Содержание

Война красных и белых: истоки противостояния

Первая мировая война обнажила огромные внутренние проблемы Российской империи. Следствием этих проблем стала череда революций и Гражданская война, в главном конфликте которой схлестнулись «красные» и «белые». В мини-цикле из двух статей попробуем вспомнить, с чего начиналось это противостояние и почему большевикам удалось победить.

Уже не за горами столетние годовщины Февральской и Октябрьской революций, а также последовавших за ними событий. В массовом сознании, несмотря на множество фильмов и книг о 1917-м годе и Гражданской войне, а может быть, и благодаря им, до сих пор нет единой картины развернувшегося противостояния. Или наоборот, оно сводится к «случилась революция, а затем красные всех распропагандировали и толпой запинали белых». И ведь не поспоришь — все примерно так и было. Однако у любого, кто попытается вникнуть в ситуацию немного глубже, возникнет ряд справедливых вопросов.

Почему за считанные годы, а скорее даже месяцы единая страна превратилась в поле боя и гражданской смуты? Почему одни в ней выиграли, а другие проиграли?

И наконец, с чего же всё начиналось?

Невыученный урок

К началу ХХ века Россия казалась (и во многом была) одной из ведущих стран мира. Без её веского слова не решались вопросы войны и мира, её армию и флот учитывали, планируя будущие столкновения, все великие державы. Одни опасались русского «парового катка», другие на него надеялись как на последний аргумент в битвах народов.

Первый тревожный звонок прозвенел в 1904–1905 годах — с началом русско-японской войны. Огромная, сильная империя мирового масштаба фактически в один день лишилась флота и с большим трудом смогла не проиграть вдребезги на суше. И кому? Крошечной Японии, всеми презираемым азиатам, которые с точки зрения культурных европейцев вообще не считались людьми и ещё за полвека до этих событий жили при натуральном феодализме, с мечами и луками. Это был первый тревожный звонок, который (если смотреть из будущего) фактически расписал контуры будущих военных действий. Но тогда никто не стал прислушиваться к грозному предупреждению (как и к прогнозам Ивана Блиоха, которым будет посвящена отдельная статья). Первая русская революция наглядно показала всем желающим уязвимость политической системы империи.

И “желающие” сделали выводы.

«Завтрак казака» — карикатура времён русско-японской войны

Фактически судьба уделила России почти целое десятилетие, чтобы подготовиться к будущим испытаниям, опираясь на японскую «пробу пера». И нельзя сказать, что совсем уж ничего не делалось. Делалось, но… слишком медленно и обрывочно, слишком непоследовательно. Слишком медленно.

Близился 1914 год…

Слишком долгая война

Как неоднократно описывалось в самых разных источниках, никто из участников Первой мировой не ожидал, что противостояние окажется долгим — наверняка многие помнят знаменитую фразу о возвращении «до осеннего листопада». Как это обычно бывает, военная и политическая мысль шла далеко позади развивающихся экономических и технологических возможностей. И для всех участников оказалось шоком затягивание конфликта, перерастание «джентльменских» военных действий в высокотехнологическую индустрию превращения людей в покойников. Одним из важнейших последствий этого оказался пресловутый «снарядный голод» или, если охватить проблему шире, катастрофический дефицит всего и вся, что необходимо для ведения военных действий.

Огромные фронты и миллионы бойцов при многих тысячах орудий, словно Молох, требовали тотальной экономической жертвы. И каждому участнику пришлось решать грандиозную проблему мобилизации.

Шок ударил по всем, однако по России — особенно тяжело. Выяснилось, что за фасадом мировой империи скрывается не столь приглядная изнанка — промышленность, которая не может освоить массовый выпуск моторов, автомобилей и танков. Всё было не настолько плохо, как зачастую рисуют категорические противники «прогнившего царизма» (например, потребности в трёхдюймовках и винтовках худо-бедно удовлетворялись), но в целом имперская промышленность оказалась не способна удовлетворить потребности действующей армии по большинству жизненно важных позиций — ручные пулемёты, тяжёлая артиллерия, современная авиация, автотранспорт и так далее.

Британские танки времен Первой мировой Mk IV на заводе Oldbury Carriage Works
photosofwar.net

Более-менее адекватное производство авиации на собственной индустриальной базе Российская империя смогла бы развернуть в лучшем случае к концу 1917 года, с вводом в действие новых оборонных заводов.

То же касается ручных пулемётов. Копии французских танков ожидались в лучшем случае в 1918-м. Только во Франции уже в декабре 1914 года авиамоторы выпускали сотнями, в январе 1916-го месячный выпуск превысил тысячу — а в России в том же году дошёл до 50 штук.

Отдельной бедой стал транспортный коллапс. Дорожная сеть, охватывающая огромную страну, была вынужденно бедной. Произвести или получить от союзников стратегические грузы оказывалось лишь половиной задачи: далее ещё требовалось с эпическими трудами их распределить и доставить адресатам. С этим транспортная система не справилась.

Очереди за хлебом — Петроград, январь 1917 г.
http://photochronograph.ru

Таким образом, Россия оказалась слабым звеном Антанты и великих держав мира в целом. Она не могла опереться на блестящую промышленность и квалифицированных рабочих, как Германия, на ресурсы колоний, как Британия, на незатронутую войной и способную к гигантскому росту могущественную индустрию, как Штаты.

Как следствие всего означенного безобразия и многих иных причин, вынужденно остающихся за рамками повествования, Россия несла несоразмерные потери в людях. Солдаты просто не понимали, за что они сражаются и гибнут, правительство теряло престиж (а затем и просто элементарное доверие) внутри страны. Гибель большей части подготовленных кадров — и, по словам гренадёрского капитана Попова, к 1917 году мы вместо армии имели «вооружённый народ». Практически все современники, вне зависимости от убеждений, разделяли эту точку зрения.

А политический «климат» представлял собой настоящий фильм-катастрофу. Убийство Распутина (точнее, его безнаказанность), при всей одиозности персонажа, наглядно показывает паралич, настигший всю государственную систему России. И мало где власть так открыто, всерьёз и, главное, — безнаказанно обвиняли в измене и помощи врагу.

Нельзя сказать, что это были специфически русские проблемы — те же процессы шли во всех воюющих странах. Британия получила Пасхальное восстание 1916 года в Дублине и очередное обострение «ирландского вопроса», Франция — массовые бунты в частях после провала наступления Нивеля в 1917-м. Итальянский фронт в том же году вообще был на грани тотального обрушения, и спасли его только экстренные «вливания» английских и французских частей. Тем не менее, эти государства имели запас прочности системы государственного управления и какой-никакой «кредит доверия» у своего населения. Они смогли удержаться — точнее продержаться — достаточно долго, чтобы дотянуть до конца войны — и победить.

Улица Дублина после восстания 1916 года. The People’s War Book and Pictorial Atlas of the World. USA & Canada, 1920

А в России наступил 1917 год, на который выпало сразу две революции.

Хаос и анархия

«Всё перевернулось сразу вверх дном. Грозное начальство обратилось в робкое — растерянное, вчерашние монархисты — в правоверных социалистов, люди, боявшиеся сказать лишнее слово из боязни плохо связать его с предыдущими, почувствовали в себе дар красноречия, и началось углубление и расширение революции по всем направлениям… Растерянность была полная. Подавляющее большинство отнеслось к революции с доверием и радостью; все почему-то верили, что она принесёт с собой, вместе с другими благами, и скорое окончание войны, так как «старорежимный строй» играл в руку немцам. А теперь все будут вершить общественность и таланты… и каждый начинал чувствовать в себе скрытые таланты и пробовать их применительно к порядкам нового строя. Как тяжелы по воспоминаниям эти первые месяцы нашей революции. Каждый день где то глубоко в сердце что-то с болью отрывалось, рушилось то, что казалось незыблемым, осквернялось то, что считалось святым».

Константин Сергеевич Попов «Воспоминания кавказского гренадёра, 1914–1920».

Гражданская война в России началась далеко не сразу и вырастала из пламени всеобщей анархии и хаоса. Слабая индустриализация уже принесла стране немало бед, и продолжала приносить далее. На этот раз — в виде преимущественно аграрного населения, «пейзан» с их специфическим взглядом на мир. Из разваливающейся армии самовольно, не подчиняясь никому, возвращались сотни тысяч солдат-крестьян. Благодаря «чёрному переделу» и умножению на ноль помещиков с кулаками русский крестьянин наконец-то в буквальном смысле наелся, а также сумел удовлетворить извечную тягу к «землице». А благодаря какому-никакому военному опыту и принесённому с фронта оружию теперь он мог себя защищать.

На фоне этого безбрежного моря крестьянской жизни, предельно аполитичной и чуждой к цвету власти, политические противники, пытающиеся развернуть страну в своём направлении, поначалу терялись, как подводные камни. Им оказывалось просто нечего предложить народу.

Демонстрация в Петрограде
sovetclub.ru

Крестьянину была безразлична любая власть, и требовалось от неё только одно — лишь бы «мужика не трогала». Привозят из города керосин — хорошо. А не привозят — и так проживём, всё равно городские как голодать начнут, так сами приползут. Деревня слишком хорошо знала, что такое голод.

И знала, что только у неё имеется главная ценность — хлеб.

А в городах действительно творился настоящий ад — только в Петрограде смертность возросла более чем вчетверо. При параличе транспортной системы задача «просто» привезти уже собранный хлеб из Поволжья или Сибири к Москве и Петрограду представляла собой деяние, достойное подвигов Геракла.

При отсутствии какого-либо единого авторитетного и сильного центра, способного привести всех к единому знаменателю, страна стремительно скатывалась к страшной и всеобъемлющей анархии. Фактически в первой четверти нового, индустриального ХХ века возродились времена Тридцатилетней войны, когда среди хаоса и всеобщей беды свирепствовали банды мародёров, меняющие веру и цвет знамён с лёгкостью смены носков — если не большей.

Два врага

Однако, как известно, из многообразия пёстрых участников великой смуты выкристаллизовались два главных противника. Два лагеря, объединившие большинство крайне разнородных течений.

Белые и Красные.

Психическая атака — кадр из фильма «Чапаев»

Обычно их представляют в виде сцены из кинофильма «Чапаев»: одетые с иголочки вышколенные офицеры-монархисты против рабочих и крестьян в рванине. Однако надо понимать, что первоначально и «белые», и «красные» были по сути всего лишь декларациями. И те, и другие представляли собой очень аморфные образования, крошечные группы, которые казались большими только на фоне совсем уж диких банд. Поначалу пара сотен человек под красным, белым или любым другим знаменем уже представляли собой существенную силу, способную захватить крупный город или изменить ситуацию в масштабах целого региона. Причём все участники активно меняли стороны. И тем не менее — за ними уже стояла какая-никакая, но организация.

Красная армия в 1917-м — рисунок Бориса Ефимова

http://www.ageod-forum.com/

Казалось бы, большевики в этом противостоянии были обречены изначально. Белые окружили плотным кольцом относительно небольшой клочок «красной» земли, взяли под свой контроль хлебородные районы, заручились поддержкой и помощью Антанты. Наконец, белые на голову превосходили красных противников на поле боя, причём независимо от соотношения сил.

Казалось, большевики обречены…

Что же случилось? Почему мемуары в изгнании писали преимущественно «господа», а не «товарищи»?

На эти вопросы попробуем ответить в продолжении статьи.

Граждане скорее за красных – Общество – Коммерсантъ

Как выяснил фонд «Общественное мнение», во время Гражданской войны 32% опрошенных граждан предпочли бы воевать на стороне красных, а 4% — поддержать их. Белые среди нынешних россиян поддержкой почти не пользуются. Среди опрошенных “Ъ” депутатов Госдумы нашлись те, кто готов был бы выступить как «за законную власть», так и за красных. В целом же, судя по опросу ФОМ, граждане все меньше информированы о событиях 1917 года. Прежде они «привыкли ориентироваться на позицию официальных властей», но сейчас четких ориентиров нет, отмечают социологи.

«Молодежь чаще оценивает события революции отрицательно, но при этом они говорят, что выступили бы на стороне красных,— отмечает ведущий аналитик ФОМ Григорий Кертман. — Пять лет назад мы спрашивали у людей, на чьей стороне они бы выступили, и 39% затруднились ответить. Сейчас цифра меньше — 32%. Но это все равно свидетельствует о полной неспособности сделать выбор и низкой информированности граждан».

Руководитель Центра комплексных социальных исследований Института социологии РАН Владимир Петухов говорит, что у этой части граждан «семьи состоялись в советские времена, они сумели вписаться в новую жизнь, а белые проиграли и вынуждены были иммигрировать, либо их репрессировали — их количественно меньше».

Только 7% респондентов сообщили ФОМ, что участвовали бы в войне на стороне белых, 3% готовы их поддержать. 21% граждан, если бы жил в 1917 году, предпочел сохранить нейтралитет.

«Наверное, я бы участвовал в событиях 1917 года, но я думаю, что не поддержал бы идею революции и выступил за законную власть»,— заявил “Ъ” депутат Госдумы от «Единой России» Виталий Бахметьев. Ранее он подписался под законопроектом о перезахоронении тела Владимира Ленина, а затем отозвал свою подпись под документом.

Первый зампред фракции «Справедливой России» Михаил Емельянов сказал “Ъ”, что «не хотел бы жить в те времена, когда происходила гражданская война»: «Я выступаю за порядок в стране».

Депутат Госдумы от КПРФ Валерий Рашкин сказал “Ъ”: «Революция — это великое завоевание народа, и, конечно же, я бы выступил на стороне красных». «Неизбежно революция произойдет во всех странах. Люди поймут, что есть колоссальная несправедливость, которую нужно устранить. Рано или поздно — путем парламентским или революционным»,— сказал Валерий Рашкин.

Заместитель руководителя фракции ЛДПР Ярослав Нилов сказал “Ъ”, что «никто не знает, как бы он поступил 100 лет назад — был бы он с белыми или с красными». «Все рассуждения об этом — это чистая теория, которая не близка к реальности. Конечно, для ЛДПР вопрос сохранения целостности страны — принципиальная позиция, мы против революции»,— отметил господин Нилов.

Согласно опросу ФОМ, только 34% граждан слышали от «родителей, бабушек и дедушек» о том, как их предки жили накануне революции и после нее. Доля тех, кто слышал о жизни в России в то время, больше всего среди респондентов старше 60 лет (54%) и меньше всего среди респондентов 18–30 лет (17%). 33% считают, что революция так или иначе принесла пользу, 20% — вред, 21% — и то и другое в равной степени, 25% затрудняются ответить.

«Когда мы говорим о далеких событиях, люди в первую очередь анализируют, как сложилась судьба их предков,— говорит Владимир Петухов.— С 1917 года история переписывалась как минимум три раза — люди слабо информированы о событиях того времени, так как все время получают разную интерпретацию. Также граждане привыкли ориентироваться на позицию официальных властей, а они свое мнение не представляют, поэтому четких ориентиров нет».

В целом 49% граждан считают, что события 1917 года представляют не только исторический интерес. В зависимости от возраста опрошенных доля сторонников такой точки зрения уменьшается. Впрочем, чем младше опрошенные ФОМ, тем труднее им ответить даже о том, в каком году произошла революция 1917 года. Если в целом 70% знают правильный ответ, то среди граждан 18–30 лет — 40%.

Примечательно, что среди граждан к Николаю II относятся положительно 53% респондентов — больше, чем к Владимиру Ленину (52%). У последнего также больше антирейтинг: к последнему царю отрицательно относятся 14%, а к вождю пролетариата — 26%. Владимир Петухов говорит, что обе фигуры «мифологизированы, при этом общество расколото на две части». «Одна часть — это люди, которые выросли в советские времена. Они читали учебники и смотрели фильмы, где Владимир Ленин интерпретируется в положительном ключе. Поддерживают Николая II скорее люди, выросшие в постсоветскую эпоху,— считает социолог.— Меня эта цифра удивляет (число людей, поддерживающих Николая II.— “Ъ”). Я не исключаю, что это связано с последними событиями вокруг фильма “Матильда”».

Лиза Миллер, Максим Иванов

Война. Революция. Исход. Взгляд через окно семейной истории

Информация о материале
Опубликовано: 05 февраля 2021
Просмотров: 10969

Революционные события 1917 года в России разделили страну на два противостоящих лагеря. Несмотря на идеологические расхождения, обе стороны по своему социальному составу фактически оказались однородны: офицеры, рабочие, крестьяне и простые солдаты были в рядах и Красной, и Белой армий.

Многие из них попадали в войска в результате мобилизаций, к которым активно прибегали противники в ходе Гражданской войны.

«Вся сила, вся организация и красных, и белых покоилась исключительно на личности старого русского офицера»,

– писал в своих воспоминаниях А. И. Деникин.


По подсчётам специалистов по истории офицерства и Гражданской войны, в рядах обеих армий оказалось не более 70% кадрового офицерства. Что же касается остальных примерно 30% офицерского корпуса, их судьба сложилась по-разному: часть перешла на гражданское положение и рассеялась по территории бывшей Российской империи, часть пропала без вести или дезертировала из воинских частей, часть эмигрировала и т. д.1См.: Кавтарадзе А. Г. Военные специалисты на службе республики Советов 1917–1920 гг. М.: 1988. Среди историков нет единства мнений о количестве офицеров, попавших на службу к «красным» и «белым», современные исследователи считают, что их соотношение составляло примерно 38% к 42%. С конца 1918 года для Красной армии это соотношение менялось в большую сторону. В центре страны, а также в центрах военных округов в тот период концентрировались десятки тысяч офицеров. Поскольку большевики взяли под контроль регион, где располагались органы центрального военного управления, а также прифронтовую полосу нескольких фронтов и Ставку, значительная часть офицерства таким путем, как бы по инерции, перешла из учреждений старой армии в те же, но видоизменённые органы новой, Красной армии2См. : Ганин А. В. «Россию погубили офицеры Генерального штаба …»? Выпускники Николаевской военной академии между красным, белым и национальным лагерями Гражданской войны 1917–1922 гг. // Николаевская академия Генерального штаба (1832–1918). СПб., 2018. С. 95..

Ядро командного состава противоборствующих сторон составляли офицеры Генерального штаба, бывшие выпускники Императорской Николаевской военной академии. В дореволюционное время окончание этого престижного учебного заведения открывало широкие карьерные возможности. В условиях Гражданской войны возникла особая потребность в профессионально подготовленных организационно-управленческих кадрах. В силу различных причин в конце 1917 – летом 1918 года одни генштабисты оказались на службе в РККА, другие – в составе Белых армий. И тем и другим удалось сделать заметную военную карьеру, однако за «ширмой» карьерных достижений порой скрывались обстоятельства драматических семейных историй. Перед большинством участников Гражданской войны стоял не идейно-политический, а гражданский выбор: остаться приверженцем идеалов «старой» России и с остатками Белых армий эмигрировать за рубеж или стать сторонником новой власти. Это судьбоносное решение на долгие годы «раскалывало» семьи, превращая личные трагедии в символ общей драмы страны…

Испытания революционного времени не обошли стороной трёх братьев Махровых. Участники эпохальных событий – Первой мировой и Гражданской войн, белоэмигрантского исхода, становления новой власти – Пётр, Николай и Василий Махровы не были выходцами из семьи потомственных военных, но с самого детства мечтали о профессиональной военной карьере. Они родились в семье мещан, их отец был родом из Тамбова, где в 1876 году появился на свет старший из братьев, Пётр Семенович. Вскоре после рождения первенца семья переехала на родину матери Эмилии Иосифовны в город Борисов. Там у Петра Махрова родились ещё два брата – Николай и Василий.

С раннего детства вплоть до 1910 года жизненные пути старших братьев, Петра и Николая, тесно переплетались. После окончания Минской классической гимназии Пётр поступил в Виленское пехотное юнкерское училище, в ноябре 1897 года был направлен на службу в 117-й пехотный Ярославский полк, расквартированный в Слониме. Позже Пётр и Николай (выпускник Московского военного училища) вместе несли службу в 119-м пехотном Коломенском полку, находившемся в Минске. В 1902 году успешно сдали вступительные экзамены в Николаевскую академию Генерального штаба, а с началом Русско-японской войны пошли добровольцами на фронт. Удостоенные высоких боевых наград (оба были награждены орденом Святой Анны 4-й степени «За храбрость»), братья вернулись к обучению в академии, окончив её в 1907 году. На два года их пути разошлись, но в 1909 году Пётр и Николай снова встретились в штабе Виленского военного округа, где Пётр служил старшим адъютантом, а Николай – его помощником. Только с 1910 года карьера братьев стала складываться по-разному – Пётр оказался в Севастополе, не имея возможности должностного роста, долгое время «ходил в капитанах», тогда как Николай дослужился до чина полковника.

Ситуацию круто изменила Первая мировая. Оба брата героически сражались на её фронтах, были удостоены высоких наград и званий. В сентябре 1917 года Пётр Семёнович был произведён в чин генерал-майора, «сравнявшись» с младшим братом. Он занимал должность начальника штаба Юго-Западного фронта. Тем временем Николай дослужился к июню 1917 года до чина генералмайора на должности начальника штаба 2-го Сибирского армейского корпуса. Самый младший из братьев, Василий, став кадровым офицером, также прошёл горнило мировой войны. С февраля 1915 года служил на различных должностях в штабах 20-го и 2-го армейских корпусов 7-й армии. В октябре 1917 года ему пришлось по болезни уйти в резерв чинов при штабе Киевского военного округа.

Пётр Махров Василий Махров Николай Махров

Судьба круто изменила жизнь офицерской семьи после октябрьских событий 1917 года и расформирования старой армии. Существует мнение, что средний брат Николай добровольно вступил в ряды РККА, где занимал высокие командные должности (с августа 1918 года – командира 2-й Московской дивизии, затем начальника управления формирований Юго-Западного фронта). Впоследствии Николай Семёнович объяснял свой выбор угрозой расстрела его семьи, которая находилась в «красном» Петрограде. Поступок Николая не вызвал семейного осуждения.


После окончания Гражданской войны карьера Николая Семёновича по-прежнему складывалась удачно: он служил в штабах Харьковского и Украинского военных округов, получил звание «комбриг», не дожил до рокового 1937 года, умер в 1936-м и был с почестями похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище. По-иному сложилась жизнь его братьев. Пётр Семёнович до конца 1918 года был вместе с семьёй в Полтаве. С приближением Красной армии перебрался через Одессу в Крым, где вступил в ряды белой КрымскоАзовской Добровольческой армии, – решение было продиктовано политической и гражданской позицией. Как он отмечал в мемуарах, сама мысль о мобилизации в Красную армию была для него несовместима с чувством национальной гордости и понятием чести офицера.

В дальнейшем генерал Махров исполнял должность начальника штаба Вооружённых Сил Юга России (в марте-июне 1920 года), занимая либеральную позицию среди идеологически разобщённой военной интеллигенции. Объединённая идеями патриотизма и стремлением восстановить российскую государственность на исторических традициях, военная интеллигенция не имела чёткого представления об оптимальной модели государственного устройства России. Неопределенность позиции подменялась идеей непредрешенчества, откладывавшей решение главного государственного вопроса. Либеральные военные и принадлежащий к их числу генерал Пётр Махров выступили противниками «политически туманных» заявлений. 21 апреля 1920 года П. С. Махров представил П. Н. Врангелю секретный доклад с обоснованием предстоящих задач: политическая борьба с большевизмом, принятие федеративной структуры государства, реорганизация армии.

«Мы должны создать армию регулярную и иметь гражданское мужество сознаться, что в настоящее время на регулярную армию Вооруженные Силы Юга России походят очень мало»4Махров П. С. Указ. соч. С. 290. .


Махров предлагал упразднить название «Добровольческая армия»и переименовать сосредоточенные в Крыму части в «Крымскую Русскую Армию». Главным критерием русского офицерства он считал не чины и звания, а верность долгу перед Родиной.

Врангель высоко оценивал личные и профессиональные качества П. С. Махрова, находил его способным, деятельным, знающим офицером, быстрым, гибким, живым, готовым поиграть «демократизмом»5Врангель П. Н. Записки. 1916–1920 годы. М.: 2020. С. 377.. 8 июня 1920 года Пётр Махров был произведен в генерал-лейтенанты, а еще через 8 дней получил назначение в Польшу военным представителем Главного командования ВСЮР при польском правительстве. Перед ним ставилась задача сформировать 3-ю Русскую армию для выступления против «красных» с территории Польши. Но проект не смог реализоваться. До 1924 года Пётр Семёнович оставался в Польше, а в 1925 году вместе с семьёй переехал во Францию. Жил в Париже, затем в Каннах. Скромные средства существования для семьи давал небольшой заработок Махрова от уроков русского и английского языков, репетиторства по физике и математике, публикаций в эмигрантской прессе.

Годы эмиграции повлияли на трансформацию взглядов Петра Махрова на советскую власть, в становлении которой он стал отмечать перспективные изменения. После нападения Германии на СССР Пётр Семёнович немедленно направил письмо полпреду СССР во Франции с просьбой дать возможность уехать в Советский Союз и вступить в Красную армию «хотя бы рядовым». Письмо перехватила немецкая разведка, и Пётр Махров оказался заключенным в концлагере в Берне. Его освободили в декабре 1941 года благодаря усилиям французского генерала Нисселя, с которым Пётр Семёнович ранее сотрудничал в Польше. Но патриотический порыв Петра Махрова повлёк за собой лишение эмигрантского статуса. Только после окончания войны ему удалось восстановить утраченные права. Вдали от родины он прожил долгую жизнь и умер в 1964 году в возрасте 87 лет в Каннах. Там же покоится прах самого младшего из братьев Махровых – Василия.

После революции Василий Семёнович, как и его старший брат, вступил в Добровольческую армию. В ноябре 1918 года сражался в рядах Дроздовской дивизии, а с начала 1919 года служил в штабе Крымско-Азовской армии. При любой возможности Пётр Семёнович старался поддерживать брата. После поражения Белого движения Василий Семёнович эмигрировал в Тунис. Прибывшие зимой 1920–1921 года на кораблях Русской эскадры «белые» эмигранты составили там многочисленную русскую колонию. Неблагоприятные условия побуждали многих быстрее уехать из этой страны, но были и те, кто остался там навсегда. В их числе – Василий Семёнович Махров. К сожалению, его жизнь рано оборвалась, он скончался по болезни 19 октября 1940 года.

С тех пор выросло не одно поколение семьи Махровых. Её потомки, живущие сегодня в России, во Франции и Тунисе, составляют большое семейное древо, устоявшее под трагическими ударами истории.


  1. См.: Кавтарадзе А. Г. Военные специалисты на службе республики Советов 1917–1920 гг. М.: 1988.
  2. См.: Ганин А. В. «Россию погубили офицеры Генерального штаба …»? Выпускники Николаевской военной академии между красным, белым и национальным лагерями Гражданской войны 1917–1922 гг. // Николаевская академия Генерального штаба (1832–1918). СПб., 2018. С. 95.
  3. Махров П. С. В белой армии генерала Деникина: Записки начальника штаба Главнокомандующего Вооруженными Силами Юга России. СПб.: 1994. С. 89.
  4. Махров П. С. Указ. соч. С. 290.
  5. Врангель П. Н. Записки. 1916–1920 годы. М.: 2020. С. 377.

Текст: Наталья Антоненко,
доктор исторических наук

ВОЗМОЖНО, ВАМ БУДЕТ ИНТЕРЕСНО:

«В борьбе за честь Родины». к 100-летию Русского исхода из Крыма

«Если бы побольше русских людей думали так же…»

«Парагваец с русским сердцем». К 100-летию ухода русской флотилии из Крыма

кто такие «белые», кто такие «красные»?. Великая русская революция, 1905-1922

6.  Расстановка сил: кто такие «белые», кто такие «красные»?

Наиболее устойчивым стереотипом в отношении Гражданской войны в России является противостояние «белых» и «красных» — войск, лидеров, идеи, политической платформы. Выше мы рассмотрели проблемы установления Советской власти на западных границах империи и в казачьих областях, из которых уже следует, что число противоборствующих сторон в ходе Гражданской войны было куда шире. В масштабах всей страны число действующих субъектов еще увеличится.

Ниже постараемся обрисовать весь спектр вовлеченных в противостояние сил. Но вначале отметим, что противопоставление «белые» — «красные» лишь на первый взгляд кажется обычным упрощением. В определенной трактовке событий оно вполне имеет право на существование, более того, именно так использовалось в многочисленных документах и публикациях, и нам следует разобраться, какой смысл революционеры начала XX века вкладывали в эти понятия.

Определения «белые» и «красные» были заимствованы российским обществом из работ К.  Маркса и Ф. Энгельса, из их анализа Великой французской революции. Белый цвет являлся символом Бурбонов — правящей фамилии, на чьем гербе была изображена белая лилия. Французские контрреволюционеры, сторонники монархии, подняли этот цвет на свои знамена. Для просвещенных кругов Европы он надолго стал символом реакции, выступления против прогресса, против демократизма и республики.

Позже Энгельс, анализируя ход революции в Венгрии 1848?49 годов, писал: «Впервые в революционном движении… впервые после 1793 года (якобинский террор — Д.Л.) нация, окруженная превосходящими силами контрреволюции, осмеливается противопоставить трусливой контрреволюционной ярости революционную страсть, противопоставить terreur blanche — terreur rouge» (белому террору — красный террор)[625].

Понятие «красный» также было позаимствовано у французских революционеров. Принято считать, что красное знамя — это знамя Парижской коммуны (1871). Парижане, в свою очередь, еще во времена Великой французской революции (1789) позаимствовали революционный символ у восставших рабов Спартака, чьим вымпелом, поднятым на древко копья, был красный фригийский колпак, длинная шапка с загнутым верхом, символ свободного человека. Знаменитая картина Делакруа «Свобода, ведущая народ» («Свобода на баррикадах») изображает женщину с обнаженной грудью и фригийским колпаком на голове.

Вопрос обозначения революционных и контрреволюционных сил в России, таким образом, не стоял. С одним единственным нюансом: в канонической трактовке «белые» означало «контрреволюционеры, сторонники монархии». Но еще летом 1917 года этот ярлык был наклеен корниловцам — впрочем, пропаганда Временного правительства именно так и характеризовала участников мятежа, обвиняя их в стремлении задушить революцию и восстановить старые порядки.

В действительности, конечно, ни к какому восстановлению монархии Корнилов не стремился — он придерживался республиканских взглядов[626], хоть и понимал их весьма своеобразно. Но в пылу революции на такие нюансы мало кто обращал внимание — пропаганда преследовала конкретную цель, вешая ярлыки и запугивая обывателя только что свергнутым царизмом.

Впоследствии понятие «белые» в значении «контрреволюционеры» устоялось и активно использовалось для обозначения всех организаций, в отношении какой бы революции они ни выступали противниками и каких бы взглядов ни придерживались. Так, кроме собственно Белого движения — Добровольческой армии, в ходу были понятия «белофинны», «белоказаки» и т. д., при том, что это были совершенно разные политически, организационно и по декларируемым целям силы.

По большому счету к восстановлению монархии не стремилась никто из них, но одно дело — рациональное знание, и совсем другое — военная пропаганда. А потому, как известно, «Белая армия и Черный барон» снова готовили нам царский трон.

Эти нюансы в трактовках терминов нужно иметь в виду, рассматривая дальнейшие события. Для ранних советских источников, особенно для средств массовой информации и пропаганды, «белые» — это понятие обобщающее. С другой стороны, для эмигрантских источников, сосредоточенных на истории армии Корнилова, Деникина и Врангеля, принявшей определение «белые» как самоназвание (в трактовках «чистоты помыслов», например) это практически исключительно Добровольческая армия. Наконец отметим, что в позднесоветской массовой истории эти трактовки практически слились, де-факто вытеснив все остальные стороны конфликта, кроме условных красных комиссаров и не менее условных белых офицеров. К тому же пропагандистский штамп про царский трон стал восприниматься как непреложная истина, в результате чего многие перестроечные ряженые «белогвардейцы», маршировавшие по улицам с портретами Николая II, испытали острый когнитивный диссонанс, добравшись, наконец, до мемуаров своих кумиров и выяснив, что монархисты в Добровольческой армии подвергались преследованиям и репрессиям[627].

* * *

Однако вернемся к оценке сил, вовлеченных в противостояние Гражданской войны. Как уже упоминалось, оно было подчас совершенно противоположным идеологически, организационно и даже по подданству. Все эти силы в ходе вооруженного конфликта вступали во взаимодействие, заключали союзы, оказывали друг другу поддержку или враждовали. Подчас патриотически настроенное белое офицерство, чьей главной идеей была единая и неделимая Россия и верность союзническим обязательствам — война с Германией до победного конца, — с радостью принимало помощь от немцев. Одновременно другая часть Белого движения вела войну с националистами окраин. Расквартированные в Финляндии еще не демобилизованные части царской армии вступили в борьбу с белофинами, многие из них встали под знамена Красной гвардии и затем влились в Красную армию. Правительства социалистов возникали в результате бунта иностранных частей, расквартированных в России, левые эсеры пытались повернуть отряды ВЧК и Красной армии против большевиков и т. д. и т. п.

«Независимые» государства на западной границе создавали свои национальные армии, но и сами эти «государства» являлись для «белых» частей базой, на которую всегда можно было опереться, при необходимости отступить для отдыха или перегруппировки. Так, Юденич и его Северо-западная армия использовали Прибалтику в качестве плацдарма для походов на Петроград. Кстати, в Северо-западной армии воевал уже знакомый нам донской атаман, царский генерал Краснов, судьба которого как будто является олицетворением хаоса Гражданской войны в миниатюре. В октябре 1917 года под флагом Временного правительства он вместе с Керенским вел войска на Петроград. Отпущенный Советами под честное слово — вернулся на Дон, где заключил военный союз с Германией, Здесь, поначалу, его отношения с «добровольцами» Деникина не сложились — как из-за сепаратистских настроений, так и из-за союза с оккупационным командованием. Однако впоследствии Донская армия Краснова влилась в Вооруженные силы Юга России, затем Краснов воевал в Северо-Западной армии, в 1920 году эмигрировал. Во время Великой Отечественной войны перешел на сторону фашистов.

100 лет назад зеленые отбили у белых Туапсе, а красные приписали победу себе

25 февраля 1920 года отряды крестьянского ополчения — зеленые — захватили Туапсе, оставив белых без порта на Черном море. В советское время взятие города приписали красным. Тем не менее, операция по захвату Туапсе осталась одной из наиболее примечательных страниц в истории движения зеленоармейцев на юге России – так называемой «третьей силы» Гражданской войны.

Получивший статус города лишь за год до революции, Туапсе в период Гражданской войны на юге России несколько раз переходил из рук в руки. Он представлял значительную ценность как один из двух крупных портов Черноморской губернии наряду с Новороссийском. К началу 1920 года эта территория находилась под контролем Вооруженных сил юга России (ВСЮР) генерала Антона Деникина. Однако белогвардейцы продолжали свое лихорадочное отступление из центральных регионов к Черному морю после провала похода на Москву. Ослабление белых привело к активизации так называемых зеленоармейцев – повстанцев из числа нелояльного местного населения, уклонявшихся от призыва и дезертиров из РККА и ВСЮР, недовольных принудительной мобилизацией.

Эти люди, часто позиционируются в исторической литературе как «третья сила» в Гражданской войне. Как правило, они были одинаково враждебны и красным, и белым.

Авторы советских публикаций, однако, часто приписывали военные успехи зеленых РККА. В зависимости от текущей ситуации, красные именовали повстанцев то «партизанами» или «ополченцами», то «бандитами». Существовал даже особый термин – Красно-Зеленая армия. Так называли отряды повстанцев, которые действовали против белых, но выступали самостоятельно от красных. Командиры РККА в своих воспоминаниях часто стыдились, что не могли принудить зеленых к подчинению. Тем не менее, большевики всячески стремились внедрить в руководство повстанческих структур своих представителей – и тем самым придать зеленым красный оттенок.

Важную роль в регионе на указанном временном отрезке играл бывший офицер Русской императорской армии, ветеран русско-японской и Первой мировой войн, член партии эсеров Николай Воронович. При его непосредственном участии крестьяне Черноморской губернии заявили, что не приемлют ни большевистскую диктатуру, ни политику ВСЮР. Под влиянием эсеров и меньшевиков был создан «Комитет освобождения Черноморья». Командование над его военной силой – крестьянским ополчением – принял Воронович.

В своем труде «Зеленая книга»: история крестьянского движения в Черноморской губернии», изданном в парижской эмиграции, он особо подчеркивал, что и советские представители, и деникинцы сделали все возможное, чтобы восстановить население против себя. О характере борьбы и специфике своего движения Воронович рассказывал следующее:

«Впервые черноморское крестьянство выступило в 1918 году против большевиков, затем в 1919 году происходили беспрерывные восстания крестьян против Добровольческой армии.

Эти отдельные восстания закончились общим выступлением всего крестьянского населения в январе 1920 года и изгнанием деникинцев из Черноморья. Здесь, в Черноморье, народилось впервые то знаменитое «зеленоармейское движение», которое затем распространилось по всей России. Черноморские горы, покрытие густыми лесами, явились колыбелью одинаково ненавидимой, как сторонниками российской реакции, так и большевиками – Зеленой армии».

По словам Вороновича, белогвардейцы называли зеленых – уклоняющимися от мобилизации дезертирами, бандами разбойников и грабителей, в то время как большевики – уцелевшими остатками деникинских банд, контрреволюционерами, ворами и бандитами. Однако бывший офицер был категорически не согласен с обоими определениями. Согласно его формулировке, зеленые являлись «всего-навсего местными крестьянами, которых загнали в горы и заставили взяться за оружие насилие и репрессии белых и красных диктаторов».

«Зеленоармейское движение – это протест крестьянства против реакции, это желание избавиться от ненавистного народу режима, это – борьба за свободу и народовластие», — писал Воронович.

О том, что повстанцы начали серьезно досаждать белым еще в начале зимы, сообщал в своих «Записках» генерал Петр Врангель. Неспокойно было даже в окрестностях Новороссийска. Зеленые нападали на слабые отряды, забирали провиант и боеприпасы. Как отмечал Врангель, «рекогносцирующим партиям приходилось придавать конвой, так как кругом города уже действовали зеленые».

«Отступление белых породило довольно многочисленных зеленых в их тылу, — констатировал историк Антон Посадский в своей монографии «Зеленое движение в Гражданской войне в России. Крестьянский фронт между красными и белыми. 1918-1922 гг.». – Борьба с зелеными не раз упоминается в мемуарах. В начале декабря на пути отступления Белгород – Чугуев марковец запишет: «Красные особенно не наседали, но леса полны зелеными. Частые перестрелки». В одной из деревень они убили офицера и двух артиллерийских разведчиков.

Катастрофический характер отступления весной 1920 года сопровождался стремительным нарастанием зеленых уже в кубанском тылу ВСЮР».

Черноморские красно-зеленые не смогли заблокировать неприступный Гойтхский перевал, пропустив кубанские корпуса на Туапсе. Тем не менее, для белых зеленые становились опасным врагом. Так, Сводно-партизанская дивизия из Новороссийска двинулась на Геленджик, но напоролась в узком месте у Кабардинки на засаду зеленых: «одна сотня с пулеметом держала 20-тысячную армию».

Как следует из газетных заметок, приведенных Вороновичем в мемуарах, борьба зеленых с белыми в Черноморской губернии достигла кульминации в январе 1920 года. Причем на сторону повстанцев якобы переходили как отдельные добровольцы, так и целые подразделения. При помощи белогвардейцев-изменников зеленые вступили в Адлер и повели преследование сохранивших верность присяге по сочинскому шоссе. Тифлисская газета «Борьба» писала в феврале, что в Туапсе «в связи с победами черноморских крестьян наблюдается необычайная паника». Гражданские учреждения и ведомства ВСЮР, переброшенные в город из захваченного красными Ростова и других мест, спешно эвакуировались в Кисловодск и Севастополь.

«Военными властями город объявлен на осадном положении. После 6 часов вечера хождение по улицам воспрещено. Театры и кинематографы закрыты. Жизнь в Туапсе замерла. Беспрерывно работает военный телеграф с Новороссийском.

Объявлена всеобщая мобилизация от 16 до 54 лет. Интеллигенция и учащиеся призваны для образования белой гвардии и несения караульных служб.

Буржуазия разъезжается. В окружности производятся беспрерывные аресты среди крестьян», — информировало издание.

Применительно к вопросу перехода контроля над Туапсе от белых к зеленым (или красно-зеленым) весьма любопытны воспоминания члена Реввоенсовета Красной армии Черноморья Ивана Шевцова, известные под названием «Особое задание». Он утверждал, что зеленые «пошли за коммунистами» и действовали заодно с красными против общего врага. Если верить Шевцову, «в Туапсе существовал подпольный штаб партизанского движения. Трудно перечислить товарищей, которые сражались тогда в партизанских отрядах. Их были тысячи».

Как заявил коммунист красноармейскому батальону,

«захват Туапсе — это еще один удар по нашим врагам. Мы лишаем Деникина важной базы на юге, мы ускоряем его гибель. За землю и волю, за счастье наших детей не пожалеем жизней своих».

По Шевцову, части РККА планировали штурмовать Туапсе ночью, однако при подходе к нему они узнали, что отряды зеленых уже обошли город с северной стороны и ворвались в жилые кварталы. Тогда красноармейцы атаковали белых с юга.

«Враг оказал весьма сильное сопротивление. Между городом и станцией Сортировочной, на участке всего в два километра, противник сосредоточил огонь 50 пулеметов. Части белых оказались в окружении и были разбиты наголову. Потери были значительные с обеих сторон», — писал Шевцов.

При этом важно добавить: повстанцы шли под знаменем «Комитета освобождения Черноморья» с изображением зеленого креста на красном полотнище, а не под большевистским флагом.

В другом материале под названием «Черноморская эпопея» Шевцов описывал события в такой интерпретации:

«Это произошло в ночь на 25 февраля 1920 года. Тишину приморского города Туапсе внезапно вспугнули стрекотание пулеметных очередей и треск ружейных выстрелов. Батальон крестьянского ополчения во главе с коммунистом Иваном Сафоновым ворвался в город с северной стороны и при поддержке других подразделений, вступивших в Туапсе с юга, разоружил местный гарнизон – офицерский полк и до пяти тысяч солдат деникинской армии».

Подробных воспоминаний о ночной операции 100-летней давности со стороны белых не сохранилось. Уже после потери Туапсе на помощь к белым из Новороссийска пришли два эскадренных миноносца. Они открыли огонь, но получили ответные залпы береговых батарей и взяли обратный курс.

Комиссар Шевцов не без удовольствия констатировал, что

«после взятия Туапсе мы целую неделю считали и не могли подсчитать трофеи, состоявшие преимущественно из английского вооружения и снаряжения».

«Только горсточка белых успела перед самой сдачей Туапсе бежать морем. Мы взяли в плен 700 офицеров, захватили свыше 15 орудий, более 100 пулеметов, много тысяч винтовок, около 1,5 миллиона патронов, вагоны со снарядами и подрывным материалом, тысячи комплектов обмундирования, обуви, тысячи пудов муки, два госпиталя. В порту враг оставил небольшие пароходы, шаланды, катера, баржи, шхуны, землечерпательный караван, запасы бензина и керосина», — резюмировал он в «Особом задании».

И хотя Туапсинский округ захватило крестьянское ополчение, триумф приписали красным. Командиру КОЧ Вороновичу в советской «истории побед» места, конечно, не нашлось. После взятия Сочинского округа большевиками в мае последовали аресты и расстрелы членов КОЧ. Крестьянское ополчение под командованием Вороновича противостояло РККА до октября, но силы были неравны. Спасаясь от неизбежной расправы, осенью 1920 года эсер выехал через Грузию в Прагу.

Генерал Деникин ввиду все усугублявшейся ситуации предпочел не заметить такую «мелочь», как потеря Туапсе. Совсем скоро этот эпизод и вовсе растворился на фоне катастрофической эвакуации из Новороссийска.

Во главе Красной Армии

Установив власть Советов в результате Октябрьской революции 1917 года, большевикам нужно было удержать ее любой ценой. Сражаться на два фронта Советской республике было не по силам, нужен был выход из мировой войны. Антанта (Франция и Великобритания) отказалась вести переговоры. Тогда большевики решили заключить мир без аннексии и контрибуций с Германией. Однако Германия выдвинула претензии на огромные территории бывшей Российской империи — Польшу, части Прибалтики, Украины и Белоруссии. Заключение мира без аннексии и контрибуций оказалось невозможным.

Троцкий и Иоффе (сзади) в автомобиле во время переговоров в Бресте, 1918 г.

Нарком иностранных дел Лев Троцкий отправился в Брест на переговоры. Ленин отстаивал заключение мира с Германией при любых условиях. Против этого резко выступили Бухарин, Дзержинский, Урицкий, они требовали продолжения войны и перехода к мировой революции. Троцкий же выбрал среднюю позицию: «Ни мира, ни войны».

На решающем заседании Центрального Комитета 22 января прошло мое предложение: затягивать переговоры; в случае немецкого ультиматума объявить войну прекращенной, но мира не подписывать; в дальнейшем действовать в зависимости от обстоятельств

Троцкий Л.«Моя жизнь»

18 февраля 1918 года Германия возобновила военные действия и быстро продвигалась к Двинску. Красная армия была слишком слабой для сопротивления. Поэтому 23 февраля были приняты германские условия заключения мира, а 3 марта подписан Брестский мирный договор, по которому Россия отказывалась от Польши, Прибалтики, части Белоруссии и Украины, а также других территорий. Троцкий подал в отставку с должности комиссара по иностранным делам.

Лев Троцкий прибыл в один из отрядов Красной армии, 1918 г.

14 марта 1918 года Троцкий был назначен на должность народного комиссара по военным делам, 18 марта стал председателем Высшего военного совета (впоследствии — Реввоенсовет). Фактически он возглавил Красную армию.

Нельзя строить армию без репрессий. Нельзя вести массы людей на смерть, не имея в арсенале командования смертной казни. До тех пор, пока гордые своей техникой, злые бесхвостые обезьяны, именуемые людьми, будут строить армии и воевать, командование будет ставить солдат между возможной смертью впереди и неизбежной смертью позади. Но армии все же не создаются страхом Сильнейшим цементом новой армии были идеи Октябрьской революции

Троцкий Л.«Моя жизнь»

Троцкому досталась непростая задача. В стране шла Гражданская война. Царские офицеры, дипломаты и чиновники не хотели подчиняться большевикам. Они начали образовывать свои органы власти и войска. В Сибири правительство Колчака набирало популярность, Деникин наступал с Юга России, войска Антанты высадились в Архангельске и Мурманске. На западе немцами были захвачены Польша, Прибалтика, Белоруссия, часть Украины. Троцкий стал строить новую армию при помощи жесткой дисциплины и репрессий.

Нарком Лев Троцкий, 1919 г.

Для повышения управляемости армии Троцкий стал прибегать к самым жестким мерам. В августе 1918 года в Свияжске, под Казанью, взятой белой армией, Троцкого чуть было не захватили в плен из-за панического бегства 2-го Петроградского полка. Чтобы восстановить дисциплину, он применил децимацию — казнь выбранного по жребию каждого десятого солдата из полка, проявившего трусость. В итоге Свияжск был удержан, Казань взята красными, белым пришлось отступить. Это был первый значительный успех Троцкого в качестве командующего.

Предупреждаю: если какая-либо часть отступит самовольно, первым будет расстрелян комиссар части, вторым — командир. Мужественные, храбрые солдаты будут поставлены на командные посты. Трусы, шкурники и предатели не уйдут от пули. За это я ручаюсь перед лицом Красной Армии

Троцкий Л.«Моя жизнь»

Следующей крупной победой стала оборона Петрограда. В ноябре 1919 года благодаря вмешательству Троцкого удалось отбить войска белого генерала Юденича на подступах к Петрограду. Троцкому за участие в обороне города вручили орден Красного Знамени. Также в 1919 году были разбиты войска Колчака, а сам белый генерал расстрелян. В 1920 году в Крыму армия Врангеля пала под натиском красных и была эвакуирована на британских и французских кораблях в Турцию. Вопрос победы большевиков оставался делом времени.

Портрет Троцкого работы Ю.Анненкова. 1923 г.

Два с половиной года Троцкий прожил в бронепоезде, перемещаясь между городами советской России, где требовалась немедленная помощь в военных делах. Поезд был и агитационным центром, и политическим, и военным учреждением.

Экипаж бронепоезда

Здесь я принимал являвшихся в пути с докладами, совещался с местными военными и гражданскими властями, разбирался в телеграфных донесениях, диктовал приказы и статьи. Отсюда же я совершал со своими сотрудниками большие поездки по фронту на автомобилях

Троцкий Л.«Моя жизнь»

В состав поезда входили: два паровоза, личный вагон председателя Реввоенсовета, жилые вагоны, типография, телеграфная станция, радио, электрическая станция, библиотека, баня, гараж (несколько автомобилей и мотоциклов). Сам поезд был бронирован и вооружен пулеметами. В нем даже издавалась своя газета «В пути». Более двухсот прекрасно экипированных и лично преданных Троцкому красноармейцев охраняли и обслуживали поезд.

Все работники поезда без исключения владели оружием. Все носили кожаное обмундирование, которое придает тяжеловесную внушительность. На левом рукаве у всех, пониже плеча, выделялся крупный металлический знак, тщательно выделанный на монетном дворе и приобретший в армии большую популярность

Троцкий Л.«Моя жизнь»

С августа 1918-го и до конца Гражданской войны поезд проехал свыше ста тысяч километров и сыграл огромную роль в победе красных. К завершению Гражданской войны Троцкий стал одним из ведущих большевистских деятелей. Он активно участвовал в работе партии, выступал на Двенадцатом съезде, был избран в ЦК и состав Политбюро. Однако в партии началась борьба за лидерство между Троцким и Сталиным, которая усилилась после смерти Ленина в 1924 году. На посту наркома по военным и морским делам и председателя Реввоенсовета Троцкий оставался до января 1925 года.

Гражданская война . Красный и белый террор

Принципиальное отличие «белого террора» от «красного» — он был намного менее организован, систематизирован, более стихиен и, как следствие, намного хуже документирован.

📃 Списки расстрелянных органами Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК) и Ревтрибуналами публиковались в прессе и хранились в архивах, а списки казненных белыми публиковались гораздо реже. Архивы белых контрразведок, занимавшихся в том числе и политикой террора, сохранились очень плохо — во время отступлений и эмиграций они уничтожались. Но большую часть погибших от рук белых просто никак не учитывали.

➡️ Это дало основание некоторым историкам и публицистам утверждать, что «белого террора» не было вообще, что очень далеко от действительности. По данным историка И. С. Ратьковского, специалиста и по «белому», и по «красному» террору, численность жертв «белого террора» (куда включены и жертвы интервентов) составляет около 500 тысяч человек. Но следует сказать, что точной цифры по жертвам террора («красного», «белого» и «зеленого») мы не узнаем никогда.

Кто становился жертвами белых? Прежде всего, сами большевики, обвиненные в сочувствии к большевикам, рабочие и крестьяне. Рабочие автоматически находились под подозрением белых властей. Как и в случае с «красным террором», широко была распространена система заложничества.

Приказ колчаковского генерала Розанова гласил:

«1. При занятии селений, захваченных ранее разбойниками, требовать выдачи их главарей и вожаков; если этого не произойдет, а достоверные сведения о наличности таковых имеются, — расстреливать десятого.
Селения, население которых встретит правительственные войска с оружием, сжигать; взрослое мужское население расстреливать поголовно; имущество, лошадей, повозки, хлеб и так далее отбирать в пользу казны.

Среди населения брать заложников, в случае действия односельчан, направленного против правительственных войск, заложников расстреливать беспощадно».

🗣 Таких приказов было издано немало. Американский генерал Уильям Гревс, который хоть и возглавлял военный контингент интервентов, но белым не сочувствовал, писал:

«В Восточной Сибири совершались ужасные убийства, но совершались они не большевиками, как обычно думали. Я не ошибусь, если на каждого человека, убитого большевиками, приходилось сто убитых антибольшевистскими элементами».

разноцветных революционеров — Красная, Белая, Синяя и Зеленая армии Гражданской войны в России

Думаете, что Гражданская война в России была просто борьбой между Красной армией и Белой армией? Подумайте еще раз! За пятилетний конфликт сражалось множество фракций, многие из которых отличились другим цветом.

Большинство помнят Гражданскую войну в России как борьбу между большевиками или Красной армией и антикоммунистическими белыми русскими силами.

Хотя эти две противоборствующие группировки действительно представляли самые большие и сильные армии в пятилетнем конфликте, ознаменовавшем образование Советского Союза, были и другие блоки, боровшиеся за контроль над бывшей Российской империей. И, как и их более известные красные и белые аналоги, многие из этих других движений приняли определенный цвет, чтобы отличаться от них. Рассмотрим следующее:

Зеленая армия
Зеленые, состоящие в основном из крестьян-землевладельцев, представляли собой разрозненную коалицию, объединившуюся для сопротивления Советам. Группа была особенно возмущена политикой коммунистов по конфискации урожая сельскохозяйственных культур и скота, чтобы прокормить городскую бедноту и Красную Армию. Тысячи фермеров из западной и центральной России присоединились к зеленым, чтобы яростно сопротивляться практике, которую Москва называла Продразвёрстка или «продразверстка».Начиная с 1917 года, группы вели пятилетнюю борьбу против большевиков, в ходе которой они устраивали засады, преследовали, а иногда даже уничтожали целые части Красной Армии, а также освобождали города от власти Москвы и саботировали советскую инфраструктуру. Фракция вооружилась оружием, собранным у поверженных противников. Со временем его ряды пополнились недовольными войсками Красной и Белой армии, городской беднотой и крестьянами. Некоторые бригады Зеленой армии насчитывали до 50 000 человек, в то время как более мелкие ячейки насчитывали всего несколько сотен человек.Хотя Зеленым армиям удалось провести партизанскую кампанию против московского режима, в конечном итоге движению, которое представляло собой не более чем свободную федерацию, не хватало общей политической стратегии или видения будущего. Большевики изображали зеленых реакционерами и классовыми врагами и часто характеризовали их как союзников белых. К 1922 году Зеленые прекратили свое существование, поскольку Советы усилили свою власть над страной.

Александр Антонов.

Синяя армия
В отличие от Зеленых армий, Синяя армия Тамбовской области под Москвой представляла собой сплоченную силу, поднявшую восстание против советской власти, начиная с 1920 года.Антибольшевик и бывший социалист-революционер по имени Александр Антонов возглавил фракцию, которая в конечном итоге насчитывала почти 70 000 человек. Восстание вспыхнуло в августе 1920 года, когда солдаты Красной Армии ворвались в тамбовскую деревню Хитрово, чтобы заставить местных крестьян подчиниться обременительной московской хлебной пошлине. Опасаясь голода в регионе, жители села отказались сдавать продукты и вместо этого взялись за оружие, чтобы прогнать советские войска. Сопротивление в области быстро распространилось, и на какое-то время повстанцы даже сломили контроль коммунистов над всем регионом.Москва ответила, отправив 100 000 солдат, чтобы подавить восстание — подавление было беспощадным. Советский режим терроризировал мирное население Тамбова, брал заложников и интернировал ни в чем не повинных крестьян в ряде концлагерей, созданных им в регионе. Красная Армия даже применила против повстанцев отравляющий газ, утверждая, что необходимо очистить их лесные убежища от так называемых «бандитов». К 1921 году Синяя армия была почти рассеяна — сам Антонов был убит в 1922 году, уклоняясь от захвата.И хотя кровавая кампания привела к гибели почти четверти миллиона повстанцев и мирных жителей, Москва решила успокоить крестьян, приказав приостановить свою ненавистную политику Продразвёрстка .

Черная гвардия
Не только крестьяне выступали против власти большевиков. С 1917 по 1919 год фракции городской интеллигенции и рабочих, приверженные идее анархизма, вели террористическую кампанию против советской власти в России, а также на Украине.Основанная 32-летней революционеркой и бывшей работницей водочного завода по имени Мария Никифорова, Черная гвардия, как они стали известны, были сформированы странным названием Московская федерация анархистов (эй, разве анархисты не должны быть против организации? ) В то время как движению удалось убить некоторых лидеров большевистской службы безопасности, группа была подавлена ​​репрессиями в апреле 1918 года в советской столице.

Помогите распространить информацию. Поделитесь этой статьей с друзьями.

Нравится:

Нравится Загрузка…

Родственные

10 лучших книг о русской революции | Книги по истории

Через сто лет после русской революции история, по мнению большинства историков, вынесла свой приговор. Октябрь 1917 года был отодвинут в прошлое, которое уже никогда не повторится, как беспорядки в Париже в 1793 году или публичная казнь Карла I возле Вестминстерского дворца. История не повторяется, даже в виде фарса, но остаются ее отголоски.

Что я хотел сделать в «Дилеммах Ленина: терроризм, война, империя, любовь, революция», так это поместить Ленина в надлежащий исторический контекст как чрезвычайно одаренного политического стратега и мыслителя, который больше, чем любая другая историческая фигура, доминировал над формой прошлого века. Достичь этого означало детально изучить два течения политической мысли — анархо-терроризм и европейскую социал-демократию, — которые Ленин поглотил и превзошел, чтобы создать новый синтез.

Он не был ни святым, ни тоталитарным деспотом, две роли, отведенные ему после его смерти в 1924 году.Под хаосом и нищетой, порожденными ужасающей гражданской войной между Красной и Белой армиями (последнюю поддерживали Великобритания, США, Франция и их союзники), была скрыта нить разума.

Ленин никогда не терял из виду эту нить, и в последние годы своей жизни, искалеченный инсультом и прикованный к учебе, он вернулся с энергией, чтобы разоблачить неудачи своей собственной стороны, и настаивал на том, что, если революция не будет регулярно возобновляться, она будет потерпеть неудачу. «Большевик, который не мечтает, — плохой большевик», — часто повторял он.Его собственной мечтой было государство, созданное по образцу побежденной Парижской Коммуны 1871 года. Этот сон стал фоном для моего романа «Боязнь перед зеркалом , », который я начал писать вскоре после падения Берлинской стены (и недавно был переиздан Verso). . В последующие десятилетия трагедии революции никогда не покидали меня полностью, поскольку октябрь 1917 года стал событием, формирующим мое поколение, и его призраки бродили по улицам Парижа, Сайгона и Праги в 1968 году.

Перечитывая истории 1917 года и собственные сочинения Ленина без намерения инструменталиста вернули много воспоминаний и моментов открытий. Из четырех работ, которые я считаю незаменимыми, две написаны русскими и две — североамериканцами. Все следующие работы полезны для расширения понимания.

1. История русской революции Льва Троцкого
Этот страстный, пристрастный и прекрасно написанный отчет крупного участника революции, написанный во время его ссылки на острове Принкипо в Турции, остается одним из лучших отчетов о 1917. Ни один контрреволюционер, будь то консерватор или либерал, не смог соперничать с этим повествованием.

2. Русская революция 1917 г.: Личное дело Н. Н. Суханова
Эта книга была необходима для чтения всем ранним историкам революции. Суханов, враждебный Ленину левый меньшевик, действительно находился в Петрограде и в феврале, и в октябре. Он один из немногих, если не единственный, надежных очевидцев, зафиксировавших прибытие Ленина на Финляндский вокзал, а затем через час сопровождавших его в штаб большевиков. Его самоуничижительный отчет о февральской вспышке передает его стиль письма:

Вторник, 21 февраля 1917 года. Я сидел в своем кабинете в Туркестанском отделе [Министерства сельского хозяйства]. За перегородкой две машинистки судачили о продовольственных затруднениях, очередях за покупками, волнениях среди женщин, попытке вломиться в какой-то склад. — Вы знаете, — вдруг заявила одна из этих дам. «Если вы спросите меня, это начало революции!» Эти девушки не понимали, что такое революция. И я им не поверил».

3. «Десять дней, которые потрясли мир» Джона Рида
Американский радикал-пират с восточного побережья, посланный освещать революцию, загипнотизирован ею, и его отчеты объединены в книгу, которая оказала огромное влияние в США и вне.Спустя десятилетия Уоррен Битти снял фильм «Красные», в котором самыми захватывающими моментами были выступления свидетелей, знавших Рида.

4. Через русскую революцию Альберт Рис Уильямс
Уильямс уже был в Петрограде, когда Рид приехал и стал успокаивающим наставником для своего более дикого и активного коллеги. Его книга в каком-то смысле более солидная работа, чему способствовало несколько бесед с Лениным и другими большевиками, а также их оппонентами.

5. Первый год русской революции Виктора Сержа
Это было первое нелитературное произведение Сержа, написанное в конце 1920-х гг. и отправлено за границу в срочном порядке». Книга является одновременно свидетельством популярности революции и тяжелых условий, в которых красный Петроград столкнулся с белой контрреволюцией. Он работал на втором курсе, когда ему разрешили покинуть сталинскую Россию в 1936 году.Тайная полиция решила сохранить эту рукопись и рукопись полного романа, обе из которых исчезли из их архивов.

6. Комиссариат просвещения Шейлы Фитцпатрик
Захватывающий отчет об учреждении, проводившем культурную и образовательную политику революции после 1917 года. Комиссаром был Анатолий Луначарский, который называл себя «большевиком». среди интеллигенции и интеллигент среди большевиков» было несколько преувеличено, учитывая, что в ЦК преобладала интеллигенция: Ленин, Бухарин и Троцкий и многие другие.

7. Автобиография сексуально раскрепощенной коммунистки Александры Коллонтай
Коллонтай, ярый противник первой мировой войны, порвала с умеренными сторонниками войны и присоединилась к большевикам, став важной фигурой в женское освободительное движение, за которое она боролась всю свою жизнь. Она была первой женщиной, когда-либо назначенной послом в Норвегию, и писала: «Я поняла, что тем самым добилась победы не только для себя , но и для женщин вообще… Когда мне иногда говорят, что это действительно замечательно что на такую ​​ответственную должность назначена женщина, я всегда думаю про себя, что в конечном счете… что здесь имеет совершенно особое значение, так это то, что женщина, вроде меня, сведшая счеты с двойным стандартом и никогда не скрывал этого, был принят в касту, которая и по сей день непоколебимо стоит на страже традиции и псевдоморали.

8. Истоки революции: история народнического и социалистического движений в 19-м веке в России Франко Вентури
Разрешен доступ к запечатанным архивам в Москве, которые содержали документы об анархо-терроризме и относящиеся к ним, Вентури хорошо использовал их. Опечаленный тем, что его советские коллеги были запрещены, он создал то, что является историческим шедевром о предшественниках большевиков.

9. Навстречу огню: Империя, война и конец царской России Доминика Ливена
Уже в первой главе объясняется, почему революция ждала своего часа.Авторитетный отчет о распадающейся империи и царе, который «проделал дыру в центре принятия решений, которую он не смог заполнить».

10. Задачи пролетариата в теперешней революции/Апрельские тезисы Владимира Ильича Ленина
В кризисные моменты Ленин излагал свою мысль в сжатой форме тезисов, которые были четкими, четко написанными и краткими. Он ненавидел тратить слова. В «Апрельских тезисах» он выступал за социалистическую революцию против «марксистской ортодоксии».Именно успех этого политического подхода к массе рабочих сместил большинство городского электората в сторону большевиков. Успех Ленина сделал марксизм глобальным, и «Коммунистический манифест» стал самым публикуемым текстом после Библии.

Проект MUSE — Интерпретация русской революции: язык и символы 1917 года (обзор)

Journal of Cold War Studies 2.2 (2000) 122-125



[Доступ к статье в формате PDF]
Обзоры книг

Интерпретация русской революции:
Язык и символы 1917 года
Колоницкий, Интерпретация русской революции: язык и символы 1917 года . New Haven, CT: Yale University Press, 1999. 198 стр. 24,95 долларов США.

Анализ невербальных коммуникаций — дело непростое, особенно когда такие коммуникации имели место 80 лет назад и зафиксированы только в письменных (следовательно, устных) источниках. Знаки и символы имеют неоднозначное значение, как крылатые фразы и слухи, и люди с разными убеждениями могут присвоить их как свои собственные. Гибкость символов повышает их эффективность и силу и оставляет много места для интерпретации.

Хороший пример гибкости символов можно найти в красном флаге: как русские понимали красный флаг и кого он представлял в 1917 году? Во время революций 1905 и марта 1917 года демонстранты часто срывали белую и синюю полосы российского флага, оставляя только красную часть. После марта 1917 года Петроград был увешан красными знаменами. Можно ли тогда утверждать, что красный флаг означал широкую народную поддержку большевиков?

В Интерпретация русской революции Орландо Файджес и Борис Колоницкий анализируют роль флагов, символов и песен в 1917 году.Они демонстрируют, что красный флаг имел «поливалентную природу» — он был универсальным символом революции и всеобщим призывом к переменам, а не символом большевистской власти. Таким образом, это был символ с [End Page 122] 122, который могли идентифицировать все недовольные люди. В поддержку этого утверждения авторы отмечают, что те, кто развевается под красным флагом, часто пели Marseillaise , которая не была любимой песней Ленина (он предпочитал Internationale ). Когда позже в том же году к власти пришли большевики, они узурпировали этот символ, что, по мнению авторов, было решающим преимуществом большевистской стороны во время гражданской войны.Флаг, как известный символ, мог завоевать поддержку людей, которые никогда бы не одобрили большевистские манифесты.

Наверное, мало кто изучает памфлеты во время революционных событий. Почему они должны? Они предполагают, что уже понимают ситуацию на улицах. Они собирают воедино информацию из слухов; они вкладывают смысл в знамена, песни и лозунги; и они пытаются интерпретировать жесты и фразы революционеров. Символы — это не просто свидетельство настроения толпы; они также могут взять на себя активную роль, служа «санкционированию и узакониванию действий толпы» (стр. 3). Как поясняют Фигес и Колоницкий: «Люди были готовы умереть за эти символы. Они буквально рисковали своей жизнью, чтобы прикрепить красный флаг к царскому зданию» (с. 32).

В обществах, переживающих быстрые преобразования, значения знаков, символов и даже слов могут быстро меняться. Новейшая история России дает нам множество примеров. Например, вывешивание досоветского флага советской республики было запрещено до 1988 года. Даже упоминание о таком флаге могло повлечь за собой риск наказания, и любой, кто пытался поднять национальный флаг республики, считался дураком (хотя, возможно, героическим дураком). ).После 1989 года такие флаги можно было увидеть на демонстрациях повсюду, как в республиках, так и в Москве. Коммунисты и националисты, русские и нерусские — все сплотились под старыми досоветскими флагами, ставшими символами демократии и перемен. Потом, после распада Советского Союза, эти же национальные флаги вызвали неприязнь к русским, оставшимся в бывших советских республиках. Для русскоязычных флаги стали символом лишения, а не освобождения. Такие слова, как «гласность», «демократизация» и «рынок», претерпели аналогичные драматические преобразования.«Перестройка» сначала была широко приветствуемым призывом к обновлению, но вскоре стала ярлыком ненавистной политики неудач и упущенных возможностей. Сейчас трудно понять, что русские имеют в виду, когда говорят «перестройка».

Ситуация была очень похожей в 1917 году. Фигес и Колоницкий показывают, что термин «демократия» был таким же расплывчатым выражением тогда, как и в 1991 году: «Демократия была политкорректной…

Особое событие 2022 г. — Красные и белые: Россия в революции

НАЗВАНИЕ: КРАСНОЕ И БЕЛОЕ: РОССИЯ В РЕВОЛЮЦИИ

ДАТА: с четверга, 31 марта, по воскресенье, 3 апреля 2022 г.

Щелкните здесь для просмотра PDF-версии этой брошюры

РОССИЙСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ИЗМЕНИЛА ВСЕМИРНУЮ ИСТОРИЮ.В начале 1917 года русскими правила династия Романовых, недавно отметившая свое трехсотлетие, и Российская империя сражалась на стороне западных союзников в Великой войне против центральных держав. К концу того же года Романовы оказались в плену или в бегах. Временное правительство пало. К власти пришли коммунисты во главе с Лениным и Троцким, которые вывели Россию из войны и провозгласили начало нового великого этапа в истории человечества.Считалось, что красная революция неизбежна в Европе и Северной Америке. Коммунисты планировали уничтожить все старые империи и освободить свои колонии. Они намеревались сделать Россию образцом того, чего могут добиться для себя трудящиеся. Весь остальной мир наверняка вскоре присоединится к движению.

Это оказалось намного сложнее, чем они предполагали. Гражданские войны и иностранные военные интервенции поставили под удар всю бывшую Российскую империю. Коммунисты выжили, отказавшись от многих своих ранних утопических идеалов.Они создали партию и дисциплинированную Красную Армию. Используя преимущества пропаганды, народонаселения и демографии, они победили своих врагов. Они также основали Коммунистический Интернационал, агенты которого путешествовали по миру, помогая в создании коммунистических партий.

Этот изнурительный процесс изменений и выживания привел к созданию СССР. Хотя искры Красной революции в Центральной Европе погасли, коммунистическое руководство Москвы продолжало верить, что колесо истории в конце концов повернется в их пользу.Они установили в России однопартийную систему. Они монополизировали СМИ, ввели цензуру и изолировали своих граждан от чуждого влияния. Марксизм, или марксизм-ленинизм, как его стали называть после смерти Ленина в 1924 году, был поставлен на пьедестал почета. Коммунисты были заядлыми промышленниками даже тогда, когда они столкнулись с проблемами восстановления после гражданских войн 1918-1920 годов. Они считали себя пропагандистами новой современности, более высокой формы общества, чем мог сравниться капитализм Запада.И они были готовы использовать любую беспощадность, которая требовалась от них, для распространения революций за границей.

После Ленина Сталин стабилизировал СССР с помощью еще более радикальной политики, но советский порядок был достаточно силен, чтобы служить противоядием американскому капитализму во всем мире. Коммунизм в Москве окончательно рухнул в 1991 году. Он претерпел множество внутренних изменений. Его глобальные вариации были бесчисленны. И его влияние было связано с экстраординарными событиями русской революции 1917 года.

Известные авторы, обладающие знаниями во всем диапазоне исторического прошлого России, раскроют богатую сложность этой необычайной эпохи, эпохи, которая формировала события и тенденции во всем мире в ХХ веке.
 

ПРОГРАММА
Четверг, 31 марта
14:00 – 16:00 Регистрация и послеобеденный чай

16:00 Добро пожаловать в программу  

16:15  Русская революция в сегодняшней перспективе, профессор Роберт Сервис

6.Прием с приветственными напитками в 15:00

19:30 Ужин

Пятница, 1 апреля

8.00 – 9.00 Завтрак

9:15 Конец имперской России, профессор Джеффри Хоскинг

10:45 – 11:15 Утренние закуски

11:15 Временное правительство, г-н Ховард Уайт

12:45 – 13:30 Обед

14:00  Восстание большевиков, профессор Ян Тэтчер

3. 30 – 4.Освежающие напитки в 00:00

16:00  «Гражданские войны в России, 1916–1926 гг.», д-р Джонатан Смеле

18:00 Возможность посетить Вечернюю Песнь в Соборе

19:30 Ужин

Суббота, 2 апреля
8:00 – 9:00 Завтрак

9:15 Распад империи, профессор Стив Смит

10:45 – 11:15 Утренние закуски

11:15 Международная революция, профессор Мартин Рэди

12.45 – 13:30 Обед

14:00 Дополнительные мероприятия

15:00 – 16:00 Послеобеденные закуски

16:00 Культурная революция, профессор Кристофер Рид

19:00 Закрытие приема напитков

19:30 Торжественный банкет

Воскресенье, 3 апреля

8.00 – 9.00 Завтрак

9:30 Лекция уточняется

10:45 – 11:15 Утренние закуски

11:15 Ленин, Троцкий, Сталин, профессор Роберт Сервис

12.16:00 Обед

14:00 Отправление

 

КАК ЗАКАЗАТЬ

Плата за программу составляет 515 фунтов стерлингов с человека, а доплата за номер с ванной комнатой составляет 75 фунтов стерлингов за номер. Это включает в себя полную программу лекций, проживание в течение трех ночей, все питание, ужин, вина и прохладительные напитки в соответствии с расписанием. Чаевые не ожидаются.

Бронирование можно сделать онлайн или по телефону. Полная оплата должна быть произведена во время бронирования. Онлайн-бронирование доступно в разделе «Посетители и конференции» на нашем сайте.

Полный возврат средств [с учетом административного сбора] будет предложен в случае отмены за 60 дней до начала мероприятия включительно. По истечении этого времени возврат средств не предлагается. Все деньги принадлежат Крайст-Черч.

Пожалуйста, направляйте запросы по телефону:

Особое мероприятие,
Офис стюарда
Крайст-Черч,
Оксфорд,
OX1 1DP

Тел.: +44 (0)1865 286848

Электронная почта: [email protected]

www.chch.ox.ac.uk/conferences/special-interest-event

Нажмите здесь, чтобы забронировать

ФОРС-МАЖОР

Колледж оставляет за собой право вносить изменения и замены в программу. Он не будет нести ответственности за неисполнение обязательств по настоящему договору, возникающее по независящим от него обстоятельствам.
 

ОПЫТ ЦЕРКВИ ХРИСТОС

Крайст-Черч, основанный Генрихом VIII в 1546 году, является уникальным фондом колледжа и собора.В нем обучается около 650 студентов и аспирантов, а также более сотни старших членов. Крайст-Черч занимает участок площадью 150 акров в центре города, включая Луг, тихий пастбищный район, сохранившийся на протяжении веков и ограниченный реками Исида и Черуэлл.

Лекции проходят в Лекционном театре сэра Майкла Даммета, расположенном на первом этаже Квадрата Синего Кабана. Лекционный зал имеет стационарные сиденья со складными письменными столами и оснащен системой звукоусиления с индукционной петлей для пользователей слуховых аппаратов.

Жилье расположено в зданиях, представляющих архитектурный и исторический интерес, которые отражают разные века с момента основания колледжа. Номера одноместные, двухместные или двухместные, расположены на цокольном, первом, втором и третьем этажах (по запросу возможны номера на нижних этажах). Во всех номерах есть принадлежности для чая/кофе, бесплатный Wi-Fi и холодильник. Предоставляется бесплатная прачечная.

Блюда готовятся под руководством главного шеф-повара колледжа и подаются в великолепном обеденном зале Тюдоров.Диетические потребности могут быть удовлетворены при условии, что они запрошены во время бронирования. Напитки подаются в выставочном пространстве сэра Майкла Даммета. Бар Buttery, примыкающий к залу, будет открыт в определенное время во время мероприятия. На ужин будут подаваться домашние вина, включенные в стоимость. До бара и зала The Buttery можно добраться на лифте.
 

БИОГРАФИИ ДОКЛАДЧИКОВ

Роберт Сервис — почетный профессор истории России Оксфордского университета и старший научный сотрудник Гуверовского института Стэнфордского университета. Он написал несколько работ по истории России с конца девятнадцатого века до наших дней. Его Троцкий получил премию Даффа Купера. Его отчет о делах в России с 2012 года, Кремль Зима , планируется опубликовать в октябре 2019 года.

Джеффри Хоскинг — заслуженный профессор истории России Школы славянских и восточноевропейских исследований Университетского колледжа Лондона. Автор книг История Советского Союза (3-е издание, 1992 г.), Россия и русские (2-е издание, 2011 г.) и Правители и жертвы: русские в Советском Союзе (2006 г.).

Мартин Рэди — Масариков профессор истории Центральной Европы в Школе славянских и восточноевропейских исследований Университетского колледжа Лондона. Его предыдущие книги включают исследования современной венгерской и румынской истории, а также истории Империи Габсбургов, совсем недавно для серии OUP Very Short Introductions. Его книга «Габсбурги: правление миром » должна быть опубликована Penguin в конце этого года.

Кристофер Рид — профессор современной европейской истории в Уорикском университете.Он много писал о русской истории и культуре. Его последние книги: «Сталин: от Кавказа до Кремля» (2017 г.) и «Война и революция в России: 1914-22» (2013 г.).

Джонатан Смеле — старший преподаватель Лондонского университета королевы Марии. Он является автором книг Гражданская война в Сибири: антибольшевистское правительство адмирала Колчака, 1918–1920 (1996) и «Русские» гражданские войны: десять лет, которые потрясли мир, 1916–1926 (2016), редактировал двухтомный Исторический словарь Гражданских войн в России (2015) и в течение десяти лет был редактором журнала Революционная Россия .

Стив Смит  – старший научный сотрудник All Souls College в Оксфорде и автор отмеченной наградой книги  Россия в революции: империя в кризисе, 1890–1928 годы (Oxford: Oxford University Press, 2017).

Ян Тэтчер преподает историю России и Восточной Европы в Ольстерском университете. Он является автором биографии Троцкого и редактировал, среди прочего, книгу «Переосмысление революционной России и позднеимперской России: проблемы и перспективы».

Говард Уайт — старший преподаватель русистики в Университете Бата, где он преподает русскую и европейскую историю. Он опубликовал ряд статей о России 1917 года, в том числе статью о Временном правительстве в Энциклопедии русской революции Блэквелла под редакцией Гарольда Шукмана.

Революция (Большевик) | Добро пожаловать на сайт поволжских немцев

25 октября 1917 года (по русскому календарю) Владимир Ленин возглавил успешный переворот, направленный на свержение Временного правительства, созданного после отречения царя Николая II в марте 1917 года.Это было началом коммунистической эпохи в истории России. Но сторонники царизма (представленные Белой армией) продолжали сражаться с коммунистическими фракциями (Красной армией). Поволжские немцы были вовлечены в эту борьбу с обеих сторон: одни стремились обеспечить коммунистический контроль над регионом, а другие защищали имперскую сторону. В колониях было много очень ужасных столкновений.

В июле 1919 года части 10-й Красной Армии вступили в бой с белоказаками за контроль над Поволжьем.Британская 47-я воздушная эскадрилья помогала Белым силам бомбардировками и рейдами против красных. Гражданская война в России была особенно разрушительной для нескольких немецких колоний на юге Поволжья, включая Йозефсталь, Мариенфельд, Розенберг, Обердорф, Эрленбах, Ной-Норку и Вайзенфельд.

В преддверии революции 1917 г. в районе поволжских немецких колоний происходили стычки между богатыми и бедными.

Отрывок из Воспоминания о Норке Конрада Брилла:

Примерно в 1905 году русские люди были настолько разочарованы своим правительством, что банды бундовщиков (повстанцев) совершали набеги на магазины, принадлежавшие евреям в русских деревнях, где они выбрасывали содержимое на улицу, где другие уносили вещи. Многие евреи были забиты до смерти или покалечены. В другом таком эпизоде ​​того времени семья Норка по имени Хефенеадер, владевшая мельницей в русской деревне, была убита, а их мельница сожжена бандой бундовщиков. Друг семьи, Адам Шварц, нанятый Хефенеадерами, спрятался в ящике с постельным бельем, который скользнул под высокую кровать, когда началась стрельба, поэтому его не нашли. Позже он рассказал об этих событиях старейшинам нашей деревни, которые отправили фургоны семьи Хесслер, семьи Шнелл и нашей семьи, чтобы перевезти то, что можно было спасти из разрушенного имущества Хефенеадер.Хесслеры, наши соседи, были родственниками Гефенеадеров, а жена Кригер Гарте была их дочерью.

Это восстание было известно как «Кровавое воскресенье» или революция 1905 года. Русская армия была занята борьбой с японцами в русско-японской войне, поэтому войска ушли, и большевики решили, что пришло время провести некоторые реформы. Всеобщие забастовки, пожары и кровь в деревне, пока Николай II не пошел на уступки манифестом о гражданских свободах. Николай II слыл робким покладистым человеком, которого можно было водить за нос, что, вероятно, было правдой, но когда он вернул войска из Турции домой, то забыл о манифесте. Николай II правил с 1894 по 1917 год, когда он был взят в плен, а затем убит вместе со своей семьей большевистским фактором. Он женился на принцессе Алисе Гессен-Дармштадтской, и она обратилась в Русскую православную церковь. Они поженились через месяц после смерти Александра III.

Источники

Мы благодарим Теда Герка за исследование этой темы.

Камышинская операция десятки Красной Армии. Июль 1919 года. С 3 схемами на отдельных листах. Клюев, Л:1928.

Дональд Дж. Рэли. Переживание Гражданской войны в России: политика, общество и революционная культура в Саратове, 1917-1922 гг. Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета, 2002.

.

Дональд Дж. Рэли. Революция на Волге: 1917 год в Саратове. Итака: Издательство Корнельского университета, 1986.

 

Революция будет раскрашена

Потребовалось время, но ливанское восстание против сирийской оккупации наконец-то приобрело цвет.Некоторые назвали это «революцией роз» — вроде той, что убила президента Грузии Эдуарда Шеварднадзе в 2003 году, — потому что протестующие раздавали солдатам красные розы. На мгновение показалось, что это может быть революция конфетных тростников, судя по шарфам демонстрантов в красно-белую полоску.

Теперь, в последние несколько дней, волнения в Ливане стали широко известны как Кедровая революция, в честь дерева на национальном флаге.

В последнее время кажется, что у вас не может быть приличного политического переворота, если вы не приукрашиваете его.Продемократическое движение, недавно охватившее Украину, получило известность как Оранжевая революция из-за своего символического оттенка. Когда в прошлом месяце иракские избиратели окунули пальцы в пурпурные чернила, чтобы показать, что они проголосовали, президент Буш объявил «пурпурную революцию».

В Иране революция розовая. Сытые по горло строгими законами своего теократического правительства, многие иранские женщины молча восстают, отказываясь от исламских ограничений в отношении одежды. Вместо этого они выставляют напоказ свою женственность с помощью ярко-розовых пальто, свитеров, платков и сумок.

При появлении спутниковых тарелок, телефонов с камерами и других средств мгновенной визуальной коммуникации, возможно, было неизбежно, что массовые движения охватят привлекающие внимание цвета, преодолевающие языковые барьеры и делающие сообщения узнаваемыми во всем мире.

«Тем тысячам людей в Украине, которые носят оранжевое, даже не нужно было открывать рты», — сказала Леатрис Эйсман, директор Института цвета Pantone. «Вы знали, что они означают».

Карен Беквит, профессор политологии в Вустер-колледже штата Огайо и специалист по сравнительным политическим движениям, считает, что цвет — уникально эффективное оружие.

«Как на это реагирует государство?» она спросила. «Это очень трудно победить. Нельзя ходить вокруг да около, заставляя людей раздеваться. Кроме того, государство не может сказать, кто это организует. И это демонстрирует невероятную солидарность. Вы знаете, что вы не одиноки. даже табличку нести не надо. Сам человек и есть протест».

Цвет и политический конфликт на самом деле старые друзья. В 1400-х годах в Англии были Войны Алой и Белой розы, где белый цвет представлял Дом Йорков, красный — Дом Ланкастеров.Красная армия большевиков сражалась с сторонниками белого царизма во время гражданской войны в России. О гитлеровских коричневорубашечниках чем меньше сказано, тем лучше.

Но редко так много цвета ассоциировалось с такой активностью. «Это важная причуда», — сказал Чарльз Тилли, социолог из Колумбийского университета и автор книги «Социальные движения 1768–2004». «Если бы Оранжевая революция потерпела неудачу, мы бы этого не увидели».

Энтузиазм заразителен. В Кыргызстане свободолюбивые граждане пытаются помешать уходящему президенту Аскару Акаеву наполнить правительство своими приспешниками.

«Мы решили провести «лимонную революцию», — сказал The Times of London один из лидеров молодежного движения «Кел-Кел» («Присоединяйтесь к нам»), — потому что желтый — это цвет перемен, как светофор». На недавнем митинге Кел-Кел раздал протестующим и полиции 50 фунтов лимонов.

Нет никаких правил о том, какой цвет кому подходит. Анархисты и фашисты, настолько далекие друг от друга в политическом спектре, насколько это вообще возможно, оба были неравнодушны к черным.

Однако обычно культурные пробные камни помогают определить тон революции.На Филиппинах желтый цвет является признаком возвращения на родину, поэтому желтое платье торговой марки Корасон Акино стало синонимом мирного сопротивления, свергнувшего президента Фердинанда Маркоса в 1986 году. идти. «Я бы предостерег любого революционера от выбора розовато-лилового», — сказал Джон Минкарелли, профессор Технологического института моды в Нью-Йорке. «Он слишком размытый. Он розовый? Он серый?»

Он также советовал: «Избегайте багрового цвета любой ценой. Это коричнево-красное сочетание, которое ни здесь, ни там. Даже название звучит ужасно».

У всей этой политической чепухи есть свои недоброжелатели. Президент Беларуси Александр Григорьевич Лукашенко потрясен тем, что один из любимых тотемов его страны, василек, может быть использован против него. Все это часть заговора

«Они считают, что Беларусь созрела для какой-то апельсиновой, или — боюсь произнести вслух — какой-нибудь синей или васильковой революции», – цитировали его недавно.«Такие голубые революции — последнее, что нам нужно».

Осада революции | International Socialist Review

В эпической поэме Гомера «Одиссея» Одиссей сталкивается с извращенным выбором: позволить шести членам своей команды быть заживо съеденным отвратительным чудовищем или рисковать крушением своей лодки и гибелью всей своей команды в водовороте, созданном другим монстр. Хотя оно было написано тысячи лет назад, оно служит удачной аллегорией опыта русских коммунистов после Октябрьской революции 1917 года. Балансируя между белой контрреволюцией и голодом, иностранной интервенцией и политическими расколами, российские коммунисты храбро сражались, но в условиях, которые требовали постоянного отступления и жертв. Жестокость времени обычно возлагают на Ленина и большевиков. Мастерская книга Виктора Сержа «Первый год русской революции» описывает первый год их попытки построить и стабилизировать новую советскую республику и дает сочувственный, но не очищенный отчет.

Написанный между 1928 и 1930 годами, большая часть которого была еще в Советском Союзе, Серж недвусмысленно поддерживает большевистскую партию (которая сменила название на Коммунистическую партию в 1918 году) в ее проекте и, в отличие от апологетов более поздних преступлений Сталин, не чурается менее вдохновляющих и суровых реалий

Большевистская политика.Только увидев ситуацию во всей ее полноте, можно разобраться и понять политику большевистского правительства. Это период, совершенно не похожий на наш, но заслуживающий пристального изучения.

Книга Сержа стоит в одном ряду с «Историей русской революции» Льва Троцкого за ее способность изображать сложные ситуации и обеспечивать теоретическое понимание внутренней работы классов, партий и армий в движении. Книга Сержа имеет более широкий исторический размах, включая краткое изложение начала революционного движения в России до 1917 года, периода самой революции и первого года Советской власти, занимающего большую часть книги.Опираясь на сотни работ по истории, мемуарам и прессе, стоит прочитать более ста страниц одних только сносок, поскольку в них содержится парад красочных биографий неизвестных большевиков и социалистов.

Под лозунгами «Хлеба, мира и земли» и «Вся власть Советам» партия большевиков возглавила восстание в октябре 1917 г., свергнув буржуазное временное правительство, пришедшее к власти после падения царя в феврале прошлого года. Точка зрения партии заключалась в том, что в отсталой России, «слабом звене» международного капитализма, задача строительства социализма может начаться, но не может быть завершена или выжить без распространения революции на более капиталистически развитые соседние страны, особенно в Германию. Компрометация или отказ от власти в России нанесли бы серьезный удар по продвижению мировой революции, поэтому все усилия были направлены на выживание зарождающегося государства. Однако цена выживания была невероятно высока. Несмотря на то, что «Первый год» прекрасно написан и полон проницательных идей, он рассказывает о человеческих жертвах послеоктябрьской гражданской войны, разорявшей Россию, отрезвляет.

Основы выживания молодого советского государства требовали стратегического видения, самопожертвования и несгибаемой воли.Серж, который сам был анархистом всю свою взрослую жизнь до переезда в Россию в 1918 году, описывает эти качества как жизненную силу большевистской партии. Революционная партия есть воплощение видения как конечной цели, так и непосредственного действия. В экономически опустошенных условиях гражданской войны в России научная отстраненность и дисциплина, которые позволяли большевикам ориентироваться в меняющихся настроениях революционной российской политики, стали чем-то гораздо более суровым:

Одним словом, они должны увидеть реальность, понять возможность и представить себе действие, которое будет связующим звеном между реальным и возможным. При этом единственная точка зрения, которую они могут занять, — это высшие интересы пролетариата. Все их мышление должно быть мышлением пролетариата с преимуществом научной дисциплины. Высшего выражения пролетарское сознательность достигает в вождях организованного авангарда рабочего класса. Как личности они велики лишь в той мере, в какой воплощают массы. Только в этом смысле они гиганты — безымянные гиганты. Выражая сознание массы, они обнаруживают добродетель, которая для пролетариата является чистой необходимостью: ужасную безличность.

Придя к власти, большевики столкнулись с бесчисленными контрреволюционными угрозами. «Ужасная безличность» партии подвергалась испытаниям снова и снова, и, как и в 1917 году, успех партии зависел от внутренней культуры, изобиловавшей спорами. Серж многозначительно включает дебаты, в которых члены партии более низкого ранга открыто оспаривают позиции Ленина, даже ставя его в меньшинстве в ключевые моменты. Хотя читатели в значительной степени осведомлены о возможной эрозии, а затем и о разрушении этой культуры, этот исход все еще был в значительной степени в будущем партии.

Октябрьская революция произошла в условиях, когда Первая мировая война уже опустошила Россию. На этом фоне разворачивались саботаж, иностранная интервенция, гражданская война и блокада. Голод стал широко распространенным явлением, поскольку производство зерна упало менее чем вдвое по сравнению с довоенным уровнем. Промышленное производство рухнуло — например, довоенное производство угля и нефти упало примерно до одной трети, а стали — менее чем до 5 процентов. Нехватка промышленных товаров усугубила кризис на транспорте, поскольку железные дороги не могли получить необходимый ремонт или топливо, что добавило кризис распределения, усугубивший голод.Крах промышленного производства означал закрытие заводов и массовую эвакуацию городов, что имело разрушительные последствия для политики власти рабочего класса.

Если бы кризис производства был единственным вызовом, брошенным большевикам, он был бы существенным. Однако новое государство было разрушено перекрывающимися нападениями и конфликтами: Германия, ее армии все еще были невредимы, немедленно угрожала вторжением, а у Советского правительства не было армии, старая распалась; враждебные государства провозгласили независимость на Дону, Украине, Закавказье и Поволжье; Весной 1918 года легион чехословацких солдат, возвращавшихся домой по Транссибирской магистрали, ополчился против большевиков. Остатки царского двора и вооруженных сил внутри и за пределами России и при международной поддержке сформировали контрреволюционные белые армии для нападения на новую республику, на одном из этапов конфликта сведя территорию, контролируемую Советским Союзом, к старым границам Московского княжества.

Классовая война превратилась в военное состязание; но подавление внутренних угроз должно было предшествовать любому открытому конфликту с соседними армиями. Поскольку новое правительство разрушило старые бюрократические системы и иерархии, во многих случаях они строились с нуля.Жесткое сопротивление и откровенный саботаж исходили со всех сторон квалифицированного слоя городских технократов и военнослужащих.

Неизбежность гражданской войны не означала, что новое государство торопилось ввязываться в крупный конфликт. Переговоры о мире с Германией в Брест-Литовске были необходимы, чтобы выиграть время для организации новой республики. Как ни странно, Ленин настаивал на немедленном мире на жестких условиях Германии. Позиция Троцкого «ни войны, ни мира» поддерживала отсрочку открытой войны и служила потребности Советской республики в стабильности, в то же время давая время для созревания зарождающейся немецкой революции.В Совете громкое меньшинство левых коммунистов и левых социалистов-революционеров выступало против мира, желая вместо этого вести революционную войну, чтобы разжечь революцию в Европе. Ленин утверждал, что отказ от подписи означал, учитывая силу германской армии и развал армии в России, верный разгром:

Если бы мы действительно верили, что немецкая революция может разразиться после провала переговоров, мы должны были бы принести себя в жертву, так как немецкая революция выше нашей.Но это еще даже не началось. Мы должны продержаться до всеобщей социалистической революции, а сделать это мы можем только путем заключения мира.

Несогласие внутри Коммунистической партии не уменьшилось с подписанием мира; левые большевики во главе со старыми кадрами Бухариным, Радеком и Преображенским боролись с тем, что они считали «правым уклоном» со стороны Ленина и большинства партийного руководства. Они продолжали критиковать готовность вести переговоры с имперскими державами, а также то, что они считали слишком медленными темпами национализации и ползучее засилье мелкобуржуазных элементов.Они угрожали выходом из ЦК партии, создавая угрозу раскола. Ленин, упорно отвергая их тезис, напомнил товарищам, что избрание в ЦК «не означает, что все его члены должны иметь одинаковые мнения». Вполне естественно, утверждал он, в стране, где доминируют мелкобуржуазные производители (что только усугублялось раздачей больших земельных владений бедным крестьянам в ходе революции), темпы национализации и экономического преобразования к социализму будут медленнее, чем в Европе. экономики.По иронии судьбы, несмотря на сохранение теоретического большинства в руководстве партии, ленинское большинство было вынуждено принять некоторые предложения левых, такие как усиление национализации, исключительно под давлением гражданской войны. Результатом стал еще больший хаос в экономике, поскольку неопытное новое правительство, уже вышедшее за пределы своих возможностей, было вынуждено пытаться управлять крупными предприятиями. Но Серж справедливо отмечает, что накал дебатов был свидетельством внутренней культуры партии:

Предположим, партия подписала бы «позорный Брест-Литовский мир», не отреагировав болезненно, согласилась бы на прекращение революционного наступления в полном единодушии, без каких-либо последствий для своего состава, и в столь тяжелом кризисе, как этот, вполне без идеологической борьбы, со всеми вытекающими из этого беспокойным критическим мышлением, страстью и поиском новых решений, — была бы такая партия живой и здоровой, действительно способной справиться со своей огромной ответственностью?

Заключение мира с Германией едва ли означало период затишья.Это был даже не мирный период. Реакционные силы, желавшие повернуть время революции вспять, либо восстановить царизм, либо установить военную диктатуру, известные как белые, одержали крупную победу в Финляндии в конце зимы и начале весны 1918 года. Разрушив установившуюся радикальную демократию в январе они установили схему, по которой будут следовать все победы белых:

Победители вырезали побежденных. С древности известно, что классовые войны — самые страшные.Нет более кровавых и зверских побед, чем победы имущих классов. Со времени кровавой бани, учиненной французской буржуазией Парижской Коммуне, мир не видел ничего, что могло бы сравниться по ужасу с тем, что произошло в Финляндии. . .

Этот факт позволяет нам сделать важный теоретический вывод о характере Белого террора, подтвержденный с тех пор опытом Венгрии, Италии, Болгарии и т. д. Белый террор нельзя объяснить неистовством сражения, насилие классовой ненависти или любой другой психологический фактор.Психоз гражданской войны играет чисто второстепенную роль. На самом деле террор есть результат расчета и исторической необходимости. Победившие имущие классы прекрасно понимают, что они могут обеспечить себе господство после социальной борьбы, только устроив кровавую бойню рабочему классу, достаточно жестокую, чтобы ослабить его на десятки лет после этого. А так как класс, о котором идет речь, гораздо более многочисленн, чем классы богатых, число жертв должно быть очень велико.

Потери в Финляндии составили от 10 до 20 000 человек; хотя белые никогда не вели точного подсчета потерь, они зафиксировали число интернированных в концлагеря: 70 000 человек.

В основе Октябрьской революции лежал союз крестьянства с рабочим классом, выраженный в советских органах как блок между большевиками и левыми эсерами и выраженный большевистскими лозунгами: «Хлеба, мира и земля.» Когда основное требование о перераспределении земли было удовлетворено — крупные земельные владения были раздроблены и переданы бедным крестьянам, что привело к созданию миллионов новых независимых производителей, — напряженность вышла на первый план.«После того как буржуазная революция, осуществленная сельскими массами, исчерпала себя, — пишет Серж, — противоречие между этими целями и целями социалистической революции давало о себе знать с возрастающей жестокостью. Идеологи мелкой буржуазии, раздираемые противоречивыми интересами и настроениями, не без больших внутренних потрясений откололись от партии пролетариата. Это момент, выбранный влиянием из-за рубежа, чтобы усилить свое давление».

После мартовского мира с Германией левые эсеры, отколовшиеся от своей партии и присоединившиеся к советскому правительству, в июле 1918 года покинули исполнительный орган Совета.Осуждая большевистскую политику, особенно договор с Германией, они порвали с большевиками и объявили войну правительству на V съезде Советов. Используя свое положение в правительстве, чтобы усилить атаку, они инициировали короткое, но обреченное восстание в Москве. Центральным пунктом разногласий был вопрос о том, на какую часть крестьянства должна опираться советская политика: на беднейших крестьян или на середняков? Из-за голода свободная торговля зерном была запрещена, а правительственные реквизиции довели всех крестьян до прожиточного минимума (что, стоит отметить, хотя и было суровым, все же удерживало их калорийность выше, чем у городских рабочих).

В июле 1918 года крестьянство, которое с июля предыдущего года по январь и февраль поддерживало большевиков как орудие экспроприации помещиков, теперь в целом стало им враждебно. По ключевому вопросу о торговле хлебом крестьянские интересы объединили середняков с кулаками. Партия левых эсеров, руководящие круги которой состояли из искренней социалистической интеллигенции, к тому времени потеряла свою социальную базу. Между намерениями его вождей и стремлениями класса, придававшего ему силу, увеличивалась пропасть.Все, что могло сейчас выдать, было каким-то приключением. В таких ситуациях революционным идеалистам остается только в последний раз попытать счастья, упасть и сломать себе шею.

Аналогичная напряженность развивалась и с другими русскими социалистами. Считая Россию неготовой к социализму, умеренные социалисты выступали против советского строя во имя «демократии». Партия меньшевиков в ноябре объявила о своем намерении бороться с коммунистами, подстрекавшими рабочих к «преждевременным» попыткам социализма, чтобы создать Россию, в которой капитализм мог бы идти своим естественным путем — и это несмотря на гротескные репрессии против повстанцев, их семей, городов, и еврейских деревень по всей России. (Известно, что белые силы подстрекали к погромам евреев, которые не играли никакой роли в сопротивлении.) Зимой 1917 года эсеры попытались созвать Учредительное собрание (буржуазный парламент) в качестве противовеса Советам, а позже попытались создать мини-парламентские государства под крылом иностранной оккупации. Не добившись этого, Национальный совет эсеров заявил на своей партийной конференции в мае о своей поддержке «немедленной ликвидации большевистского правительства» и замены его таким, которое «могло бы разрешить в чисто стратегических целях ввод союзных войск на территорию России». территория.

Господствующей формой политического радикализма до эпохи марксизма в России было народничество с либеральной долей терроризма. Социалисты-революционеры были прямыми потомками этого течения и очень умело применяли свои террористические навыки против правительства. Эскапады эсеров и, в частности, одного лидера, Бориса Савинкова, содержат достаточно интриг, чтобы заполнить тома шпионских триллеров. Он один участвовал в трех антибольшевистских контрреволюционных авантюрах, а также участвовал в нескольких заговорах с целью убийства.

И левые, и правые эсеры занимались терроризмом против советских руководителей. Покушения на Ленина и Троцкого потерпели неудачу (хотя Ленин был ранен в шею), но заговор левых эсеров с целью убийства графа Мирбаха, который вел переговоры в пользу немцев в Брест-Литовске, удался. правые эсеры убили В. Володарского, одного из самых известных уличных ораторов коммунистической партии в Петрограде; позже эсеры убили капитана петроградской тайной полиции, или ЧК, в тот же день, когда был расстрелян Ленин.

Стоит отметить, что успех попыток левых эсеров был частично обусловлен тем, что в качестве членов советского правительства в течение первых семи месяцев 1918 г. квартиру, где его расстреляли.Но это был также период, когда политические настроения были еще очень вялыми — у Ленина не было даже телохранителя, и он был застрелен, уходя с митинга.

Миф о том, что большевики пришли к власти полностью милитаризованными, намереваясь править в однопартийном государстве, разваливается, если прочесть рассказ Сержа об отношениях большевиков с другими социалистами, в частности с левыми эсерами. Он также неоднократно указывает на их наивность в отношении к контрреволюционерам, предпочитая арестовывать и освобождать их, а не заключать в тюрьму или казнить.Они усвоили этот урок на собственном горьком опыте и ввели красный террор летом 1918 года в ответ на усиление скоординированных военных вызовов Советской власти. Серж с упреком пишет о том, как в первые недели после прихода к власти большевики отпустили поднявших против них оружие контрреволюционеров под заверениями, что они больше этого не сделают. «Глупое помилование!» — пишет он. «Эти самые юнкеры, эти офицеры, эти студенты, эти социалисты контрреволюции рассеялись вдоль и поперек России и организовали там гражданскую войну.Революция должна была встретиться с ними снова, в Ярославле, на Дону, в Казани, в Крыму, в Сибири и в каждом заговоре ближе к дому».

Серж приводит многочисленные примеры того, как социалисты в партиях меньшевиков и эсеров в Финляндии, Самаре, на Украине и в Москве действовали либо в иллюзии, что буржуазная демократия действительно возможна в разгар классовой борьбы, либо совершенно открыто как союзники Белая реакция (некоторые из которых требовали восстановления монархии).

Пункт за пунктом, в Сибири повторяется опыт Украины, где демократические партии буржуазии ничего не могли сделать, кроме как открыть дорогу черной реакции. Такова, в самом деле, неизбежная функция этих партий в гражданских войнах, ибо особенность мелкой буржуазии состоит в том, что она не имеет своей собственной политики. Он всегда стоит между двумя диктатурами — диктатурой пролетариата или диктатурой реакции; его предназначение состоит в том, чтобы подготовить последнее до определенного момента, а затем подчиниться ему.

Небольшой, борющийся рабочий класс, знаменосцами которого была Коммунистическая партия, остался один в море враждебных классовых сил. Слабость рабочего класса сыграла решающую роль в хаосе, возникшем после революции. Серж ясно дает понять, что революцию произвела не объективная сила русских рабочих, а слабость их буржуазии. Социальный вес рабочего класса, всегда находившегося в меньшинстве, в последующие годы рухнул.Уже в 1918 году города были опустошены как добровольным уходом лучших рядов революционеров в Красную Армию, так и отчаянным бегством в деревню спасавшихся от голода. Коммунистическая партия, все более неспособная обеспечить политическую сплоченность класса путем выделения его лучших идей и организации изнутри, формировала класс в основном за счет принуждения извне. Этот процесс растянулся на годы, но начинается вполне отчетливо в 1918 году, не иначе как по необходимости.

Это был июнь 1918 года, когда Красная Армия находилась на зачаточном уровне функционирования. Россия понесла большие территориальные потери из-за вторжений чехословацких войск в Сибирь и претензий на «независимость» от поддерживаемых империей «демократов» на юге и западе. Сопротивление наступлению белых было широко распространено, но до июня было неэффективным, поскольку дезорганизованные партизанские отряды и партизанские отряды не могли противостоять более крупным и более дисциплинированным армиям, поддерживаемым западными державами. Рассказ Сержа о первом сражении новой армии с Троцким во главе (в основном взятый из воспоминаний одной партизанки) одновременно вдохновляет и мучает.Объединив измученные, плохо обученные силы в более или менее дисциплинированную силу, способную противостоять нападению в критический момент, Красная Армия переломила ситуацию и вернула себе южные пределы республики.

Мало-помалу начала кристаллизоваться вера в победу над врагом, превосходившим его в численности, вооружении и организации: мы снова можем взять Казань! Прибывали свежие войска; был заложен небольшой аэродром, хотя самолетов в его распоряжении была всего эскадрилья.Противник начал понимать, что под Свияжском собирается сила, которая вскоре может оказаться грозной. Атаки белых регулярно отбивались.

Этот анекдот также описывает первый случай, когда Красная Армия казнила своих бойцов за то, что они сломились перед лицом наступления противника.

Петроградские партизаны, которые, может быть, воображали, что их положение добровольцев из столицы даст им некоторую снисходительность, были жестоко расправлены военным трибуналом: несколько десятков из них были отправлены на смерть.

Ни одна армия на действительной службе никогда не избегала таких суровых мер: война всегда заставляла людей стоять между пулями врага и пулями своих товарищей, если когда-либо по малодушию они становились союзниками врага. Коллективный инстинкт самосохранения нуждается в этом железном законе, чтобы победить индивидуальный инстинкт тождества. Так что эти действия не требуют комментариев. Самое большее, мы должны еще раз подчеркнуть характер условий, в которых выковывалась дисциплина Красной Армии.

Серж снова и снова подчеркивает «ужасное безличие» большевиков у власти, но неопровержимо доказывает, что это не было жестокостью или пренебрежением к жизни: условия были продиктованы ставками гражданской войны. Во всяком случае, большевики были чрезмерно оптимистичны: в первые несколько месяцев новой республики они бросались в каждую брешь, будь то военную, дипломатическую или техническую. Слишком легко романтизировать самопожертвование и извлечь из этого периода урок о том, что сегодняшнему радикальному движению не хватает готовности безоговорочно броситься в механизм системы и разрушить ее, невзирая ни на какие условия. или стоимость.На самом деле таково было отношение левых коммунистов, отвергших Брест-Литовск:

Утверждение доктрины: Никаких компромиссов! Революция не должна ни маневрировать, ни отступать, ни идти на компромиссы. Единственной тактикой, которую он должен был применить, была максимальная непримиримость. Лучше погибнуть, чем жить ценой компромисса! Это была основная доктрина левого коммунизма, и надо отдать ей должное за здоровую реакцию против оппортунистических тенденций.

Отчет Сержа уникален тем, что он симпатизирует левым критикам коммунистической политики, но при этом защищает необходимость решений, принимаемых большинством партии.В то время как большинство комментаторов считали идеи левых «мелкобуржуазным извращением», Серж видел, что корни этой тенденции уходят в долгую историю борьбы партии:

Несомненно также, что чувства уязвленного самолюбия, оскорбленного патриотизма и героического самопожертвования (школа «Смерть перед бесчестием») гораздо ближе менталитету буржуазии, и особенно интеллигенции, чем реалистическому, утилитарному, диалектический и глубоко революционный дух пролетариата.Но, как мне кажется, уже нельзя отрицать, что эта левая тенденция представляла собой и нечто другое: реакцию против опасности оппортунизма. . . Однако вплоть до Ленина все пункты, в которых люди предпочитали «маневрировать» во имя революции, были поводом для них прямо впадать в оппортунизм. Мы должны также помнить еще об одном существенном факте. Никогда еще не было успешной пролетарской революции. Некоторые из лучших революционеров стали теперь склонны продолжать традицию героических пролетарских поражений посредством жертвы, плодотворность которой для будущего произвела на них глубокое и понятное впечатление.Однако одной из великих заслуг Ленина было то, что он настаивал на том, что с этой традицией необходимо порвать.

Драма и героизм большевиков были не столько продуктом личностей (хотя личность является фактором), сколько результатом шаткого международного баланса, последовавшего за мировой войной. Правительства пали, рабочие восстали, границы были перечеркнуты. Отсутствие революционных кадров большевистского образца в каждой стране спасло капитализм. В предпоследней главе о немецкой революции Серж описывает убийство двух величайших героев того поколения во время преждевременного восстания в Берлине: Розы Люксембург и Карла Либкнехта, у которых не было недостатка ни в лидерских способностях, ни в смелости, ни в интеллекте. Чего им не хватало, так это замены: легионов тех, кого Серж называет «безымянными гигантами», которые существовали по всей России.

В «Постфейсе» Сержа, написанном в 1947 году, автор подводит итог вырождения революции и указывает на то, что он считает критическими ошибками, которые позволили бюрократизации развиваться без необходимости, в частности на отсутствие у ЧК публичных процессов и властное обращение с Кронштадтский мятеж, унесший тысячи жизней. Здесь, мне кажется, он слишком прямолинейно смотрит на судьбу советского общества.В то время как Серж абсолютно прав, отрекаясь от высокомерной и подозрительной реакции на требования кронштадтского матроса и указывая на жестокую трагедию, вытекающую из этого, очень скоро после того, как советское государство предприняло ряд отступлений и изменений в попытке нормализовать общество.

ВЧК расформирована в 1922 г.; его функции были переданы Государственному политическому управлению, или ГПУ, которому не хватало полномочий и размеров его предшественника. Тюрьмы были опустошены до 12 000 заключенных, поскольку угроза военных нападений и саботажа уменьшилась.Новая экономическая политика установила свободную торговлю в сельском хозяйстве, чтобы смягчить взрывоопасные трения между крестьянами и Советами.

Серж правильно указывает на подмену партией класса и на привычку к жестокости, накопившуюся во время гражданской войны. Но неправильно отвергать возможность возрождения рабочего класса — если бы в Германии или где-либо еще произошла успешная революция, — которое могло бы породить новое руководство в согласии с непрекращающимися оппозиционными движениями внутри Коммунистической партии после 1921 года.

Несмотря на эту критику, Серж никогда не отказывается от своей убежденности в том, что большевики искренне стремились к самоосвобождению угнетенных и эксплуатируемых классов России:

Большевики взяли власть потому, что в процессе естественного отбора, происходившего среди революционных партий, они оказались наиболее способными к последовательному, дальновидному и решительному выражению чаяний мобилизованных масс. Они удержались у власти и выиграли гражданскую войну потому, что, в конечном счете, несмотря на многие колебания и конфликты, массы поддерживали их от Балтики до Тихого океана.. . . Таким образом, до конца гражданской войны, в 1920–1921 годах, русская революция приняла вид огромного народного движения, которому большевики дали мозг и нервную систему в виде вождей и кадров.

Это не взгляд здравого смысла на русскую революцию и большевиков. До сих пор история остается заложницей лжи и искажений, нагроможденных на нее как сталинскими оправданиями своих преступлений, так и стремлением Запада демонизировать революции.Как утверждает «Постфейс» Сержа сразу после Второй мировой войны:

Совершенно естественно, что фальсификация истории теперь должна стать повесткой дня. Среди неточных наук история больше всего угрожает интересам, как материальным, так и психологическим. Мифы, заблуждения, тенденциозные толкования кишат русской революцией, хотя факты легко доступны. Очевидно, что проще и привлекательнее говорить и писать, не информируя себя заранее.

Крайне важно, чтобы новые левые, зарождающиеся сегодня, не стали жертвой поверхностного игнорирования единственной в истории успешной рабочей революции. Понимание условий и сил, которые привели революцию с вершин человеческого освобождения к ужасам тоталитаризма, необходимо, если мы не хотим ни пренебрегать достижениями революции, ни апологетами ее вырождения.

Год первый русской революции — это богатая хроника того периода, который двигался от прямого и насильственного вхождения масс в управление обществом, до того момента, не по вине самих революционеров, когда коммунистическую партию начали «вешать». в воздухе» (по словам Ленина), без рабочего класса, который двигал бы общество вперед.Каждое решение несло в себе судьбу не только населения России, но и чаяний трудящихся всего мира. В свою очередь, захватывающая, пугающая и вдохновляющая книга «Первый год» обязательна к прочтению всем, кто серьезно занимается изменением мира.