Содержание

Как встречают россиян, возвращающихся из ИГИЛ Тюмень, ХМАО, ЯНАО, откуда массово уезжали в Сирию, наготове. Щадят только детей до 7 лет — URA.RU

К 2019 году ИГИЛ оказался на грани краха Фото: unsplash.com

Запрещенное в России Исламское государство (ИГИЛ) находится на грани поражения. К середине марта боевики контролируют меньше одного квадратного километра территории на берегу Евфрата. Эксперты опасаются, что боевики с российскими корнями, разбитые на территории Ирака и Сирии, вернутся в родные регионы.

Согласно докладу американской аналитической компании Soufan Group, россияне находятся на первом месте среди иностранцев, воюющих на стороне ИГИЛ. Основными регионами-донорами для террористов стали Чечня и Дагестан. На Урале рекордсменами по числу уехавших в ИГИЛ стали Тюменская область, ХМАО и Ямал. В конце 2015 года советник ректора Тюменского госуниверситета Ольга Загвязинская заявляла, что ее регион является одним из «лидеров по количеству лиц, уехавших воевать в Сирию».

ИГИЛ достиг своего расцвета к 2014 году. Тогда он контролировал 110 тысяч квадратных километров территории, в том числе и города с многомиллионным населением

Фото: Flickr

По данным исследования московского Центра «Карнеги», к концу 2014 года из Тюменской области (без округов) на Ближний Восток выехало около 50 человек. По данным МВД, еще около 30 человек отправились в Сирию из ХМАО (есть отдельная цифра по Сургуту, откуда, по сообщению силовиков, выехало 20 человек). Из ЯНАО за один только 2015 год уехал 31 человек.

Официальная статистика отражает реальность лишь частично, считает сотрудник Центра проблем Кавказа МГИМО Ахмет Ярлыкапов. «Считается, что за все время из тюменской „матрешки“ уехало около 150 человек. Однако в эту цифру входят лишь граждане России. А ведь в ИГИЛ отсюда уехала еще и значительная часть мигрантов», — рассказал он «URA.RU».

При этом наиболее ценные кадры Исламского государства начали покидать территорию Сирии и возвращаться обратно уже в 2017 году, замечает начальник отдела исследований ближневосточных конфликтов Института инновационного развития Антон Мардасов.

«Они покупали себе безопасность, проходя через территории, контролируемые [президентом Сирии Башаром] Асадом, за деньги. Цена за проход колебалась в районе двух-трех тысяч долларов, вместе с семьей — четыре тысячи долларов», — рассказывает он.

Инициатива возвращать жен террористов из иракских и сирийских тюрем принадлежала главе Чечни Рамзану Кадырову

Фото: Владимир Андреев © URA.RU

К числу наиболее ценных кадров он относит и россиян кавказского происхождения. «В отличие от узбеков и таджиков, выходцы с Кавказа показали себе хорошими воинами. Они либо были командирами, либо из них формировали спецотряды», — говорит Мардасов.

К возвращенцам из ИГИЛ в разных территориях отнеслись по-разному. Так, если мужчин везде ожидали большие сроки за участие в террористической деятельности, то к их женам в отдельных регионах отнеслись снисходительно. Так, в Чечне их посчитали жертвами террористов и не стали уголовно преследовать. В Дагестане заводили уголовные дела на женщин, но при вынесении приговоров большинству предоставляли отсрочку, пока их дети не станут самостоятельными.

С 2018 года, когда стало понятно, что конец ИГИЛ не за горами, его члены начали массово уходить в подполье

Фото: Владимир Андреев © URA.RU

На Урале силовики также выбирают преимущественно жесткий вариант. Так, на Ямале источник «URA.RU» в силовых структурах рассказал, что «со всеми вернувшимися поступают жестко, никому не дают поблажек». По его словам, за прошедший год в регионе заведено несколько уголовных дел за участие в террористических организациях.

В ХМАО все уехавшие поставлены на контроль спецслужб, рассказал «URA.RU» источник в силовых структурах. «Против каждого из них возбуждено и составлено уголовное дело. Как только они вернутся в Россию, их сразу примут», — замечает собеседник «URA.RU». Впрочем, силовики полагают, что террористы не будут возвращаться в родной регион. «Тут их быстро найдут, так как все их друзья и родственники находятся на контроле. Если эти люди и вернутся в страну, то, как можно дальше от родного региона», — говорит собеседник агентства.

Статья по теме

В пресс-службах тюменских управлений СКР, МВД и ФСБ прокомментировать ситуацию с возвращением сторонников преступной организации не смогли.

Жесткая реакция на жен и детей террористов — это федеральный тренд последних лет, считает Мардасов. «Изначально женщины рассматривались как инструмент манипуляции мужчин. Их даже пытались вытащить из иракских и сирийских тюрем. Однако позже установка поменялась, и их начали воспринимать как переносчиков идей халифата. С 2018 года возвращают только маленьких детей до 7 лет. Даже подростков считают потенциальными переносчиками террористических воззрений», — говорит он.

Впрочем, для россиян наибольшую угрозу представляют те, кто предпочел не возвращаться и остался в подполье на Ближнем Востоке, замечает Ярлыкапов. «ИГИЛ побуждает их сохранять контакты с знакомыми и родственниками. Эта связь очень сильна и представляет серьезную опасность», — резюмирует он.

Текст был подготовлен при участии Игоря Волосина, Павла Маркуша и Вячеслава Егорова.

Запрещенное в России Исламское государство (ИГИЛ) находится на грани поражения. К середине марта боевики контролируют меньше одного квадратного километра территории на берегу Евфрата. Эксперты опасаются, что боевики с российскими корнями, разбитые на территории Ирака и Сирии, вернутся в родные регионы. Согласно докладу американской аналитической компании Soufan Group, россияне находятся на первом месте среди иностранцев, воюющих на стороне ИГИЛ. Основными регионами-донорами для террористов стали Чечня и Дагестан. На Урале рекордсменами по числу уехавших в ИГИЛ стали Тюменская область, ХМАО и Ямал. В конце 2015 года советник ректора Тюменского госуниверситета Ольга Загвязинская заявляла, что ее регион является одним из «лидеров по количеству лиц, уехавших воевать в Сирию». По данным исследования московского Центра «Карнеги», к концу 2014 года из Тюменской области (без округов) на Ближний Восток выехало около 50 человек. По данным МВД, еще около 30 человек отправились в Сирию из ХМАО (есть отдельная цифра по Сургуту, откуда, по сообщению силовиков, выехало 20 человек).

Из ЯНАО за один только 2015 год уехал 31 человек. Официальная статистика отражает реальность лишь частично, считает сотрудник Центра проблем Кавказа МГИМО Ахмет Ярлыкапов. «Считается, что за все время из тюменской „матрешки“ уехало около 150 человек. Однако в эту цифру входят лишь граждане России. А ведь в ИГИЛ отсюда уехала еще и значительная часть мигрантов», — рассказал он «URA.RU». При этом наиболее ценные кадры Исламского государства начали покидать территорию Сирии и возвращаться обратно уже в 2017 году, замечает начальник отдела исследований ближневосточных конфликтов Института инновационного развития Антон Мардасов. «Они покупали себе безопасность, проходя через территории, контролируемые [президентом Сирии Башаром] Асадом, за деньги. Цена за проход колебалась в районе двух-трех тысяч долларов, вместе с семьей — четыре тысячи долларов», — рассказывает он. К числу наиболее ценных кадров он относит и россиян кавказского происхождения. «В отличие от узбеков и таджиков, выходцы с Кавказа показали себе хорошими воинами.
Они либо были командирами, либо из них формировали спецотряды», — говорит Мардасов. К возвращенцам из ИГИЛ в разных территориях отнеслись по-разному. Так, если мужчин везде ожидали большие сроки за участие в террористической деятельности, то к их женам в отдельных регионах отнеслись снисходительно. Так, в Чечне их посчитали жертвами террористов и не стали уголовно преследовать. В Дагестане заводили уголовные дела на женщин, но при вынесении приговоров большинству предоставляли отсрочку, пока их дети не станут самостоятельными. На Урале силовики также выбирают преимущественно жесткий вариант. Так, на Ямале источник «URA.RU» в силовых структурах рассказал, что «со всеми вернувшимися поступают жестко, никому не дают поблажек». По его словам, за прошедший год в регионе заведено несколько уголовных дел за участие в террористических организациях. В ХМАО все уехавшие поставлены на контроль спецслужб, рассказал «URA.RU» источник в силовых структурах. «Против каждого из них возбуждено и составлено уголовное дело.
Как только они вернутся в Россию, их сразу примут», — замечает собеседник «URA.RU». Впрочем, силовики полагают, что террористы не будут возвращаться в родной регион. «Тут их быстро найдут, так как все их друзья и родственники находятся на контроле. Если эти люди и вернутся в страну, то, как можно дальше от родного региона», — говорит собеседник агентства. В пресс-службах тюменских управлений СКР, МВД и ФСБ прокомментировать ситуацию с возвращением сторонников преступной организации не смогли. Жесткая реакция на жен и детей террористов — это федеральный тренд последних лет, считает Мардасов. «Изначально женщины рассматривались как инструмент манипуляции мужчин. Их даже пытались вытащить из иракских и сирийских тюрем. Однако позже установка поменялась, и их начали воспринимать как переносчиков идей халифата. С 2018 года возвращают только маленьких детей до 7 лет. Даже подростков считают потенциальными переносчиками террористических воззрений», — говорит он. Впрочем, для россиян наибольшую угрозу представляют те, кто предпочел не возвращаться и остался в подполье на Ближнем Востоке, замечает Ярлыкапов.
«ИГИЛ побуждает их сохранять контакты с знакомыми и родственниками. Эта связь очень сильна и представляет серьезную опасность», — резюмирует он. Текст был подготовлен при участии Игоря Волосина, Павла Маркуша и Вячеслава Егорова.

Ерлан Карин, политолог: «Сирийский кризис — это геополитическая ловушка для всех»


«ВСЕ ЗАХОДЯТ В СИРИЮ ПОД ВИДОМ БОРЬБЫ С ИГИЛ, НО ИГИЛ НИ ДЛЯ КОГО НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ГЛАВНОЙ ЦЕЛЬЮ»

Ахматова: Ерлан, в первый же день, когда Совет Федерации Российской Федерации единогласно одобрил военное присутствие в Сирии и был нанесен первый авиаудар, в социальных сетях началась вакханалия, сравнимая со спорами по Украине. Пожалуй, единственная возможность если не понять, что происходит, то хотя бы не быть обманутым — отслеживать ситуацию с самого начала. Поэтому я начну с вопроса о том, насколько вы считаете обоснованным и оправданным военное присутствие России в Сирии?

Карин: Сразу скажу: несмотря на все спекуляции и мнения, в принципе решение Москвы – оно оправданно с точки зрения российской геополитики. И те аргументы, которые были приведены Москвой в пользу такого решения — понятны. Действительно, Москве для того, чтобы упредить угрозы, чтобы завтра весь этот пожар не был перенесен на территорию жизненно-важных интересов России, близко к ее рубежам, надо было принять какие-то упреждающие шаги. Однако, речь на самом деле не в защите от ИГИЛ (Исламское государство Ирака и Леванта). Москва просто использует несколько упрощенное объяснение – якобы тем, что завтра боевики ИГИЛ могут попытаться совершить атаки против России. Но главная угроза для России исходит не от ИГИЛ, конечно же.

Здесь я хочу сделать одно пояснение. Каждый раз, критически оценивая действия какой либо стороны, к примеру, Вашингтона или Москвы, мы должны понимать, что там в центрах принятиях решений тоже сидят неглупые ребята – высокопрофессиональные аналитики, эксперты. И уж тем более, подобное решение принимается не просто так — оно взвешивается несколько раз, рассматривается со всех сторон, просчитывается в разных сценариях. И прежде чем анализируются последствия, тщательно, снова и снова обсуждается сама необходимость принятия такого решения. То есть, какое бы ни было объяснение принятого решения, вне всякого сомнения существовала определенная серьезная причина этому.

Безусловно, решение Москвы может иметь определенные последствия. Сегодня одни эксперты говорят, что Россия втягивается в новый, ненужный ей конфликт. Развивая это мнение, другие эксперты считают, что в этом, якобы, и состояла стратегия Запада, США и других оппонентов — завлечь Россию в этот конфликт. Но, я не думаю, что в Москве не учитывали этого момента. Наверное, в Москве посчитали, что риски от бездействия будут больше, чем риски от участия.

Ахматова: Вы действительно считаете, что ситуация была настолько патовой, что необходимо было принять подобное решение?

Карин: Тут есть несколько моментов. Например, увеличивающееся количество выходцев из постсоветских стран в рядах ИГИЛ и других радикальных исламистских группировках. Между прочим, это действительно одна из серьезных проблем. Некоторые эксперты не без оснований говорят о том, что реальное количество выходцев из стран СНГ, участвующих в боевых действиях на территории Сирии, это, как минимум, несколько тысяч граждан из России, Узбекистана (называют цифру от 500 до 5000 человек) и несколько сотен из других стран. Отталкиваясь от этих цифр, некоторые эксперты образно говорят, что в Сирии и Ираке речь идет не об «Исламском государстве», а о пост-советском Халифате. Конечно это преувеличение, но в целом обозначает масштабы вовлечения граждан из постсоветских республик в радикальные группы в Сирии.

Если просто сидеть и наблюдать, там будет формироваться подготовленный, достаточно большой контингент людей, которые могут быть использованы кем-либо (необязательно Западом — нельзя все рассматривать постоянно только через призму противостояния России и США). Вовлечение граждан из СНГ идет активно. Это я так просто в пример привожу — нельзя этот момент недооценивать.

Еще раз поясню – говоря об ИГИЛ, мы должны все время помнить что речь идет не об угрозе с его стороны, а об угрозах связанных с ним. Любая террористическая группа – это инструмент. И деятельность таких групп обозначает направления геополитических устремлений тех или иных сторон.

Но что касается непосредственно причин, а мы должны думать о причинах, ведь Россия могла ввести войска и в прошлом году, и в начале этого года…

Ахматова: … а ввела сразу после встречи Владимира Путина и Барака Обамы в рамках заседания Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке.

Карин: Я не думаю, что это связано, ведь сообщения о наращивании Россией военной активности в Сирии начали появляться еще до заседании Ассамблеи, в августе. Думаю, что непосредственно поводом для этого стало изменение текущего расклада военно-политической ситуации в самой Сирии.

То есть, за эти полгода наметились определенного рода тенденции в военно-политической ситуации на территории Сирии и Ирака и вокруг. К примеру, в результате начатых в прошлом году США и их союзниками военной кампании к июню этого года расклад позиции начал существенно меняться — ИГИЛ потерял 10 процентов контролируемых территорий, и наоборот — на 10 процентов увеличили контролируемые территории курдские группы, что возможно и послужило причиной того, что в конфликт втянулась Турция, которая начала с конца августа текущего года наносить авиаудары по территории Сирии. По некоторым данным, из 300 авиаударов, нанесенных ВВС Турции с конца августа по 1 октября, 90 процентов были совершены по позициям курдских групп.

Почему, я думаю, включилась Россия? Расклад стал меняться. У ИГИЛ стали сокращаться позиции, зато начали расширяться контролируемые другими группировками территории. К примеру, у Джебхат-аль-Нусра — это про-аль-Кайедовская группировка, к которой в свою очередь примыкают другие группы. Еще есть так называемые повстанческие группы, кто-то считает их умеренными радикалами, на Западе их считают повстанцами, некоторые американские эксперты называют их moderated rebel group — управляемые повстанческие группы, что по сути — точное их определение. Так или иначе, это тоже такие же исламисткие военизированные группировки. Умеренные ли? Отдельный вопрос. Считаются, что они пользуются поддержкой США и их союзников, и вот эти группы начали увеличивать свои позиции. В итоге могла получиться ситуация, что Запад под видом борьбы с ИГИЛ упрочил их позиции, что резко ухудшило положение Асада, и ситуация могла кардинально измениться.

На самом деле, все заходят в Сирию под видом борьбы с ИГИЛ, но ИГИЛ пока ни не для кого не является главной целью. Американцы начали совершать авиаудары по Сирии с июля прошлого года, Великобритания присоединилась в августе, считайте теперь — с июля прошлого года по октябрь текущего года США и их союзники нанесли более 7 тысяч авиаударов по Сирии и Ираку (чуть больше половины по территории Ирака), таким количеством авиаударов можно было разгромить все, что угодно. США критикуют Москву за то, что они зашли в Сирию под видом борьбы с ИГИЛ, а бомбят позиции аль-Нусры. Но у американцев примерно также обстояли дела — достаточно посмотреть позиции, по которым они наносили авиаудары. Они также говорили об ИГИЛ, но нередко бомбили позиции также правительственных сил. То есть, ситуация менялась стремительно. Но если бы все действительно хотели бороться и уничтожить ИГИЛ – то действовали бы иначе. Перекрывали бы границы, оказывали бы давление на те страны, которые тайно поддерживают радикалов, блокировали бы каналы финансирования, информационные каналы, сдерживали бы поток новых рекрутов – тогда бы с ИГИЛ можно было бы покончить за считанные месяцы. Тоже утрирую может, но по крайней мере, это были бы более существенные меры.

Ахматова: Как вы оцениваете тезис о возможном санкционном торге на этом фоне?

Карин: Нет, я не думаю. Можно частично увязывать это решение с тем, чтобы отвлечь внимание от украинской тематики, но это слишком дорогая цена — не потушив полностью украинский конфликт, втягиваться в другой. Да и не получится, затевать войну в одной стране, а договориться об уступках на другом театре военных действий.


«СИТУАЦИЯ В СИРИИ ПОХОЖА НА ГОЛОВОЛОМКУ С КОЗЛОМ И ВОЛКОМ»

Ахматова: Вы говорите о том, что Россия решила не ждать пока полыхнет. Но ведь эта риторика если и не популисткая, то излюбленная московскими экспертами и политиками. Думаю, не новость, что когда государство заходит с военным участием в зону, так скажем, исламского конфликта, то угроза терактов становится очевиднее. Как вы думаете, учитывался ли этот фактор?

Карин: Тут надо снова смотреть на ситуацию глобальнее. Я не люблю все эти конспирологические теории, но факт остается фактом: то, что мы видим — есть воплощение так называемой теории управляемого хаоса, когда запускаются направляемые кризисные процессы. С момента возникновения конфликта в Сирии, он все расползается по региону. Сегодня боевые действия идут на территории Сирии и Ирака, все это способствовало подъему радикальных групп в ряде северо-африканских государств — Ливии, Нигерии, где бесчинствуют похожие ИГИЛ-группировки. Это спровоцировало столкновение интересов ряда региональных игроков — Ирана, Турции, Саудовской Аравии, Катара, которые и так соперничали до этого, но теперь в открытую выясняют между собой геополитические отношения, например,еще в Йемене. Это также начинает влиять на ситуацию в Афганистане, хотя сразу скажу, что присутствие ДАИШ (ИГИЛ) там несколько преувеличено. Физически еще не присутствует, но как фактор уже есть. Если посмотреть, как хронологически менялась ситуация в последние 2-3 года, мы увидим, как расползался весь этот хаос по всему региону. И рано или поздно возникла бы ситуация, когда пришлось бы или возводить стены и укрепления на рубежах — готовиться. Или был второй вариант — попытаться помешать всему там, откуда оно идет. В Москве решили, что лучшая защита – это атака.

Ахматова: Вы почему-то размышляете с точки зрения российского руководства, которое полагает себя державой.

Карин: Я не оправдываю действия этих игроков, я просто объясняю их логику действий.

Для того, чтобы это все понять, необходимо рассказать, что происходило в Сирии в последние пару лет.

С того момента, как начался конфликт, Башар Асад потерял значительную часть территории, и сейчас он контролирует маленький участок страны (около 30% или и того меньше) на северо-западе и западе Сирии. Ему противостоит довольно разношерстная армия: ИГИЛ, фронт «аль-Нусра», так называемые повстанцы и много разных групп помельче. И все то, что сейчас происходит пока говорит о том, что стратегия Асада сработала.

Когда он стал активно терять позиции, и казалось, что вот-вот его режим падет, он начал делать следующее — косвенно «помогать» ИГИЛ, самой радикальной группировке, которая ему противостояла. Он осознавал все риски того, что он может потом остаться наедине с самым серьезным своим врагом, тем не менее, Асад затеял примерно такую же игру, какую сегодня затевает Москва. Он начал больше бить по позициям противников ИГИЛ – фронта аль-Нусры, повстанцев, всячески ослаблять их. Зачем? Для того, чтобы усилить ИГИЛ. Он рассчитывал на два момента. Во-первых, создать альтернативу себе. Население не любит Асада, но побаивается ИГИЛ. Он надеялся, что население испугается — и его симпатии будут на стороне Асада.

Второе — усиливая самую радикальную группу, Асад спровоцировал вовлечение в конфликт мирового сообщества, которое невольно должно было поддержать Асада. Эта стратегия сработала: когда ИГИЛ начал усиливаться, а потом еще начал наступать в Ираке, захватывая новые города, Запад испугался и подумал — надо что-то делать с ИГИЛ. Они решили, что надо вмешаться военным путем и косвенным образом они тоже в итоге помогли Асаду оттянуть падение его режима. Никто и не хочет помогать Асаду, думаю, что и Москва не горит желанием это делать, но ей там больше не на кого опираться. И получается так, что Асад и каждая из этих воющих групп вынудили всех включиться в сирийскую игру.

Западные союзники тоже заходили в Сирию-Ирак под видом борьбы с ИГИЛ. Но перед ним возникла та же дилемма: если они сразу ослабят ИГИЛ ,то будет меньше причин и обоснования для внешнего вмешательства в сирийский кризис. ИГИЛ им нужен. В итоге, они зашли, но больше бомбили позиции Асада, решив: «Избавимся от Асада, а с ИГИЛ потом разберемся».

Теперь в сирийскую игру включилась Москва и вынуждена делать то же самое. Для Москвы ИГИЛ — также опасный враг, но там, наверное, думают примерно так — вот сейчас мы ослабим ИГИЛ, Асад останется наедине с аль-Нусрой и повстанцами, которым помогают Западный и незападный альянс. Боевикам аль-Нусра — косвенно, повстанцам – прямо и в открытую. И получится, что если они ослабят ИГИЛ, они подыграют западному и незападному альянсу.

Эта ситуация в Сирии чуть похожа на детскую головоломку — кого переправить через реку первым, волка, козла или капусту? Волка переправишь, козел сожрет капусту, и так далее. В Сирии примерно такая же ситуация, только там одни волки и гиены.

Ахматова: Капусты нет?

Карин: Пока одного будешь перетаскивать, другой усилится. И каждый думает, что может перехитрить другого.

Ахматова: И какой из этого вывод?

Карин: Сирия может оказаться ловушкой, не только для России – но и для всех. Вот это и есть ключевой момент. Ошибочно думать, что главная угроза в том, что все страны втягиваются в конфликт: На самом деле, угроза в том, что враждующие там группировки в Сирии теперь формируют повестку глобальной геополитики. Они, создавая различные коалиции, союзы и альянсы затягивают и вовлекают в конфликт более крупных игроков и больших держав. Раньше ими управляли, а теперь они манипулируют теми, кто им указывал.

Объясню это на примере упоминавшейся группировки фронта аль-Нусра. Она одна из причин того, что события в Сирии стали развиваться стремительно. Как известно аль-Нусра и ИГИЛ враждуют. Они друг друга режут и убивают похлеще, чем кого-то бы то ни было.

И вот в последнее время различные группы, которые дрейфовали между ними (численностью от двухсот до двух тысяч человек) стали уходить в аль-Нусра. Возможно одна из причин этого то, что аль-Нусра якобы подвергается меньшим атакам коалиции, и когда боевики исламских группировок идут туда, они рассчитывают на то, что они будут вне огня.

Но когда они своим приходом в аль-Нусру стали укреплять ее еще больше, то нарушился баланс, что возможно вынудило Москву действовать более решительно. Две недели назад, очень большая группировка из полторы тысяч человек «Джейш аль-Мухаджирин аль-Ансар», в рядах которой очень много чеченцев и выходцев из Центральной Азии, присоединилась к аль-Нусра. Неделю назад еще одна большая группа — «Таухид аль-Джихад» (там в основном воюют узбеки, двести-двести пятьдесят человек) тоже примкнула к аль-Нусра. То есть, эти группировки, создавая новые альянсы, начинают активно втягивать больших игроков в сирийский кризис.

В чем главная опасность для России в нынешней ситуации? Мы линейно мыслим, когда думаем, что они там схлестнутся с Западом в новой борьбе. Да, это — очередное поле битвы, где они выясняют отношения между собой. Но здесь еще опасность того, что в этот конфликт, еще сильнее будут втягиваться региональные державы — Иран, Турция, Саудовская Аравия и другие, и это может привести к непредсказуемым сценариям.


«ВСЕ ГОВОРЯТ О ВОЙНЕ, И НИКТО — О МИРЕ»

Ахматова: И какие масштабы конфликта вы прогнозируете?

Карин: Перспективы разрешения сирийского кризиса теперь еще более туманны. Ни у кого не будет стратегического перевеса. Расклад будет меняться еще сильнее. Москва может спровоцировать активизацию всех игроков: начиная от мелких групп, заканчивая большими игроками. К примеру, если Москва помимо Асада начнет искать там еще одну опору. Возможно, их потенциальными союзниками могут выступить, скажем, курды. Тем более, курдские вооруженные группы немного разочарованы Штатами (они недоверчиво относятся к западному альянсу), США их несколько раз использовали, как они считают. Сначала во время «Бури в пустыне», потом во время вторжения в Ирак в 2003 году, и вот в прошлом году. Поэтому курды несколько не доверяют Западному альянсу, и если будут предложения, они могут пойти на альянс с Россией. Турции это вряд ли понравится и она еще больше активизируется в Сирии. Также и другие, а игроков там достаточно.

Ахматова: Вы рассуждаете уже в масштабах третьей мировой.

Карин: К сожалению… Никто не может знать, к чему это может привести, но пока очевидно, что единой Сирии уже никогда не будет. Включение России в этот конфликт, окончательно приводит к разделению Сирии и Ирака на разные миллитаризованные зоны. Кстати, может так быть, что Москва включилась в сирийскую игру как раз таки посчитав, что распад Сирии уже состоялся.

Ахматова: Эту ситуацию сравнивают с той, в которой СССР увязли Афганистане.

Карин: Это будет зависеть от того, насколько Россия будет втягиваться в этот конфликт. Сегодня Москва говорит, что ограничится только авиаударами, но военные эксперты в один голос утверждают, что авиаудары с точки провозглашенных официально целей уничтожения тех или иных групп — не эффективны. Они эффективны для разрушения военной инфраструктуры, для ослабления позиций, но для окончательной победы необходима, как считают многие военные эксперты, наземная операция. Даже американцы уже год бомбят, но не переходили к наземной операции — неизбежно будут жертвы. США долго выходили из Афганистана, заходить в Ирак им не хочется. Нужно ли это России? Понятно, что сейчас, не нужно. Поэтому я и говорю, что это ловушка — полного разрешения конфликта не будет, но дальше втягиваться и воевать пешком никто не захочет.

Ахматова: А чем это грозит Центральной Азии?

Карин: Тем, что формируется очень большой очаг конфликта, куда вовлечены, как крупнейшие державы, так и разные региональные игроки, что приводит к еще большему обострению конкуренции между ними. Когда подобного рода державы конфликтуют, кто-то из них ведь потом проигрывает, так вот, они затем пытаются отыгрывать потери и поражения в другом месте. Как бы завтра Центральная Азия не стала так называемым компенсационным полем.

Еще один момент — фактор ИГИЛ. Все говорят об ИГИЛ, но никто по-настоящему не борется с ИГИЛ , потому что это — «страшилка», которая выгодна сегодня всем. Этот черный флаг, как бренд, как кодовое слово, используют и различные маленькие группы, и мировые державы.

Я всегда говорю: опасность ИГИЛ не в том, что боевики этой группы из числа выходцев из СНГ могут вернуться и устроить теракт, угроза есть, но она не столь вероятна. Еще менее вероятный сценарий – вторжение отрядов ИГИЛ в Центральную Азию. Самое опасное это то, что постоянное педалирование фактора ИГИЛ (в том числе и во внутреннем контексте) может способствовать самоактивизации спящих внутренних радикальных ячеек. У нас, в России, в Европе, в любом месте. Они могут вдохновиться успехами, скажем так, и попытаться последовать раскрученному примеру.

Все это будет приводить к еще большей миллитаризации глобальной политики. На первый план снова будут выходить вопросы использования военных инструментов, соответственно будет усиливаться военная риторика. Не случайно месяц тому назад обозреватель CNN, наблюдая за первыми дебатами кандидатов в президенты США, написал в Twitter: «Все говорят о войне, и никто не говорит о мире». Думаю, это достаточно точное определение того, что будет происходить в ближайшее время.

Сирийские военные отбили у боевиков ИГИЛ месторождение газа в Хомсе без помощи США.

Ирак не отстает

Сирийским военным удалось отбить у боевиков террористической группы «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ) газовое месторождение, находящееся на территории района Шаэр провинции Хомс.

Сирийским военным удалось отбить у боевиков террористической группы «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ) газовое месторождение, находящееся на территории района Шаэр провинции Хомс.

В ходе наступления на севере и востоке провинции правительственные войска уничтожили более 20 боевиков, а также несколько транспортных средств.

Сирия ведет борьбу за месторождение в Шаэре с июля 2014 г.

Теория контролируемого хаоса, проповедуемая США, наглядно проявляется именно в Сирии.

США оказали практическую помощь на ранней стадии развития боевикам ИГИЛ, что создало условия для масштабной войны в Сирии.

Это, очевидным образом, ослабляет власть Б. аль — Асада.

Выполнив задачу ослабления власти в Сирии, боевики ИГИЛ больше не нужны США.

Начинаются бомбежки ИГИЛ, при этом США оказывают поддержку другой оппозиции сирийским властям.

Если бы не политическая поддержка Сирии Россией, неизвестно, что бы было в стране.

ИГИЛ откровенно поддерживают Саудовская Аравия, Катар и ряд других ближневосточных стран.

Однако с недавних пор саудиты вынуждены поддержать своих союзников США в борьбе с ИГИЛ.

В начале июля 2014 г боевики ИГИЛ захватили самое крупное в Сирии месторождение нефти Аль-Омар, которое находится на границе Сирии с Ираком.

28 октября 2014 г боевики ИГИЛ захватили 3 газовые скважины в сирийской провинции Хомс.

Еще в июне 2014 г боевики ИГИЛ захватили самый крупный НПЗ Баджи в Ираке и 240 км2 нефтяных месторождений, получив доступ к участку иракского экспортного МНП Джейхан -Киркук.

Власти США заявили, что планируют провести бомбардировку нефтепроводов, контролируемые ИГИЛ, чтобы лишить боевиков возможности продавать нефть.

23 сентября 2014 г США и страны-союзники начали наносить авиаудары по позициям боевиков в Сирии, с августа 2014 г аналогичная операция началась и на территории Ирака.

Авиация международной коалиции уже несколько раз атаковала нефтяные месторождения и главный ГПЗ страны, находящийся в провинции Дейр эз-Зор, а также НПЗ в провинции Аль-Хасака в северо-восточном районе Сирии.

Это значительно ослабляет перспективы развития Сирии.

Сирия не раз заявляла о том, что несогласованные с властями действия только наносят стране вред.

Боевики ИГИЛ, контролировавшие значительные территории в Сирии, в начале июня 2014 г перешли в наступление в Ираке.

Исламисты захватили несколько городов, в том числе г Мосул, а также богатые нефтью месторождения, и объявили о создании халифата.

Ирак тоже борется с ИГИЛ.

6 ноября 2014 г иракские войска и вооруженные формирования поддерживающих племен добились успеха в аль- Малже в районе Бейджив провинции Салахаддин.

Предварительно, 5 ноября иракские ВС с воздуха проутюжили эту территорию.

Значительные иракские военные подкрепления, в том числе 150 артиллерийских установок, 100 бронемашин и 1500 добровольцев, достигли Бейджи к северу отТикрита, чтобы очистить территорию от ИГИЛ.

В провинции Аль-Анбар, силы безопасности готовятся очистить город Хит от ИГИЛ.

Боевики убили более 500 человек из племени Альбо, в том числе детей и женщин.

Ирак начал вооружать ослепленных жаждой мести представителей племени, с целью использовать их в операции по захвату г Хита.

Предположительно ИГИЛ может получать более 5 млн долл США / сутки от продажи нефти.

Боевики, например, предложили Турции и Ирану нефть по цене в 4 раза меньше рыночной.

Озабоченность финансовыми поступлениями террористов за счет торговли нефтью уже выражали Европарламент и различные политические деятели мира, в том числе и В. Путин.

направление к победе — РТ на русском

2016 год стал поистине переломным для сирийской войны. Блестяще проведена операция в Алеппо, которая завершилась полным разгромом группировки боевиков в восточных кварталах города. Многие территории освобождены посредством переговоров с последующей высылкой самых непримиримых террористов в Идлиб. Турция из противника превратилась в партнёра по мирному разрешению кризиса, начало которого будет положено в Астане в начале февраля. Возникает законный вопрос — когда нам ждать окончания войны и какие крупномасштабные наступления будут проведены в 2017 году? 

Несмотря на целую серию успешных операций против боевиков из различных организаций, до сих пор большая часть территории Сирии находится под властью вооружённой оппозиции. Однако оппозиция эта весьма неоднородна. На севере огромные пространства попали под власть готового отстаивать свою независимость курдского правительства. К северу от Алеппо часть территории оккупирована турецкими войсками, принимающими участие в операции «Щит Евфрата». Под контролем боевиков движения «Джабхат Фатх аш-Шам»* (бывшей «Джабхат ан-Нусры», общепризнанного террористического движения) и других из числа так называемой «умеренной оппозиции» полностью находится провинция Идлиб и частично провинции Алеппо, Латакия, Хама на севере и Сувейда, Дараа и Кунейтра на юге. Самые значительные по площади территории на востоке страны до сих пор контролируются террористами ИГИЛ*. 

Как сирийскому правительству восстановить контроль над страной? Против кого следует направить основной удар сирийской армии для достижения максимального эффекта, а с кем вести переговоры? 

В условиях поддержки курдов со стороны США и ЕС восстановить контроль над северными районами страны сейчас невозможно. Конфликт приведёт к обострению противоречий с Западом и затянет гражданскую войну. Кроме того, столкновению сирийской армии с Силами демократической Сирии препятствует также почти полное отсутствие соприкосновения между ними на востоке страны. Курды держат в полном окружении контролируемые правительственными войсками анклавы в северных провинциях. При поддержке американцев они уже провели в 2016 году успешную операцию по выдавливанию сирийских войск из ряда кварталов города Хасеки, и любое обострение завершится полной потерей влияния Дамаска в контролируемых курдами районах.

То же касается и контролирующих ряд территорий на севере турок. Анкара из врага превратилась в партнёра, чьи интересы в Сирии необходимо учитывать. Российская авиация в последнее время бомбит позиции ИГИЛ под Эль-Бабом, помогая продвижению турецких войск и явно рассчитывая на успешное взаимодействие в будущем. Поэтому конфликтовать с ними, требуя передачи захваченных территорий под власть Дамаска, пока не время.  

Остаются южный фронт Свободной сирийской армии вдоль границ с Иорданией и Израилем, занятые боевиками пригороды Дамаска, провинция Идлиб и огромные пространства к югу от Евфрата, находящиеся под контролем ИГИЛ. На освобождение каких территорий будут брошены главные силы сирийской армии в ближайшее время? 

Французский политолог Фабрис Баланш считает, что следующей целью станет Идлиб. Действительно, это самый крупный анклав вооружённой оппозиции на севере страны. Туда удалось загнать значительное количество радикалов из сдавшихся окружённых районов Дарейя, Мадайя, Хан аш-Ших и Алеппо, в связи с чем там уже давно наблюдаются конфликты между местными и пришлыми боевиками. В своё время так поступил отец нынешнего президента Сирии Хафез Асад — загнал всех последователей движения «Братья-мусульмане» в Хаму, а там уже учинил над ним расправу. 

Однако нынешнюю историю нельзя сравнивать с 1982 годом. Тогда президенту благоприятствовала международная ситуация, а сейчас абсолютное большинство боевиков в Идлибе находятся на содержании Саудовской Аравии, США, Турции и Катара. С началом операции все мировые СМИ начнут выть о «слезинке ребёнка» и «точечных бомбардировках школ» (https://www.youtube.com/watch?v=7sPY0X8SrLo — чудесный репортаж о школе им. бен Ладена в Идлибе), что наверняка испортит отношения России с новой администрацией США, Турцией, Европой и странами Персидского залива. Битва за Идлиб обещает быть чрезвычайно тяжёлой. С учётом новоприбывших из других районов Сирии в провинции Идлиб скопились, по некоторым подсчётам, до 60 тыс. боевиков, среди которых немало готовых к самоподрывам членов «Джабхат Фатх аш-Шам». Местность там пересечённая — горы, холмы, леса, большие и маленькие города и деревни. Наступление на Идлиб вполне может затянуться на многие месяцы, если не годы, а также серьёзно испортить международный имидж России и Сирии. 

Ещё одной целью для будущего наступления могут стать анклавы бандформирований в пригородах Дамаска. Столица Сирии до сих пор под угрозой — ближайшие позиции боевиков находятся всего в 1 км от Старого города. Российское посольство подвергается регулярным обстрелам, поскольку от занятого весьма «умеренным» движением «Файлак аш-Шам» района Джоббар его отделяют всего 2,5 км. В конце декабря 2016 года занимающие район Вади-Барада террористы взорвали водопровод, и Дамаск до сих пор испытывает серьёзные проблемы с обеспечением водой. Может быть, стоит сначала освободить столицу, а затем уже двигаться дальше? 

Однако освобождение Дамаска и пригородов связано с такими же трудностями, что и освобождение Идлиба, только вместо пересечённой местности армию здесь ждёт плотная городская застройка. За всё время войны чрезвычайно мало территорий здесь было освобождено в результате боевых действий — в основном в ходе переговоров. В отличие от обширной приграничной провинции Идлиб, все анклавы боевиков полностью окружены сирийской армией, поэтому мирное решение здесь пользуется куда большим спросом — главное, хорошо удерживать блокаду. 

Южный фронт также имеет свои особенности. Он простирается вдоль границ с Израилем и Иорданией и является самым спокойным. С февраля 2016 года многие боевики придерживаются режима перемирия, а сирийская армия опасается идти на конфликт с ними вблизи израильской границы, чтобы не провоцировать могущественного соседа на ответные действия — на каждый снаряд, даже случайно запущенный в их сторону, израильтяне отвечают массированными обстрелами позиций именно сирийской армии. 

Не зря боевики «Джабхат Фатх аш-Шам» и движения «Халед ибн-Валид» (с мая 2016 года присоединились к ИГИЛ) самые важные объекты — штабы, склады боеприпасов, позиции артиллерии и танков — устанавливают в непосредственной близости от границы. Сколько ни пытались в конце 2016 года американцы из иорданского центра планирования операций оппозиции (МОC — Military operation center) побудить боевиков к активным действия против сирийских властей, чтобы отвлечь их внимание от Алеппо, те так и не повелись на провокации, предпочитая отмывать деньги, полученные от контрабанды оружия, боеприпасов и вполне «мирных» продуктов через иорданскую границу. Стоит ли ворошить это притихшее осиное гнездо именно сейчас? 

Несмотря на явные успехи сирийской армии, значительная часть территории Сирии по-прежнему находится под властью ИГИЛ. Это огромные пространства к западу и югу от реки Евфрат, а также почти вся протяжённость сирийско-иракской границы. Главным образом это незаселённая пустыня, однако там есть богатые месторождения нефти и газа, а долина Евфрата ещё и весьма плодородна. 

В декабре 2016 года, пока все сирийские войска находились в Алеппо, ИГИЛ удалось отбить Пальмиру, что позволило главе Пентагона Эштону Картеру заявить о «нулевом вкладе России в борьбу с ИГИЛ». Для России это событие стало серьёзным ударом по имиджу. Однако те же западные источники в своё время высказывали сомнения в стратегическом значении Пальмиры после её взятия в апреле 2016 года. Стоит ли захватывать бесплодную пустыню вместо стратегически важных провинций Идлиб и пригородов Дамаска? 

Разумеется, одного имиджевого значения древнего памятника для разворачивания полномасштабной операции на востоке страны недостаточно. ИГИЛ в Сирии сильно ослаблен. Сейчас террористам приходится сражаться сразу на трёх фронтах — в иракском Мосуле, севернее Ракки против курдов и под городом Эль-Баб против наступающих турецких войск. Наверняка под Пальмирой войск у них сконцентрировано не так много, что облегчает проведение операции. 

Напомним, в результате наступления ИГИЛ в 2014—2015 годах сирийское правительство лишилось почти всех своих месторождений нефти и газа, что самым негативным образом сказалось на обеспечении страны электроэнергией (свет дают всего на несколько часов в день) и бензином. Нефть сейчас поставляет Иран, однако весьма нерегулярно, и эти поставки давно уже стали инструментом влияния Тегерана на сирийскую власть. В случае освобождения газовых и нефтяных месторождений в провинциях Хомс, Ракка и Дейр эз-Зор сирийское руководство сможет не только удовлетворить внутренний спрос, но и поставлять часть энергоносителей на экспорт, что значительно поправит его плачевное финансовое положение. 

Изгнание ИГИЛ из Сирии силами сирийской армии при поддержке ВКС сможет радикально изменить имидж президента Башара Асада и России, которые, наконец, докажут всему миру, кто является настоящим борцом с международным терроризмом. Кроме того, крайне важно войти в соприкосновение с наступающими на ИГИЛ с севера действующими под руководством курдского правительства в Камышлы силами Демократической Сирии. Это позволит начать переговоры между официальным Дамаском и курдскими сепаратистами, причём позиции сирийского правительства будут сильнее их оппонентов. 

Дело в том, что курды на северо-востоке Сирии располагают значительными запасами нефти (до 65% от всех сирийских запасов). В настоящее время они не могут их нормально разрабатывать в связи с отсутствием требуемого оборудования и специалистов. Переработка находится на крайне низком кустарном уровне. Экспортировать нефть некуда — с одной стороны недружественные турки и курды из Иракского Курдистана, с другой — ИГИЛ. Сирийское правительство после взятия провинции Ракка может оперативно восстановить располагающийся там магистральный нефтепровод, который ранее поставлял нефть с северо-востока страны к перерабатывающим мощностям в городах Хомс и Баниас, а также к экспортным терминалам на берегу Средиземного моря. Это позволит курдам экспортировать нефть и иметь с неё доход, а сирийскому правительству — заставить курдов забыть о своей независимости и в значительной мере восстановить единство страны. 

Таким образом, главным фронтом сирийской войны в 2017 году станут территории, захваченные ИГИЛ. Сирийское правительство при поддержке России постарается отбить у террористов богатую нефтью и газом пустыню, что позволит Дамаску значительно укрепить свою финансовую состоятельность и подготовиться для полного восстановления контроля над всей Сирией, который уже будет проводиться в большей степени путём переговоров с курдами и боевиками «умеренной оппозиции» при посредничестве Анкары.  

* «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ), «Джабхат Фатх аш-Шам» («Джабхат ан-Нусра») — террористические группировки, запрещённые на территории России.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.

Десятки тысяч беженцев оказались в зоне наступления исламистов

Опубликовано:

Десятки тысяч мирных жителей в Сирии и Ираке оказались в ловушке в результате наступлений правительственных войск в Ираке и боевиков группировки «Исламское государство в Сирии. Об этом в субботу, 28 мая, сообщает AFP со ссылкой на призыв многочисленных гуманитарных и правозащитных организаций к срочным действиям со стороны международного сообщества.

В сирийской провинции Алеппо, недалеко от турецкой границы, в зону наступления боевиков ИГИЛ может попасть лагерь внутренних переселенцев, в котором на данный момент находится около 165 тысяч человек. Продвижение исламистов на контролируемые сирийской оппозицией территории в провинции Алеппо началось после успехов курдских повстанцев в соседней провинции Эр-Ракка.

С другой стороны границы, в соседнем Ираке, десятки тысяч мирных жителей оказались заблокированными в городе Эль-Фаллуджа, контролируемом боевиками «Исламского государства». Уже несколько дней иракская армия при поддержке американской авиации город пытается взять город. В результате население оказалось в осажденном городе без возможности его покинуть.

Жители целых кварталов оказались таким образом в заложниках у воюющих сторон. По данным ООН, около 50 тысяч человек не имеет стабильного доступа к еде, питьевой воде и медикаментам в Эль-Фаллудже. Исламисты запрещают жителям подконтрольных территорий покидать районы боевых действий. Только 800 человек смогли убежать из города с начала наступления.

С призывом к незамедлительным действиям со стороны международного сообщества уже выступили несколько правозащитных и гуманитарных организаций, в том числе «Врачи без границ», Human Rights Watch, а также Верховный комиссар ООН по делам беженцев. Сирийская оппозиция также призвала Совет безопасности ООН обеспечить безопасность мирного населения в районах наступления ИГИЛ.

Как «Исламское государство» создало устойчивую политическую систему

Теракт в Париже стал новой точкой отсчета в противостоянии террору. «Газета.Ru» изучила, как «Исламское государство»* сумело захватить огромную часть Ирака и Сирии и чем боевики могут угрожать России. Аналитики называют ИГ самой богатой террористической группой в мире, захваченная ей территория имеет все признаки устойчивой государственности: постоянно контролируемые земли и население, механизмы управления и принуждения, а также армия.

Истоки «Исламского государства»
(организация запрещена в России)

Прародитель «Исламского государства» (запрещенного в России) — иорданец Абу Мусаб аз-Заркави воевал на стороне талибов (организация запрещена в России) в Афганистане против советских войск. В Иордании он боролся с монархией, за что отсидел в 1990-е. В 1999 году он возглавил салафитскую джихадистскую группировку «Единобожие и джихад» для свержения иорданского режима. Исламист стал всемирно известной фигурой благодаря госсекретарю США Колину Пауэллу. В 2003 году тот выступил на заседании Совбеза ООН, доказывая связь Ирака с «Аль-Каидой» (запрещена в России) и наличие у Багдада оружия массового поражения.

Пауэлл назвал аз-Заркави звеном между Саддамом Хусейном и Усамой бен Ладеном.

Данные в СМИ о фигуре аз-Заркави были туманными — американцы то приписывали ему ранение в ногу и ампутацию, то говорили о том, что обе ноги целы.

В результате вторжения западной коалиции в марте 2003 года и свержения Саддама Хусейна вместо правящей группировки суннитов к власти в Ираке пришли шииты. Это стало началом партизанской религиозной войны вплоть до относительного перемирия с антиправительственными группировками в 2010 году. Однако масштабные теракты на религиозной почве сотрясали страну и после.

В 2004 году аз-Заркави присягнул бен Ладену. Его «Единобожие и джихад» стала «Аль-Каидой в Ираке», а аз-Заркави эмиром «террориста №1».

В 2006 году аз-Заркави создал «Совещательное собрание моджахедов», в которое влились 11 радикальных суннитских формирований. Из этого союза родилось «Исламское государство Ирак» (ИГИ). Задачей группировки было выбить американцев и их ставленников из Ирака и построить военизированное суннитское государство. Исламисты базировались в Мосуле, провинциях Багдад, Анбар и Дияла. Аз-Заркави погиб в середине 2000-х во время авиаудара. Другие лидеры иракской ячейки «Аль-Каиды» — иракский офицер Абу Умар аль-Багдади и египетский араб Абу Айюб аль-Масри — погибли в 2010 году.

Но из иракских тюрем уже выходило новое поколение исламистских лидеров. Например, будущий лидер ИГИ — самопровозглашенный халиф Абу Бакр аль-Багдади, отсидевший в американском лагере Букка в Ираке. О нем самом известно немного. Настоящее имя аль-Багдади — Аввад бин Ибрагим аль-Бадри. Он получил неплохое светское образование: учился в Багдадском университете и получил там степень доктора по специальности «Исламские исследования». Он изучал шариат и после вторжения американцев примкнул к повстанцам, а в тюрьме его радикальные настроения лишь окрепли.

По воспоминаниям одного из американских офицеров, аль-Багдади пригрозил тюремному начальству «встречей в Нью-Йорке». Госдеп США объявил за голову аль-Багдади награду в $10 млн (в 2,5 раза выше США оценили лидера «Аль-Каиды» Аймана аз-Завахири).

Начало войны в Сирии

Вывод американских войск из Ирака и начало гражданской войны в соседней Сирии форсируют деятельность группировки. В ходе «арабской весны» в 2013 году ИГИ переименовывается в ИГИЛ («Исламское государство Ирака и Сирии/Леванта»). Их цель — создание исламского эмирата на территории Ливана, Сирии и Ирака.

Под Левантом они считают исторические территории Восточного Средиземноморья — Сирии, Ливана, Израиля, Иордании, Палестины, Египта, Турции, Кипра.

Исламисты вступили в гражданскую войну в Сирии против режима Башара Асада, захватывая восточные провинции. В 2014 году группировка овладела значительной частью Ирака на фоне преследования суннитов правящей шиитской группой. Костяк офицерского корпуса ИГИЛ укрепился за счет бывших офицеров Саддама Хусейна, не встроившихся в новую элиту Багдада и желавших отомстить американцам. Обученная инструкторами США армия Ирака буквально разваливается под натиском боевиков.

Экономический и промышленный центр — Мосул — был сдан ИГИЛ без боя из-за предательства в элитах: иракская армия просто ушла из города, бросив на дорогах большое количество оружия и техники.

В 2014 году ИГИЛ сократил название до «Исламского государства» — свое квазигосударство в землях Ирака и Сирии они объявляют халифатом. Во время войны группировка окончательно отмежевалась от «Аль-Каиды». В начале февраля 2014 года «Аль-Каида» отказала в поддержке «Исламскому государству Ирака и Леванта». Причина разногласий — отказ аль-Багдади объединиться с более послушной «Аль-Каиде» «Нусрой» (запрещенными в России). Также аль-Багдади отказал вернуться в Ирак и окончить вооруженную борьбу в Сирии. В итоге бои развернулись между ИГ и официальным отделением «Аль-Каиды» в Сирии — «Фронтом ан-Нусра». Война в Сирии окончательно превратилась в бойню всех сил со всеми.

Численность, территория, вооружение

Достоверных сведений по численности боевиков ИГ нет. В 2014 году ЦРУ оценивало их в Ираке и Сирии в 20–30 тыс. человек. С военными победами и захватом территорий приток в армию исламистов увеличился. В настоящее время ФСБ России определяет боевой потенциал ИГ в Сирии в 50 тыс. боевиков, а в Ираке в 30 тыс.

Исламистам удается удерживать под своим контролем до 50% территории востока Сирии и 40% территории Западного Ирака, их влияние также распространяется в Ливии. ИГ контролирует крупные сирийские (Эль-Баб, Пальмира, Ракка) и иракские (Фаллуджа, Мосул, Эр-Рамади) города.

Силам Башара Асада, иракским военным и курдам не удается существенно потеснить исламистов даже при поддержке российской и западной авиации. Востоковед Анатолий Несмиян (Эль Мюрид) пишет в своем блоге, что многочисленные бомбежки западной коалиции и работа российских ВКС не дают существенных результатов. Всему виной отсутствие централизованной армии ИГ и мобильность их группировок, использование подземных коммуникаций вместо крупных наземных складов и баз.

Бывший замглавы ЦРУ Марк Морелл считает, что для победы над боевиками нужна наземная операция с участием до 100 тыс. военных. Провалив программу обучения умеренной оппозиции, американцы делают ставку на усиление иракской армии и курдских формирований для борьбы с ИГ.

Под знамена боевиков стекаются и моджахеды из 80 государств, в том числе Западной Европы и России, — быстро набирающая силы группировка подминает под себя исламистские группы из других стран, объявляя филиалы по всему миру.

Ведущий эксперт по Ближнему Востоку из центра Gulf State Analytics Теодор Карасик отмечает, что у ИГ амбиции по всему миру. «Ливийское и синайское ответвление боевиков заявило о предполагаемой атаке на российский самолет и насилии в Ливии. Атаки связанных с ИГ групп, таких как «Боко Харам», происходят в Чаде и Нигерии, взрывы гремят в Ливане. Боевики ИГ присутствуют в Бангладеш, их влияние распространяется в Афганистане. Исламисты расправили свои крылья повсюду», — говорит Карасик.

Общая численность воюющих за ИГ иностранцев — около 20 тыс. человек: около 5 тыс. тунисцев, 2,3 тыс. саудитов, 2 тыс. иорданцев и около 1,7 тыс. россиян, в основном чеченцев. Такую оценку дала американская НПО Soufan group, основанная экс-агентом ФБР и экспертом по антитеррору Али Суфаном.

В вербовке ИГ помогает активная агитация в сети: они активно распространяют жестокие видео с терактами, казнями и пропагандой. Выпущенный в мае 2014 года ролик «Звон мечей» (запрещен в России) телекомпания CNN сравнила с фильмом, снятым профессиональными кинематографистами.

В арсенале боевиков в основном советское оружие, захваченное на многочисленных армейских складах Ирака и Сирии. Для передвижения по местности исламисты часто используют «технички» — пикапы Toyota с пулеметами. Их танки в основном Т-72 советского производства, которые использовались в иракской армии, а также захваченные бронемашины американского производства. В Сирии боевики отбили у правительственных войск самолеты МиГ-29.

В последнее время боеспособность исламистских отрядов повысилась, отмечает историк-востоковед Владимир Ахмедов. Это произошло благодаря притоку в ИГ бывших высокопоставленных офицеров армии Саддама Хусейна, обученных в советских и западных военных училищах. Такие военные симпатизировали исламистам, даже находясь на службе в светской по духу армии. «Их там держали за профессионализм, однако старались не повышать», — говорит Ахмедов. «Это чрезвычайно боеспособные части», — согласен другой исследователь Ближнего Востока Игорь Малашенко из Центра Карнеги.

Государственность и религия халифата

ИГ обладает всеми признаками государственности: свое население, территория, правительство, денежная единица. На территориях ИГ живет несколько миллионов человек. За все время его существования подконтрольные боевикам районы удалось посетить и уйти живыми всего нескольким журналистам, поэтому о жизни в «Исламском государстве» можно узнать в основном от беженцев, пленных и из захваченных документов, а также из пропагандистских материалов самих боевиков.

ИГ представляет собой военизированное религиозное квазигосударство. Власть главы ИГ является абсолютной как самообъявленного халифа и «повелителя правоверных». Он — политический, военный и религиозный лидер, главный судья.

Госмашина — это репрессивная система с шариатскими институтами, криминальной и религиозной полицией. Также ИГ распределяет гуманитарную помощь, регулирует ЖКХ, тепло- и водоснабжение, электричество, социальную инфраструктуру, дает начальное образование. Эти функции раскиданы между отдельными управлениями (диванами).

Территориально-административное деление халифата состоит из провинций-вилаятов, частично совпадающих с официальным иракским и сирийским. Вилаятами руководят местные управления и губернатор. Аль-Багдади централизовал госуправление летом 2014 года, объявив создание халифата.

Политическое устройство тесно связано с религиозным. Если «Аль-Каида» была исламистской группировкой, настроенной на свержение светских режимов мусульманскими повстанцами по всему миру, то ИГ ставит перед собой более радикальные задачи. А именно создание «очищенного от примесей» суннитского исламского государства и создание халифата от Персидского залива до Восточного Средиземноморья.

Задача халифата — обращать в ислам «неверующих» на захваченных территориях.

«Неверующих» либо казнят, либо облагают дополнительными налогами. Обращение идет через центры дауа, а также институты шариата.

Поначалу светские суды на захваченных территориях сосуществовали с шариатскими от ИГ, однако в 2014 году боевики, потерпев ряд поражений, существенно усилили контроль и ужесточили порядки в своих регионах. Они ввели наказания по шариату и уголовному кодексу согласно положениям Корана, раздельное обучение мальчиков и девочек — за всем этим следила «полиция нравов» «Аль-Хисба». Позже боевики стали массово уничтожать «языческие» культурные памятники, казнить геев и «вероотступников». Все светские образовательные учреждения стали закрывать, открывая собственные школы для вербовки сторонников.

ИГ несет идеологию сторонников ваххабизма, но в крайней форме, говорит «Газете. Ru» исламский проповедник Айрат Вахитов.

По его словам, «несогласие мусульманского большинства» вызывает то, что «исламисты считают неверными тех, кто не признал их образование, и воюют со всеми, кто не согласен с ними». Публичные казни не вписываются в философию традиционного ислама, в то время как ИГ пропагандирует чуть ли не «творчество в убийстве», что противоречит основным ценностям религии, отмечает проповедник.

Беженцы с территорий ИГ говорят о массовых пытках, казнях, похищениях. В первой группе риска — связанные с официальной властью люди и религиозные меньшинства — шииты, езиды, алавиты, православные.

В докладе Amnesty International «Власть страха: пытки в тюрьмах ИГ в Северной Сирии» правозащитники пишут об арестах и пытках за курение сигарет и внебрачную связь. Пыткам в тюрьмах подвергаются и малолетние, которых насильно призывают в армию боевиков. Тренировку детей удалось наблюдать корреспондентам «Аль-Джазиры».

Цирюльник Салим, бежавший из иракской Фаллуджи, рассказал газете The Independent, что, несмотря на жестокость боевиков, многие сунниты еще хуже относятся к шиитскому режиму в Багдаде. Cамого Салима боевики избили и закрыли его парикмахерскую (ИГ запрещает бриться), но и он отмечал отдельные изменения после прихода ИГ в Рамади. При власти иракского правительства там не было света, горючего, интернета, чистой воды, а больница и медцентр не работали. После прихода боевиков в Рамади привезли генераторы из Фаллуджи и Хесаба, открыли больницу. Если лояльность в Ираке отчасти может держаться на противоречиях суннитского большинства с шиитскими элитами, то в Сирии некоторые местные суннитские племена могут поддерживать ИГ из-за противоречий с правящим режимом Башара Асада.

Портал VOX считает, что потенциал ИГ как государства конечен, поскольку боевики не вкладываются в социальную инфраструктуру и затерроризированное, ограбленное население бежит с их территорий. После появления шариата противники боевиков надеялись на восстания на их территориях, однако жесткий репрессивный аппарат не позволяет устроить мятеж. Опорой режима можно назвать последователей ИГ, сторонников среди суннитских племен, офицеров и чиновников из партии «Баас» Саддама Хусейна, а также иностранных добровольцев. Все это создает устойчивость ИГ и лишает надежды на то, что их государство может развалиться само по себе без военного вмешательства.

«Самая богатая террористическая группировка»

Внутренние и внешние источники финансирования помогают боевикам сохранять устойчивую государственность. Израильская версия Forbes 12 ноября назвала ИГ самой богатой террористической группировкой, оценив ее оборот в $2 млрд (далее идут ХАМАС, Революционные вооруженные силы Колумбии, «Хезболла» и запрещенный в России «Талибан»). The New York Times со ссылкой на аналитику RAND Corporation сообщала, что в 2014 году только с иракских территорий ИГ получило около $1,2 млрд.

Реальный финансовый потенциал ИГ можно оценить по косвенным признакам. Боевики зарабатывают на торговле заложниками, рабами, награбленным, сбором дани, запуском старых производств. Также их спонсируют сторонники из стран Персидского залива, например, различные фонды и группы, принадлежащие выходцам из Саудовской Аравии, заинтересованных в ослаблении влияния Ирана, ставящего на режим Башара Асада.

Группировку подпитывает торговля контрабандной нефтью. На ноябрь 2014 года ИГ использовало около 350 нефтяных скважин в Ираке и более половины сирийских месторождений. Нефть неофициально продается в Иордании, Турции и даже на территориях враждебного ИГ Курдистана. По данным Business Insider, не брезговал торговлей с ИГ и режим Башара Асада. Для покупки нефти Дамаск использовал предпринимателей-посредников. Такую ситуацию можно сравнить с конфликтом в Донбассе, когда даже в разгар боевых действий Киев покупал у ополченцев уголь.

ИГ отчаянно демпингуют — в прошлом году они просили за баррель нефти от $20 до $35, в то время как на мировых рынках она стоила в два раза больше. Удары коалиции по НПЗ в Сирии не смогли парализовать торговлю нефтью, говорит «Газете. Ru» аналитик Теодор Карасик: «Нефть по-прежнему загружается в танкеры и поставляется в Турцию, на что Анкара продолжает закрывать глаза».

Обнародованные документы ИГ из провинции Дайр-эз-Заур показывают, что большая часть средств из провинции получена от конфискаций и «налогов». За счет этого только за один месяц с 22 декабря 2014 года по январь 2015 года ИГ в этой провинции заработало около $8,5 млн, причем продажа нефти и газа составила менее трети дохода, несмотря на то что Дайр-эз-Заур самый богатый нефтью регион страны.

ИГ чеканит собственную валюту — золотой динар, серебряный дирхем и медный филс.

Основные расходы боевиков направлены на вербовку и жалованье бойцам, инфраструктуру баз, внутреннюю безопасность и поддержку лояльности населения минимальными соцобязательствами.

Угрозы терактов в России

После официального вступления Москвы в сирийскую войну этой осенью ИГ объявило войну России. 12 ноября они выпустили ролик «Скоро, очень скоро», в котором пообещали наступление на российские территории. Однако реальный потенциал боевиков к совершению терактов в России и количество их последователей в нашей стране остаются неясными. На сегодня с ИГ связывают только один теракт в отношение России: 31 октября в Египте потерпел крушение российский самолет Airbus A321 «Когалымавиа», погибли 224 человека.

Ответственность за взрыв самолета взяла на себя связанная с ИГ египетская «Вилаят Синай», однако доказательств ее реальной причастности к катастрофе нет. Российские власти версию теракта на борту пассажирского лайнера официально не подтвердили, идет расследование. Между тем авиасообщение с Египтом приостановлено, с курортов вывозят туристов, а ВЦИОМ обнародовал результаты опроса, согласно которым большая часть респондентов склоняется к террористическому фактору катастрофы.

В России ИГ представляет только бывшее подполье «Имарат Кавказ» (запрещен в России), рассказал «Газете.Ru» исламский проповедник Айрат Вахитов. По его мнению, более половины членов «Имарата» присягнули ИГ, хотя до вмешательства России в Сирию они были готовы воевать между собой.

21 июня 2015 года на YouTube действительно появился ролик с обращением боевиков «Имарата Кавказ» к лидеру «Исламского государства» аль-Багдади. Боевики вилаятов Дагестана, Ичкерии, Ингушетии, Кабарды, Балкарии и Карачая заявили о единогласной присяге ИГ.

«Но «Имарат» почти разбит в России. У них много сторонников, но боевых единиц скорее до сотни. Тем более, большинство мусульман в России не разделяет взгляды ИГ, — утверждает Вахитов. — Если и будет что-то, то в формате терактов «Имарата Кавказа». Исключать опасность их деятельности пока рано. В Поволжье их влияние также невелико и сам народ не склонен к насилию».

По данным МВД, в ИГ воюет около 2,5 тыс. россиян. Генпрокурор Юрий Чайка в ноябре заявил о 650 уголовных делах, которые расследуются против россиян, уехавших воевать в рядах «Исламского государства». В основном это выходцы с Кавказа, хотя есть и этнические русские, которые приняли ислам, руководствуясь радикальными проповедями.

Так, в рядах боевиков-исламистов воевал, бросив семью в России, Вадим Дорофеев, сыгравший роль в фильме режиссера Сергея Бодрова-старшего «Дочь якудзы».

В ноябре Фонд Егора Гайдара и Сахаровский центр провели экспертную дискуссию «Может ли конфликт на Ближнем Востоке стать началом Третьей мировой войны?» Эксперты из РАН, РГГУ и Центра Карнеги сошлись во мнении, что опасность терактов в России резко возрастет, если после окончания «джихада» в Сирии боевики вернутся на родину.

Режим Асада и ИГИЛ – долгая история одного партнерства

Потому в числе приоритетных задач сирийских баасистов было — сделать все возможное, чтобы американцы в Ираке увязли как можно дольше и понесли наибольшие потери. С этой целью в стране организовывались учебные центры вербовки и подготовки сирийцев, которые должны были отправиться воевать в Ирак, а сирийский мухабарат создавал на территории САР лагеря и обеспечивал коридоры, через которые тысячи боевиков со всего мира проникали в соседнюю страну.

Первые базы для отправки людей в Ирак были созданы военной разведкой САР в Алеппо в 2003 году. Из них в течение первого месяца после нападения США на Ирак на территорию этой страны было переброшено 5000 боевиков. Их доставляли на транспортных средствах, предоставленных сирийскими спецслужбами. В дальнейшем мухабарат режима открыл лагерь для иностранцев в Забадани под Дамаском, где располагалась штаб-квартира Абу Гадийа — эмиссара главаря АКИ Абу Мусаба аз-Заркави в Сирии.

Этот лагерь служил для переброски зарубежных боевиков, которые прибывали в него из Ливана и далее с помощью сирийского мухабарата перебрасывались в Ирак. В 2007 году поток из Сирии в Ирак оценивался в 100 человек в месяц. 85-90% всех иностранцев «Аль-Каиды в Ираке» прибыли туда из Сирии с помощью ее спецслужб. Многие из них стояли у истоков возникновения «Исламского государства Ирака», которое несколько позже переродилось в ДАИШ.

Сама по себе агрессия ИГИЛ в Сирии, начавшаяся в 2013 году, также во многом служила интересам режима Асада, так как была направлена, прежде всего, против сирийской оппозиции. Последняя была вынуждена вести войну на два фронта – с Асадом на западе Сирии и с ДАИШ на востоке. Это значительно ослабило повстанцев и позволило Дамаску сохранить и даже восстановить многие позиции, а главное выиграть время. Так, сирийская столица ИГИЛ — город Ракка — была захвачена именно у сил сирийкой оппозиции, как и большая часть иных областей, ставших территориальной базой ДАИШ в Сирии.

По данным IHS Jane’s Terrorism and Insurgency Center’s (JTIC), в 2014 году лишь 6% боевой активности сил Асада приходилось на ИГИЛ. В свою очередь, сам ДАИШ в тот же период только 13% своих атак в Сирии направил на подразделения Дамаска.

На этом фоне выявлялись факты, указывающие и на достаточно плодотворное экономическое взаимодействие между режимом и ИГИЛ. Жорж Хасвани — сирийский магнат, связанный с близким кругом Асада, — попал под санкции США и ЕС именно по причине торговли нефтью и газом, добываемых ДАИШ, а именно организации их доставки с месторождений ИГИЛ на территории, контролируемые режимом.

Кроме того, существовали целые совместные предприятия ИГИЛ и сирийского режима. Например, тот же Хасвани организовал подобное на газоперерабатывающем заводе Tuweinan, которым управляла его компания HESCO. После того, как комплекс оказался захвачен ДАИШ, персонал по-прежнему продолжал работу, а завод осуществлял поставки газа для нужд режима Асада. Предприятие находилось под совместным управлением HESCO и ИГИЛ, а доходы они делили. Показательно, что режим был вынужден признать подобное взаимодействие, указав, что некоторые из его сотрудников работают под руководством ДАИШ «ради сохранения безопасности этих объектов».

Кроме сотрудничества в сфере нефти и газа, ИГИЛ также осуществлял поставки зерна сирийскому правительству через свою территорию. Так, ДАИШ разрешило перевозку зерна с северо-востока страны в регионы, оставшиеся за режимом, в счет 25-процентного сбора, который террористы оставляли себе.

Однако связи ИГИЛ и режима Асада не ограничивались исключительно экономической сферой. В июне 2015 года в ходе наступления ДАИШ против сил оппозиции в Алеппо сирийская авиация наносила удары по повстанцам в районе продвижения террористов, фактически оказывая ИГИЛ воздушную поддержку.

А осенью 2017 года режим Асада во время очередной операции в Идлибе использовал ДАИШ в качестве своего авангарда. Тогда сирийские правительственные силы открыли 13-километровый коридор для игиловцев, пропустив их беспрепятственно через свою территорию из района Итрии, к востоку от Саламии, где те находились в окружении, в Идлиб.

9 октября 2017 г. эта группировка ИГИЛ неожиданно атаковала повстанцев в Идлибе, в результате чего смогла занять более 10 населенных пунктов. В свою очередь, правительственные войска вели наступление западнее и восточнее сектора продвижения ДАИШ, фактически образуя с террористами единый фронт атаки.

В августе 2017 года представители режима Асада и «Хизбуллы» достигли договоренности с «амирами» ИГИЛ, которые удерживали анклав у сирийско-ливанской границы в Западном Каламуне. Соглашение с террористами предусматривало, что сирийские правительственные силы в обмен на сдачу позиций обеспечат безопасный переход или, проще говоря, перевезут на автобусах группировку ДАИШ численностью в 300 человек от ливанской границы через всю Сирию к Евфрату. Там эти боевики смогли бы присоединиться к основным силам ИГИЛ в их борьбе с международной коалицей. Естественно американское командование возмутилось этой беспрецедентной «сделкой» и заявило, что уничтожит колону автобусов, как только те приблизятся к районам, которые контролирует ИГИЛ на востоке Сирии.

В итоге, после долгих мытарств, через 17 дней, перевозя их с места на место, режим Асада смог доставить этих террористов на подконтрольные ИГИЛ территории в Майядин и далее в иракский Аль-Каим, что вызвало возмущение Багдада. Американцы же все-таки нанесли удар по этой колонне, убив 85 игиловцев.

В ходе боев за лагерь Ярмук в Дамаске весной 2018 года между правительственными силами и ДАИШ была также заключена сделка, согласно которой боевики были вывезены режимом из этого пригорода Дамаска в пустынные районы Сувейды. При том, что сам район, где террористы были «выгружены» не афишировался.

Однако, как стало вскоре известно, они получили возможность с помощью сирийского мухабарата инфильтроваться на территорию оппозиционного Южного фронта Сирийской свободной армии, чтобы осуществлять в тылу повстанцев диверсии и террористические акты, а затем присоединиться к силам «Джейш Халид бин Валид» — группировке ИГИЛ, действующей в провинции Дераа, тем самым подготавливая и будущую операцию сил режима на юге.

В ходе этой операции, на ее последнем этапе, правительственные войска вступили в противостояние с фракцией ДАИШ «Джейш Халид бин Валид», которая до этого находилась в окружении сил Южного фронта ССА, будучи прижатой к границе с Израилем. Некоторые из местных террористов ИГИЛ сочли возможным сложить оружие и перейти под знамена Асада.

Повстанческое движение ИГИЛ в Сирии

20 января 2022 года повстанцы, связанные с Исламским государством (ИГИЛ), атаковали тюрьму Аль-Сина в районе Гвейран города Аль-Хасака на крайнем северо-востоке Сирии. Атака стала сигналом для многих за пределами маленького городка о том, что организация обладает значительными военными, финансовыми и медийными возможностями. Этот рейд, один из длинной серии многоаспектных атак в Сирии и соседнем с ней Ираке, подчеркивает решимость ИГИЛ моделировать свою постхалифатскую стратегию для повстанцев, которые не обязательно зависят от территориального контроля.

Такой отход от основного кредо группировки был невообразим в 2014 году, когда ИГИЛ находилось на пике своего могущества под руководством своих предков Абу Бакра аль-Багдади и Абу Ибрагима аль-Кураши. Внимательное изучение недавних эскалаций атак группировки показывает, что ИГИЛ использует модель тактики, которая очень похожа на ту, которую они применяли до 2010 года, когда они полагались на традиционные боевые действия, атаки на истощение и партизанские войны.

Например, при хорошо спланированном широкомасштабном нападении на тюрьму использовались две заминированные машины, которые взорвались у главных ворот, что позволило нескольким бойцам группы прорваться через них и ворваться в тюрьму с нескольких направлений. В заявлении по итогам атаки ИГИЛ заявило, что им удалось «освободить ряд задержанных», но поддерживаемая международной коалицией Сирийские демократические силы (СДС) опровергли это и заявили, что они убили 370 заключенных, которые пытались бежать во время операции. недельные стычки. СДС смогли восстановить полный контроль над тюрьмой 31 января 2022 года.

Тем не менее, это наглое нападение стало ярким напоминанием об организационной силе ИГИЛ, о которой давно забыли после падения приграничного города Багхуз в марте 2019 года, когда бывший президент США Дональд Трамп объявил о крахе территориального халифата группировки.С тех пор ИГИЛ и связанные с ним ополченцы решили вернуться к партизанской войне и работать под единым руководством, которое продемонстрировало исключительную гибкость, особенно в Сирии. Они смогли эффективно реорганизовать себя в военной сфере, в сфере безопасности, в административном плане и в сфере средств массовой информации.

Нетерриториальное возрождение

Возрождение группы в Сирии не кажется особенно территориальным. Для ИГИЛ сельские повстанцы и боевые действия в пустыне не менее важны, чем боевые действия в городах, как средство достижения своих целей и обеспечения его следующего возвращения.Группировка не жалеет усилий для нападения на силы сирийского режима, его союзных ополченцев, российские войска, силы коалиции, силы SDF, а иногда и силы сирийской оппозиции.

ИГИЛ осознает, что территориальный контроль дает ему рычаги воздействия, но, учитывая нынешние обстоятельства, оно решило, что лучшим вариантом будет стать тайной сетью. Судя по поведению группировки в Ливии, Нигерии, Западной Африке, Тунисе, Египте, Йемене и Ираке, где уже давно находится штаб-квартира их руководства, «Исламское государство» ведет повстанческую деятельность на низком уровне и ведет себя сдержанно.

В недавнем отчете, опубликованном Пентагоном США, указывается, что ИГИЛ произвело перестановки в своих рядах, так что боевики вновь появились в Сирии, воспользовавшись выводом войск США. В отчете также подтверждается, что организация укрепила свой вооруженный потенциал в Ираке, используя, как представляется, остаточное богатство, которое Антониу Гутерриш, Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций, оценил в 300 миллионов долларов.

Гутерриш сказал, что нынешнее затишье в атаках, направленных ИГИЛ, может быть только временным, и выразил острую обеспокоенность возможным ростом числа атак.Обеспокоенность Гутерриша может быть вполне оправдана, учитывая количество операций, которые были проведены группой и о которых было объявлено через ее новостное агентство Amaq News Agency. По данным Организации Объединенных Наций, предполагаемое количество иностранных боевиков-вербовщиков составляет от 24 000 до 30 000 человек, в том числе 10 000 человек в Сирии и Ираке. Аналитики, специализирующиеся на джихадистских группах, считают, что поражение мечты группы о Халифате — не лучший способ искоренить ее на местах. Тот факт, что ИГИЛ превращается в непространственную военную организацию, позволил ему адаптироваться к своим новым реалиям и продемонстрировать жизнеспособность в неблагоприятных обстоятельствах, а также укрепить свое широкое географическое присутствие.

Атаки группировки в Сирии и Ираке, двух странах, ставших свидетелями зарождения и гибели ее мечты о Халифате, демонстрируют ее возросшую мощь, даже несмотря на то, что ее способность контролировать территорию резко упала со смертью ее отцов-основателей.

Таим Аль-Хадж — сирийский журналист-расследователь. Он занимается сирийской политикой и военными вопросами. Подпишитесь на него в Твиттере: @taim_alhajj

 

карт показывают, как сократилась территория ИГИЛ с 2014 года

  • Территория ИГИЛ достигла своего пика в 2014 году, когда группировка контролировала несколько крупных городов в Сирии и Ираке.
  • К 2017 году ИГИЛ потеряло контроль над своими основными опорными пунктами, и теперь террористическая группировка занимает лишь небольшой анклав в пустыне.
  • Эксперты сходятся во мнении, что, хотя группировка потеряет свои территориальные владения, она продолжит «гноиться» как повстанческая и глобальная террористическая сеть.


С тех пор, как ИГИЛ попало в заголовки газет, вторгшись в Ирак из Сирии в июне 2014 года, его территория значительно сократилась.

Постоянная потеря территорией террористической группировкой привела к падению ее фактической столицы Ракки в Сирии на прошлой неделе.

В октябре 2014 года территория ИГИЛ в Сирии и Ираке была максимальной. Радикальная исламистская группировка контролировала земли, простирающиеся от центральной Сирии до окраин Багдада, включая такие крупные города, как Мосул, Эль-Фаллуджа, Тикрит и Ракка.

Хотя регион, контролируемый ИГИЛ, в основном был пустыней, в нем проживало множество этнических и религиозных групп, включая ассирийских христиан, езидов, курдов, арабов-шиитов и арабов-суннитов.Многие несуннитские группы стали жертвами целенаправленного насилия со стороны ИГИЛ, которое осуществило геноцид против езидов и ассирийцев.

На карте территории ИГИЛ от октября 2017 г. видно, что группировка потеряла все свои основные городские опорные пункты и теперь ограничена малонаселенными пограничными территориями между Ираком и Сирией.

Тем не менее, эксперты говорят, что редкая пустынная территория, на которую отступило ИГИЛ, является частью того же региона с суннитским большинством, который подпитывал его рост.

«Когда мы вторглись в Ирак и завоевали его в 2003 году, мы создали неуправляемое пространство для арабов-суннитов в Ираке, которое затем распространилось на соседнюю Сирию», — сказал Business профессор Роберт Пейп, возглавляющий Чикагский проект по безопасности и терроризму в Чикагском университете. Инсайдер. «Беспокойство здесь заключается в том, что, поскольку этот район Ирака и Сирии теперь может оставаться неуправляемым пространством с точки зрения арабов-суннитов, эта проблема может просто усугубляться и продолжаться».

Множество способов нанести на карту исламское «государство»

Территория ИГИЛ в Ираке и Сирии обычно описывается как «полосы».Предполагаемый размер этих полос, которые лидер ИГИЛ Абу Бакр аль-Багдади объявил халифатом в июне, сильно различается в отчетах: от 12 000 квадратных миль — «площадь размером с Бельгию», согласно The Wall Street Journal — до 35 000 квадратных миль, или «площади размером с Иорданию», как написал на этой неделе Джордж Пэкер в Житель Нью-Йорка . Чем бы ни был халифат, по крайней мере по этим оценкам территориальных размеров, он начинает выглядеть все больше и больше похоже на государство.Пакер продолжил:

Самопровозглашенный халифат простирается от недавно завоеванных городов вдоль сирийско-турецкой границы через фактическую столицу Ракку на севере Сирии, через стертую с лица земли иракскую границу до Мосула, Тикрита и Фаллуджи. вплоть до сельскохозяйственных городов к югу от Багдада — примерно треть территории как [Ирака, так и Сирии].

В The Economist в июне это выглядело так:

The Economist

The Economist Карта показывает, где ИГИЛ присутствует, контролирует или оспаривает территорию — широкое описание того, что представляет собой «халифат». ‘ возможно.Согласно этому определению, этот образ не сильно изменился бы с июня, несмотря на недавние успехи ИГИЛ; там, где оно приобрело больше территории (например, в сирийской провинции Ракка, где на этой неделе оно захватило последнюю из контролируемых правительством военных баз), ИГИЛ во многих случаях уже было показано как «присутствующее» на карте выше. Разница сейчас в том, что ИГИЛ выиграло больше сражений и в результате имеет больше инфраструктуры и ресурсов для финансирования и защиты того, что оно теперь называет Исламским государством.

Но сказать, что ИГИЛ контролирует территорию от Алеппо до Фаллуджи и до Мосула, не значит, что оно контролирует всю эту территорию в равной степени. Самопровозглашенное Исламское государство, опубликованное The New York Times 20 августа, больше похоже не на кусок земли размером с государство, а на сеть дорог.

The New York Times (Данные: Caerus Associates, The Long War Journal , Институт изучения войны) трещины в существующих состояниях. Государственной границы, соответствующей периметру Алеппо-Мосул-Фаллуджа, нет.

«Земля, которую контролирует ИГИЛ, определенно пронизана дырами, которые они не контролируют или не считают приоритетными в данный момент времени», — объясняет Джомана Каддур из Caerus Associates в электронном письме. Ее организация — одна из немногих, отслеживающих территориальные завоевания ИГИЛ, частично с помощью местных источников и исследователей на местах. Многие банды «контролирующих» ИГИЛ пересекают обширные участки пустыни, не обязательно охватывая их. Например, после того как на этой неделе ИГИЛ захватило авиабазу Такба в провинции Ракка, теперь считается, что группировка «контролирует практически всю провинцию», пишет Каддур.«Это означает контроль над крупными городами и, да, дорогами, но вы также должны понимать, что часть этой территории является пустыней, так что же вообще означает «контроль» над такой землей?»

«Подумайте об этом так: американцы в самых отдаленных районах Аляски редко видят правительство США, но они знают, что оно у власти».

Билл Роджио из The Long War Journal , который также отслеживает распространение ИГИЛ, пишет в электронном письме, что влияние ИГИЛ можно почувствовать даже в этих пустынях. «Иракцы в небольших деревушках и деревнях, не находящихся под непосредственным контролем Исламского государства, знают, кто на самом деле находится у власти», — говорит он.«Подумайте об этом так: американцы, живущие в самых отдаленных районах Аляски, часто почти не замечают участия правительства, но в конечном итоге они знают, что правительство США может заявить о себе, если потребуется».

Контроль потока транспорта в провинцию означает контроль доступа к ней, а также возможности выезда местных жителей. Это также означает подключение другой инфраструктуры ИГИЛ, включая военные базы и нефтяные ресурсы, через Сирию и Ирак. «Пустыня не обязательно важна» с точки зрения ИГИЛ, пишет Каддур, «но важны дороги, проходящие через пустыню.»

Институт изучения войны попытался более четко определить градации контроля ИГИЛ в районах, где оно действует. Вот последняя карта ISW «Убежище ИГИЛ» от середины августа:

Институт изучения войны

«Зоны контроля» ИГИЛ, выделенные черным цветом, здесь узкие; розоватые «зоны поддержки» ИГИЛ больше похожи на «полосы» территории, о которых мы постоянно слышим, а красные пятна — это «зоны нападения», — объясняет аналитик ISW по Сирии Дженнифер Кафарелла. различия для меня в электронном письме:

Зоны нападения являются наиболее простыми и предназначены для изображения тех областей, в которых ИГИЛ участвовало или совершало вооруженные столкновения или кинетические столкновения (например, СВУ). Зоны поддержки — это районы, в которых ИГИЛ пользуется свободой передвижения и из которых часто осуществляются такие атаки: это районы, в которых ИГИЛ не обязательно обладает защитным контролем, но в которых, тем не менее, силы ИГИЛ могут перемещаться и действовать с относительно низким риском. Таким образом, зоны контроля — это районы, в которых, по нашим оценкам, ИГИЛ имеет более высокий уровень обороноспособного контроля… в которых силы, выступающие против ИГИЛ, столкнутся с серьезным сопротивлением ИГИЛ.

Важно отметить, что хотя эти контрольные зоны не составляют 35 000 квадратных миль территории, они охватывают крупные населенные пункты, которые, как правило, сосредоточены вдоль основных дорог.«Цели «Халифата» явно включают контроль над населением, и ИГИЛ продолжает уделять приоритетное внимание приобретению заселенной географии», — пишет Кафарелла. Таким образом, ключевыми элементами исламского «государства» являются его сеть населенных пунктов, нефтяные ресурсы и военная инфраструктура, соединенные дорогами.

Таким образом, благодаря своей территориальной экспансии ИГИЛ представляет собой нечто большее, чем террористическая организация, подобная «Аль-Каиде», пользующаяся убежищем в определенном географическом районе. Сирия и Ирак не укрывают группировку, как это делал Талибан для «Аль-Каиды» в Афганистане.В некоторых отношениях ИГИЛ больше напоминает Талибан, который так же терроризировал гражданское население, но, в отличие от «Аль-Каиды», имел явное, хотя и неполное влияние на определенной территории.

Но составляет ли все это «состояние»? По часто цитируемому определению, сформулированному Максом Вебером в начале 20 века, современному государству требуется монополия на «законное применение физической силы… на территории». Тарек Масуд из Гарвардской школы Кеннеди выразил скептицизм в Твиттере по поводу того, что ИГИЛ соответствует этому порогу: «То, что ИГИЛ называет себя государством, не означает, что оно им является.Вебер имел в виду нечто большее, чем кучка психов в Toyota Hilux». В то же время Вебер, вероятно, имел в виду нечто большее, чем то, как выглядят Сирия и Ирак при их нынешних правительствах.

ИГИЛ в Афганистане — Стенограмма

РЕПОРТАЖ И СЪЕМКА

Наджибулла Курайши

 

ДИКТОР: Журналист Наджибулла Курайши направляется на опасную территорию в провинции Кунар на востоке Афганистана.Более десяти лет Наджибулла освещал войну между талибами и возглавляемой США коалицией. Сейчас он расследует новую историю.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ, корреспондент: Я был связан с Талибаном много, много раз. Но когда я впервые услышал об ИГИЛ в Афганистане, я был потрясен. Я думал: «Почему ИГИЛ в Афганистане? Что они делают в моей стране?»

Они совсем другие, чем талибы. Они не преследуют одну страну, одно место или один район.Их цель состоит в том, чтобы иметь свои группы, иметь свои сети по всему миру.

РАССКАЗЧИК: Поскольку ИГИЛ борется за контроль над территорией в Ираке и Сирии, оно объявило о филиалах и филиалах как минимум в девяти других странах. В прошлом году он набирал силу в Афганистане. Но ни одному журналисту не удалось проникнуть сюда на территорию ИГИЛ и заснять их в действии. Группа печально известна своими похищениями и жестокими казнями.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: Я ждал более восьми месяцев, чтобы получить доступ к ИГИЛ.Я как журналист был очень взволнован тем, что собирался встретиться с этой группой, но я вспоминал свою жену, своих сыновей. Тогда я подумал: «Может быть, ты больше не вернешься. Они могут убить тебя. Они могут похитить тебя. Они могут сделать что-то не так».

РАССКАЗЧИК: Наджибулла прибывает в район Шайгал. Когда-то это была территория Аль-Каиды и Талибана. Боевики ИГИЛ захватили контроль год назад.

Абу Рашид, самый высокопоставленный командир в деревне, раньше был членом талибов, но в 2014 году, после того как ИГИЛ провозгласило исламское государство или халифат в Ираке и Сирии, дезертировал.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [субтитры] Вы раньше были в Талибане?

АБУ РАШИД: [через переводчика] Да, мы вели священную войну как Талибан. Наша священная война была именно потому, что тогда не было халифата. Но Бог говорит, что когда есть халифат, вы должны присоединиться к халифату. Сейчас халифат, поэтому мы ушли от талибов. Мы ведем священную войну под предводительством халифа.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [субтитры] Какова ваша цель?

АБУ РАШИД: [через переводчика] Мы хотим исламской системы во всем мире, и мы будем бороться за нее.

РАССКАЗЧИК: Хотя ИГИЛ по-прежнему малочисленно, теперь оно утверждает, что контролирует территорию в нескольких районах восточного Афганистана, особенно в провинциях Кунар и Нангархар.

Многие боевики дезертировали из других группировок, потому что ИГИЛ платит больше.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: Командир сказал мне, что ИГИЛ предлагает им 700 долларов в месяц. Как только они присоединяются к ИГИЛ, они получают нормальную зарплату и могут кормить свои семьи. Афганистан — бедная страна, и надо что-то делать, надо что-то делать, а 700 долларов в Афганистане — это много.

РАССКАЗЧИК: Здесь боевики ИГИЛ живут среди местных жителей и, похоже, контролируют каждый аспект деревенской жизни. Они берут местных жен, собирают налоги и даже руководят деревенской школой. Боевики говорят, что все местные дети с 3-летнего возраста обучаются в «Исламском государстве».

УЧИТЕЛЬ: Девочки, вы подходите и садитесь сзади. Садитесь позади мальчиков, быстро. Хасан, садись. Поверни свое лицо сюда. Посмотри на меня. Вы знаете, что это школа Исламского государства.

Что это за слово?

УЧЕНИКИ: Джихад!

УЧИТЕЛЬ: Что такое джихад? Мы должны распространить религию Бога на всех людей. Бог говорит вести джихад до тех пор, пока интриги, идолопоклонство и неверность не исчезнут из мира.

РАССКАЗЧИК: Учитель Абдулла тратит несколько минут на объяснение теории джихада или священной войны. Затем он переходит к своей практике.

УЧИТЕЛЬ: Встань, Дауд. Как это называется?

1-й МАЛЬЧИК: Калашников.

УЧИТЕЛЬ: Как это называется на пушту?

1-й МАЛЬЧИК: Машина.

УЧИТЕЛЬ: Почему мы используем это?

1-й МАЛЬЧИК: Чтобы защитить веру.

УЧИТЕЛЬ: И кому мы этим по головам ударим?

1-й МАЛЬЧИК: Неверные.

УЧИТЕЛЬ: Это называется автомат Калашникова, а на пушту мы называем его «автомат». Это ручная граната, что означает «ручная бомба».

РАССКАЗЧИК: Когда дети борются с его вопросами, учитель шепчет ответы.

УЧИТЕЛЬ: Вытащите штифт. Тогда что вы делаете?

2-й МАЛЬЧИК: Брось.

УЧИТЕЛЬ: А потом?

2-й МАЛЬЧИК: Ложись.

УЧИТЕЛЬ: Мансур, встаньте. Как это называется?

3-й МАЛЬЧИК: пистолет ТТ.

УЧИТЕЛЬ: Хорошо. Где это сделано?

3-Й МАЛЬЧИК: Китай.

УЧИТЕЛЬ: Сколько выстрелов он может сделать?

3-Й МАЛЬЧИК: Шесть пуль.

УЧИТЕЛЬ: Как вы держите его, чтобы стрелять?

4-Й МАЛЬЧИК: Вот так.

УЧИТЕЛЬ: Стреляй из положения стоя, вот так.

БОЕВИК ИГИЛ В ПОЛЕ: [через переводчика] Законы шариата говорят нам, что детям следует давать все необходимые навыки. Поэтому мы учим их и даем им военную подготовку, чтобы подготовить их разум и тело, чтобы они встали на правильный путь. И каждое поколение будет учиться и учить по очереди.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [субтитры] Считаете ли вы правильным, чтобы дети узнавали об оружии и боях?

ИСТРЕБИТЕЛЬ ИГИЛ В ПОЛЕ: [через переводчика] Да, конечно, правильно, как мы видим по юным соратникам Пророка. Эти товарищи соперничали друг с другом, чтобы взяться за оружие. Так что этот энтузиазм, дух и желание есть и в наших детях, и в наших женщинах тоже. Время покажет, что мы можем сделать для религии Бога.Мы всегда готовы пожертвовать ради него.

РАССКАЗЧИК: В полях боевики рассредоточились, чтобы не привлекать внимания американских дронов. Говорят, что с июля в ходе точечных ударов было уничтожено несколько сотен афганских боевиков ИГИЛ.

Командиры тщательно планируют интервью с Наджибуллой. Их посыл ясен: талибы — марионетки Пакистана, тогда как ИГИЛ подчиняется только Богу.

КОМАНДИР: [через переводчика] Талибан получает приказы от пакистанской разведки.Эти люди не принимают халифат. Но мы свободны, и наша цель состоит только в том, чтобы искать Божьего счастья. Мы хотим исламского закона на земле. Мы не отвечаем ни перед кем. Мы приветствуем халифат.

РАССКАЗЧИК: Никто точно не знает, сколько боевиков ИГИЛ находится в Афганистане. По оценкам афганских официальных лиц, в настоящее время их насчитывается тысяча, и это число растет. По словам командира Абу Рашида, они также привлекают джихадистов со всего мира.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [субтитры] Среди вас есть иностранные боевики?

АБУ РАШИД: [через переводчика] Да, слава Богу, иностранные боевики по всему региону.Многие присоединились к нам из-за границы. Они прибыли из Саудовской Аравии и Европы. Но ты не можешь говорить с ними сейчас.

РАССКАЗЧИК: Внезапно командиры говорят Наджибулле, что он должен уйти. Они видят в его присутствии угрозу безопасности.

История ИГИЛ в Афганистане начинается с казни. В июне 2014 года 12 командиров талибов в провинции Нуристан были захвачены и убиты группой людей в масках. В то время никто не знал, кто были убийцы.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: Эта группа была ИГИЛ.Они были никем другим, они были ИГИЛ. Они просто демонстрировали свою силу. Это была их первая угроза показать талибам: «Мы намного сильнее вас, ребята, и мы намного хуже вас, ребята».

[мужчине в машине, субтитры] Куда мы едем?

МУЖЧИНА В МАШИНЕ: [субтитры] Мы едем на встречу с нашими друзьями, талибами. Мы увидим местных лидеров талибов. Они мои друзья.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [субтитры] Сколько талибов там, куда мы направляемся?

МУЖЧИНА В МАШИНЕ: [субтитры] Там около 2000 талибов, слава Богу!

РАССКАЗЧИК: Наджибулла вошел на территорию, удерживаемую талибами.Он договорился о встрече со старшим командиром провинции Кунар. Пехотинец ведет его к укрытию талибов в лесу всего в 15 милях от контролируемой ИГИЛ деревни.

Более десяти лет Мовлави Самад возглавлял борьбу талибов против США и их союзников в этом районе. Теперь он воюет на другом фронте, против ИГИЛ.

МОУЛАВИ САМАД, Талибан Командир: [через переводчика] Мы не согласны с теми, кто хочет ИГИЛ здесь, в Афганистане.Мы не согласны, потому что при Талибане мы уже были исламистами. Здесь нет вакуума власти, так зачем начинать использовать это имя?

Некоторые из наших братьев-талибов стали недовольны и подняли против нас свои флаги. Но мы молимся, чтобы верующие не участвовали в этой войне, потому что она вызывает разногласия. Пророк Мухаммед сказал: «Там, где есть интриги, не вмешивайтесь!»

РАССКАЗЧИК: Будущее этих боевиков Талибана неясно. В июле 2015 года движение объявило о смерти своего основателя и лидера муллы Омара.За кадром некоторые повстанцы в этой деревне говорят Наджибулле, что теперь думают о побеге.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: Говорят, что в ближайшем будущем талибов больше не будет. Все они присоединятся к ИГИЛ.

РАССКАЗЧИК: Талибы остаются самой могущественной боевой группировкой в ​​Афганистане, но кампания ИГИЛ против них жестока. Прошлым летом ИГИЛ вытеснило талибов из округа Ачин в восточной провинции Нангархар.Десять деревенских старейшин, некоторые из которых были талибами, затем отвели на отдаленный склон холма и заставили встать на колени на взрывчатке.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: В первый раз, когда я увидел это пропагандистское видео, я подумал: «Что они делают? Почему они такие суровые? Почему они такие сумасшедшие?» Я никогда раньше не видел ничего подобного, ни во времена талибов, ни в правительстве, ни в других повстанческих движениях в Афганистане. Никогда. Это было ужасно смотреть!

РАССКАЗЧИК: С тех пор, как ИГИЛ начало укрепляться в восточном Афганистане, считается, что более 17 000 семей покинули свои дома.

АХ ЯН, Фермер: [через переводчика] Теперь это наш дом. Мы привезли с собой животных.

РАССКАЗЧИК: До недавнего времени Аг Джан и его семья жили в районе Ачин недалеко от холма, где ИГИЛ убило группу старейшин.

AGH JAN: [через переводчика] Раньше в нашем районе люди жили хорошо. Было очень мирно. Потом появились все эти бойцы. Они сделали жизнь местных жителей горькой.

МАЛЬЧИК: [субтитры] Они били девочек только за то, что они ходили по магазинам.

МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА: [субтитры] Они кричали: «Что ты делаешь снаружи?» И тогда они ударили нас.

AGH JAN: [через переводчика] Сначала они были все вместе, но потом разошлись. Некоторые ушли в Исламское государство, а другие в Талибан. Они стали врагами. Их ссоры причинили боль многим обычным людям.Сейчас ситуация ужасная. Ни Талибан, ни Исламское государство не заботятся о простых афганцах. Какая бы группа ни была у власти, они побеждают нас. Мы действительно не отличаем одно от другого.

Вы не можете противостоять им. Если попробуешь, они придут ночью и убьют тебя вместе с детьми. Твоих детей заставят смотреть, как тебя обезглавливают.

РАССКАЗЧИК: После того, как ИГИЛ взяло под контроль его деревню, Аг Джан и его семья решили бежать в город Джелалабад. Другие родители умоляли его взять с собой их детей.

AGH JAN: [через переводчика] Мы получили грузовик ночью и посадили в него всех детей. Это все маленькие дети. Мы принимаем все трудности ради них. Наши жизни разрушены, но, по крайней мере, у этих детей может быть будущее.

ВОДИТЕЛЬ: [субтитры] Ни один правительственный чиновник не может приближаться к этому месту. Это запретная зона.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [субтитры] Так что с этого момента это рискованно, или—

ВОДИТЕЛЬ: [субтитры] Да.Все эти районы Нангархара опасны.

РАССКАЗЧИК: Наджибулла снова в пути. Он путешествует по провинции Нангархар, всего в нескольких милях от границы с Пакистаном. Талибан и ИГИЛ, может быть, и воюют здесь друг с другом, но у них есть общий враг — афганское правительство.

С тех пор как США начали вывод войск в 2011 году, афганские силы изо всех сил пытались сдержать талибов, которые сейчас контролируют несколько ключевых районов по всей стране. А этой осенью боевики ИГИЛ начали совершать здесь прямые атаки на правительственные посты.

Наджибулла договорился сопровождать местное полицейское подразделение на передовой.

МАЛИ МОХАММАД АЛАМ, Афганская местная полиция: [через переводчика] Этот район называется Хир-абаад. Мы здесь, чтобы искать и уничтожать. Враг там.

РАССКАЗЧИК: Мали Мохаммад Алам возглавляет полицейское ополчение из 25 человек. Ресурсов и снаряжения мало. Линии противника находятся всего в нескольких сотнях метров от нас.

МАЛИ МОХАММАД АЛАМ: [через переводчика] Правительство платит нам зарплату, но не снабжает нас.Мы купили ракету сами, за наличные. Мы покупаем пули и все такое. Нам не дали на это бюджет. Мы покупаем их на зарплату мальчиков — ракеты, пули, все.

РАССКАЗЧИК: Шеф говорит, что готов использовать жестокую тактику против Талибана и ИГИЛ.

МАЛИ МОХАММАД АЛАМ: [через переводчика] Вчера мы захватили двух человек. Они были шпионами. Мы их немного помучили. Правозащитники говорят нам не делать этого, но если мы не пытаем и не бьём их, как мы можем добиться от них чего-то? Правозащитники должны позволить нам пытать их или прикончить.В противном случае наша работа невозможна.

РАССКАЗЧИК: Местные жители говорят Наджибулле, что не видят большой разницы между полицией и повстанцами.

ЖИТЕЛЬ: [через переводчика] Нам надоело. Дети устали, женщины устали.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [субтитры] Что лучше, правительственные силы, Талибан или ИГИЛ?

ЖИТЕЛЬ: [через переводчика] Честно говоря, ни один из них.Если мы скажем что-нибудь о любом из них, они придут и схватят нас. Клянусь Богом, мы сыты по горло ими всеми, понимаете? Тебя просто вытаскивают на улицу и бьют, пока из носа не пойдет кровь.

РАССКАЗЧИК: Внезапно визит обрывается.

МАЛИ МОХАММЕД АЛАМ: Я не могу продолжать. Враг рядом, а вы безоружны. Мы могли столкнуться с врагом в любой момент. Никогда не знаешь. Это вражеская территория. Мы отвезем вас обратно к вашей машине.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [на камеру] Вы говорите, что это слишком опасно для нас с этого момента?

МАЛИ МОХАММЕД АЛАМ: [через переводчика] Да. Опасно идти дальше. Мы можем не вернуть тебя живым.

ДИКТОР: Наджибулла вступил в контакт с другой ячейкой ИГИЛ.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: Нам позвонили 5-10 минут назад и сказали приезжать. Итак, здесь, в Афганистане, поздняя ночь, поэтому нам нужно ехать около 4 или 5 часов.

РАССКАЗЧИК: Район Чапа-Дара раньше был домом для боевиков Талибана и Аль-Каиды, верных Усаме бен Ладену. Теперь это дом ИГИЛ. Командира здесь зовут Мавлави. Несколько недель назад он объявил этот район частью глобального Исламского государства.

МАВЛАВИ: [через переводчика] Теперь ИГИЛ здесь, и по воле Бога оно распространяется. С тех пор, как мы начали вести джихад, ни один американец не приехал в этот район. Сюда не приходят еретики. Эта территория находится под нашим контролем.Мы стремимся принести исламскую систему в Кунар, по всему Афганистану и даже по всему миру.

РАССКАЗЧИК: Командир Мавлави говорит Наджибулле, что он должен пройти с ним глубже на территорию ИГИЛ.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: Я не знал, куда мы едем. Если бы они решили причинить мне боль или похитить меня, я ничего не мог сделать. Я, честно говоря, не знал, вернусь ли я.

РАССКАЗЧИК: После часа ходьбы командир представляет Наджибуллу двум подросткам, Башрулле, которому 13 лет, и Найматулле, которому 17 лет. Он говорит, что они учатся быть террористами-смертниками ИГИЛ.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [субтитры] Когда вы решили стать мучениками?

НАЙМАТУЛЛА: [через переводчика] Год назад я сказал старейшинам, что хочу это сделать, и я готов, когда они отдадут приказ. Теперь я готов, даст Бог.

РАССКАЗЧИК: Боевики здесь говорят, что они сосредоточены на нападении на афганское правительство, а не на Талибан.Командир говорит, что хочет использовать двух подростков, чтобы убить проправительственного военачальника по имени Джандад.

НАЙМАТУЛЛА: [через переводчика] Я убью Джандада в Кунаре и отомщу за кровь наших бойцов.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [субтитры] Почему? Что сделал Джандад?

НАИМАТУЛЛА: [через переводчика] Он еретик и раб неверных. Он служит им. Он убил наших бойцов. Он сажал в тюрьму моих друзей и убивал заключенных.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [субтитры] Вы когда-нибудь надевали пояс смертника?

НАИМАТУЛЛА: [через переводчика] Да, слышал.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [субтитры] Вы практиковались, как его взорвать?

НАИМАТУЛЛА: [через переводчика] Да, я практиковал это. Мои командиры показали мне, как это сделать.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [субтитры] Где они обучали вас атаке смертника?

НАИМАТУЛЛА: [через переводчика] Здесь, в Афганистане.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [субтитры] Они местные или иностранцы?

НАИМАТУЛЛА: [через переводчика] Они иностранцы.

РАССКАЗЧИК: Наджибулла рассказывает мальчикам об их иностранных тренерах.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [субтитры] Вы упомянули, что вас обучают иностранцы.

РАССКАЗЧИК: Но, похоже, это деликатная тема.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [субтитры] Ты меня слышишь? Вы сказали, что вас тренируют иностранцы.

НАИМАТУЛЛА: [через переводчика] Что я могу вам сказать?

РАССКАЗЧИК: Мальчики говорят Наджибулле, что готовы выполнить свою самоубийственную миссию, как только поступит приказ.

НАИМАТУЛЛА: [через переводчика] Я хочу сделать это для Аллаха и отомстить за наших борцов против неверных. Наши командиры получают приказы от ИГИЛ. Если они подготовят бомбу для машины, где бы они ни сказали, я сделаю это.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [субтитры] Ты вообще умеешь водить?

НАИМАТУЛЛА: [через переводчика] Да.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: [субтитры] Вы когда-нибудь были в школе?

МАЛЬЧИК: [через переводчика] Нет. Мы здесь, в Афганистане, видим всех боевиков. Мы учимся у них. Даст Бог, мы хотим быть похожими на них.

РАССКАЗЧИК: В контролируемом ИГИЛ районе Шайгал группа использует множество методов, чтобы подготовить маленьких детей к борьбе и смерти за Исламское государство.

МУЖЧИНА: Это последнее видео Исламского государства. Вы увидите 17 или 18 убитых.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: Где это?

МУЖЧИНА: Шам.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: В Ираке?

МУЖЧИНА: Да, лагерь в Ираке.

ДИКТОР: Бойцы сообщают Наджибулле, что получают пропагандистские видеоролики непосредственно от ИГИЛ в Сирии и Ираке. Они говорят, что каждый день показывают ролики деревенским детям.

[субтитры]

МУЖЧИНА: В видео говорится, что все они неверные и бойцы спецназа.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: Что они теперь собираются с ними делать?

МУЖЧИНА: Их везут в зону поражения на казнь. Их стирают с лица земли.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: Я спрашивал их, почему они наблюдают за этими маленькими детьми. Они сказали, что они должны учиться, они должны знать с этого момента.И это нормально для них.

РАССКАЗЧИК: Видео показывают не только нападения и зверства. Это военная школа ИГИЛ для детей, где-то на Ближнем Востоке.

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: Все эти видео, они просто рассказывают им, как убивать людей, как обезглавливать и как становиться смертниками. И их главное — убивать неверных. Это их цель. И они ясно говорят, что это в Коране. Так во что верит ребенок? Что он думает? Он думает: «Да, я мусульманин, и он говорит мне правду.

РАССКАЗЧИК: Наджибулла снимает афганских детей, копирующих то, что они только что посмотрели.

ИНСТРУКТОР: [субтитры] Немного согните ноги в коленях, ноги врозь. Держите руки прямо. Огонь!

РЕБЕНОК: [субтитры] Бог велик.

ИНСТРУКТОР: [субтитры] Ты стоишь с автоматом Калашникова вот так, хорошо?

НАДЖИБУЛЛА КУРАИШИ: Когда я увидел этих маленьких детей, я был очень, очень расстроен, очень опечален.Я думал о будущем Афганистана, о следующем поколении Афганистана, о том, что у нас будет дальше. Эти дети, которые учатся убивать людей, вести джихад, обезглавливать, стрелять, — это Афганистан?

Я думал, что война никогда не закончится. Никогда. И люди будут продолжать страдать от войны.

РАССКАЗЧИК: ИГИЛ в Афганистане, возможно, все еще находится в зачаточном состоянии, но движение уже показало, насколько быстро оно может расти. И его командиры здесь имеют большие амбиции в отношении следующего поколения солдат ИГИЛ,

.

АБУ РАШИД, Талибан Перебежчик: [через переводчика] Сад халифата хочет от нас реки крови.Вера и вера требуют крови. Вы должны пожертвовать, чтобы получить вечную жизнь. Бог распространит этот прекрасный халифат повсюду.

поддерживаемых США сил объявляют о разгроме «халифата» ИГИЛ: NPR

Сирийские силы обороны, поддерживаемые США, заявляют, что они разгромили ИГИЛ в городе Багхуз, последней оставшейся территории ИГИЛ.

СКОТТ САЙМОН, ХОЗЯИН:

Сирийские силы обороны, поддерживаемые США, объявили сегодня, что они нанесли поражение позициям боевиков ИГИЛ в городе Багхуз, последнем участке территории, удерживаемом ИГИЛ.Это заявление было сделано после того, как вчера администрация Трампа сделала аналогичное заявление. Сейчас к нам из Бейрута присоединяется Рут Шерлок из NPR. Рут, большое спасибо, что ты с нами.

РУТ ШЕРЛОК, BYLINE: Спасибо.

САЙМОН: Что означает это очевидное поражение ИГИЛ в этом городе на севере — на севере восточной Сирии?

ШЕРЛОК: Ну, это знаменует конец так называемого халифата ИГИЛ, государства, которое они пытались создать. Вы знаете, это было заявлено еще в 2014 году.И просто напомню всем, что раньше он контролировал часть Ирака и Сирии. В период своего расцвета группировка управляла примерно 8 миллионами человек и привлекала десятки тысяч иностранцев. К ним присоединилось много людей с Запада. И это правило было насильственным. Вы знаете, они убивали противников. Были публичные казни. Они убили нескольких западных журналистов и использовали их мрачные видео в качестве пропаганды. И они захватили тысячи женщин и детей из иракского езидского меньшинства, тоже обратив их в рабство.Что ж, сегодня все закончилось, и поддерживаемые США СДС заявляют, что захватили всю территорию группировки. До сих пор поступают сообщения о некоторых спорадических перестрелках, но они говорят, что это просто искоренение спящих клеток.

САЙМОН: И это был дорогостоящий бой за последние 4 1/2 года, не так ли?

ШЕРЛОК: Совершенно верно. Там тысячи иракцев и курдов погибли, сражаясь с ИГИЛ. И стоимость для гражданских тоже огромна. Вы знаете, в Ираке и Сирии разрушены целые города.И тысячи мирных жителей были убиты, и их средства к существованию уничтожены.

Итак, на восстановление этого района уйдут миллиарды долларов. И хотя США изначально обещали помочь в этом, эти усилия были сокращены. И сейчас на это есть мизерное финансирование.

САЙМОН: Означает ли конец территориального контроля ИГИЛ, халифата, конец ИГИЛ?

ШЕРЛОК: На самом деле нет. Представители министерства обороны США, в том числе генерал Джозеф Вотел, знаете ли, который руководит борьбой с ИГИЛ, — он говорит, что лидеры разошлись и ушли на землю.И поражение в Багузе — это действительно стратегический ход ИГИЛ для сохранения своих возможностей. Так что пока многие тысячи боевиков остаются рассредоточенными по Ираку и Сирии — а у группировки есть эти плацдармы до сих пор, в Ливии и Афганистане, Йемене и на Филиппинах. Итак, вы знаете, реальная разница здесь заключается в том, чтобы бомбить территорию и пытаться победить идеологию.

Здесь у группы по-прежнему большая поддержка. Его корни восходят к последствиям U 2003 года.С. под руководством вторжения в Ирак. И знаете, трудность в том, что тысячи людей, покинувших этот район, до сих пор поддерживают ИГИЛ. И теперь они живут в районах, опустошенных войной. И идеология группы как бы имеет шанс еще вырасти здесь. Значит, они уже ведут эти мелкие мятежи. Так что я думаю, что это не последнее, что мы услышим.

САЙМОН: И это закончится, в некотором смысле, без бремени контроля над территорией. Они могли бы действовать как то, что мы привыкли называть партизанами.

ШЕРЛОК: Абсолютно.

САЙМОН: Рут Шерлок из NPR – большое спасибо – говорила с нами этим утром. Большое спасибо за то, что вы с нами.

ШЕРЛОК: Спасибо.

Copyright © 2019 NPR. Все права защищены. Посетите страницы условий использования и разрешений нашего веб-сайта по адресу www.npr.org для получения дополнительной информации.

Стенограммы

NPR создаются в кратчайшие сроки подрядчиком NPR. Этот текст может быть не в своей окончательной форме и может быть обновлен или пересмотрен в будущем.Точность и доступность могут отличаться. Официальной записью программ NPR является аудиозапись.

После «почти 100-процентного» разгрома ИГИЛ, что насчет его идеологии?

Нарратив на Западе преимущественно сформирован недальновидной интерпретацией коренных причин терроризма. После падения Халифата задача теперь состоит в том, как победить эту организацию и ее идеологию в Сирии, Ираке и других местах.

В своем первом обращении к Конгрессу США в январе 2018 года президент Дональд Трамп объявил ИГИЛ побежденным в военном отношении и напомнил Конгрессу о своем обещании в 2017 году сотрудничать с союзниками Америки, чтобы стереть ИГИЛ с лица земли.Он заявил, что «год спустя я с гордостью сообщаю, что коалиция по разгрому ИГИЛ освободила почти 100 процентов территории, еще совсем недавно удерживаемой этими убийцами в Ираке и Сирии» (1). Когда Трамп был избран президентом 8 ноября 2016 года возглавляемая США коалиция уже отобрала у группировки более 13 000 квадратных миль, однако, когда он начал свое президентство в январе 2017 года, ИГИЛ контролировало около 23 300 квадратных миль территории Ирака и Сирии. В своем кабинете Трамп ускорил темп военных операций, предоставив американским командирам больше полномочий для нанесения ударов и принятия решений на поле боя.

В результате территория ИГИЛ резко сократилась до 9300 квадратных миль, когда Раака была освобождена в октябре 2017 года(2). В начале 2018 года ИГИЛ с трудом удерживает небольшой участок в пустыне Джазира в иракской провинции Анбар и несколько городов вдоль берегов реки Евфрат в Сирии, примерно не более 1900 квадратных миль или 4% своей первоначальной территории(3). .

[Госдепартамент США]

Таким образом, ИГИЛ потеряло около 21 400 квадратных миль или 96% территории, что отражает почти 100-процентную территориальную потерю, о которой говорил президент Трамп в своем выступлении.На следующей карте Государственного департамента США показаны территориальные потери ИГИЛ в 2017 году.

Источник: Государственный департамент США
Если посмотреть на карту, потери в 2017 году значительны по сравнению с предыдущими годами(4). Но даже несмотря на то, что группировка потерпела решительное поражение на поле боя после потери ключевых территорий, включая ее де-факто столицу Рааку в октябре 2017 года, организация далека от искоренения; и преждевременно утверждать, что ИГИЛ было стерто с лица земли.Организация просто уходит в подполье и является частью циклического процесса этой группы; это не линейно. Организация не имеет даты начала и окончания; однако его власть переключилась между контролем территории и потерей территории. Другими словами, ИГИЛ переходит из режима управления в режим повстанческого движения. Некоторые наблюдатели, такие как Стивен Уолт, отмечают, что «мы должны опасаться преждевременного момента «Миссия выполнена» и разумно извлекать уроки из результатов, которые в противном случае заслуживают празднования.(5)

Это преобразование означает, что нет прямой связи между потерями на полях сражений в Сирии и Ираке и его способностью продолжать вдохновлять новобранцев, проводить атаки и культивировать разногласия среди населения. В начале 2018 года в Ираке и Сирии оставалось около 3000 боевиков ИГИЛ и 7000 сторонников ИГИЛ, включая женщин и детей. Около 10 000 боевиков по-прежнему задействованы, несмотря на международные операции по уничтожению группировки(6). Частицы этих бойцов более чем достаточно, чтобы поднять новый мятеж в регионе.Таким образом, побед на поле боя против ИГИЛ недостаточно и недостаточно для того, чтобы в одиночку смягчить его сохраняющиеся угрозы.

Возвышение ИГИЛ изменило геополитическую реальность на Ближнем Востоке и привело к одному из самых значительных территориальных сдвигов со времени вступления в силу Соглашения Сайкса-Пико после Первой мировой войны. положило конец геополитической дилемме и спровоцировало конкуренцию за контроль между несколькими заинтересованными сторонами в регионе.Соответственно, неспокойная ситуация в Сирии может привести к новым прямым столкновениям: Иран против Израиля из-за Голанских высот, Турция против курдов в Африне и США против сирийского режима, как это было в случае двух воздушных атак в апреле 2017 года. и апрель 2018 года. Ближний Восток после ИГИЛ, скорее всего, определит параметры будущего конфликта в следующем десятилетии.

Джейсон Берк, автор книги «Новая угроза: прошлое, настоящее и будущее исламской воинственности», утверждает, что «если поражение ИГИЛ не давалось легко, то три врожденные слабости его проекта всегда делали его вероятным в долгосрочной перспективе.Во-первых, чтобы добиться успеха, ИГИЛ нужно было постоянное завоевание: победа была явным признаком того, что группировка выполняла работу Бога. Расширение также означало новых рекрутов для замены боевых потерь, приобретения оружия и боеприпасов, продажи археологических сокровищ, имущества для грабежа, распределения продовольствия и новых сообществ и ресурсов, таких как нефтяные скважины и нефтеперерабатывающие заводы, для использования» (7)

.

Теоретически текущая геополитическая ситуация не отражает устремлений ИГИЛ, поскольку практически все стороны, участвующие в конфликте в Сирии и Ираке, привержены борьбе с организацией. Но на практике такое положение вещей может сделать возрождение ИГИЛ неизбежным, поскольку движущие силы, породившие ИГИЛ, сегодня вырисовываются даже сильнее, чем когда оно впервые возникло. Джихадисты «Исламского государства» заявили о нападении террориста-смертника на здание избирательной комиссии Ливии в Триполи 2 мая, в результате которого погибло не менее десятка человек, в том числе двое ливийских полицейских. Крах ИГИЛ привел к возникновению террористической диаспоры, способной совершать изощренные атаки на Западе и радикализировать других мусульман в арабском мире (8).

Более того, идеология организации остается широко распространенной. Генерал-лейтенант армии США Пол Фанк утверждал, что репрессивная идеология группировки сохраняется; «по-прежнему сохраняются условия для возвращения ИГИЛ, и только благодаря коалиционным и международным усилиям поражение может стать постоянным» (9). Идеологии часто переживают тех, кто их создал и распространил, даже если самые вдохновляющие лидеры организации убиты. Представитель ИГИЛ Абу Мохаммед аль-Аднани сказал перед своей смертью, что возможные неудачи в Мосуле и Ракке не означают конца группировки: «борьба — это потеря воли и желания сражаться» (10).Как ни пугает это заявление, оно указывает на то, что экстремистская идеология все еще развивается. Задача состоит в том, чтобы противостоять этой идеологии, а не только сосредоточиваться на военных подходах и подходах в области безопасности.

[СТАТИСТИКА]

Хотя эти усилия принесли плоды и заслуживают похвалы, опыт с «Аль-Каидой» в Афганистане показал, что военные меры и меры безопасности, принятые в качестве краткосрочной и среднесрочной стратегии, оказались ограниченными.То же самое можно сказать и об «Аль-Каиде», которая выжила в Ираке после поражения в результате кампании, возглавляемой США, и так называемого «нагона» в 2007 году. , и ждали точки возврата в 2011 году, начала гражданской войны в Сирии. ИГИЛ может следовать аналогичной стратегии, чтобы снова набрать силу. План состоит в том, чтобы перегруппироваться, сохранить свою актуальность, и с помощью сочетания международных и местных террористических атак они попытаются сохранить свое дело.У ИГИЛ теперь есть две страны, где оно может использовать раскол.

Стратеги по борьбе с терроризмом предложили несколько стратегий борьбы с ИГИЛ, в которых больше внимания уделяется военному поражению, а не идеологическому искоренению. Они, как правило, обращаются к одному аспекту сложной проблемы, а не к токсичной идеологии, которая может повлиять на целое поколение. Эти стратегии можно разделить на три плана действий: политическое урегулирование, военная кампания и сдерживание.

Политическое урегулирование
В своем тщательном анализе «Продолжительная и расширяющаяся стратегия Исламского государства» Лина Хатиб предложила структуру своей стратегии противодействия ИГИЛ, подчеркнув политическое урегулирование в Сирии и Ираке как наилучшую стратегию(11). Он заключается в принятии комплексных мер по завоеванию доверия местного суннитского населения для достижения политического урегулирования при одновременном наращивании внутреннего потенциала для военного поражения группировки. Поэтому нереально ожидать сначала искоренения ИГИЛ, а затем заниматься политическим переходом в Сирии, где у Асада, по-видимому, нет будущего в конечном процессе. Однако компромиссное соглашение без Асада невозможно, особенно после последних военных достижений и его обещаний вернуть себе полный контроль над Сирией.Кроме того, режим Асада не проявлял готовности идти на уступки, которые могли бы привлечь суннитскую общину. Однако политическое урегулирование в Ираке возможно, если иракское правительство предпримет позитивные шаги по прекращению сектантской политики, проводимой правительством Малики (2006-2014 гг.).

Военная кампания
Другие аналитики выступают за применение силы для уничтожения ИГИЛ. В своем исследовании «Что происходит, когда ИГИЛ уходит в подполье?» Дэниел Байман из Брукингского университета утверждает, что Соединенным Штатам не следует ослаблять свое давление, поскольку ИГИЛ готовится уйти в подполье, и следует удвоить свои усилия, уделяя особое внимание созданию устойчивой коалиции местные союзники в Ираке и Сирии. (12) Такое военное давление может представлять собой наилучшую стратегию для разгрома халифата, поскольку оно подрывает его дело в глазах его сторонников, демонстрируя, что ИГИЛ больше не способно достигать заявленных целей «длительности и расширения». Однако военной победы будет недостаточно ни для того, чтобы снизить идеологическую привлекательность группы, ни для прекращения повстанческого движения. Из-за отсутствия внутренних возможностей и сильных союзников, способных предотвратить его возрождение, группы, выступающие против ИГИЛ, соревнуются за власть и влияние, еще больше обостряя ситуацию в регионе.

Стратегия сдерживания
Военное сдерживание было необходимым противоядием от ранних успехов ИГИЛ и было принято как прагматичный способ ограничить его территориальную экспансию. Эта стратегия отвергает любую новую оккупацию путем отправки войск в регион, что может вызвать такое же сопротивление во время американского вторжения в Ирак в 2003 году. Группы боевиков, такие как ИГИЛ, воспользовались ситуацией и извлекли выгоду из антиамериканских настроений. Как проявление этой политики сдерживания, стратегия Обамы «деградировать и уничтожить» оказалась неэффективной в сдерживании ИГИЛ, поскольку оно больше боролось с идеологической угрозой, чем с военными маневрами.Что еще более важно, сдерживание не предлагает идеологической основы для противодействия и предотвращения повторного наращивания боевой активности группировки боевиков в будущем. Тем не менее, поскольку группа уходит в подполье, необходимо выйти за рамки сдерживания.

Барри Р. Позен, международный профессор политологии Форда в Массачусетском технологическом институте, в своем анализе «Сдерживание ИГИЛ» предложил более сдержанную стратегию, основанную на «Сдерживании»(13). Он пришел к выводу, что сдерживание является более сложной задачей, поскольку требует терпения и стойкости; однако это не обещает быстрой и легкой победы.Крайне важно устранить условия, способствующие распространению терроризма. Однако решения должны выходить за рамки использования военной силы или сдерживания, чтобы победить идеологию, подпитывающую экстремистов.

Идеологическое поражение — гораздо более сложная задача, потому что кампании по борьбе с экстремизмом обычно увенчались успехом только после десятилетий устранения коренных причин этих радикальных идеологий. Исторические данные показывают, что может пройти до трех поколений, прежде чем ядовитые идеологии будут искоренены из общества.Выиграть битву за умы над ИГИЛ можно только в том случае, если в битве примет участие нынешнее поколение экстремистов и другие будущие поколения. Это требует широкомасштабного сотрудничества между единомышленниками, новой информационной кампании, которая соответствует степени кампании идеологического экстремизма и долгосрочной приверженности сирийскому и иракскому народам. Таким образом, поражение группы невозможно, если нет долгосрочной стратегии — четкой дорожной карты, ведущей к идеологическому поражению.

Можно привести доводы в пользу целей, которые необходимо выполнить для обеспечения идеологического поражения «Исламского государства» в рамках эффективного разрушения, демонтажа и нейтрализации ИГИЛ в пост-ИГИЛовской Сирии и Ираке.

Императив безопасности
Любая стратегия, направленная на идеологическое поражение ИГИЛ, должна начинаться с обеспечения безопасности на ранее контролируемых ИГИЛ территориях в Сирии и Ираке. Эта задача подразумевает развертывание адекватных сил, способных защитить эти территории и обеспечить безопасность местного населения.Этот аппарат безопасности нуждается в военной помощи, обучении и оборудовании со стороны международного сообщества.

После Второй мировой войны потребовалось более десяти лет для обеспечения безопасности в Германии, прежде чем были созданы программы, направленные на противодействие идеологии нацизма, и еще одно десятилетие, чтобы возыметь эффект(14). Однако в Афганистане противостояния идеологиям не произошло из-за операций по борьбе с повстанцами, которые продолжаются шестнадцать лет после военной интервенции США. Напротив, более эффективное управление, чем ИГИЛ, требует наделения местных советов полномочиями, отражающими этнические группы региона. Важно отметить, что стабильное, устойчивое и долгосрочное управление является лучшим буфером между местным населением и экстремизмом. Чтобы помочь принять более широкую стратегию борьбы с терроризмом, крайне важно признать тесную связь между экстремистскими террористическими группами и гражданскими войнами. Стремление положить конец этим войнам необходимо, чтобы привести к идеологическому поражению радикальных групп. Программы разрешения конфликтов и устойчивая дипломатия имеют жизненно важное значение для смягчения последствий гражданской войны в Сирии при реализации более широкой всеобъемлющей дорожной карты по прекращению конфликта.

Потенциал дерадикализации
Вторым приоритетом является запуск программ лечения и реабилитации тех, кто подвергся радикализации, с целью их перевоспитания и интеграции в общество. Тенденция к радикализации, ведущая к насилию, редко принимает форму внезапного или резкого изменения. Это сложные социальные изменения, которые действуют на разных уровнях. Разработка программы реабилитации и реинтеграции с учетом местных условий не увенчается успехом, если не решить проблему в ее корне.Внедрение таких программ обычно является частью сетей или координационных групп, включающих социальных работников, учителей, психологов и религиоведов. Этот скрупулезный процесс требует реализации межведомственного подхода для обеспечения поддержки раннего вмешательства для отдельных лиц или групп, которым грозит радикализация.

Чтобы разрушить идеологию ИГИЛ, необходимо рассмотреть множество факторов — личных и коллективных, социальных и психологических, которые формируют путь радикализации.В ИГИЛ есть две категории членов: «подстрекатели» и «виновники». Первая категория «подстрекателей» обычно занимает ключевые посты в организации и обладает изощренной способностью вдохновлять новых сотрудников. Они хорошо образованы, и большинство из них происходят из богатых семей, таких как Усама бен Ладен или Абу Бакр Багдади (доктор наук по шариату). В их убеждениях укоренилась экстремистская идеология. Их убеждения практически невозможно изменить, потому что они категорически убеждены в абсолютности и исключительности своей системы убеждений.

Такие люди отвергают любые конкурирующие объяснения или альтернативные взгляды. Единственный способ противостоять им — решить проблему «нарушителей», нейтрализуя и изолируя их от других членов, особенно в процессе дерадикализации. Однако эта группа представляет собой большинство в организации, которым легко манипулировать. Большинство из них страдают от маргинализации, безработицы и низкой самооценки в своих родных странах. На данном этапе предоставление им дополнительных экономических возможностей и оказание им помощи является лучшим шагом к эффективной, постоянной реабилитации и реинтеграции этой группы.

Возможно, самый успешный опыт – это программа, опробованная городом Орхусом в Дании. Он предоставляет дополнительные инструменты, необходимые для полного цикла от радикализации до насилия: от профилактики до вмешательства, реабилитации и реинтеграции(15). Местное правительство Орхуса предлагает своим гражданам, вернувшимся из Сирии и Ирака, «помощь с поиском квартиры, встречей с психиатром или наставником или чем-то еще, что им необходимо для полной интеграции обратно в общество.

Другой пример из другого контекста, гражданская война в Алжире может стать еще одним примером успешного опыта для арабских стран. Алжирская программа дерадикализации гарантировала амнистию тысячам алжирских экстремистов и позволила им вернуться в свои общины. Программа предоставила платформу для выражения раскаяния, покаяния и отказа от насильственной идеологии для всех боевиков и заключенных, осужденных за терроризм, а также встречи с религиоведами, чтобы изменить их интерпретацию и взгляды на ислам.В результате только около 170 боевиков из Алжира присоединились к ИГИЛ, в то время как к организации присоединились более 3000 граждан Туниса и 1500 граждан Марокко(16).

[Статистика]

Реформа основных человеческих потребностей
Решение давних проблем, которые заставили население принять ИГИЛ, является третьим приоритетом для победы над организацией. Идеология не была основной причиной, по которой молодые арабы и иностранцы решили присоединиться к ИГИЛ.Многие суннитские общины в Сирии и Ираке решили, что жить под властью ИГИЛ лучше, чем быть жертвой исключения из политических программ большинства и меньшинства. Кроме того, мрачные социально-экономические горизонты и отсутствие возможностей по-прежнему служат благоприятными условиями на благодатной почве для нового повстанческого движения в обеих странах. В конечном счете, ИГИЛ извлекло выгоду из двух мощных движущих сил: социально-экономических проблем, которые маргинализировали бедных людей, и сектантской политики, которая лишила другие секты ключевых рабочих мест и восхождения по социальной лестнице в Ираке и Сирии.

Отсутствие удовлетворения этих основных человеческих потребностей позволяет экстремизму и насилию процветать как канал сопротивления, а иногда и мести. Соответственно, устранение идеологической привлекательности ИГИЛ требует перерезания этих двух основных линий жизни. Автономия или федерализм могли бы стать наиболее жизнеспособным вариантом для уменьшения влияния сектантства в регионе, развеять страхи граждан и восстановить доверие к правительству. Однако сохранение центрального правительства гарантирует защиту меньшинств и сохранение геополитического баланса в регионе.

Фактор исключения, проистекающий из бедности, политического отчуждения и экономической безнадежности, сыграл свою роль в вербовке молодых людей с Ближнего Востока и Северной Африки ИГИЛ. Например, Тунис является ведущей страной по экспорту джихадистов, где проживает более 3000 тунисцев. Большинство этих бойцов родом из южного региона, который страдает от маргинализации и высокого уровня безработицы(17).

Противодействие дискурсу
Пропаганда стала важным фактором радикализации.Любое стратегическое усилие по противодействию пропаганде ИГИЛ требует понимания построения и распространения радикального дискурса и социокультурных нюансов. С 2011 года ИГИЛ удалось завербовать примерно 20 000 боевиков с помощью своей пропагандистской машины, включающей социальные сети(18). Одна из причин такого коммуникативного успеха заключается в том, что многие боевики ИГИЛ имеют криминальное прошлое и поверхностное знание ислама. Напротив, ИГИЛ предложило им все, что может предложить уличная банда: статус, власть, финансовые возможности, любовные связи и возможность искупления прошлых грехов.Это очень привлекательное предложение для бывших уголовников(19). Тем временем контрусилия были в значительной степени неэффективными по своему масштабу и финансированию. Поэтому противодействие этой пропагандистской машине должно включать:

Во-первых, для удаления контента, включая профили, страницы или группы, связанные с террористическими организациями. Эти усилия окупились, особенно после того, как видео с обезглавливанием журналиста Джеймса Фоули в августе 2014 года распространились по социальным сетям, где Twitter применил агрессивный подход и удалил весь контент, связанный с ИГИЛ(20).Реакция Твиттера позволила относительно ограничить размер сети ИГИЛ. Кроме того, социальные сети представляют собой золотую жилу для разведывательных служб, позволяющую определять сторонников и потенциальных новобранцев, выявлять лиц, ранее не попавших в поле зрения правительства, и помогают отслеживать спящие ячейки и контакты (21).

Второй, , чтобы разоблачить и предать гласности зверства группы против суннитов в регионе. Например, в видеоролике, выпущенном американским правительством под названием «Беги, а не иди, в страну ИГИЛ», который был просмотрен более 844 000 раз на YouTube, ИГИЛ пообещало вновь прибывшим изучить «полезные новые навыки», такие как «распятие и казнь мусульман».«В этом видео Государственный департамент США использовал собственные ужасающие кадры ИГИЛ для запуска кампании, направленной на противодействие его пропаганде и сдерживание распространения экстремистской идеологии(22).

В-третьих, для распространения умеренных аргументов религиоведов, которые оспаривали толкование ислама ИГИЛ и отвергали его видение джихада. Недавние исследования, проведенные в восьми странах, показали, что 90% людей считают, что основные мусульманские голоса наиболее эффективно опровергают экстремистские нарративы(23).Однако эти аргументы должны дойти до нужной аудитории: до потенциальных новобранцев ИГИЛ. При этом организация, скорее всего, будет изолирована и нейтрализована от вербовки новых членов в Сирии, Ираке и других местах.

Обещание перевоспитания
Пятым приоритетом должна стать новая точка входа в систему образования. Это включает в себя создание образовательных программ, которые вдохновляют молодежных лидеров в Сирии и Ираке и за их пределами на просвещенное видение и чувство сосуществования. Эти программы должны были быть направлены на оспаривание различных аспектов экстремистской идеологии и дать молодому поколению умеренное понимание вопросов религиозности, культуры и идентичности.Эти программы перевоспитания должны быть включены в политику противодействия экстремизму в качестве превентивной меры, которая может способствовать формированию более умеренных местных лидеров, способных критически анализировать экстремистские взгляды и сдерживать тенденцию к радикализации(24). Если мы не достигнем целевой аудитории до этапа вербовки и не покажем им в раннем возрасте беды радикализации, борьба с терроризмом будет «вечной». Ричард Кларк, бывший сотрудник отдела по борьбе с терроризмом в Белом доме, пришел к выводу, что «если вы не победите их в вербовочной игре, то вы будете постоянно и вечно бороться с терроризмом» (25).

Заключение
Гегемонистская политика Запада на Ближнем Востоке и в Северной Африке усилила терроризм. Они сыграли значительную роль в разжигании нарративов о виктимизации и негодовании мусульман, что привело к нынешнему затруднительному положению. От вторжения в Ирак до подрыва и изгнания правительств в регионе и поддержки авторитарных режимов, которые угнетали свой народ, реакция иногда приводила к экстремистской мобилизации.Эта политика предоставила этим экстремистам предлог для совершения нападений во имя защиты мусульманского мира.

Хотя большинство жертв ИГИЛ составляют мусульмане, на долю которых приходится 90% всех жертв терроризма, по данным Национального контртеррористического центра США, нет оправдания убийству невинных людей, будь то мусульмане или немусульмане(26). Однако радикальные группы используют джихад как инструмент для продвижения скрытой политической программы, которая не служит ничьим интересам, но ведет к хаосу.Как выразился бывший премьер-министр Великобритании Тони Блэр, «без войны в Ираке не было бы Исламского государства».(27)

Ни одна стратегия или мнение экспертов не может гарантировать, что некоторые люди не примут радикальные идеологии. Однако аналитики и политики должны задуматься: почему радикальные группы делают то, что делают? Каковы их мотивы? Почему они оправдывают свои действия? Нарратив на Западе преимущественно сформирован недальновидной интерпретацией коренных причин терроризма.Бывший специальный агент ФБР Али Х. Суфан однажды сказал: «Ахиллесова пята американской политики в отношении терроризма заключается в ее неспособности противостоять нарративам, которые вдохновляют людей становиться экстремистами и террористами».(28)

مراجع

(1)   Обращение Трампа к штату профсоюзов, 30 января 2018 года. Доступно по адресу: https://www.youtube.com/watch?v=J4FmQtOPbF4. Дополнительную информацию см. также: https://www.cnn. .com/2018/01/30/politics/donald-trump-sotu-international-lines-intl/index.html

(2)   Лина Цю, «Может ли Трамп присвоить себе заслуги в ослаблении исламского государства?», The New York Times, 17 октября 2017 г. Доступно по адресу: https://www.nytimes.com/2017/10/17/us. /politics/trump-islamic-state-raqqa-fact-check.html

(3)   Джейми Макинтайр, «Вот сколько позиций ИГИЛ потеряло с тех пор, как Трамп пришел к власти», Washington Examiner, 23 декабря 2017 г. Доступно по ссылке: https://www.washingtonexaminer.com/heres-how-much-ground- ИГИЛ-потерял-потерял-поскольку-трамп-захватил-

(4)   У.S State Department, 21 декабря 2017 г., Государственная информационная служба.

(5)   Стивен Уолт, «Что означает конец ИГИЛ», Foreign Policy, 23 октября 2017 г. http://foreignpolicy.com/2017/10/23/what-the-end-of-isis-means/

(6)   Сафора Смит и Мишель Нойберт «Эксперты предупреждают, что ИГИЛ останется угрозой в 2018 году», новости NBC, 27 декабря 2017 г. Доступно по адресу: https://www.nbcnews.com/storyline/isis-terror/isis-will-remain-threat-2…, см. также: Хассан Хассан, соавтор книги «ИГИЛ: внутри армии террора», 29 марта 2016 г.                         Дополнительную информацию см. также: Эллен Митчелл, Эксперты предупреждают, что ИГИЛ по-прежнему имеет до 10 000 сторонников в Сирии, Ираке: отчет. Доступно по адресу: http://thehill.com/policy/defense/370150-experts-warn-isis-still-has-up-to-10000-loyalists-in-syria-iraq-report

.

(7)   Джейсон Берк, «Взлет и падение ИГИЛ: ее мечты о халифате закончились, и что теперь?», The Guardian, 17 октября 2017 г. https://www.theguardian.com/world/2017/oct/21/isis-califate-islamic-state-raqqa-iraq-islamist

(8)   Свидетельские показания Колина Кларка «Корпорация РЭНД» перед Целевой группой Комитета по внутренней безопасности по недопущению въезда террористов в Соединенные Штаты Палата представителей Соединенных Штатов «Террористическая диаспора: после падения халифата», 13 июля, 2017 г. Доступно по ссылке: https://www.rand.org/content/dam/rand/pubs/testimonies/CT400/CT480/RAND_CT480.pdf

.

(9)   Джон Боуден, «Генерал США: «репрессивная идеология» ИГИЛ сохраняется, несмотря на утраченную территорию», The Hill, 1 января 2018 г.Доступно по адресу: http://thehill.com/policy/defense/367002-us-general-isiss-repressive-ideology-endures-despite-lossesJohn

.

(10) Тим Листер, «Куда идет ИГИЛ после Мосула?», CNN, 10 июля 2017 г., https://edition.cnn.com/2017/07/10/middleeast/isis-after-mosul/index.html.

(11) Лина Хатиб, «Стратегия Исламского государства сохраняется и расширяется», июнь 2015 г. http://carnegieendowment.org/files/islamic_state_strategy.pdf

(12) Дэниел Л. Байман, «Что происходит, когда ИГИЛ уходит в подполье?», Брукингский институт, 18 января 2018 г.https://www.brookings.edu/blog/markaz/2018/01/18/what-happens-when-isis-goes-underground/

(13) Барри Р. Позен, «Contain ISIS», The Atlantic, 20 ноября 2015 г. https://www.theatlantic. com/international/archive/2015/11/isis-syria-iraq-containment/416799/

(14) Полковник Британской армии Р. Дж. Бойд «Битва за умы. Победив токсичные идеологии в 21 веке», 2013 г., Военный колледж армии США. http://www.dtic.mil/dtic/tr/fulltext/u2/a589036.pdf

(15) Эрик Розанд, «Пришло время использовать местные активы в глобальной кампании против ИГИЛ», понедельник, 20 марта 2017 г., Брукингский институт.Доступно по адресу: https://www.brookings.edu/blog/order-from-chaos/2017/03/20/its-time-to-use-local-assets-in-the-global-campaign-against-isis. /

(16) Далия Ганем Язбек, «Почему Алжир не экспортирует джихадистов», Фонд Карнеги за международный мир, 11 августа 2015 г. Доступно по адресу: http://carnegie-mec.org/2015/08/11/why. -Алжир-не-т-экспорт-джихадистов-паб-60954

(17) Ануар Бухарс, «Потенциальная неожиданность для джихада в результате милитаризации приграничного региона Туниса с Ливией», Фонд Карнеги за международный мир, 26 января 2018 г.http://carnegieendowment. org/2018/01/26/potential-jihadi-windfall-from-militarization-of-tunisia-s-border-region-with-libya-pub-75365

(18) Альберто М. Фернандес, «Здесь, чтобы оставаться и расти: борьба с пропагандистскими сетями ИГИЛ», Институт Брукингса, среда, 21 октября 2015 г. Доступно по адресу: https://www.brookings.edu/research/here-to- сети пропаганды ИГИЛ для борьбы с ИГИЛ/

(19) Джейсон Берк, «Взлет и падение ИГИЛ: ее мечты о халифате закончились, и что теперь?», The Guardian, 21 октября 2017 г.Доступно по адресу: https://www.theguardian.com/world/2017/oct/21/isis-califate-islamic-state-raqqa-iraq-islamist

.

(20) Дж. М. Бергер, «Эволюция террористической пропаганды: парижская атака и социальные сети», Брукингский институт, вторник, 27 января 2015 г. Доступно по адресу: https://www.brookings.edu/testimonies/the-evolution. -террористической-пропаганды-парижской-атаки-и-социальных-медиа/

(21) Дэниел Байман и Джереми Шапиро, «Мы не должны запрещать террористам писать в Твиттере», The Washington Post, 9 октября 2014 г. Доступно по адресу: https://www.washingtonpost.com/opinions/we-shouldnt-stop-terrorists-from-tweeting/2014/10/09/106939b6-4d9f-11e4-8c24-487e92bc997b_story.html

.

(22) Грег Миллер и Скотт Хайэм, «В пропагандистской войне против ИГИЛ США пытались играть по правилам противника», The Washington Post, 8 мая 2015 г. Доступно по адресу:   https://www.washingtonpost.com /мир/национальная-безопасность/в-пропаганде-войне-мы-пытались-играть-по-правилам-врагов/2015/05/08/6eb6b732-e52f-11e4-81ea-0649268f729e_story.html

(23) Майло Комерфорд и Рэйчел Брайсон, «Борьба за Священное Писание, определяющее раскол между исламистским экстремизмом и господствующим исламом», Институт глобальных изменений Тони Блэра, декабрь 2017 г. Доступно по адресу: https://institute.global/sites/default/ файлы/встроенные файлы/TBI_Struggle-over-Scripture_0.pdf

(24) Ратна Гош, В.Ю. Элис Чан, Эшли Мануэль и Майхемути Дилимулати, «Может ли образование противостоять насильственному религиозному экстремизму?», Канадский журнал внешней политики, 25 мая 2016 г. Доступно по адресу: https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/11926422.2016.1165713

.

(25) Сэм Стейн и Джессика Шульберг, «Мы не собираемся искоренять ИГИЛ ни сейчас, ни в ближайшее время», The Huffington Post, 19 декабря 2016 г. Доступно по адресу:   https://www.huffingtonpost.com/entry/terrorism. -experts-isis-paris_us_564b8f25e4b08cda348b364c

(26) Национальный контртеррористический центр: Приложение статистической информации по стране «Отчеты о терроризме за 2011 год», 31 июля 2012 г. Доступно по адресу: https://www.state.gov/j/ct/rls/crt/2011/195555.htm

(27) Мартин Чулов, «Тони Блэр прав: без войны в Ираке не было бы Исламского государства», The Guardian, 25 октября 2015 г. Доступно по адресу: https://www.theguardian.com/world/2015/ 25 октября/тони-блэр-прав-без-иракской-войны-не-было бы-нет-ИГИЛ

(28) Дебасиш Митра, «Несовершенная политика помогла терроризму процветать», The Soufan Group, 11 июня 2013 г. Доступно по адресу: http://www.soufangroup. com/flawed-policies-have-helped-terrorism-thrive/

территорий ИГИЛ «уничтожены на 100%» в Сирии: Белый дом | ISIL/ISIS News

Министерство обороны США сообщает Трампу, что ИГИЛ больше не владеет какой-либо территорией в Сирии, заявила пресс-секретарь Белого дома.

Продолжительность видео 02 минуты 02 секунды 02:02

Министерство обороны США заявило в пятницу, что «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ или ИГИЛ) больше не владеет какой-либо территорией в Сирии, сообщила пресс-секретарь Белого дома.

Исполняющий обязанности министра обороны США Патрик Шанахан провел брифинг с президентом Дональдом Трампом во время его поездки во Флориду на самолете Air Force One, сообщила пресс-секретарь Сара Сандерс.

Она заявила, что «в Сирии ликвидирован территориальный халифат».Отвечая на вопрос о том, уничтожена ли территория вооруженной группировки «на 100 процентов», Сандерс ответил «да».

Остальные вопросы по объявлению она направила в Пентагон.

Поддерживаемые США Сирийские демократические силы (SDF) не прокомментировали заявление Белого дома.

В пятницу Мустафа Бали, глава медиа-офиса SDF, сообщил в Твиттере, что ожесточенные бои продолжаются вокруг Багхуза, чтобы «покончить с тем, что осталось от ИГИЛ».

В течение нескольких недель SDF сражались за разгром ИГИЛ в Багузе на юго-востоке Сирии у границы с Ираком. Это было все, что осталось от территории, которой управляла вооруженная группировка, которая когда-то занимала треть Сирии и Ирака.

Журналист агентства Рейтер в Багузе в пятницу днем ​​слышал воздушные налеты и видел поднимающийся дым.

«ИГИЛ не исчезло»

Алан Фишер из «Аль-Джазиры» в репортаже из Вашингтона, округ Колумбия, сказал, что трудность, однако, заключается в том, что «ИГИЛ не исчезло, и все это знают».

«Трамп, несомненно, одержит победу, которую хотел… но группа никуда не делась», — сказал Фишер.

Вскоре после того, как Сандерс сделал комментарий журналистам, Трамп написал в Твиттере: «ИГИЛ использует Интернет лучше, чем кто-либо другой, но для всех тех, кто восприимчив к пропаганде ИГИЛ, они теперь сильно избиты на всех уровнях».

Трамп дразнил пятничное объявление в течение нескольких дней. В среду он сказал, что группа «уйдет сегодня вечером», показав репортерам две карты, которые, как он утверждал, показывают сокращение территории ИГИЛ с тех пор, как он был избран президентом в 2016 году.

В декабре Трамп неожиданно объявил, что выводит все 2000 американских военнослужащих из Сирии, заявив, что ИГИЛ потерпело поражение.

Однако он отказался от этого объявления, поскольку военные генералы и политики выразили опасение, что такой шаг позволит группе возродиться. Затем его уговорили оставить около 400 военнослужащих в Сирии.

.