Битва за Москву
Битва за Москву — первое решающее сражение Великой Отечественной войны. Москва, будучи столицей СССР, имела стратегическое значение — от результата битвы за Москву зависел исход войны. При защите столицы нашей Родины тысячи бойцов и командиров проявили невиданный героизм. Начав осенью 1941‑го поход на Москву при подавляющем преимуществе в войсках и технике, немецкие полчища были разбиты и отброшены. Весь мир увидел, что Красная Армия не сломлена, она способна побеждать. Советские люди воспрянули духом.
ПЛАНЫ БЛИЦКРИГА
Гитлеровское командование планировало разгромить СССР в блицкриге — молниеносной войне. Однако к октябрю 1941 года Москва оставалась непокорённой. По планам А. Гитлера, покончить со столицей советского государства должно было решительное наступление группы армий «Центр», получившее кодовое название «Тайфун».
«Непоколебимое решение фюрера сровнять Москву и Ленинград с землёй… Это будет народное бедствие, которое лишит центров не только большевизм, но и московитов (русских) вообще».
Из дневника начальника Генштаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдера
Силы сторон перед началом битвы за Москву:
Германская группа армий «Центр»
Советские Западный и Резервный фронты
человек
1,8 млн
1,25 млн
танков
орудий и миномётов
14 тыс.
самолётов
Германская группа армий «Центр»
человек
1,8 млн
танков
1 700
орудий и миномётов
14 тыс.
самолётов
1 390
Советские Западный и Резервный фронты
человек
1,25 млн
танков
990
орудий и миномётов
7 600
самолётов
677
В группу армий «Центр» входило 75 % всех немецких танков и около половины самолётов на советско‑германском фронте.
ВЯЗЕМСКАЯ КАТАСТРОФА
Танковая армия генерала Г. Гудериана начала наступление на московском направлении 30 сентября 1941 года, основные немецкие силы — 2 октября. Прорвав советский фронт, гитлеровцы окружили значительное количество частей Красной Армии в районе Брянска и Вязьмы. Более полумиллиона советских солдат погибли или попали в плен, в линии обороны западнее Москвы образовалась огромная брешь в 500 км. Но отчаянное сопротивление окружённых советских армий задержало вражеский натиск на столицу на две недели. Слухи о немецком прорыве достигли Москвы 16 октября. В городе началась эвакуация оставшихся предприятий, часть населения устремилась на восток. Для предотвращения паники в столице с 20 октября было объявлено осадное положение и введён комендантский час.
«Нарушителей порядка немедля привлекать к ответственности с передачей суду военного трибунала, а провокаторов, шпионов и прочих агентов врага, призывающих к нарушению порядка, расстреливать на месте».
Из Постановления Государственного Комитета Обороны о введении в Москве осадного положения 19 октября 1941 года
ПАРАД СОРОК ПЕРВОГО
youtube.com/embed/WNjdeFjoJWU»>
И. В. Сталин срочно вызвал из Ленинграда генерала Г. К. Жукова, который до этого руководил обороной города на Неве. В Москве шла дополнительная мобилизация добровольцев в дивизии народного ополчения. К столице перебрасывались свежие формирования с Дальнего Востока, из Сибири и внутренних районов страны. Тысячи женщин и мужчин, совсем юных и пожилых, рыли противотанковые траншеи и рвы на ближних подступах к городу. На предприятиях Москвы, которые до войны производили косметику или пишущие машинки, теперь изготавливали оболочки для гранат, бутылки с зажигательной смесью, патроны. Намерения врага с ходу взять Москву провалились.
«Я склоняю голову перед светлой памятью тех, кто стоял насмерть, кто не пропустил врага к сердцу нашей Родины, её столице, городу‑герою Москве. Мы все в неоплатном долгу перед ними».
Г. К. Жуков
Одним из переломных моментов в обороне столицы стало проведение 7 ноября 1941 года традиционного парада на Красной площади, с которого большинство воинов уходили сразу на фронт. Если в тяжелейшее время мы способны проводить парад в Москве, а Верховный Главнокомандующий остался в столице, «победа будет за нами», — так думали советские люди.
«Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков — Александра Невского, Димитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!»
Из выступления И. В. Сталина во время парада на Красной площади 7 ноября 1941 года
И ВРАГУ НИКОГДА НЕ ДОБИТЬСЯ!
Невиданный героизм при защите Москвы осенью 1941 года проявили тысячи бойцов и командиров.
В критический момент, когда казалось, что ничто не сможет остановить вражеские танки на пути к Москве, им навстречу были брошены курсанты из Подольска. Ценой своей жизни юноши из Подольского пехотного и артиллерийского училищ на несколько дней задержали противника. Большинство курсантов полегли на Ильинских рубежах, но советское командование выиграло время для организации новой оборонительной линии к западу от Москвы.
Фотография предоставлена РИА Новости
Воины 316‑й стрелковой дивизии под командованием генерала И. В. Панфилова 16 ноября 1941 года остановили удар танковых и пехотных частей врага. Рота, которой командовал политрук В. Г. Клочков, уничтожила тогда 18 немецких танков. Этот бой вошёл в историю как подвиг 28 героев‑панфиловцев. Вражеские танки наши солдаты подрывали связками гранат и поджигали бутылками с зажигательной смесью. Об их подвиге вскоре узнала вся страна, а дивизия стала гвардейской и после гибели командира дивизии получила почётное наименование «Панфиловская».
Бессмертный подвиг совершила в тылу врага Зоя Космодемьянская — боец советской диверсионно‑разведывательной группы. Она поджигала дома, где находились фашисты, и была схвачена немецкими солдатами. Во время допроса, сопровождавшегося пытками, Зоя не выдала никого из своих товарищей. Перед казнью в деревне Петрищево она крикнула в сторону германских солдат: «Это счастье — умереть за свой народ».
«И по снегу ногами босыми,
Крепко сжав окровавленный рот,
Как на трон, партизанка России
На скрипящий взошла эшафот».
Ю. Друнина
КАРТА КОНТРНАСТУПЛЕНИЯ
К началу декабря враг подошёл к Москве совсем близко. По прямой от посёлка Красная Поляна до центра столицы было всего около 30 км. Ожесточённые сражения разыгрались в районе станции Крюково — это территория современного Зеленограда. Именно в этот момент советское командование поняло, что новый натиск врага на Москву, начавшийся в середине ноября, выдохся, что немцы напрягают последние силы. Пружина сжалась до отказа.
План контрнаступления, доложенный И. В. Сталину командующим Западным фронтом Г. К. Жуковым в конце ноября 1941 года, состоял лишь из одной карты и пояснительной записки к ней. В распоряжение Г. К. Жукова и командующего Калининским фронтом И. С. Конева поступили свежие дивизии с востока страны, которые были хорошо вооружены и тепло одеты.
ПЕРЕЛОМ
Советское контрнаступление началось 5 декабря 1941 года. В атаку перешли соединения Западного, Калининского и части сил Юго‑Западного фронтов. При этом советские войска всё ещё уступали немцам в количестве людей и боевой техники, лишь по самолётам у нас было серьёзное превосходство.
О. Кнорринг / РИА Новости
Контрнаступление набирало силу, словно ураган. Враг, который не ожидал ответного удара (немецкое командование было уверено, что основные советские силы давно разбиты), дрогнул и побежал. Многие гитлеровские офицеры вспоминали в то время печальную судьбу армии Наполеона в 1812 году. Красная Армия освободила Калинин, Клин, Истру, Волоколамск и другие подмосковные города. Уже 8 января 1942 года контрнаступление переросло в общее наступление — началась Ржевско‑Вяземская операция.
«Мы беспощадный путь к Берлину
Открыли битвой за Москву».
П. Шубин
ИТОГИ БИТВЫ ЗА МОСКВУ
В ходе наступления Красной Армии немцы были отброшены от столицы на 100–350 километров, от врага полностью очищены Московская, Тульская, Калининская, Рязанская области, частично освобождены Смоленская и Орловская. За провал под Москвой десятки высших немецких военачальников были сняты А. Гитлером со своих постов.
В. Минкевич / РИА Новости
Победа досталась Красной Армии дорогой ценой — общие потери наших войск составили 1,8 миллиона человек (германская группа армий «Центр» потеряла за то же время 500 тыс.). Однако теперь и наши союзники, и вражеские, и нейтральные страны наглядно убедились, что германскую армию можно бить её же оружием, то есть решительным наступлением. Турция и Япония, руководство которых рассматривало планы нападения на Советский Союз, заняли выжидательную позицию. В нашей стране и на территориях, оккупированных союзниками Германии, с новой силой развернулось партизанское движение. США и Великобритания осознали, что СССР обладает огромным потенциалом для дальнейшей борьбы, и перед ними встал вопрос об оказании более действенной помощи Красной Армии. Ряд историков считают битву за Москву началом коренного перелома, когда окончательно рухнул немецкий план молниеносной войны.
Около миллиона защитников столицы были награждены медалью «За оборону Москвы», 110 человек удостоены звания Героя Советского Союза. В мае 1965 года, к 20‑летию Победы, Москве было присвоено высокое звание «Город‑герой».
РОУНБ им. Горького
Делится на два периода: оборонительный (30 сентября – 4 декабря 1941 года) и наступательный, который состоит из двух этапов: контрнаступления (5 декабря 1941 года – 7 января 1942 года) и наступления советских войск (7 января – 30 марта 1942 года). Битва известна как операция «Тайфун».
Танковая армия генерала Г. Гудериана начала наступление на московском направлении 30 сентября 1941 года, основные немецкие силы – 2 октября. Прорвав советский фронт, гитлеровцы окружили значительное количество частей Красной Армии в районе Брянска и Вязьмы. Более полумиллиона советских солдат погибли или попали в плен, в линии обороны западнее Москвы образовалась огромная брешь в 500 км. Но отчаянное сопротивление окруженных советских армий задержало вражеский натиск на столицу на две недели.
Одним из переломных моментов в обороне столицы стало проведение 7 ноября 1941 года парада на Красной площади, с которого большинство воинов уходили сразу на фронт.
Невиданный героизм при защите Москвы осенью 1941 года проявили тысячи бойцов и командиров. Воины 316-й стрелковой дивизии под командованием генерала И.В. Панфилова 16 ноября 1941 года остановили удар танковых и пехотных частей врага. Рота, которой командовал политрук В.Г. Клочков, уничтожила тогда 18 немецких танков. Этот бой вошел в историю как подвиг 28 героев-панфиловцев. Вражеские танки наши солдаты подрывали связками гранат и поджигали бутылками с зажигательной смесью. Об их подвиге вскоре узнала вся страна, а дивизия стала гвардейской и после гибели командира дивизии получила почетное наименование «Панфиловская».
К началу декабря 1941 года фашисты заняли Химки, перейдя канал Москва – Волга. На востоке войска вермахта перешли Нару и вышли к Кашире. Город перешел на осадное положение. В этот сложнейший момент главнокомандующим западным фронтом назначен Г. К. Жуков.К концу ноября 1941 года немцам удалось взять Клин. И на этом их дальнейшее продвижение, наконец, было остановлено.
Передовые германские части утратили пробивную способность в силу того, что фронт растянулся. А начавшиеся холода стали причиной частых отказов техники. К ведению боевых действий в столь сложных погодных условиях личный состав вермахта был не готов. Огромной силы психологическое давление оказал на немецких солдат и героизм людей, защищающих свою Родину.
Битва за Москву началась в ночь с 5 декабря на 6-е. По всему фронту предпринято мощное контрнаступление. Начало битвы под Москвой и активного наступления советских войск стало неожиданностью для фашистов. В итоге враг был отброшен на 120–150 км.от столицы. В декабре освобождены Тверь и Калуга.
Победа досталась Красной Армии дорогой ценой: общие потери наших войск составили 1,8 миллиона человек (германская группа армий «Центр» потеряла за то же время 500 тыс.).
Около миллиона защитников столицы были награждены медалью «За оборону Москвы», 110 человек удостоены звания Героя Советского Союза. В мае 1965 года, к 20-летию Победы, Москве было присвоено высокое звание «Город-герой».
Литература:
1. Разгром немецких войск под Москвой и Тулой : [сборник материалов и документов / Гл. архив. упр. г. Москвы, ГУ «Гос. архив Тульской обл.», ФГБУК «Тульский гос. музей оружия» ; сост. В. И. Ксенофонтов]. – Тула : Фонд поддержки земляков «Тульский край» : Неография, 2015. – 751 с.
2. Бучнев Ю. В. Заря нашей победы.70 лет назад. Как это было / Ю. В. Бучнев. – Рязань : Рязанская областная типография, 2012. – 181, [1] с. : ил.
3. Источники и факторы победы в Московской битве и современность : материалы научно-практической конференции / Общественная палата Российской Федерации, Комиссия по проблемам нац. безопасности и социально-экон. условиям жизни военнослужащих, членов их семей и ветеранов. – Москва : [б.и.], 2012. – 88 с.
4. Барановский В. Д. Победа в битве за Москву, 1941–1942 / В. Д. Барановский. – Москва : Голден-Би, 2009. – 380, [3] с.
5. Шапошников Б. М.Битва за Москву. Решающее сражение Великой Отечественной / Борис Шапошников. – Москва : Яуза : ЭКСМО, 2009. – 636, [1] с., [12] л. карт. : табл. – (Война и мы).
6. Материалы Международной научно-практической конференции, посвященной 65-летию битвы под Москвой, освобождения Михайлова от немецко-фашистских захватчиков и выходу итогового тома Рязанской областной Книги Памяти, 6–7 декабря 2006 года : [сб. ст.] / Ряз. гос. ун-т им. С. А. Есенина [и др.] ; редкол.: М. И. Кривцов (пред.), П. В. Акульшин (отв. ред.) [и др.]. – Рязань :Ряз. обл. тип., 2007. – 327 с.
7. Брейтвейт Р. Москва, 1941 : город и его люди на войне / Родрик Брейтвейт ; [пер. с англ.: Е. В. Смолина, Ю. В. Фирсов]. – Москва : Голден-Би, 2006. – [14], 406 с., 32 л. фот. : ил. – (Издательская программа Правительства Москвы).
8. Москва прифронтовая, 1941–1942 : арх. док. и материалы / Моск. гор. об-ние арх. ; сост.: М. М. Горинов, В. Н. Пархачев, А. Н. Пономарев. – Москва : Изд-во об-ния «Мосгорархив», 2001. – 661 с., [4] л. ил.
9. Осипов В. О. Пять месяцев дороги к Дубосеково / В. О. Осипов. – Москва : Раритет : Молодеж. кн. центр, 2001. – 157,[2] с. : ил.
10. Отстояли Москву. Защитили Россию : сб. посвящ. 60-летию битвы под Москвой / [рук.авт. коллектива В. Г. Недоростков ; науч. ред., авт.-сост. М. С. Плетушков]. – Москва : Интерграф Сервис, 2001. – [16] л. : фотоил.
11. Солдаты XX века : многотом. изд. / Междунар. объединен. биогр. центр, Рос. ком. ветеранов войны и воен. службы ; [авт. идеи, рук. проекта и гл. ред. проф. С. М. Семенов и др.]. – 2-е изд., перераб. и доп. – Москва : [б.и], 2001 –.
12. Анфилов В. А.Крушение похода Гитлера на Москву, 1941 / В. А. Анфилов ; отв. ред. А. Г. Хорьков. – Москва : Наука, 1989. – 348, [1] с.
13. Битва под Москвой / [Н. Г. Андроников, П. П. Ионов, Р. В. Мазуркевич ; ред. М. И. Хаметов] ; Ин-т воен. истории. – Москва : Воениздат, 1989. – 320 с.
14. Безыменский Л. А.Укрощение «Тайфуна» / Л. А. Безыменский. – [2 е изд. , доп.]. – Москва :Моск. рабочий, 1987. – 220, [2] с.
15. Воробьев Е. З. Москва. Близко к сердцу : страницы героической защиты города, 1941–1942 / Е. З. Воробьев. – Москва : Политиздат, 1986. – 480 с., [12] л. ил. – (Города-герои).
16. Сафончик Ф. З.На подмосковных рубежах : записки комбата / Ф. З. Сафончик. – Омск : Кн. изд-во, 1986. – 163, [3] с.
17. Башков В. П. Первыми вставали храбрые / Владимир Башков, Павел Шарлапов. – Москва : Московский рабочий, 1984. – 172, [2] с. : ил.
18. Захаров С. Е. На подмосковных рубежах / С. Е. Захаров, Ю. И. Зверев. – Москва : ДОСААФ, 1984. – 112 с.
19. Победа под Москвой : по материалам воен.-науч. конф. : сборник / М-во обороны СССР, Ин-т воен. истории. – Москва : Воениздат, 1982. – 157 с.
20. Стрельбицкий И. С. На Варшавском шоссе : документальная повесть / И. С. Стрельбицкий. – Москва : ДОСААФ, 1979. – 118 с.
21. Воробьев Е. З. Огненная метель : очерки, репортажи, зарисовки, записи / Евгений Воробьев. – 2-е изд. – Москва : Моск. рабочий, 1977. – 214 с.
22. Белобородов А. П. Ратный подвиг : [78–я стрелковая дивизия] / А. П. Белобородов. – Изд. 2-е, испр. и доп. – Москва : Политиздат, 1973. – 112 с., 2 л. ил., карт. – (Страницы истории Советской Родины).
23. Кривицкий А. Ю. Неподвластно времени : [документальная повесть о подвиге 28-ми гвардейцев-панфиловцев] / А. Ю. Кривицкий ; [ил.: А. А.Стрецов]. – Москва : Знание, 1973. – 172 с. : ил.
24. Кувшинов С. Ф. У стен столицы / С. Ф. Кувшинов ; [лит. обраб. Б. Безлепкина]. – Москва : Моск. рабочий, 1969. – 159 с. : ил.
25. Московское ополчение : краткий ист. очерк / Н. М. Алещенко, К. И. Буков, А. Д. Колесник [и др.]. – Москва : Воениздат, 1969. – 224 с.
26. Беспримерный подвиг : материалы науч. конференции, посвящ. 25-летию разгрома нем.-фашист. войск под Москвой / [редкол.: П. А. Жилин (гл. ред.) и др.] ; предисл. П. А. Жилина. – Москва : Наука, 1968. – 462 с.
27. Габдуллин М. Будни войны : фронтовые были [о Панфиловской дивизии] / М. Габдуллин. – Алма-Ата : Жазушы, 1968. – 180 с.
28. Левин М. И. В снегах Подмосковья / М. И. Левин. – Душанбе :Ирфон, 1968. – 38 с. : портр.
29. Тимин Т. Н. Москва за нами : [о 50-й стрелковой дивизии] / Т. Н. Тимин. – Москва : Московский рабочий, 1968. – 128 с.
30. Голиков Ф. И. В Московской битве : записки командарма / Ф. И. Голиков. – Москва : Наука, 1967. – 200 с.
31. Подвиг у стен Москвы : [25-летию разгрома нем.-фашистских войск под Москвой посвящается : воспоминания ветеранов легендарной Панфиловской дивизии] / сост. О. И. Огнев. – [Алма-Ата : Казахстан, 1967]. – 134 с. : ил.
32. Нечаев Н. П. На поле русской славы : документальная повесть о героях битвы за Москву 1941–1942 гг. / Н. П. Нечаев ; [предисл. Д. Лелюшенко]. – Москва : ДОСААФ, 1965. – 128 с. : ил.
33. Разгром немецко-фашистских войск под Москвой / А. В. Васильев, П. М. Исаков, Л. М. Китаев [и др.] ; под ред. В. Д. Соколовского. – Москва : Воениздат, 1964. – 444 с.
34. Кривицкий А. Ю. Красное число в календаре : док.рассказ [о 28 героях-панфиловцах] / А. Ю. Кривицкий. – Москва : Советская Россия, 1963. – 176 с. : ил.
35. Васильев А. Великая Победа под Москвой. – Москва : Воениздат, 1953. – 94с.
36. Соловьев В. К. Под Наро-Фоминском : записки участника обороны Москвы / В. К. Соловьев ; лит.обработка А. Субботина. – Москва : Воен. изд-во, 1953. – 228 с.
37. Битва за Тулу : сборник материалов и документов / Архивный отд. Упр. МВД по Тул. обл. ; [сост.: В. Ильин, Н. Тарасов]. – Изд. 2-е, испр. – Тула : Обл. кн. изд., 1951. – 288 с., 1 л. портр.
Операция «Барбаросса»: дата и значение
Германо-советский пакт о ненападении
В августе 1939 года Германия подписала взаимный пакт о ненападении с Советским Союзом, который тогда возглавлял Иосиф Сталин, в котором две страны согласились не предпринимать военных действий друг против друга сроком на 10 лет.
Учитывая долгую историю ожесточенных конфликтов между двумя странами, пакт Молотова-Риббентропа удивил мир и встревожил Францию и Великобританию, которые подписали собственное соглашение с гитлеровским режимом только для того, чтобы увидеть, как оно было нарушено, когда Германия вторглась в Чехословакию ранее в том же году.
Гитлер хотел нейтрализовать существующий договор о взаимной обороне между Францией и Советским Союзом и гарантировать, что Советы будут бездействовать, когда Германия вторгнется в свою следующую цель: Польшу. Пакт включал секретные планы по разделу Польши на сферы влияния, при этом Германия аннексировала западную половину страны, а Советский Союз — восток.
Восточный фронт
3 сентября 1939 года, через два дня после вторжения нацистской Германии в Польшу, Франция и Великобритания объявили войну Германии. После восьми месяцев так называемой фальшивой войны Германия начала свой блицкриг («молниеносную войну») через Западную Европу, завоевав Бельгию, Нидерланды, Люксембург и Францию всего за шесть недель, начиная с 19 мая.40.
Когда Франция потерпела поражение, и только Британия осталась противостоять Германии в Западной Европе, Гитлер обратился к своей следующей цели — экспансии Германии на Восточный фронт и lebensraum («жизненное пространство»), которое обеспечило бы господство Германии. Немцы.
По определению, это требовало поражения Советского Союза и колонизации его территорий, особенно богатой природными ресурсами Украины, «арийскими» немцами, а не ее коренным славянским населением, которое Гитлер считал неполноценным в расовом отношении.
К концу 1940 года Гитлер издал директиву фюрера 21, приказ о запланированном вторжении Германии в Советский Союз. Операция под кодовым названием «Барбаросса» — по прозвищу могущественного средневекового императора Священной Римской империи Фридриха I — вторжение требовало, чтобы немецкие войска продвигались по линии, идущей с севера на юг от порта Архангельска до порта Астрахань на реке Волге, недалеко от Каспийского моря. Море.
СМОТРЕТЬ ВИДЕО: Когда Наполеон пытался вторгнуться в Россию
Начало операции «Барбаросса»
Гитлер надеялся повторить успех блицкрига в Западной Европе и одержать быструю победу над огромной нацией, которую он считал заклятым врагом Германии.
22 июня 1941 года более 3 миллионов немецких войск и войск Оси вторглись в Советский Союз на фронте протяженностью 1800 миль, начав операцию «Барбаросса». Это были крупнейшие силы вторжения Германии за всю войну, представляющие около 80 процентов вермахта, немецких вооруженных сил, и одна из самых мощных сил вторжения в истории.
Несмотря на неоднократные предупреждения, Сталин отказывался верить, что Гитлер планировал нападение, а немецкое вторжение застало Красную Армию врасплох. Благодаря трехстороннему наступлению на Ленинград на севере, Москву в центре и Украину на юге немецкие танковые дивизии и воздушные бомбардировки люфтваффе помогли Германии получить быстрое преимущество перед многочисленными, но плохо обученными советскими войсками.
Только за первый день атаки люфтваффе удалось сбить более 1000 советских самолетов.
Сначала немецкие войска быстро продвигались вдоль обширного фронта, взяв в плен миллионы советских солдат. Айнзатцгруппы, или вооруженные эскадроны смерти СС, следовали за армией, разыскивая и убивая многих мирных жителей, особенно советских евреев.
Директивы Гитлера о вторжении включали приказ комиссара, который санкционировал немедленную казнь всех захваченных вражеских офицеров. Многие советские военнопленные также были убиты сразу после захвата, что является еще одной практикой, нарушающей международные военные протоколы.
Атака на Москву
Несмотря на территориальные завоевания, немецкие войска также понесли тяжелые потери, так как численное преимущество Советов и сила их сопротивления оказались больше, чем ожидалось. К концу августа, когда немецкие танковые дивизии находились всего в 220 милях от советской столицы, Гитлер приказал, несмотря на протесты своих генералов, отложить наступление на Москву в пользу сосредоточения внимания на Украине на юге.
Киев, Украина, пал перед вермахтом к концу 19 сентября41. На севере немцам удалось (с помощью финских союзников) отрезать Ленинград от остальной России, но взять сам город им не хватило. Вместо этого Гитлер приказал своим войскам уморить Ленинград голодом, начав осаду, которая продлится около 872 дней.
В начале октября 1941 года Гитлер приказал начать операцию «Тайфун» — немецкое наступление на Москву. Задержка дала Советскому Союзу время усилить оборону своей столицы примерно 1 миллионом солдат и 1000 новых танков Т-34. После успешного первоначального штурма грязные осенние дороги, известные как Распутица, или сезон трясины, буквально остановили немецкое наступление под Москвой, где они наткнулись на улучшенную оборону русских. 900:05 90:004 В середине ноября танковые дивизии предприняли последнюю попытку окружить Москву, приблизившись к городу на 12 миль. Но подкрепление из Сибири помогло Красной Армии отбить атаку, навсегда остановив немецкое наступление, когда наступила суровая зимняя погода. В начале декабря советские войска предприняли внезапную контратаку, заставив немцев перейти к обороне и вынудив их отступить.
Провал операции «Барбаросса»
Несмотря на территориальные завоевания и ущерб, нанесенный Красной Армии, операция «Барбаросса» не достигла своей главной цели: заставить Советский Союз капитулировать.
Хотя Гитлер винил зимнюю погоду в провале наступления на Москву, вся операция страдала от отсутствия долгосрочного стратегического планирования. Рассчитывая на быструю победу, немцы не смогли создать адекватные линии снабжения, чтобы справиться с огромными расстояниями, ледяной погодой и пересеченной местностью.
Они также недооценили силу советского сопротивления, которое Сталин умело поощрял своими призывами защищать «матушку-Россию». Приказ Гитлера о комиссарах и другие безжалостные действия со стороны немцев также укрепили решимость Красной Армии сражаться до конца.
Боевые действия на Восточном фронте были далеки от завершения, и в июне 1942 года Гитлер отдал приказ о еще одном крупном стратегическом наступлении против Советского Союза. решительно повернуться к союзным державам во Второй мировой войне.
ПОДРОБНЕЕ: Чем закончилась Вторая мировая война?
Источники
Операция «Барбаросса» и провал Германии в Советском Союзе. Имперские военные музеи.
Энтони Бивор, «Операция Барбаросса: почему вторжение Гитлера в Советский Союз было его величайшей ошибкой». BBC: History Extra, 3 марта 2021 г.
Норман Стоун, Вторая мировая война: краткая история. (Основные книги, 2013).
Когда немецкая армия приблизилась к Москве, миллионы бежали, но некоторые остались сражаться
ГИТЛЕР НАЧАЛ Операция «Барбаросса», крупнейшая военная кампания в истории, 22 июня 1941 года. Более трех миллионов человек вторглись в Советский Союз, стремясь полная победа. Гитлер не сомневался: армии Сталина будут разбиты. Москва падет в течение нескольких недель. С самого начала его танки продвигались с такой скоростью и уничтожали сталинские армии с такой легкостью, что большая часть остального мира, включая Америку и Великобританию, разделяли ту же точку зрения. К середине сентября танки были более чем на полпути к месту назначения, а советская столица находилась всего в 250 милях впереди.
Советский диктатор Иосиф Сталин держал свой народ в неведении об угрозе. Диета из лжи и полуправды создавала впечатление, что, несмотря на тяжелые бои, «фашистские полчища» неизбежно потерпят поражение. Но безжалостное замалчивание правды Кремлем не могло предотвратить просачивание слухов сквозь защитный барьер официальных новостных каналов. К октябрю эти слухи распространились. Москва была в опасности.
7 ОКТЯБРЯ 1941 Питер Миллер, британский историк, работавший над проектом в Российской академии наук в Москве, отмечал: «Ощущение приближающейся катастрофы витает в воздухе и бесконечные слухи. Настроение сегодня особенно плохое».
Большинство русских солдат на фронте, не желая тревожить свои семьи или опасаясь цензуры, старались избегать описания масштабов кризиса. Но нельзя было сдержаться: «Не верьте ни газетам, ни радио; то, что они говорят, — ложь. Мы все это прошли и все видели, как немцы гонят нас, — наши не знают, куда бежать; нам не с чем бороться; а когда немцы догоняют нас, нашим людям не в чем спасаться. У нас нет горючего, поэтому они бросают наши машины и танки и бегут за ним».
Страх, лишения и подавляемое отвращение к советской тайной полиции — НКВД — и другим инструментам репрессивного государства вызвали нечто вроде прогерманской реакции. Нацистская пропаганда, намекавшая на восстановление личных свобод и собственности на землю после того, как еврейско-большевистский заговор был разрушен, осталась без внимания меньше, чем могла надеяться партия.
Однако по большей части даже менее ярые коммунисты относились к перспективе победы нацистов с ужасом. Они с пренебрежением относились к нацистским листовкам, развевавшимся над городом, любезно предоставленным люфтваффе. По словам Кравченко, намекая на то, что Россия снова будет течь молоком и медом под благосклонным надзором Третьего рейха, нацистские пропагандисты поступили «крайне глупо». Такая пропаганда была не только «высокомерной», но и допустила кардинальную ошибку, «смешав любовь к родине с любовью к Сталину».
В конце первой недели октября Кремль внезапно решил, что официальной линии больше не может быть. Вместо объявлений о упорных, но неизбежных победах над гитлеровскими полчищами газета Красной Армии Красная Звезда вдруг оповестила общественность о том, что «само существование Советского государства находится в опасности». 9 октября, газета призывала каждого советского гражданина «стоять твердо и сражаться до последней капли крови» за спасение нации. В тот же день «Правда », официальная газета Коммунистической партии, призвала москвичей «мобилизовать все свои силы для отражения наступления врага», а на следующий день более мрачно предупредила, что враг пытается «через широкую сеть своих агентов, шпионов и агентов-провокаторов для дезорганизации тыла и создания паники».
Неудивительно, что такие увещевания не достигли желаемого эффекта. Настойчиво тревожа общественность заголовками типа «Родина в серьезной опасности», средства массовой информации лишь стимулировали новые слухи. Подруга рассказала Ирине Кройзе, медсестре-стажеру, что городских детей эвакуируют из Москвы и что столицу покинули и лидеры страны. «Правда это или нет, — отметила она, — правительство молчит, и это повергает общественность в депрессию. Люди чувствуют себя совершенно потерянными. Вчера я видел на улице человека, который нес пустой гроб. Старушка, остановившая меня в нескольких шагах от него, убежденно сказала: «Какому счастливчику достался этот гроб. Он мертв, и ему не нужно беспокоиться о сражении».
ДЛЯ САБОТАЖА ВРАГА первый секретарь Московского горкома КПСС Александр Щербаков приступил к созданию отрядов сопротивления. НКВД должен был контролировать это подпольное движение, управляемое партийными кадрами, набранными из каждого района города. Щербаков, стены его кабинета были увешаны подробными картами города, лично интересовался процессом отбора. Собеседуя с одним кандидатом, он сообщил незадачливому рекруту, что Сталин сам требовал этого последнего неповиновения врагу. — Ты понимаешь, насколько это серьезно? — спросил он. — Да, Александр Сергеевич. — Ты понимаешь опасность? «Да, если я ошибусь, я окажусь на немецком эшафоте».
Были еще более насущные приоритеты: гигантская задача по демонтажу многих сотен заводов, производящих военные грузы, и транспортировка их на сотни миль в относительно безопасные районы Урала, Поволжья, Западной Сибири, Казахстана или Средней Азии, чтобы быть собран и готов к производству в течение 14 дней. В течение шести недель 498 предприятий вместе с 210 000 рабочих были перевезены в то или иное из этих отдаленных мест. К ноябрю таким образом будет спасено более 1500 заводов — 1,5 миллиона поездов.
Это было возможно только потому, что партийная машина смогла реквизировать огромное количество героически податливых патриотов. Журналист «Правды » в чуть преувеличенных выражениях описал одну типичную сцену: «Земля была как камень, промерзшая от наших лютых сибирских морозов. Топоры и кирки не могли разбить каменистую почву. В свете АРК-ламп люди всю ночь рубили землю. Они взорвали камни и мерзлую землю и заложили фундамент. У них были опухшие от обморожения ноги и руки, но с работы они не ушли. Над схемами и чертежами, разложенными на упаковочных ящиках, бушевала метель. Сотни грузовиков подъезжали со стройматериалами. На 12-й день в новостройки со стеклянными крышами стала прибывать техника, покрытая инеем. Жаровни держали зажженными, чтобы разморозить машины. А через два дня военный завод запустил производство».
Заводы, которые нельзя было демонтировать, должны были быть взорваны, если танки ворвутся в город. Также были подготовлены к уничтожению продовольственные склады и холодильные установки, вокзалы, трамвайные и троллейбусные депо, электростанции. Под мостами разместили заряды взрывчатки. Не обошли вниманием и Большой театр, и монетный двор, и центральный телеграф, и телефонную станцию. Все важные экономические активы должны были быть уничтожены без возможности использования, если немцы прорвут оборону города.
В качестве последней меры, чтобы не допустить, чтобы немцы зашли так далеко, было приказано построить три концентрических уровня защиты, окружающих город: танковые ловушки, рвы и заборы из колючей проволоки. Шестьсот тысяч москвичей подчинились призыву явиться на задание, вооруженные лопатами и, если они есть, топорами, кирками и ломами. Эта ветхая армия рабочих — мужчин и женщин — работала в бешеном темпе за скудную еду в ухудшающуюся погоду. Пронизывающий ветер и проливной дождь, смешанный со снегом, а также нехватка тяжелого оборудования в совокупности делали их задачу изматывающей. Но они упорствовали. Если патриотизма было недостаточно, они знали, что уклоняться от исполнения обязанностей нельзя и что злодеи столкнутся с полным гневом карательного государства.
Любимец Сталина генерал Георгий Жуков был особенно впечатлен работницами: «Я видел тысячи и тысячи московских женщин, непривычных к тяжелому труду и покинувших свои городские квартиры легко одетыми, работающими на этих непроходимых дорогах, в этой грязи, рытье противотанковых рвов и траншей, возведение противотанковых заграждений и баррикад, таскание мешков с песком. Грязь прилипала и к их ботинкам, и к тачкам, которыми они возили землю, и добавляла невероятную нагрузку на лопаты, которые были незнакомы в женских руках».
Машины вагоностроительного завода прибывают в свой новый дом на Урале, в 800 милях к северо-востоку. (Sovfoto/Universal Images Group через Getty Images) К 15 ОКТЯБРЯ напряжение в столице было ощутимым. стук артиллерийских орудий отчетливо прозвучал вдалеке. Вверху бубнили вражеские самолеты. Слух рос слухом: немцы вышли на окраину города; их шпионы были замаскированы под советских солдат; десантники высадились в ближайшем лесу или на Красной площади; танки скоро будут на улице Горького; город вот-вот должен был пасть; Сталин либо был свергнут, либо уже уехал из Кремля в неизвестном направлении.
Случилось так, что советский диктатор находился в своем кремлевском кабинете с раннего утра того дня, запертый на встречах с высокопоставленными членами высшего политического органа партии, Политбюро. Они согласились, что у правительства нет другого выхода, кроме как эвакуировать правительство в город Куйбышев (ныне Самара), в 660 милях к юго-востоку. К министру иностранных дел были вызваны послы Великобритании и США. Вячеслав Молотов выглядел измученным. «Я никогда не видел его таким усталым и больным. Очевидно, он не спал всю ночь, и это решение, как видно, ужасно его задело», — отметил британский посол сэр Стаффорд Криппс. Им сказали собрать вещи и той же ночью уехать в Куйбышев. Сотрудники иностранного посольства успели только упаковать свои сумки и сжечь любые файлы и бумаги, которые в противном случае могли бы попасть в руки нацистов, прежде чем поспешили на вокзал. Они обнаружили, что он уже забит огромным количеством русских, стремящихся бежать из столицы.
На карте от 4 августа 1941 года показан ряд оборонительных рубежей, извивающихся вокруг Москвы и окрестностей.![](/800/600/http/images.myshared.ru/9/949650/slide_21.jpg)
Некоторые представители большевистской элиты не смогли подать пример, которого можно было бы ожидать от хороших коммунистов. Многие не стали ждать разрешений, чтобы присоединиться к исходу. Лимузины высокопоставленных чиновников и членов их семей прокладывали себе путь сквозь растущий поток тяжело нагруженных конных повозок, крестьян, пасущих крупный рогатый скот и овец, и простых граждан, демонстрирующих свое доверие чиновникам голосованием ногами. Сотрудник британского посольства написал, что некоторые из этих людей «должны были быть на последней стадии усталости, поскольку мы видели, как многие падали или падали на обочине. Поток машин был непрерывным как ночью, так и на следующий день… Машины гудели, а шоферы ругались во всех направлениях».
Не все думали бежать. Вместе с группой сокурсников 20-летний Андрей Сахаров, впоследствии ставший всемирно известным физиком-ядерщиком и диссидентом, пробрался сквозь толпу к Московскому государственному университету, чтобы посмотреть, не сможет ли он чем-нибудь помочь. Местный партийный секретарь расправился со студентами. «Когда мы спросили, можем ли мы сделать что-нибудь полезное, — писал Сахаров, — он дико уставился на нас и выпалил: «каждый сам за себя». Через несколько дней будущий лауреат Нобелевской премии мира сам получил указание уехать. по железной дороге в Туркмению, где должен был быть воссоздан университет. Он проработал почти всю дорогу медленной 2000-мильной поездки на поезде до Ашхабада: «Я читал книги Якова Френкеля по квантовой механике и теории относительности [и] внезапно пришел к новому пониманию этих предметов».
Уже известный композитор Дмитрий Шостакович был не так оптимистичен. Он хотел остаться в блокадном Ленинграде, где служил пожарным. Однако в конце сентября ему было приказано покинуть любимый город и отправиться в относительно безопасную Москву. Как только он прибыл, он снова был в движении. 16 октября вместе с небольшой армией писателей, художников, музыкантов и артистов он с семьей ютился на покрытом слякотью перроне в ожидании куйбышевского поезда. Московская культурная элита боролась за места в предназначенных для них вагонах. Стоя с детским горшком в одной руке и швейной машинкой в другой, Шостакович растерялся. В конце концов для великого человека нашлось место в одном из вагонов с реквизитом и персоналом Большого театра. Вскоре после того, как поезд отошел от станции, он понял, что оставил два чемодана на платформе — затруднительное положение, от которого его лишь частично спасла щедрость попутчиков, которые дали ему носки и запасную рубашку, а также другие предметы первой необходимости. .
В отличие от Сахарова, Шостакович не мог работать в пути. «Как только я сел в поезд, во мне что-то щелкнуло. Я не могу сейчас сочинять, зная, сколько людей гибнет», — сказал он. Тем не менее ему удалось завершить свою знаменитую Ленинградскую симфонию — Симфонию № 7 — через 10 недель.
Будущий лауреат Нобелевской премии мира Андрей Сахаров стал свидетелем бегства граждан из Москвы. Предложив помощь в университете, в котором он учился, Сахарову ответили: «Каждый сам за себя».![](/800/600/http/img-fotki.yandex.ru/get/199051/123177916.3ca/0_133e1e_8bdf868c_XXL.jpg)
ТОТ ДЕНЬ, 16 ОКТЯБРЯ , стал известен как день «Великой паники». В утренних сводках радиопередач сообщалось, что «немецко-фашистские войска» бросили «против наших войск большое количество танков и мотопехоты, а на одном участке прорвали нашу оборону». «Правда » предупреждала, что «враг угрожает Москве».
В одночасье коммунистическая дисциплина уступила место социальной анархии. Один потрясенный наблюдатель, Николай Вержбицкий, журналист, придерживавшийся партийной линии, когда писал для своей газеты, выразил свое смятение в уединении своего дневника: «В очередях драки, стариков давят, в очередях давки. , молодежь мародерствует, а милиционеры шатаются по тротуарам группами по два [–] четыре человека, курят и говорят: «У нас нет инструкций» 9 .0005
Как будто дамбу внезапно прорвало, выпустив поток обиды и ненависти к тем начальникам и членам партии, которые оставили свои посты, не думая о своих рабочих. Вержбицкий был ожесточен и обвинял власти: «Истерия наверху дошла до масс. Они стали вспоминать и подсчитывать все обиды, репрессии, несправедливости, давление, бюрократические происки чиновничества, презрение и самодовольство членов партии, драконовские порядки, лишения, систематический обман масс, самовосхваления газет. Это ужасно слышать. Люди говорят от сердца. Может ли город выстоять, когда он в таком настроении?»
Какое-то время казалось, что нет. В гневе и возмущении обычно законопослушные граждане обратились к самосуду. Некоторые не только искали мести, но и находили удобных козлов отпущения. Произошла уродливая вспышка антисемитизма, само существование которого партия яростно отрицала, но который долгое время скрывался под поверхностью народных настроений. Он не ограничивался толпой. Время от времени подобные чувства давали волю верным коммунистическим кадрам, разгневанным бежавшими сверстниками.
Как администратор колледжа можно было предположить, что В. Воронков не разделял таких предрассудков, но он был возмущен в день «Великой паники», когда «толпа еврейских «учителей» ворвалась в мой кабинет в утро, а также аспиранты, исследователи, сотрудники и библиотекари. Губы у них дрожали, все они были белые, негодяи. Они были очень счастливы, зарабатывая две тысячи в месяц. Они требовали, чтобы я подписал их документы на эвакуацию. Я отказался от них; Мне было противно это стадо коротконогих толстяков». Злость он направил и на коллег, уже покинувших институт: «Директор угнал машину, заведующие кафедрами оставили двери открытыми, со всеми студенческими работами, незаконченными бумагами. Негодяи, трусы».
К настоящему времени не хватало даже основных продуктов питания. Однажды Воронков провел целый день в очереди за едой, которую он описал как «длинную, как гигантские питоны, и злую, как сотня гиен». Ему потребовалось два с половиной часа, чтобы купить пару фунтов рогаликов; три часа на один фунт мяса; и, после еще более длительного ожидания масла, он пришел в ярость, когда лавка совсем опустела «из-за проклятых баб, которые изготовили 12-15 «рабочих» карточек и взяли по 2-3 кило [около четырех-семи фунтов] каждая. Я был готов кусать людей».
Была жестоко разоблачена неспособность советского режима общаться со своими подданными, кроме как на языке, способном усугубить тревогу и недоверие. Алексей Шахурин, нарком авиационной промышленности, был ошеломлен, когда группа рабочих, которым было приказано найти дорогу на свой вновь собранный завод на Урале, сообщила ему, что им не заплатили и не посоветовали, как найти жилье, купить продукты, или воспитывать своих детей так далеко от Москвы. Шахурин всячески их успокаивал, но настаивал на том, что приоритетом является постройка новых самолетов. Никто не возражал ему, но одна женщина, расстроенная до слез, подошла к нему и закричала: «Мы думали, что все ушли, а вы нас бросили!» Шахурин возвысил голос над шумом: «Если вы имеете в виду правительство и армию, то никто не ушел. Все в сборе. Все на своих постах, но мы направляем заводы туда, где они смогут продолжать производить современные самолеты для нашей армии». Это явно успокоило атмосферу.
Анастас Микоян, член Политбюро, ответственный за перемещение ключевых производств, был еще одним министром, который бросил вызов гневу рабочих, пытаясь подавить беспорядки. На автозаводе имени Сталина он застал директора и высокопоставленного профсоюзного деятеля, которые яростно спорили с толпой из нескольких тысяч разгневанных рабочих. Увидев Микояна, рабочие обернулись к нему, требуя: «Почему правительство сбежало?» Микоян пытался их успокоить. «И Сталин, и Молотов здесь, — объяснил он, — министерства уехали, потому что линия фронта приблизилась к Москве. Теперь вы должны быть спокойны. Пожалуйста, прекратите нападать на режиссера и идите домой». Успокоившись наконец, толпа рассеялась. 900:05 Солдаты Красной Армии управляют зенитным орудием на крыше гостиницы «Москва» в центре Москвы. Немецкая авиация наносила удары, но последствия были минимальными. (Олег Кнорринг/Sputnik Архив РИАН)
НЕПОСРЕДСТВЕННО ПОСЛЕ паники Сталину было рекомендовано покинуть Москву. Вместо этого он поселился в бомбоубежище станции метро, где для него были подготовлены офис и жилые помещения в наборе кабинок, закрытых от посторонних глаз. Тем временем, предполагая, что он покинет столицу, его команда подготовила специальный поезд, чтобы отвезти его в Куйбышев, где в подземном бункере у берегов Волги была собрана копия его кремлевской квартиры. Четыре самолета Douglas DC-3 находились в резерве на случай, если он предпочтет добраться туда по воздуху. Но в какой-то момент в эти критические часы главнокомандующий Советского Союза ясно дал понять, что останется в Москве.
19 октября Сталин решительно взялся за восстановление дисциплины, введя в столице «осадное положение». Общественности напомнили, что «нарушители порядка будут незамедлительно привлечены к ответственности судом военного трибунала, а провокаторы, шпионы и другая вражеская агентура, пытающаяся нарушить порядок, будут расстреляны на месте». Это была не пустая угроза. Перед НКВД была поставлена задача защищать не только город от врага, но и своих граждан. Один из ее членов, Михаил Иванович — снайпер, которому поручено охранять Спасские ворота Кремля с насеста на втором этаже ГУМа, — не колеблясь: «Нужно, совершенно необходимо навести порядок. И да, мы расстреливали людей, которые отказывались выходить из магазинов и офисов, где хранились продукты и другие товары».
Это было безжалостно, но сработало. Ирина Краузе испытала большое облегчение. 20 октября она отметила: «Порядок восстанавливается: предприятия работают, полиция очень сосредоточена на проверке паспортов, [а] в магазинах немного еды. Газеты пишут о суде над группой паникеров и дезертиров».
Хаос и беззаконие не утихли в одночасье, но в считанные дни сталинские порядки были восстановлены. В городе не закончились продукты, вновь открылись магазины и киоски, рабочие получили зарплату, трамваи и поезда стали ходить более-менее вовремя, вновь открылись театры и кинотеатры.
Однако это не означало, что столица чувствовала себя в безопасности. Враг все еще приближался. Но когда осень сменилась зимой, продвижение немцев было извилистым, изнурительным и пропитанным кровью. Войска продвигались вперед в ухудшившейся погоде. Постоянные дожди превратили дороги в липкие трясины. А когда выпал снег, температура упала до 20 градусов мороза. Из-за отсутствия соответствующей одежды тысячи немецких солдат умерли от обморожения. Многие погибли.
Однако погодные явления были не причиной кризиса, с которым столкнулось гитлеровское передовое командование, а симптомом. К ноябрю они столкнулись с острой нехваткой бронетехники, грузовиков, запчастей и топлива. Они также теряли людей — убитыми, ранеными или взятыми в плен — с угрожающей скоростью. За высокомерием Гитлера скрывался катастрофический провал предусмотрительности, планирования и логистической организации. Причем, чем ближе немцы подходили к Москве, тем отчаяннее сражалась Красная Армия.