Содержание

Принуждение к миру — РТ на русском

Андрей Бабицкий

Журналист

Мало кто ожидал столь жёстких и откровенных слов. Никто не был готов к тому, что заявление Владимира Путина 2018 года о том, что попытки силового решения проблемы Донбасса могут привести к крушению украинской государственности, обретёт новое звучание, но уже в устах высокопоставленного российского военного. Начальник Генштаба Вооружённых сил России Валерий Герасимов на встрече с военными атташе иностранных государств в Москве 9 декабря сказал, что «любые провокации украинских властей по силовому урегулированию проблем Донбасса будут пресекаться».

Также по теме

«И без того накалённая обстановка обостряется»: Герасимов пообещал пресечь силовые провокации Украины в Донбассе

Россия пресечёт любые провокации киевских властей по силовому урегулированию ситуации в Донбассе, сказал начальник Генерального штаба.

..

Конфликт в регионе входит во всё более острую фазу. Вина за это во многом лежит на западных странах, которые накачивают Украину вооружениями. По словам Герасимова, «поставки Украине вертолётов, беспилотных летательных аппаратов и самолётов подталкивают украинские власти к резким и опасным шагам. Киев не выполняет минские договорённости. Украинские вооружённые силы заявляют о начале применения в Донбассе противотанковых управляемых ракет Javelin, которые были поставлены Соединёнными Штатами, а также используют разведывательно-ударные беспилотные летательные аппараты турецкого производства. В результате обостряется и без того накалённая обстановка на востоке этой страны».

Но вместе с тем глава российского Генштаба назвал ложью разгоняемую западными и украинскими медиа информацию о якобы готовящемся вторжении России на Украину. Казалось бы, это заявление входит в противоречие с обещанием «пресекать провокации», поскольку ответить адекватно на попытки Вооружённых сил Украины взять под контроль мятежный Донбасс можно только с использованием военной силы.

Однако её надо перебросить на линию фронта, а это будет немедленно квалифицировано как вторжение. И это, собственно, и будет именно вторжение с правовой точки зрения.

Но этот парадокс отнюдь не является неразрешимым. Есть проверенная опытом юридическая коллизия, которая помогает снять все препятствия, чтобы обеспечить легальную возможность для пресечения провокаций. Это признание государственности Донецкой и Луганской народных республик со стороны России. После этого Москва подписывает с Донецком и Луганском договоры о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи. Они являются основанием для размещения на территории республик российских военных баз, которые станут гарантом безопасности признанных Россией государств.

Собственно, именно такая процедура и была осуществлена 17 сентября 2008 года. Россия подписала соглашения с Абхазией и Южной Осетией. Таким образом была полностью купирована вероятность агрессии против этих государств со стороны Грузии.

Естественно, как и тогда, в случае признания ДНР и ЛНР последуют обвинения в нарушении Россией международного права. Но это самое право настолько многообразно, что найти в нём правовые обоснования для объявления республик суверенными государствами очень и очень просто. В 2008 году Дмитрий Медведев, занимавший тогда пост президента РФ, руководствовался положениями Устава ООН, принятой в 1970 году Декларацией о принципах международного права, касающихся дружественных отношений между государствами, Хельсинкским заключительным актом Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 года.

Также по теме

Путин: происходящее в Донбассе напоминает геноцид

События в Донбассе напоминают геноцид. Такое мнение выразил президент России Владимир Путин на заседании Совета по правам человека.

Российский политолог Сергей Марков считает, что признание может состояться уже в январе следующего года. По его мнению, во время двухчасовой беседы с американским президентом Владимир Путин дал понять это своему собеседнику. И именно поэтому заявления Джо Байдена, сделанные уже после разговора, дали надежду на то, что Вашингтон предпримет усилия для умиротворения украинской стороны. Слова о том, что США намерены продвигать Минские соглашения, дают основания так думать.

Совершенно очевидно, что Валерий Герасимов не стал бы выступать со столь громкой декларацией перед представителями иностранных государств, если бы сказанное не базировалось на детально разработанном плане действий. Ну и конечно же, каждое слово, вне всяких сомнений, было согласовано с Кремлём, и вполне возможно, что Кремль сам дал указание начальнику Генштаба предостеречь Украину от необдуманных действий. Кстати, заявление Владимира Путина о том, что происходящее в Донбассе очень напоминает геноцид, даёт полное представление о том, насколько серьёзно российский руководитель оценивает войну на Украине и её последствия.

Между тем Украина организовала провокацию в Азовском море. Украинский военный корабль, который носит имя «Донбасс», вплотную подошёл к Керченскому проливу и, не заходя в российские территориальные воды, лёг на обратный курс. В Центре общественных связей ФСБ дали квалификацию инциденту: «Действия экипажа украинского корабля расцениваются как провокационные и создающие угрозу безопасности мореплавания». Что ж, если украинские военные никак не могут на суше ли, на море взять себя в руки, то принуждение Украины к миру станет неизбежной мерой воздействия.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

«Россия получила главное — мир» – Газета Коммерсантъ № 139 (6377) от 07.08.2018

В ночь с 7 на 8 августа 2008 года в Южной Осетии началась война. Грузинские военные вошли в Цхинвал, а затем были выбиты из него российской армией, которая остановилась под Тбилиси. Итогом войны стало признание Москвой независимости Южной Осетии и Абхазии. Председатель правительства России Дмитрий Медведев, занимавший тогда пост президента, рассказал специальному корреспонденту “Ъ” Владимиру Соловьеву о том, почему российские танки не стали входить в грузинскую столицу, что Москва выиграла от признания двух республик, а также о том, что может спровоцировать новый конфликт в регионе.

— Та августовская война 2008 года — было ощущение, что неизбежна, еще до ее начала. У вас такие предчувствия в тот период были?

— Нет, никакой неизбежности не было. И мои оценки остаются прежними: если бы не безответственное, аморальное, преступное поведение Саакашвили и его приспешников, никакой войны бы не было. Да, там в тот период была высокая степень напряженности. Она, собственно, возникла не в 2008 году, а в 1991-м. И эти напряженные отношения между отдельными составными частями на тот период Грузинской Советской Социалистической Республики ощущались даже до того периода.

Я вспомнил, как в 1990 году из Сочи приехал впервые в жизни на территорию Абхазии — тогда, соответственно, в составе Грузии. И во время разговора с обычными людьми в каких-то ресторанчиках, еще где-то я почувствовал, что у них очень сложное отношение к тем процессам, которые в республике уже к тому времени набирали обороты, и к представителям близких этносов. То есть напряжение уже тогда чувствовалось на бытовом уровне.

Это было для меня довольно непривычно, потому что еще ни в Москве, ни в Ленинграде это никак не ощущалось, никаких признаков этого не было.

Поэтому корень проблем, конечно, заключается в том, что было в 1990-е годы, в тех решениях, которые принимала в 1990-е годы власть в Тбилиси и которые не были приняты ни в Абхазии, ни в Южной Осетии. Вследствие этого возник конфликт, были введены миротворцы. Но до 2008 года удавалось балансировать все эти негативные процессы, выступления, проявления насилия даже, которое вспыхивало спорадически.

А в 2008 году правительство Грузии во главе с президентом дало зеленый свет агрессии, и произошло то, что произошло. Это не было неизбежно. Это, безусловно, являлось субъективным выбором Саакашвили и его окружения.

— Но в какой-то момент казалось, что ваши с ним отношения складываются довольно неплохо. В какой же момент что-то пошло не так? Вы встречались, общались.

— Да, оно поначалу и выглядело неплохо, и во время первой встречи, когда я только вступил в должность президента, он сказал, что хотел бы восстановить отношения, что рассчитывает дружить,— в общем, наговорил массу приятных слов. Я это все послушал и говорю: хотите развивать отношения — давайте будем развивать. Нам нужны нормальные, дружеские отношения с нашим соседом — Грузией, мы к этому готовы. Мы понимаем, какой у вас внутренний конфликт есть, мы понимаем, что страна разделена на части, но мы готовы помогать — потихоньку, аккуратно способствовать процессу сближения, в конечном счете для того, чтобы сохранить возможность существования самого государства в таких границах, будь то федерация, конфедерация, еще как-то.

Это мог бы быть выбор всех народов, населявших Грузию в тот период, то есть и самих грузин, и осетин, и абхазов. Он сказал: «Я готов». Потом мы еще несколько раз где-то пересекались, в том числе, помню, в Астане. Он тоже там демонстрировал всяческое желание что-то обсуждать, развивать, а потом как-то пропал. Мы о чем-то договорились — о каких-то встречах, контактах, и я отчетливо помню, что где-то с начала июля 2008 года он ушел со связи. Я тогда не придал этому большого значения, но теперь склонен считать, что это уже была выработанная линия.

Он, с одной стороны, рассчитывал, что новый руководитель Российской Федерации займет какую-то иную позицию во взаимоотношениях с его правительством и с ним лично. Иными словами, просто не будет вмешиваться в те процессы, которые будут там идти, не будет никак реагировать на действия, которые могут быть предприняты в отношении и наших миротворцев, и, самое главное, граждан Российской Федерации, которые жили и в Абхазии, и в Южной Осетии. А с другой стороны, я думаю, к тому времени он уже провел полномасштабные консультации со своими покровителями — в данном случае речь идет прежде всего о Соединенных Штатах Америки. Как известно, у него побывала Кондолиза Райс, в тот период в качестве государственного секретаря Соединенных Штатов Америки. До этого у него были контакты с господином Фридом (Дэниел Фрид был помощником госсекретаря США по Европе и Евразии в 2005–2009 годах.—
“Ъ”
), который занимался отношениями с бывшим Советским Союзом. Он советолог, который всегда имел крайне русофобскую позицию.

И, по-моему, Чейни (Дик Чейни, вице-президент США в 2001–2009 годах.— “Ъ”) тогда тоже приезжал. То есть там все уже успели отметиться. И к тому времени, я думаю, у Саакашвили сформировалось жесткое убеждение в том, что американцы поддержат его при любых раскладах.

— Вот произошло то, что произошло. И после этого вы принимаете решение признать независимость Абхазии и Южной Осетии. Я слышал, что это решение не было бесспорным, что были и оппоненты, те, кто считал иначе, что не надо этого делать. Как все это происходило, как это все принималось?

— Я могу рассказать, как это принималось, здесь ничего нет сверхъестественного. Всякое решение должно быть обдумано, и всякое решение требует, что называется, взвешивания положительных и отрицательных моментов. После завершения военной составляющей кампании по «принуждению Грузии к миру» встал вопрос «А что дальше?» — естественно, прежде всего передо мной, как главой государства.

Я определенное время думал и пришел к выводу, что ничего лучше, чем признать независимость двух этих образований, по всей вероятности, предложить невозможно. Я руководствовался прежде всего тем, чтобы сохранить прочный мир на будущее, сохранить стабильность в Закавказье, сохранить стабильность в нашем регионе. И это, на мой взгляд, был единственно возможный шаг. Через некоторое время я переговорил с председателем правительства Владимиром Владимировичем Путиным. Он меня тоже в этом поддержал.

После этого вопрос был вынесен на заседание Совета безопасности. Мы обсуждали, естественно, все нюансы этого решения, понимая, какую реакцию мы получим. Но в данном случае и другие коллеги по Совету безопасности меня также поддержали. Решение было принято. Я подписал соответствующий указ 26 августа 2008 года о признании государственной независимости, суверенитета Южной Осетии и Абхазии. И с этого момента для этих территориальных образований началась новая жизнь.

— То есть никаких дискуссий на эту тему не было, единогласно принято было решение?

— Дискуссии были, есть и будут всегда, это совершенно нормально для любого гражданского общества. Дискуссии были и тогда, достаточно поднять прессу того периода, в интернете посмотреть, какие были дискуссии. Но если говорить о позиции высшего политического руководства, то позиция была единой.

— Мне просто и сейчас в российских госструктурах попадаются люди, которые говорят, что, может быть, следовало не признавать, а «подвесить», ввести войска, но оставить возможность для дальнейшего разговора на эту тему с Грузией, для восстановления с ней отношений. Вы как к такой точке зрения относитесь?

— Понимаете, любое подвешенное решение имеет, наверное, какой-то смысл, потому что можно действительно вести дискуссии, как вы говорите. Но, к сожалению, оно не решает главного вопроса. Оно оставляет поле, или пространство, для силовых действий.

Если это независимые территориальные образования, если это государства, с которыми у нас есть договоры и с которыми у нас существуют соглашения о размещении там нашего воинского контингента, то тогда все ясно, никто ничего против них не будет делать. Все понимают, что дороже связываться с Российской Федерацией, чем проводить в жизнь какие-то утопические идеи. А если это подвешенная ситуация, значит, тогда можно периодически провокации какие-то совершать, рассчитывать на то, что в результате каких-то очередных дурацких военных кампаний удастся что-то оторвать, и так далее.

А с учетом того, что во главе Грузии в тот период стоял такой несбалансированный в психическом смысле человек, как Михаил Саакашвили, другого варианта просто не было. Может быть, если бы там было другое руководство, можно было что-то и обсуждать. Но я уверен, что другое руководство просто не приняло бы такого безобразного решения о нападении на стариков и детей, нападении на российских миротворцев и, по сути, объявлении войны Российской Федерации.

— Я в тот период как раз находился в Грузии и помню, как российские танки остановились в нескольких десятках километров от Тбилиси. А почему не пошли дальше?

— Потому что цель была в том, чтобы выбить грузинские войска из Цхинвала, навести порядок. И предотвратить возможность дальнейшей эскалации насилия, то есть военных действий.

Цель не состояла в том, чтобы разгромить Грузию или казнить Саакашвили. Я считаю, что я правильно поступил, когда принял решение о том, чтобы проявить сдержанность и не форсировать дальнейшие действия.

В конечном счете это дало нам возможность успокоить ситуацию не только в Грузии, Осетии и Абхазии, но и выйти на достаточно спокойные отношения с Европейским союзом и другими странами. Если вы помните, в тот период, несмотря на довольно жесткую реакцию, в конечном счете мы достаточно быстро смогли договориться, а результатом работы комиссии Хайди Тальявини (швейцарский дипломат, возглавляла международную комиссию по расследованию причин конфликта в Южной Осетии.— “Ъ”) была констатация того, что военный удар был нанесен грузинской стороной и они начали агрессию.

Были, конечно, определенные суждения и в наш адрес — по поводу пропорциональности использования силы и так далее, но это уже оценочные суждения. Самое главное — был сделан вывод, что агрессию начала Грузия. И этого уже из истории не вычеркнуть. Но я не считал правильным этот градус, что называется, противостояния поддерживать. Именно поэтому мною как верховным главнокомандующим было принято решение развернуть войска и вернуть их в нашу страну.

— Тогда действительно многих поразило, насколько быстро нормализовались отношения России и Запада. Случилось «Партнерство для модернизации» с Евросоюзом, произошла перезагрузка с США, ваши отношения с президентом США Бараком Обамой были довольно теплыми.

— Да у меня даже с Джорджем Бушем сразу после этого были совершенно нормальные отношения. Мы с ним встречались как раз в конце 2008 года. Он во время нашего последнего разговора (тогда мировой кризис начался, вся наша беседа в основном касалась экономики) даже не упомянул ситуацию в Грузии и проблемы Южной Осетии и Абхазии.

— И сейчас мы наблюдаем очередной кризис в отношениях России и Запада, связанный уже в первую очередь с Украиной или начавшийся с Украины. Так почему в тот период последствия были так быстро преодолены, а сейчас до сих пор не удается этого сделать и Россия и Запад стоят в этом клинче?

— Это разные ситуации. И люди там другие уже работают: наши партнеры совершенно другую позицию занимают. Но самое главное — что это просто принципиально разные истории. Хотя, скажем прямо, позиция российской стороны заключается в том, что и применительно к событиям, которые случились на Украине, если бы наши партнеры проявили большую кооперабельность, если бы они не пытались сразу перевести стрелки на Российскую Федерацию, а проявили бы лучшую сбалансированность, как это, например, было в 2008 году, ситуация была бы гораздо проще.

— Если вернуться к признанию независимости Абхазии и Южной Осетии: что получила Россия, признав эти две республики? Какие преимущества в стратегическом, геополитическом плане?

— Россия получила главное — мир. Мы смогли защитить своих граждан — их много, граждан Российской Федерации, которые живут и в Абхазии, и в Южной Осетии.

И у нас не болит постоянно голова о том, что в какой-то момент будет очередное нападение, нам придется вмешиваться, защищать наших граждан, защищать нашу безопасность, давать какой-то ответ.

В результате просто в регионе все понятно. И это самое главное.

— Вы уже упомянули в связи с действиями тогдашнего грузинского руководства Соединенные Штаты. И после этого вы неоднократно говорили, что Грузии активно помогали США. Один из взглядов на эту ситуацию состоит в том, что Россия, признав Абхазию с Южной Осетией, поломала игру Запада в этом регионе. Имеются в виду попытки ускорить интеграцию Грузии в НАТО. И очень распространено мнение, что именно с этим связано признание Абхазии с Южной Осетией, последующее размещение там военных баз и все, что происходит сегодня. Насколько это соответствует действительности?

— Я не буду это объяснять в терминах «чья-то игра», «ломка этой игры», скажу о другом. Мы были свидетелями того, как разрушились Советский Союз и Варшавский договор. В то же время сохранилось НАТО, которое со всех сторон пытается окружить Российскую Федерацию. Дело не в том, нравится кому-то политическое руководство России или не нравится, дело не в каких-то идеологических принципах или разнице в ценностях, а дело в простых вещах, совершенно очевидных для любого обычного человека.

Сейчас нет ситуации, когда существуют два блока, находящиеся в состоянии противостояния, находящиеся в прямом, по сути, конфликте, как это было во времена существования Варшавского договора и НАТО. А НАТО продолжает действовать. И НАТО не просто продолжает существовать, оно расширяется и все большее количество стран пытается вовлекать в Североатлантический альянс. Мы к этому не можем относиться равнодушно, потому что никто не отменял ядерного паритета в мире, никто не отменял того, что для военачальников крайне важно понимать соотношение между стратегическими ядерными силами различных государств.

А государства НАТО, что бы там ни говорили наши коллеги из этого альянса, все равно рассматривают Российскую Федерацию в качестве потенциального противника. И совершенно очевидно, что их военные возможности, включая ядерную триаду, нацелены на Российскую Федерацию. Это, к сожалению, факт.

Соответственно, и мы должны понимать, что можем противопоставить в этой ситуации. И когда кольцо вокруг нашей страны начинает сжиматься — а количество стран, которые входят в НАТО, все увеличивается и увеличивается,— это нас не может не беспокоить. Потому что в данном случае уже речь идет не только о стратегических ядерных силах, но уже и о тактическом ядерном оружии, которое при приближении к границам Российской Федерации приобретает качество стратегического ядерного оружия, а также о неядерных средствах, которые в настоящий момент, с учетом того, что они носят высокоточный характер, способны причинить колоссальный ущерб.

Иными словами, расширение НАТО — это безусловная угроза Российской Федерации. И это безусловный вызов.

Относительно недавно было принято очередное решение о том, что Грузию ждут и примут в Североатлантический альянс. Как это можно прокомментировать? Это абсолютно безответственная позиция. Это просто угроза миру. Мы все понимаем, что на территории Грузии существует определенное напряжение, что Грузия рассматривает сопредельные территории, или, с нашей точки зрения, государства, как свои. Значит, есть неурегулированный территориальный конфликт, вне зависимости от того, на какой позиции мы находимся.

И такую страну, такое государство примут в военный блок? Мы понимаем, чем это грозит? Это может спровоцировать страшный конфликт. Непонятно, зачем это надо. Если это просто дипломатическая уловка, типа «мы вас примем, не волнуйтесь», а на самом деле ничего делать не будем,— это другая история. Пусть тогда наши коллеги из Североатлантического альянса посмотрят еще по сторонам, еще чего-нибудь придумают умного. Можно, например, и Косово принять в Североатлантический альянс. Можно, например, Республику Северного Кипра принять в Североатлантический альянс. Это как, улучшит ситуацию в мире?

— Вы предварили мой вопрос. Я хотел бы уточнить: хотя сроков в НАТО никто не обозначал, просто сказали «да, примем», теоретически если представить, что это произойдет — что Грузию принимают в НАТО без Абхазии и Южной Осетии, с той ситуацией, которая сейчас есть,— это потенциальный конфликт с участием России?

— Это может привести к потенциальному конфликту, вне всякого сомнения, потому что для нас Абхазия и Южная Осетия — это самостоятельные государства, с которыми у нас дружественные отношения, и государства, в которых находятся наши военные базы. И мы понимаем, что если другая страна рассматривает их как свою территорию, то это может привести к очень тяжелым последствиям. Поэтому я надеюсь, что у руководства НАТО достанет все-таки сообразительности ничего не предпринимать в этом направлении.

— Никто из тех, кого принято считать союзниками России, не признал независимость Абхазии и Южной Осетии. Я имею в виду в первую очередь союзников по ОДКБ. Белоруссия, Казахстан, Армения, Киргизия хранят на эту тему молчание. Кого вы считаете настоящими союзниками России? Порой складывается впечатление, что это как раз Абхазия, Южная Осетия, Приднестровье и теперь уже ДНР и ЛНР.

— Я понимал, насколько это сложная тема для обсуждения. Когда это все произошло, не помню, на каком мероприятии, где собрались мои коллеги в тот период, я сказал, что понимаю, насколько это сложный выбор, поэтому я, уважаемые друзья, ничего вам не предлагаю, вы вольны поступать, как считаете правильным. Потому что это было наше решение, это не ваше решение. Сохраняются наши обязательства в рамках ОДКБ, но это совершенно другая история. Собственно, на этом и базировались отношения по этому поводу с нашими партнерами.

— Еще до войны в Грузии вы выходили с инициативой подписания договора о европейской безопасности, а уже после войны появился проект договора, но дело никуда не сдвинулось. Как вы считаете, учитывая, как много говорят о необходимости выработки правил игры в международной политике, эта инициатива похоронена навсегда или еще можно ее реанимировать?

— Да ничего в международной жизни не является, что называется, забытым навсегда, все можно реанимировать, было бы желание.

Мы действительно тогда прошли большой путь. И даже несмотря на конфликт августа 2008 года, смогли подняться над этими проблемами. С Европейским союзом. В известной степени и с Соединенными Штатами Америки — появился Договор об ограничении стратегических вооружений (СНВ-3), рассматривались различные формы новых договоров об обеспечении безопасности в Европе. Мы вошли в «Партнерство для модернизации» с десятком стран.

Я не думаю, что эта ситуация будет вечной. Мне кажется, осознание того, что общаться и дружить все-таки лучше, чем бесконечно объяснять, в чем мы не правы, приходит к нашим соседям из Европы. Надеюсь, что и в Соединенных Штатах Америки, к их руководителям в конечном счете тоже такого рода осознание придет. Поэтому двери не закрыты. Тем более что не мы начинали санкционную кампанию, всякого рода ограничения, высылку дипломатов, введение экономических мер. В этом смысле шарик, что называется, всегда на их стороне, они могут какие-то сделать движения, которые будут свидетельствовать о желании восстановить отношения. Мы к этому готовы.

— Если говорить о Грузии, то признание Абхазии и Южной Осетии навсегда закрыло возможность восстановления отношений с той стороной? Потому что для них это камень преткновения.

— Я думаю, что это тоже не является проблемой, которая навсегда предопределила характер отношений между Россией и Грузией. Я напомню, там сейчас другое правительство. И если говорить о карьере Саакашвили, то она, по всей вероятности, в Грузии завершена, что, мне кажется, очень хорошо для самой Грузии. А с новым руководством (безотносительно даже к тому, как их фамилии, какова их партийная принадлежность) мы готовы выстраивать отношения. Дипломатические отношения могут быть восстановлены, не мы их разрушали. Если грузинские коллеги будут готовы к тому, чтобы их восстановить, мы, естественно, возражать не будем.

За последние годы произошла существенная активизация торгово-экономического сотрудничества, туристического общения, самолеты летают, люди приезжают в Грузию отдыхать. В общем, все это, безусловно, в плюс. В конечном счете, я надеюсь, это будет способствовать и нормализации политических контактов, и возобновлению полноценного диалога между Москвой и Тбилиси.

Интервью взял Владимир Соловьев

Генсек ООН: проблемы Африки представляют угрозу международной безопасности

Сегодняшнее заседание, на котором председательствует Китай, посвящено вопросам мира и безопасности в Африке. В своем выступлении Генсек высоко оценил инициативу официального Пекина, который учредил Миротворческие силы чрезвычайного реагирования, готовые немедленно отправиться на место события в случае необходимости.

Фото ООН/Р. Бажорнас

Генсек ООН в Совбезе: половина всех миротворцев, а также две трети женщин-полицейских ООН – выходцы из стран Африки. 20 ноября 2018 года.

По словам главы ООН, миротворческие операции в Африке сопряжены со многими трудностями, а мандаты миссий, как правило, ставят перед голубыми касками «комплексные» задачи. «Транснациональная преступность, террористические и вооруженные группы представляют серьезную угрозу, и порой их деятельность напрямую направлена против наших миротворцев», — подчеркнул Гутерриш. В этом контексте он отметил важную роль сотрудничества со странами региона и Африканским союзом. «Мы должны и дальше укреплять его», — добавил он, напомнив о многочисленных поездках высокопоставленных сотрудников ООН в страны континента.

Транснациональная преступность, террористические и вооруженные группы представляют серьезную угрозу, и порой их деятельность напрямую направлена против наших миротворцев

«Возможности миротворчества не бесконечны, — считает Генсек. – Мы все чаще сталкиваемся с ситуациями, когда операции по принуждению к миру или борьбе с терроризмом должны проводить наши партнеры – Африканский союз и другие региональные организации».

Антониу Гутерриш рассказал о том, что лидеры африканских государств поддержали предложенный им план Действий по поддержанию мира. Речь идет о том, чтобы определять мандаты миссий, исходя из реальных условий, укрепить безопасность миротворцев и укрепить меры по поиску политического урегулирования конфликтов. «Более 150 государств подписали Декларацию совместных обязательств в поддержку этого плана, включая 42 страны африканского континента», — подчеркнул глава ООН.

Он также напомнил о необходимости добиваться более активного участия женщин в миротворческой деятельности, о мерах по борьбе с сексуальным насилием и эксплуатацией со стороны миротворцев и поддержке жертв таких преступлений. «Прошло время, когда эта проблема замалчивалась, и на нее было наложено табу, — подчеркнул глава ООН. – Пришло время нести ответственность за свои поступки».

Фото ООН/Альберт Гонсалес Фарран

30 марта миротворческая миссия ООН в Либерии свернула свою деятельность – за минувшие 15 лет страна проделала путь от хаоса гражданской войны к стабильности.

В заключение глава ООН подчеркнул, что в век глобализации ситуация в Африке, в том числе проблемы региона в области безопасности, молодежной безработицы, борьбы за природные ресурсы, изменение климата и транснациональной преступности, является угрозой международной безопасности в целом.

Россия может увеличить вклад в миротворческие операции ООН

В Совете Федерации считают, что Россия должна принимать более активное участие в процессе поддержания мира на планете. Член Комитета палаты регионов по обороне и безопасности Ольга Ковитиди указала, что уровень участия РФ в миротворческих операциях недостаточен и не соответствует статусу великой державы.

Сенатор сообщила, что в период с апреля 2017 по март 2018 года 89 граждан России приняли участие в 8 из 14 операций по принуждению к миру, проводимых под эгидой ООН. А на участие в подобных операциях наша страна истратила сотни миллиардов долларов. 

«Россия является добросовестным плательщиком в бюджеты операций ООН по поддержанию мира. Наша доля в 2017 году составила 3,99 процента от всего бюджета. В 2017 году российский взнос составил 347 миллионов долларов США», — уточнила Ковитиди, выступая 19 июня на совещании Комитета палаты по обороне и безопасности, посвящённом участию Российской Федерации в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности.

Она добавила, что на сегодняшний день Российская Федерация сохраняет место в восьмом десятке среди поставщиков миротворческих контингентов, что «не соответствует статусу великой державы и постоянного члена Совета Безопасности ООН».

«К сожалению, сегодня внешний объём и уровень участия Российской Федерации в международной миротворческой деятельности не соответствует её роли на международной арене. А опыт участия России в международном миротворчества свидетельствует о сохраняющихся резервах для его совершенствования«, — сказала сенатор.

Что касается увеличения расходов нашей страны на поддержание миротворческих операций ООН, то, как сообщила „Парламентской газете“ сенатор, законодатели поручили Минобороны, МВД и МИД продолжить на межведомственном уровне обсуждение вопроса о повышении вклада РФ в миротворческую деятельность ООН «без ущерба для обороноспособности страны и с учётом её политических и экономических интересов».

Хинкальная дипломатия Туризм, «Боржоми» и вино.

Как складываются отношения России и Грузии после войны: Закавказье: Бывший СССР: Lenta.ru

Десять лет назад, 12 августа 2008 года, передовые части российских войск вошли в грузинский город Гори, расположенный примерно в часе езды от Тбилиси. Фактически это было окончанием военной операции по отражению грузинской агрессии в Южной Осетии, получившей в России название «принуждение к миру». Российско-грузинские отношения, которые и до войны нельзя было назвать дружескими, перешли в стадию разрыва дипломатических отношений и вообще каких-либо отношений между странами. За последние десять лет сделано не так много, но в России можно купить «Боржоми» и грузинские вина, а Грузия открыла для россиян безвизовый въезд. Однако проблем все еще остается больше, чем их решений. О превратностях послевоенных отношений России и Грузии — в материале «Ленты.ру».

В ночь на 8 августа 2008 года грузинские войска обстреляли столицу Южной Осетии Цхинвали, после чего штурмовали город. Российские миротворцы и югоосетинские ополченцы оборонялись два дня. Пришедшая им на помощь российская армия переломила ход сражения и вскоре перешла в контрнаступление. 12 августа российские войска заняли Гори.

В тот же день Россия объявила о завершении операции по принуждению Грузии к миру. 16 августа президент России Дмитрий Медведев подписал план мирного урегулирования грузино-осетинского конфликта («план Медведева — Саркози»). Под документом подписались руководители Абхазии, Южной Осетии и Грузии. США выразили глубокую обеспокоенность, но в происходящее не вмешивались. Война закончилась.

Михаил Саакашвили во время войны 2008 года

Фото: Irakli Gedenidze / AP

Рычаги и риски

Подписание перемирия в августе 2008 года лишь частично снизило градус напряженности. Активные боевые действия прекратились, однако в регионе по-прежнему было горячо, периодически происходили перестрелки и теракты.

Например, в октябре 2008 года, спустя два месяца после войны, возле штаба миротворческих сил в Цхинвали произошел взрыв. Погибли семь российских военнослужащих, в том числе начальник штаба Иван Петрик.

Ни о каком восстановлении отношений в ту пору и речи быть не могло. И хотя со временем перестрелки прекратились, в Грузии прекрасно понимали, что победа в войне дала Южной Осетии рычаги влияния на Грузию.

Удар российской авиации по грузинской военной базе. Август 2008 года

Фото: Bela Szandelszky / AP

В районе югоосетинского села Орчосан граница республики теперь менее чем на 500 метров подходит к единственной автомобильной дороге, соединяющей Азербайджан, Армению и восточную часть Грузии, включая столицу, с грузинскими портами Поти и Батуми на западе страны.

Если вдруг война возобновится, вооруженным силам Южной Осетии не составит труда перекрыть стратегическую трассу Закавказья. Последствия таких действий, в первую очередь для Грузии, будут серьезными. Прерывание транзита нанесет существенный урон экономике всего региона, а часть грузинских вооруженных сил окажется отрезанной.

От Орчосана до пригородов Тбилиси всего 50 километров, что само по себе вызывает беспокойство грузинских военных. Да, Россия и Южная Осетия никогда не претендовали на захват Грузии. Южная Осетия всегда стремилась к контролю лишь над осетинскими территориями, а Россия до 2008 года и вовсе выступала за территориальную целостность Грузии. Однако когда граница по сути недружественной республики находится менее чем в часе езды от столицы, поневоле задумаешься о безопасности.

Еще одной проблемой для Грузии после войны 2008 года стал переход под контроль Южной Осетии части нефтепровода «Баку — Супса». Этот трубопровод запустили в 1999 году в стремлении обойти российскую монополию на транспортировку каспийской нефти. Инициатором постройки был Азербайджан, оператором стала британская British Petroleum (ВР).

«Баку — Супса» проходил по грузинской части Ленингорского района, вторую часть которого контролировала Южная Осетия. Но в ходе войны 2008 года его территория полностью перешла под югоосетинский контроль, а вместе с территорией — и полтора километра стратегически важного трубопровода.

Трубопровод «Баку — Супса»

Фото: Neftegaz. ru

Пока ситуация в регионе мирная, это никого особенно не тревожит. Однако в случае обострения обстановки у Южной Осетии появляется еще один рычаг воздействия. Причем не только на саму Грузию, но и на Азербайджан, ведь теперь поставки нефти может контролировать частично признанная республика.

Другими словами, по окончании восьмидневной войны сразу было понятно, у кого в предстоящих переговорах более сильные позиции и кому эти переговоры нужнее. Вот только сесть за стол, по понятным причинам, никто не спешил.

Туристы в Грузии — хинкали в Москве

После прихода Саакашвили к власти российско-грузинские отношения стали ухудшаться. Начались торговые войны, грузинская диаспора в РФ испытывала давление, для грузинских граждан был введен визовый режим, а после войны отношения двух государств на несколько лет фактически прекратились.

Однако со временем стало понятно, что соседние страны не могут существовать без контактов друг с другом. Для Грузии важнейшими были вопросы безопасности и экономики. Но если боевые действия удалось остановить довольно быстро, то восстановить торговлю с Россией, вторым после ЕС торговым партнером, Грузия смогла не сразу.

Во многом этому способствовала смена власти, произошедшая в Грузии. Президентские полномочия Михаила Саакашвили истекали в 2013 году. Он рассчитывал провести рокировку с пересаживанием в премьерское кресло при лояльном президенте-однопартийце. Но в 2012 году его партия «Единое национальное движение» проиграла парламентские выборы. Победу одержала оппозиционная «Грузинская мечта».

Когда стало понятно, что премьером ему не быть, Саакашвили, не дожидаясь окончания президентских полномочий, уехал из страны, опасаясь обещанного ему уголовного преследования бывшей оппозиции. В конце 2013 года новым президентом Грузии стал Георгий Маргвелашвили, представитель партии «Грузинская мечта».

Новая власть не испытывала особых симпатий к России и декларировала продолжение интеграции с НАТО. Но при этом грузинское руководство стремилось отмежеваться от негативного наследия Саакашвили, выступало за мирное урегулирование конфликта и более прагматичные отношения с большим соседом.

Благодаря этому российско-грузинские отношения удалось немного разогреть. Политические контакты по-прежнему невозможны, однако экономическая и гуманитарная сферы развиваются вполне успешно. После того как Москва в 2013 году отменила торговое эмбарго, грузинский экспорт в Россию менее чем за год увеличился вчетверо — с примерно 45 миллионов до 190 миллионов долларов.

Вода «Боржоми»

Фото: Александр Имедашвили / РИА Новости

Грузинское руководство резонно предположило, что восстанавливать межгосударственные отношения лучше всего через контакты простых людей, и сделало ставку на туризм. В 2012 году Грузия в одностороннем порядке отменила визы для граждан России. Мера хоть и пропагандистская, но вполне эффективная.

Большую роль в активизации туристического потока из России в Грузию сыграло и восстановление авиасобщения. Оно прервалось 9 августа 2008 года, на следующий день после начала боевых действий. Учитывая труднодоступность кавказской республики, самолеты были главным транспортом для сотен тысяч русских туристов. Прошло полтора года, и страны предприняли первую робкую попытку восстановить авиасообщение. Неудачно. Что-то пошло не так. Не договорились…

Но в Тбилиси, как и в Москве, продолжили движение по этому пути. Всю зиму и весну 2010 года шло обсуждение деталей, между столицами сновали переговорщики. Первый прямой чартерный рейс отправился в мае 2010 года, а регулярные перелеты возобновились в сентябре 2014 года. Первых пассажиров в зоне прилета угощали бокалом грузинского вина. Конечно, в этом был прагматичный расчет, но жест, согласитесь, очень красивый.

Все эти усилия дали свои результаты: в 2017 году Грузию посетили 1,4 миллиона россиян, а в первом квартале этого года количество российских туристов выросло на треть в сравнении с 2017-м.

Для Грузии возвращение российских туристов было весьма ожидаемым событием. Гости из России очень быстро стали четвертыми по численности посетителями Грузии. Туризм приносит стране 2,7 миллиарда долларов в год, что составляет пятую часть ВВП страны.

Материалы по теме:

После улучшения отношений Грузия возобновила поставки своих товаров в Россию. Грузинское вино вернулось на российский рынок в 2013 году. Свою роль в этом сыграл Бидзина Иванишвили, возглавлявший в 2012-2013 годах правительство Грузии. Его называли близким к России человеком, и его связи в российском бизнесе и политических кругах могли поспособствовать восстановлению торговых отношений.

Бывший глава Роспотребнадзора Геннадий Онищенко крайне скептично относился к перспективам возврата грузинского алкоголя на российский рынок и обещал ему долю в один процент. Однако его предсказания не сбылись, и вино из Грузии уверенно заняло свое место на прилавках. Две трети грузинского винного экспорта приходится именно на Россию, а для РФ Грузия стала третьим поставщиком вина после Испании и Италии.

Похожая история произошла с водой «Боржоми», фруктами и сырами. В России грузинские продукты пользуются заслуженной любовью, а для грузин, 50 процентов которых заняты в сельском хозяйстве, возврат на российский рынок стал настоящим праздником.

Позитивную роль в налаживании российско-грузинских отношений сыграла и популяризация грузинской культуры — в частности, кулинарной. За последние десять лет в России заметно увеличилось количество заведений грузинской кухни. По данным «Афиши», из 12,5 тысячи кафе и ресторанов Москвы почти тысяча представляют именно грузинскую кухню. В многонациональном и многокультурном городе столь высокий процент грузинских заведений бросается в глаза.

Понемногу меняется отношение к России и внутри Грузии. В 2015 году 31 процент грузин поддерживали вступление страны в Евразийский экономический союз. Довольно большая цифра, учитывая, что за семь лет до проведения соцопроса Грузия воевала с Россией.

Отношения с интересом

Несмотря на определенные подвижки в экономической и гуманитарной сферах, полноценное восстановление отношений между странами вряд ли возможно в ближайшее время. Важным условием для такого шага Россия называет признание Грузией независимости Абхазии и Южной Осетии. Именно с таким предложением в 2013 году выступил Дмитрий Медведев.

Грузия его отклонила. Глава министерства юстиции Грузии Теи Цулукиани заявила, что восстановление дипломатических отношений возможно лишь при отсутствии любых дополнительных условий. И ее можно понять: ни один грузинский политик сейчас не может призывать к признанию Абхазии и Южной Осетии, так как это поставит крест на его политической карьере.

Заявление Медведева, вероятно, и было сделано лишь для того, чтобы грузины его отклонили. В данный момент Россия не может пойти дальше облегчения визового режима и восстановления торговли. Любой дальнейший шаг России навстречу Грузии может расцениваться как поощрение к дальнейшему игнорированию российского интереса — признания недопризнанных республик.

Нынешний уровень отношений Россию вполне устраивает. Вопросы безопасности в Закавказье она решает: доминирует на Черном море, имеет военные базы в Абхазии и Южной Осетии, республики постепенно интегрируются в российское экономическое и политическое пространство.

Конечно, программой-максимум было бы признание Грузией независимости Абхазии и Южной Осетии или, как минимум, заключение договора о неприменении силы в отношении этих государств. Но тут интерес России натыкается на полное неприятие грузинской стороны. Скорее всего, в ближайшие годы российско-грузинские отношения будут законсервированы в их нынешнем условно-удовлетворительном состоянии.

Впрочем, возврата к прошлой, довоенной модели отношений двух стран совершенно точно не будет. Грузия ищет свое место на международной арене, включая постепенное вступление в НАТО. На этом пути ей неминуемо придется решать вопрос территориальной целостности, как того требует устав альянса, и здесь вполне возможны новые споры и даже конфликты.

Но это вопрос будущего. Сегодня очевидно, что Грузия едва ли сможет стать эффективной и инвестиционно привлекательной, сохраняя враждебное отношение к России. В Грузии это понимают и признают, пусть и неофициально. В России тоже не видят необходимости в продолжении конфронтации, иначе Роспотребнадзор не дал бы добро на грузинские вина и фрукты. Беда в том, что Россия куда меньше заинтересована в нормализации отношений, а Грузия хоть и гордая, но маленькая страна, и не так много может предложить, чтобы заинтересовать большого соседа.

Ленинский опыт Михаила Саакашвили — Ведомости

1 октября в Грузии арестовали проникшего в страну нелегально бывшего президента страны Михаила Саакашвили. Большей части россиян он запомнился как человек, который в 2008 г. отдал приказ напасть на Южную Осетию (сотни убитых – преимущественно мирных граждан) и на российских миротворцев (10 человек убито), а в ходе российской операции по принуждению к миру потерпел военное поражение и был вынужден просить мира.

В Грузии Саакашвили грозит внушительный срок по целому ряду статей. В 2014 г. ему было предъявлено обвинение в растрате государственных средств на сумму более $3 млн на «личные нужды, включая оплату массажисток, косметологов, поваров». Это не основное обвинение, однако оно разрушает образ «победителя коррупции», который долгие годы создавал Саакашвили.

Другие обвинения носят более серьезный характер. В том же 2014 году главпрокуратура Грузии предъявила обвинения Саакашвили в злоупотреблении служебными полномочиями – он помиловал осужденных ранее убийц сотрудника Объединенного банка Грузии Сандро Гиргвлиани. Убийцами были высокопоставленные сотрудники МВД Грузии.

МВД Грузии при Саакашвили рекламировалось как образцовое, созданное по передовым европейским стандартам. Но впоследствии оказалось, что данный орган соответствовал евростандартам лишь внешне. В августе 2014 г. главпрокуратура Грузии привлекла бывшего главу МВД Вано Мерабишвили и вместе с ним Саакашвили к ответственности за организацию нападения на депутата парламента Грузии Валерия Гелашвили, критиковавшего экс-президента. В 2018 г. суд Тбилиси заочно приговорил Саакашвили к шести годам заключения по данному делу.

В октябре 2018 г. официальный представитель главпрокуратуры Грузии заявил о наличии доказательств намерений Саакашвили организовать убийство бизнесмена Бадри Патаркацишвили в Лондоне – тот скоропостижно скончался в 2008 г. от сердечного приступа.

Эти дела далеко не полный перечень нарушений закона, которые могут вменить Саакашвили и его администрации. В 2013 г. возглавляемый автором настоящей статьи Фонд исследования проблем демократии опросил более 100 пострадавших грузинских граждан, что вошло в изданную и свободно доступную в интернете книгу «Режим Саакашвили: что это было».

Зачем же украинский гражданин Саакашвили нелегально (совершив еще одно преступление) проник в Грузию? В свое время для получения гражданства и работы на Украине бывший грузинский президент отказался от гражданства своей родной страны. Приехав накануне проходивших в Грузии местных выборов, он, вероятно, пытался поддержать свою партию «Единое национальное движение», всерьез рассчитывая, что она может обойти партию его соперника Бидзины Иванишвили. Вероятно, немалую роль в этом отчаянном шаге сыграл и полный провал деятельности Саакашвили на Украине, где он пытался стать одним из влиятельных политиков, но в итоге в этой роли оказался никому не нужен.

Нынешние выборы были не просто выборами. Это был символический референдум о доверии к правящей в Грузии партии «Грузинская мечта – Демократическая Грузия». Именно так его и воспринимал Саакашвили, который заявлял довольно откровенно: «Осенью вместе с местными выборами практически будет назначен референдум, который мы должны выиграть. Практически это будет референдум по отстранению от власти Бидзины Иванишвили».

О каком «символическом референдуме» идет речь?

Под давлением Европейского союза и с личным участием председателя Европейского совета Шарля Мишеля между грузинскими партиями было подписано «соглашение Мишеля», в котором было оговорено, что, если на местных выборах 2021 г. правящая «Грузинская мечта» не сможет набрать более 43% голосов, в 2022 г. в Грузии пройдут досрочные парламентские выборы.

Именно поэтому Саакашвили пошел ва-банк и, как теперь стало известно, выборы все-таки проиграл – «Грузинская мечта» набрала более 46%, по сути, получив вотум доверия у народа.

В такой ситуации единственной надеждой на спасение Саакашвили могло быть заступничество основного союзника Грузии – США. Однако и тут Михаил Николозович проиграл – со стороны госдепартамента последовало спокойное заявление, что после ареста Саакашвили они рассчитывают на «справедливое обращение в соответствии с грузинскими законами и обязательствами страны в сфере международного гуманитарного права».

В переводе с дипломатического языка это прямо означает, что США не собираются заступаться за Саакашвили. Что автоматически означает для экс-президента тюремное заключение как минимум на шесть лет.

Грузия: 10 лет после войны

8 августа 2018 года исполнится 10 лет с момента вооруженного конфликта в Южной Осетии. Многие эксперты называли тот конфликт переломным моментов в развитии системы международных отношений, и именно после «операции по принуждению к миру» отношение Запада к России стало стремительно ухудшаться. «Актуальные комментарии» вспоминают события десятилетней давности.

Спецоперация продлилась пять дней (с 8 по 12 августа). В ночь с 7 на 8 августа 2008 года грузинские войска инициировали артиллерийский обстрел столицы Южной Осетии города Цхинвал и прилегающих к нему районов. Затем грузинская сторона перешла в атаку на позиции Южной Осетии при помощи бронетехники и пехоты. В тот же день, в 14:59 к конфликту на стороне Южной Осетии присоединилась Россия, у которой находился миротворческий контингент вблизи зоны конфликта. На протяжении следующих 5 дней велись бои вблизи Цхинвала, Гори, Кодорского ущелья и других территорий. 12 августа Россия официально объявила о завершении операции по принуждению грузинских властей к миру.

Во время «пятидневной войны» Россия подверглась жесткой критике со стороны западных стран, которые посчитали, что российская сторона не должна была вмешиваться в этот конфликт. Российские лидеры даже говорили о настоящей информационной войне со стороны Запада.

Однако Россия не могла остаться в стороне, население Южной Осетии на момент конфликта на 80% состояло из граждан Российской Федерации, поэтому российские миротворческие силы и провели операцию по принуждению к миру.

Последствия военного конфликта сохраняются до сих пор. Несмотря на то, что новые власти Грузии настроены на улучшение отношений с Россией, их по-прежнему нельзя назвать дружественными.

Неопределенным остается и статус Абхазии и Южной Осетии, независимость которых признали только Россия, Никарагуа, Венесуэла, Науру, Сирийская Арабская Республика, Вануату и Тувалу.

Мир нуждается в надежном миротворчестве, а не агрессивном миротворчестве — Блог о гуманитарном праве и политике

С 1999 года и в ответ на трагические неудачи в защите гражданского населения в Руанде и Сребренице Совет Безопасности ООН (СБ ООН) с готовностью и последовательно доверил миротворческие операции ООН (ЮНОПМ) с мандатом и полномочием применять силу, в том числе со смертельным исходом, для защиты гражданских лиц от угроз физического насилия. Многие связывают растущую сложность и уязвимость ЮНОПМ с мандатом по защите гражданских лиц или ЗГС.Реальность такова, что UNPKO почти не применяют силу для самообороны, а тем более для защиты гражданских лиц. Последовательные отчеты, в том числе Управления служб внутреннего надзора и различных комиссий по расследованию, такие как отчет Каммарта и последний отчет Круза[1], подтверждают и подтверждают вышеизложенный вывод. Больше, чем мандат POC, развертывание UNPKO с мандатами на оказание помощи правительствам принимающих стран в стабилизации или нейтрализации угроз безопасности в условиях, которые обычно признаются все более враждебными, — а именно в странах, где нет мира, который можно было бы поддерживать, — оказало большее влияние на правовые рамки миротворческой деятельности ООН, включая все более широкое применение международного гуманитарного права (МГП).Такая агрессивная или наступательная миротворческая деятельность выходит за рамки жесткой миротворческой деятельности, необходимой для эффективной самообороны и защиты гражданского населения. Это еще больше стирает различие между классическим и активным миротворчеством (где сила используется в первую очередь в целях обороны или защиты) и принуждением к миру (где сила используется агрессивно или наступательно для нейтрализации или поражения конкретного противника для достижения конкретной стратегической или политической цели).

Влияние на традиционные концепции поддержания мира

Эволюция от классической к жесткой и агрессивной миротворческой деятельности постепенно бросает вызов традиционным принципам миротворческой деятельности: согласие, беспристрастность и применение силы, прежде всего, в целях самообороны.

Согласие : Согласие принимающей страны должно быть получено или подтверждено до развертывания любой операции по поддержанию мира. Такое согласие не требуется, когда СБ ООН санкционирует операции по принуждению к миру. Это классическое юридическое различие между поддержанием мира и принуждением к миру. На оперативном уровне правительство принимающей страны, скорее всего, будет поддерживать свое согласие на присутствие войск ООН до тех пор, пока оно использует силу для поддержки или помощи этому правительству, независимо от того, насколько решительно или агрессивно оно это делает. Однако правительство принимающей страны, вероятно, отзовет свое согласие или иным образом возразит против дальнейшего присутствия войск ООН, если они каким-либо образом применят силу против собственных сил правительства или любого его элемента, даже если они сделают это самостоятельно. обороны или для защиты гражданских лиц.

Беспристрастность : Классическая операция по поддержанию мира беспристрастно вставляет UNPKO между двумя государствами-участниками. Надежные операции по поддержанию мира могут потребовать от ОНОПМ применить силу против одной или нескольких сторон в конфликте, но только в той мере, в какой такая сторона представляет угрозу для ОНОПМ или гражданских лиц.Как таковая, надежная миротворческая деятельность не обязательно противоречит беспристрастности, требуемой от миротворцев ООН. В той мере, в какой миротворцы ООН призваны защищать гражданское население независимо от источника угрозы — исходит ли такая угроза от повстанцев, повстанцев, террористов или самих правительственных сил принимающей страны — надежная миротворческая деятельность может по-прежнему поддерживать принцип беспристрастности. Агрессивные операции по поддержанию мира, особенно в тех случаях, когда мандат и полномочия на применение силы направлены конкретно на поддержку или поражение конкретной стороны в конфликте, разбивают любые претензии на беспристрастность.

Самооборона : UNPKO имеют неотъемлемое право применять силу в целях самообороны, как в рамках классической миротворческой деятельности, так и в более современных моделях жесткой или даже агрессивной миротворческой деятельности. В классическом миротворчестве применение силы осуществляется исключительно в целях самообороны. В надежных миротворческих операциях это необходимо как для самообороны, так и для защиты гражданских лиц. Агрессивное миротворчество, однако, предполагает применение силы в первую очередь для достижения стратегических или политических целей.

В то время как СБ ООН не ожидает, а количество санкционированных войск не позволяет, чтобы UNPKO предотвращали или реагировали на каждую угрозу на территории, СБ ООН, как минимум, ожидает, что UNPKO будут действовать перед лицом крупномасштабных и/или систематические нападения на мирных жителей. Наряду с предоставленными им мандатом и полномочиями силы ООН получают ответственность за использование всех необходимых средств, включая смертоносную силу, для упреждения, предотвращения, сдерживания и/или реагирования на целенаправленные или систематические нападения на гражданское население в районах их дислокации. В этом суть надежного миротворчества.

Применение силы для защиты гражданских лиц выходит за рамки самообороны и, вероятно, увеличит вероятность продолжительных или интенсивных боевых действий против одной и той же стороны в конфликте.Применение силы для проведения наступательных или агрессивных операций против названных субъектов, как это было в случае с мандатом МООНСДРК против движения «М23» в Демократической Республике Конго (ДРК), гарантированно приведет к этому.

Таким образом, хотя ОНОПМ может стать стороной в конфликте в рамках классической операции по поддержанию мира и хотя она сталкивается с более высоким риском стать стороной в конфликте, если она участвует в активной миротворческой деятельности, случайность становится неизбежной, когда ОНОПМ уполномочена или иным образом ожидается для ведения агрессивных или наступательных операций.

Влияние применимости МГП на защиту сил ОНОПМ от прямых нападений

 Повышенный риск стать стороной в конфликте требует четкого понимания вытекающих из этого последствий, а именно что, когда ОНОПМ становится стороной в конфликте по смыслу МГП, члены военного компонента ОНОПМ, о котором идет речь, теряют свой защищенный статус и стать законными военными целями в соответствии с МГП[2]. Они потеряют свою защиту от прямого нападения, по крайней мере, до тех пор, пока не прекратят свое участие в боевых действиях и, возможно, как утверждает МККК, до окончания самого конфликта.[3]

Хотя ООН признала тот факт, что МООНСДРК стала стороной конфликта в ДРК, СБ ООН продолжал вводить санкции за «планирование, руководство, спонсирование или участие в нападениях на миротворцев МООНСДРК или персонал Организации Объединенных Наций».[4] Юридическая прерогатива СБ ООН состоит в том, чтобы продолжать применять санкции в отношении таких нападений таким же образом, как правительство может криминализировать нападения на свои силы, даже если такие силы являются законными военными целями в соответствии с МГП. Несмотря на прерогативы СБ ООН, тем не менее важно четко дать понять странам, предоставляющим войска (СТС), и их войскам, что такие нападения не являются незаконными в соответствии с МГП. Это особенно необходимо в свете того факта , что сами резолюции, вводящие такие санкции, прямо призывают все стороны соблюдать МГП[5].

Более того, как только члены военного компонента ОНОПМ станут законными военными целями, военное присутствие ОНОПМ может представлять явную и реальную опасность для тех самых гражданских лиц, которых они призваны защищать.Вместо того, чтобы сдерживать, предотвращать или упреждать нападения на гражданских лиц, присутствие UNPKO может создавать и, возможно, даже спровоцировать случайные нападения на гражданских лиц, как мы видели в ДРК и Мали. Излишне говорить, что участие в конфликте также препятствует способности UNPKO беспристрастно и эффективно выполнять политические, правозащитные и гуманитарные аспекты своего более широкого мандата, включая содействие мирным переговорам и доставку гуманитарной помощи.

В заключение, несмотря на то, что ОСООН могут стать сторонами конфликта при упреждающем и решительном применении силы в целях самообороны или для защиты гражданских лиц, вероятность того, что они станут сторонами конфликта, при участии в агрессивных или наступательных военных действиях гораздо выше. операции во враждебных условиях, например, в ДРК и совсем недавно в Центральноафриканской Республике, Мали и Южном Судане.

С этой целью СБ ООН должен сохранить различие между миротворчеством и принуждением к миру, возложив первое на ОНОПМ, а второе оставив за государствами, а также за региональными и другими механизмами коллективной безопасности. ООН и ее страны, предоставляющие войска, должны обучать и готовить свои миротворческие войска, чтобы защищать себя и активно защищать гражданское население. Однако призывы к ним вести агрессивную или наступательную войну подрывают способность UNPKO защищать себя, защищать гражданских лиц или выполнять свой более широкий политический, правозащитный и гуманитарный мандат. Как уже давно утверждает Секретариат ООН и к чему СБ ООН следовало бы прислушаться, ОНОПМ не могут одновременно вести войну и заключать мир.

***

Мона Али Халил, бывший старший сотрудник по правовым вопросам Управления юрисконсульта ООН, является всемирно уважаемым юристом-международником с 25-летним опытом работы в ООН и других странах. Ее опыт включает миротворчество ООН, санкции, разоружение и борьбу с терроризмом. Она имеет степень бакалавра и магистра Гарвардского университета, а также степень магистра дипломатической службы и степень доктора юридических наук Джорджтаунского университета.Она является аффилированным лицом программы Гарвардской школы права по международному праву и вооруженным конфликтам. Ее глава «Правовые аспекты применения силы миротворцами Организации Объединенных Наций для защиты гражданских лиц» опубликована в книге «Защита гражданских лиц в международном праве», опубликованной в 2016 году издательством Oxford University Press. В январе 2018 года она основала MAKLAW. ORG — международную юридическую консультационную и консультационную службу — для оказания помощи правительствам и международным организациям в защите их законных прав и выполнении их юридических обязательств.

***

Сноски

[1] По мнению автора, в то время как в отчете Круза впечатляюще рассматривается ряд причин неспособности UNPKO активно применять силу в целях самообороны, и хотя в нем делается попытка дать всеобъемлющие рекомендации по устранению этих недостатков, в отчете Круза не содержится касаться применимости МГП. Кроме того, он справедливо призывает к ответственности за преступления против миротворцев ООН, но не упоминает не менее важную ответственность за преступления , совершенные миротворцами ООН.

[2] Статья 8 Римского статута Международного уголовного суда криминализирует нападения на миротворческие миссии только «пока они имеют право на защиту, предоставляемую гражданским лицам или гражданским объектам в соответствии с международным правом вооруженных конфликтов», без различия между международными вооруженными конфликты и немеждународные вооруженные конфликты. Конвенция о безопасности персонала Организации Объединенных Наций и связанного с ней персонала в своей статье 2(2) выделяет только «операцию Организации Объединенных Наций, санкционированную Советом Безопасности в качестве меры принуждения в соответствии с главой VII Устава Организации Объединенных Наций, в которой любой из персонал задействован в качестве комбатантов против организованных вооруженных сил и к которым применяется право международных вооруженных конфликтов».

[3] МУС и Организация Объединенных Наций утверждают, что ОНОПМ может перестать быть стороной конфликта, когда она прекратит свое участие в боевых действиях. МККК придерживается позиции, согласно которой UNPKO, будучи стороной в конфликте, остается стороной в конфликте до его окончания.

[4] Пункт 7(i) резолюции 2293 (2016) СБ ООН продолжает налагать санкции за «планирование, руководство, спонсирование или участие в нападениях на миротворцев МООНСДРК или персонал Организации Объединенных Наций» спустя много времени после того, как ООН признала, что МООНСДРК стала стороной конфликта.

[5] Также необходимо учитывать тот факт, что если и когда  ООНОПМ становится стороной в конфликте, она приобретает определенные права и обязанности, которые могут превышать мандат и утвержденный бюджет соответствующей ОНОПМ.

 


ПРИМЕЧАНИЕ. Сообщения и обсуждения в блоге «Гуманитарное право и политика» никоим образом не могут быть истолкованы как позиционирование МККК, а содержание блога не является официальной политикой или доктриной, если не указано иное.


 

Почему миротворческая деятельность ООН находится в кризисе

Почти в 50 зонах конфликтов по всему миру около полутора миллиардов человек живут под угрозой насилия. Во многих из этих мест главными блюстителями порядка являются не полицейские или правительственные солдаты, а солдаты ООН в голубых касках. С более чем 78 000 солдат и 25 000 гражданских лиц, разбросанных по 14 странам, миротворцы ООН составляют вторую по величине военную силу, развернутую за границей, после США. С. военный.

Амбициозность их задачи огромна. От Гаити до Мали, от Косово до Южного Судана миротворцев ООН приглашают в раздираемые войной страны, которым поручено поддерживать мир и безопасность. В большинстве случаев это означает не что иное, как преобразование государств и обществ. Миротворцы отправляются защищать гражданских лиц, обучать полицию, разоружать ополченцев, следить за нарушениями прав человека, организовывать выборы, оказывать чрезвычайную помощь, восстанавливать судебные системы, инспектировать тюрьмы и продвигать гендерное равенство.И они пытаются сделать все это в местах, где непрекращающийся хаос не поддается легкому решению; иначе их бы там не было с самого начала.

К сожалению, это предприятие имеет неоднородный послужной список. Мировые лидеры продолжают обращаться к «голубым каскам» как к готовому решению всякий раз, когда в развивающихся странах вспыхивает насилие. Президент США Барак Обама похвалил миротворческую деятельность ООН как «один из самых важных инструментов в мире для разрешения вооруженных конфликтов», а сама ООН утверждает, что она «помогла положить конец конфликтам и способствовать примирению, проводя успешные операции по поддержанию мира в десятках стран. Но на самом деле миротворцы ООН слишком часто не достигают своих самых основных целей. Во многих развертываниях они в конечном итоге беспомощно наблюдают за бушующей войной. На других они организуют выборы и объявляют о победе, но не устранив первопричины, которые привели их к этому, что делает слишком вероятным то, что боевые действия вскоре снова вспыхнут.

Одной из причин этого сбоя является нехватка ресурсов. Трудно винить в этом ООН, поскольку она полагается на вклад своих членов.Однако более крупная проблема заключается в фундаментальном непонимании того, что способствует устойчивому миру. Стратегия ООН отдает предпочтение сделкам сверху вниз с элитами и зацикливается на выборах. Но при этом игнорируется то, что должно быть другим основным компонентом их подхода: использование восходящих стратегий, основанных на местных знаниях, и предоставление людям самим решать, как лучше всего способствовать миру.

ПОДЪЕМ ГОЛУБЫХ КАСОК

Когда в 1945 году создавалась ООН, она никогда не планировала иметь собственные боевые силы; Устав ООН не упоминает о миротворчестве. Но быстро стало ясно, что некоторая такая способность будет необходима, если у организации есть хоть какая-то надежда на достижение своих простейших целей. В 1948 году посредник ООН в Палестине запросил небольшую группу охранников ООН для наблюдения за перемирием между Израилем и его арабскими соседями — специальная миссия, ознаменовавшая рождение миротворчества. Большинство развертываний в течение следующих нескольких десятилетий проходили по аналогичной схеме: по приглашению принимающего правительства и с согласия всех воюющих сторон ООН отправляла солдат после прекращения огня или мирного урегулирования, при условии, что не было постоянного Член Совета Безопасности наложил вето на эту идею.

Миротворцы ООН составляют вторую по величине военную силу, дислоцированную за границей, после вооруженных сил США.

Возможность вето означала, что интервенция была ограничена местами, не вовлеченными в соперничество между Востоком и Западом, и, как следствие, миротворческие миссии были редкостью во время холодной войны. В период с 1948 по 1978 год было создано только 13 миссий, а в период с 1979 по 1987 год — ни одной. Существовавшие миссии были довольно ненавязчивыми. Небольшое количество невооруженных наблюдателей будет наблюдать за линиями прекращения огня и отводом войск, как в Кашмире в 1949 году, или легковооруженные солдаты попытаются вклиниться между национальными армиями, как в Ливане в 1978 году.Иногда присутствие солдат ООН помогало предотвратить дальнейший конфликт, а иногда — нет. Война Судного дня 1973 года воплотила в себе этот неоднозначный опыт: миротворцам ООН удалось добиться прекращения огня вдоль египетско-израильской границы на Синае, но им не удалось сделать то же самое на израильско-сирийской границе на Голанских высотах. Несмотря на то, что миротворческие силы ООН были удостоены Нобелевской премии мира 1988 года, их глобальное влияние оставалось ограниченным.

Окончание холодной войны ознаменовало начало новой эры.Поскольку напряженность в отношениях между США и СССР больше не парализует ООН, организация, как думали ее лидеры, наконец сможет выполнять свою работу. Таким образом, примерно за два года, с апреля 1991 г. по октябрь 1993 г., он запустил 15 новых миротворческих операций — больше, чем за первые 40 лет своей истории. Во многих странах миссии работали: в Намибии, Сальвадоре, Камбодже и Мозамбике миротворцы помогали снизить уровень насилия, разоружая комбатантов и заключая соглашения. Благодаря огромному количеству миссий операции по поддержанию мира стали институционализированными.У него появился специальный отдел в ООН, собственный персонал, бюджет и стандартные операционные процедуры — все бюрократические атрибуты глобального приоритета.

Оптимизм скоро померк. Сначала произошли события в Сомали, куда ООН направила около 28 000 военнослужащих для наблюдения за прекращением огня в затянувшейся гражданской войне в стране и оказания гуманитарной помощи. В июне 1993 года там боевиками были убиты два десятка пакистанских миротворцев, а через несколько месяцев, в эпизоде ​​«Падение Черного ястреба», — 18 человек U.Солдаты С. поддерживают миссию ООН. Затем последовали массовые убийства в Руанде в 1994 году и в Сребренице в 1995 году, когда миротворцы ООН стояли рядом и наблюдали, как местные вооруженные группы совершали геноцид.

Наблюдатели стали скисать на миротворческих операциях. Люди, жившие там, где действовали миротворцы, были не намного добрее, изображая их кроткими иностранцами, не заинтересованными в своей работе. Сальвадорцы прозвали миссию ООН в своей стране «Vacaciones Unidas» (Объединенные каникулы), киприоты говорили о «смотрителях пляжей», а боснийцы издевались над «смурфами».Тем не менее, поскольку крупные державы предпочитали операции ООН полномасштабным интервенциям, в которых они не были заинтересованы, Совет Безопасности продолжал генерировать миссии в быстром темпе — санкционировав 16 из них в период с 1994 по 1998 год

.

К 1999 году ООН поняла, что ей необходимо переосмыслить свой подход. В том же году лидеры Косово, Восточного Тимора, Сьерра-Леоне и Демократической Республики Конго наконец достигли мирных соглашений и обратились к ООН за помощью в их реализации. Генеральный секретарь организации Кофи Аннан, ранее возглавлявший ее миротворческий отдел, хотел предотвратить новые неудачи, поэтому запросил два крупных обзора международного вмешательства.Результатом первого стал отчет Брахими (названный в честь алжирского дипломата, возглавившего инициативу), в котором подробно описаны реформы, направленные на повышение эффективности миротворческой деятельности ООН. Вторая породила доктрину «ответственности за защиту»: идею о том, что так называемое международное сообщество морально обязано помогать людям, живущим в государствах, которые не могут или не хотят защищать своих граждан от серьезных нарушений прав человека.

Сальвадорцы прозвали миссию ООН в своей стране «Vacaciones Unidas» (Объединенные каникулы), киприоты говорили о «смотрителях пляжей», а боснийцы издевались над «смурфами».”

Эти доклады и начатые ими дебаты изменили подход ООН к миротворчеству. Миротворцам больше не следует просто пассивно следить за линиями прекращения огня. Вместо этого они должны занять активную позицию, используя военную силу, чтобы предотвратить насилие со стороны комбатантов. Чтобы избежать еще одной Руанды или Боснии, где чрезмерно ограничительные правила ведения боевых действий привели к катастрофе, миротворческие силы должны иметь сильные мандаты и достаточные ресурсы.

Результатом этих событий стало то, что миротворчество сейчас сильно отличается от того, что было во времена холодной войны.Вместо того, чтобы пытаться положить конец войне в первую очередь между государствами, миротворцы теперь сосредоточены на поддержании мира внутри государств. Их обязанности расширились и теперь включают в себя длинный список задач, от реорганизации армий до защиты населения и организации выборов. Персонал развивался соответственно. В дополнение к солдатам и военным офицерам миссии ООН теперь нанимают экспертов по развитию, гендерным вопросам, политике, экономике, администрации, правосудию, правам человека, обезвреживанию мин, выборам, СМИ и коммуникациям. В послевоенном Восточном Тиморе и Косово ООН фактически выполняла функции переходного правительства, контролирующего функции новых государств. А из 18 миссий, развернутых с 2000 г., все большему числу были даны «принудительные» мандаты: вместо того, чтобы полагаться на согласие всех воюющих сторон для выполнения мирных соглашений и использовать свою военную мощь только в целях самообороны, солдаты ООН могут использовать смертельную силу для поражения комбатантов. В Центральноафриканской Республике, Конго и Мали войска ООН в конечном итоге сражались с повстанческими группами на стороне или от имени правительства.

Бразильский генерал Аугусто Элену Перьера и протестующий в Порт-о-Пренс, Гаити, март 2005 г.

Дэниел Морел/REUTERS

Несмотря на все эти предполагаемые улучшения, сегодня, как и 20 лет назад, миротворцы часто не оправдывают возложенных на них высоких ожиданий. Все эксперты используют разные определения успеха и, таким образом, приходят к разным выводам, поэтому вопрос о том, можно ли считать миссию ООН неудачной, зависит от интерпретации. Некоторые ученые пришли к положительным оценкам. Майкл Гиллиган и Эрнест Сердженти, например, подсчитали, что 85 процентов операций ООН привели к длительным периодам мира или сокращенным периодам войны. Пейдж Фортна определил, что при прочих равных условиях присутствие миротворцев снижает риск возникновения новой войны на 55–62 процента. Лиза Халтман, Джейкоб Катман и Меган Шеннон показали, что развертывание войск ООН снижает как количество смертей на полях сражений, так и количество убийств среди гражданского населения.Другие ученые пришли к более удручающим выводам. Джереми Вайнштейн обнаружил, что 75 процентов гражданских войн, в которые вмешивалась ООН, возобновлялись в течение десяти лет после прекращения. Майкл Дойл и Николас Самбанис изучили 138 мирных процессов и обнаружили, что примерно половине тех, в которых участвовали миротворцы, не удалось уменьшить насилие или укрепить демократию. Роланд Пэрис подробно проанализировал 11 миссий ООН и обнаружил, что только две из них смогли обеспечить прочный мир.

Более того, миссии, которые отмечаются как успешные на национальном и международном уровнях, не обязательно улучшают условия на земле.В исследовании Либерии Эрик Мвукихе и Сайрус Самии показали, что, несмотря на некоторые положительные результаты, развертывание операций по поддержанию мира на муниципальном уровне не способствовало обеспечению безопасности или восстановлению местной власти.

Наконец, даже истории успеха разваливаются при ближайшем рассмотрении. Миссию на Кипре, начавшуюся в 1964 году, часто превозносят за то, что она уменьшила количество столкновений между киприотами-греками и киприотами-турками, но вряд ли ее можно назвать триумфом. Остров разделен надвое, и политическое воссоединение выглядит почти таким же далеким, как и 50 лет назад.Операция 2004–2006 годов в Бурунди была образцом миротворческой деятельности ООН, которой приписывают подавление насилия после многих лет гражданской войны и помощь стране в переходе к демократии. Однако десятилетие спустя Бурунди вернулась к диктатуре и войне. Суть в том, что миссии ООН иногда помогают в некоторой степени, но они могли бы работать намного лучше.

МИРОТВОРЧЕСТВО НА ДЕШЕВОМ

Правозащитники ООН справедливо отмечают, что работа миротворцев — одна из самых тяжелых в мире.Они действуют в местах, изобилующих безжалостными ополченцами, жестокими армиями, коррумпированными чиновниками и ветхой инфраструктурой. Указания Совета Безопасности о поддержке принимающего правительства еще больше усложняют им задачу, поскольку повстанцы менее склонны к сотрудничеству, когда считают, что ООН помогает врагу. Более того, поскольку великие державы, как правило, мало заботятся о кризисах, для разрешения которых посылается ООН, миротворцам дается очень мало ресурсов для выполнения их амбициозных задач. Бюджет операций ООН по поддержанию мира, составляющий 7 миллиардов долларов в год, может показаться впечатляющим.Но это составляет менее 0,5 процента мировых военных расходов, и ожидается, что с их помощью организация поможет разрешить более четверти всех текущих войн.

Главным последствием является слишком мало людей на местах, из-за чего ООН трудно даже поверхностно коснуться своих мандатов. В Конго, например, гендерный офис миссии ООН в провинции Северное Киву, где сексуальное насилие широко распространено, годами обслуживал один-единственный доброволец ООН. Между тем, количество солдат ООН обычно ничтожно, учитывая размер территорий, которые они должны контролировать или умиротворять.Примерно один миротворец приходится на 400 квадратных миль в Западной Сахаре, один на 50 квадратных миль в Конго и один на 30 квадратных миль в Южном Судане. Сравните это с пиком войны США в Афганистане, когда на две квадратные мили приходился один иностранный солдат, или с самими Соединенными Штатами, где на четыре квадратных мили приходится один сотрудник правоохранительных органов.

В Западной Сахаре на 400 квадратных миль приходится примерно один миротворец.

Поскольку у ООН нет собственного резерва солдат, она должна полагаться на добрую волю своих государств-членов, чтобы предоставить их. Страны не хотят рисковать жизнями своих военнослужащих в конфликтах, в которых они не заинтересованы, и поэтому ООН часто требуются месяцы, чтобы собрать необходимые силы. Когда это, наконец, происходит, это почти всегда заканчивается плохо обученными и плохо оплачиваемыми солдатами из развивающихся стран. (В 2018 году основными поставщиками войск для ООН были Бангладеш, Эфиопия и Руанда.) Эти войска также часто плохо оснащены — вынуждены обходиться без вертолетов и обходиться устаревшими транспортными средствами.

Что еще хуже, их командиры отчитываются не только перед руководством ООН, но и перед командной цепочкой своей страны.Эти офицеры знают, чего ждут от них их страны: вернуть свои войска домой целыми и невредимыми. Когда им приходится выбирать между выполнением мандата ООН и предотвращением жертв, они обычно выбирают второе. Именно это произошло в Сребренице в 1995 году, когда голландский командир миротворческого батальона, численно и вооруженный, приказал своим солдатам стоять в стороне, когда сербские силы окружили и убили около 8000 мусульманских мужчин и мальчиков.

Хуже всего то, что некоторые миротворцы причиняют вред тем, кому должны помогать.В Центральноафриканской Республике, Конго и Сомали они применяли пытки. В Боснии, Гаити и Косово они были замешаны в сетях торговли людьми в целях сексуальной эксплуатации. Фактически, за последние 12 лет в ООН поступило около 1000 заявлений о сексуальных домогательствах и эксплуатации со стороны миротворцев. Тех, кто совершает такие ужасные действия, меньшинство, но плохие овцы нанесли серьезный ущерб репутации ООН.

НЕПРАВИЛЬНАЯ СТРАТЕГИЯ

Как миротворческое руководство в Нью-Йорке, так и рядовые сотрудники на местах склонны винить во всех этих бедах Совет Безопасности, который не предоставляет ни адекватных ресурсов, ни четких мандатов.Они говорят, что для обеспечения успеха миротворцам нужно больше денег, больше материально-технической поддержки и больше людей, а также более реалистичные инструкции. И, добавляют они, Совет Безопасности должен заставить страны, предоставляющие войска, прекратить вмешиваться в наземные операции и вместо этого сказать своим офицерам уважать цепочку командования ООН. Но миротворцы не могут возлагать на Совет Безопасности ответственность за все свои недостатки. Поскольку они являются продуктом компромисса, мандаты всегда расплывчаты, и их всегда нужно интерпретировать.Кроме того, даже когда могущественные государства и страны, предоставляющие войска, выделяют достаточно ресурсов на миссию ООН, полученные в результате усилия часто терпят неудачу.

Проблема больше, чем мандаты и ресурсы. Прежде всего, это связано с двумя стратегическими выборами, которые ООН часто делает: во-первых, работать с национальными элитами, чтобы остановить насилие сверху вниз, и, во-вторых, настаивать на быстрых выборах как способе укрепления мира. Стандартный подход ООН к прекращению войн заключается в проведении крупных и дорогостоящих конференций для заключения соглашений между правительствами и лидерами повстанцев, а затем организации общенационального голосования и объявления победы.Обе тенденции основаны на ошибочных предположениях.

Миротворцы ООН на границе с Израилем в районе деревни Кфар-Кила, Ливан, декабрь 2018 г.

Карамаллах Дахер / REUTERS

Слабость нисходящего подхода заключается в том, что война часто является результатом не только национальной или международной конкуренции, но и местной конкуренции. Во многих конфликтных зонах борьба ведется за такие вопросы, как земля, вода, домашний скот и традиционная и административная власть низкого уровня.В Южном Судане, например, не только напряженность между президентом Сальвой Кииром и бывшим вице-президентом, а ныне лидером повстанцев Риеком Мачаром подпитывает нынешние боевые действия; это также клановое соперничество и бесчисленные размолвки между скотоводами и земледельцами.

Когда дело доходит до зацикленности ООН на выборах, проблема заключается в том, что стремление к голосованию до того, как страна будет готова, может принести больше вреда, чем пользы. В Анголе в 1992 году преждевременное голосование спровоцировало возобновление боевых действий между правящей партией и основной повстанческой группировкой (в результате чего за два года погибло больше людей, чем за 17 лет войны, которую ООН якобы закончила).

Обе эти ошибки в полной мере проявляются сегодня в Конго, месте как самого смертоносного конфликта в мире со времен Второй мировой войны, так и самой крупной миротворческой миссии в мире. ООН приписывает раздоры там национальным и международным факторам: слабое центральное правительство, напряженность между конголезским президентом Жозефом Кабилой и его противниками, а также споры с соседними Руандой и Угандой. Он рассматривает выборы, которые Кабила откладывал годами, как своего рода панацею. На самом деле большая часть насилия в Конго имеет местное происхождение.Споры часто касаются того, кто будет контролировать соседние земли, эксплуатацию местных горнодобывающих предприятий или традиционную или административную власть над деревней или районом. Эта напряженность часто приводит к локальным столкновениям в одной деревне или на территории, но часто перерастает в общий конфликт в масштабах всей провинции и даже иногда распространяется на соседние страны.

Проблема с зацикленностью ООН на выборах заключается в том, что стремление к голосованию до того, как страна будет готова, может принести больше вреда, чем пользы.

Эти ошибки усугубляются преобладающим пренебрежением ООН ко всему местному. Поскольку опыт в предметной области ценится больше, чем знания страны, руководящие должности почти всегда достаются иностранцам, которые обычно не имеют глубоких знаний о принимающих их обществах, культурах или институтах. Часто сотрудникам не хватает языковых навыков для общения с местными жителями, а иногда даже друг с другом. Например, в миссии на Кипре немногие миротворцы говорят по-гречески или по-турецки; то же самое верно для арабского или нуэрского языка в Южном Судане, албанского или сербско-хорватского языка в Косово и французского или гаитянского креольского языка на Гаити.

Повседневное поведение миротворцев только усугубляет проблему. И военный персонал ООН, и ее гражданский персонал живут в укрепленных комплексах и собирают информацию в основном от элиты. Иногда получается, что бездумно применяют универсальные шаблоны. Например, увидев успех так называемых программ разоружения, демобилизации и реинтеграции в Бурунди и Сьерра-Леоне, ООН предприняла аналогичные инициативы в Гаити и Южном Судане, где условия были другими; усилия не увенчались успехом. В других случаях берет верх опасное групповое мышление. В Конго, например, между двумя последними турами выборов, с 2006 по 2011 год, большинство миротворцев придерживались упрощенного представления о главной причине насилия (незаконная эксплуатация полезных ископаемых), главном последствии (сексуальное насилие над женщинами и девочки), и лучшее решение (более сильное государство). Уполномочивая конголезское правительство и его армию, стратегия, возникшая из этой точки зрения, фактически привела к всплеску нарушений прав человека, включая сексуальные домогательства.

Преобладание иностранного персонала и иностранных идей также вызывает недовольство местных партнеров. В стране за страной жители жалуются, что миротворцы ведут себя высокомерно и унижают достоинство, живут в роскошных номерах, ездят на модных внедорожниках и проводят слишком много времени, отдыхая, и слишком мало, выполняя свою работу. Они регулярно пренебрежительно называют миротворцев неоколониальными; местные СМИ изображают их в лучшем случае паразитами, а в худшем — головорезами. Справедливые или несправедливые, эти взгляды часто заставляют местных жителей отказываться сотрудничать с инициативами ООН, даже если они поддерживают основные цели.

В последние годы инсайдеры и аутсайдеры пытались изменить стандартный подход ООН. Некоторые сотрудники низшего звена и высокопоставленные руководители полевых миссий пытались способствовать урегулированию местных конфликтов. В независимом обзоре операций по поддержанию мира, проведенном в 2015 году по заказу ООН, подчеркивается важность адаптации проектов к каждому контексту и взаимодействия с обычными людьми. Однако, за исключением нескольких маргинальных случаев, ООН в основном лишь на словах признает важность этих идей, вместо того, чтобы их реализовывать.

ДУМАЙ ЛОКАЛЬНО, ДЕЙСТВУЙ ЛОКАЛЬНО

Операции по поддержанию мира прерваны, но это не значит, что мир должен отказаться от них. Во многих зонах конфликтов миротворцы являются единственными, кто защищает население от жестокого обращения со стороны национальных армий и повстанческих групп, пусть даже спорадически и несовершенно. (В Центральноафриканской Республике и Конго люди протестовали или устраивали беспорядки при малейшем намеке на то, что ООН может закрыть ближайшую базу.) Более того, не существует альтернативного органа или механизма для восстановления мира в раздираемых конфликтами странах.Цель должна состоять не в ликвидации операций по поддержанию мира, а в их переосмыслении.

Основная проблема в том, что ООН смотрит на свои усилия задним числом. Он использует шаблонный подход, который начинается с передового международного опыта и пытается применить его к местной ситуации. Вместо этого следует начать с местных реалий, а затем разработать индивидуальную стратегию. Для вдохновения ООН достаточно взглянуть на очаги мира, которые уже существуют во многих раздираемых войной местах.

Рассмотрим остров Иджви на озере Киву в восточной части Конго.С тех пор как в 1996 году в Конго разразилась война, в результате которой погибло от двух до пяти миллионов человек, Иджви удалось избежать основного удара насилия, в отличие от других островов в близлежащих озерах. В Иджви есть все те же факторы, которые подпитывали боевые действия вокруг него: геостратегическое положение, минеральные ресурсы, межэтническая напряженность, отсутствие государственной власти, крайняя бедность, споры из-за земли и традиционной власти. Но жители острова, в том числе самые бедные и наименее влиятельные, создали различные низовые организации — религиозные сети, женские ассоциации, молодежные группы и т. д. — чтобы помочь разрешить споры.Они также опираются на прочные традиционные верования — например, заключают кровные договоры, посредством которых разные семьи обещают никогда не причинять друг другу вреда. Они работали над созданием того, что они называют «культурой мира».

Есть похожие примеры: жители автономного региона Сомалиленд в раздираемом войной Сомали снизили уровень насилия за счет двойного процесса восходящего миростроительства и государственного строительства, а также за счет помощи простых людей и местных лидеров в поддержании их выстраданная стабильность. В Колумбии жители сельской общины Сан-Хосе-де-Апартадо создали зону мира в центре региона, контролируемого ополченцами. Вопреки стандартным процедурам ООН, построение мира не требует помощи в миллиарды долларов или масштабного международного вмешательства. Это часто связано с расширением прав и возможностей рядовых граждан.

В настоящее время ООН рассматривает такие усилия по построению мира снизу вверх как второстепенное. Вместо этого он должен рассматривать их как существенное дополнение к своим нынешним усилиям по прекращению боевых действий сверху вниз.На практике это означает признание того, что разрешение местных споров так же важно и является такой же частью работы миротворцев, как и решение более широких проблем. Это также означает выделение денег на разрешение местных конфликтов. Как в штаб-квартире, так и на местах ООН должна создавать специализированные управления или отделы для миротворчества «снизу вверх» и укомплектовывать их экспертами в области анализа и разрешения конфликтов на низовом уровне. Этот новый персонал, в свою очередь, должен разработать руководящие принципы и организовать обучение своих коллег.Совет Безопасности должен также обязать все миссии оказывать финансовую и материально-техническую поддержку восходящему миростроительству. И руководство ООН должно обратить внимание всех сотрудников на то, что делать это в рамках своей компетенции, будь то выборы или гендерные вопросы, обязательно.

Поскольку миротворцы стремятся поддержать местные миротворческие усилия, они должны сопротивляться искушению навязывать универсальные подходы. Они могут взять пример с Института жизни и мира, шведского агентства по миростроительству, которое основывает свои действия на глубоком местном опыте.В Конго он в значительной степени полагается на местных сотрудников и не реализует проекты напрямую, вместо этого работая с несколькими отобранными организациями на местах. Затем эти организации дают возможность обычным гражданам делать собственные выводы о причинах конфликтов в их сообществах, согласовывать правильные решения и применять их на практике. Это не иностранцы, базирующиеся в столицах и штаб-квартирах, задумывают, разрабатывают и реализуют мирные инициативы; это сами предполагаемые бенефициары с помощью сторонних организаций.

Для ООН эта модель будет означать активизацию усилий по найму сотрудников, которые обладают глубоким пониманием местного контекста и владеют местными языками, даже если она продолжает нанимать людей, обладающих специальными знаниями. При рассмотрении удержания и продвижения по службе следует ценить время, проведенное в данной области, больше, чем количество миссий, выполненных в разных странах. И он должен отдавать предпочтение гражданам перед иностранцами при заполнении должностей для данной миссии (а среди граждан он должен отдавать предпочтение тем, кто приехал из конкретной области, где они будут работать).Иностранцев следует нанимать только на должности, на которые невозможно найти местного человека с необходимыми навыками, или на те должности, на которых статус аутсайдера является преимуществом, например, должность по набору персонала, на которой местный работник столкнется с чрезмерным давлением, чтобы нанять друзей или семью. , политическая работа, на которой местный сотрудник может беспокоиться о возмездии, когда он противостоит военачальнику, или должность, на которой ключевым является предоставление идей откуда-либо еще. Даже если бы ООН платила своим местным новобранцам зарплату, эквивалентную зарплате своего иностранного персонала, как и должно быть, эта мера все равно сэкономила бы деньги организации, поскольку в настоящее время она тратит много на дополнительные услуги для иностранцев, такие как страховые взносы и пособия в трудных условиях. .

ООН следует переосмыслить то, как она использует местных сотрудников.

ООН также следует переосмыслить использование местных сотрудников. В нынешних условиях иностранцы, как правило, принимают решения, а местные сотрудники их исполняют. Хотя это имеет смысл для дипломатических миссий, стремящихся отстаивать интересы своих стран, это плохая идея для международной организации, основной задачей которой является содействие миру. Сложившуюся практику нужно перевернуть: за рулем должны сидеть местные, а сзади должны оставаться иностранцы.Вместо того, чтобы навязывать или решительно отстаивать одну идею, миротворцы должны использовать свои технические знания по-другому: предлагать несколько вариантов, объяснять плюсы и минусы каждого и предлагать поддержку — финансовую, материально-техническую, военную и техническую — в реализации любых планов. местные заинтересованные стороны соглашаются.

Предоставление возможности выбора предполагаемым бенефициарам международного вмешательства тем более важно, когда предстоит сделать трудный выбор между двумя достойными целями — например, между демократией и миром или между миром и справедливостью.В нынешней ситуации иностранные миротворцы и дипломаты, а не обычные граждане, как правило, выбирают между этими целями. Гораздо лучше позволить тем, кому приходится жить с последствиями решения, принимать его. Например, в тех местах, где акцент на выборах может быть достигнут за счет устранения других неотложных источников конфликта (таких как бедность), ООН должна признать компромисс. Если спрос на выборы действительно есть, их можно организовать быстро, с пониманием того, что риск насилия может возрасти.Но если люди, кажется, больше заботятся о решении других проблем, тогда ООН следует отодвинуть демократию на второй план и направить свои скудные ресурсы на устранение этих глубинных причин войны.

ЛУЧШИЙ ПУТЬ

Последствия конфликта редко остаются в пределах национальных границ. То, что на первый взгляд выглядит как ограниченные боевые действия, может быстро дестабилизировать жизненно важные регионы, а война создает питательную среду для террористов и незаконных торговцев людьми. Всего за последние пять лет вооруженные конфликты породили самый серьезный кризис с беженцами со времен Второй мировой войны.Частично в ответ на все эти события в Соединенных Штатах и ​​Европе вспыхнули ненавистнические националистические политические движения.

Во многих случаях обращение к голубым каскам стало просто удобной заменой серьезной борьбы с тем, что нужно для установления мира. Таким образом, повторяется одна и та же история, будь то в Боснии, Конго, Восточном Тиморе, Косово, Руанде, Сомали или Южном Судане. После начала войны страны-доноры обещают миллионы долларов помощи и просят ООН о помощи.В итоге противоборствующие стороны призывают к прекращению огня, подписывают соглашения и проводят выборы. Но вскоре, иногда всего через несколько дней, снова вспыхивает насилие. Часто оно так и не закончилось; во многих случаях это длится годами.

Предпочитаемая международным сообществом стратегия урегулирования конфликта просто не работает: миротворчество в том виде, в каком оно практикуется в настоящее время, — это лейкопластырь на зияющей ране. Хорошая новость заключается в том, что есть способ переосмыслить нынешнюю стратегию, чтобы она имела больше шансов на установление прочного мира: больше полагаться на тех самых людей, которых она якобы пытается защитить.

Загрузка…
Пожалуйста, включите JavaScript для корректной работы сайта.

миротворческих операций ООН действительно могут быть эффективными.

Вот как мы свели это в таблицу.

Сможет ли PKO разрешить этот конфликт? Несмотря на распространенное мнение об обратном (см. также здесь и здесь), большое количество исследований показало, что PKO удивительно эффективны в поддержании мира.

Как ОПМ способствуют миру

Вот четыре способа, которыми ОПМ способствуют миру.Это вмешательство снижает уровень насилия во время конфликта, сокращает продолжительность конфликта, увеличивает продолжительность мира после конфликта и ограничивает риск распространения конфликта в одной стране на соседние страны.

История продолжается под рекламой

В новой статье в Journal of Politic s , мы провели первую всестороннюю оценку эффективности миротворческой деятельности ООН по всем этим предложенным направлениям. Мы обнаружили, что прошлые исследования значительно недооценивали положительное влияние U. Н. миротворчество.

Краткая история миротворческой деятельности ООН

Количество ОПМ, развернутых по всему миру, оставалось низким и стабильным на протяжении всей холодной войны. За последние три десятилетия резко увеличились как средства, направляемые на миротворческие операции ООН, так и войска, направляемые на них.

Традиционно ОПМ ООН брали на себя ограниченные задачи, часто ограничиваясь контролем за прекращением огня и мирными соглашениями. Важный сдвиг произошел в конце 1990-х годов, когда ООН начала выдавать все более обширные мандаты ОПМ.К ним относятся «Многосторонние миссии», такие как ИМООНТ в Тиморе-Лешти, деятельность которых направлена ​​на устранение причин конфликта, таких как восстановление экономики и институциональная трансформация полиции, армии и судебной системы, а также проведение выборов.

История продолжается ниже объявления

В начале 2000-х годов ООН также расширила развертывание «миссий по обеспечению соблюдения», примером чего являются МООНВС в Судане и более ранние СООНО в Хорватии и Боснии и Герцеговине. Наше исследование показывает, что именно эти более амбициозные ОПМ с мандатом на изменение ситуации «побеждают в войне против войны», а не миссии, которые нацелены просто на сохранение статус-кво.

К более мирному миру

Существующие исследования, как правило, оценивают эффективность PKO, рассматривая отдельные пути отдельно. Мы обнаружили, что этот подход, вероятно, сильно недооценивает общую эффективность PKO.

Вместо этого мы разработали методологию, которая позволяет нам строго оценивать эффективность PKO по всем этим путям одновременно.На основе модели, обученной на период 1960–2013 гг., мы запускаем серию симуляций для оценки влияния альтернативных миротворческих политик ООН на период 2001–2013 гг. Мы считаем, что такой подход позволяет нашему исследованию быть одним из первых, предлагающих всестороннюю оценку эффективности PKO.

Продолжение истории ниже объявления

Мы обнаружили, что поддержание мира даже более эффективно, чем предполагают предыдущие исследования. В краткосрочной перспективе миротворческие миссии ограничивают масштабы насилия.Но мы также находим явные доказательства того, что деэскалированные конфликты легче окончательно прекратить через несколько лет. Сьерра-Леоне соответствует этим шаблонам. Страна пережила затяжной конфликт до развертывания миротворцев ООН, МООНСЛ, в 1999 году. Уровень насилия резко упал после развертывания ОПМ и через три года после развертывания ОПМ конфликт закончился.

В данном году наши результаты показывают, что после каждого конфликта, который ООН удается преобразовать из крупного конфликта в второстепенный, заканчивается другой конфликт.В гипотетическом историческом сценарии, когда ООН полностью прекращает свою миротворческую практику с 2001 года и далее, по нашим оценкам, в 2013 году в крупных конфликтах находились бы еще три-четыре страны по сравнению с тем, что видел мир, учитывая фактический уровень миротворческой деятельности.

Хотя миротворческая политика ООН была эффективной в изучаемый нами период, Организация Объединенных Наций могла бы сделать гораздо больше. Чем больше Организация Объединенных Наций готова тратить на поддержание мира и чем больше миссий с сильным мандатом, тем больше эффект смягчения конфликта.Если бы ООН развернула ОПМ с надежными мандатами и бюджетами в большинстве вооруженных конфликтов, наши сценарии предсказывают, что от четырех до пяти крупнейших активных войн в 2013 году можно было бы сдержать.

История продолжается под рекламой

Что это означает в гипотетических терминах? Это представляет собой 70-процентное сокращение с шести крупных конфликтов 2013 года в Афганистане, Демократической Республике Конго, Ираке, Нигерии, Сирии и Пакистане до гипотетически только двух или трех.

Этот амбициозный, но эффективный сценарий не будет непомерно дорогим — согласно нашему моделированию, он потребует ежегодного поддержания урана в размере 17 миллиардов долларов. Н. миротворческих операций, примерно в два раза выше нынешнего уровня.

Это существенно, но, учитывая стоимость вооруженных конфликтов, которая легко может достигать десятков миллиардов долларов каждый, это вмешательство, безусловно, является рентабельным. Когда политики критикуют миротворческую деятельность ООН за ее дороговизну, они редко учитывают затраты на войну, которых удалось избежать благодаря эффективному миротворчеству.

Продолжение истории ниже объявления

Типичный крупный конфликт приводит к гибели около 2500 человек, непосредственно связанных с боями, в год.По нашим оценкам, за период с 2001 по 2013 год амбициозное развертывание PKO могло спасти около 150 000 прямых смертей. Также можно было бы предотвратить массовые косвенные смерти из-за насилия в условиях конфликта.

Конечно, страны, которые вносят свой вклад в миротворческие операции ООН войсками или денежными средствами, не обязательно получают прямые выгоды. Однако расходы на войну несут не только страны, находящиеся в конфликте, поскольку существует возможность распространения самого конфликта. Как негативное воздействие конфликта, так и потенциальное распространение конфликта выходят далеко за пределы первоначального региона.

Вот пример: в отчете Oxfam «Africa’s Missing Billions» подсчитано, что в период с 1990 по 2005 год Африка в целом потеряла в результате конфликтов более 280 миллиардов долларов. Эти расходы важны для рассмотрения Советом Безопасности ООН при принятии решений о будущих операциях по поддержанию мира.

История продолжается под рекламой

Предотвращение конфликтов и поддержание мира

Что ждет ООН дальше? Новая повестка дня в области миростроительства, возглавляемая Генеральным секретарем Антониу Гутерришем, уделяет особое внимание управлению возникновением, эскалацией, продолжением и повторением конфликта. Миротворцы ООН могут сыграть важную и экономически эффективную роль в достижении этих целей, но только при условии адекватного финансирования.

Håvard Hegre — профессор Дага Хаммаршельда по исследованию мира и конфликтов в Упсальском университете и профессор-исследователь Института исследования мира в Осло ( PRIO ).

Поддержание мира и обеспечение межгруппового сотрудничества: свидетельства из Мали

Поддержание мира играет центральную роль в нашем понимании того, как заканчиваются гражданские войны.Например, принуждение миротворцев делает возможным урегулирование путем переговоров в гражданских войнах, удерживает воюющие стороны от возвращения к насилию и способствует постконфликтному строительству институтов (Doyle and Sambanis 2006; Fortna 2008). В частности, ученые подчеркивали эффективность миротворцев Организации Объединенных Наций (ООН), отмечая их способность сдерживать распространение насилия (Бердсли, 2011 г. ), ограничивать насилие в отношении гражданских лиц (Хультман, Катман и Шеннон, 2020 г.) и формировать власть. институты обмена (Номикос 2021).Хотя ясно, что миротворцы ООН сокращают насилие, механизмы, определяющие, как они это делают на практике, не совсем понятны. Эта статья начинает заполнять этот пробел, предоставляя теорию и причинно-следственные доказательства, которые объясняют, как миротворцы способствуют мирному взаимодействию между людьми на местах. 1

Известные идеи об эффективности операций по поддержанию мира в основном сосредоточены на том, как операции формируют поведение вооруженных групп и их лидеров. Однако исследования конфликтов все чаще подчеркивают центральную роль межобщинных споров между гражданскими лицами в политическом насилии и успешном постконфликтном восстановлении (Carter and Straus 2019; Krause 2018).Хотя ученые признали важность анализа последствий операций по поддержанию мира на субнациональном уровне (Fjelde, Hultman, and Nilsson, 2019; Ruggeri, Dorussen, and Gizelis, 2017) и предложили геокодированные меры, отражающие развертывание миротворцев (Hunnicutt and Nomikos, 2020), многие еще предстоит узнать о том, как миротворцы поддерживают порядок между обычными гражданами в местах конфликта. Например, развертывание 105 миротворцев ООН в марте 2016 года в Буне, маленьком городке в северо-восточной части Кот-д’Ивуара, якобы предотвратило межобщинный спор и разрушение мирного договора, достигнутого при посредничестве ООН.Группа фермеров из этнической группы лоби обвинила пастухов из этнической группы пеулх в том, что они пасут своих коров на земле лоби, уничтожая при этом посевы. В результате серии репрессий и ответных репрессий более 20 ивуарийцев были убиты и тысячи были вынуждены покинуть свои дома менее чем за неделю (RFI Afrique 2016). Однако развернутым миротворцам удалось разрядить напряженность, сохранить стабильность в этом районе и способствовать восстановлению широкого сотрудничества между фермерами и скотоводами в Буне (United Nations 2017b).Чем объясняется успех миротворцев в случаях межобщинных споров, подобных этому? Аргументы и доказательства, которые я привел здесь, предполагают, что спор о Боуне указывает на более широкие закономерности способности миротворцев ООН обеспечивать мирное взаимодействие между гражданскими лицами в постконфликтных ситуациях.

В частности, в этой статье продвигается теория о том, что миротворцы повышают готовность людей к сотрудничеству между социальными группами, формируя то, как они воспринимают риски, связанные с сотрудничеством.Я представляю простую схему принятия решений, в которой готовность людей сотрудничать в краткосрочной перспективе зависит от их убеждений о том, ответят ли другие взаимностью на эту попытку сотрудничества. Я утверждаю, что миротворцы систематически формируют эти убеждения. В частности, присутствие миротворческих патрулей делает людей более оптимистичными в их восприятии рисков взаимодействия и вероятности того, что члены чужих групп ответят взаимностью на их попытки сотрудничества.С помощью этого механизма международные миротворцы побуждают жителей постконфликтных ситуаций к сотрудничеству, невзирая на групповые границы.

Я проверяю этот аргумент с помощью предварительно зарегистрированного эксперимента в полевых условиях, проведенного в Мали, западноафриканской стране с непрекращающимися межобщинными конфликтами, управляемыми войсками ООН и Франции. Выявление причинно-следственной связи операций по поддержанию мира с помощью данных наблюдений является сложной задачей, поскольку патрули обычно направляются в районы с ограниченными перспективами межгруппового сотрудничества.Наблюдательный анализ не смог бы отделить влияние международного патрулирования от характеристик этих мест, таких как история враждебных межгрупповых взаимодействий. Лабораторный эксперимент особенно хорошо подходит в качестве альтернативного эмпирического подхода, поскольку он позволяет наблюдать за реальным кооперативным поведением в условиях, когда не вводятся дополнительные факторы, которые могут поддерживать или подрывать сотрудничество. Чтобы измерить готовность к сотрудничеству, я привлек участников к игре на доверие, в которой им предлагается отправить деньги анонимному партнеру из другой этнической группы.Я случайным образом распределяю участников в контрольную группу или в одну из двух лечебных групп, в которых им сообщают, что два патрульных офицера из ООН или Франции накажут штрафом любого низкого партнерского вклада. Чтобы определить эффект поддержания мира, я сравниваю суммы, которые участники контрольной группы отправляли на две экспериментальные группы.

Факты показывают, что некоторые, но не все виды миротворческой деятельности оказывают сильное положительное влияние на готовность к сотрудничеству в постконфликтных ситуациях.В то время как лечение ООН увеличило готовность к сотрудничеству на 32,7% по сравнению с контрольной группой, лечение Франции не имело существенного или статистически значимого эффекта. Я считаю, что миротворческая деятельность ООН особенно эффективна среди людей, у которых мало других причин для сотрудничества, — людей с низким социальным доверием, мало контактов с представителями других этнических групп и низким доверием к официальным институтам управления. Я также представляю некоторые доказательства того, что ООН относительно более эффективна среди людей, которые ранее взаимодействовали с миротворцами, по сравнению с теми, кто этого не делал.Восприятие способности и готовности ООН вмешиваться в повседневное взаимодействие, связанное с Францией, вероятно, приводит к этим расходящимся эффектам. Последующие интервью и опросы показывают, что идея ООН как беспристрастной может быть самым важным каналом, через который ООН повышает готовность к сотрудничеству. Это обеспечивает важную связь между межнациональными данными, документирующими эффективность миротворческих операций ООН, и исследованиями, которые подчеркивают позиционирование международного интервента как иностранного (Lake 2016; Lyall, Blair, and Imai 2013).Результаты также означают, что жители постконфликтных ситуаций могут больше отвергать присутствие одних международных субъектов, чем других, и что это может иметь реальные последствия для результатов миротворческой деятельности.

Эта статья расширяет существующее исследование условий, при которых международное сообщество может уменьшить нестабильность постконфликтных ситуаций (Бит, Кристиа и Ениколопов, 2012; Крост, Фелтер и Джонстон, 2014; Лайалл, Чжоу и Имаи, 2020; Секстон, 2016). . Результаты этого исследования показывают, что миротворцы, развернутые с явным мандатом на обеспечение мирных взаимодействий в гражданских сообществах, могут способствовать межгрупповому сотрудничеству в слабо институционализированных условиях. Существующие исследования межгруппового сотрудничества изучали влияние таких факторов, как охрана внутри группы (Fearon and Laitin, 1996), подверженность насилию (Gilligan, Pasquale, and Samii, 2014), национальная идентичность (Charnysh, Lucas, and Singh, 2015) и международной помощи (Fearon, Humphreys, and Weinstein 2015), но гораздо меньше внимания уделял эффекту операций по поддержанию мира. Межгрупповое сотрудничество ограничивает общественное насилие, способствует экономическому развитию и укрепляет социальное доверие.По этим причинам важно изучить, как международные субъекты могут поощрять граждан постконфликтных обществ к сотрудничеству через групповые границы.

Теория межгруппового сотрудничества на микроуровне в рамках операций по поддержанию мира

После гражданских войн отдельные лица, семьи или кланы, живущие в одном сообществе, борются за поддержание сотрудничества в решении местных вопросов, таких как выпас скота, землепользование или стоимость товаров. . 2 Люди, живущие в постконфликтных условиях, должны оценить несколько параметров, прежде чем принять решение о сотрудничестве за пределами группы. Ожидаемая полезность выбора в пользу сотрудничества включает в себя взвешивание материальных и социальных выгод межгруппового сотрудничества с затратами, которые являются функцией вероятности того, что потенциальный партнер выберет взаимное сотрудничество, и риска того, что потенциально прямое взаимодействие может перерасти в насилие. Ограничение сотрудничества членами своей группы служит рудиментарным, но бесценным методом выживания. Коэтническая принадлежность может быть особенно полезной при выявлении надежных партнеров (Habyarimana et al.2009). С другой стороны, сотрудничество может быть прямой функцией того, как люди интерпретируют мотивы друг друга (McCabe, Rigdon, and Smith, 2003). Индивидуумы в обществе могут заслужить репутацию благонадежных, или нормы взаимности могут доминировать в сообществе, диктуя, как индивидуумы должны отвечать на совместные действия (Берг, Дикхаут и МакКейб, 1995).

Для жителей постконфликтных ситуаций межгрупповое сотрудничество может вообще не стоить риска. Гражданские войны разрушают государственный потенциал, ограничивают эффективность и легитимность внутренних институтов и разрывают на части социальную ткань, связывающую людей друг с другом, что делает маловероятным межгрупповое сотрудничество.Внутренняя государственная полиция и службы безопасности могут способствовать сотрудничеству в многогрупповых условиях, наказывая тех, кто использует в своих интересах людей, которые пытаются сотрудничать, тем самым увеличивая вероятность того, что партнеры ответят взаимностью. Когда конфликт уничтожает ограниченные возможности и легитимность этих институтов, они не могут вмешиваться в межгрупповые взаимодействия, чтобы ограничить риск того, что взаимодействия станут насильственными. Предпочтение члена «своей» группы члену «чужой» будет только возрастать по мере того, как сотрудничество с «чужой» группой становится более рискованным.Межгрупповое насилие усиливает этнические разногласия, заставляя людей с большей вероятностью идентифицировать себя с ограниченными группами и с меньшей вероятностью расширять сотрудничество с членами чужих групп.

Миротворцы повышают готовность людей к сотрудничеству, увеличивая воспринимаемую вероятность того, что их партнер ответит на сотрудничество взаимностью. Гипотеза 1 резюмирует это предсказание. 3 Международные субъекты — организации, региональные альянсы или страны — отправляют войска для патрулирования деревень, поселков и городских кварталов, чтобы обеспечить мирное взаимодействие между членами различных социальных групп.Эти миротворческие патрули поощряют сотрудничество посредством наказания или угрозы наказания за отдельные нарушения закона. Либо в сотрудничестве с местной полицией, традиционными властями, лидерами гражданского общества или лидерами общин, либо самостоятельно миротворцы взаимодействуют с гражданскими лицами, узнают о текущих спорах в местности и пытаются предотвратить эскалацию таких споров.

h2 .

Миротворцы повышают готовность людей сотрудничать с членами других групп.

Поддержание мира на этом уровне — это вопрос сдерживания. Миротворцы делают то, что внутренние органы безопасности не могут или не хотят делать — проводят четкую грань между насилием, используемым в межгрупповых взаимодействиях, и наказанием за такое насилие. Сообщение местным жителям заключается в том, что если они применят насилие, миротворцы ответят тем же или задержат их. Даже когда споры далеки от насилия, присутствие миротворцев сдерживает агрессию, которая может привести к кровопролитию. При этом миротворческие патрули, направляемые в постконфликтные районы, закладывают основу для межгруппового сотрудничества на местном уровне.

В качестве примера рассмотрим обязанности Глэдис Нгвепекеум Нкех, камерунского офицера полиции ООН (ЮНПОЛ), развернутой в рамках Многопрофильной комплексной миссии ООН по стабилизации в Центральноафриканской Республике. Во время одного из своих ежедневных патрулей в районе Банги, столицы Центральноафриканской Республики, Нке обнаружила, что местный житель изнасиловал 13-летнюю девочку. В государстве с ограниченной безопасностью и судебными институтами такие события, как это изнасилование, могут начать цикл возмездия и ответного возмездия между семьями и членами сообщества. Вместо этого Нке и ее контингент ЮНПОЛ быстро задержали подозреваемого, помогая быстро предать его правосудию (United Nations 2017a). Знание того, что такой сотрудник службы безопасности, как Нке, существует и активно участвует в обеспечении взаимодействия, может укрепить сотрудничество между отдельными людьми, семьями и этническими группами.

Эффективность миротворцев как силовиков на местном уровне зависит от личности и типа международного субъекта, осуществляющего правоприменение. Гипотеза 2 формально формулирует эту логику. Действительно, существующие исследования выявили несколько причин, по которым ООН, а не отдельные страны, особенно хорошо подходит для укрепления мира на местном уровне.Во-первых, местное население может считать, что ООН менее предвзята, чем патрули из отдельных стран. Международные организации, такие как ООН, действуют без наследия колониального правления (Abbott and Snidal 1998; Bush and Prather 2018), которое местное население почти повсеместно ассоциирует с привилегированными группами меньшинств (Posner 2005; Tambiah 1989). Такая история может заставить местных жителей сомневаться в том, что международный миротворец из бывшей колониальной державы вмешается от их имени, если партнер, отказывающийся от сотрудничества, будет из привилегированной группы.Во-вторых, многоаспектное развертывание миротворческих сил ООН обладает значительным оперативным потенциалом с годовым бюджетом более 1 миллиарда долларов и 10 000 военнослужащих для операций в таких странах, как Мали, Центральноафриканская Республика, Демократическая Республика Конго и Южный Судан (Howard 2019). По логике, чем больше хорошо экипированных войск находится в данной местности, тем больше оперативных ресурсов у миротворцев для поддержания мира на местном уровне (Ruggeri et al. 2017). Кроме того, миротворцы ООН используют более широкое, чем ограниченное одностороннее иностранное вмешательство, собирая информацию о социальном взаимодействии посредством ежедневного патрулирования местности.Наличие информации об этих взаимодействиях, в том числе об обстановке, в которой происходит спор, облегчает усилия ООН по развитию межгруппового сотрудничества (Гордон и Янг, 2017).

h3 .

Миротворцы из ООН повышают готовность людей сотрудничать с членами других групп в большей степени, чем миротворцы из отдельных стран.

Эта гипотеза распространяется на любую международную организацию или страну, осуществляющую военное вмешательство в постконфликтных условиях.Однако я сосредоточиваюсь на Организации Объединенных Наций по нескольким причинам. В отличие от региональных организаций, таких как Африканский союз или Экономическое сообщество западноафриканских государств, миротворцы ООН применяют силу исключительно в целях самообороны или для защиты гражданских лиц. Более того, в других региональных организациях, таких как Европейский Союз или НАТО, доминируют западные колониальные державы, и они воспринимаются соответственно. Действительно, на эмпирическом уровне бывшие колониальные державы ответственны за подавляющее большинство односторонних военных вмешательств в существующие конфликты в Африке (т.г., Соединенное Королевство в Сьерра-Леоне или Франция в Кот-д’Ивуаре). Однако, даже если интервенция проводится неколониальной крупной державой, такой как Соединенные Штаты, или исторически нейтральной державой, такой как Швеция, маловероятно, что местные жители будут долго воспринимать свои войска как беспристрастные. Страны обычно начинают военные операции в союзе с местными этническими группами, что приводит к тому, что более широкие слои населения связывают иностранных интервентов с этими этническими группами (Sambanis, Schulhofer-Wohl, and Shayo, 2012).И даже если население изначально не воспринимает интервентов как предвзятых, местные группы будут рассматривать международное насилие как признак предвзятого отношения к ним (Lyall et al. 2013).

Мой аргумент заключается в том, что в контексте межобщинных споров сдерживание является основным, но не единственным каналом, с помощью которого миротворцы поддерживают мир. Я признаю, что миротворческие силы проецируют власть другими способами (Howard 2019) и что они также разрешают межобщинные споры, используя гражданские программы (Smidt 2020). Тем не менее, я полагаю, что механизмы, объясняющие эффективность операций по поддержанию мира на местном уровне, коренным образом отличаются от механизмов, действующих на страновом уровне.Например, миротворцы, действующие в общинах, не создают физических буферных зон для разделения спорящих сторон, что имеет решающее значение для успеха при развертывании в разгар боевых действий между вооруженными группами (Hultman et al. 2020). Хотя существующие исследования показали, что культурная дистанция между международными миротворцами и местным населением снижает эффективность боевых действий (Bove and Ruggeri 2019), я утверждаю, что дистанция на самом деле может быть полезной на местном уровне, поскольку она поддерживает представление о беспристрастности миротворцев.Тем не менее, логика моего аргумента согласуется с идеей о том, что в отсутствие стороннего исполнителя этнические группы не будут сотрудничать из-за неспособности надежно заключить соглашение (Walter 2002). В этом смысле миротворцы могут помочь решить проблемы обязательств, возникающие между гражданскими лицами, точно так же, как и между лидерами вооруженных групп (Hultman et al. 2020).

Я также утверждаю, что поддержание мира на местном уровне наиболее эффективно, когда исходный (то есть предварительный) уровень межгруппового и социального доверия низок.Именно в этих условиях принуждение необходимо больше всего, поскольку у членов двух разных социальных групп будет мало оснований доверять друг другу настолько, чтобы сотрудничать. Более того, если люди достаточно доверяют потенциальному партнеру, внешнее принуждение к отказу от сотрудничества может не понадобиться, поскольку они верят, что партнер ответит взаимностью на любые попытки сотрудничества. Маловероятно, что миротворцы оказывают существенное влияние на такие взаимодействия.

h4 .

Миротворцы повышают готовность сотрудничать с членами других групп больше у людей с низким уровнем доверия, чем у людей с высоким уровнем доверия.

Наконец, я утверждаю, что чем больше люди взаимодействуют с миротворцами, тем больше вероятность того, что они будут доверять их обязательствам по обеспечению соблюдения и верят, что любые потенциальные взаимодействия с членами других групп будут контролироваться. Несмотря на ограниченность данных о взаимодействии между гражданскими лицами и миротворцами, исследования показывают, что базы ООН могут повышать экономическую активность (Mvukiyehe and Samii 2010) и что миротворческие патрули ООН могут усиливать восприятие государственной власти (Blair 2019).На самом деле, известные критики утверждают, что миротворцы ООН должны больше, а не меньше взаимодействовать с местным населением (Autesserre 2015). Хотя контакт должен иметь эффект укрепления доверия, также возможно, что любой положительный эффект будет нивелирован, если местные жители сочтут интервенцию неоколониальной. Этот негативный эффект, вероятно, усугубляется, когда миротворцы прибывают из одной страны. Тем не менее, существующая работа продемонстрировала, что международные миротворцы могут строить плодотворные отношения с местным населением посредством расширения контактов (Гордон и Янг, 2017 г.).

h5 .

Миротворцы повышают готовность сотрудничать с членами других групп в большей степени среди лиц, с которыми они часто контактируют, чем у тех, с кем они контактируют нечасто.

Важно признать пределы этого аргумента. Поскольку основной механизм опирается на сдерживание от присутствия миротворческих патрулей, теория не может предсказать, продолжится ли сотрудничество после вывода миротворческих операций.Самодостаточные институты не возникают автоматически в отсутствие международного актора (Beardsley 2008). Действительно, многие из проблем, с которыми операции по поддержанию мира столкнулись за последние два десятилетия, отражают эту динамику. Межгрупповое сотрудничество исчезнет после вывода миротворцев, если не произойдет существенного развития внутреннего институционального потенциала. Именно по этой причине большинство современных миротворческих операций ООН превратились в затяжные и затяжные дела, даже после того, как были подписаны номинальные мирные договоры.Продолжительность миротворческих операций в Либерии (2003–2018 гг.) и Кот-д’Ивуаре (2003–2017 гг.), обе из которых считаются успехами в рамках ООН, отражает неотъемлемые проблемы создания устойчивых институтов в долгосрочной перспективе. В Демократической Республике Конго и Дарфуре ООН провела более 15 лет, но мало что могла показать с точки зрения возможностей государства. Тем не менее, поддерживая межгрупповое сотрудничество в краткосрочной перспективе, миротворцы могут дать постконфликтным обществам время для создания институтов и закладки фундамента для долгосрочного мира.

Поддержание мира и межгрупповой конфликт в Мали

Я проверяю гипотезы в Мали, западноафриканской стране, не имеющей выхода к морю, в которой несколько продолжающихся конфликтов регулируются французскими войсками и войсками ООН. На момент проведения исследования Франция и ООН развернули патрули для содействия сотрудничеству на местном уровне между членами различных социальных групп. Это стечение событий предоставило уникальную возможность изучить, как жители постконфликтной ситуации, в которой споры по поводу идентичности очень важны, реагируют на миротворческую деятельность, не ставя под угрозу безопасность участников исследования и персонала.

Долгая история межгрупповой напряженности характеризует социально-политический контекст исследования. Отношения между этническим меньшинством туарегов, насчитывающим около 400 000 человек (почти 2% населения Мали), и доминирующими в Мали этническими группами «манде» формируют малийскую политику. 4 После обретения независимости от Франции в 1960 году центральное правительство в Манде отказалось предоставить туарегам их собственное независимое государство. Вместо этого новое правительство приняло политику превращения Мали в чисто национальное государство манде (Jones 1972).В ответ лидеры туарегов подняли восстания против центрального правительства в 1963, 1990, 2006 и 2012 годах (Wing 2013).

Коалиция основных вооруженных группировок туарегов подписала с правительством мирное соглашение об официальном прекращении последнего раунда боевых действий в июне 2015 г. (Pezard and Shurkin 2015). Тем не менее, отношения между этническими группами остаются плохими. Из-за чрезмерно раздутой местной полиции, оскорбительных внутренних вооруженных сил и коррумпированной судебной системы малийское государство не может обеспечить верховенство закона. Фермеры, торговцы и скотоводы вместо этого призывают вооруженные группы или ополчения самообороны для сведения местных счетов и разрешения межобщинных споров. Межгрупповая торговля стала опасной и резко сократилась. Малийцы сообщают о чувстве беспомощности — они хотят торговать, но боятся, что ими воспользуются, а то и того хуже (Human Rights Watch, 2017).

В ответ на растущую межобщинную напряженность Франция и ООН развернули силы для содействия межгрупповому сотрудничеству внутри сообществ. После военного вмешательства для борьбы с растущим насильственным экстремизмом в регионе (операции «Серваль» и «Бархан») Франция направила патрули в сельские районы на севере и в центре Мали с конкретной целью предотвращения межобщинных споров (Gillier 2015).Миссия Организации Объединенных Наций по стабилизации в Мали (МИНУСМА) использует вооруженные силы и полицию, которые стремятся предотвратить эскалацию споров до того, как они возникнут. Патрулирование МИНУСМА ближнего действия нацелено на общины, предоставляя им возможность сообщать о преступлениях и регистрировать жалобы местных жителей. Например, у полиции ООН в крупных населенных пунктах есть обычные маршруты ежедневного патрулирования, которые они используют для наблюдения за постоянными взаимодействиями и спорами между малийцами из разных этнических групп. Кроме того, МИНУСМА развертывает патрули дальнего действия, которые еженедельно сопровождают малийцев на рынки за пределами крупных населенных пунктов, чтобы поощрять торговлю и защищать их от межгруппового хищничества. 5 Например, патрули ООН в северной части Мали обычно сопровождают пастухов на рынки за пределами безопасных городских центров, чтобы убедиться, что пастухи или фермеры, с которыми они взаимодействуют на этих рынках, не обманывают и не воруют у своих торговых партнеров, которые часто другая этническая группа.

Я проводил исследование в феврале-марте 2016 года. В это время этнический конфликт между туарегскими сепаратистами и правительством Мали отступил как угроза стабильности Мали, уступив место очагам межобщинного насилия, вызванным сбоями в сотрудничестве (Номикос 2020). Патрули миротворческих миссий, стремящиеся предотвратить такие аварии, вероятно, менее эффективны в Мали, чем в других условиях, что делает Мали сложной проверкой основной гипотезы (гипотеза 1). Будучи одним из самых бедных и слаборазвитых государств Африки, Мали не хватает институциональных и инфраструктурных возможностей для поддержки крупных операций по поддержанию мира, которые полагаются на внутренние дороги, базы и аэродромы для развертывания войск там, где это необходимо. Размер, демография и география еще больше усложняют усилия миротворческих патрулей по проецированию силы: Мали является одним из 10 крупнейших и наименее густонаселенных государств Африки, более половины территории Мали покрыто пустыней Сахара и большой горной цепью. на северной границе с Алжиром — идеальные укрытия для преступников.

Более того, Мали является особенно сложным испытанием для эффективности миротворцев ООН в качестве международных силовиков (гипотеза 2). Поскольку французские войска и войска ООН были развернуты почти в одно и то же время в одних и тех же районах и часто выполняют схожие задачи, гражданские лица иногда не различают их. Таким образом, миротворцы ООН имеют меньше явных преимуществ в Мали, чем в других условиях, где разделение труда между международными субъектами может быть более четким. С момента развертывания ООН в 2013 году в Мали погибло больше миротворцев, чем в любой другой миротворческой операции, часто в результате громких неудач, которые попадают в национальные новости Мали.Например, в течение первой недели исследования экстремисты обстреляли базу ООН из минометов, перестрелки и заминированного грузовика, в результате чего пять человек погибли и еще 30 получили ранения (Диалло и Диарра, 2016 г.). По этим причинам я ожидаю, что результаты, представленные в статье, будут распространены на другие конфликтные ситуации с международными миротворческими операциями.

Дизайн исследования: выявление эффекта миротворчества

Проверка аргумента о том, что миротворцы повышают индивидуальную готовность сотрудничать с членами чужих групп, требует отделения эффекта миротворчества от двух основных угроз идентификации. Во-первых, эффект миротворчества должен быть изолирован от особенностей местного контекста, которые могут препятствовать или укреплять сотрудничество. Например, миротворцы направляются в районы насилия и нестабильности, где трудно поддерживать межгрупповое сотрудничество, что приводит к ложной отрицательной корреляции между миротворчеством и сотрудничеством. Как показано на рисунке B1, эта проблема особенно актуальна в Мали — силы ООН направляются в самые опасные районы страны.

Во-вторых, влияние миротворческих патрулей, обеспечивающих взаимодействие, должно быть изолировано от эффекта информации, генерируемой обстоятельствами, связанными с этим взаимодействием.Каждый обмен между членами различных социальных групп приносит новую информацию, которая, вероятно, влияет на желание человека сотрудничать, что затрудняет отделение результатов этой новой информации от последствий принуждения к поддержанию мира. Например, пастухи могут встретить нескольких членов своей общины на еженедельном рынке, патрулируемом миротворцами, и в конечном итоге решить продать мясо некоторых своих коров после нескольких мирных взаимодействий. Используя исключительно данные наблюдений, можно сделать преждевременный вывод о том, что миротворческие патрули повысили готовность пастухов к сотрудничеству.Тем не менее, было неясно, сотрудничали ли пастухи из-за присутствия миротворцев или из-за новой информации о своих товарищах по сообществу, собранной во время еженедельного рынка.

Чтобы устранить эти две угрозы для идентификации, в феврале и марте 2016 года я провел полевой эксперимент в лаборатории, призванный выявить кооперативное поведение малийцев, не принадлежащих к туарегам, по отношению к партнерам-туарегам. В форме игры на доверие я поручил участникам отправить часть начальной зарплаты партнеру-туарегу, который, как они затем должны были поверить, ответит взаимностью на попытку сотрудничества (Berg et al.1995 год; Маккейб и др. 2003). Чтобы устранить первую угрозу идентификации, я случайным образом распределил участников в контрольную группу или в одну из двух миротворческих процедур, чтобы любые потенциальные характеристики области исследования не зависели от эффекта принуждения. Если участников назначали на лечение, я сообщал им, что миротворец, либо из ООН, либо из Франции, будет наблюдать и штрафовать низкие взносы, что является обычным методом экспериментальной психологии для операционализации присутствия стороннего силовика (Бернхард, Фер, и Фишбахер, 2006; Фер и Фишбахер, 2004).Чтобы справиться со второй угрозой идентификации, я оставил характеристики взаимодействия между участниками одинаковыми во всех группах лечения. Таким образом, любые различия между экспериментальной и контрольной группами можно отнести только к влиянию лечебных групп, а не к новой информации, возникающей в ходе социального взаимодействия.

Протокол

Четыре мобилизатора набирали участников, чтобы они пришли в центральное место, где один из восьми счетчиков встречался с участником и объяснял правила игры.Местный полевой менеджер провел для каждого участника брифинг перед игрой и подведение итогов после игры, чтобы обеспечить полное понимание. Безопасность участников и местных счетчиков имела для меня первостепенное значение. Я не хотел подвергать своих испытуемых ненужному риску, осуждению или реальному наказанию из-за их поведения в моем исследовании. Так вот, настоящих миротворцев или малийцев-туарегов для участия в игре я не приглашал. Я обсуждаю этические последствия этого решения в приложении B.5. Протокол игры был следующим:

1. Счетчики выдали участникам 1000 западноафриканских франков (FCFA) в конверте, часть из которых они должны были пожертвовать (обозначены в игре и ).

2.  Счетчики показывали участникам фотографию их партнера по игре — мужчины-туарега — и сообщали им его имя и этническую принадлежность, чтобы убедиться, что они понимают, что взаимодействуют с кем-то из этнической группы туарегов.

3. Участники были случайным образом распределены в группы без правоприменения (контроля), миротворцев ООН или французских силовых групп.

4. Счетчики сообщили участникам, что организаторы исследования удвоят сумму, которую они отправят, но не более 2000 франков FCFA (2 y ). 6

5.  Участникам также сказали, что партнеры-туареги могут оставить себе от 0 до 2000 FCFA ( x ) и отправить обратно только остаток (2y−x).

6.  Если участники были приписаны к миротворческим группам ООН или Франции, счетчики объяснили, что два миротворца в другой комнате здания посмотрят на оба вклада и наложат штраф в размере 500 франков франков, если сочтут какую-либо сумму низкой. 7

7. Счетчики предоставили участникам самим решать, сколько отправить.

8.  Счетчики вернулись, чтобы забрать конверт, и игра закончилась.

Основным результатом лабораторного эксперимента, представляющим интерес, является сумма (из 1000 FCFA), которую малийская участница, не являющаяся туарегом, решила отправить своему партнеру-туарегу.Я использую отправляемую сумму, чтобы операционализировать готовность к сотрудничеству: чем больше отправляемая сумма, тем выше готовность к сотрудничеству за пределами группы. Удвоение суммы, отправленной участником, не являющимся туарегом (из 1000 франков франков), создает материальный стимул для людей, желающих сотрудничать. Это делает очевидным, что взаимное сотрудничество в игре может привести к большему вознаграждению, чем простое сохранение первоначального запаса. 8 Более того, удвоение отражает реальные взаимодействия, в которых есть конкретные выгоды от сотрудничества, которых в противном случае не существует.Однако, как и в действительности, готовность отправить эту сумму и сотрудничать зависит от того, верят ли участники, что партнер-туарег ответит взаимностью на их усилия, что сделает сотрудничество стоящим их усилий. Наличие стороннего принуждения влияет на мнение туарегов о готовности участвовать. Сравнивая количество участников, отправленных в лечебные группы (ООН и Франция) с контрольной группой, я могу количественно оценить в контролируемой среде степень, в которой миротворцы повышают готовность к сотрудничеству.

Формализация игры на доверие

Я разрабатываю простейшую теоретико-игровую модель, которая позволяет анализировать обстоятельства, при которых оптимальной стратегией нетуарегов является сотрудничество с их партнером-туарегом. 9 Игра имеет структуру, изображенную на рисунке C1. Во-первых, природа приписывает вероятность p y , с которой игрок, не являющийся туарегом (обозначается M ), столкнется с принуждением третьей стороны. Во-вторых, M решает, какую сумму y∈[0,1,000] отправить туарегу-партнеру (обозначается T ).Сторонний исполнитель штрафует M на 500, если доля пересылаемого взноса меньше, чем точка отсечения исполнителя (c∈[0,1]) с вероятностью p y . После второго этапа сумма удваивается до 2 y . В-третьих, природа назначает вероятность p x , с которой T столкнется с принуждением третьей стороны (предполагается, что она такая же, как и раньше). В-четвертых, T принимает решение о возврате суммы x∈[0,2y] в M .Сторонний правоприменитель штрафует T на 500, если доля пересылаемого взноса меньше точки отсечки правоприменителя ( c ) с вероятностью p x .

Назначение лечения модели I как изменяющиеся значения p x и p y . Другой способ представить параметры вероятности p x и p y заключается в том, что они отражают вероятность того, что существует смещение в пользу либо M , либо T , и что параметр c представляет величина предвзятости этого силовика.Когда какой-либо параметр вероятности меньше 1, игроки с большей вероятностью будут воспринимать, что правоприменитель предвзят и вряд ли накажет за несоблюдение. 10 Ни одному игроку не грозит штраф, поэтому pyControl=pxControl=0. В соответствии с режимом ООН обоим игрокам грозит штраф, поэтому pyUN=pxUN=1. Наконец, при обработке Франции только M будут оштрафованы, поэтому pyFrance=1, но pxFrance=0. Поскольку я не сообщаю участникам эксперимента предельную точку, при которой силовики действительно оштрафуют их, я не делаю никаких предположений о c . Если сторонний исполнитель отсутствует (контроль), игроки получают только то, что отправляют их партнеры, и то, что они решили сохранить перед отправкой. Для M это 1000-y-x. Если присутствует ООН, оба игрока теперь должны принять во внимание, что ООН оштрафует их, если их взносы будут низкими (y<1000×c для M ). Однако, если Франция присутствует, только M грозит штраф, если ее взносы невелики.

Я использую уточнение идеального равновесия подыгры для анализа игры.После назначения лечения игроки получают полную и точную информацию, поэтому существует уникальное равновесие для любого распределения параметров модели. В таблице 1 приведены условия равновесия для туарегов и нетуарегов. Он отражает логику обратной индукции, при этом каждая строка представляет собой возможный равновесный путь игры при различных трактовках. В столбце 1 перечислены все три условия обработки и параметры вероятности для каждой из этих обработок. В столбце 2 указан лучший ответ игрока-туарега в каждом из трех условий лечения. В столбце 3 перечислены действия игрока, не являющегося туарегом, в каждом из условий лечения соответственно.

Таблица 1. 1 Таблица 1.

Сводка базовых ожиданий от игры

(2) 7 ≥ 1/2
лечение
(1)
Tuareg Лучший ответ Non-Tuareg Player Action
(3)
NO Охрана: p x = p y = 0 0 0
ООН исполнение: P x = P y = 1 2 × c 1000 × c если c < 1/2; 250/ C , если C ≥ 1/2
французское исполнение: p x = 0, p y = 0 0 1000 × C , если C < 1/2; 0 if c ≥ 1/2

Действия игроков, не принадлежащих к туарегам, зависят от их убеждений относительно принуждения. На рисунке C2 показан диапазон параметров, по которым игрок, не являющийся туарегом, готов сотрудничать (т. е. y>0). Для всех возможных значений c без принудительного исполнения игрок, не являющийся туарегом, ничего не отправит. Согласно требованиям ООН, игрок, не являющийся туарегом, всегда будет что-то отправлять. Согласно французскому законодательству, игрок, не являющийся туарегом, готов сотрудничать только тогда, когда затраты на это относительно низки (c<0,5). Анализ равновесия модели позволяет нам сделать эмпирические выводы для лабораторного эксперимента.В эксперименте я варьирую значения p x и p y , случайным образом распределяя участников по трем видам лечения, но я ничего им не говорю о величине точки отсечения, c . При прочих равных условиях вероятность того, что участник, не являющийся туарегом, будет сотрудничать, должна увеличиться, если он назначен на правоприменение ООН, по сравнению как с отсутствием правоприменения, так и с французским правоприменением. В частности, следует ожидать, что отнесение к трактовке ООН увеличит размер вклада нетуарегов в среднем по сравнению с другими трактовками.

Процедура выборки

Я провел выборку из 512 малийцев, не принадлежащих к туарегам, из восьми случайно выбранных районов юго-востока Бамако, полугородской и жилой части столицы Мали. Я делаю пробы из этой части Бамако, чтобы свести к минимуму различия между Бамако и другими районами Мали. Эта выборка репрезентативна для жителей Бамако. Однако он не является репрезентативным для всех жителей Мали по двум причинам. Во-первых, даже в этих жилых районах близость к центру существенно отличает жизнь от жизни сельских жителей Мали.Во-вторых, этнический состав выборки отличается между Бамако и остальной частью Мали: туареги составляют меньшую долю населения в Бамако, чем, например, на севере Мали. В той мере, в какой это исследование сосредоточено на малийцах, не принадлежащих к туарегам, это не так важно.

Среднему участнику было 26 лет, у него было двое детей, и он закончил среднюю школу. Только половина участников были уроженцами Бамако, и примерно у половины был близкий друг туарегов. Около 34% участников заявили, что они являются членами группы бамбара, крупнейшей этнической группы в Мали, что соответствует уровню населения Мали согласно последней переписи населения.Единственная серьезная проблема с выборкой, которая возникла, заключалась в том, что мобилизаторы занижали выборку женщин. Хотя это ограничивает возможность обобщать некоторые из моих выводов, культурные особенности очень затрудняли выборку женщин. В частности, очень немногие женщины были готовы покинуть свой район и приехать на место проведения эксперимента. В приложении D.2 я анализирую исключительно ответы женщин из моей выборки для дальнейшего изучения этого вопроса. Тесты баланса не указывают на какие-либо сбои в процедуре рандомизации (см.Б.1). Единственным исключением является то, что участники, назначенные на лечение во Франции, сказали, что они чаще вступают в контакт с патрулями ООН, чем те, которым назначено лечение ООН. Я сделал поправку на этот дисбаланс в приложении D.1 и обнаружил, что он не влияет на основные результаты.

Я выбрал Бамако в качестве места проведения лабораторного эксперимента по трем причинам. Во-первых, главный военный и полицейский штаб ООН находится в Бамако. Таким образом, участники, скорее всего, будут знакомы с миротворческой миссией ООН.Ответы на вопросы в ходе эксперимента подтверждают это: 68% сообщают, что видели миротворцев ООН «все время» или «часто». Только 2% сообщают, что никогда их не видели. Таким образом, Бамако предлагает лабораторному эксперименту высокую степень внутренней достоверности. То есть, учитывая осведомленность ООН, наблюдаемые эффекты лечения, вероятно, будут действовать как теоретические. Во-вторых, с 2012 года насилие на севере и в центре Мали вынудило внутренне перемещенных лиц туарегов поселиться в Бамако. Эта миграция не только разнообразила районы Бамако, но и усилила межобщинную напряженность между туарегами и нетуарегами в этом районе. Наконец, нападения на отель Radisson Blu в ноябре 2015 г., первые в своем роде после заключения мирных соглашений в июне 2015 г., вероятно, увеличили значимость насилия для респондентов во время эксперимента. Вскоре после завершения эксперимента вооруженные группы напали на учебную миссию Европейского союза в Бамако. Более того, частые нападения на миротворцев ООН и окружающее население попадают в заголовки газет в Бамако. Эти факторы делают Бамако активным испытанием миротворческих операций на местном уровне в Мали.

Результаты

В этом разделе представлены тесты на то, повышают ли миротворческие методы лечения готовность участников к сотрудничеству вне групповых границ. Я оцениваю эффект лечения в эксперименте «лаборатория в полевых условиях» с помощью обычного метода наименьших квадратов, заданного как Малийский участник, не являющийся туарегом, i партнеру-туарегу и Z i,j индексирует группы лечения j (с контролем в качестве контрольной группы). Рандомизация происходила на уровне кластера, где кластером был день счетчика. По этой причине я использую надежные кластерные стандартные ошибки, которые позволяют связать ошибки внутри кластеров, предполагая только, что ошибки из разных кластеров независимы. Чтобы компенсировать потери эффективности из-за кластеризации и невозможности заблокировать рандомизацию обработок, я оцениваю средний эффект обработки с фиксированными эффектами соседства, обозначенными α n , и фиксированными эффектами счетчика, обозначенными α e .Эта стратегия оценки позволяет обеспечить консервативное, основанное на теории повышение точности без необходимости включения дополнительных ковариат или альтернативных спецификаций модели, которые могут внести систематическую ошибку из-за переобучения (Gerber and Green 2012).

На рис. 1 представлены основные результаты. Каждая из трех точек на рисунке представляет предполагаемую сумму, отправленную участникам туарегов в каждом из трех условий лечения (контроль, миротворческая деятельность ООН и принуждение Франции). Участники, которым назначен контроль, отправляют в среднем 601, или около 60%, своих первоначальных пожертвований своим партнерам-туарегам, что отражает высокий уровень исходной щедрости малийцев в выборке.Однако те, кто приписан к миротворческим операциям ООН, отправляют 797 из 1000 FCFA своим партнерам-туарегам. Это представляет собой увеличение на 196 FCFA, или 32,6%, по сравнению с контролем, существенная и статистически значимая разница. Участники, назначенные для участия во французских миротворческих операциях, отправляют 631 из 1000 франков FCFA своим партнерам-туарегам. Это соответствует увеличению на 30 FCFA, или 5%, по сравнению с контролем, хотя разница статистически неотличима от нуля. Более того, сумма, отправленная участниками лечебной группы ООН, существенно и статистически значимо отличается от суммы, отправленной участниками французской лечебной группы. Рисунок 1. 

Обращение ООН повышает готовность к сотрудничеству.

Основные результаты дают смешанные доказательства в пользу гипотезы 1 и убедительные доказательства в пользу гипотезы 2. В соответствии с гипотезой 1 миротворцы повышают готовность участников к сотрудничеству, хотя этот эффект локализован в отношении ООН. Разница между эффектами лечения ООН и Франции подтверждает гипотезу 2, которая предсказывала, что миротворческая деятельность ООН будет более эффективной, чем любая миротворческая деятельность одного государства.Эти результаты также соответствуют ожиданиям формальной модели, за двумя исключениями. Во-первых, фактические вклады между группами выше, чем предполагалось, вероятно, из-за альтруистических предпочтений, которые явно не моделируются. Во-вторых, лечение во Франции не увеличивает вклад по сравнению с контролем. Это отсутствие различий, наряду с существенной разницей между Францией и ООН, предполагает, что участники думали, что миротворцы будут оштрафованы на относительно большой диапазон взносов (см. обсуждение параметра порогового значения, c , выше).

Затем я проверяю наблюдаемые следствия, полученные из гипотезы 3 о том, что миротворчество окажет большее влияние на людей с более низким уровнем базового доверия. Чтобы проверить это, я смотрю на ответы участников на четыре вопроса перед лечением, которые измеряют как социальное доверие, так и институциональное доверие. Для каждой из четырех мер я группирую всех участников с низким уровнем доверия в одну категорию и всех участников с высоким уровнем доверия в другую категорию (см. приложение B.4). Поскольку уровни доверия не назначаются случайным образом, я делаю поправку на наблюдаемый дисбаланс между группами с высоким и низким уровнем доверия (см.Д.3).

Во всех группах лечение ООН повышает готовность к сотрудничеству для лиц с низким уровнем доверия, но не для лиц с высоким уровнем доверия, что подтверждает гипотезу 3. Эффект лечения во Франции статистически неотличим от нуля в подгруппах. Чтобы проиллюстрировать различия в эффектах между группами с низким и высоким доверием, на рисунке 2 показаны расчетные суммы, которые участники отправляли своим партнерам, не принадлежащим к туарегам, в каждом состоянии лечения. Слева — каждая из групп с низким уровнем доверия, а справа — каждая из групп с высоким уровнем доверия. Например, среди тех, кто считает, что большинство туарегов поддерживают сепаратистские группы (первый набор панелей), участники, назначенные на миротворческую миссию ООН, отправляют своим партнерам-туарегам 795 из 1000 франков FCFA. Это представляет собой увеличение на 234 FCFA или 41,7% по сравнению с контролем. Однако среди лиц, которые считают, что большинство туарегов не поддерживают сепаратистские группы, нет статистически значимой разницы в суммах, отправляемых в каждой лечебной группе. Эти результаты свидетельствуют о том, что эффективность операций по поддержанию мира ограничивается отдельными лицами, мало доверяющими другим группам и институтам. Рисунок 2. 

Отношение ООН повышает готовность к сотрудничеству для лиц с низким уровнем доверия.

Наконец, я проверяю гипотезу 4, которая утверждает, что контакты с миротворцами заставят людей больше доверять правоприменительным возможностям и обязательствам этих миротворцев. На Рисунке 3 показана сумма, отправленная партнеру-туарегу, в зависимости от контактов с миротворцами ООН. Я делю контакты на три категории в зависимости от количества и качества контактов участников с миротворцами ООН.Я отношу участников, которые говорят, что они регулярно видят или разговаривают с миротворцами, к категории «частых контактов». Люди, которые время от времени видели миротворцев, но не разговаривали с ними, имели «какой-то контакт». Я классифицировал участников, которые не видели регулярно миротворцев и не разговаривали с ними, как имеющих «нечастые контакты». Поскольку контакт с ООН назначается не случайным образом, я делаю поправку на наблюдаемый дисбаланс между контактными группами (см. приложение D.4). Рисунок 3. 

Сумма, отправленная туарегу-партнеру путем обработки и контакта с ООН.

Результаты предлагают некоторые доказательства в пользу гипотезы 4. Участники, включенные в группу лечения ООН, демонстрируют большую готовность к сотрудничеству, чем участники, включенные в контрольную группу во всех трех категориях подгрупп. Абсолютная величина эффекта лечения ООН, по-видимому, не коррелирует с индивидуальными контактами с миротворцами ООН. Тем не менее, миротворческая деятельность ООН увеличивает средний вклад на 68% по сравнению с контролем для лиц, часто контактирующих с ООН, по сравнению с 30% для лиц с нечастыми контактами и 31% для тех, кто имеет некоторые контакты, что подтверждает гипотезу.Разница в относительной величине связана с тем, что люди, часто контактирующие с ООН, в среднем меньше посылают партнерам-туарегам в контрольной группе, что свидетельствует о том, что эти люди с наименьшей вероятностью захотят сотрудничать с представителями других этнических групп в контрольной группе. первое место.

Обсуждение: Изучение механизмов

Основные результаты показывают, что миротворцы ООН повышают готовность малийцев, не являющихся туарегами, сотрудничать с малийцами-туарегами в форме вклада в игру доверия, но французские миротворцы этого не делают.Теперь я перехожу к расследованию возможных причин, почему это может иметь место. Я нахожу доказательства того, что восприятие ООН как беспристрастной, а Франции как предвзятой объясняет относительно большую эффективность миротворческой деятельности ООН. Более того, в приложении А я показываю, что доказательств в пользу других потенциальных механизмов мало. Хотя этот анализ не исключает окончательно все другие объяснения, он дает некоторые наводящие на размышления выводы о том, что механизм предвзятости является основным каналом, через который миротворческие операции ООН повышают готовность малийцев к сотрудничеству через групповые границы.Я распутываю эти механизмы, используя данные лабораторного эксперимента, интервью с участниками лабораторного эксперимента и последующий опрос.

Беспристрастные миротворцы убеждают людей сотрудничать, обещая наказать любую потенциальную сторону, нарушающую правила социального взаимодействия. Беспристрастный миротворец будет в сознании местного населения пресекать любое насилие и, при необходимости, атаковать любых виновных в насилии. Напротив, предвзятые миротворцы не могут убедить людей в том, что они защитят их от использования в своих интересах со стороны привилегированных сторон.Представители непривилегированных групп не сомневаются, что предвзятые миротворцы накажут их, если они обострят спор (Favretto 2009). Однако они сомневаются, будут ли предвзятые миротворцы наказывать свою привилегированную группу ради защиты непривилегированных гражданских лиц.

Некоторые ученые утверждают, что предвзятость может повысить шансы международного субъекта на достижение мирных результатов. Согласно этой точке зрения, только предвзятые миротворцы могут достоверно убедить свою привилегированную группу в решимости других этнических групп, поскольку они фактически «на их стороне» (Kydd 2003; Savun 2008).Кроме того, предвзятость может раскрывать личную информацию о готовности или решимости миротворца обеспечить соблюдение мира (Favretto 2009). Или предвзятые миротворцы могут иметь уникальные рычаги воздействия на привилегированные им стороны, которые они могут использовать для достижения мирных результатов (Zartman and Touval, 1985). Однако предвзятость вряд ли поможет миротворцам укрепить межгрупповое сотрудничество. Непонятно, почему предвзятый миротворец может влиять на поведение непривилегированных групп. Действительно, поскольку предвзятые миротворцы хотят добиться наилучшего возможного результата для своей привилегированной группы, непривилегированные группы не будут серьезно относиться к частной информации, которой обладают предвзятые миротворцы.Точно так же предвзятые миротворцы не будут иметь каких-либо уникальных рычагов воздействия на непривилегированные группы (Beber 2012, 404). Более того, в то время как предвзятые международные акторы могут хорошо подходить для конфликтов на уровне элит, в которых существует информационная асимметрия относительно власти и решимости, они менее подходят для конфликтов на местном уровне, характеризующихся межгрупповым недоверием (Kydd 2006). В этих случаях предвзятые миротворцы будут поддерживать свою любимую сторону, независимо от их надежности, что делает их ненадежными силовиками межобщинных взаимодействий.

Скептики задаются вопросом, действительно ли ООН беспристрастна. Некоторые предполагают, что беспристрастность ООН — это «заблуждение» (Betts 1994). Согласно этому мышлению, когда актор вкладывает в постконфликтное государство такой же человеческий и финансовый капитал, как и ООН, он не может сохранять свою беспристрастность (Lake 2016). Также возможно, что предвзятость Совета Безопасности ООН в пользу определенных вооруженных групп может проявляться в восприятии отдельных миротворцев ООН (Benson and Kathman, 2014; Rhoads, 2016; Talentino, 2007).Исследования показывают, что государства-члены используют свое положение в Совете Безопасности, чтобы влиять на размещение миротворцев ООН (Микулашек, 2017). Однако эти теории применимы к политическим элитам и вооруженным группам, а не к гражданам, спорящим о местных проблемах. Фактически, существующие исследования показывают, что обычные граждане в государствах с миротворческими миссиями ООН жалуются на то, что ООН делает слишком мало, а не слишком много (Kelmendi and Radin 2018).

Малийцы, не являющиеся туарегами, в основном воспринимают ООН как беспристрастного международного деятеля, не поддерживающего какие-либо внутренние группы. Чтобы систематически оценивать восприятие малийцев, я провел дополнительный опрос в июле 2016 года с участием 874 респондентов в восьми районах Бамако и 12 сельских деревнях в центральной части Мали. В ходе опроса респондентов спросили, считают ли они, что ООН или Франция, соответственно, предвзято относятся к этнической группе в Мали. Шестьдесят семь процентов всех респондентов сказали, что они считают ООН беспристрастной, по сравнению с 41%, которые считают Францию ​​​​непредвзятой, что является существенно и статистически значимо более низкой долей.Более того, 38% сказали, что Франция была предвзята в пользу туарегов, по сравнению с 27%, которые сказали, что ООН была предвзята в пользу туарегов, разница составляет 11%, статистически значимая на уровне 0,05.

Результаты этого опроса показывают, что, хотя большинство малийцев считают ООН беспристрастной, а большее количество малийцев считают Францию ​​предвзятой, небольшая часть по-прежнему считает ООН предвзятой в пользу туарегов. Это предполагаемое смещение, вероятно, связано с комбинацией двух факторов. Во-первых, миротворческая операция ООН неизбежно переплелась с французской военной интервенцией.Эта ассоциация поставила под угрозу независимость ООН, по крайней мере, в сознании некоторых малийцев. Во-вторых, миротворческая операция ООН в Мали время от времени вступала в перестрелки с вооруженными группами, что приводило к жертвам среди гражданского населения. В результате Мали представляет собой наименее вероятное применение этого механизма — ООН будет трудно убедить часть местного населения в своей беспристрастности и будет навязывать межгрупповое сотрудничество, не отдавая предпочтение туарегам. Если анализ предлагает доказательства в пользу механизма, я ожидаю, что он распространится и на другие условия.

Интервью с участниками эксперимента после эксперимента показывают, как эти представления проявляются в индивидуальных мотивациях. Некоторые участники противопоставили ООН колониальному интервенту. Например, 22-летний участник-мужчина сказал, что он предпочитает ООН Франции, потому что «она не колонизировала Мали и, следовательно, не будет преследовать какие-либо интересы» (участник DI6). Другие сослались на многонациональный характер операций ООН по поддержанию мира. Другой 22-летний мужчина, который был назначен на лечение ООН и отправил туареги 750 FCFA, сказал, что предпочитает ООН, «потому что это международная организация, специально созданная для поддержания мира» (участник CF12).На вопрос, считает ли он ООН беспристрастной и почему, 35-летний участник-мужчина сказал, что считает ООН беспристрастной, потому что она «поддерживает Мали, ее роль заключается в создании зоны мира, диалога и примирения». , и он хорошо справляется со своей задачей» (участник BE21).

Эти интервью еще раз свидетельствуют о том, что участники эксперимента воспринимали Францию ​​как предубежденную в пользу туарегов. Например, 28-летний мужчина, назначенный на французское лечение, которое отправило 400 FCFA своему партнеру-туарегу, сказал, что он не думает, что Франция беспристрастна, потому что «она помогает туарегам» (участник AE20).Некоторые специально подчеркивали союзы Франции с вооруженными группами туарегов как признак стойкой предвзятости Франции. 28-летний мужчина, отправивший 450 FCFA, усомнился в беспристрастности Франции, поскольку «она поддерживает повстанцев-туарегов» (участник Ch20). 51-летний малиец, назначенный на французское лечение, который отправил туарегов 500 FCFA, сказал, что он не доверяет Франции управлять малийским кризисом, потому что «Франция поддерживает повстанцев-туарегов» (участник AG15). Другой участник, 26-летний мужчина, которому Франция также назначила лечение, которое отправило его партнеру 350 FCFA, особо указал на то, что Франция поддерживает вооруженную группу туарегов Ansar Dine как повод для беспокойства (участник Dh23).

Чтобы более точно проверить, объясняет ли механизм предвзятости эффективность обращения ООН по сравнению с обращением французов, я спросил участников после игры — но до того, как им сообщили об окончательном денежном результате игры — что они думают о своих туарегах? партнер отправил обратно к ним. Согласно механизму предвзятости, участники, которым назначен режим ООН, должны ожидать, что малийцы-туареги будут сотрудничать больше, чем те, которым назначен режим Франции, потому что они считают ООН более беспристрастной, чем Франция. В результате участники, назначенные в ООН, должны ожидать, что их партнеры-туареги вернут больше, чем те, которые были назначены во Францию, поскольку они будут полагать, что миротворцы ООН будут наказывать за низкий вклад партнера-туарега, а французские миротворцы — нет.

Анализ ответов участников на этот вопрос показывает, что те, кому назначен режим ООН, считают, что их партнеры-туареги отправят обратно больше, чем те, кому назначен режим Франции. Когда участники были назначены на французское принуждение к миру, они считали, что в среднем их партнер-туарег вернул 452 франка КФА.Однако при назначении в миротворческие миссии ООН участники считали, что их партнер-туарег в среднем вернул 556 франков франков, разница составляет 104 франка франков, или около 20% (p = 0,0518). Таким образом, разница в представлениях о сумме, которую вернет партнер-туарег, соответствует ожиданиям механизма смещения.

Заключение

В этой статье я утверждаю, что миротворцы повышают готовность людей, живущих в постконфликтных условиях, сотрудничать с членами других социальных групп. Я представляю доказательства предварительно зарегистрированного полевого эксперимента в Мали в соответствии с этим аргументом. Я обнаружил, что участники отправляют больше своей первоначальной зарплаты партнерам, когда им назначают лечение, в котором им говорят, что миротворцы ООН будут наказывать любые низкие взносы по сравнению с контролем или идентичным французским принудительным режимом. Кроме того, результаты показывают, что ООН особенно эффективна среди участников с низким уровнем социального и институционального доверия. Данные эксперимента, интервью после эксперимента и последующий опрос также свидетельствуют о том, что эффективность ООН определяется восприятием того, что ООН более непредвзята, чем Франция.

Учитывая сложный характер миротворческих операций в Мали, логика этого аргумента, вероятно, распространяется на другие миротворческие операции с участием различных социальных групп. Основные результаты исследования, примененные за пределами Мали, связывают операции миротворцев ООН на микроуровне с убедительным выводом научной литературы на макроуровне о том, что миротворческие операции ООН поддерживают порядок после конфликта. Потенциальный успех операций по поддержанию мира на местном уровне также предлагает странам, предоставляющим войска, важное обоснование для продолжения операций за границей, что в последнее время является сложным предвыборным предложением (Маринов, Номикос и Роббинс, 2015 г.).Условные аспекты результатов — то, что ООН более эффективна в условиях низкого доверия и при расширении контактов — также могут помочь нам понять неудачи миротворческой деятельности ООН. В Демократической Республике Конго миротворцы ООН известны тем, что не поддерживают связь с местным населением, особенно в тех изолированных районах (например, в Киву), где жители не доверяют другим этническим группам и государственным учреждениям (Autesserre 2010).

Наконец, результаты этой статьи предлагают потенциально важные политические рецепты того, как международные субъекты могут эффективно укреплять межгрупповое сотрудничество на местах.В частности, это исследование предполагает, что ООН, а не колониальный интервент с наследием отношений с местными группами в стране, будет особенно эффективна в решении этой задачи. Хотя вполне возможно, что другие международные организации или страны без колониального наследия также могут эффективно способствовать межгрупповому сотрудничеству, мой анализ показывает, что ООН имеет особые преимущества. Более того, местное население быстро начинает воспринимать иностранных военных интервентов как неоколониальных оккупантов, как это произошло с Соединенными Штатами в Афганистане и Ираке.Со своей стороны, операции ООН должны подчеркивать контакт миротворцев с местным населением, особенно с теми, кто изолирован от других социальных групп и центральных органов управления. Такое миротворчество может заложить основу для прочного мира в раздираемых войной государствах, таких как Мали. Тем не менее, чтобы способствовать примирению в долгосрочной перспективе, местные общества должны использовать выгоды от сотрудничества под принуждением ООН для создания внутренних институтов и восстановления социального доверия, которое может поддерживать мир даже в отсутствие миротворцев.

Благодарности

Благодарю Вивека Ашока, Кейт Болдуин, Роба Блэра, Джейми Блек, Сару Буш, Дэвида Картера, Александра Дебс, Монику Даффи Тофт, Джессику Готлиб, Ивана Гичауа, Гэри Кинга, Джиён Ко, Люси Мартин, Джулию Морс, Нила Наранга , Молли Оффер-Весторт, Пиа Раффлер, Элана Резник, Николас Самбанис, Кит Шнакенберг, Джессика Стейнберг, Питер Тинти, участники семинаров Американской ассоциации политических наук, Ассоциации международных исследований, Бостонской рабочей группы по африканской политической экономии, Гарвард, Йельский университет , штат Огайо и Вашингтонский университет в Сент-Луисе. Луи, а также трем анонимным рецензентам и Кортни Конрад из Journal of Politics за отличные комментарии и предложения по этой статье. Ипек Сенер и Тони Янг оказали прекрасную помощь в проведении исследований. Особая благодарность организации Innovations for Poverty Action, Мали, в частности Кадидии Майге, Алассану Кулибали, Диакаридии Дао, Сейду Траоре, Ромуальду Анаго и Николо Томаселли. Предыдущая версия этой статьи была распространена как рабочий документ 20 «Эмпирические исследования конфликтов».Номикос ([электронная почта защищена]) — доцент кафедры политологии Вашингтонского университета в Сент-Луисе, Сент-Луис, Миссури 63130.

Этот проект был одобрен Наблюдательным советом Йельского университета (№ 1506016057). Поддержку оказали Академия Фольке Бернадота, Центр Вайденбаума Вашингтонского университета в Сент-Луисе, Программа Лейтнера, Институт социальных и политических исследований и Центр международных и региональных исследований Макмиллана Йельского университета. План предварительного анализа был зарегистрирован в Evidence in Governance and Politics (EGAP № 20160208AA). Файлы репликации доступны в JOP Dataverse (https://dataverse.harvard.edu/dataverse/jop). Эмпирический анализ был успешно воспроизведен аналитиком репликации JOP . Приложение с дополнительными материалами доступно по адресу https://doi.org/10.1086/715246.

1. Я использую термин «миротворчество» для обозначения вооруженных сил или полицейских сил, развернутых для патрулирования местных сообществ с мандатом, санкционирующим применение силы принуждения.См. приложение. E для списка дел.

2. Я называю разногласия, возникающие по таким вопросам, спорами «коммунального» или «местного уровня» (Krause 2018).

3. Предварительно зарегистрировал гипотезы в EGAP. В приложении F, я воспроизвел анонимную версию плана предварительного анализа.

4. «Манде» означает культуру, разделяемую большинством малийцев (Conrad and Conde 2004). Родство не распространяется на отношения манде и туарегов (Даннинг и Харрисон, 2010).

5. Интервью автора с комиссаром полиции МИНУСМА, 3 августа 2016 г.

6. Удвоение обеспечивает неальтруистический стимул отправить часть первоначального пожертвования.

7. Я разработал игру, чтобы не указывать, что представляет собой малая сумма, чтобы отразить реальную неуверенность среди местного населения в отношении готовности миротворцев действовать.

8. Хотя альтруистические мотивы, вероятно, учитывались при принятии решений некоторыми участниками, рандомизация гарантирует, что эти мотивы сбалансированы между группами лечения.

9.Хотя эта игра не лишена общности, я анализирую более общую версию игры в приложении. C, чтобы продемонстрировать, что основные последствия остаются прежними.

10. Я представляю модель в предположении, что убеждения о предвзятости являются тотальными — Франция никогда не накажет туарегов, в отличие от ООН. Я ослабляю это предположение явно в приложении. C.5, чтобы показать, что до тех пор, пока вероятность того, что Франция накажет туарегов, ниже, чем вероятность того, что это сделает ООН, результаты сохраняются.

Ссылки

  • Abbott, Kenneth W.и Дункан Снидал. 1998. «Почему государства действуют через официальные международные организации». Журнал разрешения конфликтов 42 (1): 3–32.

  • Аутессер, Северин. 2010. Проблемы с Конго: местное насилие и провал международного миростроительства . Нью-Йорк: Издательство Кембриджского университета.

  • Аутессер, Северин. 2015. Peaceland: разрешение конфликтов и повседневная политика международного вмешательства .Кембридж: Издательство Кембриджского университета.

  • Бердсли, Кайл. 2008. «Соглашение без мира? Международное посредничество и проблемы несоответствия времени». Американский журнал политических наук 52 (4): 723–40.

  • Бердсли, Кайл. 2011. «Миротворчество и распространение вооруженного конфликта». Журнал политики 73 (4): 1051–64.

  • Бит, Эндрю, Фотини Кристиа и Рубен Ениколопов. 2012. «Завоевание умов и сердец посредством развития. Рабочий документ по исследованию политики №. 6129, Всемирный банк, Вашингтон, округ Колумбия.

  • Бебер, Бернд. 2012. «Международное посредничество, эффекты отбора и вопрос предвзятости». Управление конфликтами и наука о мире 29 (4): 397–424.

  • Бенсон, Мишель и Джейкоб Д. Катман. 2014. «Обязательства Организации Объединенных Наций по предвзятости и применению силы в гражданских конфликтах». Журнал политики 76 (2): 350–63.

  • Берг, Джойс, Джон Дикхаут и Кевин Маккейб.1995. «Доверие, взаимность и социальная история». Игры и экономическое поведение 10 (1): 122–42.

  • Бернхард, Хелен, Эрнст Фер и Урс Фишбахер. 2006. «Групповая принадлежность и соблюдение альтруистических норм». American Economic Review 96 (2): 217–21.

  • Беттс, Ричард К. 1994. «Иллюзия беспристрастного вмешательства». Иностранные дела 73:20.

  • Блэр, Роберт А. 2019 г. «Международное вмешательство и верховенство закона после гражданской войны: свидетельства из Либерии. Международная организация 73 (2): 365–98.

  • Бове, Винченцо и Андреа Руджери. 2019. «Эффективность миротворческих операций и удаленность «голубых касок» от местных жителей». Журнал разрешения конфликтов 63 (7): 1630–55.

  • Буш, Сара Санн и Лорен Пратер. 2018. «Кто там? Личность наблюдателя за выборами и доверие к выборам на местном уровне». Международная организация 72 (лето): 659–92.

  • Картер, Кейт М.и Скотт Штраус. 2019. «Изменение моделей политического насилия в странах Африки к югу от Сахары». В Оксфордской исследовательской энциклопедии политики . https://doi.org/10.1093/acrefore/97801637.013.701.

  • Чарныш, Вольха, Кристофер Лукас и Прерна Сингх. 2015. «Связывающие узы: значимость национальной идентичности и просоциальное поведение по отношению к этническим другим». Сравнительные политические исследования 48 (3): 267–300.

  • Конрад, Дэвид С. и Джанка Тасси Конде. 2004. Сунджата: западноафриканский эпос народов манде . Индианаполис: Хакетт.

  • Крост, Бенджамин, Джозеф Фелтер и Патрик Джонстон. 2014. «Помощь в условиях пожара: проекты развития и гражданский конфликт». American Economic Review 104 (6): 1833–56.

  • Диалло, Тьемоко и Адама Диарра. 2016. «Пять миротворцев ООН убиты заминированным грузовиком и минометным огнем в Мали». Рейтер, 12 февраля.

  • Дойл, Майкл и Николас Самбанис.2006. Ведение войны и строительство мира: Операции Организации Объединенных Наций в пользу мира . Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета.

  • Даннинг, Тэд и Лорен Харрисон. 2010. «Сквозные разногласия и этническое голосование: экспериментальное исследование кузинажа в Мали». American Policy Science Review 104 (1): 21–39.

  • Фавретто, Катя. 2009. «Должны ли миротворцы занять чью-то сторону? Посредничество, принуждение и предвзятость». American Policy Science Review 103 (2): 248–63.

  • Фирон, Джеймс, Макартан Хамфрис и Джереми Вайнштейн. 2015. «Как помощь в целях развития влияет на потенциал коллективных действий? Результаты полевого эксперимента в постконфликтной Либерии». American Policy Science Review 109 (3): 450–69.

  • Фирон, Джеймс и Дэвид Д. Лейтин. 1996. «Объяснение межэтнического сотрудничества». American Policy Science Review 90:715–35.

  • Фер, Эрнст и Урс Фишбахер.2004. «Наказание третьей стороной и социальные нормы». Эволюция и поведение человека 25 (2): 63–87.

  • Фьельде, Ханне, Лиза Халтман и Дезире Нильссон. 2019 г. «Защита посредством присутствия: миротворческие операции ООН и издержки нападения на гражданских лиц». Международная организация 73 (1): 103–31.

  • Фортна, Вирджиния Пейдж. 2008. Работает ли миротворческая деятельность? Формирование выбора воюющих сторон после Гражданской войны . Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета.

  • Гербер, Алан С. и Дональд П. Грин. 2012. Полевые эксперименты: план, анализ и интерпретация . Нью-Йорк: Нортон.

  • Жилье, Марин. 2015. «Сотрудничество в Сахеле: глобальный подход». Доклад, Управление сотрудничества в области безопасности и обороны.

  • Гиллиган, Майкл Дж., Бенджамин Дж. Паскуале и Сайрус Самии. 2014. «Гражданская война и социальная сплоченность: полевые данные из Непала». Американский журнал политических наук 58 (3): 604–19.

  • Гордон, Грант М. и Лорен Э. Янг. 2017. «Сотрудничество, информация и поддержание мира: гражданское взаимодействие с миротворцами на Гаити». Журнал исследований мира 54 (1): 64–79.

  • Хабиаримана, Джеймс, Макартан Хамфрис, Дэниел Н. Познер и Джереми М. Вайнштейн. 2009. Этническая принадлежность: разнообразие и дилеммы коллективных действий . Нью-Йорк: Рассел Сейдж.

  • Ховард, Лиз Морже. 2019. Сила в миротворчестве .Кембридж: Издательство Кембриджского университета.

  • Халтман, Лиза, Джейкоб Д. Катман и Меган Шеннон. 2020. Миротворчество в разгар войны . Оксфорд: Издательство Оксфордского университета.

  • Хьюман Райтс Вотч. 2017. «Мали: волна убийств, совершенных вооруженными группами». Технический отчет.

  • Ханникатт, Патрик и Уильям Г. Номикос. 2020. «Гражданство, пол и развертывание на местном уровне: введение в набор данных RADPKO». Международные операции по поддержанию мира 27 (4): 645–72.

  • Джонс, Уильям I. 1972. «Упадок и упадок социалистических институтов в сельской местности Мали». Женев-Африк , 11:19–44.

  • Келменди, Пеллумб и Эндрю Радин. 2018. «Недовольны? Общественная поддержка постконфликтных международных миссий». Журнал разрешения конфликтов 62 (5): 983–1011.

  • Яна Краузе. 2018. Устойчивые сообщества: ненасилие и гражданское агентство в межобщинной войне . Кембридж: Издательство Кембриджского университета.

  • Кидд, Эндрю Х. 2003. «На какой ты стороне? Предвзятость, достоверность и посредничество». Американский журнал политических наук 47 (4): 597–611.

  • Кидд, Эндрю Х. 2006 г. «Когда посредники могут построить доверие?» American Policy Science Review 100 (3): 449–62.

  • Лейк, Дэвид А. 2016. Дилемма государственного строителя: пределы иностранного вмешательства . Итака, Нью-Йорк: Издательство Корнельского университета.

  • Лайалл, Джейсон, Грэм Блэр и Косуке Имаи.2013. «Объяснение поддержки комбатантов во время войны: исследовательский эксперимент в Афганистане». American Policy Science Review 107 (4): 679–705.

  • Лайалл, Джейсон, Ян-Ян Чжоу и Косукэ Имаи. 2020. «Может ли экономическая помощь формировать боевую поддержку в военное время? Экспериментальные данные из Афганистана». American Policy Science Review 114 (1): 126–43.

  • Маринов, Николай, Уильям Г. Номикос и Джош Роббинс. 2015. «Влияет ли избирательная близость на политику безопасности?» Журнал политики 77 (3): 762–73.

  • Маккейб, Кевин А., Мэри Л. Ригдон и Вернон Л. Смит. 2003. «Положительная взаимность и намерения в играх на доверие». Журнал экономического поведения и организации 52 (2): 267–75.

  • Микулашек, Кристоф. 2017. «Сила слабых: как неформальное разделение власти влияет на работу Совета Безопасности ООН». Рабочий документ, март. https://christophmikulaschek.com/wp-content/uploads/2018/09/Mikulaschek-2018_Power-of-the-weak.pdf.

  • Мвукиехе, Эрик и Сайрус Самии.2010. «Тонкие микроэффекты поддержания мира». Документ конференции Американской ассоциации политических наук, август. http://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=1642803&download=yes.

  • Номикос, Уильям Г. 2020 г. «Доклад о Мали: риски на южной границе ЕС». Проект EU-LISTCO, январь.

  • Номикос, Уильям Г. 2021. «Зачем делиться? Анализ источников постконфликтного разделения власти». Journal of Peace Research 58 (2): 248–62.

  • Пезар, Стефани и Михаил Шуркины. 2015. Достижение мира на севере Мали: прошлые соглашения, локальные конфликты и перспективы прочного урегулирования . Санта-Моника, Калифорния: Рэнд.

  • Познер, Даниэль Н. 2005. Институты и этническая политика в Африке . Кембридж: Издательство Кембриджского университета.

  • RFI Afrique. 2016. «Кот-д’Ивуар: Au moins 20 morts dans des affrontements à Bouna». Radio France Internationale Afrique, 25 марта.

  • Роудс, Эмили Пэддон. 2016. Принимая сторону в операциях по поддержанию мира: беспристрастность и будущее Организации Объединенных Наций . Оксфорд: Издательство Оксфордского университета.

  • Руджери, Андреа, Хан Доруссен и Теодора-Исмена Гизелис. 2017. «Завоевание мира на местном уровне: миротворчество ООН и локальные конфликты». Международная организация 71 (1): 163–85.

  • Самбанис, Николас, Иона Шульхофер-Воль и Мозес Шайо. 2012. «Местничество как главная проблема в борьбе с повстанцами.” Наука 336 (6083): 805–8.

  • Савун, Бурку. 2008. «Информация, предвзятость и успех посредничества». Ежеквартальный журнал международных исследований 52 (1): 25–47.

  • Секстон, Ренар. 2016 г. «Помощь как инструмент борьбы с повстанцами: свидетельства оспариваемой и контролируемой территории в Афганистане». American Policy Science Review 110 (4): 731–49.

  • Смидт, Ханна М. 2020. «Миротворческая деятельность Организации Объединенных Наций на местном уровне: обеспечение разрешения конфликтов, снижение насилия в общинах. Журнал разрешения конфликтов 64 (2–3): 344–72.

  • Талентино, Андреа Кэтрин. 2007. «Восприятие миростроительства: динамика навязывания и навязывания». Перспективы международных исследований 8 (2): 152–71.

  • Тамбиа, Стэнли Дж. 1989. «Этнические конфликты в современном мире». Американский этнолог 16 (2): 335–49.

  • Организация Объединенных Наций. 2017а. «Познакомьтесь с Глэдис Нке, сотрудником полиции ООН в Центральноафриканской Республике.Новости ООН, 24 октября.

  • Организация Объединенных Наций. 2017б. «В заявлении Председателя Совета Безопасности отмечается вывод операции Организации Объединенных Наций в Кот-д’Ивуаре и подтверждается продолжение партнерства на следующем этапе». Освещение встреч и пресс-релизы, 30 июня.

  • Уолтер, Барбара Ф. 2002. Стремление к миру: успешное урегулирование гражданских войн . Принстон, Нью-Джерси: Издательство Принстонского университета.

  • Крыло, Сюзанна. 2013. «Понимание Мали. Иностранные дела , 20 января.

  • Зартман, И. Уильям и Саадия Туваль. 1985. «Международное посредничество: разрешение конфликтов и силовая политика». Журнал социальных вопросов 41 (2): 27–45.

Влияние «стабилизации» на мандаты и практику миротворческих операций ООН

«Решительное» применение силы: наступление или оборона?

Как уже упоминалось, мандаты стабилизационных миссий ООН включают «решительное» применение силы.В этом разделе объясняется, как «жесткие» действия балансируют на тонкой грани между сохранением мира и обеспечением мира , а также рискуют, что силы ООН станут стороной конфликта в соответствии с МГП. Приведенные ниже примеры демонстрируют, как становится все труднее определить, где защита переходит в нападение. В последние годы мандаты обычно санкционировали применение силы в защиту мандата в соответствии с главой VII Устава ООН. Однако устойчивость отклоняется в сторону проявления инициативы в применении силы, что свидетельствует о принуждении к миру.Хотя принуждение к миру разрешено в соответствии с главой VII и не нарушает международное право, ООН необходимо прояснить курс, который в настоящее время прокладывают операции по поддержанию мира , поскольку могут быть последствия в международном гуманитарном праве как для войск, так и для ООН в целом. Традиционно миротворцы «никогда не проявляли инициативу в применении вооруженной силы» и реагировали только в порядке самообороны. Сноска 25 В ситуациях, когда силы ООН больше не действуют в целях самообороны и ведут бой с противником, чтобы «заглушить источники смертоносного огня», ООН может считаться стороной в конфликте и связанной МГП. Сноска 26

Конкретные примеры «надежности» миссии

В марте 2013 г. МООНСДРК была передана Бригада оперативного вмешательства (FIB), которая стала первой наступательной боевой силой ООН «голубые каски». Сноска 27 FIB изначально состояла из 3069 солдат, которым было поручено «предотвратить распространение всех вооруженных групп, нейтрализовать эти группы и разоружить их, чтобы внести свой вклад в уменьшение угрозы, которую представляют вооруженные группы для государственной власти». и гражданская безопасность». Сноска 28 ФРБ будет осуществлять свою деятельность в одностороннем порядке или совместно с конголезской армией (ВСДРК) «надежным, высокомобильным и универсальным образом». Сноска 29 Таким образом, ФВБ будет пристрастным и прямо займет чью-либо сторону в конфликте между государством и вооруженными группами, утверждая, что государство является законной властью. ООН понимала ФРБ как миссию по обеспечению мира , а не как по поддержанию мира из-за того, что она использует не только мощную силу, но и переходит в наступательные действия. Сноска 30

И наоборот, МИНУСКА и МИНУСМА не определяются как миссии по принуждению к миру и не применяли наступательную силу аналогично FIB в ДРК, но в мандатах используются аналогичные формулировки; расширить государственную власть и стабилизировать населенные пункты, что достигается с помощью таких действий, как «жесткая позиция» и активное патрулирование для сдерживания вооруженных групп и создания пространства для восстановления государственной власти. Footnote 31 Прежде всего, глядя на МИНУСКА, в феврале 2017 года миссия начала операцию «Бекпа» по стабилизации города Бамбари, заручившись согласием на уход вооруженных групп. МИНУСКА использовала вооруженные вертолеты для борьбы с вооруженными группами, пытавшимися вернуться в город. Сноска 32 Генерал-лейтенант Кейта сообщил Совету Безопасности ООН, что «операция увенчалась успехом, потому что мы нарушили различные административные правила, оспорили некоторые ограничивающие соглашения с войсками и изменили моральный дух там, где применялась сила». Сноска 33 МИНУСКА также провела активные операции по «вытеснению» группы «Демократический фронт» с дорог между Бабуа и Белоко. Сноска 34 Совсем недавно совместно с вооруженными силами ЦАР (FACA) была начата «совместная операция по разоружению и аресту» против преступных групп в районе PK5 Банги, где МИНУСКА участвовала в вооруженных рейдах, которые привели к перестрелкам и гибели миротворца . Сноска 35 В течение месяца после вооруженных рейдов независимый эксперт ООН по ситуации с правами человека в Центральноафриканской Республике Мари-Тереза ​​Кейта Бокум призвала к разработке стратегии «нейтрализации» вооруженных группировок в ЦАР. Сноска 36 До сих пор «нейтрализация» вооруженных групп не была включена в мандат МИНУСКА для обозначения наступательных сил, аналогичных FIB МООНСДРК.

Что касается МИНУСМА, то в составе миссии есть контингенты сил из западных стран и современная военная техника, включая беспилотники малого радиуса действия, а также ударные и транспортные вертолеты. Сноска 37 МИНУСМА стремилась «постепенно доминировать в районах, прилегающих к населенным пунктам», чтобы предотвратить доступ террористических групп и преступников. Сноска 38 В 2016 году Совет Безопасности ООН призвал МИНУСМА провести прямых операций против асимметричных угроз. Сноска 39 Талл считает, что этот шаг Совета Безопасности ООН не является «четким» принуждением к миру, а находится на полпути между так называемым активным поддержанием мира и принуждением с помощью наступательной силы. Сноска 40 МИНУСМА проводила операции «по нейтрализации угроз, нацеливанию на самодельные взрывные устройства», контролю района и направления основных маршрутов снабжения для выявления и задержания террористов, а также осуществляла патрулирование при поддержке ударных вертолетов. Footnote 41

Учитывая, в частности, совместную операцию по разоружению и арестам в Банги, ясно ли, где силы ООН использовали оборонительную, а не наступательную силу? Совместная операция по разоружению и задержанию может, с одной стороны, рассматриваться как инициатива ООН в применении силы и переходе в наступательную позицию, чтобы как сдержать будущих преступников, так и нейтрализовать существующую угрозу гражданскому населению. С другой стороны, можно сказать, что МИНУСКА действует в защиту мандата, поскольку мандат предусматривает принятие МИНУСКА срочных временных мер, позволяющих миссии «арестовывать и задерживать для поддержания элементарного правопорядка и борьбы с безнаказанностью». Сноска 42 Тогда возникает вопрос, допускают ли эти срочные временные меры наступательное применение силы при поддержании элементарного правопорядка? В мандате конкретно указывается, что временные меры принимаются «без ущерба для согласованных принципов операций по поддержанию мира», что указывает на применение силы для защиты мандата. Сноска 43 Однако вызывает беспокойство терминология. Когда силы ООН покидают свою базу с намерением применить силу для проведения вооруженных рейдов и, в случае необходимости, перестрелки, трудно утверждать, что действия носят чисто оборонительный характер.

Точно так же призыв к МИНУСМА участвовать в «непосредственных операциях» не является четким разрешением на применение наступательной силы, но, по крайней мере, поднимает вопрос о том, разрешает ли он миссии проявлять инициативу в применении силы для борьбы с угрозами. гражданским лицам. В результате наблюдается заметное колебание между «твердой позицией» и правоприменительной деятельностью. Несмотря на то, что Совет Безопасности ООН заявил, что эта позиция не наносит ущерба принципам поддержания мира, основополагающая доктрина миротворческих операций подвергается сомнению, когда силы ООН все чаще предпринимают упреждающие шаги. Сноска 44

Надежность – это поддержание мира или принуждение к миру? Ранее сообщалось, что миротворческие операции ООН

проводятся в соответствии с «Главой VI с половиной». Традиционные миротворческие операции проводились в соответствии со статьей 36 (1) Устава ООН (глава VI), и силы ООН развертывались с согласия принимающего государства и применяли силу только в целях самообороны. Сегодняшние операции, которые выходят за рамки разъединения воюющих сторон и мониторинга мирных соглашений, как правило, разрешены в соответствии с главой VII для применения силы и в результате представляют собой смесь статей 40 и 42 в зависимости от того, обеспечивают ли силы ООН временные меры или принятие всех необходимых мер для обеспечения осуществления других предусмотренных мандатом видов деятельности, таких как защита гражданских лиц.Наряду с мандатом в соответствии с Главой VII силы ООН будут заниматься традиционными видами деятельности в соответствии с Главой VI, такими как мониторинг мирного соглашения. Однако важно отметить, что современные миротворческие операции ООН, применяющие силу в соответствии с Главой VII, на определенном уровне придерживаются принципов согласия, беспристрастности и измененного толкования того, где они могут применять силу, а именно для защиты самих себя, лиц, которых они уполномочены защищать. и способность миссии выполнить свой мандат. Сноска 45

Правоприменение в соответствии с Главой VII в прошлом осуществлялось коалициями желающих, которые действуют с санкции Совета Безопасности ООН, но не представляют собой миротворческие операции под мандатом ООН.Решительное применение силы миротворцами и создание FIB скрыли различие между традиционными миротворцами, которые применяют силу в целях самообороны, и теми, кто может быть более активным в соответствии с мандатами главы VII, отклоняясь в сторону более либерального применения силы.

Большинство операций с использованием жесткой силы не являются «полномасштабными» принудительными действиями в соответствии с главой VII и проводятся с «согласия или, по крайней мере, молчаливого согласия всех сторон конфликта или спора». Сноска 46 Это связано с тем, что решительная сила включает применение силы на тактическом уровне «для защиты своего мандата от нарушителей, чьи действия представляют угрозу для гражданских лиц или могут подорвать мирный процесс», тогда как принуждение к миру допускает применение силы на стратегическом или международном уровне. уровни. Сноска 47 При применении силы на стратегическом и международном уровнях предпринимаются действия, выходящие за рамки самообороны, и как применение, так и угроза силой считаются «приемлемыми методами убеждения, а не крайней мерой». Сноска 48

Например, ФВБ действует в рамках принудительного мандата, когда сила применяется на стратегическом уровне вместе с вооруженными силами принимающего государства. Сноска 49 ФВБ применяет силу не только в целях самообороны. Вместо этого есть предположение, что FIB будет активно применять силу для нейтрализации целей.Следовательно, из-за отношений с принимающим государством FIB действует частично, когда оно приняло сторону в конфликте и определило агрессора, для борьбы с которым оно использует наступательную силу. Сноска 50

При использовании толкования, что решительная сила означает применение силы для защиты мандата, эти операции не воспринимаются как направленные на принуждение к миру в целом и вместо этого остаются мирными , сохраняя операций. Тем не менее, ведутся споры о том, являются ли определенные решительные действия, предпринятые в соответствии с мандатами, в которых используется «жесткая» сила, принудительными действиями в соответствии со статьей 42. Сноска 51 Такие действия, как операция по аресту в районе ПК5, вероятно, осуществляются в соответствии с разрешением на применение силы для защиты мандата и защиты гражданских лиц. Сноска 52 Однако ранее утверждалось, что «разрешение миротворцам применять силу для защиты мандата просто вводит использование наступательной силы через черный ход». Сноска 53 Тогда возникает вопрос, в какой момент защита становится преступлением? Использование силы для защиты мандата — это универсальная фраза, которая позволяет миротворческой операции взять на себя инициативу.Инициатива рискует стать синонимом наступательной силы, если в ходе операций регулярно предпринимаются прямые действия против асимметричных угроз, проводятся операции по разоружению и арестам или другие действия, в ходе которых миротворцы выявляют угрозы мирному процессу.

Может ли надежная сила сделать ООН стороной конфликта в соответствии с МГП?

Статус миротворца по умолчанию — некомбатант, но статус может быть изменен, если миротворец классифицируется как комбатант, если он активно участвует в вооруженном конфликте и достигнут порог интенсивности. Сноска 54 Решительное применение силы вызвало споры о том, когда и кто становится сторонами конфликта, когда усиливаются боевые действия между войсками ООН и вооруженными группами. Управление по правовым вопросам ООН ранее заявляло в отношении Сил Организации Объединенных Наций по охране (СООНО), что силы ООН не обязаны соблюдать Женевские конвенции, поскольку договорные обязательства гуманитарного права применимы только к государствам. Сноска 55 Национальные суды придерживались аналогичных взглядов, например, в Канаде, где было заявлено, что гуманитарное право не применяется к миротворческим операциям, и в Бельгии, где было установлено, что гуманитарное право не применяется к бельгийским войскам в Сомали и Руанде. Сноска 56 ООН также заявила, что не может быть «стороной» или «высокой договаривающейся державой» в вооруженном конфликте в соответствии с Женевскими конвенциями. Сноска 57 Хотя в 1999 году Генеральный секретарь выпустил бюллетень, в котором говорилось, что силы ООН будут соблюдать МГП там, где они активно участвуют в качестве комбатантов. Сноска 58

В 2015 году в отчете HIPPO подчеркивалось, что когда операции ООН переходят в принудительные действия, они должны осуществляться при полном соблюдении гуманитарного права и что такие действия «могут сделать силы Организации Объединенных Наций и миссию как целое, сторона конфликта…» Сноска 59 Это неизменно поднимает два вопроса.Во-первых, доклад HIPPO поднял вероятность того, что на самом деле ООН может быть стороной в конфликте, несмотря на то, что она не является «высокой договаривающейся державой» и не имеет юридической и административной базы для выполнения обязательств, изложенных в Женевском соглашении. Конвенции. Сноска 60 Во-вторых, в отчете HIPPO не затрагивался вопрос о том, когда решительное применение силы может привести к тому, что миссия станет стороной конфликта.

Вопрос о том, является ли ООН стороной в конфликте, особенно актуален, когда миротворцы проводят операции вместе с силами принимающего государства.В такой ситуации может случиться так, что силы принимающего государства являются стороной конфликта, а миссия ООН — нет. И МИНУСМА, и МИНУСКА развернуты на театрах военных действий, где существует немеждународный вооруженный конфликт (НВК). Для существования NIAC необходимо вооруженное насилие достаточной интенсивности, а стороны должны быть достаточно организованы. Сноска 61 При определении того, стала ли миротворческая операция участником НВК, необходимо учитывать мандат, правила ведения боевых действий, характер используемого оборудования, характер и частоту применения силы между сторонами, и поведение персонала. Сноска 62

Например, в МООНСДРК операции ФРБ по нейтрализации вооруженных групп проводились с использованием тяжелого оружия и  совместно с ВСДРК. Вопрос заключался в том, стала ли вся операция участником NIAC или нет? Некоторые члены Совета Безопасности ООН утверждали, что следует проводить различие, когда FIB можно рассматривать как сторону конфликта, а остальную часть МООНСДРК — нет. Сноска 63 Конвенция о безопасности персонала Организации Объединенных Наций и связанного с ней персонала, в которой излагаются меры защиты, предоставляемые миротворцам ООН, указывает, что эти положения не применяются к операции, санкционированной в качестве принудительных мер. Сноска 64 Как указывалось выше, стабилизационные миссии не имеют прямого мандата в качестве силовых действий, но имеют более строгие полномочия для взаимодействия с вооруженными группами. Это оставляет серую область, когда эти миротворцы становятся стороной конфликта, если боевые действия усиливаются.

Глядя на Мали, в частности, если признано, что существует NIAC между государством и различными террористическими группами, действующими на севере страны, становится важным рассмотреть, является ли МИНУСМА участником этого NIAC. Как указывалось выше, МИНУСМА была уполномочена участвовать в «непосредственных операциях», и для ее поддержки использовалась современная военная техника, такая как беспилотники ближнего радиуса действия и ударные вертолеты. Сноска 65 Кроме того, в последнем продлении мандата в 2018 году указано, что МИНУСМА должна проводить совместные операции и обмениваться информацией с Силами обороны и безопасности Мали (MDSF). Сноска 66 Миротворческие операции обычно не ведут войну против врага и обычно спорадически применяют силу. Сноска 67 Вместо этого миротворческие операции часто обеспечивают материально-техническую поддержку и разведку для принимающего государства. В тех случаях, когда МККК утверждает, что оказывает поддержку, силы ООН могут считаться стороной ранее существовавшего NIAC при следующих обстоятельствах;

(1) на территории, где многонациональные силы призваны вмешаться, имеет место ранее существовавший НВАК; (2) действия, связанные с ведением боевых действий, предпринимаются многонациональными силами в контексте уже существовавшего конфликта; (3) военные операции многонациональных сил проводятся в поддержку (как описано выше) стороны в существовавшем ранее конфликте; и (4) рассматриваемые действия предпринимаются в соответствии с официальным решением страны, предоставляющей войска, или соответствующей организации для поддержки стороны, участвующей в ранее существовавшем конфликте. Сноска 68

МККК утверждает, что соответствие этим критериям свидетельствует о «подлинных воинственных намерениях», результатом которых может стать участие в боевых действиях. Сноска 69 Тем не менее помощник Генерального секретаря ООН по правовым вопросам Стивен Матиас заявил, что даже там, где не происходит прямых вооруженных столкновений с спойлерами, неясно, сделает ли поддержка одного только принимающего государства миссию ООН стороной конфликт. Сноска 70 Миссии по стабилизации, по-видимому, сочетают (1) поддержку военного потенциала принимающего государства с (2) более жесткой позицией, которая может привести к интенсификации боевых действий. Даже если в ООН не согласны с тем, что предоставление материально-технической поддержки и разведки делает миссию стороной в конфликте, тот факт, что МИНУСМА проводит совместные операции, поддерживается ударными вертолетами и беспилотниками и имеет стычки с вооруженными группами, делает активизацию военных действий явная возможность. Там, где происходят постоянные прямые столкновения между МИНУСМА и вооруженными группами, ООН будет трудно оспорить применимость МГП. В этой ситуации мандат на применение мощной силы может заложить основу для того, чтобы силы ООН чаще участвовали в столкновениях, а также усилить роль ООН в оказании военной поддержки принимающему государству.

Важно отметить, что последствием присоединения к конфликту или участия в боевых действиях является то, что миротворцы ООН теряют свой небоевой статус и на законных основаниях могут стать мишенью для вооруженных групп.При этом, когда миссия ООН не является стороной или не участвует в боевых действиях, нацеливание на миротворцев запрещено. Footnote 71 Вопрос о том, станет ли вся миссия стороной конфликта или миротворцы потеряют свою защиту как некомбатанты по отдельности, обсуждался в других местах. Сноска 72 Независимо от этого вопроса, Совет Безопасности ООН должен знать о последствиях проведения прямых операций, которые открывают силы ООН для законного нападения и рискуют втянуть ООН в затяжной конфликт, который может причинить дополнительный вред гражданскому населению. Сноска 73 Если «решительный поворот» в миротворческой деятельности сохранится, ООН необходимо будет активно разъяснять юридическую позицию своих миротворцев, когда боевые действия усиливаются и когда силы ООН призваны вступить в бой с вооруженными группами. Особенно учитывая тенденцию тесного сотрудничества миссий по стабилизации с принимающим государством, необходимо четкое юридическое руководство со стороны Управления по правовым вопросам ООН в отношении того, какие виды и уровни поддержки могут приравниваться к участию ООН в вооруженном конфликте.

Борьба с терроризмом

В сентябре 2014 года Совет Безопасности ООН принял резолюцию 2178, осуждающую насильственный экстремизм, который может способствовать терроризму, и призывает государства делать больше для противодействия этой угрозе. Сноска 74 В рамках ответа ООН Генеральный секретарь представил Генеральной Ассамблее в январе 2016 года План действий по предотвращению насильственного экстремизма. повестки дня в ООН и придает ей глобальную легитимность. Сноска 76 В результате на ООН оказывается давление с целью проведения контртеррористической деятельности, но до сих пор она в значительной степени сопротивлялась. Сноска 77 В отчете HIPPO четко указано, что миссии ООН не должны проводить контртеррористические операции, и там, где ООН действует вместе с параллельными контртеррористическими силами, роли каждого присутствия должны быть четко разграничены. Сноска 78 Хотя в 2017 году Генеральная Ассамблея ООН учредила Контртеррористическое управление ООН для обеспечения руководства выполнением контртеррористических мандатов, возложенных на Генерального секретаря, усиления помощи ООН в борьбе с терроризмом и повышения наглядности борьбы ООН с терроризмом усилия. Сноска 79 Как будет показано ниже, расширение и усиление видимости контртеррористической деятельности ООН представляют серьезную угрозу для других приоритетных задач миротворческой операции.

Террористическая риторика присутствует не больше, чем в МИНУСМА. Силы ООН действуют вместе с французскими войсками, развернутыми в рамках операции «Бархан» (ранее операция «Серваль»), и региональными контртеррористическими силами G-5 Sahel Force (FC-G5S). Сноска 80 Сообщается, что и французы, и FC-G5S поддерживают МИНУСМА, и Совет Безопасности ООН приветствовал «продолжающиеся действия французских сил […] по сдерживанию террористической угрозы на севере Мали». Сноска 81 Кроме того, Совет Безопасности ООН заявил, что FC-G5S «облегчит выполнение МИНУСМА своего мандата по стабилизации Мали». Сноска 82 В феврале 2018 года было подписано техническое соглашение с МИНУСМА об оказании оперативной и материально-технической поддержки FC-G5S. Сноска 83 В течение 2018 года персонал МИНУСМА в форме помогал FC-G5S в подготовке их оперативных баз, и Генеральный секретарь призвал к дальнейшему усилению координации между силами. Footnote 84

МИНУСМА также поддерживает принимающее государство в его борьбе с терроризмом. Мали призвала Совет Безопасности ООН помочь правительственным силам в борьбе с терроризмом, развернув бригаду силового вмешательства, аналогичную бригаде МООНСДРК, для наступательной борьбы с террористическими группами. Сноска 85 Совет Безопасности ООН до сих пор отказывался санкционировать такие силы, но МИНУСМА помогла принимающему государству ввести в действие свое специализированное подразделение по борьбе с терроризмом и транснациональной организованной преступностью и помогла разработать национальную контртеррористическую стратегию. Сноска 86 Шарбонно сообщает, что официальный представитель Мали заявил, что «ООН должна выполнить свою работу и сломить этих террористов». Сноска 87 Одна из проблем, с которой ООН сталкивается при сотрудничестве в борьбе с терроризмом, заключается в том, что малийские власти называют весь конфликт с 2012 года терроризмом и не проводят различия между повстанческими вооруженными группами туарегов, стремящимися к самоопределению, и исламскими террористами, действующими в стране. Сноска 88

Совет Безопасности ООН далек от согласия относительно того, в какой степени ООН должна участвовать в наступательных контртеррористических операциях.Резолюция 2359 не разрешает FC-G5S в соответствии с главой VII, вместо этого региональные силы действуют с согласия вовлеченных государств из-за нежелания США. Сноска 89 Ранее Совет Безопасности ООН не использовал главу VII для санкционирования применения силы против террористов, и вместо этого государства обычно применяют силу в целях самообороны. Сноска 90 МИНУСМА — интересная ситуация. МИНУСМА уполномочена использовать мощные силы в соответствии с главами VII и для оказания материально-технической и оперативной поддержки FC-G5S и обмена разведданными. Сноска 91 Мандат МИНУСМА по главе VII, следовательно, связан с поддержкой региональной контртеррористической операции, которая использует наступательную силу при открытой поддержке Совета Безопасности ООН. Используя ресурсы ООН для поддержки FC-G5S, Совет Безопасности ООН предпринимает дальнейшие шаги по борьбе с терроризмом как угрозой международному миру и безопасности.

Обмен разведывательными данными

МИНУСМА поддерживает борьбу с терроризмом путем выявления групп и отдельных лиц, которые считаются угрозой для миссии, и включает их в «целевые группы». Сноска 92 МИНУСМА имеет сложную разведывательную систему, в которой, среди прочего, используется подразделение немецких беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) и шведская разведывательная рота бронетехники. Сноска 93 Пакеты таргетинга составляются Подразделением по объединению информации из всех источников (ASIFU), перед которым стоит задача сбора оперативной разведывательной информации, в состав которой входят сотрудники из Нидерландов, Швеции и Норвегии. Сноска 94 Неофициальный обмен наборами целей с операцией «Бархан» был сообщен ООН как возможное «серьезное оперативное, политическое и юридическое значение». Сноска 95 Юридический смысл заключается в том, что МИНУСМА становится стороной конфликта в соответствии с МГП в результате предоставления «действующей разведывательной информации» для французской операции «Бархан». Сноска 96 Определение доклада HIPPO о том, что миротворческая операция ООН должна поддерживать четкое и четкое разделение труда между собой и параллельными наступательными операциями, не было учтено в Мали. Что касается МИНУСМА, разногласия стираются из-за того, что ASIFU вовлекается в работу сил, не входящих в состав ООН, по борьбе с терроризмом.

Обмен разведывательными данными между МИНУСМА и FC-G5S может иметь ряд последствий как для закона, так и для отдельных лиц на местах. Государствам нужны эффективные правовые системы, чтобы иметь возможность реагировать на любые нарушения прав человека и обеспечивать верховенство права во время контртеррористических операций. Сноска 97 Обмен разведывательными данными, в частности, может затрагивать ряд прав, таких как право на частную и семейную жизнь или свободу слова. Однако в ООН нет правовой системы или рамок, обеспечивающих средства правовой защиты от возможных нарушений.Трясина, связанная с привлечением к ответственности ООН, была тщательно исследована и показала, как трудно отдельным лицам привлекать международные организации к ответственности за свои решения, когда причиняется вред. Сноска 98 Чтобы ООН продолжала публично участвовать в обмене разведданными, как минимум должна быть доступна система подачи жалоб, предлагающая средства правовой защиты и возмещения ущерба для пострадавших лиц.

Например, человеческий интеллект (HUMINT) проводится путем сотрудничества отдельных лиц для предоставления информации.Если МИНУСМА собирает разведывательные данные от отдельных лиц, то необходимо четко дать понять отдельным лицам, что эта информация будет передана как МСОБ, так и международным силам. Сбор HUMINT требует доверия со стороны лиц, входящих в состав сборщика. Сноска 99 Аналогичным образом, любая радиоразведка, в ходе которой добываются данные о лицах, должна иметь четкие правила, подлежать независимому надзору и должна быть доведена до сведения затронутых лиц. Сноска 100 Для защиты работы над местными мирными инициативами ООН необходимо убедиться, что возможные негативные последствия и восприятие обмена разведывательными данными не подорвут доверие местного населения. Люди могут чувствовать себя обиженными, если информация, предоставленная ООН, приводит к нарушениям прав человека, совершенным, например, силами MDSF во время контртеррористических операций.

В ООН есть Группа по вопросам поведения и дисциплины (CDU), которая получает заявления о неправомерных действиях, может давать рекомендации и в конечном итоге направлять расследования в Управление служб внутреннего надзора (УСВН). Сноска 101 ХДС имеет внутренние группы, группы по вопросам поведения и дисциплины (CDT) в рамках миротворческих операций.CDT МИНУСМА подчеркивает свою политику абсолютной нетерпимости к сексуальной эксплуатации и надругательству. Сноска 102 Все сотрудники ООН должны уважать основные права в соответствии с Правилами и положениями о персонале, но это далеко не четкая и неопровержимая основа для привлечения персонала к ответственности за нарушения, связанные с разведывательной деятельностью. Сноска 103 Вопрос о том, сможет ли ООН применять эффективные дисциплинарные полномочия в отношении нарушений прав в ходе сбора разведывательной информации, еще больше осложняется тем, является ли персонал военным или гражданским, и если в отсутствие дисциплинарных полномочий ООН страны, предоставляющие войска (СТС), будут располагать правовой базой для борьбы с нарушениями, совершенными за границей во время работы в составе миссий ООН.

Последствия участия в контртеррористических операциях

ООН справедливо заявляет, что борьба с терроризмом не должна нарушать права человека или маргинализировать сообщества. Сноска 104 Сама ООН признала, что малийские контртеррористические операции нарушили закон о правах человека, «что усугубило чувство маргинализации общин в мирном процессе». Footnote 105 Кроме того, ООН уже начала расследование серьезных нарушений прав человека, совершенных силами FC-G5S, включая убийства гражданских лиц. Сноска 106 Это правда, что контртеррористические операции могут создать более безопасную и стабильную среду за счет снижения угрозы терроризма. Однако, если в глазах малийского сообщества ООН будет частью усилий по борьбе с терроризмом вместе с правительством и международными силами, которые совершили многочисленные нарушения прав человека, усилия миссии по объединению пострадавших сторон и урегулированию конфликта будут подорваны. Позиция ООН как беспристрастного арбитра, естественно, будет ослаблена.

Еще в 2003 году Бредель предупредил, что «ООН следует с осторожностью относиться к тому, чтобы позволить борьбе с терроризмом необоснованно посягать на понятие долгосрочного предотвращения конфликтов». Footnote 107 Сегодня МИНУСМА рискует нанести ущерб установлению прочного мира в Мали. Например, Шарбонно подчеркивает, что операция «Бархан» и FC-G5S выводят борьбу с терроризмом на региональный уровень и, в свою очередь, подрывают мирный процесс в Мали. Сноска 108 Мандаты Совета Безопасности ООН могут вызвать дальнейшую маргинализацию на севере Мали, где они явно поддерживают программу борьбы с терроризмом, и привести к тому, что силы МИНУСМА будут действовать вместе с силами FC-G5S, которые совершают нарушения прав человека.Это отрицательно скажется на мирном процессе, а дальнейшая маргинализация будет представлять постоянную угрозу международному миру и безопасности.

Повестка дня ООН по борьбе с терроризмом должна отличаться от другой ее деятельности, если она хочет избежать риска подрыва других видов деятельности, направленных на достижение стабилизации, таких как инклюзивный мир и национальное примирение. Гоуэн считает, что ООН должна быть готова к проведению активных операций по борьбе с терроризмом, и если она этого не сделает, она рискует потерять свою актуальность. Сноска 109 Однако миссии не могут работать вместе с наступательными международными силами, если они действительно хотят помочь в урегулировании разногласий между сообществами и группами, которые составляют коренные причины конфликта. Решение, в соответствии с которым миссия собирает разведданные и определяет определенных лиц как террористов для целей нацеливания, может легко повредить другим предусмотренным мандатом действиям, таким как, например, поддержка местных комитетов мира. Совет Безопасности ООН должен использовать свою мандатную функцию для более подробного разъяснения роли миссии, когда она стремится участвовать в контртеррористической деятельности.Необходим более прозрачный и четкий подход к борьбе с терроризмом, чтобы определить, какие виды поддержки могут оказать силы ООН, и, что важно, где ООН проводит черту.

Расширение сотрудничества с принимающим государством

Сотрудничество с силами принимающего государства в стабилизационных миссиях представляет серьезную опасность пристрастности в конфликте. В соответствии с Доктриной Кэпстоуна понимается, что силы ООН должны быть беспристрастными в отношениях со сторонами в конфликте, но не нейтральными в выполнении мандата и могут принимать принудительные меры против нарушителей, тех, кто пытается подорвать мирный процесс. Сноска 110 Позиция ООН как беспристрастного субъекта становится шаткой, когда мандаты МИНУСКА и МИНУСМА прямо призывают миссии оказывать помощь в расширении государственной власти, помогать в передислокации сил принимающего государства и проводить совместные операции и делитесь информацией. Footnote 111 Кьексруд и Вермей утверждают, что МИНУСМА имеет де-факто пристрастность, которая привела к тому, что ее силы стали объектами возмездия со стороны вооруженных и террористических групп. Footnote 112 Работая вместе с принимающим государством, ООН принимает сторону в гражданской войне и не действует беспристрастно. Там, где в глазах отдельных лиц и сообществ ООН сотрудничает с государством, ранее нарушавшим права человека, ООН может потерять доверие части населения. Например, у ООН есть явная приверженность прекращению сексуального насилия на почве конфликта и привлечению виновных к ответственности, но эта работа может быть поставлена ​​под угрозу, если ООН будет восприниматься как синоним преступников.Точно так же там, где население симпатизирует противоборствующей стороне в гражданской войне, силы ООН рискуют стать врагом вместе с принимающим государством, что может привести к обострению конфликта.

Что касается конкретно ЦАР, то большое количество солдат ЦАВС дезертировало после переворота 2012 года, и переходные власти обратились за помощью в восстановлении ее военного потенциала. В 2016 году ЕС направил учебную миссию (EUTM RCA) для оказания помощи в реформировании оборонного сектора. Footnote 113 ЕС обучил почти 3000 солдат FACA, которые в настоящее время передислоцируются для работы вместе с международными силами. Сноска 114 ООН подчеркивает, что членам FACA необходимо «чистое досье по уголовным делам и правам человека». Сноска 115 Однако, учитывая историю нарушений со стороны FACA, крайне важно, чтобы население верило, что силы не будут совершать дальнейших нарушений прав человека. Сноска 116 МИНУСКА осуществляла совместное патрулирование с ЦАВС и поддерживала их передислокацию в Обо и Пауа на разовой и временной основе. Сноска 117 Тем временем, пока FACA восстанавливает доверие людей из ЦАР, силы ООН рискуют повредить своим отношениям с населением, поскольку ООН начинает более часто сотрудничать с силами FACA.

Одним из способов снижения риска маргинализации является разъяснение местным сообществам роли Политики должной осмотрительности ООН в области прав человека (HRDDP). HRDDP требует, чтобы помощь ООН могла оказываться силам безопасности, не входящим в ООН, только при соблюдении ими прав человека, гуманитарного права и беженского права. Сноска 118 Эта политика особенно актуальна для операций по стабилизации из-за уровня поддержки, оказываемой принимающему государству, и сотрудничества ООН с силами принимающего государства. ООН не может оказывать поддержку силам или сотрудничать с ними, если есть серьезные основания полагать, что могут иметь место нарушения, а соответствующие власти не приняли корректирующих или смягчающих мер. Сноска 119 Утверждается, что ППЧР идет дальше существующих правовых обязательств, используя превентивный механизм, чтобы избежать ситуаций, когда существует только риск нарушений. Сноска 120

Ответственность за международно-противоправные действия

Поддержка передислокации MDSF и FACA может иметь юридические последствия для ООН, если силы принимающего государства совершают серьезные нарушения прав человека или гуманитарного права. Большая часть литературы об ответственности миротворцев за противоправные действия сосредоточена на распределении ответственности между ООН и странами, предоставляющими войска. Footnote 121 Силы ООН обычно считаются вспомогательными органами, и в соответствии со статьей 6 Проекта статей об ответственности международных организаций (ДАРИО) ООН несет ответственность за их противоправное поведение. Статья 7 DARIO также позволяет возложить ответственность на того, кто имеет эффективный контроль над органом, которым может быть ООН или TCC, в зависимости от того, кто во время противоправного деяния командовал и контролировал силы. Сноска 122 Однако ООН заявила, что берет на себя ответственность по статье 6 за действия сил ООН как органов организации, независимо от того, существует ли эффективный контроль, что делает статью 7 «почти полностью ненужной». Сноска 123 Хотя были высказаны аргументы, что силы, предоставленные странами, предоставляющими войска, не полностью находятся под командованием и контролем ООН, а статья 7 и ее проверка на эффективный контроль имеют значение. Сноска 124 По мере расширения сотрудничества между ООН и принимающим государством распределение ответственности между ООН и силами принимающего государства может стать все более актуальным.

Можно ли тогда возложить на ООН ответственность за действия, совершенные силами принимающего государства, если ООН и принимающее государство тесно сотрудничали? Во-первых, с учетом статьи 7 войска принимающего государства должны рассматриваться как органы или агенты ООН.ООН имеет жесткое определение того, кого следует считать агентом организации, и критикует Комиссию международного права за широкое использование термина «агент» в DARIO. Сноска 125 Даже в ситуации, когда силы принимающего государства уполномочены сотрудничать и выполнять функции вместе с силами ООН, ООН все равно не будет автоматически рассматривать их как агентов для присвоения. Потребуется определенная степень контроля сил принимающего государства со стороны цепочки командования миссии ООН, чтобы их можно было рассматривать как нечто большее, чем просто партнеров, достигающих общей цели.В результате действия сил принимающего государства будут приписываться организации в соответствии со статьей 7 только в том случае, если существуют «достаточно тесные отношения» или ООН имеет эффективный контроль над силами. Footnote 126

Еще один способ привлечения к ответственности — статья 14 DARIO. Международная организация может быть привлечена к ответственности, если она «помогает или содействует» государству в совершении международно-противоправного деяния, если: (а) организация делает это, зная об обстоятельствах международно-противоправного деяния; и (b) деяние было бы международно-противоправным, если бы оно было совершено этой организацией. Сноска 127 Для того чтобы ООН несла ответственность, ее силы должны внести «значительный» вклад в противоправное деяние. Сноска 128 Пример риска возник в Миссии ООН в Демократической Республике Конго (МООНДРК), где миссии нужно было решить, придерживаться ли своего мандата, требующего от нее оказывать поддержку силам принимающего государства, которые, вероятно, совершат серьезные нарушения или отказаться от этого. Сноска 129 Управление ООН по правовым вопросам решило, что если есть основания полагать, что принимающие государства совершают серьезные нарушения, силы ООН не могут на законных основаниях продолжать оказывать поддержку. Footnote 130 Аналогичным образом, в 2014 году Совет Безопасности ООН прекратил оказание помощи правительству Южного Судана со стороны Миссии ООН в Южном Судане (МООНЮС) после начала гражданской войны. Footnote 131 Матиас говорит, что неясно, какая поддержка потребуется ООН, чтобы нести ответственность за противоправное деяние. Footnote 132

Этот вопрос важен сегодня, когда мандаты МИНУСМА и МИНУСКА прямо призывают к поддержке и сотрудничеству между ООН и силами принимающего государства.Ситуация с МООНДРК произошла до создания ППЧР. ООН ясно дает понять, что любая поддержка, оказываемая государству, основывается на том, что государство уважает права человека и гуманитарное право. Стабилизационная практика в целом направлена ​​на то, чтобы ООН оказывала прямую поддержку государству в расширении его полномочий. Несмотря на то, что ООН настаивает на соблюдении HRDDP, верно то, что силы МИНУСМА и MSDF в последние годы совершали нарушения прав человека. Если это станет более распространенным, особенно наряду с контртеррористическими операциями, тогда Управлению ООН по правовым вопросам необходимо будет оценить, могут ли миссии ООН по стабилизации продолжать оказывать поддержку принимающим их государствам.

Чтобы снизить любой риск для других приоритетов в мандате, Совет Безопасности ООН мог бы использовать мандат, чтобы более четко разграничить, как и где будет оказываться помощь, и сообщить об этом населению. Использование радио для распространения информации и улучшения связи включено в мандат МИНУСМА, но только с 2017 года, спустя более 4 лет после первоначального утверждения миссии. Сноска 133 Совет Безопасности ООН должен более внимательно относиться к рассмотрению того, как лучше всего донести мандаты и их цели до местного населения и создать управляемый набор ожиданий.

Приверженность HRDDP важна с самого начала миссии по стабилизации, которая будет тесно сотрудничать с принимающим государством. Карлсруд говорит, что акцент на ППЧР показывает, что существуют «сохраняющиеся опасения» по поводу тесного сотрудничества с другими участниками. Footnote 134 ООН могла бы, наоборот, дистанцироваться от принимающего государства, не принимать чью-либо сторону в гражданской войне и использовать мандаты для публичного разъяснения различий между силами ООН и принимающего государства. Это могло бы помочь согласовать две стороны текущей практики стабилизации и убедиться, что наращивание потенциала и работа с принимающим государством не ставит под угрозу выполнение других задач мандата.Однако организации по-прежнему необходимо принять определение стабилизации, чтобы заложить последовательную основу для мандатов.

Права человека и верховенство закона

Область стабилизационной практики, возможно, не получившая достаточного внимания в существующей литературе, — это акцент на обеспечении верховенства закона и прекращении безнаказанности. Восстановление верховенства закона является частью второго этапа стабилизации, миростроительства в вакууме власти, оставшемся после вытеснения вооруженных групп. Операции по поддержанию мира достигают этого, поддерживая принимающее государство в восстановлении системы уголовного правосудия путем обучения судей, переоборудования судов и тюрем, а в случае с МИНУСКА — путем оказания помощи в создании Специального уголовного суда с уникальными полномочиями, предусмотренными мандатом.

Когда МИНУСКА впервые получила мандат, Совет Безопасности ООН подчеркнул необходимость положить конец безнаказанности за нарушения международного права либо в рамках национальной правовой системы, либо в Международном уголовном суде. Footnote 135 Чтобы помочь властям переходного периода в этом начинании, МИНУСКА должна была отслеживать и сообщать о нарушениях МГП и прав человека, а также работать над предотвращением нарушений в будущем, используя наблюдателей за соблюдением прав человека. Сноска 136 Хотя положить конец безнаказанности было бы особенно сложно там, где центральноафриканские власти не имели достаточного контроля над государственными функциями.МИНУСКА было поручено расширить государственную власть, укрепить потенциал судебной системы и восстановить систему уголовного правосудия «в рамках глобального координационного центра Организации Объединенных Наций по вопросам верховенства права». Сноска 137 Это было частью всеобъемлющей стратегии МИНУСКА, в рамках которой считалось, что (а) международные силы будут более эффективны, если будет восстановлена ​​пенитенциарная система, и (б) необходимо развивать и уважать права человека и правила закона, если в ЦАР должен быть мир. Сноска 138 Для дальнейшего исправления «нефункциональной» правовой системы в ЦАР МИНУСКА приняла срочные временные меры «для поддержания элементарного правопорядка и борьбы с безнаказанностью», предусмотренные ее мандатом. Footnote 139

Установление правопорядка в поддержку международного правосудия и защиты гражданских лиц является уникальным аспектом мандата МИНУСКА. В соответствии с первоначальным мандатом миссии Совет Безопасности ООН решил,

…что МИНУСКА может, в пределах своих возможностей и районов развертывания, по официальному запросу Временных властей и в районах, где национальные силы безопасности не присутствуют или не действуют, принимать срочные временные меры в порядке исключения и без создания прецедента и без ущерба для согласованных принципов операций по поддержанию мира, которые ограничены по масштабам, срокам и соответствуют целям, изложенным в пунктах 30(a) и 30(f) выше, для поддержания элементарного правопорядка и борьбы с безнаказанностью и просит Генерального секретаря сообщать Совету Безопасности о любых мерах, которые могут быть приняты на этой основе. Сноска 140

Временные меры были использованы для инициирования создания Специального уголовного суда с участием международных судей для рассмотрения «тяжких преступлений, включая серьезные нарушения прав человека и международного гуманитарного права, включая сексуальное насилие в условиях конфликта, а также серьезные нарушения прав ребенка, которые представляют собой угрозу миру, стабильности или безопасности». Сноска 141 Несмотря на российскую критику потенциальной неэффективности и дороговизны Суда, в июне 2017 г. специальный прокурор и пять судей были приведены к присяге, а в мае 2018 г. парламент ЦАР принял правила процедуры и доказывания для Суда. Сноска 142 Первое заседание Суда состоялось в октябре 2018 года.

Аналогичным образом, с 2014 года МИНУСМА проводит обучение и проекты с быстрой отдачей (ПКО) для улучшения верховенства права, включая реабилитацию судов и обучение судей, магистратов и должностные лица органов местного самоуправления. Сноска 143 Наряду с этим МИНУСМА поняла, что «долгосрочное примирение невозможно без поощрения и защиты прав человека всех общин на севере». Footnote 144 Акцент на правах человека как на задачу оказания помощи малийским властям, так и на задачу мониторинга и отчетности для ООН с тех пор переносился при каждом продлении мандата МИНУСМА. Footnote 145 Однако в Мали сохраняются проблемы, например, большое число виновных в сексуальном насилии не привлекаются к ответственности, несмотря на то, что МИНУСМА неоднократно обращалась к малийским властям. Точно так же суд над лидером переворота 2012 года генералом Саного за соучастие в убийстве 21 солдата еще не завершен после многочисленных задержек.

Работа МИНУСКА и МИНУСМА в области прав человека и укрепления верховенства права является важной частью формирующейся стабилизационной практики ООН. В частности, в ЦАР ООН взяла на себя задачу возродить систему правосудия после широко распространенных нарушений прав человека и сексуального насилия, имевших место на протяжении всего конфликта. В мандате указывается, что временные меры, использованные для создания Специального уголовного суда, применяются без создания прецедента. Сноска 146 Если Суд будет эффективным, использование аналогичных мер в будущих мандатах может оказаться желательным в рамках стратегии стабилизации.Прекращение безнаказанности — это способ, с помощью которого Совет Безопасности ООН может связать работу миротворческих операций с более широкими программами международного уголовного правосудия и всеобщих прав человека. Сосредоточение внимания на верховенстве закона и прекращении безнаказанности может стать положительным шагом для миротворческих операций ООН, когда миссии могут использовать богатый опыт ООН в этой области. Однако, если ООН желает продолжить эту стратегию, Совет Безопасности ООН должен будет обратить пристальное внимание на результаты подхода, принятого в ЦАР. Важно еще раз отметить, что в Мали MDSF совершали нарушения прав человека во время своей контртеррористической деятельности, подрывая работу по обеспечению верховенства закона. Сноска 147 Кроме того, задержанные также были освобождены в попытке урегулировать разногласия, но некоторые сомневаются в том, что система правосудия заслуживает доверия. ООН необходимо будет сбалансировать свою поддержку принимающего государства и контртеррористическую деятельность с работой в области верховенства закона и прав человека, чтобы гарантировать, что эти две области не конфликтуют.

уроков, извлеченных в Сомали

Изменение климата

Академический вебинар: Глобальная климатическая политика

Джоди Фриман, профессор права имени Арчибальда Кокса и директор Программы экологического и энергетического права Гарвардского университета, ведет беседу о глобальной климатической политике. ФАСКИАНОС: Добро пожаловать на сегодняшнюю сессию серии академических вебинаров CFR Зима/Весна 2022 года. Я Ирина Фаскианос, вице-президент по национальной программе и связям с общественностью CFR. Сегодняшняя дискуссия записывается, а видео и стенограмма будут доступны на нашем веб-сайте CFR.org/academic. Как всегда, CFR не занимает никаких институциональных позиций по вопросам политики. Мы рады, что Джоди Фриман с нами, чтобы поговорить о глобальной климатической политике. Профессор Фриман является профессором права Арчибальда Кокса, директором-основателем Программы экологического и энергетического права и ведущим специалистом в области административного и экологического права в Гарвардском университете.С 2009 по 2010 год профессор Фримен работал советником по энергетике и изменению климата в администрации Обамы. Она является членом Американского колледжа юристов-экологов, членом Американской академии искусств и наук, а также членом CFR. Она также является независимым директором в совете директоров ConocoPhillips, производителя нефти и газа. Профессор Фриман был признан вторым наиболее цитируемым ученым в области публичного права в стране и много писал об изменении климата, регулировании окружающей среды и исполнительной власти.Итак, профессор Фримен, большое спасибо за то, что были с нами сегодня. Мы только что увидели выпуск Шестого оценочного доклада Межправительственной группы экспертов по изменению климата, МГЭИК, который весьма пессимистичен в отношении взглядов на будущее. Не могли бы вы немного рассказать об этом отчете и связать его с тем, что мы увидим, как это повлияет на климатическую политику, и что нам нужно сделать, чтобы действительно исправить то, что происходит в мире? ФРИМЭН: Что ж, большое спасибо, что пригласили меня.Этот разговор не может быть более важным или интересным моментом, и в основном я с нетерпением жду, когда вы, студенты, зададите несколько вопросов, а мы пообщаемся друг с другом. Итак, Ирина, я буду настолько краток, насколько смогу, пытаясь по-настоящему обобщить то, что происходит сейчас, чтобы подготовить почву для обсуждения, которое, я надеюсь, у нас будет. Во-первых, как вы отметили, МГЭИК, которая, конечно же, является организацией, созданной ООН, которая с 1988 года выпускает периодические оценки науки об изменении климата и их основанные на консенсусе оценки, написанные примерно шестью-двумя сотнями ученых из примерно шестидесяти странах, чтобы дать вам представление об авторитетности опубликованных ими документов.Эта оценка была довольно мрачной, и на самом деле — я могу зачитать вам пару основных выводов, но основная идея заключается в том, что изменение климата ускоряется. Он уже сеет хаос и наносит значительный ущерб здоровью человека, окружающей среде и экосистемам. Он уже вызывает и будет вызывать все более разрушительные лесные пожары, исторические засухи, оползни, наводнения и более сильные ураганы. Длинный список того, что вы все наблюдаете по всему миру — вспомните пожары в Австралии, пожары в Калифорнии, историческое наводнение, которое мы видели здесь, в Соединенных Штатах.В отчете в основном говорится, что ситуация ухудшится, если мы продолжим без значительного сокращения выбросов парниковых газов в ближайшее время, начнем немедленно и сократим их довольно резко. Здесь много выводов о необходимости ускорить темпы наших усилий, о необходимости для правительств мира сделать больше, чем они обязались сделать по Парижскому соглашению, о котором мы можем говорить, которое является международным соглашением по климату. которые взяло на себя обязательство подавляющее большинство стран мира.И США подтвердили свою приверженность Парижскому соглашению при администрации Байдена, заявив, что к 2030 году они добьются сокращения выбросов здесь, в Соединенных Штатах, на 50–52 процента ниже уровня 2005 года. Таким образом, недавно на состоявшейся в прошлом году в Глазго, Шотландия, Конференции сторон было очень существенное повышение приверженности США. Это соглашение является действующим международным соглашением, но в этом отчете говорится, что этого недостаточно. Даже если страны мира выполнят свои обещания — а это открытый вопрос — в отчете, по сути, говорится, что нам нужно делать больше, и поэтому существует консенсус в отношении науки.Я не думаю, что на данный момент могут быть разумные разногласия по поводу науки об изменении климата. Имеются убедительные доказательства того, что это уже происходит, уже меняет мир — модели, которые мы видели, опять же, в погодных условиях, штормах, наводнениях, засухах, волнах жары, и это уже угрожает сообществам. Теперь вопрос заключается в том, как сократить этот разрыв между тем, что говорится в отчете — о том, что происходит в отчете МГЭИК, и рисками, о которых нас предупреждает отчет, — как сократить разрыв между этим и тем, что делают правительства мира договорились делать по парижскому соглашению? И я хочу отметить только два других контекстуальных события, которые делают эту проблему еще более сложной.Во-первых, я думаю, что вы все очень хорошо осознаете сейчас, когда мы все думаем о ежедневной войне, о войне на Украине и о том, что она карабкается в геополитике энергетики. Россия, как один из трех крупнейших поставщиков нефти и газа в мире, производит около 40 процентов природного газа в Европе, и теперь есть санкции, которые США ввели, и другие страны объявили о постепенном введении против российской нефти. и поставки газа. Цена на газ, как вы все могли заметить, в Соединенных Штатах заоблачно высока.Это не только из-за войны на Украине, но это не помогло. И внимание переключилось на то, что означает эта война не только из-за разрушительных человеческих последствий, но также и из-за того, что она делает с — как выразить это — с отношениями сил между странами мира, которые привязаны к нефти и газу, и как это смещение относительной мощи нефтедобывающих стран по отношению друг к другу. Этот разговор о том, как мы будем добывать достаточно нефти и газа для удовлетворения потребностей Европы в отсутствие или при наличии санкций против России, откуда мы возьмем дополнительные поставки? В некотором смысле этот разговор о краткосрочной потребности в том, что, по общему признанию, является ископаемой энергией, отодвинулся на второй план, временно вышел из основных рамок обсуждения климатической политики.И озабоченность среди сообществ, учреждений, организаций, людей, которых глубоко заботит изменение климата в данный момент, заключается в том, что переход на сторону обсуждения климата — это неправильное направление, бесполезное событие. И особенно в Соединенных Штатах, где мы сейчас смотрим на динамику в Конгрессе, чтобы увидеть, будут ли крупные инвестиции в климат частью законодательного пакета, который продвигает администрация Байдена — пакета «Восстановить лучше, чем было», — поскольку обсуждение сосредоточено на Украине. , краткосрочная потребность в нефти и газе, кто будет производить и удовлетворять дополнительный спрос, этот разговор, беспокоит то, что он не способствует продвижению климатической политики в Соединенных Штатах.И, как вы все знаете, законопроект «Восстановить лучше, чем было», по сути, был отложен, и ведутся дискуссии о том, какие его части могут быть приняты. По прошествии времени, когда мы приближаемся к промежуточным выборам в Соединенных Штатах, которые должны состояться очень скоро осенью, возникает вопрос, поступит ли что-либо существенное с точки зрения дополнительных инвестиций в климат и климатической политики от Конгресса Соединенных Штатов? Или они в основном закончили с частями, которые они включили в большой законопроект об инфраструктуре, который, как вы знаете, был принят прошлой осенью? Двухпартийный законопроект об инфраструктуре содержал значительные инвестиции в такие вещи, как инфраструктура электромобилей, инвестиции в сети и другие вещи, которые полезны для нашей климатической политики. Но, как вы все знаете, этого далеко не достаточно, и в Закон об инфраструктуре не вошло ничего регулирующего, и, чтобы внести ясность, в законопроекте, принятом Конгрессом в ноябре, не было ничего, что действовало бы, то есть прошло через процесс, называемый бюджетом. примирение. Это действительно было принято как бюджетный механизм. Ничто там не регулирует выбросы парниковых газов в промышленности, и это потому, что регулирование не может быть включено в бюджетный законопроект. И это означает, что в Соединенных Штатах сейчас перед нами стоит задача ввести в действие политику, необходимую для выполнения наших обязательств перед Парижем, и основным средством, оставшимся прямо сейчас, если Конгресс останется довольно бездействующим, является использование существующего закона, такого как Закон о чистом воздухе, согласно которому Обама — послушайте меня, администрация Обамы.Я вспоминаю свое время при Обаме: администрация Байдена может использовать существующий закон, чтобы регулировать сектор за сектором выбросы парниковых газов, поступающие из энергетического сектора, из транспортного сектора, из нефтегазового сектора. . Именно этим сейчас занимается администрация Байдена. Они издают правила через такие агентства, как EPA, чтобы попытаться сократить выбросы парниковых газов в экономике на секторальной и поэтапной основе. И все это означает, что на Украине бушует война, которая переориентирует внимание на потребность в краткосрочных ископаемых видах топлива, в то время как в долгосрочной перспективе идет дискуссия о том, как отучить мир от ископаемой энергии, и эта динамика очень сложная, сложная динамика, в которой можно вести оба этих разговора одновременно.Единственное, что я хотел бы упомянуть, прежде чем перейти к вашим вопросам, это то, что есть немалая ирония в том факте, что этот отчет, который цитировала Ирина, новая часть научной оценки МГЭИК, была выпущена по существу за день до Верховный суд Соединенных Штатов заслушал аргументы в действительно важном деле о климате, в котором на карту поставлено EPA — полномочия Агентства по охране окружающей среды устанавливать далеко идущие стандарты для сокращения наших выбросов в энергетическом секторе. И судя по всему, Верховный суд готов ограничить способность Агентства по охране окружающей среды устанавливать стандарты, которые действительно привели бы к довольно прогрессивным изменениям, довольно агрессивным, амбициозным изменениям — более быстрым и глубоким сокращениям в электроэнергетическом секторе. Похоже, что суд вполне может ограничить агентство, и я могу рассказать об этом больше для тех, кто является знатоком закона и хочет знать больше. Но тот факт, что этот аргумент был услышан на следующий день после этого доклада как своего рода противопоставление этих двух вещей, был весьма поразителен.Итак, позвольте мне оставить это здесь с такими общими наблюдениями о том, что происходит, и обратиться ко всем вам и посмотреть, сможем ли мы глубже погрузиться в некоторые из этих динамик. FASKIANOS: Большое спасибо за этот обзор. Вы все можете либо поднять руку, чтобы задать свой вопрос, либо написать его в поле вопросов и ответов. Итак, я собираюсь сначала пойти к Бабаку Салимитари. Вопрос: У меня был вопрос относительно Парижского соглашения по климату. Это не имеющее обязательной силы соглашение, в котором кажется, что Соединенные Штаты — единственная страна, которая делает все возможное, чтобы ограничить выбросы, загрязнение и тому подобное, но мы также страдаем больше всего.У вас, как в Германии, строятся угольные электростанции. Китай и Индия — крайне грязные, поганые страны, прямо скажем. Они признают, что разрушают экологические объекты не только в своей стране, но и во всем мире. Но мы платим шесть баксов за бензин. Нефть стоит как сто долларов за баррель. ФРИМЭН: Да. Q: Вещи становятся очень дорогими и очень раздражающими. Так какой смысл в этом соглашении, если мы не получаем от него никакой выгоды? ФРИМЭН: Да, я слышу вопрос и… но позвольте мне добавить здесь немного точки зрения.Во-первых, больше всего страдают не мы. Потепление имеет действительно серьезные последствия для стран по всему миру, которые уже затапливаются из-за того, что их низменные прибрежные популяции находятся под угрозой. И они гораздо более уязвимы, потому что мы можем позволить себе меры по адаптации, мы можем позволить себе реагировать на стихийные бедствия и мы можем позволить себе инвестировать в устойчивость или адаптацию, тогда как многие части развивающегося мира не могут. Они будут затоплены. Будут массовые миграции.Будут наводнения, аномальная жара и ужасные страдания, и некоторые из этих эффектов уже происходят по всему миру. Поэтому я просто добавляю эту точку зрения, потому что я не уверен, что это правильно, что мы единственные или те, кто страдает больше всего в настоящее время или что мы будем в будущем. На самом деле мы в Соединенных Штатах находимся в довольно выгодном положении, даже если некоторые из худших рисков, которые мы ожидаем, постигнут нас. Мы просто богатая страна по сравнению с остальным миром. Я бы также просто прокомментировал, что цены на бензин здесь заоблачные, и я понимаю, что это, как вы говорите, раздражает и довольно сложно для людей, которые, знаете ли, должны покупать бензин, чтобы добраться до работы, или должны покупать газ, чтобы работать. передвигаться, у них нет выбора.Но я скажу, что во многих частях мира цены на газ намного выше, и они намного выше в таких местах, как Европа, Канада и другие места, потому что правительства решили отражать в цене бензина больше вреда, причиняемого сжиганием топлива. топливо. Другими словами, они интернализуют затраты, которые в противном случае приходится нести людям, с точки зрения последствий для здоровья от сжигания газа, последствий для климата и так далее. Так что я просто говорю, что газ может показаться очень дорогим, и я это понимаю, но на самом деле многие страны предпочитают устанавливать высокие цены на газ, чтобы показать населению цену зависимости от этого топлива.Но смысл вашего вопроса, я думаю, в том, какова ценность Парижского соглашения? Это не обязывает, и почему мы так много берем на себя обязательств? И я скажу, что мы не единственная страна, взявшая на себя серьезные обязательства. Страны ЕС взяли на себя значительные обязательства, даже Китай. Для сравнения, обязательство Китая выровнять выбросы к установленному сроку важно. Есть очень важные обещания, которые были сделаны для этого соглашения, и тот факт, что они не имеют обязательной силы, я просто хочу пролить свет на это.Вы можете сказать, что это не имеет значения, потому что никто не может заставить эти страны выполнять свои обязательства, и в этом есть доля правды. Нет крупного международного органа, председательствующего над этим, который стучится в двери мировых правительств, чтобы сказать, вы знаете, вы сказали, что пообещаете сократить свои выбросы на X, и вы даже не приблизились к этому, поэтому мы собираемся наказать вас. Нет такой международной системы принуждения. Но оказывается, что формат Парижского соглашения, заключающийся в том, чтобы дать обещание, а затем периодически каждые пять лет делать то, что называется «подведение итогов», когда страны мира собираются вместе и подводят итоги того, где они находятся. прогресс — есть механизмы, чтобы привлекать друг друга к ответственности, это теория соглашения; и что существуют регулярные встречи сторон, называемые конференциями сторон, которые призваны стать средством для принудительной сверки и раскрытия того, как далеко продвинулись страны. Я соглашусь с вами, что это несовершенная система, но это большое улучшение по сравнению с предыдущими международными климатическими режимами, которые претендовали на обязательную силу. Но, например, Киотский протокол, предшествовавший Парижскому соглашению, связывал только развитые страны мира, то есть богатые страны мира, и развивающийся мир, который быстро обгонял развитой мир по объему выбросов. произведенных — так что подумайте о Китае, подумайте об Индии, Бразилии и так далее — они не были частью соглашения.У них не было никаких обязательств. Так что, пока Киото был обязывающим, он был обязывающим не для всего мира, и даже не для тех, кто вскоре должен был стать крупнейшим эмитентом, включая Китай. Таким образом, Париж является инклюзивным соглашением. Китай в нем. Индия в нем. Бразилия в нем. Каждая страна, на долю которой приходится значительная доля мировых выбросов, принимает на себя обязательства, поэтому ее инклюзивность считается важным достижением. Ваш вопрос по-прежнему важен. Доказательство в пудинге. Приблизятся ли эти страны к выполнению своих обязательств? Но я бы предположил, что нам нужен международный инструмент, чтобы продолжать двигаться вперед.И если США занимают лидирующее положение в этом международном соглашении, это лучше для наших шансов, чем если США нет. Самая сильная позиция — это США и Китай вместе. Когда Парижское соглашение было подписано, Обама и Си объединили усилия и оба поддержали его. Сейчас Китай отступил. Президент Си не явился в Глазго на встречу лично, в то время как Байден — президент Байден. Так что сейчас мы наблюдаем немного другой подход. Это очень длинный ответ, но это потому, что то, как работают эти соглашения — их ценность, почему они лучше или хуже предыдущих — на самом деле довольно сложно.ФАСКИАНОС: Теперь о войне на Украине и о том, как Китай собирается присоединиться к Путину. ФРИМЭН: Да, я имею в виду, это действительно интересно — и я не знаю, есть ли у кого-нибудь из студентов вопросы по этому поводу — но сейчас все спекулятивно. Например, я имею в виду, как это обернется для Китая и его отношений с другими державами мира. Китай находится в очень деликатном положении, и может оказаться, что его союз с Россией, в зависимости от того, как это обернется, заставит его искать возможности восстановить отношения с остальным миром, и он может Оказывается, климатическая политика — это возможность восстановить себя.И поэтому мы не можем видеть, как это будет развиваться, но ситуация, которая на данный момент выглядит так, как будто Китай объединился с плохим игроком — в данном случае с Россией, — может фактически открыть возможности в будущем для него скорректировать свое поведение и климат. может быть одной из таких возможностей. Исторически сложилось так, что Соединенные Штаты и Китай, даже когда существовали напряженные отношения из-за торговой политики и других вопросов, сотрудничали в вопросах климата. Это стало возможностью, особенно в годы Обамы, когда я был в Белом доме.У нас было много хороших соглашений с Китаем по климатической политике, как на двустороннем, так и на многостороннем уровне. Это был своего рода район — это было светлое пятно отношений. Это может развернуться и вернуться после этого конфликта. ФАСКИАНОС: Письменный вопрос от, давайте посмотрим, Джеки Васкес, которая учится в бакалавриате Университета Льюиса в Иллинойсе: есть ли возможность для всех стран объединиться, чтобы создать глобальное движение по борьбе с изменением климата? Будет ли это иметь значение? ФРИМЭН: Я думаю, что Парижское соглашение должно стать, по крайней мере, инструментом глобального движения по борьбе с изменением климата.Но я думаю, что если вы говорите о политическом движении, то есть о людях, а не о переговорщиках, представляющих правительства, а население и сообщества — я думаю, что мы наблюдаем некоторые из них. Я имею в виду, я думаю, что это поколение, ваше поколение, действительно озвучило реальную потребность в более быстрых действиях по борьбе с изменением климата. И я отдаю должное молодежи. Я говорю это — я чувствую себя на 150 лет, когда говорю это, — но я думаю, что это поколение, по крайней мере, в Соединенных Штатах, приняло форму чего-то, что называется Движением восхода солнца и другими молодежными движениями. Конечно, Грета Тунберг — самый известный молодой человек, который бросает вызов изменению климата, настаивая на том, что старшее поколение вас всех подвело, и я думаю, что в этом что-то есть. Я могу понять ваше разочарование, и я бы чувствовал то же самое, если бы был моложе, что люди, наделенные властью, не предприняли необходимых шагов, когда они должны были предпринять шаги для смягчения глобальной проблемы. И я думаю, что мы наблюдаем движения по всему миру; молодежная акция по всему миру.Проблема заключается в том, чтобы перевести этот политический энтузиазм и политическую энергию в политику, в законы, правила, требования, стимулы, субсидии, инвестиции и поощрения, чтобы изменить траекторию, чтобы со временем — и быстрее, чем — чем многие в отрасли хотят — требовать сокращения быстрее. , чтобы перевести его в инвестиции из частного сектора, потому что нам нужны триллионы долларов инвестиций в низкоуглеродные технологии, в инновации. Превратить эту энергию в реальные политические действия — непростая задача. И я думаю, единственное, что я хотел бы сказать всем вам, это то, что вы должны голосовать. Вы должны привести к власти людей, которые поддерживают эту политику, и вы знаете, что голосование молодежи имеет огромное и все более важное значение. Итак, в дополнение к активности, которая имеет решающее значение, вы хотите голосовать на выборах штата, местных и национальных выборах при каждой возможности. ФАСКИАНОС: Ранее вы говорили о том, что дело Верховного суда ограничит попытки EPA регулировать деятельность. Итак, есть вопрос от Натаниэля Лоуэлла из Скидмор-колледжа: не могли бы вы рассказать немного больше об этом решении Верховного суда, что это означает для усилий администрации Байдена по продвижению вперед в рамках акта Конгресса? Вы знаете, а что можно сделать? Поскольку это довольно важно, и, конечно же, это всего лишь издание распоряжений, следующая администрация может просто отменить эти распоряжения — отменить эти распоряжения.ФРИМЭН: Да. Итак, вот что я хотел бы сказать. Прежде всего, я немного спекулирую, когда говорю, что Суд, похоже, готов ограничить полномочия EPA. Я думаю, что большинство наблюдателей думают, что это то, что мы получили в результате устного спора. Вы знаете, мы наблюдали за устным прениями, во время которых представители обеих сторон — в данном случае это было правительство, представленное генеральным солиситором Соединенных Штатов — так правительство представлено в Верховном суде — и претенденты из штата Западная Вирджиния и около семнадцати других штатов, возглавляемых республиканцами, вместе с угольной и горнодобывающей промышленностью с другой стороны, отстаивают это дело перед судьями.И знаете, вы можете послушать эти аргументы, кстати. Вы можете зайти на сайт SupremeCourt.gov и нажать на аудио часть этих устных аргументов. Это увлекательно. Так что я настоятельно рекомендую, и вы можете прочитать стенограммы. И то, что мы услышали в ходе спора, были вопросами судей, которые то и дело перебрасывались, когда адвокаты излагали свои позиции, и, по сути, петиционеров в данном случае, то есть горнодобывающей промышленности, угольной промышленности и штатов, возглавляемых республиканцами. , в том числе в Западной Вирджинии, — в основном говорят, что Агентство по охране окружающей среды перебарщивает.Он слишком расширяет свои полномочия в соответствии с Законом о чистом воздухе, и суды должны узко понимать формулировку Закона о чистом воздухе и ограничивать свои действия. А правительство, администрация Байдена и петиционеры из энергетического сектора — извините, респонденты из энергетического сектора — это юридические термины искусства, но это описывает, кто на какой стороне в деле — сам энергетический сектор, это регулируемая отрасль. по этим стандартам; это угольные и газовые электростанции по всей стране. Владельцы коммунальных предприятий, владеющих этими заводами, будут регулироваться и должны будут сократить выбросы углекислого газа, и все же они на стороне администрации Байдена, потому что хотят сохранить право Агентства по охране окружающей среды устанавливать стандарты. .Они не хотят, чтобы это было бесплатным для всех, в котором их обвиняют в куче различных судебных процессов. Им нужен согласованный, последовательный, реализуемый, реалистичный и экономичный набор стандартов, и они готовы к сокращениям. Они хотят, чтобы это делалось упорядоченно, и они не хотят, чтобы Верховный суд испортил ситуацию, например, настолько ограничив EPA, что агентство не будет принимать во внимание реальность энергетического сектора и то, как это работает и позволяет им усреднить выбросы — сократить средние выбросы по всему автопарку; торговли квотами на выбросы, если это экономически целесообразно.Индустрии нужны все эти гибкие возможности, и они обеспокоены тем, что у суда будет слишком много задач по ограничению полномочий агентства, что сделает правила менее экономически целесообразными для отрасли. Так что я надеюсь, что это было понятное объяснение того, что поставлено на карту и насколько необычно то, что регулируемая отрасль в данном случае находится на стороне правительства, поддерживая идею о том, что EPA имеет право делать это, и последствия дело здесь весьма показательно. Потому что, если суд ограничит EPA, суть в том, что стандарты по сокращению выбросов парниковых газов от угольных и газовых заводов не будут такими строгими, как могли бы быть. Они не будут двигаться так быстро, как могли бы, и порезы не будут такими глубокими, как могли бы быть. И это потеря — это потеря инструмента, который мы могли бы иметь в своем наборе инструментов для сокращения выбросов в секторе нашей экономики, который является вторым по величине сектором с точки зрения его выбросов. Поэтому нам нужна надежная программа для их контроля, а Конгресс ее не принял.И Конгресс, похоже, не принимает его, так что это наша вторая лучшая стратегия. И если Суд ограничивает EPA настолько, что ограничивает строгость, это похоже на потерю некоторой способности, которая, как вы думали, должна была ограничивать ваши внутренние выбросы, а это означает, что выполнить наше парижское обязательство будет труднее. Это суть. И последнее, что я скажу — опять же, немного занудный момент, но для тех из вас, кто думает о праве и интересуется правом, — Суд никогда не должен был принимать это дело. Вы знаете, когда… когда люди недовольны решением суда низшей инстанции, они могут подать апелляцию в Верховный суд.Они просят суд предоставить пересмотр. Наша Конституция требует, чтобы суд рассматривал дела только в случае причинения доказуемого вреда или телесных повреждений. Вы не можете пойти в Верховный суд и сказать, знаете, я не ранен, но меня это действительно волнует, не могли бы вы… не могли бы вы мне помочь? Вы должны быть ранены. В данном случае фактически в настоящее время нет никаких правил, регулирующих кого-либо в энергетическом секторе, никаких федеральных правил, потому что правило предыдущей администрации еще во времена Обамы так и не вступило в силу. Он был пойман в судебном порядке, и это было оспорено в суде.Он так и не вступил в силу. И пришла администрация Трампа, отменила это и выпустила собственное правило, очень минимальное правило, которое почти ничего не делало для сокращения выбросов, и которое было оспорено и отменено Окружным апелляционным судом округа Колумбия. Итак, в результате, по сути, нет действующего федерального правила, регулирующего энергетический сектор. Зачем Верховному суду рассматривать дело Западной Вирджинии и других штатов, а также уголовную промышленность, жалующуюся на что-то, когда никого не просят что-либо делать? Вреда нет.Так что очень необычно, что суд разрешает пересмотр такого дела, и именно поэтому многие из нас думают, что они стремятся сделать что-то, что ограничит полномочия EPA. Я надеюсь, что это имело смысл для людей. ФАСКЯНОС: Это было действительно полезно, чтобы прояснить и придать контекст тому, что происходит. Спасибо тебе за это. Итак, Террон Адлам написал вопрос, но также поднял руку. Так что просто спросите сами и дайте нам свой университет. Фримен: Вы знаете, я вижу своего бывшего канцлера, канцлера Карнесейла из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, где я начал свою карьеру.Я просто взволнован, увидев там его имя. Замечательно. В: Привет. ФРИМЭН: Привет. В: Привет. Итак, мой вопрос: видите ли вы возможность изменения поведения людей, особенно во время глобальной войны/пандемии? Я имею в виду, ледяные шапки тают. Выбросы парниковых газов растут так сильно, что — как вы думаете, сможем ли мы преодолеть различия? ФРИМЭН: Да, я имею в виду, Террон, ты очень интересно говоришь. Я действительно думаю, что мы очень много говорим о том, как нам нужно требовать от промышленности, чтобы что-то делать, и это, конечно, ужасно важно — вы знаете, производители автомобилей, нефтегазовые компании, электростанции и сталелитейные компании, и как мы это делаем. сельского хозяйства по всему миру.Но, в конце концов, есть спрос на энергию, и мы являемся спросом. Я сижу здесь в Zoom, потребляя кучу электричества. У меня есть профессиональные фонари, которые вы не можете видеть, которые потребляют кучу электроэнергии. Мой телефон заряжается рядом со мной, потребляя кучу электроэнергии. И вы знаете, я, вероятно, собираюсь — ну, я езжу на Тесле — мне повезло, что у меня есть Тесла, поэтому я не буду потреблять бензин позже. Но я хочу сказать, что мы все тянем энергию, и вы знаете, никто из нас не может изменить ситуацию. Мы не можем осуществить энергетический переход в одиночку. Но мы можем начать думать о решениях, которые мы принимаем, и мы можем начать думать об этих последствиях. Ваше поколение — я имею в виду, что у меня есть племянница и племянник, которым за двадцать, и я много слышал о том, что, по-видимому, никто больше не хочет машину. Я в шоке от этого, но есть сдвиги поколений в том, как люди думают о потреблении. Вам нужен собственный автомобиль или вы можете воспользоваться райдшерингом? Увидим ли мы себя в мире в ближайшие пятнадцать-двадцать лет с автономными транспортными средствами, которые являются электромобилями, которые мы по существу разделяем, по крайней мере, в концентрированных городских условиях? Я думаю, что такого рода преобразования отчасти вызваны спросом со стороны вашего поколения.Точно так же я думаю, что по мере того, как вы строите богатство, вы, ребята, со временем будете строить его, верно? Вы получаете образование, верно, и это образование напрямую связано с вашей способностью зарабатывать. Вы будете накапливать богатство с течением времени в результате получения образования, и когда вы создадите богатство, у вас будет решение о том, куда вложить это богатство. И мы все чаще видим, что инвесторы социальных действий, социальные обязательства принимаются через инвестиционные решения людей, и они говорят, что мы хотим вкладывать наше богатство в такие акции, такие компании, такие предприятия, а не здесь, в эти другие. .И я думаю, что это другой тип поведения — куда вы вкладываете свой капитал, будет еще одним решением, которое может помочь вызвать перемены. Так что, начиная с самого низкого уровня, самого локального решения о том, что вы потребляете и как вы это потребляете, и заканчивая более серьезными решениями в более позднем возрасте о том, куда вы вкладываете свои деньги, я думаю, у вас есть много возможностей для принятия действительно важных решений. Но я не из тех, кто верит, что все будет хорошо, если люди просто перестанут потреблять энергию, потому что мы все зависим от энергии, а мы не можем перестать потреблять энергию. Для некоторых из нас мы можем принимать решения о том, откуда мы хотим это получить. Некоторые из нас живут в юрисдикциях, где мы можем выбрать, кавычки/без кавычек, «заплатить немного больше», чтобы быть уверенными в получении большего количества возобновляемой энергии в качестве поставщика. Не все из нас могут это сделать, поэтому вам действительно нужно, чтобы ваши правительства действовали. Это проблема такого масштаба, когда всей нашей индивидуальной активности может быть недостаточно. Я бы сказал, что мы должны сделать все это. ФАСКИАНОС: Ну, я собираюсь пойти в Аль-Карнесейл, ваш… ФРИМЭН: О! ФАСКИАНОС: …ваш бывший канцлер.ФРИМЭН: Мой бывший канцлер! ФАСКИАНОС: Ваш бывший канцлер и член СМО. Итак, Ал, слово тебе. В: Итак, мы — поскольку мы поменялись местами, я ушел из Гарварда, чтобы поступить в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, а вы ушли из Калифорнийского университета в Лос-Анджелес, чтобы поступить в Гарвард. ФРИМЭН: Да! В: Поздравляю. Итак, вот мой вопрос об атомной энергетике. В течение ряда лет экологические группы выступали против ядерной энергетики в основном из-за проблемы отходов. А потом они — в свете изменения климата — они как бы изменили свою точку зрения и стали сторонниками поневоле.А потом пришла Фукусима и они снова выступили против атомной энергетики. Теперь, когда мы заглядываем в будущее с дополнительными проблемами, о которых вы говорили, которые могут свести на нет некоторые из наших планов по борьбе с изменением климата, как вы думаете, куда мы можем двигаться в отношении ядерной проблемы? ФРИМЭН: Вы знаете, это интересно — ну, спасибо, и просто приятно слышать вас и видеть вас — видеть вас снова. Вот что я скажу. Есть внутренний разговор о ядерной энергии, и есть глобальный разговор о ядерной энергии.И конечно, как известно, многие страны мира сделали большую ставку на атомную энергетику. Например, Франция всегда зависела от ядерной энергетики. Китай вкладывает большие средства в ядерную энергетику наряду с любым другим видом энергии из-за их огромной потребности по мере роста населения и, как вы знаете, превращения в средний класс. Таким образом, есть много возможностей для создания ядерных вооружений, особенно модернизированных небольших более модульных реакторов, реакторов следующего поколения по всему миру, и я думаю, что мы увидим много ядерных развертываний.Я не ожидаю увидеть это в Соединенных Штатах, и причина, по которой я не думаю, что мы увидим это, заключается в упомянутом вами наследии, а именно в этом историческом дискомфорте от ядерной энергетики и двойственности, которая ощущается. в этой стране о ядерной и своего рода нежелание терпеть риски, которые воспринимаются от ядерной. Мы не решили нашу проблему дальнего радиуса действия — нашу долгосрочную проблему радиоактивных отходов. Вы знаете, мы никогда не решали размещать радиоактивные отходы на Юкка-Маунтин или где-либо еще, поэтому они хранятся на месте для — в значительной степени.И я думаю, что все еще существует своего рода местный НИМБИизм, плохая реакция на идею ядерной энергетики. Проблема для нас в США заключается в том, что сейчас ядерная энергия обеспечивает около 20 процентов нашей электроэнергии, и, поскольку эти объекты выведены из эксплуатации, откуда мы будем получать эту долю нашей электроэнергии? Будет ли это больше возобновляемой энергии, поддерживаемой природным газом для базовой нагрузки? Вот вопросы, если мы потеряем даже ту относительно небольшую долю ядерной энергии, которая у нас есть. Единственный другой комментарий, который я хотел бы сделать — и вы, возможно, знаете об этом гораздо больше, чем я, — но, исходя из моего понимания сравнения стоимости сейчас, ядерная энергия, по крайней мере, в Соединенных Штатах, слишком дорога для строительства, а не конкурентоспособны по стоимости с альтернативами.Природный газ был дешев из-за гидроразрыва пласта и горизонтального бурения. Из сланцев высвобождаются богатые запасы природного газа. Она превосходит уголь, а возобновляемые источники энергии настолько упали в цене, что стали чрезвычайно конкурентоспособными, поэтому я не думаю, что атомная энергетика конкурирует на американском рынке, по крайней мере, так мне сказали эксперты. FASKIANOS: Эл, учитывая ваш опыт в этой области, не хотите ли вы что-нибудь добавить? В: Это не для того, чтобы что-то добавить, а для того, чтобы согласиться, в основном.Я думаю, загвоздка в том, насколько вы вовлечены в изменение климата? Потому что природный газ может быть лучше угля, но не лучше атомной энергии. Но это должно быть субсидировано государством, что в основном во Франции является соображениями национальной безопасности. Так что это должно быть субсидировано, как мы субсидируем многие другие вещи. ФРИМЭН: Верно. В: Но я не вижу, чтобы это происходило. Я думаю, что на самом деле я был в президентской комиссии с голубой лентой, которая пыталась разработать стратегию того, что делать с отходами.ФРИМЭН: Да. В: И в стратегии говорилось, что он должен быть отправлен туда, где люди согласились его взять. ФРИМЭН: Да. В: А этого нет — этого не происходит. Поэтому я думаю, что ваш вывод правильный, но это создает напряжение для тех из нас, кто обеспокоен изменением климата. ФРИМЭН: Да, это напряжение. И я думаю, вы правильно указываете на эволюцию мышления экологического сообщества по этому поводу, которое изначально выступало против, вроде, подождите минутку, это безуглеродный источник энергии, и мы должны быть за него.И знаете, я — это — для студентов, знаете, я всегда говорю своим студентам, что нельзя быть против всего. Вы должны быть для чего-то. Вы не можете сказать, ну, ископаемая энергия, катастрофа; ядерная энергетика, нас это не интересует, это слишком рискованно и так далее, и нам нужны только ветер и солнце, когда, по крайней мере сейчас, без аккумулирующих мощностей, только ветер и солнце без какой-либо поддержки — это в электроэнергетике — только ветер и солнце без какой-либо поддержки базовой нагрузки для регулярной подачи энергии, когда ветер не дует и солнце не светит, вам нужно что-то еще.Именно об этом мы с канцлером Карнесейлом говорим. Что это за базовая нагрузка? Это будет природный газ? Будет ли ядерным и так далее? Таким образом, вы должны быть для чего-то, люди, является результатом этого обмена. ФАСКИАНОС: Спасибо. Итак, я пойду дальше — есть два письменных вопроса от Кая Корпуса и Натали Симонян, и они обе являются студентами Университета Льюиса. Я думаю, что они должны либо… должны быть сосредоточены на Университете Льюиса, либо оба должны проходить один и тот же курс. На самом деле речь идет о богатых странах, помогающих развивающимся странам. Развивающиеся страны не располагают средствами для продвижения зеленого будущего. Как они должны участвовать в этом? И вы знаете, каковы обязательства богатых стран по оказанию помощи развивающимся странам в борьбе с изменением климата? ФРИМЭН: Да, я имею в виду, что это действительно хороший вопрос. И, конечно же, развитые страны обязаны помогать развивающимся странам посредством передачи технологий при финансовой поддержке.Если развитому миру нужны другие страны, у которых еще не было возможности продвинуться так далеко в развитии своей экономики, если они хотят, чтобы их сотрудничество сократило выбросы парниковых газов, им придется внести свой вклад в поддержку этих стран во всех отношениях. эти способы — финансирование, передача технологий, помощь в адаптации и устойчивости. И это обязательство является частью Парижского соглашения, но верно то, что обещания, которые правительства до сих пор давали ежегодно производить миллиарды долларов для развивающегося мира, не материализовались до уровня, который был обещан. Так что мы отстаем в этом, и это серьезная проблема. Здесь делается очень законное заявление о справедливости, а именно, что развитые страны наслаждаются экономическим ростом. ВВП вырос. Мы все достигли уровня благосостояния и среднего класса. Я имею в виду, что я говорю в среднем по развитому миру, очевидно, не по всем. У нас огромное неравенство в доходах в этой стране и во всем мире, но, условно говоря, наши общества развились и стали богаче благодаря индустриализации.Мы уже произвели все наши выбросы парниковых газов, чтобы достичь такого уровня процветания, и идея о том, что теперь страны, которые еще не достигли этого, должны просто сократить свои выбросы к собственной экономической выгоде, я думаю, все согласны с тем, что это неправомерно. занять позицию, не предлагая помощи и поддержки. Поэтому я думаю, что ведущие страны мира это понимают и с этим согласны. Вопрос в том, как вы это реализуете? Как вы лучше всего поддерживаете и помогаете развивающемуся миру? Куда лучше вкладывать деньги? Как мы можем убедиться, что правительства мира выполняют свои обязательства и производят деньги, которые они обещали произвести? И это неотъемлемая часть процесса Парижского соглашения. Итак, вы знаете, я не хочу сказать, что это простая проблема, но я согласен, что этот вопрос является абсолютно правильным способом думать об этом, то есть мы действительно должны помочь странам мира, если мы ожидаем нас для достижения наших целей по смягчению последствий изменения климата и адаптации. FASKIANOS: Спасибо, я собираюсь пойти рядом с поднятой рукой от Салли Ын Джи Сон, я думаю, в Колумбии. В: О, да. Привет. Меня зовут Салли. В настоящее время я работаю в инженерном отделе Стэнфорда и начинающим аспирантом Колумбийского университета на факультете политологии.И что-то вроде актуального — связанное, например, с тем, как разные страны находятся на разных стадиях, что я заметил, как представитель поколения Z и миллениалов — что я заметил, так это то, что я, как личность, люблю относиться к окружающей среде- осознанные решения. Тем не менее, есть некоторые — что-то вроде этого — продолжаются дебаты, как будто ваши действия ничего не сделают с Землей, ваши действия ничего не сделают с изменением климата. И когда я как бы сталкиваюсь с этими дебатами, как мне себя вести? Например, должен ли я сказать, что это может быть не прямое влияние на окружающую среду, но это может быть символический эффект, политический эффект? Что-то вроде того, как мне ориентироваться в том, что люди также могут иметь власть или, например, иметь позицию или позицию в формировании климатической политики во всем мире? ФРИМЭН: Ну, во-первых, я аплодирую вам за участие в этих дебатах, и вы знаете, иногда, когда мы сталкиваемся с точками зрения, с которыми не согласны, мы убегаем, потому что нам неинтересно участвовать.И я просто призываю вас всех принять участие, и я имею в виду самым уважительным образом. Я перейду к сути вашего вопроса, но это просто дает мне возможность сделать вам одну презентацию. Так что позвольте мне — позвольте мне сделать вам одно предложение о том, чтобы действовать так, как вы предлагаете. Знаете, я прошу своих студентов-юристов делать это в классе: если они слышат что-то, с чем они не согласны, иногда очень сильно, я прошу их выразить это в высшей степени — другими словами, сделать это лучшей версией этого аргумента. прежде чем критиковать.Так что, если кто-то не представил лучшую версию своего аргумента, и его легко опровергнуть, на самом деле возвысьте его и скажите, я думаю… я думаю, что вы говорите вот что, а затем я слышу вот что. и придать ему наилучшую, наиболее легитимную форму, которую вы можете, а затем взаимодействовать с ним по существу, а не с ним как с личностью. Вы не нападаете на них как на человека, но говорите, что вот здесь я думаю иначе. Вот мой взгляд на эти вопросы. Так что сама мысль о том, что вы готовы идти вперед и назад по этому поводу, я думаю, очень похвальна, и я призываю вас делать это очень уважительно.И вы можете не убедить людей в своей точке зрения, но вы можете дать им пищу для размышлений. Итак, я бы сказал (немного следуя моему предыдущему комментарию), что отдельные действия могут иметь кумулятивный эффект, конечно, могут. Если все сообщество принимает решение конкурировать в потреблении энергии — вы знаете, что между районами существует соревнование за более эффективное использование энергии. Вы знаете, вы получаете это маленькое уведомление по почте, в котором говорится, что ваш дом хорош по сравнению с вашими соседями, и ваш дом — в некоторых сообществах это работает.На самом деле это способствует конкуренции. В других сообществах это их раздражает. Это действительно зависит от политики сообщества. Но смысл всего этого в том, чтобы сказать, что сообщества просто — это просто кумулятивный набор индивидуальных действий, верно? Так что я действительно думаю, что есть что-то в изменении индивидуального поведения, и если многие люди делают это, это имеет значение. Поэтому я не принимаю идею о том, что все, что вы делаете, не имеет значения, так что ничего не делайте. Я имею в виду, что этот аргумент — это рецепт никогда ничего не предпринимать ни для чего.Это большая проблема, потому что ваша доля обязательно мала, так зачем вам меняться, и для меня это оправдание бездействия и апатии, так что это не может быть правильным аргументом. Но вы можете согласиться с тем, что в одиночку отдельные люди, даже совокупное поведение, не могут изменить мировые энергетические системы, что размах и масштаб этой проблемы — это столетняя проблема, которая требует от правительств всего мира лидерства. Таким образом, вы можете говорить об индивидуальных различиях, которые вы можете сделать, но этого недостаточно, верно? И все эти вещи нужно делать одновременно, и они сочетаются друг с другом.Вы знаете, местный, национально-государственный уровень, национальный, глобальный, это все должно быть сделано одновременно. Таков масштаб и масштаб этой проблемы. Это действительно… климат — это действительно трудная проблема, потому что мировая энергетическая система важна для всего, от нашего экономического процветания до нашей национальной безопасности, и вы не можете преобразовать мировую энергетическую систему за одну ночь, не повлияв — прежде всего, вы не можете преобразовать его в одночасье независимо от того, что вы делаете. Но даже когда мы переходим, мы должны думать о последствиях для национальной безопасности, что заставляет нас делать война на Украине.Существуют геополитические последствия того, как энергия перемещается по миру и кто обладает энергетической властью в мире. И по мере того, как мы переходим к другому энергетическому профилю, динамика силы будет меняться, и нам нужно подумать об этом. Вы знаете, мы должны убедиться, что энергетическая политика Соединенных Штатов соответствует нашим стратегическим интересам, и вы не можете думать о климате, не думая об этом. Точно так же вы не можете думать об изменении климата, не думая об экономическом развитии и — и процветании — способности общества процветать.Итак, и вы не можете думать об этом, не думая о равенстве, равноправии и справедливости. Так что это действительно трудная проблема, но именно поэтому ее так интересно изучать. ФАСКИАНОС: Спасибо, следующий вопрос от Чейни Ховарда, старшего специалиста по международному бизнесу в Университете Говарда. Возвращаясь к войне на Украине, как, по вашему мнению, аргумент в пользу развития инфраструктуры может быть введен в этот разговор по мере появления новых стратегий и клятв верности? ФРИМЭН: Я не уверен, что полностью это понимаю.Можно немного пояснений? ФАСИКАНОС: Хорошо, Чейни, ты можешь включить звук, чтобы уточнить, потому что я не могу угадать из написанного вопроса. В: Ты меня сейчас слышишь? ФРИМЭН: Да, отлично. В: Хорошо, отлично. Итак, мой вопрос действительно касается того, как разговор может быть немного более прямым. Итак, вы упомянули, что необходимо развивать инфраструктуру для общей экологической устойчивости, и вы говорили об электромобилях… ФРИМЭН: Верно.Вопрос: — и просто разговор с мировыми державами. И поэтому мне любопытно, как вы думаете — сейчас, когда мы находимся в этом переходном периоде, и некоторые из стран, которые поддерживают Украину, работают над разработкой новых стратегий и новых партнерских отношений, как мы можем поощрять правительство, а затем и глобальные торговые центры, чтобы как бы установить эти новые стратегии экологической устойчивости? ФРИМЭН: Так что я не уверен на 100 процентов, как Украина там вписывается.Но позвольте мне рассказать об этой идее инфраструктуры и инвестиций в более общем плане, потому что я думаю, что отчет МГЭИК, о котором мы говорили, прогнозирует риски, связанные с климатом, и говорит, что необходимо сделать, чтобы их избежать, и что представляет собой Парижское соглашение и что Я думаю, что нынешний разговор о том, что необходимо, говорит нам — сильный посыл всех этих механизмов, процессов и встреч, сильный посыл в том, что нам нужны огромные инвестиции от частного сектора и правительства, объединенные в партнерстве, в то, что новая энергетическая система земного шара должен выглядеть. То есть вам предстоит строить электростанции будущего. Вы должны поддерживать возобновляемые источники энергии в коммерческих масштабах. Вы должны построить зарядную инфраструктуру, чтобы электрифицировать транспортный парк в максимально возможной степени. Вы должны построить современную сеть не только в этой стране, но и во всем мире, способную поддерживать необходимый нам уровень электрификации. Потому что для перемещения таких секторов, как транспортировка нефти и газа, вам понадобится — скорее, от нефти — транспортировка в основном зависит от нефти — вам нужно будет обеспечить их энергией по-другому, и сейчас мы думаем в основном о питание автомобилей и многих грузовиков от электричества, что означает укрепление энергосистемы страны и земного шара.Все это инфраструктура. Все это требует вложений. Вы можете себе представить, что для низкоуглеродных технологий будущего необходимы огромные инвестиции в исследования и разработки. Водород — в конечном итоге производство зеленого водорода в качестве источника топлива. Существуют методы удаления углерода из прямого улавливания воздуха. Углерод из атмосферы, такие вещи, как прямой захват воздуха. Или, вы знаете, другие технологии удаления углерода, они спорны, но они могут быть необходимы. Улавливание и секвестрация углерода, размещение его под землей, двуокись углерода под землей — опять же спорный вопрос.Но если какая-либо из этих будущих низкоуглеродных технологий или методов восстановления окажется успешной, потребуются триллионы долларов инвестиций. Итак, о каком уровне инвестиций говорят люди — я просто приведу пример. На последнем заседании КС, Конференции Сторон, встрече в Глазго, Шотландия, то есть… эти встречи являются частью международного процесса обновления и проверки Парижского соглашения. Крупнейшие мировые компании и финансовые учреждения объединились, и 5200 предприятий обязались добиться нулевых выбросов углерода к 2050 году, а 450 банков, страховых компаний и инвесторов представляют активы на сумму 130 триллионов долларов. Это активы, которые они инвестируют, что составляет 40 процентов мирового частного капитала. И я даю вам все эти цифры, потому что хочу произвести на вас впечатление масштабом обязательств, которые вы видите со стороны частного сектора, банков и кредиторов, инвесторов и предприятий. К 2050 году они обязались сделать свои портфели климатически нейтральными. Я хочу сказать, что в частном секторе наблюдается большая активность, как сама приверженность нулевым целям, так и инвестирование капитала, больших денег, триллионов долларов — до 9 триллионов долларов в год — это то, что, по прогнозам, потребуется, это 105 триллионов долларов за тридцать лет.Именно столько денег нам нужно вложить в инфраструктуру, о которой вы говорите, в новую энергетическую инфраструктуру следующего поколения. Все, что я обсуждал — будущее электростанций, будущее транспорта, новые прорывные технологии, новые методы восстановления, новая устойчивость — все это требует огромных инвестиций. И правительства всего мира, и частный сектор далеки от того, что им нужно сделать вместе, чтобы осуществить то, что равнозначно лунному уровню инвестиций.Так что это длинный ответ, но это способ сказать, что инфраструктура, о которой мы говорим, в действительно конкретной форме — это энергетическая система будущего, и она потребует огромных инвестиций. ФАСКИАНОС: Спасибо. Мы пойдем дальше с Уильямом Нагером, который учится на юридическом факультете Уошбернского университета. В: Привет. Да, как она и сказала, я учусь на юридическом факультете Уошберна. Мне интересно, считаете ли вы, что такого рода вопросы будут по-прежнему регулироваться главным образом на международном уровне КС или Парижским соглашением? Или, если со временем, по мере того, как это становится все более и более экстремальным, станет ли это просто одним из факторов, например, в вопросах национальной безопасности, торговых соглашений и вопросов миграции, и как бы просто пройдет через все остальное, что мы уже делаем? ФРИМЭН: Ну, я думаю, что это очень проницательно с вашей стороны, потому что, на самом деле, я думаю, что изменение климата как глобальная проблема на самом деле стало основным направлением всех этих других областей.Я думаю, что это часть дискуссии о национальной безопасности. Я действительно думаю, что климат является частью дискуссии вокруг торговли и что со временем он станет более интегрированным и более важным в этих других областях. И я думаю, что — люди много говорят о том, как мы могли бы совместить обязательства стран по борьбе с изменением климата с торговыми мерами этих стран — торговыми отношениями, которые страны поддерживают друг с другом. И люди говорят, например, о том, что в конечном итоге страны обязуются сократить свои выбросы, и если они не сократят их, они могут столкнуться с пограничным тарифом на товары, которые производятся в странах, которые не имеют климатической политики, что налагает затраты. на выбросы парниковых газов.Так что им придется — будет тариф или пограничный налог на товары, которые в основном производятся и продаются дешевле, потому что на них не распространяются ограничения по выбросам углерода. Это слияние климатической и торговой политики, которое мы вполне можем увидеть со временем. Точно так же, я думаю, мы учимся говорить. Мы еще не совсем там, но мы учимся вместе говорить о национальной безопасности и климате. Климат действительно является вопросом национальной безопасности. И вы видели Министерство обороны и его отчеты, а также свидетельские показания перед Конгрессом военнослужащих, которых часто вызывают свидетельствовать о влиянии изменения климата на… Они признают, что изменение климата является множителем угрозы для военных, и это вопрос национальной безопасности.Точно так же, когда мы говорим об украинском конфликте, войне и говорим о необходимости снабжать мир нефтью и газом в такие времена, когда один из крупнейших поставщиков совершает очень плохие действия и подвергается санкциям за это, как Удовлетворяем ли мы эти краткосрочные потребности в энергии, но остаемся на пути к достижению наших климатических целей? Это очень трудно сделать. Вы должны быть в состоянии говорить о краткосрочной, среднесрочной и долгосрочной перспективах одновременно. Так что я думаю, что ваш вопрос очень умный в том смысле, что вы понимаете, что климат должен быть встроен во все эти другие области и разговоры, и я думаю, что это уже происходит.Я думаю, что администрация Байдена, к ее чести, объявила о том, что она называет общегосударственным подходом к климату, и я думаю, что она пытается сделать в основном то, о чем вы говорите, то есть, скажем, все федеральное правительство, которым управляет администрация Байдена. , правильно, скажите всем агентствам федерального правительства — от финансовых регуляторов, таких как Комиссия по ценным бумагам и биржам, которая следит за тем, чтобы рынки были открытыми и прозрачными, а инвесторы располагали правильной информацией — даже финансовые регуляторы говорят: «Послушайте, компании, если вы хотите торговать на этой бирже, вам лучше раскрыть свои риски, связанные с климатом, чтобы инвесторы могли принимать подходящие решения.Это привносит климат в финансовое регулирование. И поэтому администрация Байдена, по сути, сказала, что этот вопрос должен появиться и иметь отношение ко всему, что мы делаем. И поэтому я думаю, что мы видим, что то, о чем вы говорите, происходит в большей степени, все больше и больше. ФАСКИАНОС: Итак, Джоди, наше время подошло к концу. Есть много вопросов, на которые мы не смогли ответить, и я прошу прощения за это. Подводя итог, что, по вашему мнению, мы все должны делать на индивидуальном уровне, чтобы внести свой вклад в изменение климата и помочь в преодолении кризиса, связанного с изменением климата? ФРИМЭН: Что ж, как и любой человек, прошедший подготовку в области СМИ, я не буду отвечать на ваш вопрос и в любом случае скажу то, что хочу сказать, а именно… ФАСКИАНОС: Отлично.(Смеется.) ФРИМЭН: …да, потому что я на самом деле думаю, что немного рассказал о том, что мы все можем сделать и почему имеет смысл предпринимать индивидуальные действия. Но я бы скорее сказал, что просто знаю, что есть много причин для пессимизма, и я действительно понимаю это. И я, конечно, иногда чувствую это на себе. Я имею в виду, вы, ребята, пережили очень, очень тяжелое время — глобальную пандемию, которая была просто ужасным опытом, пугающим и дезориентирующим. И вы делаете это, пока пытаетесь ходить в школу и жить молодой жизнью, и это очень разрушительно.Вы сейчас видите эту войну в Украине, которая глубоко, глубоко расстраивает, ужасающее нападение на украинское население, и вы живете в то время, когда вы думаете, что изменение климата является серьезной проблемой, которую, возможно, правительства мира не принимают во внимание. не до. И вы видите разделенную страну и, по сути, разделения по всему миру, и угрозы демократии, и ограничение избирательных прав. Я вижу то, что видите вы, и я понимаю, почему вы расстроены и обеспокоены. Но я также хочу сказать вам, что вещи тоже меняются, и есть много возможностей для хороших вещей.И существует огромное количество инноваций и творчества во всех видах низкоуглеродных технологий. Постоянно появляются инновации, которые открывают возможности. Просто посмотрите, что произошло с солнечной и ветровой энергией, возобновляемой энергией с течением времени. Расходы упали. Потенциал ветра и солнца увеличился в геометрической прогрессии. Это очень обнадеживает. Так что технологические изменения очень перспективны. Есть возможность влиять на политику в положительном направлении. Я призываю вас влиять на политику — это ответ на ваш вопрос, Ирина.Так что влияйте на политику в позитивном направлении, будьте активны, участвуйте, потому что вы можете добиться перемен с помощью активности и голосования. И я также призываю вас заниматься профессиями, где вы можете оставить след. Я имею в виду, что вы можете изменить ситуацию, занимаясь этими вопросами из любой профессиональной деятельности, которую вы выберете. Вы можете заниматься тем или иным аспектом этих проблем климата, энергетики, национальной безопасности. Так что у меня есть основания для оптимизма. Я думаю, как это ни печально, но Парижского соглашения недостаточно, есть и другой способ взглянуть на него, а именно есть международное соглашение об изменении климата.У него действительно есть уровень амбиций, который является начальным шагом, и на него можно опираться, если мы сможем сохранить структуру вместе, если США продолжат лидировать и будут искать партнеров в лидерстве вместе с ЕС. Может быть, Китай в конце концов вернется в лоно. Другими словами, все меняется. Оставайтесь с нами, будьте вовлечены и сохраняйте оптимизм, потому что я, честно говоря, думаю, что у вашего поколения есть огромные возможности заняться этими проблемами действительно конструктивным и преобразующим образом. Вот и я бы его оставил.ФАСКЯНОС: Большое вам спасибо, и я рад, что вы оставили его там. Это был идеальный способ завершить этот вебинар, и спасибо всем за участие. Вы должны подписаться на Джоди Фриман в Твиттере по адресу @JodyFreemanHLS, так что зайдите туда, чтобы узнать, что она продолжает говорить. Наш следующий академический вебинар состоится в среду, 6 апреля, в 13:00. По восточному времени. Мы сосредоточимся на Китае, Индии и рассказах великих держав. А пока я призываю вас следить за нами в @CFR_academic и, конечно же, перейти на CFR.org, ForeignAffairs.com и ThinkGlobalHealth.org для исследований и анализа глобальных проблем. Так что еще раз спасибо, и спасибо вам, профессор Фримен. (КОНЕЦ)

Вебинар с Джоди Фриман 23 марта 2022 г. Вебинары по академическому и высшему образованию

Прагматичный подход Китая к миротворческим операциям ООН

Участие Китая в миротворческих операциях Организации Объединенных Наций является одним из наиболее известных его инвестиций в многостороннюю систему. 1 Но его вклад в миссии «голубых касок» остается ограниченным, и Пекин осторожно подходит к расширению своих обязательств. В 2015 году председатель КНР Си Цзиньпин произвел впечатление на других лидеров на Генеральной Ассамблее ООН, предложив 8000 военнослужащих для усиления операций организации. 2 По состоянию на 30 июня этого года в составе ООН развернуто 2534 китайских солдат и полицейских. Это на 500 меньше , чем когда Си дал свое обещание, и этого ровно столько, чтобы обеспечить себе место в первой десятке U.N. сотрудников (рис. 1). 3

Источник: Операции ООН по поддержанию мира 4

Эта цифра, тем не менее, более чем в два раза превышает общую численность персонала в миссиях ООН от других постоянных членов Совета Безопасности (в Соединенных Штатах всего 29 солдат и полицейских служат в ООН). Пекин также является вторым по величине финансовым вкладчиком в бюджет операций ООН по поддержанию мира, который в настоящее время составляет примерно 6 миллиардов долларов в год, покрывая 15% расходов.Это значительно отстает от США, которые получают 28% бюджета. Но статус Китая как державы P5, крупного спонсора и (по крайней мере, по стандартам P5) значительного кадрового вкладчика в ООН уникален.

Некоторые западные дипломаты и аналитики обеспокоены тем, что Китай хочет перестроить миротворческую деятельность, ослабив внимание ООН к поддержке прав человека и демократических процессов, которые Совет Безопасности регулярно включал в мандаты миссий после окончания холодной войны, и использовать миссии «голубых касок». поддержать пропекинских лидеров в Африке.Доказательства этого неоднозначны. Пекин опасается развертывания большого количества войск на театрах повышенного риска. В отличие от своих частых ссор в Совете Безопасности с США из-за Сирии, он предпочитает искать консенсус по вопросам, связанным с миротворчеством. В этом учебнике утверждается, что, хотя Китай действительно хочет получить большее влияние на операции ООН, его общее отношение к миссиям «голубых касок» остается осторожным.

Интересы Китая в миротворчестве

Хотя Китай сначала направил военных наблюдателей в У.N. в 1990 году, она начала регулярно направлять значительное количество персонала в миссии «голубых касок» только в начале этого века (рис. 2). 5 Его первоначальные взносы, как правило, включали специализированные подразделения, включая полицию, инженеров и полевые госпитали. Он впервые развернул полный пехотный батальон в составе ООН в 2015 году в Южном Судане, но до сих пор не отправлял какой-либо другой крупный контингент в другую миссию. Однако после обещания Си в 2015 г.официальные лица работали со своими китайскими коллегами над подготовкой более широкого спектра средств быстрого реагирования, включая вертолеты. Китай открыл базу материально-технического снабжения в Джибути, отчасти для поддержки своих миротворцев в Африке. 6

Источник: Операции ООН по поддержанию мира 7

У Пекина есть несколько причин для сотрудничества с ООН. 8 Самая простая — это хорошая реклама: китайские СМИ и официальные лица изображают эти развертывания как доказательство приверженности страны многосторонности.Развертывание ООН также дает личному составу Народно-освободительной армии (НОАК) возможность получить оперативный опыт за границей; Чтобы помочь им получить максимальную отдачу от этого опыта, Китай создал два учебных центра (один недалеко от Пекина, другой на Хайнане) для подготовки своего персонала для службы в ООН. 9 Размещение операций по поддержанию мира также может дать НОАК возможность собирать разведывательные данные о других подразделениях ООН и странах, в которых они дислоцируются (и наоборот, китайские миротворцы также предлагают разведывательные цели для других держав, которым в противном случае было бы трудно увидеть НОАК вблизи). 10

Пекин также представил миротворчество как редкую область многостороннего сотрудничества с Вашингтоном в то время, когда отношения между двумя державами ухудшаются в большей части системы ООН. Си дал свое обещание в 2015 году в рамках саммита лидеров в ООН, организованного президентом США Бараком Обамой, убедить больше стран помочь укрепить миротворческий потенциал ООН. В то время как администрация Дональда Трампа скептически относится к миротворческим операциям ООН, Бо Чжоу, представитель министерства обороны Китая и комментатор по международным делам, заявил в журнале Foreign Affairs в 2017 году, что «более активное сотрудничество между двумя странами в области миротворчества будет способствовать стабильности [в Африке], улучшая в то же время самые важные двусторонние отношения в мире. 11

Развертывание

миротворческих сил также соответствует инвестициям Китая и растущему влиянию в Африке, где в настоящее время развернуто более четырех пятых всех миротворцев ООН. Из 2534 китайских граждан, которые в настоящее время находятся в миссиях ООН, более 1000 находятся в Южном Судане, где у Пекина есть энергетические интересы (рис. 3). Еще 1000 разбросаны по Демократической Республике Конго (ДРК), Мали и Судану (единственное значительное развертывание китайских миротворческих сил за пределами Африки находится в Ливане).Китайские официальные лица связали свое развертывание с необходимостью защиты граждан страны и инвестициями в Африку в переговорах с официальными лицами ООН, хотя большинству китайских контингентов не хватает веса и мобильности для охраны или эвакуации большого количества гражданских лиц. 12

Рисунок 3. Развертывание китайских миротворческих миссий ООН по странам, 30 июня 2020 г.

Южный Судан 1 072
Мали 426
Ливан 419
Судан (Дарфур) 370
Демократическая Республика Конго 226
Прочее 21

Источник: У.N. Операции по поддержанию мира 13

Приоритеты и проблемы Китая

Китайские официальные лица проявляют все большую активность в дебатах о миротворческой политике в Нью-Йорке, а также в обсуждениях развития и других вопросов ООН. Иногда они бросают вызов основным нормам миссий ООН, например, их акценту на правах человека. В других случаях они кажутся более сосредоточенными на практических вопросах, таких как выдвижение кандидатов на руководящие должности в миротворческих силах и, особенно, обеспечение безопасности миротворцев.Вопросы о том, как сделать миссии более эффективными, похоже, не были в центре внимания.

Одним из приоритетов Китая является обеспечение высоких политических и миротворческих должностей китайским кандидатам. Хотя Пекин поставил своих кандидатов во главе ряда агентств ООН, таких как Продовольственная и сельскохозяйственная организация, он занял меньше постов, связанных с миротворческой деятельностью. На сегодняшний день китайские офицеры командовали миссиями ООН на Кипре и в Западной Сахаре, как относительно небольшими, так и малорисковыми в военном отношении предприятиями.Ни один китайский чиновник не выступал в качестве специального представителя генерального секретаря (СПГС) или гражданского руководителя миротворческой операции ООН. В начале 2019 года Генеральный секретарь Антониу Гутерриш назначил китайского дипломата Хуан Ся своим специальным посланником по району Великих озер в Африке. Это был первый случай, когда один из кандидатов от Пекина занял столь высокий политический пост в ООН, но Ся не курирует войска или полицию.

Китайские официальные лица с некоторым основанием жалуются, что У.С. и другие западные державы лоббируют, чтобы их кандидаты не получали важные миротворческие посты. 14 Вашингтон и его союзники опасаются, что китайские официальные лица будут отдавать приоритет интересам Пекина, а также предпочтут заполнять высокие посты в ООН своими кандидатами. Китайские дипломаты, похоже, также признают, что у Пекина относительно мало подходящих кандидатов с опытом работы в сфере посредничества и кризисного управления для заполнения этих должностей. Тем не менее, есть несколько исключений. В мае 2020 года Гутерриш назначил Гуан Конга, представителя У.Н. ветеран с опытом работы в Ливане, Афганистане и Судане в качестве заместителя СПГС в Миссии ООН в Южном Судане (МООНЮС). Заглядывая в будущее, китайские официальные лица в последние годы обращались к экспертам ООН, чтобы обсудить навыки и обучение, необходимые для такой работы. 15

Несмотря на свои амбиции занять большую руководящую роль, главным приоритетом Китая в политических дебатах в Нью-Йорке часто кажется ограничение рисков для своих миротворцев.

В Нью-Йорке также периодически ходят слухи о том, что Китай хотел бы поставить одного из своих граждан на пост главы Департамента миротворческих операций (DPO), который французские дипломаты занимают с 1996 года.Неясно, насколько обоснованы эти предположения, и вряд ли Париж откажется от этого поста (что дает ему контроль над миссиями ООН во франкоязычной Африке) без боя.

Несмотря на свои амбиции в отношении большей руководящей роли, главным приоритетом Китая в политических дебатах в Нью-Йорке часто кажется ограничение рисков для своих миротворцев. Это стало особым приоритетом с 2016 года, когда миротворцы НОАК были убиты в Мали и Южном Судане. 16 Хотя Пекин, что похвально, не вывел свои войска ни из одной страны после этих инцидентов, китайский персонал в Южном Судане также был обвинен в неспособности защитить находящихся в опасности гуманитарных работников (хотя многие У.Военнослужащие N. сталкиваются с аналогичными обвинениями в уклонении от опасности). 17

Эти инциденты, похоже, обеспокоили китайских официальных лиц, которые ранее подчеркивали, что их войска не будут активно участвовать в конфликте, и вызвали болезненную реакцию в китайских социальных сетях. Пекин профинансировал исследование ООН по повышению безопасности миротворцев в 2017 году, хотя, возможно, был удивлен, когда авторы (во главе с бразильским генералом) заявили, что силы ООН должны идти на больший риск для противодействия угрозам. 18

С тех пор Китай сотрудничает с секретариатом ООН по вопросам безопасности и миротворческой разведки (в основном это означает повышение осведомленности о ситуации для повышения безопасности «голубых касок»). В марте этого года Китай представил резолюцию Совета Безопасности, призывающую генерального секретаря и его сотрудников «продолжать принимать все необходимые меры для повышения безопасности и защиты миротворческого персонала», начиная от улучшения медицинского обслуживания и заканчивая расширением возможностей наблюдения за силами ООН. 19 Совет принял это в спешке, так как COVID-19 начал мешать его работе. Но это примечательно как потому, что Китай до сих пор крайне редко берет на себя инициативу в разработке резолюций Совета Безопасности, так и потому, что более 40 стран — в основном из Африки, Азии и Латинской Америки — выступили соавторами этой инициативы. Акцент Китая на безопасности является потенциальным источником дипломатического доверия к коллегам из этих регионов, которые обеспечивают основную часть сил ООН.

Западные дипломаты сочли китайскую резолюцию не вызывающей возражений, но отметили, что она не касается таких приоритетов миротворческой деятельности, как защита прав человека, которые США.С. и его союзники часто отдают приоритет в миротворческих мандатах. С 2017 года Китай пытался использовать свои финансовые рычаги в переговорах по бюджету операций по поддержанию мира, чтобы сократить число сотрудников ООН по правам человека, прикомандированных к миссиям ООН. 20 Хотя Пекину удалось удалить лишь несколько таких сообщений, представители ООН опасаются, что Китай предпримет дальнейшие шаги, чтобы ограничить поддержку миссиями ООН «либеральных» ценностей, включая политику по борьбе с сексуальным насилием в условиях конфликта и защите прав женщин.

Тем не менее, Китай продолжает подписываться под мандатами Совета Безопасности, включая развернутые формулировки ответственности сил ООН за защиту гражданских лиц, продвижение прав человека и связанные с этим приоритеты. Розмари Фут, эксперт по многосторонней дипломатии Пекина, отмечает, что официальные лица ООН продемонстрировали «нормативную устойчивость и бюрократическое сопротивление» попыткам Китая переписать правила поддержания мира. 21 Дипломаты противопоставляют готовность Китая присоединиться к России в наложении вето на резолюции по Сирии с его готовностью идти на компромисс по миротворческим операциям в Африке.

В целом, хотя Пекину могут не нравиться некоторые аспекты миротворческой деятельности ООН, он, похоже, видит большее стратегическое преимущество в сотрудничестве с США и другими западными державами в этой области. Точно так же, хотя западные дипломаты не доверяют аспектам участия Китая в миротворческих операциях, это не перевешивает их заинтересованность в продолжении операций ООН.

Китай и будущее миротворчества

Несмотря на то, что Китай постепенно расширяет свое влияние на операции ООН, общий ландшафт миротворческой деятельности меняется.Когда в начале 2000-х Пекин впервые начал регулярно развертывать значительные контингенты «голубых касок», Совет Безопасности санкционировал большое количество новых миссий, особенно в Африке. Спрос на миротворцев был высок, и шансы Пекина добиться успеха в этой области были очевидны. Сегодня общее количество операций по поддержанию мира сокращается, и некоторые из крупнейших операций ООН после окончания «холодной войны», например операции в Демократической Республике Конго и Дарфуре, приближаются к завершению.В связи с надвигающимися бюджетными проблемами, связанными с COVID-19, официальные лица ООН не видят большой вероятности того, что в ближайшее время появятся новые крупные миссии. Если операции ООН действительно значительно сократятся, вклад Китая в «голубые каски» может стать менее заметной чертой его многосторонней дипломатии.

Как бы ни развивался подход Пекина к миротворчеству, важно помнить, что в конечном итоге он может играть более важную роль в миссиях ООН только с согласия США и других стран, имеющих право вето в Совете Безопасности.Китайские официальные лица и генералы могут получить более высокие посты в операциях ООН, но совет определит их мандаты. Правила игры ООН гарантируют, что Пекин не может осуществлять контроль над операциями ООН в одностороннем порядке, а это означает, что он должен адаптировать свою миротворческую политику, чтобы избежать чрезмерных трений с США и их союзниками в Нью-Йорке.

Несмотря на то, что Китай проявляет значительную заинтересованность в миротворческих операциях ООН, ряд факторов — наиболее очевидная забота о безопасности своего персонала и необходимость сотрудничества с другими державами в Совете Безопасности — означают, что у Пекина есть основания действовать осторожно в поле.Хотя Китай подвергал сомнению некоторые аспекты миротворческих операций, такие как их внимание к правам человека, до сих пор он воздерживался от требований массовых изменений норм ООН в соответствии со своими идеологическими предпочтениями. Тем не менее, уровень участия Пекина в миссиях «голубых касок» не следует рассматривать слишком идеалистически как доказательство глубоко укоренившейся приверженности многосторонности. Осторожный вклад Китая в миротворческую деятельность выглядит прагматичной попыткой продвигать свои интересы через систему ООН — и ограниченным шансом для США.С. и другие державы работать с Пекином над миром и стабильностью в период нарастающей стратегической конкуренции.