заводов не будут такими строгими, как могли бы быть. Они не будут двигаться так быстро, как могли бы, и порезы не будут такими глубокими, как могли бы быть. И это потеря — это потеря инструмента, который мы могли бы иметь в своем наборе инструментов для сокращения выбросов в секторе нашей экономики, который является вторым по величине сектором с точки зрения его выбросов. Поэтому нам нужна надежная программа для их контроля, а Конгресс ее не принял.И Конгресс, похоже, не принимает его, так что это наша вторая лучшая стратегия. И если Суд ограничивает EPA настолько, что ограничивает строгость, это похоже на потерю некоторой способности, которая, как вы думали, должна была ограничивать ваши внутренние выбросы, а это означает, что выполнить наше парижское обязательство будет труднее. Это суть. И последнее, что я скажу — опять же, немного занудный момент, но для тех из вас, кто думает о праве и интересуется правом, — Суд никогда не должен был принимать это дело. Вы знаете, когда… когда люди недовольны решением суда низшей инстанции, они могут подать апелляцию в Верховный суд.Они просят суд предоставить пересмотр. Наша Конституция требует, чтобы суд рассматривал дела только в случае причинения доказуемого вреда или телесных повреждений. Вы не можете пойти в Верховный суд и сказать, знаете, я не ранен, но меня это действительно волнует, не могли бы вы… не могли бы вы мне помочь? Вы должны быть ранены. В данном случае фактически в настоящее время нет никаких правил, регулирующих кого-либо в энергетическом секторе, никаких федеральных правил, потому что правило предыдущей администрации еще во времена Обамы так и не вступило в силу. Он был пойман в судебном порядке, и это было оспорено в суде.Он так и не вступил в силу. И пришла администрация Трампа, отменила это и выпустила собственное правило, очень минимальное правило, которое почти ничего не делало для сокращения выбросов, и которое было оспорено и отменено Окружным апелляционным судом округа Колумбия. Итак, в результате, по сути, нет действующего федерального правила, регулирующего энергетический сектор. Зачем Верховному суду рассматривать дело Западной Вирджинии и других штатов, а также уголовную промышленность, жалующуюся на что-то, когда никого не просят что-либо делать? Вреда нет.Так что очень необычно, что суд разрешает пересмотр такого дела, и именно поэтому многие из нас думают, что они стремятся сделать что-то, что ограничит полномочия EPA. Я надеюсь, что это имело смысл для людей. ФАСКЯНОС: Это было действительно полезно, чтобы прояснить и придать контекст тому, что происходит. Спасибо тебе за это. Итак, Террон Адлам написал вопрос, но также поднял руку. Так что просто спросите сами и дайте нам свой университет. Фримен: Вы знаете, я вижу своего бывшего канцлера, канцлера Карнесейла из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, где я начал свою карьеру.Я просто взволнован, увидев там его имя. Замечательно. В: Привет. ФРИМЭН: Привет. В: Привет. Итак, мой вопрос: видите ли вы возможность изменения поведения людей, особенно во время глобальной войны/пандемии? Я имею в виду, ледяные шапки тают. Выбросы парниковых газов растут так сильно, что — как вы думаете, сможем ли мы преодолеть различия? ФРИМЭН: Да, я имею в виду, Террон, ты очень интересно говоришь. Я действительно думаю, что мы очень много говорим о том, как нам нужно требовать от промышленности, чтобы что-то делать, и это, конечно, ужасно важно — вы знаете, производители автомобилей, нефтегазовые компании, электростанции и сталелитейные компании, и как мы это делаем. сельского хозяйства по всему миру.Но, в конце концов, есть спрос на энергию, и мы являемся спросом. Я сижу здесь в Zoom, потребляя кучу электричества. У меня есть профессиональные фонари, которые вы не можете видеть, которые потребляют кучу электроэнергии. Мой телефон заряжается рядом со мной, потребляя кучу электроэнергии. И вы знаете, я, вероятно, собираюсь — ну, я езжу на Тесле — мне повезло, что у меня есть Тесла, поэтому я не буду потреблять бензин позже. Но я хочу сказать, что мы все тянем энергию, и вы знаете, никто из нас не может изменить ситуацию.Мы не можем осуществить энергетический переход в одиночку. Но мы можем начать думать о решениях, которые мы принимаем, и мы можем начать думать об этих последствиях. Ваше поколение — я имею в виду, что у меня есть племянница и племянник, которым за двадцать, и я много слышал о том, что, по-видимому, никто больше не хочет машину. Я в шоке от этого, но есть сдвиги поколений в том, как люди думают о потреблении. Вам нужен собственный автомобиль или вы можете воспользоваться райдшерингом? Увидим ли мы себя в мире в ближайшие пятнадцать-двадцать лет с автономными транспортными средствами, которые являются электромобилями, которые мы по существу разделяем, по крайней мере, в концентрированных городских условиях? Я думаю, что такого рода преобразования отчасти вызваны спросом со стороны вашего поколения.Точно так же я думаю, что по мере того, как вы строите богатство, вы, ребята, со временем будете строить его, верно? Вы получаете образование, верно, и это образование напрямую связано с вашей способностью зарабатывать. Вы будете накапливать богатство с течением времени в результате получения образования, и когда вы создадите богатство, у вас будет решение о том, куда вложить это богатство. И мы все чаще видим, что инвесторы социальных действий, социальные обязательства принимаются через инвестиционные решения людей, и они говорят, что мы хотим вложить наше богатство в такие акции, такие компании, такие предприятия, а не здесь, в эти другие. .И я думаю, что это другой тип поведения — куда вы вкладываете свой капитал, будет еще одним решением, которое может помочь вызвать перемены. Так что, начиная с самого низкого уровня, самого локального решения о том, что вы потребляете и как вы это потребляете, и заканчивая более серьезными решениями в более позднем возрасте о том, куда вы вкладываете свои деньги, я думаю, у вас есть много возможностей для принятия действительно важных решений. Но я не из тех, кто верит, что все будет хорошо, если люди просто перестанут потреблять энергию, потому что мы все зависим от энергии, а мы не можем перестать потреблять энергию.Для некоторых из нас мы можем принимать решения о том, откуда мы хотим это получить. Некоторые из нас живут в юрисдикциях, где мы можем выбрать, кавычки/без кавычек, «заплатить немного больше», чтобы быть уверенными в получении большего количества возобновляемой энергии в качестве поставщика. Не все из нас могут это сделать, поэтому вам действительно нужно, чтобы ваши правительства действовали. Это проблема такого масштаба, когда всей нашей индивидуальной активности может быть недостаточно. Я бы сказал, что мы должны сделать все это. ФАСКИАНОС: Ну, я собираюсь пойти в Аль-Карнесейл, ваш… ФРИМЭН: О! ФАСКИАНОС: …ваш бывший канцлер.ФРИМЭН: Мой бывший канцлер! ФАСКИАНОС: Ваш бывший канцлер и член СМО. Итак, Ал, слово тебе. В: Итак, мы — поскольку мы поменялись местами, я ушел из Гарварда, чтобы поступить в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, а вы ушли из Калифорнийского университета в Лос-Анджелес, чтобы поступить в Гарвард. ФРИМЭН: Да! В: Поздравляю. Итак, вот мой вопрос об атомной энергетике. В течение ряда лет экологические группы выступали против ядерной энергетики в основном из-за проблемы отходов. А потом они — в свете изменения климата — они как бы изменили свою точку зрения и стали сторонниками поневоле.А потом пришла Фукусима и они снова выступили против атомной энергетики. Теперь, когда мы заглядываем в будущее с дополнительными проблемами, о которых вы говорили, которые могут свести на нет некоторые из наших планов по борьбе с изменением климата, как вы думаете, куда мы можем двигаться в отношении ядерной проблемы? ФРИМЭН: Вы знаете, это интересно — ну, спасибо, и просто приятно слышать вас и видеть вас — видеть вас снова. Вот что я скажу. Есть внутренний разговор о ядерной энергии, и есть глобальный разговор о ядерной энергии.И конечно, как известно, многие страны мира сделали большую ставку на атомную энергетику. Например, Франция всегда зависела от ядерной энергетики. Китай вкладывает большие средства в ядерную энергетику наряду с любым другим видом энергии из-за их огромной потребности по мере роста населения и, как вы знаете, превращения в средний класс. Таким образом, есть много возможностей для создания ядерных вооружений, особенно модернизированных небольших более модульных реакторов, реакторов следующего поколения по всему миру, и я думаю, что мы увидим много ядерных развертываний.Я не ожидаю увидеть это в Соединенных Штатах, и причина, по которой я не думаю, что мы увидим это, заключается в упомянутом вами наследии, а именно в этом историческом дискомфорте от ядерной энергетики и двойственности, которая ощущается. в этой стране о ядерной и своего рода нежелание терпеть риски, которые воспринимаются от ядерной. Мы не решили нашу проблему дальнего радиуса действия — нашу долгосрочную проблему радиоактивных отходов. Вы знаете, мы никогда не решали размещать радиоактивные отходы на Юкка-Маунтин или где-либо еще, поэтому они хранятся на месте для — в значительной степени.И я думаю, что все еще существует своего рода местный НИМБИизм, плохая реакция на идею ядерной энергетики. Проблема для нас в США заключается в том, что сейчас ядерная энергия обеспечивает около 20 процентов нашей электроэнергии, и, поскольку эти объекты выведены из эксплуатации, откуда мы будем получать эту долю нашей электроэнергии? Будет ли это больше возобновляемой энергии, поддерживаемой природным газом для базовой нагрузки? Вот вопросы, если мы потеряем даже ту относительно небольшую долю ядерной энергии, которая у нас есть. Единственный другой комментарий, который я хотел бы сделать — и вы, возможно, знаете об этом гораздо больше, чем я, — но, исходя из моего понимания сравнения стоимости сейчас, ядерная энергия, по крайней мере, в Соединенных Штатах, слишком дорога для строительства, а не конкурентоспособны по стоимости с альтернативами.Природный газ был дешев из-за гидроразрыва пласта и горизонтального бурения. Из сланцев высвобождаются богатые запасы природного газа. Она превосходит уголь, а возобновляемые источники энергии настолько упали в цене, что стали чрезвычайно конкурентоспособными, поэтому я не думаю, что атомная энергетика конкурирует на американском рынке, по крайней мере, так мне сказали эксперты. FASKIANOS: Эл, учитывая ваш опыт в этой области, не хотите ли вы что-нибудь добавить? В: Это не для того, чтобы что-то добавить, а для того, чтобы согласиться, в основном.Я думаю, загвоздка в том, насколько вы вовлечены в изменение климата? Потому что природный газ может быть лучше угля, но не лучше атомной энергии. Но это должно быть субсидировано государством, что в основном во Франции является соображениями национальной безопасности. Так что это должно быть субсидировано, как мы субсидируем многие другие вещи. ФРИМЭН: Верно. В: Но я не вижу, чтобы это происходило. Я думаю, что на самом деле я был в президентской комиссии с голубой лентой, которая пыталась разработать стратегию того, что делать с отходами.ФРИМЭН: Да. В: И в стратегии говорилось, что он должен быть отправлен туда, где люди согласились его взять. ФРИМЭН: Да. В: А этого нет — этого не происходит. Поэтому я думаю, что ваш вывод правильный, но это создает напряжение для тех из нас, кто обеспокоен изменением климата. ФРИМЭН: Да, это напряжение. И я думаю, вы правильно указываете на эволюцию мышления экологического сообщества по этому поводу, которое изначально выступало против, вроде, подождите минутку, это безуглеродный источник энергии, и мы должны быть за него.И знаете, я — это — для студентов, знаете, я всегда говорю своим студентам, что нельзя быть против всего. Вы должны быть для чего-то. Вы не можете сказать, ну, ископаемая энергия, катастрофа; ядерная энергетика, нас это не интересует, это слишком рискованно и так далее, и нам нужны только ветер и солнце, когда, по крайней мере сейчас, без аккумулирующих мощностей, только ветер и солнце без какой-либо поддержки — это в электроэнергетике — только ветер и солнце без какой-либо поддержки базовой нагрузки для регулярной подачи энергии, когда ветер не дует и солнце не светит, вам нужно что-то еще.Именно об этом мы с канцлером Карнесейлом говорим. Что это за базовая нагрузка? Это будет природный газ? Будет ли ядерным и так далее? Таким образом, вы должны быть для чего-то, люди, является результатом этого обмена. ФАСКИАНОС: Спасибо. Итак, я пойду дальше — есть два письменных вопроса от Кая Корпуса и Натали Симонян, и они обе являются студентами Университета Льюиса. Я думаю, что они должны либо… должны быть сосредоточены на Университете Льюиса, либо оба должны проходить один и тот же курс.На самом деле речь идет о богатых странах, помогающих развивающимся странам. Развивающиеся страны не располагают средствами для продвижения зеленого будущего. Как они должны участвовать в этом? И вы знаете, каковы обязательства богатых стран по оказанию помощи развивающимся странам в борьбе с изменением климата? ФРИМЭН: Да, я имею в виду, что это действительно хороший вопрос. И, конечно же, развитые страны обязаны помогать развивающимся странам посредством передачи технологий при финансовой поддержке.Если развитому миру нужны другие страны, у которых еще не было возможности продвинуться так далеко в развитии своей экономики, если они хотят, чтобы их сотрудничество сократило выбросы парниковых газов, им придется внести свой вклад в поддержку этих стран во всех отношениях. эти способы — финансирование, передача технологий, помощь в адаптации и устойчивости. И это обязательство является частью Парижского соглашения, но это правда, что обещания, которые правительства до сих пор давали ежегодно производить миллиарды долларов для развивающегося мира, не материализовались до уровня, который был обещан.Так что мы отстаем в этом, и это серьезная проблема. Здесь делается очень законное заявление о справедливости, а именно, что развитые страны наслаждаются экономическим ростом. ВВП вырос. Мы все достигли уровня благосостояния и среднего класса. Я имею в виду, что я говорю в среднем по развитому миру, очевидно, не по всем. У нас огромное неравенство в доходах в этой стране и во всем мире, но, условно говоря, наши общества развились и стали богаче благодаря индустриализации.Мы уже произвели все наши выбросы парниковых газов, чтобы достичь такого уровня процветания, и идея о том, что теперь страны, которые еще не достигли этого уровня, должны просто сократить свои выбросы к собственной экономической выгоде, я думаю, все согласны с тем, что это неправомерно. занять позицию, не предлагая помощи и поддержки. Поэтому я думаю, что ведущие страны мира это понимают и с этим согласны. Вопрос в том, как вы это реализуете? Как вы лучше всего поддерживаете и помогаете развивающемуся миру? Куда лучше вкладывать деньги? Как мы можем убедиться, что правительства мира выполняют свои обязательства и производят деньги, которые они обещали произвести? И это неотъемлемая часть процесса Парижского соглашения.Итак, вы знаете, я не хочу сказать, что это простая проблема, но я согласен, что вопрос — это абсолютно правильный способ думать об этом, то есть мы действительно должны помогать странам мира, если мы ожидаем нас для достижения наших целей по смягчению последствий изменения климата и адаптации. FASKIANOS: Спасибо, я собираюсь пойти рядом с поднятой рукой от Салли Ын Джи Сон, я думаю, в Колумбии. В: О, да. Привет. Меня зовут Салли. В настоящее время я работаю в инженерном отделе Стэнфорда и начинающим аспирантом Колумбийского университета на факультете политологии.И что-то вроде релевантного — связанного, например, с тем, как разные страны находятся на разных стадиях, что я заметил, как представитель поколения Z и миллениалов — что я заметил, так это то, что я, как личность, люблю относиться к окружающей среде — осознанные решения. Тем не менее, есть некоторые — что-то вроде этого — продолжаются дебаты, как будто ваши действия ничего не сделают с Землей, ваши действия ничего не сделают с изменением климата. И когда я как бы сталкиваюсь с этими дебатами, как мне себя вести? Например, должен ли я сказать, что это может быть не прямое влияние на окружающую среду, но это может быть символический эффект, политический эффект? Что-то вроде того, как мне ориентироваться в том, что люди также могут иметь власть или, например, иметь позицию или позицию в формировании климатической политики во всем мире? ФРИМЭН: Ну, во-первых, я аплодирую вам за участие в этих дебатах, и вы знаете, иногда, когда мы сталкиваемся с точками зрения, с которыми не согласны, мы убегаем, потому что нам неинтересно участвовать.И я просто призываю вас всех принять участие, и я имею в виду самым уважительным образом. Я перейду к сути вашего вопроса, но это просто дает мне возможность сделать вам одну презентацию. Так что позвольте мне — позвольте мне сделать вам одно предложение о том, чтобы действовать так, как вы предлагаете. Знаете, я прошу своих студентов-юристов делать это в классе: если они слышат что-то, с чем они не согласны, иногда очень сильно, я прошу их выразить это в высшей степени — другими словами, сделать это лучшей версией этого аргумента. прежде чем критиковать.Итак, если кто-то не представил лучшую версию своего аргумента, и его легко опровергнуть, на самом деле возвысьте его и скажите, я думаю… я думаю, что вы говорите вот что, а затем я слышу вот что. и придать ему наилучшую, наиболее легитимную форму, которую вы можете, а затем взаимодействовать с ним по существу, а не с ним как с личностью. Вы не нападаете на них как на человека, но говорите, что вот здесь я думаю иначе. Вот мой взгляд на эти вопросы. Так что сама мысль о том, что вы готовы идти вперед и назад по этому поводу, я думаю, очень похвальна, и я призываю вас делать это очень уважительно.И вы можете не убедить людей в своей точке зрения, но вы можете дать им пищу для размышлений. Итак, что я хотел бы сказать — немного следуя моему предыдущему комментарию, — что отдельные действия могут иметь кумулятивный эффект, конечно, могут. Если все сообщество принимает решение конкурировать в потреблении энергии — вы знаете, что между районами существует соревнование за более эффективное использование энергии. Вы знаете, вы получаете это маленькое уведомление по почте, в котором говорится, что ваш дом хорош по сравнению с вашими соседями, и ваш дом — в некоторых сообществах это работает.На самом деле это способствует конкуренции. В других сообществах это их раздражает. Это действительно зависит от политики сообщества. Но смысл всего этого в том, чтобы сказать, что сообщества просто — это просто кумулятивный набор индивидуальных действий, верно? Так что я действительно думаю, что в изменении индивидуального поведения есть что-то, и если многие люди делают это, это имеет значение. Поэтому я не принимаю идею о том, что все, что вы делаете, не имеет значения, так что ничего не делайте. Я имею в виду, что этот аргумент — это рецепт никогда ничего не предпринимать ни для чего.Это большая проблема, потому что ваша доля обязательно мала, так зачем вам меняться, и для меня это оправдание бездействия и апатии, так что это не может быть правильным аргументом. Но вы можете согласиться с тем, что в одиночку отдельные люди, даже совокупное поведение, не могут изменить мировые энергетические системы, что размах и масштаб этой проблемы — это столетняя проблема, которая требует от правительств всего мира лидерства. Таким образом, вы можете говорить об индивидуальных различиях, которые вы можете сделать, но этого недостаточно, верно? И все эти вещи нужно делать одновременно, и они сочетаются друг с другом.Вы знаете, местный, национально-государственный уровень, национальный, глобальный, это все должно быть сделано одновременно. Таков масштаб и масштаб этой проблемы. Это действительно… климат – это действительно трудная проблема, потому что мировая энергетическая система важна для всего, от нашего экономического процветания до нашей национальной безопасности, и вы не можете преобразовать мировую энергетическую систему за одну ночь, не повлияв – прежде всего, вы не можете преобразовать его в одночасье независимо от того, что вы делаете. Но даже когда мы переходим, мы должны думать о последствиях для национальной безопасности, что заставляет нас делать война на Украине.Существуют геополитические последствия того, как энергия перемещается по миру и кто обладает энергетической властью в мире. И по мере того, как мы переходим к другому энергетическому профилю, динамика силы будет меняться, и нам нужно подумать об этом. Вы знаете, мы должны убедиться, что энергетическая политика Соединенных Штатов соответствует нашим стратегическим интересам, и вы не можете думать о климате, не думая об этом. Точно так же вы не можете думать об изменении климата, не думая об экономическом развитии и — и процветании — способности общества процветать.Итак, и вы не можете думать об этом, не думая о равенстве, равноправии и справедливости. Так что это действительно трудная проблема, но именно поэтому ее так интересно изучать. ФАСКИАНОС: Спасибо, следующий вопрос от Чейни Ховарда, старшего специалиста по международному бизнесу в Университете Говарда. Возвращаясь к войне на Украине, как, по вашему мнению, аргумент в пользу развития инфраструктуры может быть введен в этот разговор по мере появления новых стратегий и клятв верности? ФРИМЭН: Я не уверен, что полностью это понимаю.Можно немного пояснений? ФАСИКАНОС: Хорошо, Чейни, ты можешь включить звук, чтобы уточнить, потому что я не могу угадать из написанного вопроса. В: Ты меня сейчас слышишь? ФРИМЭН: Да, отлично. В: Хорошо, отлично. Итак, мой вопрос действительно касается того, как разговор может быть немного более прямым. Итак, вы упомянули, что необходимо развивать инфраструктуру для общей экологической устойчивости, и вы говорили об электромобилях… ФРИМЭН: Верно.Вопрос: — и просто разговор с мировыми державами. И поэтому мне любопытно, как вы думаете — сейчас, когда мы находимся в этом переходном периоде, и некоторые из стран, которые поддерживают Украину, работают над разработкой новых стратегий и новых партнерских отношений, как мы можем поощрять правительство, а затем и глобальные торговые центры, чтобы как бы установить эти новые стратегии экологической устойчивости? ФРИМЭН: Так что я не уверен на 100 процентов, как Украина там вписывается.Но позвольте мне рассказать об этой идее инфраструктуры и инвестиций в более общем плане, потому что я думаю, что отчет МГЭИК, о котором мы говорили, прогнозирует риски, связанные с климатом, и говорит, что необходимо сделать, чтобы их избежать, и что представляет собой Парижское соглашение и что Я думаю, что нынешний разговор о том, что необходимо, говорит нам — сильный посыл всех этих механизмов, процессов и встреч, сильный посыл в том, что нам нужны огромные инвестиции от частного сектора и правительства, объединенные в партнерстве, в то, что новая энергетическая система земного шара должен выглядеть.То есть вам предстоит строить электростанции будущего. Вы должны поддерживать возобновляемые источники энергии в коммерческих масштабах. Вы должны построить зарядную инфраструктуру, чтобы электрифицировать транспортный парк в максимально возможной степени. Вы должны построить современную сеть не только в этой стране, но и во всем мире, способную поддерживать необходимый нам уровень электрификации. Потому что для перемещения таких секторов, как транспортировка нефти и газа, вам понадобится — скорее, от нефти — транспортировка в основном зависит от нефти — вам нужно будет обеспечить их энергией по-другому, и сейчас мы думаем в основном о питание автомобилей и многих грузовиков от электричества, что означает укрепление энергосистемы страны и земного шара.Все это инфраструктура. Все это требует вложений. Вы можете себе представить, что для низкоуглеродных технологий будущего необходимы огромные инвестиции в исследования и разработки. Водород — в конечном итоге производство зеленого водорода в качестве источника топлива. Существуют методы удаления углерода из прямого улавливания воздуха. Углерод из атмосферы, такие вещи, как прямой захват воздуха. Или, вы знаете, другие технологии удаления углерода, они спорны, но они могут быть необходимы. Улавливание и секвестрация углерода, размещение его под землей, двуокись углерода под землей — опять же спорный вопрос.Но если какая-либо из этих будущих низкоуглеродных технологий или методов восстановления окажется успешной, потребуются триллионы долларов инвестиций. Итак, о каком уровне инвестиций говорят люди — я просто приведу пример. На последнем заседании КС, Конференции Сторон, встрече в Глазго, Шотландия, то есть… эти встречи являются частью международного процесса обновления и проверки Парижского соглашения. Крупнейшие мировые компании и финансовые учреждения объединились, и 5200 предприятий обязались добиться нулевого уровня выбросов углерода к 2050 году, а 450 банков, страховых компаний и инвесторов представляют активы на сумму 130 триллионов долларов.Это активы, которые они инвестируют, что составляет 40 процентов мирового частного капитала. И я даю вам все эти цифры, потому что хочу произвести на вас впечатление масштабом обязательств, которые вы видите со стороны частного сектора, банков и кредиторов, инвесторов и предприятий. К 2050 году они обязались сделать свои портфели климатически нейтральными. Я хочу сказать, что в частном секторе наблюдается большая активность, как сама приверженность нулевым целям, так и инвестирование капитала, больших денег, триллионов долларов — до 9 триллионов долларов в год — это то, что, по прогнозам, потребуется, это 105 триллионов долларов за тридцать лет.Именно столько денег нам нужно вложить в инфраструктуру, о которой вы говорите, в новую энергетическую инфраструктуру следующего поколения. Все, что я обсуждал — будущее электростанций, будущее транспорта, новые прорывные технологии, новые методы восстановления, новая устойчивость — все это требует огромных инвестиций. И правительства всего мира, и частный сектор далеки от того, что им нужно сделать вместе, чтобы осуществить то, что равнозначно лунному уровню инвестиций.Так что это длинный ответ, но это способ сказать, что инфраструктура, о которой мы говорим, в действительно конкретной форме — это энергетическая система будущего, и она потребует огромных инвестиций. ФАСКИАНОС: Спасибо. Мы пойдем дальше с Уильямом Нагером, который учится на юридическом факультете Уошбернского университета. В: Привет. Да, как она и сказала, я учусь на юридическом факультете Уошберна. Мне интересно, считаете ли вы, что такого рода вопросы будут по-прежнему регулироваться главным образом на международном уровне КС или Парижским соглашением? Или, если со временем, по мере того, как это становится все более и более экстремальным, станет ли это просто одним из факторов, например, в вопросах национальной безопасности, торговых соглашений и вопросов миграции, и как бы просто пройдет через все остальное, что мы уже делаем? ФРИМЭН: Ну, я думаю, что это очень проницательно с вашей стороны, потому что, на самом деле, я думаю, что изменение климата как глобальная проблема на самом деле стало основным направлением всех этих других областей.Я думаю, что это часть дискуссии о национальной безопасности. Я действительно думаю, что климат является частью дискуссии вокруг торговли и что со временем он станет более интегрированным и более важным в этих других областях. И я думаю, что — люди много говорят о том, как мы могли бы совместить обязательства стран по борьбе с изменением климата с торговыми мерами этих стран — торговыми отношениями, которые страны поддерживают друг с другом. И люди говорят, например, о том, что в конечном итоге страны обязуются сократить свои выбросы, и если они не сократят их, они могут столкнуться с пограничным тарифом на товары, которые производятся в странах, которые не имеют климатической политики, что налагает затраты. на выбросы парниковых газов.Так что им придется — будет тариф или пограничный налог на товары, которые в основном производятся и продаются дешевле, потому что на них не распространяются ограничения по выбросам углерода. Это слияние климатической и торговой политики, которое мы вполне можем увидеть со временем. Точно так же, я думаю, мы учимся говорить. Мы еще не совсем там, но мы учимся вместе говорить о национальной безопасности и климате. Климат действительно является вопросом национальной безопасности. И вы видели Министерство обороны и его отчеты, а также свидетельские показания перед Конгрессом военных, которых часто вызывают свидетельствовать о влиянии изменения климата на… Они признают, что изменение климата является множителем угрозы для военных, и это вопрос национальной безопасности.Точно так же, когда мы говорим об украинском конфликте, войне и говорим о необходимости снабжать мир нефтью и газом в такие времена, когда один из крупнейших поставщиков совершает очень плохие действия и подвергается санкциям за это, как Удовлетворяем ли мы эти краткосрочные потребности в энергии, но остаемся на пути к достижению наших климатических целей? Это очень трудно сделать. Вы должны быть в состоянии говорить о краткосрочной, среднесрочной и долгосрочной перспективах одновременно. Так что я думаю, что ваш вопрос очень умный в том смысле, что вы понимаете, что климат должен быть встроен во все эти другие области и разговоры, и я думаю, что это уже происходит.Я думаю, что администрация Байдена, к ее чести, объявила о том, что она называет общегосударственным подходом к климату, и я думаю, что она пытается сделать в основном то, о чем вы говорите, то есть, скажем, все федеральное правительство, которым управляет администрация Байдена. , правильно, скажите всем агентствам федерального правительства — от финансовых регуляторов, таких как Комиссия по ценным бумагам и биржам, которые следят за тем, чтобы рынки были открытыми и прозрачными, а инвесторы имели правильную информацию — даже финансовые регуляторы говорят: «Послушайте, компании, если вы хотите торговать на этой бирже, вам лучше раскрыть свои риски, связанные с климатом, чтобы инвесторы могли принимать подходящие решения.Это привносит климат в финансовое регулирование. И поэтому администрация Байдена, по сути, сказала, что этот вопрос должен появиться и иметь отношение ко всему, что мы делаем. И поэтому я думаю, что мы видим, что то, о чем вы говорите, происходит в большей степени, все больше и больше. ФАСКИАНОС: Итак, Джоди, наше время подошло к концу. Есть много вопросов, на которые мы не смогли ответить, и я прошу прощения за это. Подводя итог, что, по вашему мнению, мы все должны делать на индивидуальном уровне, чтобы внести свой вклад в изменение климата и помочь в преодолении кризиса, связанного с изменением климата? ФРИМЭН: Что ж, как и любой человек, прошедший подготовку в области СМИ, я не буду отвечать на ваш вопрос и в любом случае скажу то, что хочу сказать, а именно… ФАСКИАНОС: Отлично.(Смеется.) ФРИМЭН: …да, потому что я на самом деле думаю, что немного рассказал о том, что мы все можем сделать и почему имеет смысл предпринимать индивидуальные действия. Но я бы скорее сказал, что просто знаю, что есть много причин для пессимизма, и я действительно понимаю это. И я, конечно, иногда чувствую это на себе. Я имею в виду, вы, ребята, пережили очень, очень тяжелое время — глобальную пандемию, которая была просто ужасным опытом, пугающим и дезориентирующим. И вы делаете это, пока пытаетесь ходить в школу и жить молодой жизнью, и это очень разрушительно.Вы сейчас видите эту войну в Украине, которая глубоко, глубоко расстраивает, ужасающее нападение на украинское население, и вы живете в то время, когда вы думаете, что изменение климата является серьезной проблемой, которую, возможно, правительства мира не принимают. не до. И вы видите разделенную страну и, по сути, разделения по всему миру, и угрозы демократии, и ограничение избирательных прав. Я вижу то, что видите вы, и я понимаю, почему вы расстроены и обеспокоены. Но я также хочу сказать вам, что вещи тоже меняются, и есть много возможностей для хороших вещей.И существует огромное количество инноваций и творчества во всех видах низкоуглеродных технологий. Постоянно появляются инновации, которые открывают возможности. Просто посмотрите, что произошло с солнечной и ветровой энергией, возобновляемой энергией с течением времени. Расходы упали. Потенциал ветра и солнца увеличился в геометрической прогрессии. Это очень обнадеживает. Так что технологические изменения очень перспективны. Есть возможность влиять на политику в положительном направлении. Я призываю вас влиять на политику — это ответ на ваш вопрос, Ирина.Так что влияйте на политику в позитивном направлении, будьте активны, участвуйте, потому что вы можете добиться перемен с помощью активности и голосования. И я также призываю вас заниматься профессиями, где вы можете оставить след. Я имею в виду, что вы можете изменить ситуацию, занимаясь этими вопросами из любой профессиональной деятельности, которую вы выберете. Вы можете заниматься тем или иным аспектом этих проблем климата, энергетики, национальной безопасности. Так что у меня есть основания для оптимизма. Я думаю, как ни печально это говорить, но Парижского соглашения недостаточно, есть и другой способ взглянуть на него, а именно есть международное соглашение об изменении климата.У него действительно есть уровень амбиций, который является начальным шагом, и на него можно опираться, если мы сможем сохранить структуру вместе, если США продолжат лидировать и будут искать партнеров в лидерстве вместе с ЕС. Может быть, Китай в конце концов вернется в лоно. Другими словами, все меняется. Оставайтесь с нами, будьте вовлечены и сохраняйте оптимизм, потому что я, честно говоря, думаю, что у вашего поколения есть огромные возможности заняться этими проблемами действительно конструктивным и преобразующим образом. Вот и я бы его оставил.ФАСКЯНОС: Большое вам спасибо, и я рад, что вы оставили его там. Это был идеальный способ завершить этот вебинар, и спасибо всем за участие. Вы должны подписаться на Джоди Фриман в Твиттере по адресу @JodyFreemanHLS, так что зайдите туда, чтобы узнать, что она продолжает говорить. Наш следующий академический вебинар состоится в среду, 6 апреля, в 13:00. По восточному времени. Мы сосредоточимся на Китае, Индии и рассказах великих держав. А пока я призываю вас следить за нами в @CFR_academic и, конечно же, перейти на CFR.org, ForeignAffairs.com и ThinkGlobalHealth.org для исследований и анализа глобальных проблем. Так что еще раз спасибо, и спасибо вам, профессор Фримен. (КОНЕЦ)

Вебинар с Джоди Фриман 23 марта 2022 г. Вебинары по академическому и высшему образованию

Обзор: зоны контроля | Агентство Европейского Союза по вопросам предоставления убежища

 
Общий анализ
Последнее обновление: сентябрь 2020 г.

В Сирии виновными в преследовании или причинении серьезного вреда могут считаться самые разные группы и лица.Это включает в себя множество внутренних и международных акторов, преследующих свои собственные интересы и цели. Конфликт в Сирии приобретает все более международный характер, привлекая к участию такие страны, как США, Россия, Турция, Иран, Израиль и другие [Актеры, 1.2; Безопасность 2020, 1.1-1.3].

В следующих подразделах не исчерпывающим образом выделены основные участники преследований или причинения серьезного вреда в Сирии. Области их контроля и деятельности изложены ниже.

Рис. 8. © ISW, Контроль местности в Сирии, 31 марта 2020 г.

■ Правительство контролировало большую часть страны, включая крупные города Дамаск, Алеппо, Хомс и Хаму, а также почти все столицы провинций [Безопасность 2020, 1.5.1].

■ На северо-востоке возглавляемые курдами Сирийские демократические силы (СДС) контролировали большую часть территории, которая ранее находилась под контролем ИГИЛ в Сирии, включая большую часть провинций Ракка и Хасака, часть провинции Дейр-эз-Зор к северу от к востоку от Евфрата и части мухафазы Алеппо вокруг Манбиджа и Кобани, а также район вокруг Таль-Рифаата [Безопасность 2020, 1.5.3] .

■ Поддерживаемые Турцией вооруженные группы, действующие под эгидой Сирийской национальной армии (СНА) в контролируемых районах на севере Алеппо, в контексте операции «Щит Евфрата» (район между Азазом, Эль-Бабом и Джараблусом) и «Операция «Оливковая ветвь» (район Африн). Наступление под руководством Турции в октябре 2019 года на контролируемые курдами районы, получившее название «Операция «Источник мира», также привело к созданию так называемой «безопасной зоны» глубиной 32 км внутри Сирии, между городами Талль Абьяд (мухафаза Ракка) и Рас-эль-Айн (мухафаза Хасака) [Безопасность 2020, 1.5.2].

■ На северо-западе территория, включающая части провинций Идлиб, север Хамы, север Латакии и запад провинций Алеппо, считается последним оставшимся оплотом вооруженных группировок, выступающих против правительства США, с Хайат Тахрир аш-Шам (ХТШ) считается самым важным и влиятельным игроком в этой области. В 2019 году правительство Судана усилило военные действия в этом районе, которые продолжались в течение первых двух месяцев 2020 года [Безопасность 2020, 1.4.4, 1.5.4].

■  ИГИЛ не владеет территорией в Сирии.После их территориального поражения боевые действия в значительной степени уменьшились. Тем не менее, по сообщениям, атаки ИГИЛ продолжаются, особенно в районах, где оно ранее удерживало территорию [Security 2020, 1.5.3].

■ Пограничный переход Танф, расположенный недалеко от трех границ между Сирией, Ираком и Иорданией, с 2016 года контролируется силами США и их союзников из Глобальной коалиции против ИГИЛ [Безопасность 2020, 1.5.5].

 


 

Гражданская война в Сирии может закончиться, но кризис продолжится

Сирийская гражданская война, опустошающая страну уже 11 лет, провоцирующая региональный гуманитарный кризис и втягивающая в себя участников от США до России, похоже, неумолимо подходит к завершению.Президент Башар Асад при поддержке Ирана и России, похоже, вышел победителем из конфликта, который начался после того, как его правительство жестоко подавило гражданские протесты в 2011 году. Последовавший за этим вооруженный мятеж вскоре превратился в региональную и глобальную опосредованную войну. что в разгар боевых действий радикальные исламистские группировки захватили контроль над обширными территориями страны только для того, чтобы потерять его перед лицом непрекращающихся контрнаступлений проправительственных сил, а также США.С. во главе коалиции западных военных.

Однако боевые действия еще не полностью завершены, и северо-западный регион Идлиб остается вне контроля правительства. В начале 2020 года поддерживаемая Россией кампания сирийской армии по освобождению Идлиба от последних оставшихся групп вооруженной оппозиции, сосредоточенных там, привела к столкновениям с турецкими силами, развернутыми для защиты произраильских ополченцев. Стычки были напоминанием о том, что конфликт, хотя, казалось бы, находится на завершающей стадии, все еще может вспыхнуть и обостриться.Ситуация на северо-востоке также остается нестабильной после вывода американских войск с границы с Турцией, при этом турецкие, сирийские и российские силы в настоящее время развернуты в регионе вместе с прокси и сирийскими курдскими ополченцами.

Возвращение к интенсивным боевым действиям в Идлибе в 2020 году привело к еще одному гуманитарному кризису, в результате чего волны беженцев направились к турецкой границе и увеличили и без того ошеломляющие гуманитарные издержки войны. По оценкам, число погибших составляет 400 000 человек, но на самом деле оно может быть намного больше.А в разные моменты конфликта более половины населения страны были перемещены. По оценкам Агентства ООН по делам беженцев, 5,6 миллиона человек бежали из Сирии с момента начала боевых действий, что создает значительную нагрузку на соседние страны, а также на Европу. Даже когда конфликт стихает, неясно, когда и смогут ли они вернуться.

После того, как боевые действия наконец закончатся, Асад все еще столкнется с проблемой восстановления страны, включая районы, где он якобы применил химическое оружие против своих граждан.Вопрос о том, кто будет платить по счетам, остается открытым. США и европейские страны не хотят работать с Асадом. И Москва вряд ли возьмет на себя расходы на реконструкцию, которые ООН оценивает в 250 миллиардов долларов. Бывший президент США Дональд Трамп стремился дистанцировать США от ситуации в Сирии, но президент Джо Байден еще не сформулировал свой подход к конфликту, чья конечная точка, как всегда, смутно видна на горизонте, но чье разрушительное воздействие ясно и очевидно. настоящее время.

WPR подробно освещает гражданскую войну в Сирии и продолжает изучать ключевые вопросы о том, что будет дальше. Сможет ли Россия заставить режим Асада провести ключевые институциональные реформы, чтобы выполнить условия западных стран по оказанию помощи в финансировании восстановления Сирии? Какую роль Иран и поддерживаемые им ополченцы будут продолжать играть в стране? И как администрация Байдена подойдет к конфликту, который больше не привлекает внимания в США? Ниже приведены некоторые из основных моментов освещения WPR.

Наше последнее покрытие

Несмотря на то, что попытка побега Исламского государства из тюрьмы в Хасаке, Сирия, в конечном итоге не увенчалась успехом, потребовалась неделя, чтобы отразить нападение, и, как сообщается, погибло не менее 100 человек. Инцидент вызвал опасения, что джихадистская группировка, деградировавшая, но так и не уничтоженная, может оказаться на грани драматической эскалации.


[СПЕЦИАЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ: Хотите узнать больше? Получите полный доступ к World Politics Review на 12 недель всего за 12 долларов США  и прочитайте все статьи, ссылки на которые приведены здесь, чтобы быть в курсе этого важного вопроса. ]


Гражданская война и внутренняя политика

Восстановив контроль над большей частью населенных районов страны, Асад теперь столкнулся с задачей восстановления Сирии. Но у него нет на это денег, а державы, которые есть — США и Европа — заявляют, что не желают передавать какие-либо средства без смены режима. Тем временем Асад заявил, что не желает даже рассматривать институциональные реформы, которые могли бы удовлетворить некоторых его критиков.Это может означать цикл внутренних кризисов для Сирии и ее граждан.

Гуманитарный кризис

Несмотря на ослабление международного интереса, гуманитарный кризис, вызванный гражданской войной в Сирии, далек от разрешения. По оценкам ООН, в помощи нуждаются 13,1 миллиона человек, и эта цифра может продолжать расти, если боевые действия в Идлибе не прекратятся. И гуманитарный кризис сохранится, если Сирия не найдет ресурсы для начала восстановления.

Борьба с Исламским государством

Хотя «Исламское государство» больше не сохраняет контроль над какой-либо территорией в Сирии и потеряло своего лидера Абу Бакра аль-Багдади, оно не было искоренено как движение. У него по-прежнему остается значительное количество боевиков и сторонников, которые могут использовать силы повстанцев и террористических атак, будь то в Сирии или где-либо еще. Этому может оказаться труднее противостоять, чем предыдущим итерациям группы.

Внешние державы и коалиции

Сирия начинает выпадать из международной повестки дня.Хотя Россия и Турция продолжают активно взаимодействовать, интерес со стороны других участников, включая Соединенные Штаты, ослабевает — резкое изменение по сравнению с более ранними стадиями конфликта, когда Сирия служила марионеточным полем битвы как для местных, так и для мировых держав. По крайней мере, Москва, похоже, не заинтересована в отказе от своего влияния, хотя неясно, насколько Кремль имеет рычаги влияния на Асада. Будет ли администрация Байдена вновь участвовать в формировании конечной игры конфликта и в какой степени, остается открытым вопросом.


[СПЕЦИАЛЬНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ: Хотите узнать больше? Получите полный доступ к World Politics Review на 12 недель всего за 12 долларов   и прочтите все статьи, ссылки на которые приведены здесь, чтобы быть в курсе этого важного вопроса. ]

Еще не готовы подписаться? Подпишитесь на нашу бесплатную ежедневную рассылку вместо , чтобы получать подробные новости и экспертный анализ WPR. При регистрации вы получите:

  • Ежедневный обзор WPR, понедельник-пятница, бесплатный доступ к выбранной статье каждый день.
  • Еженедельник WPR, каждую пятницу, с доступом к дополнительной бесплатной статье.
  • WPR Insights, три раза в неделю, с подробным анализом актуальных проблем.
  • Возможность запросить доступ к любой статье, которая вам срочно нужна для работы или учебы.
  • Эксклюзивные скидки при подписке на полный спектр наших услуг.

Примечание редактора: эта статья была первоначально опубликована в июле 2019 года и регулярно обновляется.

Очень простая причина, по которой войну в Сирии так трудно закончить

Сотни тысяч человек погибли в гражданской войне в Сирии с момента ее начала почти четыре года назад — и конца этому не видно.Режим Башара Асада не смог уничтожить ИГИЛ, Джабхат ан-Нусру или антиправительственных повстанцев. А повстанцы так и не смогли решительно победить Асада. Это кровавый тупик — и вот две статистические данные о войне, которые помогут вам понять, как работает этот тупик.

Фабрис Бланшар, французский ученый, изучающий политический контроль над территорией в Сирии, побеседовал с Ароном Лундом из Фонда Карнеги о состоянии конфликта. Особенно поразительны его оценки территории и населения, контролируемых режимом Асада (выделено мной):

Сирийское правительство в настоящее время контролирует около 50 процентов территории, но оно контролирует от 55 до 72 процентов населения, оставшегося в Сирии. Повстанцы контролируют 45 процентов территории и 17-34 процента населения, а курды контролируют не более 5 процентов территории с 5-10 процентами населения.

Итак, с одной стороны, сирийское правительство контролирует лишь около половины своей территории — не совсем признак сильного правительства, подавляющего силы повстанцев.

Но Бланшар считает, что не стоит сосредотачиваться только на этом числе. Территориальный контроль «не дает хорошего понимания военных реалий, — говорит он, — потому что обширная сельская местность менее важна со стратегической точки зрения, чем крупные города или основные коммуникационные оси.«Тот факт, что режим контролирует пропорционально больший процент людей, чем земли — от 55 до 72 процентов сирийского населения находится под контролем правительства — указывает на то, что он сильнее в ряде стратегически важных областей. Посмотрите на красный цвет на этой карте, с указанием районов, находящихся под контролем правительства: это не большая часть страны, но она включает в себя большую часть ее западных населенных пунктов и портов.

Одна карта ситуации в Сирии на 15 января.(Томас ван Линге)

Однако силы Асада не настолько сильны, чтобы выгнать повстанцев из всех населенных пунктов, учитывая, что правительство может управлять лишь 55 процентами населения. У вас есть ситуация, когда ни одна военная фракция явно не доминирует — и сирийский народ, попавший под перекрестный огонь, расплачивается за свою бесконечную войну.

Взгляд на оставшуюся территорию повстанцев в Сирии — Глубоко в Сирии

После захвата пригородов Дамаска в Восточной Гуте в апреле сирийское правительство работало над тем, чтобы вернуть себе значительную часть ранее осажденных опорных пунктов повстанцев в стране.

 

БЕЙРУТ — В последние недели сирийские правительственные силы и их союзники восстановили контроль над несколькими стратегическими районами, удерживаемыми оппозицией, поскольку их воздушные кампании и наземные наступления завершились серией так называемых соглашений об эвакуации.

Недавняя капитуляция и последующая переброска повстанцев укрепили растущую власть президента Башара Асада над страной после семи лет войны и бесчисленных сражений с оппозиционными группами. По данным Сирийской обсерватории по правам человека, в начале 2017 года правительству Сирии принадлежало всего 20 процентов территории страны, но сейчас оно контролирует более 60 процентов сирийской территории.

В апреле сирийское правительство обеспечило переброску повстанцев из ранее осажденных пригородов Дамаска Восточной Гуты и двух анклавов к северо-востоку от столицы: города Думайр и восточного региона Каламун. Повторный захват Восточной Гуты положил начало череде подобных сделок о капитуляции, в результате которых в последние недели повстанцы отступили из ряда анклавов.

На прошлой неделе началась эвакуация из анклава между городами Хомс и Хама в рамках заключенного при посредничестве России соглашения о предоставлении повстанцам и их семьям безопасного прохода в удерживаемые оппозицией районы на севере Сирии.

На прошлой неделе также началась отдельная эвакуация из трех пригородов Ялда, Бабила и Бейт-Сахем на юге Дамаска в рамках соглашения между повстанцами и правительственными силами, которые сражаются с так называемым Исламским государством в соседнем палестинском лагере Ярмук.

Поскольку эвакуация еще больше ограничивает повстанцев в некоторых частях северной Сирии, включая провинцию Идлиб и северную сельскую местность Алеппо, а также в частях на юге страны вблизи границ с Иорданией и Израилем, Сирия внимательно изучает оставшиеся под контролем повстанцев районы.

Идлиб

Идлиб — единственная оставшаяся провинция в Сирии, удерживаемая оппозицией. Это также крупнейший и наиболее густонаселенный опорный пункт оппозиции с населением более 2 миллионов человек, половина из которых — сирийцы, бежавшие от боевых действий в другие места или эвакуированные в северо-западную провинцию.

В настоящее время в Идлибе действует ряд соперничающих повстанческих группировок, а также боевики, связанные с «Аль-Каидой», которые в 2017 году захватили большую часть провинции.

Повстанцы в этом районе погрязли в соперничестве между повстанцами.Многие также выступают против присутствия альянса «Хайят Тахрир аш-Шам» (ХТШ), который возглавляет бывший филиал «Аль-Каиды» в Сирии. Это вызвало несколько столкновений между группами в последние месяцы.

Идлиб также стал сложной игровой площадкой для различных иностранных держав, которые борются за определенный уровень влияния на местах. Турция, в частности, работала с повстанцами в Идлибе, чтобы создать буферную зону вдоль своей границы в северных частях провинции.

Многие повстанцы в Идлибе, в первую очередь Свободная сирийская армия, поддерживаются Турцией и сражаются на стороне Анкары в других частях северной Сирии, совсем недавно в районе Африн.

Гражданские лица в Идлибе также сообщают об усилении турецкого влияния в северной провинции, при этом большая часть продуктов, продаваемых в магазинах, поступает из Турции, а не из других частей Сирии.

Несмотря на то, что Россия, Турция и Иран определили это как деэскалацию, этот район регулярно подвергается нападениям правительственных и российских сил. Сирийское правительство в декабре захватило ряд деревень и городов у ХТШ и других повстанческих группировок в рамках ограниченной наземной операции в провинции, которая поддерживалась массированными авиаударами и артиллерийскими обстрелами.

Несмотря на то, что сирийское правительство продолжает регулярно наносить удары по Идлибу, масштабы и интенсивность обстрелов снизились после того, как Асад переключил внимание на отбивание пригородов Дамаска в Восточной Гуте, а также других осажденных опорных пунктов повстанцев в стране.

На момент написания нет конкретных доказательств того, что битва за Идлиб неизбежна. Однако гуманитарные агентства и члены международного сообщества уже выразили тревогу по поводу возможности такого шага, предупредив, что он будет иметь серьезные гуманитарные последствия для миллионов мирных жителей, оказавшихся в ловушке  в провинции.

Северный Алеппо

Поддерживаемые Турцией повстанцы контролируют ряд районов в северной провинции Алеппо и в сельской местности Алеппо.

Они контролируют полосу территории, которая тянется вдоль южной границы Турции от северного Алеппо на восток до района Джараблус.

Многие из этих районов были захвачены боевиками ИГИЛ и курдскими силами во время двух трансграничных операций Турции в Сирии: кампании «Щит Евфрата», направленной против ИГИЛ и Отрядов народной самообороны (YPG) в 2017 году, и операции «Оливковая ветвь», направленной против YPG в Африн в этом году.

Совсем недавно, в марте, поддерживаемые Турцией повстанцы захватили район Африн в Алеппо в рамках кампании против курдских ополченцев YPG. В настоящее время в этом районе находятся боевики оппозиции и члены их семей, в том числе те, кто бежал из пригорода Дамаска Восточной Гуты.

Южная Сирия

Повстанцы также контролируют части юга Сирии, в том числе районы вдоль границы с Иорданией и Израилем. Они командуют частями Кунейтры, Дараа и Сувейды. Они также основаны на линии деконфликтности, установленной вокруг U.С. – база Аль-Танф на юго-востоке Сирии.

Даже в большей степени, чем Идлиб, этот район имеет решающее значение для ряда иностранных держав, включая Вашингтон, Иорданию и Израиль, которые заинтересованы в защите местных повстанческих групп, расположенных в ключевых районах вдоль южной границы Сирии.

Южная провинция — единственный регион в Сирии, находящийся под защитой соглашения о прекращении огня, поддерживаемого США. В отличие от других зон деэскалации в Сирии, которые были обозначены в рамках соглашения между Россией, Ираном и Турцией, южная сделка является результатом договоренности исключительно между Москвой и Вашингтоном.

Однако Иордания и США постепенно отказываются от поддержки. А потенциальный вывод войск США из Сирии может подвергнуть регион усиленным атакам со стороны ободренных правительственных сил.

В последние месяцы правительство уже неоднократно обстреливало Дараа, однако правительство не дало четких указаний на то, что оно готовится к неизбежному наступлению на повстанцев на юге.

сирийских курдов хотели автономии. У них бесконечная война.

КАМИШЛИ, Сирия. Суад Шукри приехала рано утром на прошлой неделе, чтобы посетить могилу своего сына.Через час на маленьком кладбище будут толпиться тысячи скорбящих, которые будут хоронить 12 бойцов возглавляемых курдами сил, которые были убиты в ходе недавнего нападения Исламского государства на тюрьму на северо-востоке Сирии.

Но на данный момент это место — сотни могил, украшенных пластиковыми цветами — было почти в ее распоряжении. Ее сын Эли Шер также был убит в боях с ИГИЛ, но это было шесть лет назад недалеко от сирийского города Ракка. Он присоединился к курдскому ополчению, когда ему было 13 лет, и к тому времени, когда он умер в 16 лет, он уже был бойцом-ветераном.

«Это наша жизнь», — сказала г-жа Шукри об этом уязвимом уголке Ближнего Востока.

Вскоре после начала гражданской войны в Сирии 10 лет назад курдское меньшинство, преобладающее на северо-востоке страны, создало автономный регион в качестве эксперимента по многоэтническому, гендерно-равному самоуправлению. Но с тех пор курды были вовлечены в, казалось бы, бесконечную войну, подчиняясь прихотям своих более могущественных соседей, в первую очередь режима президента Башара Асада в Дамаске и Турции на севере.

Последняя известная угроза — Исламское государство.

Террористическая группировка вновь подняла голову недавно, спустя три года после того, как главная военная сила в этом регионе, возглавляемые курдами Сирийские демократические силы или SDF, вытеснили боевиков с последнего участка их самопровозглашенного халифата в Сирии и Ираке с помощью помощи военной коалиции во главе с США.

20 января террористы-смертники и боевики «Исламского государства» напали на тюрьму в городе Хасака, пытаясь освободить около 4000 подозреваемых боевиков ИГИЛ, содержащихся там.Город является частью автономного региона, и СДС, поддерживаемые военной мощью США, сражались почти две недели, прежде чем восстановили контроль.

Атака была расценена как признак возрождения ИГИЛ в этом районе. Но через несколько дней после его подавления США организовали дерзкий диверсионный рейд на другую часть северной Сирии, закончившийся смертью лидера «Исламского государства» Абу Ибрагима аль-Хашими аль-Курайши.

Президент Байден, объявив об успешной операции, выделил S.Д.Ф. за похвалу, назвав силы «необходимыми партнерами», не сказав, сыграли ли они роль в рейде.

Тем не менее, несмотря на многолетнее тесное военное партнерство с Соединенными Штатами, сирийских курдов ждет ненадежное будущее.

Автономный регион, охватывающий примерно треть территории Сирии к востоку от реки Евфрат, был создан в 2012 году после выхода из-под контроля сирийского правительства после начала восстания против авторитарного правления г-на Асада в предыдущем году.На одном из самых сложных полей сражений в мире силы США делят пространство в регионе с российскими войсками, союзниками правительства Асада, которым разрешили СДС. в качестве защиты от турецкого вторжения.

Длительные последствия гражданской войны в Сирии

После десятилетия боевых действий многие сирийцы задаются вопросом, можно ли восстановить их страну.

В этом непростом сосуществовании крупные города в регионе разделены между контролем сирийского правительства и местным контролем.Жители, которые учатся или работают на подконтрольной правительству территории, выстраиваются в очередь на контрольно-пропускных пунктах в ожидании пропуска. Но многие слишком боятся ареста, чтобы идти туда.

Курды называют этот регион Рожавой, что означает «Запад». Это намек на западный Курдистан и давнюю, но, казалось бы, недостижимую мечту о независимом государстве, которое раскинулось бы на курдских территориях Сирии, Ирака, Ирана и Турции.

Все эти страны исторически угнетали свое курдское население, и живущие в них более 25 миллионов курдов считаются крупнейшей в мире этнической группой без государства.В Сирии они составляют до 10 процентов населения в 18 миллионов человек.

По данным областной администрации, по меньшей мере 55 процентов из примерно 4,6 миллиона человек, проживающих в автономном районе, составляют курды. Но есть также большое количество арабов и ассирийских христиан, наряду с небольшими группами туркменского, армянского, черкесского и езидского меньшинств.

«В Сирии и Ираке шли межконфессиональные войны», — сказал Абдул Карим Омар, глава отдела международных отношений курдского региона.По его словам, в его собственном регионе «мы сохранили социальный мир и сосуществование».

Администрация области опирается на сеть многонациональных, многоконфессиональных советов. Каждый крупный комитет возглавляют как женщина, так и мужчина. Женщины играют заметную роль бойцов, в том числе на передовой.

Хотя некоторые из них на самом деле не так сильны, как на бумаге, эти шаги по обеспечению разнообразия и гендерного равенства далеки от большинства стран Ближнего Востока.

За свою недолгую жизнь курдский регион столкнулся с постоянными угрозами безопасности и экономическими угрозами почти со всех сторон, в том числе со стороны сирийского правительства и иракских курдов, соседствующих с востоком.Но больше всего на свете вырисовывается Турция.

За пределами офисного здания, где г-н Омар пытается разработать политику для региона, имеющего политическую автономию, но не признанного ни одним правительством, огни турецкого города Нусайбин мерцают на высокой стене в нескольких сотнях ярдов.

Турция, которая десятилетиями сражалась с курдскими боевиками у себя дома, вторглась в районы, удерживаемые сирийскими курдскими силами, чтобы оттеснить их от границы. Турция считает S.D.F. угроза безопасности из-за его связей с курдским партизанским движением, которое десятилетиями борется с повстанцами против турецкого государства.

Операция была одобрена президентом Дональдом Трампом, который после телефонного разговора с президентом Турции вывел американские войска из некоторых районов, контролируемых курдами. Это позволило сирийским марионеткам Турции проникнуть внутрь.

Иракские курды имеют тесные экономические связи с Турцией, и в прошлом месяце доминирующая курдская партия в Ираке закрыла границу иракского Курдистана с возглавляемым курдами регионом в Сирии. В результате магазины на сирийской стороне остались без сахара и других продуктов питания.

Понимание гражданской войны в Сирии


Карточка 1 из 6

Затянувшийся конфликт. Война в Сирии началась 11 лет назад с мирного восстания против правительства и переросла в многосторонний конфликт с участием вооруженных повстанцев, джихадистов и других. Вот что нужно знать:

Происхождение. Конфликт начался в 2011 году, когда сирийцы мирно восстали против правительства президента Башара Асада. Протесты были встречены жестоким подавлением, в то время как общины взялись за оружие, чтобы защитить себя. Началась гражданская война.

На днях длинные очереди людей, дрожащих от зимней стужи, ждали с канистрами, чтобы купить керосин возле заправочных станций.На контрольно-пропускных пунктах удушающие клубы черного дыма поднимаются от горящих шин, подожженных силовиками, чтобы согреться.

Мазлум Кобани, глава региональных сил безопасности, обвинил турецкое давление в закрытии границы Ираком, что включало прекращение экспорта нефти, продаваемой курдским регионом в Сирии иракским курдам, что является основным источником дохода.

«Мы оба курды, — сказал г-н Кобани о своих иракских курдских соседях, — и мы должны помогать друг другу. Но у них есть интересы с Турцией.Начальник службы безопасности, который находится в списке самых разыскиваемых в Турции, говорил с базы, которую он делит с американскими войсками. Он выбрал это место, чтобы удержать Турцию от удара беспилотника, чтобы убить его.

Много лет назад во время войны с ИГИЛ S.D.F. завязал важное партнерство с возглавляемой США военной коалицией, которая сражалась с боевиками в Сирии и Ираке. Ополчение считалось самой мощной наземной силой, когда дело доходило до борьбы с экстремистской группировкой.

Нападение на тюрьму в январе привлекло внимание У.Военные С. вернулись в бой, и переросли в самые интенсивные городские столкновения с ИГИЛ за три года с момента распада халифата.

Г-н Кобани сказал The New York Times, что после нападения на тюрьму 700 военнослужащих США в его регионе уже недостаточно.

«Если вы спросите меня, я бы сказал, что нам нужно больше американских войск», — сказал он.

В общей сложности СДС, которые в настоящее время насчитывают от 80 000 до 100 000 бойцов, говорят, что с 2014 года они потеряли около 13 000 бойцов в войне за изгнание ИГИЛ из региона.В недавнем тюремном бою 43 S.D.F. боевики погибли.

В эти дни боевые бронированные машины с развевающимися американскими флагами ездят по шоссе, пытаясь не попасть на пути российских сил с помощью мер по деконфликтной ситуации, предполагающих заблаговременное оповещение о передвижении друг друга.

Тем не менее, сирийские курды питают небольшие иллюзии относительно того, что они могут рассчитывать на защиту США в долгосрочной перспективе. Единственное, что можно сказать наверняка в этом уголке Сирии, это то, что ее будущее почти полностью зависит от сил, неподконтрольных ей.

На кладбище в Камышлы в среду одно казалось несомненным — что в этом милитаризованном обществе новое поколение примет бой.

16-летняя Джеян Хассари пришла со своими друзьями, чтобы почтить память 12 погибших боевиков. Она уже знала, чем хочет заниматься в жизни.

«Моя мечта — носить ружья деда и дяди, чтобы отомстить за их кровь», — сказала она.

Сангар Кхалил предоставила отчет.

Бизнес-модель режима Асада для поддержки Исламского государства

Примечание редактора: Возникновение Исламского государства (ИГИЛ) имело множество источников, начиная от усиления дискриминации со стороны иракского правительства в отношении суннитов и заканчивая распадом Сирии в гражданская война.Однако одним жизненно важным фактором была терпимость, а иногда и попустительство самого сирийского режима. Мэтью Левитт из Вашингтонского института подробно описывает, как сирийский режим цинично поддерживал ИГИЛ, используя его подъем как способ дискредитировать более широкую сирийскую оппозицию. Здесь он опирается на главу , написанную для « Борьба с терроризмом: достижения и вызовы » (Bruylant, 2021), сборник liber amicorum, подготовленный Кристианой Хон, Изабель Сааведра и Энн Вейемберг. давнего координатора ЕС по борьбе с терроризмом Жиля де Керхова.

Дэниел Байман

***

Режим Башара Асада последовательно поддерживал Исламское государство (ИГИЛ), когда группировка контролировала значительные территории, даже когда режим изо всех сил пытался вернуть себе контроль над сирийской территорией от различных повстанческих группировок, участвующих в гражданской войне в Сирии, включая ИГИЛ. . Одна из ключевых тактик стратегии режима заключалась в том, чтобы сосредоточить свои военные усилия против умеренных сирийских повстанческих группировок, выступающих против диктатуры Асада, в частности, против Свободной сирийской армии (ССА), а не против группировки «Исламское государство».Асад, как правило, будет участвовать в принятии любых важных решений, и правительственные чиновники будут опасаться последствий принятия деликатных решений или совершения деликатных действий без предварительного одобрения Асада. Поэтому немыслимо, чтобы сирийская разведка могла оказывать помощь, способствовать или терпеть боевиков ИГИЛ без предварительного принятия решений на самом высоком уровне сирийского правительства. Сирийский режим принял это стратегическое решение, чтобы обеспечить и облегчить дальнейшее выживание Исламского государства в Сирии, пытаясь представить всю сирийскую оппозицию как «террористов».

В мае 2011 года, после нескольких первых протестов «арабской весны» в Сирии, сирийское правительство начало освобождать радикальных исламистских террористов в рамках первой из серии официальных правительственных амнистий. Например, Указ № 61, изданный в мае 2011 года, распространялся на «всех членов «Братьев-мусульман» и других задержанных, принадлежащих к политическим движениям». Несколько террористов, освобожденных в ходе этих первых амнистий, возглавили исламистские экстремистские группировки в Сирии, включая Хасана Аббуда, основателя «Ахрар аш-Шам»; Захран Аллуш, командир «Джейш аль-Ислам»; и Ахмад Айса аль-Шейх, командующий «Сукур аш-Шам», а также высокопоставленные деятели ИГИЛ, такие как Али Муса аль-Хавих (он же Абу Лукман).Бассам Барабанди, бывший сирийский дипломат в министерстве иностранных дел Сирии, который позже перешел на сторону оппозиции, сказал Wall Street Journal в 2014 году, что «эти исламисты были освобождены из-за страха перед продолжающейся мирной революцией. Причина освобождения джихадистов для Асада и режима заключается в том, что они являются альтернативой мирной революции. Они организованы с доктриной джихада, и Запад их боится».

Поместив джихадистов вместе в печально известную тюрьму Седная перед восстанием, режим фактически объединил в сеть бывших разрозненных и не связанных между собой джихадистов, которые стали называть себя выпускниками Седной.По словам одного освобожденного джихадиста «Седной», «когда меня задерживали, я знал четырех, пяти или шести человек, но когда меня освободили, я знал сто, две или три сотни. Теперь у меня были братья в Хаме, Хомсе, Дараа и многих других местах, и они знали меня. Нам понадобилось всего несколько коротких недель — недель, а не месяца, — чтобы мы, группами по два-три человека, в полной секретности, приступили к делу».

Помимо стратегического и преднамеренного освобождения джихадистов из сирийских тюрем, режим Асада также часто воздерживался от атак на позиции ИГИЛ.Время от времени режим Асада и ИГИЛ договаривались о нескольких сделках об эвакуации, а иногда казалось, что режим вступает в сговор с ИГИЛ, пытаясь побудить группировку атаковать умеренных повстанцев, а не режим. В других случаях ИГИЛ предпринимало действия, благоприятные для интересов сирийского правительства. Например, в июле 2014 г. силы ИГИЛ отошли из северных пригородов Алеппо как раз в тот момент, когда сирийский режим пытался обойти силы ССА в городе с фланга. Вывод ИГИЛ позволил силам режима без единого выстрела захватить северные пригороды города, а затем обойти силы ССА в городе с трех сторон.

Одной из причин, по которой режим Асада решил не наносить удары по позициям ИГИЛ в восточной Сирии, были деловые отношения режима с этой организацией. Государственный департамент США недвусмысленно заявил, что «сирийский режим покупал нефть у ИГИЛ через различных посредников, увеличивая доходы террористической группировки». Это началось примерно в 2014 году, когда ИГИЛ захватило регион Дейр-эз-Зор на востоке Сирии и получило контроль над более чем 60 процентами нефтяных месторождений страны, включая крупнейшее в Сирии нефтяное месторождение Аль-Омар. К сентябрю 2014 года ежедневный доход ИГИЛ от нефти с иракских и сирийских нефтяных месторождений оценивался примерно в 3 миллиона долларов в день, при этом продажи только в Сирии составляли около 50 000 баррелей в день.

В 2015 году появились сообщения о том, что «Исламское государство» продавало как минимум часть своей нефти сирийскому правительству. По данным министерства финансов США, в 2014 г. «ИГИЛ могло зарабатывать до нескольких миллионов долларов в неделю, или всего 100 миллионов долларов, от продажи нефти и нефтепродуктов местным контрабандистам, которые, в свою очередь, продают их региональным деятели, особенно режим Асада. В марте 2015 года Европейский Союз внес в черный список известного сирийского бизнесмена Джорджа Хасвани, объяснив это тем, что «Хасвани оказывает поддержку и извлекает выгоду из режима через свою роль посредника в сделках по покупке нефти у ИГИЛ сирийским режимом». Между тем, согласно расследованию Financial Times , поступали сообщения о том, что компания Хасвани, HESCO, «отправляет ИГИЛ 15 миллионов сирийских лир (около 50 000 долларов США) каждый месяц для защиты своего оборудования, которое стоит несколько миллионов долларов.Сын Хасвани отрицал это, но подтвердил, что ИГИЛ фактически «частично» управляло газовым заводом компании в Тувейнане.

Однако деловые отношения режима Асада с ИГИЛ не ограничивались нефтью и газом. Режим также закупал и продавал зерно из районов, находящихся под контролем ИГИЛ. Самер Фоз, сирийский бизнесмен, внесенный в черный список Европейского Союза в 2019 году за предоставление финансирования и другой поддержки режиму Асада, , как сообщается, перевозил зерно из районов, контролируемых сирийским правительством, на территорию, контролируемую ИГИЛ. По другим данным, он также переправлял пшеницу из районов, контролируемых ИГИЛ, через Турцию на территорию, контролируемую сирийским режимом.

Сирийский режим также поддержал финансирование ИГИЛ, разрешив сирийским банкам продолжать функционировать и предоставлять финансовые услуги на территории, контролируемой ИГИЛ. В отчете о финансировании ИГИЛ, опубликованном в феврале 2015 г., Группа разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег — многонациональный орган, разрабатывающий и продвигающий политику противодействия незаконной финансовой деятельности, — обнаружила, что «более 20 сирийских финансовых учреждений, осуществляющих операции на территории, удерживаемой ИГИЛ», продолжали делай там дела.Более того, эти банковские отделения оставались «связанными со своей штаб-квартирой в Дамаске; и некоторые из них могут поддерживать связи с международной финансовой системой».

Режим Асада также смотрел в другую сторону и позволял ИГИЛ проводить финансовые операции через неформальные финансовые сети, даже после того, как эти незаконные каналы финансирования терроризма были публично раскрыты. Например, в апреле, сентябре и ноябре 2019 года министерство финансов США определило ряд финансовых посредников ИГИЛ и компаний, занимающихся денежными операциями, которые способствовали деятельности ИГИЛ в Сирии и за ее пределами.Но сирийское правительство не предприняло никаких действий против этих публично разоблаченных финансовых посредников ИГИЛ, которые продолжали беспрепятственно функционировать.

Рассматриваемые финансовые сети ИГИЛ не были незначительными, что делало решение сирийского правительства не действовать против них, даже после того, как их деятельность стала достоянием общественности, тем более возмутительным. Среди них, например, «генеральный финансовый менеджер» ИГИЛ Абд-аль-Рахман Али Хусейн аль-Ахмад аль-Рави, который, согласно информации, опубликованной в пресс-релизе Министерства финансов, объявляющем о его назначении в апреле 2019 года, «был одним из несколько человек, которые оказали ИГИЛ существенную финансовую поддержку в Сирии и за ее пределами.Более того, «Абд-ар-Рахман имел валютную ликвидность в несколько миллионов долларов в Сирии. Он служил генеральным финансовым менеджером ИГИЛ, а до переезда в Турцию путешествовал по Сирии от имени группировки».

Территориальное поражение ИГИЛ в сочетании с относительным увеличением силы сирийского режима означает, что полезность группировки для Дамаска в значительной степени иссякла. Ячейки ИГИЛ в 2020 году в основном атаковали силы, связанные с режимом, в Бадии (сирийская пустыня), силы режима проводили операции против сил ИГИЛ, а не позволяли им перебазироваться, как раньше, и группировка стала еще более зависимой от незаконных операций по обслуживанию денег в региона для перевода средств на международном уровне.

Хотя ИГИЛ остается угрозой со стороны повстанцев в Ираке и Сирии и глобальной угрозой в качестве террористической сети, оно больше не контролирует значительную территорию, и риск, который оно представляет, составляет лишь малую часть того, что было раньше. Но нет четкой глобальной коалиции — политической или военной — для противодействия угрозе, исходящей от режима Асада, который убил в геометрической прогрессии больше людей, чем ИГИЛ, способствовал террористической деятельности группировки и вызвал перемещение населения, миграционные потоки и огромную региональную нестабильность.Международное сообщество приняло вызов ИГИЛ, но оно с треском провалилось в решении многогранных проблем, исходящих от режима Асада, не говоря уже о том бедствии, которое представляет собой сам режим Асада.

.