Содержание

Мединский: в борьбе «красных» и «белых» победила историческая Россия

С другой стороны, глава культурного ведомства отметил, что высокие темпы развития промышленности в николаевский период отсчитываются от крайне низкой стартовой позиции конца XIX века. «Поэтому – при всех темпах развития – наше тогдашнее 5-е место в мире означает всего лишь около 5% мирового промышленного производства при 10-процентной доле населения. Качественно же российская промышленность работала преимущественно в интересах иностранных инвесторов (около ¾ собственности). В том числе в геополитических интересах наших тогдашних зарубежных партнёров: например, французские инвесторы стимулировали развитие железных дорог не в интересах внутренней логистики, а в интересах доставки войск и военных грузов к будущим фронтам Первой мировой, то есть по линии Восток – Запад. Весь российский экспорт – это сырьё или продукция низких переделов. В то время как жизненно важные для суверенной экономики отрасли, такие как машиностроение, либо находились на низком уровне, либо отсутствовали.

Стагнировали и отрасли, ориентированные на внутренний рынок (например, лёгкая промышленность) – из-за нищенской покупательной способности 80% населения. Где здесь правда? А это всё – правда. Только эта правда не доказывает ни одного «крайнего» тезиса. Значит, эти «крайние» тезисы – и есть спекуляция».

Отвечая на вопрос, подкосила ли Россию неудачная Первая мировая война, Министр ответил, что к весне 1917 года ситуация на фронтах не была угрожающей для России – по крайней мере, в сравнении с другими участниками войны, как противниками, так и союзниками.

«На германском фронте удерживалось равновесие, в то же время Россия была близка к разгрому Австро-Венгрии и Турции, имелись все шансы на успешную реализацию планов адмирала Колчака по выходу к Босфору и Дарданеллам (что, собственно, и было главной стратегической целью России в той войне). И успешные операции проводились, и героизм русского солдата в Первую мировую был тот же самый, что и во все времена. Кроме того, к 1916 году удалось наладить эффективную работу оборонной промышленности: был преодолён «снарядный голод», «одна винтовка на троих» канула в прошлое, а оружия потом хватило на чудовищных масштабов Гражданскую войну – это тоже характеристика дореволюционного военного производства».

Так что же, «большевики украли у России победу»?— именно такой вопрос был следующим.

«Тоже нет. Если смотреть с другой стороны, то мы увидим, что и «разложение армии», и усталость от «ненужной войны», и дезертирство, и бандитизм дезертиров, и знаменитый «Приказ №1″ – тоже правдивые факты». И большевистский Декрет и мире был принят народом с энтузиазмом – впрочем, по факту этот декрет всего лишь констатировал реальную ситуацию на фронтах: армия к тому моменту уже не воевала в массе своей. И «похабный», по выражению Ленина, Брестский мир тоже был объективно вынужденным. И опять мы видим: все факты – правда, а вырванные из их общего контекста утверждения – спекуляция. И всё то же самое – по остальным обиходным «красно-белым» мифам о русской революции».

«Ужасы «красного террора»? Или ужасы «белого террора»? В «Тихом Доне» у Шолохова оба они представлены – практически документально. Оба террора – исторический факт. Будем сравнивать, который из них «правильный»? Это как раз и есть спекуляция. Февральская революция – преступление? Или Октябрьский переворот – преступление? И там, и там – переворот. С одинаковой степенью «легитимности» по отношению и к тогдашним юридическим нормам, и к нравственным.

«Иногда можно прочитать, что «царя свергли агенты Антанты на английские деньги» или «Ленин совершил революцию на германские деньги». Не помните, сколько там миллиардов наши международные партнёры «всадили» в Майдан буквально пару лет назад? А в нашу Болотную? Иностранный интерес – обязательная составляющая любой смуты, от финансирования любых экстремистских сил до прямой интервенции. Вопрос только в эффективности. И, кстати, на Болотной сильно эти финансы не помогли. Во многом потому, что с другой стороны имелась твёрдая позиция государства и не имелось поддержки народа», — заключил Министр.

Примирение в своих головах «красных» и «белых», России и революции, по мнению Владимира Мединского, возможно, если пользоваться не мифами и лозунгами, а историческими фактами во всём их многообразии; пользоваться не чьими-то идеологическими шаблонами, а своей головой.

«Надо понимать, что мы имеем в виду не примирение между «белыми» и «красными» – главными участниками революции и Гражданской войны столетней давности.

«Красные» и «белые» в данном случае – символ», — отметил он. «На самом деле и «красные», и «белые» – они все революционеры, субъекты смуты, катастрофы российской государственности в романовской версии. «Белые» – это субъекты Февраля, крушения российской монархии, носители буржуазно-демократических, либеральных идей. Впрочем, во Временном правительстве и социалисты имелись. «Красные» – это субъекты Октября, носители радикальной социалистической идеи. Большевики, возможно, и хотели бы поучаствовать в разрушении Российского государства, но «белые» им не дали – опередили. Так или иначе, и «белый» Февраль, и «красный» Октябрь – эпизоды одной и той же смуты. «Красные» и «белые» – субъекты одной и той же смуты на, как тогда казалось, руинах исторической России. Общее между ними – это неприятие монархической России. Таким образом, Гражданская война – это не конфликт между революционерами и консерваторами, а конфликт между субъектами смуты, которые имели разные планы на будущее обустройство рухнувшей Российской империи».

Переходя к заключительной части лекции, Владимир Мединский подчеркнул, что победа «красных» в Гражданской войне – это исторический факт и что объективные объяснения этому факту известны.

«Я же сейчас выделю одну составляющую: большевики с самого момента своего прихода к власти занимались государственным строительством, рассматривая историческую Россию как целое. Вынужденно – в том числе и вопреки многим своим теориям. Подчёркиваю: этот факт не зависит от мотивации и утопических замыслов, которые тогда имелись у большевиков и лично у Ленина.

Просто со всеми своими замыслами и теориями большевики в результате переворота захватили реальную власть в стране с разрушенными институтами государства, уже разорванной национальным и региональным сепаратизмами на десятки «суверенных республик», в стране, воюющей и с уже разваленной армией».

Министр культуры отметил, что его слова – не оценка состоятельности коммунистического проекта, а констатация того, что у большевиков были свои внятные планы на будущее.

И для того, чтобы когда-нибудь их осуществить, для начала нужно было остаться у власти, победить противников политических и вооружённых, закончить смуту. А для этого нужно государство, как его ни называй – империя или советская республика, монархия или диктатура пролетариата.

«Во многом благодаря этому обстоятельству на их стороне оказалось большее, чем на стороне «белых», количество личностей и целых институтов дореволюционной России – той самой, которую субъекты смуты дружно обрушили в Феврале-Октябре 1917 года. Известный ведь факт: в Гражданскую войну за «красных» воевало больше офицеров царской армии, чем за «белых». А кое-кто из «белых» потом дослужился даже до маршала Советского Союза: Говоров, который начинал Гражданскую войну у Колчака».

«Логика истории устроена так, что как только кто-то в России начинал восстанавливать государство и прекращать смуту, то независимо от его планов и желаний получается, как в старом советском анекдоте, «автомат Калашникова». В итоге: из Гражданской войны, которая началась в раздроблённой стране с обрушенными институтами государственной власти, вышло в итоге всё то же самое единое Российское государство, которое стало называться СССР.

Почти в тех же границах. И опять мы оставляем за скобками вопросы текущей мотивации и идеологии. И менее чем через 30 лет после как бы гибели Российского государства оно достигло вершины своего триумфа и могущества – я имею в виду и Победу 1945 года, и иные выдающиеся свершения той эпохи».

«Таким образом, возвращаемся к вопросу «кто победил в гражданской войне?» Я вам сейчас парадоксальную вещь скажу: победила третья сила, которая в Гражданской войне не участвовала, – историческая Россия. Та же самая Россия, которая была тысячу лет до революции и будет впредь. И мы с вами прямо сейчас видим, как уверенно возвращается в свои права историческая Россия – как это было всегда в нашей истории».

В заключение был затронут и еще один важный вопрос: победа исторической России – это эксклюзивная заслуга «красных»? А если бы победили «белые»?

Отметив, что история не терпит сослагательного наклонения, Владимир Мединский выразил мнение, что «белые», можно сказать, взяли реванш в 1991 году – идеалы Февраля 1917 года воплотились в буржуазно-демократической Российской Федерации в 90-е годы.

«Поколению ваших родителей есть что вспомнить неблаговидного о тех годах. Это и разрушение единого историко-культурного и экономического пространства – распад СССР. Это и разрушение институтов государственной власти с долгим и мучительным их восстановлением. Это и ценностный кризис. Это и разрушение основ хозяйственной жизни. Это и разгул криминала, и другие проявления социального кризиса. Но было в 90-е не только это. В этом кризисе зародились, выжили и развивались важнейшие механизмы гражданских и экономических свобод – и уже вместе с ними восстановились и государство, и его суверенитет, и его обороноспособность. И мы с вами прямо сейчас видим, как уверенно возвращается в свои права историческая Россия – как это было всегда в нашей истории».

«Таким образом, мы с вами говорим не о примирении красных и белых 100-летней давности – они давно между собой все вопросы решили. Мы говорим о примирении красных и белых с исторической Россией – а это примирение возможно только в виде служения красных, белых и кого угодно России и её народу», — подвел итог лекции глава федерального ведомства.

По окончании лекции студенты смогли задать Министру культуры Российской Федерации интересующие их вопросы. Большинство из них касались развития российского кинематографа и его возможного соперничества с Голливудом.

«У нас есть огромное количество кассово очень успешных фильмов. Голливуд снимает фильмы в основном англоязычные, то есть рынок Голливуда – миллиарды человек. Что же касается русского кино, то его рынок в силу языка и изобразительной специфики — это в основном только Россия. Раньше это были Россия и Украина, но наши соседи теперь не показывают российское кино», — сказал Владимир Мединский.

«Кроме того, в последние годы стало очевидно, что аудитория идет в кинотеатры ради развлечения, а не для того, чтобы постичь суть бытия. И с этой точки зрения я не вижу смысла нам конкурировать с заокеанскими блокбастерами. Мы можем конкурировать в той части, которую мы будем делать хорошо, классно и в которой есть наше национальное преимущество — мелодрама, социальная драма, комедия, мультипликация», — добавил он.

Отвечая на вопрос, какие из исторических оценок должны приводиться в школьных учебниках истории, Министр культуры выразил мнение, что в них должны приводиться наиболее достоверные и проверенные оценки ученых с опорой на факты, при этом с учетом наших государственных интересов.

«Это логично, ведь в школьные годы учебники истории формируют личность человека», — в заключение сказал Владимир Мединский.

100 лет назад на Кубани шли бои красных с белыми

17 августа 1920 года десант высадившихся на Кубани белых войск под командованием Сергея Улагая вел решающие бои с Красной армией. Задуманная Петром Врангелем операция началась очень успешно. Однако после получения красными подкреплений наступление белых вглубь материка захлебнулось. 7 сентября десант эвакуировался обратно в Крым, не выполнив поставленной задачи. Это была последняя в период Гражданской войны серьезная попытка белых сил на юге России расширить подконтрольную территорию.

100 лет назад главнокомандующий Русской армией генерал Петр Врангель предпринял решающую попытку захватить инициативу в Гражданской войне. К середине августа 1920 года (по новому стилю) белые сохраняли контроль над Крымом и Северной Таврией, где, однако, формировался потенциально опасный для них Каховский плацдарм. Боевые действия к северу от полуострова шли не слишком интенсивно. Красным явно не хватало сил на этом направлении, поскольку значительная группа войск была переброшена на польский театр военных действий.

Здесь все складывалось для Советской России хуже некуда. Взяв летом 1920-го «гирлянду» городов от Вильно до Белостока, Красная армия подошла к Варшаве, где потерпела ошеломительное поражение, потеряв десятки тысяч бойцов убитыми, ранеными и пленными. В те дни, когда разгромленные советские части в беспорядке бежали обратно, не думая ни о чем, кроме спасения, белые попытались осуществить хитрый ход — высадить многочисленный десант на Кубани. По замыслу Врангеля, его подразделения должны были подавить слабые советские части, занять территорию и, кроме того, убедить кубанских казаков присоединиться к ним в борьбе с «красной нечистью», как называл главнокомандующий противника в своих документах.

Врангеля вдохновляли регулярные донесения разведчиков о том, что «казаки всюду враждебно относились к советской власти».

Погрузка войск проходила в условиях секретности в Феодосии и Керчи. Главнокомандующий опасался утечки информации через большевистское подполье в Крыму — поэтому даже многие из участников операции узнали подробности уже после отплытия. И все же сведения просочились к посторонним. Красные, впрочем, сочли их намеренной дезинформацией, ожидая высадки белогвардейцев в устье Дона.

«Намечаемый десант на Кубань не мог оставаться в тайне. О нем знал кубанский атаман, от него узнали члены кубанского правительства и рады. Молва о том, что «идем на Кубань», облетела все тылы и докатилась до фронта. Распространяемым штабом сведениям о том, что десант намечается в район Таганрога, никто не верил. Огромное число беженцев-кубанцев потянулось за войсками. Теснота при посадке была невероятная. По донесению генерала Казановича, мальчики — юнкера падали в обморок от духоты», — вспоминал Врангель.

По свидетельству алексеевца Бориса Павлова (Пылина), в Азовское море вышла эскадра в составе трех десятков судов. Позже выяснилось, что «две трети едущих на кораблях были не войска, и позднее оказались только ненужным балластом».

Общее руководство Группой особого назначения (ГОН) Врангель доверил известному в Белом движении кавалерийскому командиру, кубанскому казаку Сергею Улагаю: поэтому в исторической литературе десант известен как Улагаевский. По мнению Врангеля, только этот генерал «мог с успехом объявить сполох», поднять казачество и повести за собой. Уже годы спустя в своих мемуарах главнокомандующий корил себя за ошибку с выбором кандидатуры: пытаясь использовать популярность Улагая, он не учел его слабые стороны — низкие организаторские способности и свойство легко впадать в уныние. Уже находившийся к тому времени в эмиграции Антон Деникин, в свою очередь, вспоминал Улагая как «доблестного воина, чуждого политики и безупречного человека».

Основные силы в количестве 4,5 тыс. военных высадились 14 августа у станицы Приморско-Ахтарской (ныне город Приморско-Ахтарск). Они располагали 12 орудиями, 130 пулеметами, восемью аэропланами и несколькими броневиками. Подразделения вели за собой успешные командиры: Николай Бабиев стоял во главе тысячи кавалеристов, в то время как генерал Борис Казанович, прославившийся еще в Первую мировую войну, руководил действиями пехотной дивизии. В его распоряжении, среди прочих частей, были алексеевцы под командованием Петра Бузуна.

Кроме того, в районе Анапы высадился отряд генерала Сергея Черепова из 500 бойцов и юнкеров. В его задачу входило отвлечение внимания красных и соединение с действовавшими на Кубани повстанцами — военнослужащими белых армий, не сумевшими эвакуироваться в Крым из Новороссийска весной 1920-го и продолжившими сопротивление без связи с основными силами, воюя часто партизанскими методами. В совокупности такие отряды насчитывали около 15 тыс. человек. Самым известным из них была «Армия возрождения России» генерала Михаила Фостикова, которая помогала Улагаевскому десанту, нанося удары по красным с тыла.

Еще одна десантная группа из 2,9 тыс. человек во главе с генералом Петром Харламовым высадилась у станицы Таманской (ныне Тамань).

Естественно, красные вовсе не горели желанием открывать еще один фронт. Однако высадка десанта, как ни странно, прошла незамеченной. Оказавшись на Кубани, белые вышли на оперативный простор. Силы РККА здесь были весьма немногочисленны и к тому же разбросаны по обширной территории. Часть советских войск была скована противоборством с дружественными Врангелю повстанцами.

Самый юный боец Алексеевского полка Павлов (Пылин) рассказывал: «Первые, дошедшие до берега, еще не одетыми вступили в перестрелку с большевистским постом. Их там оказалось немного, с одним пулеметом, и они быстро отступили. Начало было удачно — высадка прошла без потерь, как мне помнится, не было даже ни одного раненого».

Главнокомандующий Русской армией знал об эвакуации Варшавы и царящей панике в Польше. Однако именно во время высадки десанта там наметился коренной перелом. Высадившись 14 августа, 15-го и 16-го группа Улагая вела решительное наступление, вгрызаясь вглубь территории красных. Ровно в те же дни польская армия перевернула ход войны с РСФСР в свою пользу.

17 августа 1920 года и там, и там происходили решающие события.

«Операция на Кубани развивалась успешно, 5-го (18 по новому стилю. – «Газета.Ru») августа войска генерала Улагая вышли на линию станиц Тимашевская — Брюховецкая, нанеся противнику ряд жестоких поражений. Наголову разбив Кавказскую казачью дивизию красных, захватив много пленных во главе с начальником дивизии, «товарищем» Мейером, со всем его штабом и всю артиллерию дивизии, части генерала Улагая соединились с повстанцами полковника Скакуна. К нашим частям присоединилось до 2000 человек казаков освобожденных станиц», — отмечал Врангель в своих «Записках».

Бывшего капитана Русской императорской армии Михаила Мейера белые после взятия в плен расстреляли.

Наступление шло результативно. Кавалерия Бабиева взяла станицу Брюховецкую, части Казановича — Тимашевскую, силы генерала Антона Шифнер-Маркевича — Гривенскую. Всего за несколько дней десант овладел территорией шириной 80 км и глубиной 90 км. До Екатеринодара оставалось не более 40 км, когда на помощь красным пришло серьезное подкрепление. Реввоенсовет снимал части с других направлений и мобилизовал резервы из центральных регионов страны. Общее руководство действиями РККА на Кубани проводил бывший штабс-капитан и, кстати, поляк по происхождению (выросший в казачьей станице) Михаил Левандовский.

«Все на борьбу с Врангелем!» — призывали большевистские агитаторы.

Председатель Совнаркома Владимир Ленин называл ликвидацию десанта делом «общегосударственной важности».

Алексеевец Павлов (Пылин) в своих мемуарах отмечал, что «несколько дней его полк метался по степи, ведя непрерывные бои. Потери были огромные, особенно среди офицеров». По мнению этого ветерана Белого движения, у красных была специальная команда целиться и стрелять «по белым фуражкам», в которых большинство алексеевцев прибыли на Кубань и которые были хорошо заметны издалека. Как следствие, оказались выбиты почти все ротные командиры.

В своих мемуарах Врангель сетовал, что в ключевой момент операции, когда требовалось идти вперед, ошеломляя противника решительным наступлением и сея панику в его рядах, генерал Улагай отдал приказ своим войскам остановиться — и потерял стратегическое преимущество, позволив красным перегруппировать силы и выставить против вымотанных боями белых только что прибывшие свежие части.

«Необходимое условие успеха — внезапность была уже утеряна; инициатива выпущена из рук и сама вера в успех у начальника отряда поколеблена. Вместе с тем очищение противником Таманского полуострова давало некоторые надежды, что не все еще потеряно. Если бы генералу Улагаю удалось разбить выдвинутые против него с Таманского полуострова части и перенести базирование свое на Тамань, наше положение оказалось бы достаточно прочным. К сожалению, для прочного закрепления впредь до подхода частей генерала Улагая к Тамани войск под рукой не было», — констатировал Врангель.

А напряженные бои к северу от Крыма, по его словам, не позволяли взять оттуда ни одного человека. 24 августа главнокомандующий пересек Керченский пролив и прибыл в Таманскую, где посетил молебен и поговорил со станичниками.

Они не верили в успех белых и ожидали возвращения красных, несмотря на текущее отступление неприятеля.

Если Улагай, на взгляд Врангеля, в первые дни десанта проявил нерешительность, вследствие чего белые потеряли стратегическую инициативу, то командиры соединений и подразделений, такие как полковник Бузун, напротив, отдавали борьбе все силы и удивляли даже видавших виды офицеров доблестью и отвагой. Так, алексеевец Александр Судоплатов писал: «Командир полка полковник Бузун на лошади носится по цепи, за ним его молодой ординарец Пушкарев с полковым значком. Вдруг справа раздалось «Ура!» и на нас ринулась лава красной конницы. Правый фланг начал отходить. «Ни шагу назад!» — закричал командир и поскакал туда. Вдруг командир склонился на бок и едва не упал с седла. Его ранило. Две красных тачанки вылетели вперед и начали осыпать нас из пулеметов. Мы бросились в болото».

Атмосферу тех дней телефонист Судоплатов передал посредством личного дневника. В записи от 23 августа он сообщал: «Куда едем? Что происходит? Ничего не пойму. Опять стрельба, сквозь сон слышу залп. Подводы останавливаются. Залпы стихли. Прыгают повозки. Кажется, опять трупы. Мы движемся. Куда? Зачем? Кошмарная ночь. Спать страшно хочется».

В другой записи, 25-го, он поведал, как Алексеевский полк получал приказы от Улагая с аэроплана. Благодаря Судоплатову также становится ясно, почему кубанские казаки в массе своей не поддержали десант.

«Целую ночь были в походе. Потеряли всякую связь с остальной группой. Настроение у всех паршивое. На казаков-повстанцев нет надежды. Правда, под Джерелиевкой, еще в начале похода, к нам присоединилось несколько партизан в соломенных шляпах с винтовками, но едва мы прошли их станицы, они дальше не пошли, а разошлись по домам. Их психология — свою хату отбил и довольно!» — резюмировал алексеевец.

Начавшись за здравие, операция белых на Кубани завершалась за упокой. Личный состав таял, возможности уцелевших были на исходе. Ввиду промедления и подхода подкреплений к красным наступление окончательно захлебнулось. Бросаться на сильно превышающую десант в численности группу войска РККА не было уже никакого смысла. Так и не выполнив изначального замысла, Улагаю пришлось озаботиться эвакуацией десанта. За три с лишним недели операции он значительно поредел.

«К сожалению, генерал Улагай, вопреки собственным своим словам, обращенным к начальнику: «только решительное движение даст нам успех. База наша на Кубани. Корабли для нас сожжены», сковал себя огромным громоздким тылом. В месте высадки — станице Приморско-Ахтарской — были сосредоточены большие запасы оружия, снарядов и продовольствия. Здесь же оставались последовавшие за армией на Кубань семьи воинских чинов и беженцы. Наши части, при движении своем вперед, вынуждены были оглядываться назад», — уточнял Врангель.

Несмотря на большие потери — до 700 человек убитыми и 2,3 тыс. ранеными по оценке одного из командиров верных белым кубанцев Вячеслава Науменко — десант вернулся с солидным пополнением, поскольку, по выражению Врангеля, «все, кто мог, бежали от красного ига».

Добычей белых также стали около 3 тыс. лошадей и пушки, погруженные на корабли.

Эвакуацию в Крым прикрывали алексеевцы. Боец Павлов (Пылин) отмечал: «Я вспомнил нашу высадку на Кубани, какой был теплый солнечный день. А провожая нас, даже природа плакала. Идем не особенно быстро, раненые просят не качать их здорово. На море стоят два судна: один миноносец и рядом небольшой пароход «Амвросий». У берега небольшой катерок, он перевезет нас на пароход. Первыми высадились и последними уходим. Приехало три батальона, человек 800, а уезжает два батальона, человек 120. Человек 200 уехало раньше раненых. Прощай, Кубань! Вероятно, навсегда!»

Главнокомандующий Врангель был сильно огорчен неудачей и, как замечал он впоследствии, «жестоко винил себя, не находя себе оправдания». С признанием Улагая ответственным за провал операции, однако, были согласны не все командиры белых. Тот же Науменко, в будущем атаман Кубанского казачьего войска в эмиграции, считал главной причиной случившегося «неудовлетворительную подготовку со стороны штаба главнокомандующего».

Деятельность Улагая положительно оценивали даже противники. Например, участник сражений на Кубани на стороне красных, в будущем советский историк Александр Голубев указывал в своей книге «Гражданская война» в 1932 году: «Улагай крепко держал в руках управление своими частями и, несмотря на ряд частных поражений, не допустил разгрома своих главных сил. Это и дало ему возможность планомерно произвести обратную эвакуацию в Крым, забрав с собой не только все свои части, больных и раненых, но и мобилизованных, бело-зеленых, пленных красноармейцев, в том числе и раненых».

Тем не менее Улагай уже никогда не играл столь важной роли в Белом движении. В эмиграции он организовал из своих казаков труппу цирковых наездников, с которой гастролировал по Европе. Известный своей лихостью, отличный кавалерист, генерал послужил прототипом Григория Чарноты в пьесе Михаила Булгакова «Бег».

В советской экранизации Александра Алова и Владимира Наумова эту роль исполнил Михаил Ульянов.

В 1944 году Улагай умер в Марселе, а в 1949-м был перезахоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем.

«Красные» или «белые»: кто нам свои?

С момента окончания Гражданской войны на юге России уже прошёл 101 год, но до сих пор не утихают споры о представителях противоположных лагерей: кто из них прав, кто виноват, кто свой, кто враг, кто угнетатель, а кто жертва.

В советское время всё белое движение представляли богачами — эксплуататорами народа, опиравшимися на помощь интервентов, а Красная рабоче-крестьянская армия — это и есть народ, восставший против своих угнетателей.

Кандидат исторических наук Вадим Прокопенков считает, что такая трактовка глубоко въелась в сознание многих людей в силу советского воспитания, но такое понимание событий Гражданской войны в корне неверно. Об этом он сказал в эфире программы ForPost, посвящённой годовщине окончания Гражданской войны на юге России.

«Всё намного сложнее. Россия в начале XX века формировалась как мощнейшая страна, которая стала занимать первые места во многих отраслях промышленности, сельского хозяйства, науки и т.д. Всё это создавали люди с образованием, хотя и не все могли его получать. Как люди богатели? Имения давались за участие в сражениях; чтобы получить дворянский титул, нужны были какие-то заслуги… Поэтому „богачи” — это очень условное название, оно неверное в своей формулировке», — подчеркнул историк.

Кроме того, не надо забывать, что в рядах белой армии было много людей низших сословий, которые просто посмотрели на происходящее по-другому.

«Почему? В том числе, потому что альтернатива, которую предлагала Советская власть, заключалась в очень серьёзной основополагающей вещи — отказе от православия. Для многих это было просто неприемлемо», — сказал Прокопенков.

В свою очередь, кандидат исторических наук Инна Островская отметила, что советский подход к оценке «красных» и «белых» — это ярчайший пример применения исторического мифа в политических целях.

«Исторические мифы создавались по вполне понятным причинам: формировалась власть и государство, нужно было идти в будущее, консолидировать людей. То есть это вполне рациональный и объяснимый шаг», — сказала историк.

По её словам, не стоит воспринимать одну сторону конфликта как народ, а другую — как не народ.

«Посмотрите, сколько трансформаций произошло в России в начале ХХ века — революция 1905 года, Первая мировая война, революция 1917 года. И во всех этих трансформациях живут люди со своими судьбами, поступками, мотивами и целями. Кто скажет, как правильно поступить, кто хорош, а кто плох? Все граждане одной страны оказались в очень сложном периоде исторической трансформации. Очевидно, что революционный кризис приходит тогда, когда одна система себя изживает и её заменяет более жизнеспособная», — сказала Островская.

Что севастопольцы знают о «Русском исходе» смотрите в опросе ForPost «Русский исход — что это?».

Андрей Мединский

О «красных» и «белых» — один из лучших анализов участника гражданской воны лейтенанта Николая Редена: shurigin — LiveJournal

Николай Реден «Сквозь ад русской революции:

…Оплоты белых рушились во всех регионах России, их армии терпели поражения. Но было бы ошибкой объяснять победы красных изначальной прочностью советской системы или воздействием идеалов коммунизма на народные массы. Что касается материальных и организационных ресурсов, обе стороны были истощены до предела, обе стороны пользовались незначительной поддержкой масс, но Белому движению было присуще больше слабостей. С военной точки зрения силы красных оказались значительнее, занимая центральные области страны. Советы контролировали наиболее населенные районы, а также административные и транспортные узлы. Их людские ресурсы были более многочисленны в пропорциональном отношении, а координация войск достигалась легче. Хотя красные сражались на нескольких фронтах, они находились под единым командованием и могли перебрасываться с одного участка фронта на другой, когда в этом возникала необходимость. .. Войска же белых были поделены на четыре изолированные группировки: Сибирскую армию под командованием адмирала Колчака с базой снабжения в далеком Владивостоке; Южную под командованием генерала Деникина, контролировавшую Крым, а также Дон и Кубань, населенные казаками; Северо-западную под командованием генерала Юденича с враждебной Эстонией в тылу и Северную армию под командованием генерала Миллера, дислоцированную в необжитых областях и целиком зависящую от помощи союзников. Номинально верховным руководителем Белого движения и главнокомандующим белых войск считался адмирал Колчак, но в силу обстоятельств командующему каждой из армий фактически приходилось полагаться на собственные ресурсы. Не случалось, чтобы какие-нибудь две армии белых могли действовать совместно или координировать свои военные операции. Едва ли менее важным фактором следует считать изменчивый характер армий белых и красных. На начальных стадиях Гражданской войны войска белых превосходили красных боевым духом и дисциплинированностью. Но большая часть их мощи и энтузиазма была растрачена на разрозненные стычки с местными коммунистическими бандами. Ко времени, когда противоборство приобрело масштабы войны, ряды белых пополнились призывниками сомнительной лояльности. В то время как уровень боеспособности белых понижался, в армии красных он повышался. Наиболее боеспособную часть Красной армии составляли рабочие индустриальных центров, матросы, политические беженцы из соседних стран: финны, эстонцы и латыши. Этот контингент вошел в ряды красных позднее и резко повысил боеспособность армии. Специфика Гражданской войны требовала от офицерского состава особых качеств. Среди них гораздо более навыков, полученных от традиционного военного образования, ценились такие качества, как предприимчивость и адаптация к обстоятельствам. Не обремененные традициями, большевики имели большую свободу в выборе командиров, исходя из их профессиональных достоинств и преданности делу коммунизма. С другой стороны, в Белой армии отбор на командные должности проводился менее тщательно: на основаниях знатности, дружеских связей, семейных и корпоративных отношений и т. д. В результате войска белых нередко уступали в искусстве маневра и ведения боевых действий. Если белые не имели преимуществ в военном отношении, то в сфере политики их положение было еще хуже. Во главе Советов стояла группа решительных деятелей, спаянных узами общей веры и конкретным видением будущего. Белое движение возглавлял альянс профессиональных военных и либералов всех мастей, которых объединяло лишь желание свергнуть большевиков, но которые были неспособны выработать взаимоприемлемую, долговременную и конструктивную программу. И красные и белые управляли из рук вон плохо, но красные были более целеустремленными. Связь с зарубежными странами и военная поддержка из-за границы составляли главные преимущества белых, но и при этом изолированное положение Советов оказалось для них во многих отношениях благом. Лидеров красных не отягощали соображения дипломатического свойства, в то время как лидеры белых, принимая помощь из-за рубежа, ставили себя в зависимое положение. Красные не ждали помощи и соответственно разрабатывали собственные планы, которые не было нужды с кем-то координировать. Белые же полагались на факторы, которые не могли контролировать, и в результате их расчеты часто не оправдывались. В действительности военная помощь, оказанная белым союзниками, была незначительной. На севере России произошло несколько боев между красными и союзниками, активные действия чехословацких дивизий доставили большевикам много неприятностей, но военные операции союзников в России проводились эпизодически. В каждом отдельном случае выполнение военных планов осложнялось соперничеством между союзниками, личными предпочтениями и политическими эксцессами на родине. Временами контингента иностранных войск делали больше того, что от них требовалось, но всегда сохраняли свое право неучастия в военных действиях, и командование белых не знало, чего ожидать со дня на день. В то время как присутствие иностранных войск существенно не меняло положения на фронтах, оно служило на пользу пропагандистской деятельности советских властей. На большевистских плакатах, в воззваниях и газетах солдат Белой армии клеймили как иностранных наемников, и, хотя население относилось сдержанно к таким обвинениям, в конце концов пропаганда делала свое дело. Играя на неприязни ко всему иностранному, красным удалось настроить общественное мнение против белых. Этому мощному психологическому давлению практически нечего было противопоставить. Лидеры белых руководствовались старыми представлениями: они верили, что войны ведутся лишь на полях сражений, и совершенно не принимали в расчет моральное состояние населения в тылу своих войск. Белые никогда не пытались вести широкомасштабную пропаганду, не предпринималось никаких усилий повлиять на сознание масс или скомпрометировать в их глазах советскую власть, систематически используя убедительную аргументацию. Другой психологический фактор играл еще более важную роль в привлечении симпатий населения. Крестьяне относились к белым и красным с одинаковым недоверием, но больше опасались белых. В бурное революционное время практически каждый крестьянин совершил акт насилия, который угнетал его: в ряде случаев это был небольшой проступок, в других же – более серьезное преступление, такое, как грабеж и даже убийство. Крестьянин не любил красных, но верил, что при их власти его не призовут к ответу за старые преступления. С другой стороны, он связывал победу белых с опасностью ответить перед судом за свои проступки. Чувство вины и страх перед наказанием заставляли его делать выбор в пользу красных как меньшего из двух зол. В оценке сил противоборствующих сторон одно преимущество красных перевешивало все остальные: калибр их лидеров. Ментальность Ленина в сочетании с пониманием им психологии масс, динамизм и фанатизм Троцкого, целеустремленность и административный талант Сталина обладали сами по себе достаточным весом, чтобы склонить чашу весов в сторону победы красных. Им противостояли Колчак, Деникин и Юденич – трое исключительно способных профессионалов-военных, но не имевших ни подготовки, ни темперамента, чтобы выступать в роли государственных или политических лидеров. Колчак среди них был наиболее ярким примером деятеля, наделенного как достоинствами, так и недостатками, обусловившими поражение белых. Будучи лично безукоризненно честным, он не пытался поставить под сомнение добрую волю своих помощников или обещания дипломатов и политиков. Как мужественный человек и патриот он не мог допустить, что многие люди склонны манкировать своим долгом и руководствоваться корыстными мотивами. Потомственный военный, Колчак привык командовать и не имел представления об управлении посредством компромиссов, о способах достижения целей привлечением на свою сторону общественного мнения. Только два лидера белых подавали надежды стать серьезной угрозой большевизму в России. Генерал Корнилов, который, к несчастью своих последователей, погиб в бою в начале Гражданской войны, и генерал, барон Врангель, продемонстрировавший военный талант и политическую проницательность, но призванный к руководству, когда хребет Белой армии был уже перебит. Вопрос о том, могли бы эти два деятеля повернуть ход событий в иную сторону, остается в сфере предположений. В действительности же дело Белого движения следует считать с самого начала проигрышным. Белые стремились разрешить проблемы России либо путем восстановления прежнего монархического строя, либо посредством создания государства с конституционно-демократической формой правления. Оба решения были невозможны: первое – из-за настроя населения, второе – из-за равнодушия и низкой образованности людей. Только абсолютно новое политическое движение, такое, как позднее возникло в Италии и Германии, могло бы победить большевизм. Но если бы Белое движение в России приняло фашистско-нацистские идеи и победило, то вызывает сомнение, что общая сумма его достижений оказалась бы более значительной, чем у советской власти, или что история России стала бы от этого менее трагичной…

…Как и в любой другой, в Белой армии не было двух абсолютно одинаковых людей, но офицеров этой армии можно было условно разделить на четыре категории. Если в полку встречались хотя бы два офицера, принадлежавшие к одной из категорий, им стремился подражать весь личный состав. Одна категория белых офицеров несла большую ответственность, чем другие, за потерю престижа антибольшевистским движением в массах населения России. Часть офицерства состояла из военных, ожесточившихся в ходе мировой войны, революции и красного террора. Ими двигало стремление к немедленной мести. К сожалению, в результате пятилетнего хаоса и кровопролития эта категория людей численно увеличилась. Они несли основную ответственность за потерю престижа Белой армии. Им были чужды какие-либо угрызения совести. Они не просили и не давали пощады, грабили и терроризировали гражданское население, расстреливали дезертиров и пленных из Красной армии. Перед своими солдатами такие офицеры становились в позу Робин Гудов, не считающихся с законом, разыгрывая из себя справедливых, но беспощадных атаманов. Их отношение к начальству менялось в зависимости от обстоятельств – от безукоризненной корректности до полного неподчинения. Когда я посещал подразделения таких командиров, у меня складывалось впечатление, что вернулся в Средневековье и попал в банду грабителей. Отношения между регулярными войсками и этими противозаконными бандами обычно переходили в состояние открытой враждебности. Во время одного из отступлений произошел такой, вполне типичный инцидент. По обеим сторонам железнодорожного полотна действовала пехота нерегулярных формирований. Наш бронепоезд сдерживал наступление противника, чтобы позволить своим войскам отойти. Каждые два или три часа мы совершали десятимильные перегоны за боевые порядки наших войск, чтобы убедиться в том, что какая-нибудь диверсионная группа не повредила пути в нашем тылу. Во время одного из таких перегонов, когда наш бронепоезд подъезжал к пустынной, заброшенной станции, мы заметили недалеко от депо толпу примерно из пятидесяти солдат. Бронепоезд притормаживал, и из наблюдательной будки на паровозе наш командир окликнул их. От группы отделился человек и пошел по направлению к нам. На нем была фуражка набекрень, погоны капитана, на поясе висели сабля и револьвер в кобуре, в руках – нагайка. Нам были знакомы такие субъекты. Командир, другой офицер и я спрыгнули из вагонов, чтобы его встретить. Незнакомец лихо козырнул, командир отдал честь в ответ и спросил: – Капитан, что здесь происходит? – Ничего такого: мы вешаем телеграфиста. Незнакомца слегка позабавили недоуменные выражения наших лиц. – Вешаете телеграфиста? Зачем же? – Мы застали его за демонтажом аппаратуры. – Он это делал по моему приказу, – голос командира зазвучал раздраженно, – я здесь за старшего и буду признателен, если вы немедленно передадите телеграфиста мне! Брови незнакомца взметнулись вверх, и он произнес ледяным, наглым тоном: – Сожалею, но я уже отдал приказ повесить его. – Здесь я приказываю! – выкрикнул командир. Последовала напряженная пауза, в течение которой никто не двигался с места, затем командир резко повернулся к нам и громко сказал: – Держите этого сукина сына на мушке! Если пошевельнется, стреляйте! Лейтенант и я вынули револьверы и наставили на незнакомца. Командир прокричал офицерам на бронепоезде: – Видите тех людей? Подготовьте к стрельбе пулеметы и в случае чего открывайте огонь! Убедившись, что его распоряжения выполнены, командир снова обернулся к незнакомцу: – Эй, ты! Прикажи своим людям немедленно привести телеграфиста сюда! Через несколько минут дрожавшего телеграфиста поместили в один из наших вагонов целым и невредимым. Бронепоезд тронулся, оставляя позади пустынную станцию с недовольной бандой. В этот раз мы прибыли вовремя и спасли невинную душу, но в руках нерегулярных формирований оставались целые участки фронта, где их ничто не могло сдержать. Там, где господствовали нерегулярные формирования, царили беспредельная жестокость и зверство, командование белых ничего не могло с ними поделать. На фронте было слишком мало сил, чтобы выделить для осуществления полицейских функций надежные, дисциплинированные подразделения. Кроме того, несмотря на свои бесчинства, незаконные формирования все-таки представляли собой в целом весьма боеспособные части. Эти соображения заставляли командование белых относиться в общем безучастно к жалобам на мародерство. Если офицеры, превратившиеся в грабителей и убийц, представляли одну крайность, то другую составляли люди, совершенно деморализованные событиями предшествующих лет. Некоторые из них прибыли на фронт из тыла, но не потому, что повиновались чувству долга или стремились отстоять в борьбе свои убеждения, а из-за того, что не были востребованы в других местах. Большинство из них были принудительно мобилизованы в Красную армию, в рядах которой они воевали спустя рукава. Попав в плен к белым, они воспринимали перемену в своем положении как естественный ход событий. Часто превращение из красного в белого длилось всего несколько часов…

…Революция доказала, что русский народ не готов к демократической форме правления, что в интересах предупреждения анархии ему, вероятно, нужна твердая рука. Пока монархия выполняла свои функции должным образом, левые идеи благополучно сдерживались в рамках идеологии, революция не грозила обществу. Но раз преемственность нарушилась, реставрация царской власти могла означать лишь одно из двух: установление режима, похожего на напыщенную, обреченную на гибель Вторую империю во Франции, или прогрессирующую диктатуру, отличающуюся от советской лишь по названию. Следовательно, дело не стоило крови и страданий, которыми был чреват новый переворот. Коммунисты продемонстрировали способность действовать в любой ситуации. Они завершили разрушительный период революции и начали выполнение конструктивной программы общенационального масштаба. Интересы России требовали, чтобы большевикам дали возможность осуществить их планы. Это было для меня совершенно ясным, я не хотел оказывать услуги какой-либо организации, замыслившей остановить движение России по пути прогресса.»

Источник: http://statehistory.ru/books/Skvoz-ad-russkoy-revolyutsii—Vospominaniya-gardemarina—1914-1919/28

Красные и белые: за кого сегодня?

В Архангельском краеведческом музее готовится выставка, посвященная военной истории Севера от XII до XX века. Небольшой раздел в ней будет посвящен Гражданской войне на Севере

Считается, что Гражданская война «выдохлась» в 1920 году. Как считает Игорь Гостев, заведующий отделом военной истории музея, на Севере Гражданская война в действительности закончилась раньше – к новому, 1920 году, когда прекратились боестолкновения.

Таким образом, можно считать, что в конце нынешнего года – столетие окончания боевых действий в Гражданской войне на Севере. Об этом мы и поговорили с Игорем Гостевым.

Объективный взгляд

– Игорь Михайлович, долгое время Гражданской войне в нашей стране давали однозначную оценку. Сейчас что‑то изменилось?

– Изменилось. Вот ждем с нетерпением выхода четырехтомника профессора САФУ Владислава Голдина, посвященного Гражданской войне, где, как я считаю, будет представлен достаточно объективный взгляд на этот период истории нашей страны. До того выходило множество книг и брошюр, но все они имели или субъективный взгляд автора, или публиковались под политический заказ. Труд Владислава Ивановича – первая попытка объективного научного написания истории Гражданской войны.

– Конечно, авторы предыдущих монографий могли ошибаться, чего‑то не знать и где‑то лукавить. Но военные карты тех лет не могут обмануть…

– Военные карты и карты, опубликованные в мемуарах и учебниках до 1929 года и после, – это не то, что две больших разницы, как говорят в Одессе, а десять больших разниц. История Гражданской войны в России переписывалась многократно и трудно, порой невозможно найти преемственность в книгах, изданных, например, в двадцатые годы и сразу после 1931 года. Там даже статистика по численности народа изменилась на порядок, а порой и не на один порядок!

У нас, как, впрочем, и везде, сплошной линии фронта не было. Существовали стратегические направления, где велись боевые действия, а где войск не было, там было местное самоуправление. Боевые действия, которые велись по берегам реки – это Двинской фронт, вдоль железной дороги – Железнодорожный фронт. Карты красных показывают продвижение белых вдоль Двины до Емецка, Березника или Шенкурска, в зависимости от целей повествования, а по железной дороге до станции Обозерской. Карты Белого движения, например, по Ваге – до Усть-Паденьги, а по железной дороге до разъезда 373 версты, что между Плесецкой и Лепшей. А это уже Няндомский район.

Единой карты боевых действий, к примеру, Мезенского района или Пинежья, вообще не существует. В тех местах действовали отдельные мобильные группы бойцов.

– Красных или белых?

– Зеленых. Это мужики, защищавшие свои земли. Это потом их назвали красными или белыми – в зависимости от того, кого они побили и кого в итоге признали. У тех идеология была проста – «бей красных, пока не побелеют, бей белых, пока не покраснеют».

Жаркое лето 1919‑го

Военачальник Александр Самойло командовал 6‑й армией, действовавшей в составе Северного фронта. Войска под его командованием провели Шенкурскую операцию, вели бои по освобождению железнодорожной линии Вологда – Архангельск, а после вывода английских войск провели операции по овладению городами Архангельск и Онега– Можете назвать самые активные боестолкновения на Севере?

– Самые кровавые весной и летом 1919 года случились на дороге, которая вела от Емецка в сторону станции Плесецкая и соединяла Двинской и Железнодорожный фронты. Сейчас вся эта территория находится под юрисдикцией космодрома. Насколько жестокие бои там были, видно до сих пор по состоянию сохранившихся окопов и мест жестоких боев, где свалены кучи железа и стреляных гильз.

– А археологические раскопки там не велись?

– Нет, это режимная территория.

– Чем же так важен был этот участок фронта?

– Прежде всего тем, что продвижение войск там опережало события, происходившие вдоль железной дороги, что позволяло белым действовать в тылу красных. Продвижение белых вдоль железной дороги задерживалось у каждого разъезда, где были укрепления, построенные еще в годы Первой мировой войны и которые активно использовались Красной армией. Первоначально важнейшим направлением был Двинской фронт, который напрямую выводил к Котласу, где планировалось соединение с фронтом белых в Поволжье, что привело бы к объединению сил Миллера и Колчака. И контакт, надо сказать, состоялся – встретились передовые отряды разведки. Но Колчак к тому времени уже отдал приказ об отступлении и соединение фронтов не состоялось. Каждый побежал в свою сторону.

В результате главным стало железнодорожное направление, которое вело в центр России и обеспечивало возможное соединение с Северо-Западным фронтом белых, но там белым дальше Гатчины продвинуться не удалось.

– А если бы соединение фронтов состоялось, что бы могло случиться?

– Мы не фантасты, мы историки. Соединение не состоялось. А самостоятельно Северная область продержаться не могла.

– Почему?

– Потому что Лондон прекратил все поставки и отозвал свои части. В сентябре 1919 года иностранные союзники эвакуировались из Архангельска. Белые остались без поддержки, их силы иссякали, закончилось топливо и хлебные запасы. А Красная армия окрепла, получив новое готовое обмундирование с еще царских складов и продовольствие. Это население в те годы могло голодать, а в Красной армии голода не было. В знаменитые буденовки и шинели планировалось переодеть царскую армию в Первую мировую войну. К слову, к дизайну новой военной формы приложил руку художник Васнецов.

Где наши, где враги?..

– И всё закончилось в феврале 1920 года с бегством на ледоколе генерал-губернатора Северного края Миллера?

– Раньше, поскольку морозы зимой 1919–20 годов стояли лютые, все разбрелись по избам. Вообще, окопного сидения как такового в Гражданскую не было – начинали стрелять с утра, к вечеру наступало негласное перемирие. Спать уходили в тыловые деревни, оставляя на ночь редкие дозоры. Но мы с вами говорим про активные боевые действия.

А вот как таковое противостояние в мозгах у людей, как я считаю, продолжается до сих пор. И потому каждый учитель, преподаватель и историк норовит толковать историю Гражданской войны согласно своим убеждениям или «как меня учили». Вообще, к согласию или единой оценке той войны мы так и не пришли.

– Почему, как считаете?

– Потому что это должно быть осуществлено на государственном уровне. А чтобы так сесть за стол и дать правовую оценку событиям столетней давности и последующих событий, того не случилось. Пока. Может, должно пройти еще какое‑то время, когда весь раздор осядет, как муть в воде…

– А может, и не надо нам об этом вообще помнить?

– Как я уже сказал, мы в некотором отношении живем в продолжении Гражданской войны, она сидит у нас внутри. И разбираться с этим рано или поздно придется. А делить Гражданскую войну на свои представления – или благородная белая гвардия, или комиссары в пыльных шлемах – не получится. Надо осознать, наконец, все последствия братоубийственной войны…

Нашли ошибку? Выделите текст, нажмите ctrl+enter и отправьте ее нам.

Как политики победили генералов. Могли ли белые выиграть гражданскую войну?

Сергей Глезеров

Наследие 16 октября 2019

Сто лет назад, в октябре 1919 года, белые войска рвались к Москве, их командующим казалось, что еще чуть-чуть — и конница неудержимой лавиной ворвется в Первопрестольную. Тем временем армия Юденича заняла Гатчину и подошла к ближайшим предместьям Петрограда… О том, имели ли белые реальные шансы на победу и почему воспользоваться ими так и не удалось, мы говорим с доктором исторических наук профессором Института истории Санкт-Петербургского госуниверситета Александром ПУЧЕНКОВЫМ. В научном мире он считается одним из крупных исследователей Гражданской войны.

Белая казачья конница готова была дойти до Москвы… РЕПРОДУКЦИЯ. ФОТО АВТОРА

Без связи онлайн

— Александр Сергеевич, в прежней историографии применительно к лету 1919 года звучала такая формулировка: «Советская Россия в кольце фронтов». Иными словами, белые «обложили» ее практически со всех сторон…

— Действительно, в первой половине 1919 года белые практически повсюду теснили красных. Произошло то, о чем они мечтали: в их движение влилось казачество. Они получили и существенную помощь от Антанты.

Белым казалось, что они просто обречены на успех, и к маю 1919 года у них начинается негласное соревнование: кто первым войдет в Москву — адмирал Колчак или генерал Деникин? При этом — вот удивительно! — практически никакой координации усилий самых крупных фронтов белой армии, восточного и южного, не было. Хотя попытки наладить прямое сообщение между ними предпринимались.

Можно вспомнить миссию генерала Гришина-Алмазова — одесского диктатора, который был изгнан интервентами, приехал к Деникину и получил поручение: добраться до Колчака и вручить ему письмо, в котором содержались конкретные предложения по координации действий. Однако пароход, на котором ехал Гришин-Алмазов, захватили красные. Генерал, дабы не попасть в плен, застрелился, но не успел уничтожить документы, которые вез.

Большевики сделали все возможное, чтобы использовать добычу в пропагандистских целях: письмо было опубликовано в газете «Правда» с язвительными комментариями народного комиссара по иностранным делам Георгия Чичерина. Дело в том, что в этом послании Деникин однозначно и весьма критично высказывался против интервентов, фактически обвиняя их в предательстве интересов России. И теперь большевики заявили: вот наглядное доказательство, что силы контрреволюции даже между собой не могут ни о чем договориться.

По большому счету это было правдой. Чтобы получить связь с Колчаком, Деникину приходилось отправлять письма, которые шли через Константинополь, Лондон, Вашингтон и Токио и таким кружным путем лишь спустя несколько недель доходили до Сибири. За это время ситуация радикально менялась. Иначе говоря, каждая из сторон была вынуждена действовать сама по себе.

— Наивный вопрос: у Деникина и Колчака не было возможности связаться друг с другом, как сегодня бы сказали, в режиме реального времени?

— Нет. Связи онлайн у них не было. Даже телеграфного сообщения.

Поэтому один из главных постулатов советской историографии — о Советской России в кольце фронтов — можно считать верным, но с одной существенной оговоркой: ни Миллер на севере, ни Юденич на северо-западе, ни Колчак в Сибири не координировали свои действия с Деникиным. Не потому, что их душили амбиции, а по той простой причине, что у них не было для этого технических возможностей.

Контрреволюция — и это стало одной из причин ее поражения — была разобщена территориально. И самое главное — она базировалась на окраинах. Одесса, Таганрог, Омск, Архангельск… Все-таки это была глубокая провинция, и внушить русскому мужику, что именно там находится подлинный центр российской государственности, было крайне сложно. Большинство жителей страны под Россией понимали в основном ту территорию, которую контролировали большевики, поскольку они занимали два главных города — Москву и Петроград.

Никакого общего объединенного наступления против красных, заранее согласованного всеми белыми вождями, никогда не предпринималось. Не было такого, чтобы Колчак сказал Деникину: «Вы, Антон Иванович, наступаете на Москву, я пойду на Царицын, Николай Николаевич Юденич займет Петроград…». Кстати, Колчак с Деникиным вообще ни разу не виделись и даже не были знакомы.

Но в тот момент все это не воспринималось как что-то чудовищно фатальное. Белым казалось, что советская власть вот-вот падет. В этой ситуации Деникин идет на чрезвычайно важный шаг: 30 мая 1919 года неожиданно для всех своих соратников объявляет, что считает себя подчиненным Верховному правителю России Колчаку. Эта дата попала во все летописи белого движения.

«Царь Антон»

— Зачем Деникину это было нужно?

— Чтобы продемонстрировать всем: белый фронт един и цели у белогвардейцев в разных частях России одни и те же. Главное — свернуть шею большевикам и воссоздать «единую и неделимую». Иначе говоря, Деникин объявил о подчинении Колчаку, считая, что показал высший пример патриотического долга.

В окружении Деникина поступок вызвал, я бы сказал, молчаливое осуждение. Мемуарист Николай Астров (в 1919 году — один из главных политических советников Деникина) отмечал: «Настроение большинства было совершенно определенно. Оно было против признания Колчака…». Реальный авторитет адмирала и его степень влияния на то, что происходило у Деникина, у Миллера или у Юденича, были ничтожны. Но Деникин был уверен, что белому движению нужен формальный вождь, свой «Ленин»…

Кроме того, своим жестом генерал хотел подчеркнуть, что у него нет политических амбиций. Многие историки считают, что трагедия белого движения в 1919 году как раз и состояла в том, что и Деникин, и Колчак, и Юденич не видели себя в политике после свержения большевизма. После окончания Гражданской войны они мечтали уйти в частную жизнь, Деникин даже говорил в своем кругу о том, что мечтает после взятия Москвы уйти «садить капусту».

Иначе говоря, во главе белого движения стояли люди, считавшие, что свалившаяся на них сверхъестественная, громадная власть — лишь следствие распада страны и общего помутнения рассудка. Это в 1920 году Петр Врангель, будучи диктатором Крыма, видел себя в роли человека, который может возглавить всю страну. Он упивался властью, и в окружении его даже называли Петром IV.

А Деникин, которого в шутку именовали «царем Антоном», был сильным военачальником, но не испытывал никакого наслаждения властью. Эмигранты потом отмечали его незлобивый и аполитичный характер, называли «богородицей». Профессор Константин Соколов, который возглавлял у Деникина отдел пропаганды, вспоминал, что, познакомившись с генералом, увидел простого русского человека, подобного тем, которые в Смутное время объединились в ополчение, освобождали Москву от поляков и спасали Россию.

То же самое можно сказать и о Колчаке. Современники отмечали, что в его глазах порой светилось отчаяние от того, что ничего не получалось…

— И в этой «аполитичности» было отличие лидеров белого движения от большевистских вождей?

— Конечно. Ленин и Троцкий получали удовольствие от власти. Они всю жизнь готовили себя к подобной деятельности…

Впрочем, вернемся к тому, как развивались события в мае 1919 года. Колчак начинает терпеть поражения от красных — сказалось военное мастерство Михаила Фрунзе, и его войско катится все дальше и дальше на восток. Можно говорить о том, что он был беден людьми, среди его подчиненных не было профессионалов такого ранга, как у Деникина, но это не суть важно. Главное: с лета 1919 года Колчак начинает исчезать с повестки дня как главная угроза Советской России. «Колчакия», как писали советские газеты, терпела крах.

И на этом фоне — ошеломляющие успехи Деникина. Взяв Царицын, в июле 1919 года он провозглашает свою знаменитую московскую директиву. Смысл ее очень простой: армия Вооруженных сил юга России должна бросить все усилия на взятие Москвы.

Это решение вызвало патриотический экстаз и вместе с тем очень большую полемику. Оппоненты обвиняли Деникина в военном дилетантизме. Уже спустя несколько месяцев главным критиком этого приказа стал генерал Врангель, который заявлял, что не было ничего более стратегически бездарного, чем идея московской директивы.

Почему? Потому что фактически был отдан приказ четырем лучшим дивизиям, составлявшим ударный кулак (каждая из них носила фамилию одного из основателей белого движения — Корнилова, Маркова, Дроздовского, Алексеева), безостановочно наступать на Москву, при этом совершенно не задумывались о состоянии тыла. Врангель говорил о том, что надо было прочно закрепиться в Царицыне, важнейшем узловом пункте. Это давало надежду на дальнейшее соединение с Колчаком. Затем вырасти численно и только после этого мощной общенациональной армией двигаться на Красную Москву.

Главным контраргументом Деникина было то, что он не мог дальше терпеть, чтобы древние русские города находились под пятой «оккупантов», коими он считал большевиков.

Галопом до Первопрестольной

— Мог ли Деникин рассчитывать на поддержку каких-то внутримосковских сил?

— Мог, хотя все-таки Москва была очень сильным пролетарским центром. Не думаю, что рабочие встретили бы белых с колокольным звоном. Но то, что в столице существовало подполье, готовое ударить в спину большевикам, — факт несомненный.

У Деникина были шансы захватить Москву, создать там свою администрацию. Напомню, что в августе 1919 года белые смогли успешно, практически без боя, захватить такой огромный город, как Киев, и создать там, несмотря на мощное большевистское подполье, эффективную городскую власть. Если бы Деникин пришел в Москву и привез при этом продовольствие, я думаю, он смог бы на какое-то время закрепиться и там. И белое движение получило бы тогда качественно иной статус, как бы москвичи ни относились к Деникину.

Могли ли белые в конкретных условиях 1919 года кавалерийским галопом доскакать до Москвы? В принципе да. Ведь они дошли уже до Орла, на очереди была Тула. В наивысшую минуту успеха острию белой армии оставалось до столицы всего несколько сотен километров. Недельный марш.

Когда 13 октября 1919 года пал Орел, в стане белых уже всерьез обсуждалось, кто будет губернатором Москвы. Даже обычно сдержанный Деникин, выслушав как-то критику в адрес своей политики со стороны Николая Астрова, сказал: «Николай Иванович, подождите: вот возьмем Москву, тогда выпьем чаю и поговорим о наших проблемах». Одним словом, в те дни в лагере белогвардейцев царило ликование…

— А большевики чувствовали реальную угрозу своей власти?

— Чувствовали. В начале октября 1919 года Ленин созвал секретарей ЦК и объявил, что нужно запасаться подпольными паспортами, так как партия готовится перейти на нелегальное положение. И в этот момент большевиков очень выручил Нестор Махно, который во время наступления белой армии на Москву всей силой своих отрядов ударил по ее тылам. Деникину пришлось снимать части с ударного кулака, чтобы обеспечить безопасность тыла.

— Махно выступил по своей инициативе или его попросили в Москве?

— По своей. Махно был знаком с Лениным: они встретились в 1918 году в Кремле. Ленин долго беседовал с Махно, в котором увидел подлинного крестьянского вождя, и тот вспоминал, что они очаровали друг друга.

Потом отношения изменились. Махно был уверен, что никто не смеет его понукать, кроме Ленина. Большевики же считали, что Махно хоть и идейно близкий, но слишком неуправляемый. А председателю Реввоенсовета Льву Троцкому вообще не нравились популярные народные вожди — он видел в них угрозу регулярной Красной армии. ..

Как бы то ни было, вылазка махновцев ослабила армию Деникина. Плюс в лоб ей ударили войска Буденного, нанеся сокрушительное поражение под Касторной. Несколько дней решили ситуацию. И очень быстро армия Деникина покатилась обратно. Можно сказать, что белые просто надорвались, совершая марш-бросок на Москву.

Кто кого переврет

— На фоне масштабной битвы за Москву события Гражданской войны под Петроградом, колыбелью революции, кажутся какими-то мелкими, прямо микроскопическими… Почему так получилось?

— Северо-Западная армия Юденича по стандартам Первой мировой войны — это практически одна полнокровная дивизия. Около 20 тысяч человек. Ничтожно мало.

На мой взгляд, все белое движение на северо-западе было авантюрой с самого начала. И кончилось оно самым печальным образом. Ни с кем так подло не поступали бывшие союзники, как с армией Юденича. Я имею в виду Эстонскую республику, куда белые отступили после разгрома под Петроградом. Там фактически интернированные остатки его армии были обречены на голодную смерть.

Почему? Потому что если движения Деникина и Колчака возникли на русской территории, то армия Юденича изначально базировалась в Эстонии, где к белым, радетелям за единую и неделимую Россию, испытывали мало симпатий.

Но я абсолютно убежден: если бы Юденич даже вошел в Петроград, то его солдатам стреляли бы в спину из-за каждого угла. Потому что если большевики не сумели доказать, что армия Деникина — детище иностранных наймитов, то им удалось сделать это в отношении армии Юденича. И действительно, ей помогали англичане, они реально стояли за его спиной.

Что бы ни говорили теперь, но большевики проявили себя во время Гражданской войны как гении пропаганды.

— Белые им в этом серьезно проигрывали…

— Их пропаганда строилась исключительно на отрицании того, что делали большевики. А в плане созидания они не смогли сделать практически ничего.

Позитивную программу попытался провозгласить Врангель в 1920 году в Крыму, когда все уже было проиграно. Белые никак не могли понять, что они ведут именно гражданскую войну, в которой едва ли не ключевое значение имела пропаганда: кто кого переврет и переубедит. Белые сражались так, как против германцев или японцев. Они считали, что победят, сокрушив военную мощь красных. Но военной победы явно было недостаточно.

Грубо говоря, в Гражданской войне политики (красные) выиграли у военных (белых). Ибо политики понимали, что Гражданская война — прежде всего столкновение идей, а не штыков и сабель…

Чтобы понять причины поражения белых, нам никак не обойтись без воспоминаний о том, с чего все начиналось. Понимаете, белое движение могло погибнуть еще весной 1918 года, если бы красные проявили больше настойчивости и уничтожили остатки армии Деникина. Но они ослабили хватку, Деникин оказался, по словам основателя белого движения генерала Алексеева, «счастливым военачальником», одержал целый ряд сокрушительных побед и смог собрать 150-тысячную армию.

Красные были в ту пору в чисто военном отношении дилетантами, а их на редкость недальновидная внутренняя политика создавала базу белого движения. «Расказачивание», которое проводили большевики, привело к тому, что казаки массово пошли в белую армию, хотя до этого не хотели участвовать в братоубийственной войне.

Офицерский корпус тоже поначалу не хотел воевать. Его общая численность к концу 1917 года составляла около 280 тысяч человек, и только 1% прибыл к Корнилову на Дон. А кончилось тем, что у белых служили более 100 тысяч офицеров прежней русской армии. Если говорить о процентном соотношении: около 40% офицеров побывали в белых и национальных армиях, еще около 40% служили в Красной армии, около 20% уклонились от участия в Гражданской войне.

Красные и только красные позволили белому движению из регионального движения, не имевшего социальной базы, превратиться в ту силу, которая в конце 1918 года и большую часть 1919 года угрожала самому существованию Советской России. Но к концу 1919 года Красная армия была уже очень сильна. Большевики смогли построить вооруженные силы, очень напоминавшие старую армию классического образца, где солдаты и командиры знали, что будут накормлены, излечены от ран, а в случае их смерти семьи окажутся на полном государственном обеспечении. Тыл работал на фронт, существовал огромный бюрократический аппарат.

И понятно, почему Красная армия предъявила миру пример талантливых полководцев-самоучек. Того же Буденного, который сумел повернуть вспять наступавшие на Москву войска Деникина. И то, что белые приглашали Буденного служить в свою армию, обещали генеральский чин — это вовсе не вымысел…

Иными словами, большевики смогли создать государство, а белые за всю Гражданскую войну так и не смогли его обрести. Их армия так и не вышла за рамки партизанщины, дилетантизма. И когда население называло добровольческие формирования Деникина «грабьармией», это было правдой. Поскольку жители территорий, которые они занимали, должны были их обслуживать.

— Одним словом, на практике большевики оказались большими государственниками, чем белые?

— Абсолютно верно. И в этом состоит исторический парадокс. Большевики, выступавшие изначально могильщиками государства, стали его апологетами.

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 194 (6547) от 16.10.2019 под заголовком «Как политики победили генералов».


Материалы рубрики

Почему белые проиграли, а красные выиграли в Гражданской войне

С февраля 1918 по октябрь 1922 года на территории бывшей Российской империи шла Гражданская война. Точное количество ее жертв неизвестно. По самым скромным подсчетам речь идет о 12,5 млн погибших.

Противники большевизма проиграли, и на осколках бывшей империи коммунисты построили новую державу – СССР. Но как профессиональным революционерам удалось победить бывших царских генералов, которые выступили против их власти?

Уже в эмиграции бывший член Государственной Думы и участник белого движения Николай Львов вспоминал:

«Конец нашей борьбы наступил в тот день, когда истекавшая кровью армия осталась вновь одинокой в борьбе… Единственной причиной нашего поражения являются причины военного характера — неравенство сил, истощение нашей живой силы, наших технических и боевых средств».

Деникину следовало договориться с украинцами и вместе идти на Москву. Родзянко должен был не медлить и энергично наступать на Петроград. Колчак разделил свою армию, а следовало единым фронтом штурмовать Самару, потом Казань, а там и до Москвы недалеко.

После проигрыша контрреволюции белых генералов обвиняли в нерешительности. Однако только стратегическими ошибками их проигрыш оправдать нельзя. Бывшие царские генералы не раз, гораздо меньшими силами, громили красные дивизии, но победу их успехи не приближали. Были и другие объективные причины, которые сводили на нет военное преимущество.

Красная пропаганда

Белые проиграли борьбу за умы людей. За всю войну они так и не сумели сформулировать близкие народу лозунги. Призыв Деникина: «За единую и неделимую Россию!» звучит красиво, но эти слова не трогают сердце тамбовского крестьянина и тульского рабочего. Также он отталкивал жителей национальных окраин бывшей империи, которые стремились к независимости.

А чего стоит лозунг большевиков: «Заводы – рабочим, земля – крестьянам! Мир – хижинам, война – дворцам!». Этот призыв понятен, как русскому с украинцем, так и грузину с туркменом. Он обещает будущее и рабочему и крестьянину, а самое главное, гарантирует расплату богачам и мироедам, которые сотни лет жили за счет народа.

Пример красных и белых пропагандистских плакатов

Красные умело использовали пропаганду и побеждали, несмотря на поражения на полях сражений. Например, «белогвардейцами» противники коммунизма назвали себя только в эмиграции, а сам термин «белые» впервые ввел Лев Троцкий. Народ убеждали, что с Деникиным и Врангелем вернутся не только буржуи, но и Царь.

Хотя контрреволюция никогда не выступала за реставрацию монархии. Только однажды в 1922 году в Приморье земский собор выступил с лозунгом – «За Царя!». У большевиков была новая идея, которая нравилась массам. Коммунизм – это будущее, в котором всем обязательно будет сыто и спокойно, а монархия – дряхлое прошлое с попами, барскими усадьбами и кнутами. И никакого тебе хруста французской булки.

Игнорирование белыми земельного вопроса

Земельный вопрос в Российской империи стоял острей всего и волновал крестьян, которых было 86% населения. Одним из первых решений советской власти стало утверждение Декрета о земле. Все помещичьи и церковные земли конфисковывались и передавались в распоряжение местных крестьянских комитетов и советов.

Руководители белого движения всячески уходили от этого вопроса, решение которого откладывалась. Сначала надо изгнать большевиков, а уже потом делить землю. Да и как он мог решиться, ведь большой прослойкой противников революции и были помещики, после победы рассчитывающие вернуться в свои родовые имения. Конфискация помещичьей земли автоматически перевела миллионы крестьян в большевистский лагерь.

Основные положения Декрета о земле

Бедняки рассчитывали получить собственные наделы, а середняки и будущие кулаки прирезать к своим участкам новой земельки. Именно поэтому в белом тылу возникали многочисленные партизанские отряды крестьян, которые нарушали коммуникации добровольческих армий, а после прихода большевиков пополняли революционные войска. Последующая политика военного коммунизма разочаровала русского мужика-пахаря, но время было упущено. Большевики укоренились, и выбить власть из их рук стало невозможно.

Численный перевес красных

К концу 1919 года Красная армия насчитывала 3 млн бойцов и состояла она не только из рабочих и крестьян. 43% офицеров, принимавших участие в Гражданской войне, стали на сторону большевиков. Под красным флагом воевал прославленный генерал Брусилов, потомственный дворянин генерал Бонч-Бруевич, военный географ генерал Снесарев, полковник Генерального штаба Каменев. Конечно, они не пропитались идеями коммунизма и мировой революции, однако решили служить новой России, которая с приходом большевиков не перестала существовать, а просто сменила строй.

В Красной армии бывших императорских офицеров называли военными специалистами и их считали враждебными для СССР элементами.

В 1931 году ОГПУ инициировало дело «Весна», в ходе которого под арест попало 3000 военспецов. Тысячу офицеров расстреляли, остальные получили разные сроки лагерей.

Ситуация в белых армиях была хуже. Первыми добровольцами контрреволюционных вооруженных сил стали седые полковники и совсем молодые юнкера с кадетами. Когда в Новочеркасском соборе отпевали первых жертв войны — 9 гимназистов и студентов генерал Алексеев сказал:

«Я бы поставил им памятник. Разоренное орлиное гнездо, а в нем убитые птенцы. И написал бы на нем – орлята умерли, защищая родное гнездо. А где же были орлы?».

Пока на фронтах кипели бои и в белых полках не хватало солдат, в тыловых городах, тысячи офицеров в парадных мундирах водили дам в рестораны и театры. Максимальное количество войск Деникина на Юге России достигло 85 тысяч штыков и сабель. На Северном Кавказе сражалось не более 7,5 тысяч, в Прибалтике 12,5 тысяч бойцов. За Уралом против революции сражалось максимум 140 тысяч солдат и офицеров. Нехватка войск стала роковым фактором, не позволившим белым очистить Москву от большевиков.

Китайские добровольцы красной гвардии

Летом 1919 года Деникин повел свои войска в поход на Москву. Малочисленные белые полки перемалывали красные дивизии и с огромными потерями продвигались к старой столице России. В октябре 1919 года национальные части Красной армии, набранные из латышей, эстонцев и китайцев контратаковали добровольцев. Сил отражать нападение у Деникина не было и белые оставили сначала Орел и Курск, а потом Украину. После этого отступления началась агония Южной белой армии.

Контроль над Центральной Россией и умение договариваться

В начале Гражданской войны по всей России возникли очаги сопротивления власти большевиков. Вспыхнул Дон, Кубань, Кавказ, белые взяли власть в Сибири и угрожали Петрограду. Отделяться собралась Украина, Финляндия, прочие национальные области бывшей империи. Большевиков окружили враги, а их крах казался вопросом времени. Однако коммунистическая партия удержала за собой Центральную и Северо-Западную Россию с ее многочисленным населением, огромными складами вооружения, стратегически важными заводами и фабриками, на которых трудились рабочие, пополнившие ряды красной гвардии.

Карта Гражданской войны в Европейской части России

Также в регионе была разветвленная сеть железных дорог, что позволяло красным оперативно перебрасывать войска с фронта на фронт. Материальная и военная помощь бывших союзников не смогла нивелировать такую разницу между белыми и красными в ресурсах.

Большевики легко заключали союзы и легко предавали союзников. Так они поступили с атаманом Махно и национальными правительствами, объявивших о выходе из состава России. Они пообещали им свободу, а когда набрались сил, то включили их в состав СССР. Красные умели договариваться. Крестьянам они дали землю, рабочим трудовое законодательство и объявили их передовым классом, взяли эсеров и анархистов в свое правительство, а представителей криминала – Котовского и Григорьева сделали красными полководцами.

Политическая раздробленность отсутствие единой идеи

Общего языка не нашли даже белые генералы. Генерал Краснов не хотел подчиняться Деникину. Атаман Семенов, опираясь на Японию, создал в Забайкалье собственное правительство и игнорировал приказы верховного главнокомандующего адмирала Колчака. Донские, кубанские и терские казаки, так и не пошли за генералами и стремились к созданию собственных государств без власти красных комиссаров и белых помещиков.

Как следствие раздробленности отсутствие идеи. Расколотым на партии и сословия белым было не о чем разговаривать с 90% населения своей страны. Лучше всего ситуацию характеризуют слова одного из идеологов белого движения Василия Шульгина:

«…наше дело проиграно. Неужели же России нужен большевизм, неужели идея национализма побеждена идеей интернационализма только потому, что вся примешанная к нам грязь и накипь превратили нас в защитников интересов класса помещиков против большевиков, выдающих себя за защитников интересов рабочих и крестьян… До слез обидно. Мы проиграли только потому, что скверно играли и только. Мы торопились, мы не выказали никакой государственной зрелости и сгубили чистую идею».

Большевики были монолитной спаянной силой, которой противостояли раздробленные силы контрреволюции. Красные вожаки работали на износ. Они ломали старые устои, придумывали лозунги, не выезжали с фронтов и, опираясь на военспецов, как могли, руководили боевыми действиями. Большевики чувствовали народ и понимали, что обещать ему, чтобы он пошел за ними. Они видели цель и не замечали препятствий.

Вывод

Крестьяне и рабочие не хотели воевать за возвращение земель, фабрик и заводов их бывшим владельцам, поэтому и смотрели в сторону красной Москвы. Хотя и не сильно верили большевикам. В докладной записке на имя великого князя Николая Николаевича офицеры писали:

«Большевики тоже не захватили народной души, тоже не стали национальным явлением, но бесконечно опережали нас в темпе своих действий, в энергии, подвижности и способности принуждать. Мы с нашими старыми приемами, старой психологией, старыми пороками военной и гражданской бюрократии, с петровской табелью о рангах не поспевали за ними…».

Белые добровольцы могли сказать, что воюют против коммунистов, но затруднились с ответом на вопрос, ради чего сражаются. Что будет дальше? Каким будет устройство будущей России и что будет с землей? Отсюда малое количество добровольцев и насильственные мобилизации, которые справедливости ради были и у красных.
Гражданская война — огромная трагедия, которая и сегодня влияет на судьбу России.


Рекомендуем также:

Нашли ошибку? Выделите ее и нажмите левый Ctrl+Enter.

красных против белых | Искусство и культура

Что касается шахмат, то они большие, король и ферзь почти пять дюймов в высоту, кони и слоны примерно на дюйм меньше, пешки и ладьи на два с половиной дюйма. Большинство шахматных наборов поставляются с противоположными наборами одинаковых фигур. Не эти.

Взгляните хорошенько на Белую королеву, даму в великолепном платье, которая держит в руках рог изобилия, пересыпанный золотыми монетами. Ее красный коллега на противоположной стороне доски — крепкая молодая женщина в простом деревенском платье и фартуке, несущая сноп пшеницы и цветы.

Политическое заявление здесь? Вы держите пари. Это русские шахматы, сделанные в 1922-1923 годах, когда русская революция была новой. Во главе с Лениным и Троцким большевики недавно захватили Россию и все еще едва держались на плаву в море враждебности, их враги дома назывались белыми. Так что это было время, если оно когда-либо было, провозглашать достоинства коммунизма.

Таким образом, патриотические шахматы со всеми красными фигурами, сильными и красивыми, рабочими или солдатами, с надеждой и революционным рвением освещают их чистые лица.Широкоплечий Красный король носит передник рабочего; рядом с ним лежит кувалда. Напротив, Белый король облачен в зловещие черные доспехи, закутанные в мантию с подкладкой из горностая. Его лицо — череп — мертвая голова. На самом деле, кроме пешек, все белые фигуры просто развратом пахнут — даже кони поставлены в изнеженных позах. Пешки — крепостные, скованные черными цепями, глядящие вверх в страхе и отчаянии.

В эти дни посетители могут увидеть набор в Cooper-Hewitt, Национальном музее дизайна в Нью-Йорке, который иногда называют «Смитсоновским Севером».Его сокровища вращаются на витрине и всегда могут быть «предметами под рукой» по запросу для специального просмотра. Шахматный набор был подарен музею в 1994 году вдовой Харрисона Солсбери, известного писателя и лауреата Пулитцеровской премии. New York Times , умерший в 1993 г. Солсбери написал ряд книг о России, в том числе «900 дней: блокада Ленинграда» и «Черная ночь, белый снег: российские революции 1905-1917 гг.» .

Несмотря на долгое использование, фарфоровые фигурки до сих пор светятся, как будто только что покрыты глазурью.Почти 80 лет назад, когда их уволили, недавно национализированный Государственный (ранее Императорский) фарфоровый завод в Петрограде (бывшем Санкт-Петербургском, а вскоре переименованном в Ленинградский) быстро адаптировал свою продукцию к новым большевистским революционным реалиям. Исчезли сцены и фигуры, идеализирующие образ жизни привилегированного царя и русского дворянства. Вместо этого тарелки и чайные сервизы были украшены заводами, дымящими из их труб, или богатыми зерном лугами колхозов.

Еще появлялись цветочные мотивы — часто вокруг красной звезды или серпа и молота. Сцены изображали рабочих, поднимающих мотыги и лопаты, или крестьянских девиц, несущих снопы и серпы. Солдат со значком на шляпе с красной звездой или моряк с красным флагом были хорошими продавцами. Однако керамические дворяне исчезли, за исключением символов устаревшей эксплуатации.

Спустя три четверти века некогда могущественный Советский Союз распался и раскололся на собрание беспокойных славянских и азиатских государств.По мере того как агония революции и ужасы сталинских чисток угасают, напоминания об уверенной красной пропаганде начала 1920-х теперь кажутся безобидными, даже слегка ироничными. Но шахматы Купера-Хьюитта до сих пор с идеалистической убежденностью доносят до ума старую коммунистическую линию.

По словам Деборы Сэмпсон Шинн, помощника куратора отдела прикладного искусства и промышленного дизайна, шахматные фигуры — работа художницы по фарфору по имени Наталья Данко, одной из первоклассных людей, нанятых Советами для распространения своего послания.

Данко вырос в Санкт-Петербурге (с 1991 года восстановлено его царское имя). Сестра Натальи, Елена, работавшая на том же заводе, вспоминала город, как буйство революции пронеслось по нему, отмечая «его опустевшие дома, погруженные во мрак и холод, в окнах которых блестели следы недавних пуль». Посреди этой мрачной сцены она замечает витрину с фарфором. «Там стояли крохотные фарфоровые красногвардейцы, матросы и партизаны, сверкали новые шахматы «красные и белые».На большой тарелке, окруженной гирляндой цветов, была надпись: «Мы превратим весь мир в цветущий сад». Прохожие останавливались у окна и долго смотрели на фарфор… послание из прекрасного будущего…»

Увы, будущее неосуществимо. Или, скорее, мечту, преданную кровью и ужасом. В 1917 году Российская империя Романовых, прогнившая в своей основе, в течение трех лет боролась за то, чтобы сдерживать армии Германии и Австрии на Восточном фронте Первой мировой войны.Царь Николай II мобилизовал около 12 миллионов человек; потери — убитые, раненые и пропавшие без вести — наконец превысили 50 процентов. Солдаты, неграмотные, но крепкие крестьяне, часто подвергались жестокому обращению со стороны некомпетентных офицеров. В тылу инфляция, голод и разочарование привели к маршам протеста, встреченным пулями полиции и военных. Возможно, миллион русских солдат дезертировал. Многие из дислоцированных в Петербурге подняли мятеж, чтобы присоединиться к растущей революции.

Царь был вынужден отречься от престола.Временное правительство сформировалось при смешанной группе знати, но реально управляли местные советы — советы. Когда ленинские большевики — российская коммунистическая партия, давно готовившая революцию, — внезапно пришли к власти, их врагов было легион. Лев Троцкий приступил к подготовке Красной армии для защиты все еще ненадежной коммунистической власти в правительстве.

Сначала казалось, что красные вот-вот проиграют белым. Белые действительно пользовались финансовой поддержкой западных союзников, и в 1918 году британские, французские и американские солдаты фактически высадились на севере России, в Мурманске, а затем в Архангельске.Американцы, входившие в состав 85-й дивизии, набранной в основном в Мичигане и Висконсине для участия в Первой мировой войне, были переданы под британское командование и ненадолго вступили в бой против красных. Но их сердца были не в этой жестокой гражданской войне. Говорят, что некоторые действительно взбунтовались; другие просили своих офицеров отменить все это. Все они хотели вернуться домой, и когда в июне 1919 года лед наконец тронулся, они отправились в путь. Когда победившие красные провозгласили Союз Советских Социалистических Республик, они казнили многих белых, а также царя, его жену и детей.Другие ускользнули в изгнание.

Наталья Данко создала свой красочный шахматный набор, когда бой закончился. Ограниченное производство, вероятно, удерживало цену на достаточно высоком уровне. Помешанные на шахматах русские, несомненно, все равно наскребли на это рубли. Какое-то время, должно быть, казалось странным играть белыми. Если да, то была ли победа политически некорректной?

История

Рекомендуемые видео

красных, белых, зеленых и.

.. Негры?

В это воскресенье, 27 октября исполнилось бы 125 лет со дня рождения украинского анархо-коммуниста Нестора Махно, лидера Революционной повстанческой армии Украины (РИАУ).

Если вы что-то знаете о Гражданской войне в России, то вы, по крайней мере, знаете, кто в ней воевал. Красные и белые, да? Большевики и антибольшевики: большевики хотели (и получили) новое революционное общество, антибольшевики хотели вернуть монархию.Довольно просто.

Позвольте мне остановить вас прямо сейчас. Белые по большей части не были, вопреки распространенному мнению, монархистами. Трудно сказать что-либо всеобъемлющее о Белом движении, кроме его противостояния большевикам, но белые вожди были продуктами Февральской революции – «либералами» в европейском понимании, часто националистами, сторонниками демократии и даже мягких форм. социализма. И если кто-то из них жаждал сильной центральной власти — ну, пусть сами будут этой властью, чем восстанавливать царя.

 

Кому нужен царь, когда есть адмирал Колчак, Верховный правитель России?

 

В любом случае, цветовая палитра на этом не заканчивается. Если мы копнем немного глубже, мы найдем Зеленых: причудливое собирательное название множества индивидуальных крестьянских восстаний. Вести гражданскую войну, как оказалось, недешево — рекрутов и еду нужно откуда-то брать! К сожалению, люди не всегда приходят добровольно, и еда, как правило, принадлежит кому-то.Зеленые армии были не столько армиями, сколько группами крестьян, защищавших свои деревни, свои семьи и свои урожаи как от военного коммунизма, так и от набегов белогвардейцев.

А потом была Чёрная Армия (РИАУ). Не позволяйте цветовой метафоре ввести вас в заблуждение: в отличие от Зеленых армий, Анархистская Черная армия была относительно организована и имела политические устремления. Под руководством практичного крестьянина и удивительно эффективного военного стратега Нестора Махно РИАУ отбивалась от красных и белых, расчищая территорию для Свободной территории, попытки сформировать анархистское государство на территории бывшей Украинской республики.

 

Флаг РИАУ: «Смерть всем, кто стоит на пути свободы трудящихся».

 

Принципы Свободной территории включали в себя отказ от всех политических партий и всех диктатур, включая — с большой долей предвидения — «диктатуру пролетариата», которую большевики считали желательной. Как и предсказывали махновцы, диктатура пролетариата действительно превратилась в диктатуру партии, и первоначальная поддержка красными анархистского эксперимента испарилась.Солдаты, дезертировавшие из Красной Армии, чтобы присоединиться к Черным, только ухудшили положение. Два цвета ненадолго объединились в 1920 году для крымского наступления на белых, но как только наступление было успешно завершено, всего через две недели все вернулось к обычному режиму: заманенные на совещание по планированию, многие лидеры РИАУ были казнены. большевики. Махно провел год в отступлении, прежде чем бежать через румынскую границу во Францию.

Короче говоря, в Гражданской войне есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд!

(Нестора Махно нет в живых почти 80 лет – но и сейчас мы о нем снимаем песни и фильмы!)

Будницкий, Олег, Портис, Тимоти Дж.

, Portice, Timothy J.: 9780812243642: Amazon.com: Books

В годы, последовавшие за русской революцией, шла ожесточенная гражданская война между большевиками, с их Рабоче-крестьянской Красной армией, с одной стороны, и различными группы, составлявшие антибольшевистское движение, с другой. Основной антибольшевистской силой была Белая армия, руководство которой состояло из бывших офицеров Российской императорской армии. В принятой — и упрощенной — версии этой истории те евреи, которые были втянуты в политический и военный конфликт, были в подавляющем большинстве связаны с красными, в то время как белые с самого начала организовывали кампании антиеврейского насилия, приведшие к гибели тысячи евреев в погромах на Украине и в других местах.

В Российские евреи между красными и белыми, 1917-1920 Олег Будницкий представляет первый всеобъемлющий исторический отчет о роли евреев в Гражданской войне в России. По словам Будницкого, евреи были и жертвами, и палачами, и хотя они были одними из основателей советского государства, они также сыграли важную роль в создании антибольшевистских фракций. Он предлагает гораздо более тонкую картину политики белого руководства по отношению к евреям, чем это было доступно ранее, исследуя такие вопросы, как роль видных еврейских политиков в становлении Белого движения на юге России, «еврейский вопрос» в белая идеология и ее международные аспекты, а также попытки Русской православной церкви и белой дипломатии предотвратить создание еврейского государства в Палестине.

Не менее сложными были отношения между евреями и красными. Почти все еврейские политические партии категорически не одобряли большевистский переворот, и Красная Армия вряд ли была безгрешной, когда дело дошло до еврейских погромов. Будницкий дает новую оценку роли евреев в становлении Советского государства, поворота в политике еврейских социалистических партий после первой волны массовых погромов и их усилий по привлечению евреев в Красную Армию, политики большевиков. о еврейском населении и о том, как эти взгляды радикально изменились в ходе Гражданской войны.

GMT Игры — Красные!

Описание

Весной 1917 года царское самодержавие Николая II рухнуло под натиском Великой войны (Первая мировая война). Осенью того же года ленинские большевики свергли шаткое Временное правительство России. Белые антибольшевистские силы были быстро разгромлены, и Ленин вскоре объявил о прекращении сопротивления режиму. Он ошибся.

При поддержке Запада белые силы начали собираться на Кавказе, в Сибири и на Крайнем Севере для противостояния красным.Новое российское правительство также столкнулось с противодействием со стороны этнических меньшинств, которые хотели вырваться из Империи, и со стороны других левых партий (не в последнюю очередь групп хорошо вооруженных анархистов).

К августу 1918 года красным, контролировавшим центральную часть России, угрожали враги с востока, севера и юга. Лишь в конце 1919 года ситуация решительно повернулась в их пользу. Но в 1920 году перед красными встала новая угроза — вторжение армий только что обретшей независимость Польши.

красных! — это варгейм для двух игроков, повествующий об этих драматических событиях с августа 1918 по начало 1921 года, когда была уничтожена последняя организованная оппозиция красному правлению за пределами Дальнего Востока.

Единая крупногексагональная карта простирается от Варшавы на западе до Омска на востоке и от Мурманска на севере до Ташкента на юге. На этом огромном пространстве игроки маневрируют множеством красочных боевых единиц, представляющих различные белые фракции, анархистов, националистов, силы интервенции союзников, две дивизии Чешского легиона и шесть польских армий.

Подразделения варьируются от армий до бригад. Красный Боевой Орден создан вокруг 16 Красных Армий, организованных Львом Троцким. Также есть две мощные Красные кавалерийские армии и элитная Латышская стрелковая дивизия. Белый Боевой Орден включает в себя все, от казачьих кавалерийских корпусов до партизан-мусульман и немецкого Свободного корпуса. У каждой из сторон также есть подразделения поддержки: морская и речная флотилии, воздушные части и, конечно же, знаменитые бронепоезда. Также включены ключевые лидеры: Фрунзе, Деникин, Врангель, Троцкий и его знаменитый Красный поезд.

Чтобы смоделировать хаос этой многосторонней войны на нескольких фронтах, последовательность игры основана на случайных выборках, которые определяют порядок активации каждой Белой фракции или шести команд Фронта Красной Армии. Ключевая фаза логистики, в которой разбитые подразделения собираются, а необеспеченные юниты истощаются, также определяется случайным образом. В игре также есть ДВЕ таблицы случайных событий: по одной для каждой стороны.

От стремительных кавалерийских наступлений до упорных боев над крупными городами (такими как Царицын — будущий Сталинград — известный как Красный Верден), красные! это настоящая игра игрока.Это также реалистичное изображение некоторых из самых титанических и необычных кампаний современной истории.

ШКАЛА ВРЕМЕНИ 1-2 месяца за ход
ШКАЛА КАРТЫ 65 миль на гекс
ШКАЛА ЕДИНИЦ Бригады, дивизии, корпуса и армии
КОЛИЧЕСТВО ИГРОКОВ Один или два

Красное и белое (1967) — Красное и белое (1967) — Обзоры пользователей или не менее театральные изображения кровавой бойни в русских фильмах о войне.

Что-то еще мне представляется очень важным, что-то специфическое здесь в визуальном (кинематографическом) представлении истории. И это потому, что это кажется умным, элегантным решением проблемы изображения того, что я называю бестелесным сознанием; Удержать зрителя, постоянно привязанного к точке зрения персонажа, достаточно сложно для большинства режиссеров, но как вырваться из этого и отправить нас нестись по воздуху истории? Не давая нам погрузиться в историю? Мало кто справляется, очень немногие.

Именно это, я думаю, ценят зрители, когда они восхваляют «гипнотические» качества кого-то вроде Тарковского, эту способность начинать «в характере» и медленно расширяться, чтобы парить вне себя туда, где возможны множественные видения — обычно мир истории и смысла плюс механизмы, превращающие мир в историю. Если вы правильно позиционируетесь как зритель, это может привести к ощущению экстаза.

И этот парень отлично использует камеру Тарковского и знает, как расположить зрителя. Что это значит?

Его первая задача — убрать жесткие ограничения повествования. Какая это война. Кто кого убивает. За кого болеть. Какова причина, которая оправдывает все это, если таковая имеется. Мы можем предположить, но оставаться в четких границах не является целью. Вместо этого он предлагает более расплывчатое понятие гиперреальности — вещи предположительно происходят так, как если бы вы были там, объяснения отсутствуют, но последствия кажутся реальными. Вы можете не знать, кто хочет вас убить, но вы знаете, что кто-то есть.Это мир, в жилах которого течет гневная кровь.

Теперь о самом экстатическом расширении границ повествования. То, как он это делает, просто великолепно, и до сих пор кажется мне новым и мощным.

Обычный режим просмотра заключается в том, что уже в течение первых нескольких минут фильма мы сканируем кадр в поисках главного героя, чтобы зацепиться за него, полагая, что он будет нашим назначенным аватаром в мире фильма. Режиссер создает достаточно выразительные лица, которые мы имплицитно распознаем как таковые, за которыми мы следим ровно столько «реального» времени, чтобы инвестировать в них, а затем внезапно они удаляются из мира, возможно, чтобы всплыть на поверхность позже. Героев легкомысленно приказывают расстрелять, они чудом убегают, снова обнаруживаются без промедления и так далее.

И третье дополнение касается того, как мы видим и ориентируемся в этом мире, когда камера движется по кругу вокруг сюжета и плавает в коридорах в воздухе и из них, оторванные от любого персонажа.

Хотя это все еще экспериментальная стадия, это отличная работа.

Кровопролитие — это ваш базовый слой, на котором основан любой другой фильм о войне.

У вас есть эта сила в человеке, в механизмах вселенной, которая побуждает его убивать, чему нет рифмы, помимо увековечивания движения.

И у вас это движение настолько мощное, что мы видим, что в бешеном беге заключенных, спасающихся от расстрела, оно входит в человеческий мир и бездумно отрывает якоря от земли, и отправляет наш взгляд на следующий поворот мира снова обретая устойчивую форму и рвет ее, и с каждым беспочвенным, кружащимся оборотом этого балета мы уносимся все дальше и дальше туда, где все это абстрактный чертеж.

Текучая гиперреальность, повествование и взгляд — каждый из них уводит вас на шаг дальше от рассуждений с этим, но углубляет вас в абстрактный опыт не только жизни, космических измерений в преходящем танце всего, возникающего и вновь исчезающего.

Люди исчезают, восстанавливаются и снова исчезают, а смерть решается так же легкомысленно, как кто-то слезает с лошади, как будто все это часть какой-то непостижимой игры на потеху капризным богам.

Еще лучше, это сансара; цикл страданий и загрязнений, приводящий к бесцельному вечному переселению.

Проект MUSE — Российские евреи между красными и белыми, 1917-1920 гг. Олега Будницкого (рецензия)

1917-1920 годы, период, ознаменовавший распад Российской империи и последовавшую за ней Гражданскую войну, были ужасающими. для восточноевропейских еврейских общин, находящихся на пути боевых действий.Оценки числа евреев, убитых в результате прямого насилия, колеблются от 50 000 до 200 000 человек. Считая также раненых, перемещенных, травмированных и осиротевших, число непосредственно пострадавших евреев, вероятно, приблизилось к одному миллиону. Уровень насилия в отношении евреев временами был настолько экстремальным и организованным, что термин «погром» был недостаточным для его описания и помог подготовить почву для геноцидных нападений, которые произошли два десятилетия спустя.

Благодаря технологическим инновациям в журналистике еврейские общины по всему миру получили возможность изучать сообщения о насилии.Сразу после этого восточноевропейские еврейские ученые провели несколько крупных расследований насилия. Наиболее значительное из них было проведено Элиасом Чериковером, чье исследование стало основой для успешной защиты Шолома Шварцбарда на его всемирно известном судебном процессе по делу об убийстве в Париже национального лидера Украины Симона Петлюры. Силы Петлюры несут ответственность за гибель тысяч евреев, в том числе четырнадцати членов семьи Шварцбарда.

Геноцидные нападения на те же самые еврейские общины на Украине, в Польше и Белоруссии во время Холокоста, однако, в значительной степени затмили этот предшествующий период, и детали более раннего разрушения с тех пор стерлись из народной памяти и научных исследований. Как показывает Олег Будницкий во введении к своему методично проработанному и столь необходимому анализу положения евреев во время Гражданской войны в России, современные ученые часто пытались осмыслить эти годы посредством ошибочных сравнений с нацистским Холокостом.Ученый Дэвид Г. Роскис, например, назвал убийство евреев во время Гражданской войны «Холокостом украинского еврейства» — историческая неверная характеристика, которая оказывает медвежью услугу специфике Гражданской войны, а также последней ее части. периода Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) (с. 1). Будницкий, историк из Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики» в Москве, написал очень подробное и долгожданное исследование, которое демонстрирует, что такое замалчивание затемняет тот важный факт, что евреи не только были жертвами различных вооруженных сил, участвовавших в конфликте, но и также можно причислить к их бойцам, финансистам, сторонникам и идеологам.

Не столько повествовательный, сколько тематический, Будницкий исследует эти годы с разных точек зрения в десяти очень подробных главах, включая историю евреев в Российской империи (с акцентом на их политический и экономический статус). Другие темы: роль евреев в революциях 1917 года; Отношения евреев с красным, белым и либеральным движениями; роль антисемитизма в различных лагерях [End Page 349] ; антиеврейское насилие, имевшее место на протяжении всей войны; влияние этого насилия на пропаганду белых за границей; и кампания Русской православной церкви против Декларации Бальфура от ноября 1917 года.Хотя некоторые главы не так важны для основных тезисов работы, как другие (особенно те, которые следуют за главой 6, в которой дается душераздирающий отчет о погромах 1918-1920 гг.), в целом они, тем не менее, дают полную картину этого места. евреев в годы Гражданской войны. Они показывают, что изначально большинство евреев не хотели становиться на сторону большевиков. Партия отказалась реагировать на особые условия еврейских рабочих, которые столкнулись не только с унижениями, которым подвергались все рабочие, но и с антисемитизмом государства и своих собратьев-пролетариев.Еврейские партии, такие как Бунд, лейбористские сионисты и недавно сформированная Фарейникте, не смогли организовать объединенное сопротивление и вместо этого остались разделенными во мнениях о том, как лучше всего реагировать на быстро меняющуюся ситуацию. По мере того, как линии фронта становились четче, многие евреи первоначально поддерживали белых как их лучшую надежду победить большевиков. По следам…

Почему красные смогли победить в гражданской войне?

Участие Троцкого в гражданской войне было особенно важно для красного успеха.Его лидерские качества означали, что армия оставалась мотивированной, наделенной полномочиями и позволяла им сражаться вместе за общее дело. Троцкий ездил поездом на каждый фронт, чтобы вдохновить свои войска и придать им решимости действовать дальше. Он также иногда угощал их шоколадом. Это демонстрирует, какую ключевую роль сыграл Троцкий, потому что его участие в войне доказало бы солдатам и зрителям, насколько коммунисты преданы русскому народу. Это помогло выиграть войну, поскольку он с уважением относился к солдатам, вызывая их преданность как Троцкому, так и делу большевиков.Он также использовал жестокость в армии, чтобы сохранить их лояльность. Он вновь ввел телесные наказания и тем самым удержал потенциальных дезертиров от ухода из армии. Кроме того, армия постепенно росла, пока на пике своего развития не достигла пяти миллионов человек. Таким образом, при больших размерах и доступе к железнодорожным системам армия могла стратегически размещать эскадроны в разных районах и сражаться с белыми армиями на два фронта. Это еще один пример того, насколько Троцкий был тактиком, жизненно важным для успеха Красной армии.Без Троцкого армия не была бы мобилизована так эффективно и действенно. Он сплотил солдат, подарив им надежду на светлое будущее с сильными лидерами, воодушевив мотивационными словами и посвятив делу большевиков. Примером этого единства, в свою очередь, стал закон, изданный Лениным: внутри партии не допускались фракции. Таким образом, большевики не имели внутренней конкуренции и могли ориентироваться исключительно на внешних противников. Вот почему Троцкий и красная армия были главной причиной успеха красных в гражданской войне.Троцкий создал сильную армию благодаря своим познаниям в военной тактике и жесткому мотивированному руководству. Вы не можете выиграть войну без сильной армии. Однако у белых была очень слабая армия. Несмотря на то, что он был довольно большим по размеру, он был разделен на три секции с тремя разными лидерами. Это вызвало разногласия внутри армии и означало, что они сражались не как единое целое, а втроем. Более того, у трех разных лидеров — Колчека, Юденика и Деникина — были разные планы.Одни хотели восстановления королевской семьи, а другие хотели более дипломатичного правительства, основанного на демократии. Тем не менее, это различие в целях вызвало отсутствие мотивации в белой армии — без общей цели они были похожи не столько на армию, сколько на группу повстанцев, сражающихся против одного и того же народа. Реально единственное, что объединяло армии, — это большевики, так как у всех у них был общий враг. Кроме того, это были три армии с одинаковым названием. Это сделало успех красных более правдоподобным, поскольку силы противника были разделены и не мотивированы.Неудача белых также была подчеркнута их зависимостью от иностранной помощи. Одной из сильных сторон большевиков был их контроль над территорией между Москвой и Петроградом, где проходило большинство железнодорожных линий. Это означало, что красные были хорошо организованы и могли легко транспортировать ресурсы. Однако, поскольку красные контролировали поезда, у белой армии было очень ограниченное количество ресурсов и не было средств для перевозки этих ресурсов по стране. Таким образом, когда Великобритания и Франция отправляли им иностранную помощь, она очень часто перехватывалась Красной армией еще до того, как успевала достичь намеченного пункта назначения.Это означало, что солдат не кормили должным образом и у них было мало ресурсов для борьбы, что приводило к дальнейшей демотивации и увеличению количества дезертирств. Белая армия начала истощаться. Кроме того, красные использовали пропаганду, чтобы подчеркнуть зависимость своего противника от иностранной помощи как отрицательную. Они утверждали, что это показало слабость белых и их неспособность самостоятельно обеспечивать свои войска продовольствием и оружием. Это помогло красным выиграть гражданскую войну, поскольку демотивировало белых солдат. У них было мало еды, мало решимости и плохое руководство.Более того, когда Троцкий и некоторые из его красных солдат убили царскую семью, у многих белых, которые хотели восстановить царскую власть, больше не было ни цели, ни направления. Таким образом, слабость белой армии была существенным фактором, приведшим к результатам гражданской войны, так как означала, что большевики имели неэффективную оппозицию и могли быстро и легитимно прийти к власти, как и планировал Ленин. Однако это было не так важно, как роль Троцкого и Красной армии, потому что, если бы Красная армия не была тактически развернута и управляема, им помешала бы превосходящая численность белой армии.Когда Троцкий убил Романовых, он также уничтожил многие надежды белых на возвращение к самодержавию и, таким образом, их мотивацию воевать в армии. Действия большевиков способствовали поражению белых, сделав их важнейшим фактором победы в войне.