Содержание

Карибский кризис

История внешней политики СССР. Ч. 2. 1945—1970 гг. М., 1971, с. 368—369;

Громыко А. А. Карибский кризис.— «Вопросы истории», 1971, №7—8.

Фурсенко Александр, Нафтали Тимоти. Адская игра (Секретная история Карибского кризиса 1958-1964), Издательство «Гея», M. 1999

Плая-Хирон, Плаия-Хиpон (исп. Playa Giron), населённый пункт в бухте Кочинос, на юж. берегу о. Куба, близ которого 17-19 апреля 1961 года кубинская Повстанческая армия разгромила высадившийся с моря десант контрреволюционных сил.

ДАТЫ

СОБЫТИЯ

 

 

1952.03.10 Генерал Фульхенсио Батиста (в изгнании с 1944 года)  совершил военный переворот, разогнал сенат и установил личную диктатуру.
1952.04.03 Правительство Батисты порвало дипломатические отношения с СССР.
1952.04.04 Генерал Батиста вместо отмененной Конституции Кубы издал подписанный им лично «Конституционный статут республики».
1953.07.26 Группа революционеров (200 человек) во главе с бывшим сенатором и сыном латифундиста Фиделем Кастро совершила нападение на казармы «Монкада» в городе Сантьяго де Куба, стратегически важнейшем пункте на острове Куба (оконечность острова, противоположна столице Гаване). В стране возникло «Движение 26 июля», направленное против власти Батисты.
1953.08.06 Батиста издал закон № 997 «Об общественном порядке», которым полностью ликвидировались свобода слова, собраний, запрещались забастовки и митинги.
1953.09.21 Состоялся трибунал над участниками штурма казарм «Монкада».
1954.11. Батиста провел выборы, «узаконив» свою диктатуру в условиях ограничения свобод.
1955.02.24 На Кубе Фульхенсио Батиста, единственный кандидат на выборах, избирается президентом страны на 4 года.
1955.05. Батиста вынужден был провести амнистию участников штурма казарм «Монкада».
1955.07. Фидель Кастро эмигрировал в Мексику и там начал готовить вооруженную экспедицию на Кубу.
1955.12. По всей кубе прошла всеобщая забастовка работников сахарной промышленности.
1956.04.29 Отряд во главе с Рейнальдо Гарсия совершил нападение на казарму Гойкурия в г. Матансан.
1956.07. Подпольные организации «Движение 26 июля» и «Революционный директорат» заключили соглашение о подготовке всеобщей забастовки.
1956.11.30 Отряд «Движения 26 июля» под руководством Франка Паиса начали восстание в г. Сантьяго, ожидая высадки десанта Фиделя Кастро. Десант не появился — восстание было подавлено.
1956.12.02 Отряды во главе с Фиделем Кастро с опозданием на три дня высадились с яхты «Гранма» на кубинский берег. Отряд был рассеян правительственными войсками.
1957.01.04 В г. Сантьяго прошла демонстрация женщин антиправительственного содержания.
1957.03.13 Подпольная организация «Революционный директорат» попыталась взять штурмом президентский дворец и радиостанцию.
1957.07.12 В горах Сьерры-Маэстры партизанский отряд провозгласил через свою радиостанцию манифест с целями борьбы.
1957.09.05 Восстание моряков в г. Сьенфуэгос под руководством Сан Романа. Город и порт оказались в руках восставших. Батиста предпринял бомбардировку города. В армии возрасла оппозиция режиму.
1957.10.25 Кубинская элита за спиной участвующих в борьбе с Батистой организаций заключили в США «Пакт Майами».
1957.10.29 Фульхенсио Батиста объявляет о приостановке действия конституции на Кубе.
1958.03.12 Фидель Кастро призвал ко всеобщей борьбе против режима тирании и назначил дату всеобщего выступления (9 апреля 1958 г).
1958.04. Батиста бросил в район Сьерры-Маэстры авиацию, танки, артиллерию, всего более 12. 000 солдат.
1958.05.28
Начиная с 28 мая в течение 76 дней авиация бомбила районы горы Сьерры-Маэстры. В ходе боевых действий происходило пополнение повстанческой армии и деморализация правительственных войск.
1958.07. Представители всех организаций-участников вооруженной борьбы собрались в Каракасе (Венесуэла) и создали «Гражданский революционный фронт» Президентом республики был назначен умеренный политик М. Уррутиа.
1958.10.10 Фидель Кастро обнародовал свой Закон № 3 «О праве крестьян на землю», что способствовало пополнению повстанческой армии из числа сельхозрабочих.
1958.12. Батиста бежал из страны. Генерал Э.
Кантильо, договаривавшийся с Кастро о капитуляции, взял власть в свои руки и образовал временную хунту. Кастро отдал приказ о всеобщем наступлении.
1959.01.01 Партизанская война, которую ведет Движение 26 июля, вынуждает Фульхенсио Батисту сложить с себя полномочия президента страны и бежать в Доминиканскую Республику. Военная хунта назначает временным президентом Карлоса Пьедру.
1959.01.02 На Кубе сторонники Движения 26 июля не признают военную хунту и провозглашают временным президентом страны Мануэля Уррутию. 3 января объявлен состав нового правительства с Фиделем Кастро на посту премьер-министра (присягает 16 февраля). Революционные отряды Че Геварры и К. Сьенфуэгоса вошли в Гавану. Революция победила.
1959. 01.10 СССР признал новое правительство Кубы.
1959.02.19 Фидель Кастро занял пост премьер-министра (до того был главнокомандующим Повстанческой армией). Различия во взглядах на дальнейшие преобразования между президентом и премьер-министром (по аграной реформе) порождали двоевластие.
1959.05.17 Принят закон об аграрной реформе, предусматривающий ликвидацию латифундий.
1959.06.04 Кубинское правительство объявляет о национализации сахарных заводов и плантаций, принадлежащих гражданам США.
1959.07.17 На Кубе Освальдо Дортикос сменяет Мануэля Уррутию на посту президента страны (до 1976 г. ).
1959.07. Фидель Кастро в споре с президентом М. Кордоной призвал на помощь вооруженный народ (посоветоваться). М. Кордона ушел в отставку.
1960.02. Кубинское правительство подписало с СССР торговое соглашение (о закупке сахара у Кубы и пр.)
1960.02.05 Микоян, заместитель Председателя Совета Министров СССР, открывает советскую выставку в Гаване, Куба.
1960.05. Кубинское правительство установило дипломатические отношения с СССР.
1960.05.27 США прекращают помощь Кубе.
1960.08.06 Кубинское правительство национализировало телефонную и электрическую компании, нефтеперегонные заводы, 36 крупнейших сахарных заводов, принадлежавших гражданам США, предложив прежним владельцам соответствующие пакеты ценных бумаг.
1960.08. США прекратили поставлять на Кубу нефть и покупать ее сахар, хотя действовало долговременное соглашение о покупке.
1960.09. Кубинское правительство национализировало все филиалы североамериканских банков, принадлежавших гражданам США.
1960.09.02 Куба объявляет о признании Китайской Народной Республики и денонсирует договор с США об оказании военной помощи, подписанный в 1952, году.
1960.10.19 Правительство США приняло решение о полной экономической блокаде Кубы.
1960.10. Кубинское правительство национализировало всю остававшуюся на острове собственность США. Общая стоимость конфискованного американского имущества составила 1.000.000.000 $
1960.12.31 Куба требует от Совета Безопасности ООН рассмотреть ее жалобу на агрессию со стороны США.
1961.01.03 — Президент США Д. Эйзенхауэр разорвал дипломатические отношения с Кубой и приступил к интенсивной подготовке вторжения на остров.
1961.04.15 — Была произведена бомбардировка самолетами Б-52, взлетевшими с территории США и пилотировавшимися кубинскими эмигрантами (всего 3 самолета), военно-воздушных баз Кубы. Эта акция предшествовала попытке вторжения на остров противников Кастро через два дня.
1961.04.17 — Кубинские контрреволюционеры высадили десант с американских кораблей в районе Плая-Хирон (зал. Кочинос). В 72 часа десант был уничтожен.
1962.01.09 Куба и СССР заключают торговое соглашение
1962.лето На Кубе скрытно были размещены советские ракеты среднего радиуса действия, нацеленные на США.
1962.09.02 СССР соглашается предоставить вооружения Кубе.
1962.09.04 Президент США выступил со специальным заявлением, в котором требовал от Кубы ограничений в укреплении обороноспособности и угрожал вмешательством. Было мобилизовано 150.000 резервистов.
1962.09.11 СССР призвал правительство США «проявить благоразумие».
1962.09. 25 Фидель Кастро заявляет, что СССР намерен создать на Кубе базу для своего рыболовного флота.
1962.10. «Карибский кризис» Правительство США после неудачи вторжения объявило военно-морскую блокаду острова.
1962.10.14 Самолетами У-2 во время разведывательной аэрофотосъемки были зафиксированы советские ракеты среднего радиуса действия на Кубе.
1962.10.16 Президент Дж. Кеннеди после доклада о данных разведывательных полетов над Кубой отдал приказ о подготовке вторжения на Кубу.
1962.10.18 Президент Дж. Кеннеди встретился с А.А. Громыко.
1962.10.22 Начало «Кубинского ракетного кризиса»: в США президент Кеннеди в выступлении по радио заявляет, что СССР построил на Кубе ракетную базу. Он объявляет о начале морской блокады острова для предотвращения поставок на Кубу новых советских ракет и призывает Хрущева отказаться от действий, угрожающих миру на Земле. США сконцентрировали в районе Карибского моря соединения флота и стратегическую авиацию. В Западной Европе американские войска были приведены в боевую готовность. Ядерные подводные лодки США заняли оперативные позиции. Мир стоял у порога термоядерной войны.
1962.10.23 Президент США заявил об установлении «карантина» вокруг Кубы с 14:00 24 октября. Правительство СССР в ответ заявило, что нанесет «самый мощный ответный удар». Был созван Совет безопасности ООН, на котором обсуждался вопрос вывоза с Кубы советских ракет в увязке с отказом от вторжения на остров.
1962.10.26 Хрущев направляет послание президенту США Кеннеди. 27 октября публикуется заявление, в котором сообщается о готовности СССР убрать с Кубы вооружение, которое США считают «наступательным» при условии, что США уберут свои ракеты из Турции. Кеннеди это условие отклоняет и заявляет, что все работы на ракетных базах на Кубе должны быть прекращены.
1962.11.02 Президент США Кеннеди объявляет о том, что СССР демонтировал свои ракеты на Кубе.
1962.11.20 СССР соглашается вывести с Кубы советские бомбардировщики, а США объявляют о прекращении морской блокады острова.
1963.02.19 СССР объявляет о согласии вывести свои войска с Кубы.
1963.04.28 Фидель Кастро, премьер-министр Кубы, посещает СССР с официальным визитом.
1963.06.20 Между США и СССР достигнута договоренность о создании «горячей» радио и телеграфной линии связи между Белым домом и Кремлем.
1963.08.30 Начинает действовать «горячая» линия связи между Белым домом и Кремлем, созданная для установления срочного прямого контакта между руководителями двух стран в моменты международных кризисов.

 

 

 

 

В Карибском кризисе совершенно четко проявились культурный багаж и идеологическая озверелость

10.10.12

Дмитрий Фельдман

Профессор кафедры мировых политических процессов, специалист МГИМО по конфликтологии Дмитрий Фельдман — о личностных особенностях Никиты Хрущева и Джона Кеннеди, отношениях политиков и военных, а также об инстинкте самосохранения и угрозе ядерной войны сегодня.

— Дмитрий Михайлович, какое место занимает Карибский кризис в истории мировой конфликтологии?

— Если говорить о политической науке, то Карибский кризис принадлежит к числу наиболее изученных ею конфликтов. С воспоминаниями и суждениями об этом событии выступили не только непосредственные участники конфликта, но и их дети: доступны, например, воспоминания сына Никиты Хрущева, сына Анастаса Микояна и других. Вспоминали все, начиная от дипломатов и кончая военными, причем на всех уровнях: не только те, которые непосредственно руководили операцией «Анадырь», но и старшие сержанты включительно. Освоению этого громадного материала и его научному осмыслению посвящено практически необозримое множество трудов политологов, конфликтологов, историков и других специалистов.

Кризис оказал очень существенное влияние на американскую политологию, в частности, на разработку теоретических проблем принятия решений. На основе опыта Карибского кризиса в американской политической науке были вполне открыто проанализированы разные варианты и модели выработки и реализации управленческих решений в условиях кризиса. В СССР, к сожалению, этого не произошло, в частности, в силу закрытости политической системы.

Военные материалы по этому конфликту были рассекречены у нас только в 1992 году, да и то далеко не полностью. Советским людям вплоть до последних дней существования СССР оставалось неизвестно, какие задачи были возложены на Группу советских войск на Кубе (ГСВК) в составе ракетной дивизии, двух дивизий противовоздушной обороны, четырех отдельных мотострелковых полков, частей ВВС и ВМС. Основным элементом оперативного построения ГСВК, несомненно, была 43-я ракетная дивизия. В ее состав должны были входить два ракетных полка, вооруженных ракетами средней дальности Р-14, и три ракетных полка с Р-12. К 25 октября полки Р-12 находились в боевой готовности, а суммарная мощность ядерного потенциала ракет, размещенных на острове, составляла 36 мегатонн — почти в 2000 раз больше, чем бомба, сброшенная на Хиросиму.

Американцам было чего бояться: наличие таких сил в случае военных действий безусловно представляло угрозу для США; в зоне вероятного поражения оказывалась территория Штатов до Канады и значительные склады вооруженных сил в бассейне реки Миссисипи.

Советское правительство имело все основания сохранять эти сведения в тайне от общественности. Непременно встал бы вопрос: а кто санкционировал принятие решения о размещения столь мощной военной группировки? Какие конституционные институты ответственны за это решение?

— Вы думаете, советская пресса могла поднять такие вопросы?

— Пресса — исключено, но в головах советских людей вопрос «Кому обязаны?» не мог не возникнуть. Я уж не говорю о вопросе о том, сколько все это стоит.

— Хрущев в своих воспоминаниях пишет, что это была «выгодная операция». Мол, Советский Союз понес затраты только на транспортировку военной техники.

— Я бы очень удивился, если бы Никита Сергеевич написал что-нибудь другое. Думаю, что те из наших читателей, которые побывали на Кубе, обратили внимание на монумент советским воинам, погибшим «при исполнении интернационального долга» на Кубе. Это не один десяток имен — тех, кто погиб в результате всего того, что связано с тропическими климатическими условиями, путешествиями в трюмах (а именно в трюмах везли военных на Кубу!), физическим и нервным перенапряжением и неизбежными вследствие этого травмами. Люди, естественно, болели — и не всегда выздоравливали. Это если говорить о человеческом измерении. Политическая цена операции — значительно более сложный вопрос.

— Почему конфликт получил название кризиса?

— Потому что он, по сути, стал поворотной точкой в изменении системы международных отношений. Стало понятно, что даже при соотношении сил 1:17 в пользу США цена сдерживания столь велика, что ни Соединенные Штаты, ни Советский Союз не готовы использовать ядерное оружие для достижения военно-политических целей.

— И, тем не менее, наращивание стратегических потенциалов продолжалось вплоть до 1970-ых годов.

Инерция всегда довольно велика. Это ясно из мемуаров того же Никиты Сергеевича, который, даже находясь на пенсии и будучи обогащенным политическим опытом последующих — отнюдь не кратких и не безоблачных — лет, измерял эту цену транспортными расходами. Для людей, которые занимаются политикой как наукой, такая постановка вопроса выглядит по крайней мере примитивной. Нас интересуют и еще долго будут интересовать политические издержки и преимущества достигнутого разрешения Карибского кризиса.

— Кто, на Ваш взгляд, выиграл в этом конфликте?

— Я вынужден ответить банальностью (и не потому, что у французов и русских до сих пор есть разногласия относительно того, кто победил при Бородино): по-видимому, победило дело мира во всем мире. Политические элиты, которые имели довольно ясное представление о том, что на самом деле происходило (на Западе «посвященных» было в разы больше, чем на Востоке), оказались на краю ядерной пропасти, заглянули туда и поняли, что дальше идти этой дорогой опасно.

А пока меньшинство сделавших такой вывод превратилось в политическое большинство, прошло время. Нелепо было бы ожидать, что, выведя ракеты с территории Кубы и, соответственно, Турции, США и СССР бросятся обниматься и разоружаться. Потребовалось время, заключение ряда договоров, необходимо было наработать опыт и правила сотрудничества. Одним из побочных итогов, которые до сих пор оказывают позитивное влияние уже на российско-американские отношения, является установление прямой линии связи между Вашингтоном и Москвой. До Карибского кризиса ее не было, из-за чего так сложно было установить неформальный и эффективный контакт.

Большую роль в разрешении конфликта сыграл клан Кеннеди, в частности, брат американского президента Роберт. Об этом не принято сейчас говорить, но и разведки двух стран сыграли очень важную роль в деле установления неформальных контактов. Хотелось бы, пользуясь случаем, назвать имена советских разведчиков — действительно советских героев: Александр Феклисов (в США известный под фамилией Фомин) и Георгий Большаков, офицер Главного разведывательного управления Генштаба. Их вклад в дело разрешения кризиса чрезвычайно велик.

— Какую роль в разрешении конфликта, на Ваш взгляд, сыграли психологические и личностные установки лидеров СССР и США? Возможен ли был другой исход, если бы во главе стран находились другие лидеры?

— Не хотелось бы утомлять читателей подробным рассказом, но хотя бы по одной из множества деталей, связанных с установками Кеннеди и Хрущева, не могу не назвать.

Кеннеди, по счастью, прочел книгу «Пушки августа» Барбары Такман (The Guns of August by Barbara Tuchman). В этой книге речь идет о начале Первой мировой войны. Барбара Такман отстаивала, возможно, не совсем научную, но вполне убедительную для президента Кеннеди идею о том, что Первая мировая началась вопреки желанию воюющих сторон. Они двигались по логике нагнетания напряженности и, сохраняя свое самолюбие и обязательства, вовлекли свои народы в ужасные беды, которые впоследствии привели к краху многих империй и монархий, Октябрьской революции 1917 года, эпидемии тифа в Европе и т. д. Кеннеди, будучи под впечатлением от этой книги, постоянно спрашивал себя, не по этой ли логике идет Америка в отношениях с СССР.

Стремление Н. С. Хрущева «запустить ежа в штаны американцам» странно сочеталось в его сознании с чувством политической ответственности и пропагандистскими штампами идеологической борьбы. Если внимательно прочитать его переписку с Джоном Кеннеди времен Карибского кризиса и советские газеты того периода, будет не очень понятно, что первично: передовицы «Правды», ориентированные на плохо информированного советского читателя, или секретные послания, которые передавались главе США. И тут и там присутствует набор идеологических штампов и стереотипов, которые, строго говоря, обусловили специфику холодной войны.

Культурный багаж и степень идеологической озверелости политического руководства совершенно четко проявились в этом конфликте. И за его возникновение, и за благополучное разрешение можно, мне кажется, благодарить и Кеннеди, и Хрущева. Оба в ходе конфликта смогли, на мой взгляд, подняться над своим уровнем. Кеннеди, возможно, был лучше подготовлен к кризису, чем Хрущев. Но тот факт, что из Карибского кризиса и советский, и американский руководители вышли более умудренными, не вызывает никакого сомнения.

— Известно, что и американские, и советские военные выступали за военное продолжение конфликта. Как политики сумели обуздать амбиции генералов?

— У меня есть данные опроса, который американские социологи проводили среди своих военных и политиков. Наиболее низкого уровня статус военных достиг как раз при президенте Джоне Кеннеди (в 1960–1963 годы), «когда военные фактически утратили даже традиционную функциональную степень свободы при осуществлении уже утвержденных оперативно-технических задач». К сожалению, я не располагаю подобными сведениями относительно советских или российских военных. Я люблю военных, и в этом смысле понимаю значительную часть женского населения нашей страны, но я люблю не «красивых и здоровенных», а разумных военных. Так вот, разумные военные воевать не любят! Ведь на войне приходиться погибать. А умные военные любят не воевать, а готовиться к войне: получать новые должности и звания, выступать с новыми военными заказами, совершенствовать не только военную выучку, но форму и выправку — именно это составляет привлекательный фасад военной службы. А кому понравится сидеть под обстрелом или атомной бомбардировкой?

— Но разве высшее военное руководство США не настаивало неоднократно на активных военных действиях по отношению к Группе советских войск на Кубе?

— Не все. Были, конечно, такие, кто настаивал. Почему? В силу своего профессионализма. Довольно естественно, что соотношение 17:1 в свою пользу может вдохновить на боевые действия. Не исключено, что кто-то надеялся и уцелеть, заплатив относительно меньшими потерями, чем СССР, за свою победу.

Приемлемость потерь — это вопрос скорее политический, чем военный. Как советский человек (а советские люди бывшими не бывают) я могу сказать, что в СССР долго гордились — и это не оговорка! — тем, что мы в ходе Второй мировой войны понесли больше человеческих жертв, чем другие страны. А гордиться надо было бы тем, что фашизм разгромлен не ценой многочисленных жертв, а, наоборот, малой кровью. Увы, эта гордость очень живуча — и не только в менталитете советских военных. Когда речь идет о цене победы, политики часто оказываются гуманнее и добрее.

В исследовании, о котором я говорил раньше, есть такой пассаж: «Роль старших офицеров неизбежно политизируется, и современные военные операции делают военного профессионала не столько аполитичным технократом, сколько политически подготовленным управляющим средствами насилия». Отсюда важность политического образования и воспитания военного руководства. Не новость, что великий Карл фон Клаузевиц (кстати, участник Бородинской битвы) в своих трудах предостерегал от того, чтобы военные определяли цели войны. Война — это только политика другими средствами. Будь это информационное, экономическое, вооруженное или любое другое противоборство — это всегда всего лишь техника исполнения политического решения.

— Если говорить о США, то формально последнее слово всегда оставалось за президентом Кеннеди. Но он в то время был очень молодым лидером. Как ему удалось не поддаться требованиям военных начать военные действия?

— Во многом это было связано как с политической традицией Америки, так и с его харизмой. Но еще и тем, что Кеннеди не был для военных чужим человеком. Все-таки он не только был офицером военно-морского флота, но и воевал и до последних дней жизни испытывал последствия тяжелого ранения.

Вообще, в американском истеблишменте военные, вовлеченные в политику, часто занимали видное место. Если сравнивать с СССР, то среди партийных работников было много генеральских чинов (Сталин, Булганин, Хрущев, Брежнев и др. ), но они, тем не менее, оставались партийными работниками и в военных мундирах. С другой стороны, Эйзенхауэр, к примеру, был военным в пиджаке политика. Глава госдепа Маршалл, по пресловутому плану которого восстанавливалась после Второй мировой войны Европа, был очень крупным военным и славу себе стяжал не столько политическими, сколько военными успехами. Эту традицию можно, конечно, объяснить исконной агрессивностью американского империализма, но такие имена, как Хейг, Пауэлл и другие, — показатель того, что разговоры о непроходимом водоразделе между военными и политиками очень условны. По крайней мере, для Америки.

Чем еще «хорош» Карибский кризис — так это тем, что он вскрывает механизмы осуществления власти. Принятие решений было четко ограничено высшим политическим руководством, а точнее, членами Политбюро. И даже советский посол в Соединенных Штатах Добрынин на голубом глазу утверждал, что ракет и ядерного оружия на Кубе нет, в то время как его американские собеседники располагали фотографиями советских вооружений, которые во время беседы держали под газетой или в верхнем ящике стола.

— Да, лидеры СССР и США делали все возможное, чтобы оставить право окончательного решения на собой. Но ведь несколько раз во время кризиса важнейшие решения фактически принимались на низовом уровне — например, сбивать самолет или нет, ударить по кораблю или нет. Есть свидетельства того, военные руководители более низких рангов в этой ситуации интуитивно предпочитали мир войне. Это проявление хладнокровности, недостаточной смелости или чувства самосохранения?

— Еще один из многочисленных уроков Карибского кризиса: на практике уровень принятия судьбоносного решения, независимо от воли лиц начальствующего состава, опускается до командира подводной лодки или капитана сухогруза. Есть соблазн сказать, что они руководствовались инстинктом самосохранения. Наверное, в каких-то случаях так и было. Но как знакомый с несколькими бывшими командирами ракетных подводных лодок, могу сказать, что они не невротики, обуреваемые животными инстинктами. Это очень рационально мыслящие, ответственные, политически зрелые люди, понимающие, что те изделия, которыми оснащена их лодка, могут изменить и политическую, и физическую географию мира. Трагический опыт многих катастроф на ядерных подводных лодках подтверждает: в любых обстоятельствах они сохраняют полезную привычку: думать не только о себе.

— Возможен ли кризис подобный Карибскому сегодня? Насколько велика угроза ядерной войны?

— Не могу сказать, что «Нет, сейчас это невозможно». Воздержусь от вежливого оптимизма. Хочется процитировать умного и трезвого политика, — Маргарет Тэтчер. В одном из разговоров с М.С. Горбачевым она сказала: «Невозможно забыть то, что известно о ядерном оружии, точно так же, как нельзя похоронить изобретение динамита или других взрывчатых веществ. Эти сведения известны. Тираны родятся во всем мире. Они будут рождаться и впредь. Нам же необходимо располагать оборонительным потенциалом достаточного уровня и достаточного качества, включая ядерные средства, чтобы обеспечить себе надежную защиту от нападения» (цит. по: Попов В.И. Маргарет Тэтчер: человек и политик. (Взгляд советского дипломата). М., 1991, с.344 — прим. ред.).

Эта логика представляется мне если и не безупречной, то все еще правильной. И то, что мы слышим об исламской и даже православной ядерной бомбе, мешает смотреть в будущее без тревоги. Для рационально мыслящего политолога надежда и доверие возникают лишь тогда, когда есть позитивный опыт предшествующих отношений и надежные гарантии исполнения договоренностей. В одностороннем порядке лишать себя, скажем, ядерного оружия — означает лишать себя одной из этих гарантий.


Операция «Анадырь». На пути к Карибскому кризису // Смотрим

Весной 1962 года советская разведка получает копии плана ядерного удара по СССР и перечень городов, которые станут целями для американских ракет. Другой источник сообщает, что на осень 62-го назначен удар по Кубе. Хрущев взбешен. В мае он поручает Генштабу разработать план операции по переброске на остров Свободы ракет с ядерными боеголовками, способных заставить американцев образумиться. Они должны убрать ракеты из Турции и оставить в покое Кастро.

Уже на стадии обсуждения операция была максимально засекречена. Архивы свидетельствуют о том, что протоколы заседаний писались от руки, в одном экземпляре. Причем писали их не секретари, а сами участники. Любопытно, что и договор с Кубой о размещении ракет и оказании военной помощи не был подписан в окончательной редакции, а лишь согласован в устной форме с приезжавшим в Москву Че Геварой. Споры были недолгими. Победила партийная дисциплина. 10 июня за проведение операции по переброске советских войск на Кубу проголосовали единогласно. Операция получила кодовое название «Анадырь». В тот момент на Чукотке, на берегах реки Анадырь, создавался укрепрайон. Войскам, отправляющимся на Кубу, выдавали полушубки и лыжи под видом того, что им предстоит передислокация на Дальний Восток. Возможно, эта дезинформация и сыграла свою роль в том, что буквально на пике Карибского кризиса эксперты ЦРУ все еще клали на стол президенту Кеннеди информацию о том, что русские доставили на Кубу всего десять тысяч солдат и дивизион ракет ПВО. В действительности все обстояло совсем не так…

СССР удалось скрытно перебросить в 1962 году на Кубу крупное соединение войск. Оно насчитывало 40 тысяч солдат и офицеров. Кроме того, на Кубу привезли ракеты средней дальности с ядерными боеголовками, подразделения бомбардировщиков, тактических и крылатых ракет, оснащенных атомными зарядами. По последующим прогнозам американских аналитиков, если бы Москва привела в действие эту мощную военную машину, каждый третий житель США оказался бы в зоне возможного удара русских.

Это была колоссальная, не имеющая аналогов работа, с которой блестяще справились военные, транспортники и контрразведчики. Практически весь советский гражданский флот был мобилизован на кубинское направление. 85 судов совершили за полгода 183 рейса из девяти советских портов от Мурманска до Николаева. Эти самые обычные торговые суда были совершенно не приспособлены для перевозки столь сложных грузов и тем более людей. Ракеты грузились в трюмы лесовозом иногда в нарушение всех норм — наискосок. Людей везли в поистине адских условиях. В верхней части трюма обычного теплохода сооружались нары в два яруса, на которых перевозили личный состав. На судно поднимались ночью. На причалы люди зачастую даже не спускались, переходили из вагона в вагон, а затем из головного вагона — на трап и прямиком в трюм. Там им предстояло провести 17 дней в страшной жаре и тесноте, с нехваткой воды и полноценной пищи, имея возможность подышать чистым воздухом лишь ночью, когда разрешалось выйти на палубу. 

Разведывательные самолеты НАТО вели наблюдение за сухогрузами чуть ли не с момента их выхода из порта. Но обобщить информацию и сделать из нее правильные выводы ЦРУ так и не сумело.

Автор: Ольга Демина
Режиссер-постановщик: Сергей Краус

Карибский кризис [Ракетный] — дата, год, причины, ход, этапы, последствия, итоги, значение, вики — WikiWhat

Причины Карибского кризиса

В начале 1960-х гг. Куба стала ареной соперничества между вели­кими державами. Американское правительство весьма встревожи­лось перспективой получить у себя под боком коммунистическое государство. Возникший на Кубе революционный очаг представ­лял определённую угрозу американскому влиянию в Латинской Аме­рике. В то же время СССР был заинтересован в превращении Кубы в своего союзника в борьбе против США.

События Карибского кризиса

Поддержка СССР

Все действия Соединённых Штатов, направленные против Кубы, Советское правительство умело использовало в своих интересах. Так, организованная США экономическая блокада привела к тому, что Советский Союз стал поставлять Кубе нефть. СССР и страны социалистического лагеря закупали кубинский сахар, снабжали на­селение острова всем необходимым. Это позволило революционно­му режиму выстоять. Попытка США силами кубинских эмигрантов осуществить в апреле 1961 г. на остров интервенцию закончилась разгромом десанта. Именно после этих событий Ф. Кастро стал на­зывать кубинскую революцию социалистической.

Размещение ядерных ракет на Кубе

Экономическое, политическое и военное давление США на мя­тежный остров вело к дальнейшему ужесточению революционного режима. В этих условиях кубинские власти решили укрепить обо­роноспособность страны с помощью СССР. Советское правитель­ство по тайному соглашению с кубинским руководством летом — осенью 1962 г. разместило на Кубе ядерные ракеты среднего радиу­са действия. Под прицелом советских ракет оказались жизненно важные центры США.

Переброска ракет проводилась в строжайшей тайне, однако уже в сентябре 1962 г. руководство США заподозрило неладное. 4 сентября президент Кенне­ди заявил, что США ни в коем случае не потерпит советских ядерных ракет в 150 км от своих границ. В ответ Хрущёв заверил Кеннеди, что никаких совет­ских ракет или ядерных зарядов на Кубе нет и не будет. Установки, обнару­женные американцами, он назвал советским исследовательским оборудованием. Материал с сайта http://wikiwhat.ru

Октябрьский кризис

Драматические события в октябре 1962 г. развивались следу­ющим образом. 14 октября снимки американского разведыватель­ного самолёта У-2 показали наличие советских ракет на Кубе. 22 октября последовало официальное заявление президента США Джона Кеннеди о блокаде острова. Американские ракетные час­ти были приведены в боевую готовность. Ядерные боеголовки ак­тивировали на 100 ракетах. 24 октября нагруженные ракетами со­ветские суда достигли линии карантина и остановились. Никогда ещё опасность атомной войны не была столь реальной. 25 октября Кеннеди отправил Хрущёву телеграмму, требуя вывести с острова советские ракеты. Советский лидер выслал два ответа, в первом он требовал гарантий США о ненападении на Кубу, а во втором — вывести американские ракеты «Марс» из Турции. Кеннеди принял первое, второе же условие было выполнено через несколько меся­цев. 28 октября Хрущёв согласился вывести ракеты.

Итоги Карибского кризиса

За Кубинским кризисом последовало некоторое улучшение меж­дународных отношений, приведшее к подписанию 5 августа 1963 г. договора между СССР, США, Великобританией о запрещении испы­тания ядерного оружия в трёх сферах — в атмосфере, космическом пространстве и под водой. Это улучшение, однако, началось уже в отсутствие главных действующих лиц Карибского кризиса: 22 но­ября 1963 г. был убит Джон Кеннеди, а 14 октября 1964 г. был сме­щён со всех своих партийно-государственных постов Н. С. Хрущёв.

Вопросы к этой статье:
  • Можно ли считать, что в период Карибского кризиса мир стоял на пороге третьей мировой войны?

  • Мог ли президент Кеннеди потребовать от совет­ского руководства содействовать разоружению Кубы?

Карибский кризис возник из-за подлетного времени ракет.

А сегодня эту угрозу многие недооценивают

Валерий Фадеев: Карибский кризис возник из-за подлетного времени ракет. А сегодня эту угрозу многие недооценивают

Советник Президента РФ, председатель Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека выразил свою позицию по событиям на Украине в ходе заседания президиума СПЧ.

Советник Президента РФ, председатель Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека выразил свою позицию по событиям на Украине в ходе заседания президиума СПЧ.
24 февраля 2022

«Правда может быть разной. Надо определиться с тем, что происходит. Понятие «гуманитарная интервенция», о чем вспомнил наш коллега, бывший судья ЕСПЧ Анатолий Иванович Ковлер, — это признанное понятие, напрямую связанное с правами человека. Это западная позиция, выработанная на протяжении последних десятилетий. И не первый раз осуществляется эта самая гуманитарная интервенция. Давайте подумаем, как трактовать в этом случае, подходит ли нынешняя российская операция под это определение. Подумаем не спеша. Посмотрим, какими будут последствия для соблюдения прав человека», — предложил Фадеев.

Он также напомнил об угрозе подлетного времени ракет, на которую не все обращают должного внимания.

«Есть очень серьезная недооценка частью российской интеллигенции военной угрозы со стороны НАТО. Когда Президент говорит о подлетном времени, некоторые хихикают. Я вам напомню, что Карибский кризис был связан с подлетным временем. Тогда ядерная война чуть не началась. Американцы установили ракеты в Турции, а это существенно дальше, чем Украина – на тысячу километров. Когда советские ракеты стали устанавливать на Кубе, американцы испугались. А тут хихикают: ну подумаешь, что 10-15 минут для американских ракет, что 4-5… Как сказал Путин, у нашей шеи нож. Во-первых, не 15 минут, а 30 минут – подлетное время с американской территории до России. И все боевые системы России и США заточены под эти 30 минут. За 30 минут можно принять решение, мы в состоянии совершить ответный удар, и на этом держится мировая система военной стабильности. А если 4 минуты, то мы не нанесем ответного удара. Придут американские генералы к своему президенту и скажут, что раньше у нас в случае ядерной войны погибло бы 100 или 200 миллионов американцев, и это недопустимо. Это неприемлемые потери. А теперь если мы ударим по русским первыми, то, скажем, 10 миллионов. И это уже не так страшно. Такая ситуация нарушит мировой баланс сил. Продвижение же военной инфраструктуры НАТО на Восток – это подготовка к войне. Путин об этом говорит много лет. Ответ Путина – уничтожение инфраструктуры НАТО на территории Украины. Это война не с украинским народом, это война за наше будущее, за нашу свободу. Это могла быть не Украина. Просто Украина как несостоявшееся государство очень удобный инструмент для реализации задач НАТО, о которых я сказал. Это могла быть Белоруссия, если бы по-другому развернулась история в 1990-х годах. Если бы с нами не собирались воевать, то не передвигали бы инфраструктуру НАТО к нашим границам. 600 километров от Харькова до Москвы. И до моей родной Татищевской дивизии, я в ней служил, где 120 ракет в шахтах, — 600 километров. Ни одна ракета не успеет взлететь из Саратовской области, если будут их ракеты на расстоянии 600 километров. Они будут уничтожены, — напомнил глава СПЧ. — Конечно, война – это ужасно. Не дай Бог будут большие жертвы. Но сказать сегодня «Мы за мир» значит сказать «Мы за капитуляцию». Превратить Россию в Московию, а Сибирь отдать под мировое управление и так далее – все эти тексты мы читали. Кто-то скажет, что это фантазии. Да какие фантазии, когда все опубликовано?! Это тоже вариант, нет ответственности, нет проблем с Западом, но мы стоим перед экзистенциальным выбором, о чем сегодня говорили некоторые участники нашей дискуссии».

Всё в одном месте. История России. КРАТКО. Карибский кризис.

Предпосылки, причины и сущность Карибского кризиса.

США оказывали экономическое политическое   давление на социалистическую Кубу (во главе- Фидель Кастро).

По просьбе Кубы СССР развернуло на её территории  войска, в том числе ракетные (кодовое название операции «Анадырь»).

Цели СССР:

·        Предотвращение  американской агрессии на Кубе;

·        Противостояние советских ракет американским, расположенным в Италии и Турции.

 

Действия СССР:

·        размещение на территории Кубы 51-ой ракетной дивизии, обеспечивающей поражение американских военно-стратегических объектов.

·        В операции «Анадырь» приняли участие 85 грузовых и пассажирских судов, которые совершили 183 рейса на Кубу и обратно. К октябрю 1962 года на Кубе находилось 40 тыс. военнослужащих.

·        Приведение в со­сто­я­ние полной бо­е­вой готовности всей армии Со­вет­ско­го Союза, и пре­жде всего со­вет­ских ракетных вой­ск межконтинентального и стра­те­ги­че­ско­го назначения, зенитно-ракетной обо­ро­ны страны и ис­тре­би­тель­ной авиацию ПВО, стра­те­ги­че­ской авиацию, военно-морские сил.

·        Приведение в полную боевую готовность Вооружённых сил стран Вар­шав­ско­го договора.

 

Действия США.

·        После обнаружения советских ракет на Кубе Дж. Кеннеди 24 октября объявил о военной блокаде Кубы.

·        В Карибское море были направлены свыше 180 боевых кораблей США с 85 тыс. человек на борту, в боевую готовность приводились американские войска в Европе, 6-й и 7-й флоты, до 20% стратегической авиации находилось на боевом дежурстве.

·        В пол­ную боевую го­тов­ность были при­ве­де­ны и вой­ска союзников США по НАТО в Европе.

 

США  решили  начать переговоры с СССР.

23 октября— экстренное заседание Совета Безопасности ООН.СССР и США призвали к сдержанности: Советскому Союзу — остановить продвижение своих кораблей в направлении Кубы, США — предотвратить столкновение на море. 27 октября- «чёрная суббота» Карибского кризиса: дважды в сутки проносились эскадрильи американских самолетов; на Кубе был сбит американский самолет разведчик У-2, пилот самолета майор Андерсон погиб.

МИР ОКАЗАЛСЯ НА ГРАНИ ЯДЕРНОЙ ВОЙНЫ.

28 октября – в Нью-Йорке начались советско-американские переговоры при участии представителей Кубы и генерального секретаря ООН.

Итоги переговоров:

СССР: выводит войска с Кубы,

США: заверяют о территориальной неприкосновенности Кубы, гарантируют невмешательство во внутренние дела страны; выводят американские ракеты с территории Италии и Турции.

 

Итоги выполнения решения:

СССР:2 ноября демонтировал ракеты на Кубе, с 5- 9 ноября вывезены, 21 декабря- завершил вывод личного состава войск.

США: 21 ноября отменили военную блокаду  Кубы.

 

К январю 1963 года кризис был полностью ликвидирован.

 

ЕГО ПРИЧИНЫ, ХОД И УРОКИ.

Холодная война. Свидетельство ее участника

Глава 5. КАРИБСКИЙ КРИЗИС: ЕГО ПРИЧИНЫ, ХОД И УРОКИ

После карибского ракетного кризиса 1962 года прошло уже почти 40 лет, а он по-прежнему остается предметом дискуссий и углубленного изучения учеными — от историков до психологов, а также политиками, дипломатами и военными. В США уже изданы десятки книг об этом кризисе и пишутся все новые, да и в нашей стране о нем написано и наговорено немало, нередко противоречивого.

Особенно «урожайным» для изучающих карибский кризис оказался период после того, как в марте 1987 года в связи с предстоявшей 25-й годовщиной этого события была впервые организована встреча группы американских ученых, специализирующихся на изучении кризиса и его последствий, с рядом высокопоставленных чинов администрации Джона Кеннеди, входивших в период кризиса в состав специально учрежденного тогда Исполнительного комитета Совета национальной безопасности США (Исполком СНБ). Эта встреча ученых с непосредственными участниками кризиса, состоявшаяся в Хоукс Кей, штат Флорида, помогла им кое в чем существенно скорректировать свои представления о кризисе и вытекающих из него уроках. В тот же период в США были преданы огласке некоторые важные документальные материалы 1962 года, остававшиеся до тех пор строго секретными. Особый интерес среди них представляли опубликованные в журнале «Интернэшнл секьюрити» протокольная запись первого совещания в Белом доме 16 октября 1962 года — сразу после доклада президенту Кеннеди материалов аэрофотосъемки, подтвердивших наличие советских ракет на Кубе, и расшифровка магнитофонной записи заседания Исполкома СНБ 27 октября — в день, когда карибский кризис достиг в Вашингтоне своей кульминационной точки.

Но при всем богатстве документальной базы и «свидетельских показаний», которыми располагали американские ученые, в их работах был и большой недостаток, признававшийся ими самими: все они основывались исключительно на американских источниках; советские и кубинские источники до конца 1987 года практически отсутствовали. Взгляд же на происходившее в 1962 году с одного, «американского, угла» при отсутствии обзора с двух других — советского и кубинского — неизбежно вел к существенным неточностям и снижал историческую ценность таких работ.

Поэтому можно, полагаю, считать началом качественно нового этапа в исследовании карибского кризиса состоявшуюся в октябре 1987 года в Кэмбридже, штат Массачусетс, конференцию, в которой наряду с американскими представителями приняли участие три советских представителя — Ф. Бурлацкий, С. Микоян и Г. Шахназаров. Правда, из них только Серго Микоян был в определенной мере (через своего отца А. И. Микояна) вовлечен в события, связанные с карибским кризисом, и, соответственно, его информация и суждения основывались на фактических знаниях и личных впечатлениях. Два же других советских участника той конференции обнаружили весьма слабое знание фактической стороны дела, поскольку сами не имели к нему прямого касательства, а знали о нем кое-что из третьих и десятых рук. К тому же высказывавшиеся ими, особенно Бурлацким, суждения несли на себе весьма заметный конъюнктурный, «новомышленческий» налет, что не помогало воссозданию советского видения карибского кризиса, каким оно было в тот исторический отрезок времени.

Главное, однако, состояло в том, что было положено начало совместным советско-американским обсуждениям и исследованиям причин, хода, результатов и уроков карибского кризиса. За этим последовала в январе 1989 года уже трехсторонняя конференция, в которой со стороны США, СССР и Кубы наряду с учеными участвовали те, кто в 1962 году имел непосредственное касательство к кризису. В их числе от советской стороны были А. А. Громыко, А. Ф. Добрынин (посол СССР в США в то время) и А. И. Алексеев (тогдашний посол СССР на Кубе). Это, безусловно, помогло прояснить многое, хотя появились и новые вопросы, требовавшие дополнительного изучения, тем более что советские участники конференции выступали на ней, полагаясь целиком на свою память, без подкрепления своих воспоминаний документальными материалами.

После этого состоялись еще две советско-американо-кубинские встречи — одна на острове Антигуа в начале 1991 года и вторая в Гаване в начале 1992 года. С советской и кубинской сторон в них принял участие ряд новых лиц, хорошо информированных о событиях 1962 года. Не менее важно и то, что в ходе этих двух встреч были впервые преданы огласке многие советские и кубинские документы того времени.

С каждой новой встречей становились известными дополнительные, подчас до неправдоподобия сенсационные детали происходившего в дни карибского кризиса, причем нередко такие детали, от которых даже сейчас, спустя десятилетия, становилось не по себе тем, кто узнавал о них впервые.

Итоги первых трех встреч — американской в Хоукс Кей, советско-американской в Кэмбридже и советско-американо-кубинской в Москве — суммированы в весьма обстоятельной и хорошо документированной книге Дж. Блайта и Д. Уэлча «На грани», вышедшей в США в 1990 году. В 1993 году вышла новая книга Дж. Блайта, Б. Аллина и Д. Уэлча под названием «Куба на грани», в которой рассказывается о всех пяти упомянутых конференциях, с особым упором на заключительную — гаванскую.

Что касается излагаемых мною ниже сведений и размышлений о карибском кризисе, то они основаны, помимо анализа соответствующих материалов, прежде всего на личных воспоминаниях (в период кризиса я исполнял обязанности советника-посланника посольства СССР в Вашингтоне), на беседах по «горячим следам» с В. В. Кузнецовым и Л. И. Менделевичем, прибывшими в Нью-Йорк для отработки деталей карибского урегулирования, а также на «реконструкции» происходившего в Москве в дни кризиса — в той мере, в какой это мне удалось сделать с помощью М. Н. Смирновского, тогдашнего заведующего Отделом США МИД СССР, и других моих коллег во время кратковременного пребывания в Москве весной 1963 года и затем после возвращения в Союз в конце 1964 года.

Почему возник кризис?

Принято считать почти аксиомой, что единственной причиной возникновения в октябре 1962 года карибского кризиса было размещение на Кубе советских ракет средней дальности, способных нести ядерные боеголовки и поражать территорию Соединенных Штатов. Но самоочевидность на первый взгляд этой причины является только кажущейся. В действительности же была и вторая, причем со всех точек зрения не менее, а пожалуй, даже более важная причина кризиса — то, что размещение советских ракет на Кубе было сочтено президентом Кеннеди и его командой неприемлемым для Соединенных Штатов. Ведь проглоти Вашингтон эту горькую пилюлю, как ранее проглотила не одну такую пилюлю Москва, никакого кризиса бы не случилось.

И это вовсе не схоластика. Правомерность такой постановки вопроса признают сейчас и серьезные американские ученые. Так, в упомянутой книге Дж. Блайта и Д. Уэлча мы читаем: «Решение Хрущева разместить ракеты на Кубе было лишь половиной причины случившегося в октябре 1962 года кризиса. Второй ее половиной было нежелание администрации Кеннеди смириться с ними».

Соответственно, наряду с вопросом о том, какими мотивами руководствовались в Москве при принятии решения о размещении ракет на Кубе (об этом подробно дальше), возникает и вопрос, а почему, собственно, в Вашингтоне было сочтено их размещение там неприемлемым, хотя аналогичные по дальности американские ракеты находились к тому времени в Турции, Италии и Англии?

Ведь с международно-правовой точки зрения ничто не препятствовало Советскому Союзу и Кубе осуществить этот шаг по взаимной договоренности. Понимание этого присутствовало в рассуждениях Кеннеди и его соратников с самого начала, что нашло отражение, в частности, в протоколе первого заседания Исполкома СНБ 16 октября 1961 года. Показательно в этом смысле и то, что еще раньше Кеннеди забраковал первоначальный проект его заявления от 4 сентября, поскольку в нем в качестве правового обоснования для возражений против наращивания советских поставок оружия на Кубу упоминалась «доктрина Монро». «Какого черта про это?» — бросил он. И действительно, во-первых, эта доктрина как односторонняя декларация не имела международно-правовой силы. Во-вторых, изначальный смысл доктрины, выдвинутой президентом Монро в 1823 году, состоял в провозглашении принципа взаимного невмешательства стран Нового и Старого Света в дела друг друга. Поскольку, однако, сами США давно отступили от этого принципа в своих отношениях со Старым Светом, они тем более не могли рассчитывать на уважение «доктрины Монро» со стороны других государств.

Итак, юридических оснований возражать против размещения советских ракет на Кубе у США не было. Ближайший помощник президента Тед Соренсен позже прямо говорил: в Белом доме осознавали, что «юридически Советы имели полное право сделать то, что они делали, при наличии согласия кубинского правительства».

Не было у США и морально-политических оснований возражать против самого факта размещения Советским Союзом своих ракет вблизи их территории, учитывая предшествовавшие аналогичные действия самих США. Это тоже хорошо осознавал Кеннеди. По словам того же Соренсена, президент был серьезно озабочен тем, что в мире скажут: «А какая разница между советскими ракетами на расстоянии 90 миль от Флориды и американскими ракетами в Турции, прямо у порога Советского Союза?»

Далее, при наличии существенно отличающихся мнений среди лиц, входивших в состав Исполкома СНБ, относительно военной значимости появления советских ракет на Кубе большинство, включая президента и министра обороны, как видно из документов, не усматривали в этом чисто военной опасности. При имевшихся в то время у США 5 тысячах единиц ядерного оружия, обеспеченных средствами доставки, против 300 единиц у СССР добавление к советскому ядерному арсеналу 40 ракет на Кубе не могло всерьез рассматриваться как сколько-нибудь существенное изменение соотношения сил. К тому же никто из входивших в состав Исполкома СНБ, даже те, кто склонен был переоценивать военное значение этого факта, ни в какой момент не считали — и это тоже видно из документов и устных свидетельств, — что СССР замышлял нанесение первого удара по США после размещения ракет на Кубе. И «голуби», и «ястребы» исключали такую возможность даже со скидкой на непредсказуемость Хрущева. «Никто из нас, — говорил Соренсен, — никогда не предполагал первого ядерного удара со стороны Советского Союза, как и мы не собирались наносить его».

И при этом, как явствует из преданных гласности документов и устных свидетельств американских участников кризиса, и для «голубей», и для «ястребов» было немыслимо смириться с тем, чтобы советские ракеты оставались на Кубе. Такой вариант фактически даже не обсуждался. Для всех них это было нечто само собой разумеющееся — вроде аксиомы, не нуждающейся в обосновании.

Судя по всему, решающее значение здесь имел психологический фактор. Если для Советского Союза враждебное окружение, а после Второй мировой войны и наличие ядерного оружия у его порога стали хотя и малоприятным, но уже привычным состоянием, то Соединенные Штаты — и правительство, и народ — впервые в своей истории оказались в положении, когда у них под боком находилось бы оружие, способное поразить территорию их страны; к тому же речь шла о ракетах с ядерными боеголовками.

Воздействие этого психологического фактора на Кеннеди и его команду, безусловно, было значительно усилено тем, что размещение Советским Союзом ракет на Кубе осуществлялось не в открытую, как это делали в аналогичных случаях США, а тайно. Более того, не просто без огласки, но с принятием мер дезинформационного характера, вплоть до прямого обмана, что не могло, когда обман раскрылся, не восприниматься как свидетельство наличия в этих действиях какого-то злонамеренного умысла. Для президента эта ситуация оказалась тем более невыносимой потому, что он сам и его ближайшие помощники, будучи введены в заблуждение советской стороной, до последней минуты невольно обманывали американский народ, отрицая наличие советских ракет на Кубе, как это сделал, например, в своем выступлении по телевидению М. Банди 14 октября — в тот самый день, когда в результате полета У-2 над Кубой были зафиксированы бесспорные свидетельства строительства там ракетных баз, но данные аэрофотосъемки не были еще доставлены в Вашингтон и обработаны.

В свете всего этого мне лично не кажется непонятной та реакция, которая последовала со стороны Кеннеди после обнаружения ракет. В то же время мне представляется правдоподобным и важным для понимания генезиса карибского кризиса высказанное Соренсеном следующее мнение: Кеннеди, заявивший в сентябре 1962 года о неприемлемости для США поставки на Кубу наступательных видов оружия, включая ракеты, исходил именно из того, что СССР в действительности не собирался делать этого, о чем заявляли его руководители. «Я полагаю, — сказал Соренсен, — президент провел линию точно в той точке, за которую, как он думал, Советский Союз не зашел и не зайдет; то есть если бы мы знали, что СССР размещает на Кубе сорок ракет, мы, исходя их этой гипотезы, провели бы линию на ста ракетах и с большими фанфарами заявили бы, что абсолютно не потерпим присутствия на Кубе больше ста ракет. Я говорю так, будучи глубоко убежден в том, что это было бы актом благоразумия, а не слабости».

Не все коллеги Соренсена согласны с подобным его предположением, но я думаю, что он, пользовавшийся репутацией alter ego (второе я) президента Кеннеди, близок к истине. Косвенное подтверждение его правоты я, например, усматриваю в том, что незадолго до кризиса, 13 сентября, Кеннеди, отвечая на один из вопросов на пресс-конференции, заявил, что если Куба когда-либо «станет для Советского Союза военной базой со значительным (выделено мною. — Г. К.) наступательным потенциалом, то наша страна сделает все, что потребуется, чтобы обеспечить свою собственную безопасность и безопасность своих союзников». Стало быть, в принципе президент считал допустимым появление на Кубе какого-то количества оружия, относимого им к категории наступательного. Отзвуки этой мысли улавливались и в выступлении Кеннеди 22 октября, когда он, объявив об обнаружении советских ракет на Кубе, сделал особый упор на теме обмана со стороны советского руководства, клятвенно заверявшего в отсутствии у него намерения да и необходимости размещать свои ракеты где-либо вне пределов СССР, в частности конкретно на Кубе.

Таким образом, неизбежность той реакции со стороны Кеннеди, с которой столкнулся Хрущев, когда на Кубе были обнаружены тайно доставлявшиеся туда советские ракеты средней дальности, на мой взгляд, обусловливалась главным образом тем, что Хрущев совершенно не принял во внимание психологический фактор, сыгравший определяющую роль в такой реакции.

В свою очередь, это упущение объясняется тем, что Хрущеву вообще было свойственно, особенно в последние годы его пребывания у власти, пренебрежительное отношение к экспертным знаниям и к мнениям людей, которые располагали такими знаниями и имели свое мнение. Сейчас известно, что он проигнорировал и имевшиеся у А. И. Микояна сомнения насчет разумности размещения ракет на Кубе, и высказанную А. А. Громыко уверенность в том, что такой шаг вызовет «политический взрыв» в Вашингтоне. Известно и то, что Хрущев не прислушался к мнению кубинских руководителей, которые, лучше него понимая психологию американцев, предлагали не делать тайны из намерений разместить ракеты на Кубе. Я уж не говорю о том, что никто не удосужился поинтересоваться мнением советского посла в США (или хотя бы заранее поставить его в известность). Будь это сделано, смею думать, что посольство довольно точно предсказало бы реакцию Вашингтона на планировавшееся размещение ракет и особенно на то, каким обманным образом это предполагалось делать.

Чем же руководствовался Хрущев?

Относительно мотивов, которыми руководствовался Хрущев, решая разместить на Кубе советские ракеты средней дальности, и по сей день нет единого мнения среди как участников карибского кризиса, так и его исследователей. Т. Соренсен, например, откровенно сказал: «Вот единственный честный ответ, который я могу дать: «Я не знаю этого сейчас и не знал тогда». Никто из нас не знал. Мы могли только гадать о том, к чему стремится Хрущев». То, что Кеннеди и его команда действительно не могли найти рационального объяснения того, зачем и почему Хрущев пошел на такой шаг, хорошо видно и из опубликованных документов Белого дома, относящихся к дням карибского кризиса.

Тем, что действия Москвы в данном случае не поддавались рациональному объяснению, оправдывали впоследствии свои просчеты и руководители американских разведывательных служб. Все они считали невероятным размещение советских ядерных ракет на Кубе, поскольку это противоречило советской политике неразмещения ядерного оружия вне пределов СССР и поскольку Москва, как они полагали, не могла не осознавать риска ответных действий со стороны США в условиях существовавшего в ту пору многократного превосходства США над Россией в ядерных вооружениях, достигающих территории друг друга. В очередной раз подобное заключение было представлено президенту Кеннеди Советом США по разведке 19 сентября 1962 года, то есть спустя четыре дня после тайной поставки на Кубу первых ракет СС-4.

После того как размещение советских ракет на Кубе стало свершившимся фактом, американские политики и ученые утверждали, что главным, если не единственным, мотивом Хрущева было стремление несколько подправить таким образом в пользу СССР стратегический баланс. Заявление Хрущева, что ракеты были доставлены на Кубу только для того, чтобы удержать США от нового вторжения на остров, практически все в США считали «смехотворным», тем более что США, дескать, и не собирались вторгаться на Кубу.

Однако с течением времени, особенно когда у американских участников кризиса и ученых появились контакты с советскими и кубинскими представителями, стала наблюдаться определенная эволюция в их оценках мотивов советского лидера. Правда, общение американских ученых, скажем, с Ф. Бурлацким, не располагавшим фактическими знаниями по данному вопросу, но любившим пофантазировать, вряд ли помогало им в поисках истины. Так, высказывая мнение, что при принятии решения о размещении ракет на Кубе главным был не кубинский, а стратегический мотив, Бурлацкий в подтверждение этого поведал, будто идея такого размещения была подброшена Хрущеву министром обороны Малиновским во время их прогулки по берегу Черного моря то ли в Крыму, то ли в Болгарии.

Между тем, по-моему, нет никаких оснований подозревать Хрущева в присвоении чужой идеи, когда он говорит в своих воспоминаниях, что мысль о размещении ракет на Кубе зародилась в его собственной голове. Это подтверждает в своих воспоминаниях О. А. Трояновский, бывший в то время помощником Хрущева по внешнеполитическим вопросам. Малиновский же лишь поддержал инициативу Хрущева, причем, насколько мне известно, не без колебаний, в отличие от Бирюзова, тогдашнего главнокомандующего Ракетными силами стратегического назначения, который подхватил ее с энтузиазмом.

Соответствует действительности, на мой взгляд, и то, как Хрущев объясняет, почему у него появилась мысль разместить ракеты на Кубе, — чтобы предотвратить вторжение туда США, «не потерять» Кубу, встававшую на путь социализма, что в его представлении было бы к тому же огромным ударом по престижу Советского Союза. В воспоминаниях Хрущева — и в кубинском, и в других разделах — есть много неточностей фактологического порядка (он и сам предупреждал, что у него могут быть неточности и что его мемуары, которые он диктовал по памяти, подлежат сопоставлению с архивными документами). Но там, где Хрущев воспроизводит свои собственные мысли и переживания, связанные с тем или иным событием в прошлом (в данном случае с Кубой), он, по-моему, делает это довольно точно. Такое свойство человеческой памяти — лучше сохранять пережитое самим, чем фактические детали, — известно психологам.

И к чести американских ученых, занимающихся карибским кризисом, многие из них на основе объективного анализа ранее секретных материалов, касающихся планов и действий различных правительственных органов США в период между провалившемся вторжением на Кубу в апреле 1961 года и октябрьским кризисом 1962 года, пришли к выводу, что описываемые Хрущевым переживания по поводу судьбы Кубы вполне объяснимы. Этот вывод разделяет сейчас и ряд участников кризиса с американской стороны.

И действительно, в январе 1962 года США добились принятия Организацией американских государств (ОАГ) решения о признании существовавшего на Кубе режима несовместимым с межамериканской системой и об изгнании ее правительства из ОАГ. Я выделил слово «правительство» потому, что обычно говорят и пишут об исключении из ОАГ в 1962 году Кубы. Но это не так. По настоянию Мексики и некоторых других латиноамериканских стран упомянутое решение было сформулировано так, что Куба как государство юридически не была исключена из ОАГ — было лишено права участвовать в работе ОАГ только тогдашнее ее правительство.

Я был свидетелем любопытной сцены в штаб-квартире ОАГ, когда Совет ОАГ собрался на свое очередное заседание. Получилось так, что представитель Мексики в совете вошел в зал последним, когда представители других стран уже сидели за столом. Обнаружив, что у стола есть лишь одно свободное кресло с табличкой «Мексика», он во всеуслышание заявил, что не примет участия в заседании, если в зал не будет возвращено кресло с табличкой «Куба». В ответ на попытки представителя США урезонить его мексиканец предложил ему внимательно прочесть принятое ими решение и настоял на своем. Кресло, закрепленное за Кубой, было внесено в зал, и всем сидевшим за столом пришлось сдвинуть свои кресла, чтобы освободить для него место.

Вскоре в Пентагоне был разработан и 20 февраля 1962 года утвержден «кубинский проект», в котором октябрь 1962 года определялся в качестве срока свержения Кастро и предусматривалась возможность использования для этой цели американских вооруженных сил. Рассекречен этот документ был лишь в конце 80-х годов, но это не значит, что он не стал известен советской или кубинской разведке еще тогда, в 62-м. Через конгресс США была проведена резолюция, предоставившая президенту право предпринимать военные действия против Кубы, если это потребуется «для защиты американских интересов». На осень 1962 года были назначены учения по высадке американской морской пехоты на один из островов в Карибском море с целью «освобождения» его от мифического диктатора по имени Ортсак, а поскольку это неудобоваримое имя при чтении его с конца превращается в хорошо известное имя — Кастро, намек был более чем прозрачен.

Бывшие члены администрации Кеннеди и сейчас утверждают, что все это еще не означало, что администрацией было принято политическое решение осуществить упомянутые и другие планы, которые, дескать, разрабатывались «на всякий случай». Вместе с тем тогдашний министр обороны США Роберт Макнамара честно заявил на московской встрече: «Если бы я был кубинцем и читал эти свидетельства тайных американских действий против своего правительства, я был бы вполне готов поверить в то, что США намеревались предпринять вторжение».

Описываемые Хрущевым его переживания по поводу судьбы Кубы, натолкнувшие на мысль о размещении советских ракет для ее защиты, мне лично представляются вполне правдоподобными, особенно в свете следующего воспоминания. Работая в 1958–1959 годах в Отделе информации ЦК КПСС, который занимался анализом и обобщением внешнеполитической информации, поступавшей по линии всех ведомств, я знал, что, когда 1 января 1959 года на Кубе была провозглашена новая власть, на вопрос Хрущева о политическом лице пришедших к власти деятелей никто не мог дать вразумительного ответа. Через некоторое время из одной латиноамериканской страны пришла информация, что если не сам Фидель Кастро, то некоторые его сподвижники якобы исповедуют марксизм. Когда Хрущеву доложили об этом, его очень заинтересовала такая информация, и он с воодушевлением стал говорить, насколько это важно, если в Западном полушарии действительно появится форпост социализма. Поэтому мне казалась вполне понятной его озабоченность возникшей затем опасностью уничтожения этого форпоста.

Тот факт, что стремление не допустить такого оборота дел было для Хрущева главным мотивом при принятии решения о размещении на Кубе советских ракет, не означает, конечно, что при этом у него, а тем более у поддержавших его военных не присутствовал и расчет хоть немного подправить тем самым существовавший тогда огромный дисбаланс в пользу США по ядерным средствам, достигающим территории другой стороны. Хрущев и сам не отрицал этого, упомянув вскользь в своих воспоминаниях, что «в дополнение к защите Кубы наши ракеты подравнивали бы то, что Запад любит называть «балансом сил»». Однако это соображение, судя по всему, было именно дополнительным, неглавным. Тем более не обнаружилось ничего подтверждающего имевшую хождение на Западе версию, будто Хрущев замышлял вслед за размещением ракет на Кубе, то есть приставив ядерный пистолет к виску Вашингтона, выдвинуть затем новый ультиматум по Западному Берлину. Скорее его расчет в части «подравнивания баланса сил» носил более общий характер — сделать так, чтобы Советский Союз чувствовал себя несколько более уверенно во взаимоотношениях с Соединенными Штатами.

Думается, у Хрущева было и еще одно, третье по счету соображение — психологического порядка: заставить Вашингтон «влезть в шкуру» Советского Союза, окруженного американскими базами, в том числе ракетными. Но и это соображение тем более было дополнительным к главному — озабоченности судьбой Кубы.

Суммируя свои многолетние исследования мотивов, которыми руководствовался советский лидер при размещении ракет на Кубе, американские авторы Б. Аллин, Дж. Блайт и Д. Уэлч определили их, по-моему, в целом правильно, когда написали: «Советское решение разместить на Кубе баллистические ракеты средней и промежуточной дальности, похоже, явилось ответом на три главные озабоченности: 1) ощущавшуюся необходимость удержать США от вторжения на Кубу и предотвратить уничтожение кубинской революции; 2) ощущавшуюся необходимость подправить существовавший в пользу США огромный дисбаланс по числу обеспеченных средствами доставки ядерных вооружений; 3) желание, порожденное соображениями национальной гордости и престижа, осуществить в противовес развертыванию Соединенным Штатами ядерного оружия по периметру Советского Союза «равное право» Советского Союза развернуть свои собственные ракеты на территории, примыкающей к Соединенным Штатам».

Остается открытым вопрос, каков, по мнению авторов вышеприведенной формулы, удельный вес каждого из названных трех факторов: политико-идеологического, геополитического и психологического. Но сам порядок, в котором они перечисляются, дает по крайней мере частичный ответ на этот вопрос.

Если, однако, в этой формуле содержится довольно полный, на мой взгляд, ответ на вопрос о мотивах, которыми руководствовался Хрущев, размещая ракеты на Кубе, то остается еще один вопрос: почему он решился на этот в любом случае рискованный, а как вскоре подтвердилось, и весьма опасный шаг, почему он думал, что Кеннеди проглотит такую горькую пилюлю?

Не все, но большинство американских участников кризиса и многие ученые сходятся на том, что Хрущев решился на это потому, что считал Кеннеди «слабаком», не способным на решительные контрдействия. Такое представление о Кеннеди сформировалось, мол, у Хрущева в результате того, что Кеннеди не решился довести до успешного завершения вторжение на Кубу в 1961 году, не дал должного отпора Хрущеву при встрече в Вене и затем «проглотил» берлинскую стену.

Подобной версии придерживается в своей книге «Разрыв с Москвой» и бывший советский дипломат, он же агент американской разведки А. Шевченко. Однако каких-либо убедительных свидетельств правильности этой версии ни Шевченко, ни другие ее сторонники привести не могут. Попутно замечу, что в книге Шевченко вообще мало что соответствует действительности. В ней все подчинено, во-первых, созданию гипертрофированного представления о значимости его персоны и его сверхосведомленности, а во-вторых, стремлению убедить читателя в том, будто его предательство было мотивировано идейными соображениями, хотя на деле все обстояло гораздо более прозаично. (В связи с предательством Шевченко имел место, помимо всего прочего, один неприятный для меня лично казус. Газета «Нью-Йорк таймс» допустила непростительный для такой солидной газеты «ляп»: сенсационное сообщение о работе Шевченко на американскую разведку сопроводила фотографией, на которой была изображена не его, а… моя физиономия. Кое-кто советовал мне тогда предъявить газете иск за нанесение морального ущерба, но я не стал этого делать, а, видимо, зря — по американским канонам вполне можно было заставить «Нью-Йорк таймс» раскошелиться на кругленькую сумму, которая никак не помешала бы мне в последующем, когда наступили черные дни. )

Версия же о Кеннеди как о «слабаке» никак не соответствует моему представлению о том, как на самом деле Хрущев оценивал американского президента.

В своих мемуарах Хрущев говорит о Кеннеди как о, «несмотря на молодость, настоящем государственном деятеле», и сколько бы раз ни упоминал о нем, в каждом случае употребляет такие прилагательные, как «умный», «гибкий», «мыслящий по-государственному», «трезвомыслящий», «остромыслящий»; мнение же о Кеннеди как слабом президенте в мемуарах Хрущева начисто отсутствует.

Да и откуда ему было взяться? Для того чтобы в апреле 1961 года при проведении спланированной еще предыдущей администрацией операции вторжения на Кубу вовремя остановиться, не втянуться в более широкие военные действия против Кубы, а при встрече с Хрущевым в Вене откровенно признать апрельскую авантюру ошибкой, Кеннеди надо было обладать немалым политическим мужеством, и это не могло не быть должным образом оценено советским лидером. А что касается берлинской стены, то, как об этом подробно говорилось в предыдущей главе, возведение ее в августе 1961 года на деле было вынужденным отступлением самого Хрущева от того, чем он грозил Кеннеди в Вене, когда убедился в решимости последнего отстоять права западных держав на свободный доступ и присутствие в Западном Берлине. Так в чем же здесь мог Хрущев усмотреть «слабость» президента?

О том, что Кеннеди произвел на Хрущева в Вене довольно сильное впечатление, я мог судить, в частности, и по такому факту. Во время пребывания Хрущева осенью 1960 года в Нью-Йорке на сессии Генеральной Ассамблеи ООН мне однажды пришлось зайти к нему по какому-то делу вместе с послом Меньшиковым. Возник разговор и о бывшей тогда в разгаре предвыборной борьбе между Ричардом Никсоном, которого Хрущев уже знал по встрече в Москве в предыдущем году, и Джоном Кеннеди, о котором он тогда практически не имел представления. Хрущев поинтересовался нашим мнением о вероятном исходе выборов и особенно о Кеннеди как возможном будущем президенте США. Смысл сказанного в ответ Меньшиковым сводился к тому, что Кеннеди по сравнению с Никсоном малоопытный «выскочка» и, если он и победит на выборах, хорошего президента из него не получится. Я же, в отличие от посла, охарактеризовал Кеннеди как по-настоящему умного, неординарного политика, способного на большие дела, хотя, заметил я, пока еще, конечно, трудно сказать, получится ли из него новый Рузвельт. Затем, летом 1961 года, вскоре после венской встречи, будучи в Москве в отпуске, я случайно встретил Хрущева в здании ЦК КПСС. Он куда-то торопился, но, узнав меня, бросил на ходу одну фразу: «Ты был прав в отношении Кеннеди, а Меньшиков — дурак». Кстати, об этом эпизоде я в начале 1962 года, то есть до карибского кризиса, рассказывал помощнику президента А. Шлесинджеру, о чем упоминается в его книге «Тысяча дней: Джон Ф. Кеннеди в Белом доме».

Суммируя все свои представления о советском и американском лидерах и обстоятельствах того времени, я лично склонен полагать, что Хрущев, решаясь разместить 40 ракет на Кубе, под боком у США, интуитивно надеялся не на слабые, а — как это ни странно — на сильные волевые и интеллектуальные качества молодого президента, то есть именно на то, о чем говорил потом Соренсен, допуская, что Кеннеди мог бы, проявляя благоразумие, а вовсе не слабость, смириться с размещением на Кубе и ста советских ракет при условии, если бы это делалось открыто, по-честному. Но поскольку вторая часть этого «допущения Соренсена» соблюдена советской стороной не была, то не могла сработать и первая. Иными словами, в данном случае еще раз подтвердилась истина, что в дипломатии, как и вообще в политике, важно не только то, что делаешь, но нередко еще важнее то, как делаешь. А здесь интуиции мало, здесь нужен интеллект, а при недостатке собственного, по крайней мере, умение и желание пользоваться интеллектом, знаниями и опытом других.

Семь дней и ночей кризиса

По американской историографии карибский, или кубинский, как он там называется, кризис продолжался 13 дней — с 16 октября, когда президенту было доложено об обнаружении ракет на Кубе, по 28 октября, когда было достигнуто принципиальное компромиссное решение о его урегулировании. Но для всего мира, в том числе для нас, работников посольства СССР в Вашингтоне, кризис продолжался семь дней и ночей — с того момента, когда вечером 22 октября президент Кеннеди поведал миру о своей «находке» на Кубе, и по 28 октября.

Как уже упоминалось, Москва держала руководство посольства СССР в Вашингтоне в полном неведении относительно размещения ракет на Кубе. Более того, через него, как и по другим каналам, шла целенаправленная дезинформация насчет характера советских военных поставок на Кубу.

Поэтому для посольства факт обнаружения там советских ракет средней дальности, о чем заявил Кеннеди в выступлении по радио и телевидению 22 октября (посол Добрынин был поставлен в известность об этом госсекретарем Раском за один час до выступления президента), оказался таким же громом с ясного неба, как и для всего мира.

В течение нескольких дней и после этого Москва продолжала держать посольство в темноте. Не поступило, в частности, никакой реакции на телеграмму Добрынина о беседе с Робертом Кеннеди, который пришел в посольство поздно вечером 23 октября «поговорить по душам». Разговор получился долгим и тяжелым. Со стороны Р. Кеннеди главной была тема обмана президента советским руководством, а посол, не будучи по-прежнему ориентирован Москвой, даже не имел права признать наличие советских ракет на Кубе, что делало разговор еще более крутым, если употребить модное ныне слово.

Как потом рассказывал В. В. Кузнецов, прибывший в Нью-Йорк 28 октября, отсутствие в первые дни кризиса после 22 октября каких-либо указаний или хотя бы ориентировок из Москвы объяснялось царившей там растерянностью, которая лишь прикрывалась бравыми публичными заявлениями Хрущева и составленными в таком же тоне первыми двумя его письмами Кеннеди (от 23 и 24 октября). На деле же с самого начала кризиса у советского руководства возник и с каждым часом нарастал страх перед возможным дальнейшим развитием событий.

Своей кульминации этот страх достиг, похоже, в конце дня 25 октября и в первой половине 26 октября, после чего и появилось «примирительное» письмо Хрущева Кеннеди, в котором впервые хотя в несколько витиеватой, но все же достаточно ясной форме выражалась готовность советской стороны уничтожить или удалить ракеты с Кубы, если американская сторона даст заверения о ненападении на Кубу.

В письме прямо говорилось: «Если бы были даны заверения президента и правительства Соединенных Штатов, что США не будут сами участвовать в нападении на Кубу и будут удерживать от подобных действий других, если Вы отзовете свой флот, — это сразу все изменит… Тогда будет стоять иначе и вопрос об уничтожении не только оружия, которое Вы называете наступательным, но и всякого другого оружия». И далее: «Давайте же проявим государственную мудрость. Я предлагаю: мы, со своей стороны, заявим, что наши корабли, идущие на Кубу, не везут никакого оружия. Вы же заявите о том, что Соединенные Штаты не вторгнутся своими войсками на Кубу и не будут поддерживать никакие другие силы, которые намеревались бы совершить вторжение на Кубу. Тогда и отпадает необходимость в пребывании на Кубе наших военных специалистов».

Поскольку было ясно, что советские ядерные ракеты не могли бы оставаться на Кубе без советских военных специалистов, то в своей совокупности обе приведенные выше формулировки, естественно, вызвали в Белом доме вздох облегчения. Они вполне резонно были истолкованы так, что у Хрущева нервы не выдержали и он пошел на попятную.

Тот факт, что в Белом доме правильно поняли рациональную суть письма Хрущева от 26 октября (при всей эмоциональности и сумбурности этого письма), подтверждается высказыванием Банди на московской конференции о том, что именно это письмо Хрущева было воспринято в Вашингтоне как «впервые излагающее идею размена: вывод ракет с Кубы и предотвращение вторжения на Кубу».

С моей точки зрения, Рубикон (в данном случае — убирать ли ракеты с Кубы) был перейден в Москве 26 октября, когда около пяти часов пополудни А. А. Громыко препроводил американскому послу в Москве Ф. Колеру указанное письмо Хрущева. Впереди оставался только торг о конкретных условиях вывода ракет (а затем и бомбардировщиков).

Однако в Вашингтоне кульминационным оказался следующий день, 27 октября, утром которого из Москвы поступило (а еще до этого было передано по Московскому радио) новое письмо Хрущева, в котором, с одной стороны, более четко говорилось о согласии СССР «вывести те средства с Кубы, которые Вы считаете наступательными средствами», но с другой — дополнительно к обязательству США о невторжении на Кубу, о чем говорилось в предыдущем письме, выдвигалось требование «вывести свои аналогичные средства из Турции».

Загадка двух писем Хрущева явилась основным предметом обсуждения на Исполкоме СНБ в течение 27 октября, как это видно из магнитофонной записи этого заседания, которая стала достоянием гласности в 1987 году. Многое здесь остается неясным и по сей день, поскольку, с одной стороны, за эти годы появился ряд новых устных свидетельств на этот счет и американского, и советского происхождения, а с другой — эти свидетельства не во всем совпадают и порождают новые вопросы.

Прежде чем поведать реконструированную мною картину происходившего в Москве 25–28 октября, в том числе мою версию появления указанных двух писем, надо коротко рассказать — на основе опубликованной записи заседания Исполкома СНБ 27 октября, — в чем, собственно, усматривалась загадочность второго письма Хрущева и почему оно вызвало накал страстей в Вашингтоне именно в этот день. Когда читаешь упомянутую запись, выявляется ряд весьма интересных моментов.

Во-первых, из документа явствует, что письмо Хрущева от 26 октября явилось для членов Исполкома СНБ приятной неожиданностью — похоже, никому из них и в голову не приходило, что в качестве условия вывода ракет СССР выдвинет единственное требование о невторжении США на Кубу.

Во-вторых, из него видно, что члены Исполкома СНБ в предшествовавшие две недели сами не раз обсуждали вариант «обмена» советских ракет на Кубе на американские ракеты в Турции. И многие из них, включая, прежде всего, президента, склонялись к такому варианту, причем считали, что СССР вряд ли удовлетворится подобным разменом и как минимум увяжет вывод ракет с Кубы с принятием его требований по Западному Берлину. Так, например, вице-президент Джонсон в ходе заседания 27 октября напомнил его участникам: «Чего мы боялись, так это того, что он [Хрущев] никогда не предложит этого [Куба — Турция], а что он захочет сделать, так это поторговаться по Берлину». А заместитель госсекретаря Дж. Болл добавил: «Мы думали, что если бы нам удалось выторговать это (вывод ракет с Кубы. — Г. К.) в обмен на Турцию, такой торг был бы нетрудной и очень выгодной сделкой». Это не помешало, однако, тому, что, когда Советский Союз сам публично выдвинул подобное предложение, большинство соратников президента сочли его неприемлемым.

В-третьих, примечательно, как ясно просматривается в записи заседания 27 октября, что президент Кеннеди, на котором лежало тяжелое бремя принятия решения, в отличие от практически всех своих советников, и в течение этого дня не исключал возможности публичной сделки по выводу советских ракет с Кубы и американских из Турции. Он считал, что мировая общественность не поймет, если США откажутся от этого предложения, а в результате дело дойдет до войны.

В-четвертых, из документа отчетливо видно, какое большое значение Кеннеди, в отличие от советского руководителя, придавал экспертным знаниям специалистов по Советскому Союзу — в данном случае прежде всего Томпсона, мнением которого по всем аспектам карибского кризиса он постоянно интересовался. Многие из членов Исполкома СНБ считают Томпсона «невоспетым героем» карибской эпопеи — именно от него исходила, как видно из документов, идея (которую потом присвоил себе Роберт Кеннеди) направить Хрущеву официальный положительный ответ на его письмо от 26 октября, обойдя в нем молчанием его письмо от 27 октября.

В-пятых, примечательно не только то, что есть в записи заседания 27 октября, но и то, что в ней отсутствует, а именно то, что президент не стал делать предметом общего обсуждения и о чем даже многие члены Исполкома СНБ узнали лишь годы спустя. Речь идет о принятии президентом Кеннеди в конце того дня, 27 октября, двух важных решений, о которых тогда был осведомлен очень ограниченный круг лиц, практически только те, кому предстояло быть непосредственными исполнителями этих решений. Первое (реализованное Робертом Кеннеди в тот же вечер в беседе с Добрыниным) предусматривало, что параллельно с направлением официального ответа на письмо Хрущева от 26 октября, в котором обходился вопрос вывода ракет из Турции, будет достигнута конфиденциальная договоренность (arrangement) об этом. А второе — поручение Раску предпринять подготовительный шаг к варианту открытой договоренности по Турции с помощью и. о. генерального секретаря ООН У. Тана на случай, если Москва не удовлетворится вариантом конфиденциальной договоренности.

Теперь о реконструированной мною картине того, как развертывались события в Москве 25–28 октября.

Направив Кеннеди поздно вечером 24 октября пространное письмо, написанное в прежнем задиристом тоне, и получив уже утром 25 октября лаконичный и твердый ответ, Хрущев понял из него, что президент не отступит от выраженного в его письме требования «восстановить существовавшее ранее положение», то есть удалить с Кубы ракеты. Хрущев поручил подготовить новое письмо, в котором допускалась бы возможность вывода ракет с Кубы или их уничтожение там при двух условиях: обязательства США о ненападении на Кубу и удаления американских ракет из Турции и Италии. Проект такого письма был подготовлен и представлен Хрущеву.

Но к концу дня 25 октября в Москву стали поступать сообщения по линии спецслужб, в том числе из Вашингтона, нагнавшие на Хрущева и других советских руководителей еще больше страха. В одном сообщении из Вашингтона, например, говорилось, что в ночь на 25 октября нашему разведчику, находившемуся в Национальном пресс-клубе, знакомый бармен[2] русского происхождения рассказал о якобы невольно подслушанном им разговоре двух известных американских журналистов. Из него будто бы явствовало, что Белым домом уже принято решение о вторжении на Кубу «сегодня (т. е. 25 октября) или завтра ночью». Для большей убедительности упоминалось, что одному из этих журналистов, Роджерсу, аккредитованному при Пентагоне, предстояло уже через несколько часов отправиться во Флориду для следования затем с войсками вторжения. Более того, в сообщении говорилось, что нашему разведчику удалось переговорить накоротке и с самим Роджерсом, догнав его на выходе из пресс-клуба, и тот, дескать, в общей форме подтвердил такую версию.

Как говорил затем в своих воспоминаниях Хрущев, он понимал, что такого рода информация вполне могла доводиться до сведения наших людей с целью нажима на Москву. Тем не менее в тот момент игнорировать ее было рискованно, тем более что практически одновременно в Москву поступили другие подлинные сообщения — о приведении вооруженных сил США в полную готовность. Эти сообщения основывались, насколько я знаю, на перехвате переданного 24 октября открытом текстом приказа о переводе Стратегического воздушного командования США (в него же входили и ракетные силы) из состояния Defcon-3, в которое оно, как и все другие командования вооруженных сил США, было приведено 22 октября из обычного для мирного времени состояния Defcon-5, в состояние Defcon-2 (впервые за послевоенную историю), что означало полную боевую готовность, включая готовность к ядерной войне.

Кубинский ракетный кризис | Ассоциация по контролю над вооружениями

Новый взгляд на годовщину

В октябре исполнилось 40 лет кубинскому ракетному кризису, когда Соединенные Штаты и Советский Союз оказались на грани ядерной войны из-за размещения советских стратегических вооружений на Кубе. Продолжая свое исчерпывающее устное изучение истории кризиса, Архив национальной безопасности и Институт международных отношений Уотсона Университета Брауна выступили спонсорами конференции в Гаване 11-13 октября, на которой собрались У.С., советские и кубинские чиновники и ученые.

В этом специальном разделе Arms Control Today представлены некоторые основные моменты этой конференции. Роберт С. Макнамара, министр обороны при президенте Кеннеди, начинает раздел с комментариев о решениях, принятых в октябре 1962 года, и последствиях кризиса для сегодняшнего дня. В заключение он задает несколько нерешенных вопросов о советских и кубинских намерениях во время кризиса. Интересно, что ответы на некоторые из этих вопросов были даны на конференции в последующем разговоре Макнамары с двумя бывшими советскими чиновниками.Здесь приводятся выдержки из этого разговора, которые показывают, как мало внимания уделялось действиям США и СССР, ускорившим кризис. Наконец, ACT включает отрывки из недавно опубликованных американских, советских и кубинских документов, которые иллюстрируют, как для участников разворачивались события до, во время и после кризиса.

Воспоминания участников в сочетании с новыми архивными материалами наглядно демонстрируют остроту кубинского ракетного кризиса и важность нынешних усилий по предотвращению распространения и применения оружия массового поражения.Как написали два организатора конференции Джеймс Блайт и Том Блэнтон, «27 октября 1962 года, когда кубинский ракетный кризис достиг своего пика, был самым опасным днем ​​в истории человечества. Поскольку мир сталкивается с кризисом относительно того, что делать с возможным применением оружия массового уничтожения в Ираке, стоит задуматься об этом ближайшем промахе к ядерной катастрофе, превратив событие в своего рода виртуальную «Хиросиму», что приводит нас к выводу: никогда опять таки.» Или, как подытожил уроки конференции Макнамара: «Нам чертовски повезло, что мы здесь.

Перейти к: Комментарий Макнамара, Разговор в Гаване или Недавно опубликованные документы.


Роберт С. Макнамара

В течение многих лет я считал кубинский ракетный кризис наиболее успешно управляемым внешнеполитическим кризисом за последние полвека. Я по-прежнему считаю, что действия президента Кеннеди в решающие моменты кризиса помогли предотвратить ядерную войну. Но теперь я прихожу к выводу, что, как бы проницательно ни управлялся с кризисом, к концу этих необычайных 13 дней — с 16 по 28 октября 1962 года — удача также сыграла значительную роль в том, что удалось избежать ядерной войны на волосок.

Нам повезло, но не просто повезло. Я считаю, что мы бы не пережили эти 13 дней, если бы президент не определял и не руководил способами, которыми его старшие советники противостояли кризису. Это началось через несколько минут после того, как во вторник утром, 16 октября, Макджордж Банди, советник по национальной безопасности, сообщил президенту, что у нас есть фотографии строящихся советских ядерных ракет на острове Куба. Эти баллистические ракеты средней и средней дальности, которые были развернуты не только тайно, но и под изощренным прикрытием обмана, могли бы, если бы они вступили в строй, доставить ядерные боеголовки на все основные районы Восточного побережья США.города С., подвергая риску 90 миллионов американцев.

Мы не ожидали таких действий со стороны Советов. На самом деле, летом и в начале осени 1962 года различные советские официальные лица, в том числе министр иностранных дел Андрей Громыко, говорили нам, что на Кубе нет советских ядерных ракет, и Москва не будет размещать такое оружие на острове. Поскольку нас таким образом успокоили, мы не смогли сформулировать и обсудить до их открытия альтернативные способы решения проблемы развертывания.

Президент сразу понял, что нам придется заставить Советы убрать ракеты. Он выступил с заявлением 4 сентября, в котором указывалось, что, хотя он не ожидает развертывания ракет на Кубе, «возникнут самые серьезные проблемы», если такое развертывание действительно произойдет. Президент знал, что он должен действовать в соответствии с этим заявлением. Однако он также знал, что начало военных действий по вывозу ракет сопряжено с серьезным риском для всех вовлеченных сторон: Соединенных Штатов, а также Советского Союза и Кубы.Таким образом, ключевой вопрос для него и для тех из нас, кто его консультировал, заключался в следующем: как мы можем заставить убрать ракеты, не вступая в войну?

С этой целью президент Кеннеди принял три жизненно важных решения в первый же час после изучения фотоматериалов утром 16 октября:

1. Он заявил, что о размещении ракет на Кубе будет проинформировано лишь ограниченное число высших должностных лиц — в Государственном департаменте и Министерстве обороны, Белом доме и Канцелярии советника по национальной безопасности. Нас было около 15 человек — так называемый Исполнительный комитет Совета национальной безопасности, или «ExComm», — которые давали ему советы на протяжении всего кризиса.

2. Исполком должен будет радикально ограничить любую информацию, предоставляемую своим партнерам, чтобы гарантировать, что ни пресса, ни Конгресс, ни широкая общественность не узнают о ситуации до тех пор, пока президент не будет готов отреагировать на нее.

3. Исполкому было приказано собраться немедленно, чтобы определить альтернативные ответы на советскую угрозу и обсудить плюсы и минусы каждого из них — без присутствия президента.Нам было приказано не приносить ему рекомендацию до тех пор, пока все его советники не договорятся единодушно о том, какой образ действий следует предпринять, или пока не станет ясно, что мы не можем договориться о каком-то одном образе действий. Далее он поручил нам потратить столько времени, сколько может потребоваться, чтобы согласовать рекомендацию.

Ни одно из последующих решений США по кубинскому ракетному кризису не способствовало предотвращению войны больше, чем первые три решения, принятые президентом Кеннеди. Они сформировали и сдерживали У.S. действия в последующие дни, чтобы не было немедленной, коленной, эмоциональной реакции на известие о развертывании. Ранние решения президента гарантировали это.

На первом заседании Исполкома во вторник, 16 октября, большинство гражданских и военных советников президента выступили за немедленный воздушный удар по Кубе с целью уничтожения ракетных объектов. Однако громкое меньшинство выдвинуло другие альтернативы.

К концу недели, после нескольких дней дебатов, Исполком согласился представить президенту две альтернативы: первая заключалась в военно-морском «карантине» Кубы, чтобы помешать Советам доставить на Кубу дополнительную военную технику; вторым был удар с воздуха, за которым почти наверняка последовало бы вторжение У.С. силы.

Президент назначил окончательное рассмотрение двух вариантов на воскресенье, 21 октября. Оно должно было состояться в овальной комнате в семейных покоях Белого дома. Я отчетливо помню эту встречу. Присутствовало, возможно, 17 или 18 человек, в том числе несколько человек, которые работали в предыдущих администрациях, например, Дин Ачесон и Джек Макклой. Президент попросил генерала Макса Тейлора, председателя Объединенного комитета начальников штабов, представить доказательства авиаудара и возможного вторжения; и он попросил меня представить аргументы против нападения и за карантин.

После двух презентаций президент спросил каждого из нас, один за другим, какой образ действий мы предпочитаем. Большинство поддержало нападение.

Затем президент Кеннеди обратился к генералу Уолтеру Суини, главе тактического авиационного командования ВВС США, который возглавит воздушный удар по Кубе, если президент прикажет действовать таким образом. Он спросил генерала Суини, уверен ли он, что его войска смогут уничтожить все советские ракеты, развернутые на Кубе. Запланированная атака должна была быть массированной: 1080 самолето-вылетов по кубинским ракетным объектам только в первый день (например, больше самолето-вылетов, чем было совершено силами НАТО в любой отдельный день во время конфликта 1999 года в Косово).

Я мог бы поцеловать Суини за его ответ. Суини сказал президенту:

«У нас лучшая авиация в мире. Если мы не можем сделать работу, никто не может. Но могу ли я сказать, что нет никаких шансов, что одна или две ракеты и ядерные боеголовки все еще могут быть в рабочем состоянии и могут быть запущены после атаки? Нет, господин президент, я не могу этого сказать».

Какой ответственный президент согласился бы на риск взрыва хотя бы одной ядерной боеголовки над авианосцем U.С. город, убивающий беспрецедентное количество американских граждан? После ответа Суини президенту я сразу почувствовал, что любое действие, которое мы предпримем, начнется с карантина. На самом деле карантинная линия вокруг Кубы вступила в силу в 10:00 утра по восточному поясному времени в среду, 24 октября.

К субботе, 27 октября, советский лидер Никита Хрущев так и не заявил, что уберет ракеты. Весь тот день в Исполкоме обсуждали, что делать дальше. В то время ЦРУ сообщило, что они не верят, что ядерные боеголовки для ракет были доставлены на Кубу.Насколько я помню, они считали, что первая партия боеголовок находилась на борту корабля «Полтава», который должен был прибыть на Кубу через несколько дней. Наши разведывательные фотографии показывали, что ракетные установки быстро восстанавливались. Таким образом, если атака должна была быть осуществлена, казалось очевидным, что она должна быть начата до того, как ракеты вступят в строй и до прибытия боеголовок. В противном случае мы рискуем контратакой Советского Союза по территории США, если одна или несколько ракет уцелеют после удара с воздуха.

Около 16:00. 27 октября по восточноевропейскому времени генерал Тейлор сообщил президенту, что Объединенный комитет начальников штабов теперь рекомендует нанести воздушный удар в понедельник утром, 29 октября, за которым через семь дней последует вторжение. Эту точку зрения разделяли большинство гражданских советников президента.

Поздно вечером в пятницу, 26 октября, а затем снова рано утром пришло два сообщения от Хрущева. Первое сообщение было длинным и бессвязным и, похоже, было написано человеком, находящимся в состоянии сильного стресса.Тем не менее, это было также красноречиво в описании суровых выборов, стоящих перед нами. Вот некоторые выдержки из этого замечательного письма:

Всем нужен покой; оба капиталисты, если они не потеряли рассудок, а тем более коммунисты.

Война – наш враг и бедствие для всех людей.

Если действительно разразится война, то остановить ее будет не в наших силах, ибо такова логика войны. Я участвовал в двух войнах и знаю, что война заканчивается только тогда, когда она прокатилась по городам и селам, повсюду сея смерть и разрушение.

Я хотел бы, чтобы вы согласились, что нельзя поддаваться давлению; необходимо их контролировать.

Если люди не проявят мудрости, то в конечном счете они придут к столкновению, как слепые кроты, и тогда начнется ответное истребление.

Если вы не потеряли самообладание, то, господин Президент, мы с вами не должны сейчас тянуть за конец веревки, на которой вы завязали узел войны, потому что чем больше мы вдвоем тянем, тем туже узел будет завязан. И может наступить момент, когда этот узел будет завязан так туго, что даже у того, кто его завязал, не будет сил его развязать. И тогда надо будет разрубить этот узел.

И что это будет значить, не мне вам объяснять, потому что вы сами прекрасно понимаете, какими страшными силами обладают наши страны. Давайте не только ослабим силы, тянущие конец веревки; возьмем средства, чтобы развязать узел. Мы готовы к этому.

Послание заканчивалось предложением, которое мы вполне могли принять: если мы гарантируем, что не вторгнемся на Кубу, Хрущев уберет ракеты с Кубы.

Однако второе послание, как нам тогда казалось, было подготовлено сторонниками жесткой линии в хрущевском Политбюро. Более того, сообщение было передано прессе до того, как мы его получили. В этом сообщении от субботнего утра 27 октября указывалось, что советские ракеты останутся на Кубе до тех пор, пока мы не выведем из Турции то, что теперь Хрущев называл нашими «аналогичными» ракетами «Юпитер». Это сильно осложняло ситуацию, так как казалось, что время на принятие решения до ввода в строй ракетных позиций истекает.Турция, член НАТО, решительно выступила против вывода ракет НАТО, размещенных на ее территории, как и многие другие страны НАТО.

Президенту Кеннеди и большей части Исполкома казалось очевидным, что мы должны ответить на письмо, пришедшее вторым. Это уже стало достоянием общественности. И мы получили его после пятничного письма, которое я только что подробно процитировал. Это был абсолютно критический момент кризиса. Если бы мы просто отклонили предложение Хрущева о торговле ракетами, мы бы быстро сократили количество вариантов, кроме войны, чтобы избавиться от ракет.

Именно в этот момент Ллевелин («Томми») Томпсон, бывший посол в Москве, имевший большой опыт общения с Советами и лично с Хрущевым, предложил нам просто проигнорировать письмо, содержащее неприемлемую сделку, и ответить на первый . Здесь мы подходим к тому, что, возможно, было самым важным обменом мнениями за весь кризис со стороны США и, учитывая ставки в тот чрезвычайно опасный момент, одним из самых важных дискуссий за всю холодную войну. Я цитирую ленты Кеннеди:

Президент Кеннеди: «Мы не собираемся вывозить это оружие с Кубы, наверное, в любом случае… Я имею в виду переговоры… Я не думаю, что есть какие-либо сомнения, что он не собирается отступать теперь, когда он обнародовал это , Томми. Он не собирается вывозить их с Кубы».

Ллевелин Томпсон: «Я не согласен, господин президент. Я думаю, что у нас все еще есть шанс запустить эту линию».

Президент Кеннеди: «Он отступит?»

Ллевелин Томпсон: «Для Хрущева, мне кажется, важно иметь возможность сказать: «Я спас Кубу; Я остановил вторжение», и ему это может сойти с рук, если он захочет, и он попробовал эту штуку с Турцией, и это мы обсудим позже.

Президент Кеннеди: «Хорошо».

Я до сих пор дрожу, когда читаю эти строки. С одной стороны, это был президент, у которого время на исходе, он ищет способ разрешить кризис мирным путем, но сбит с толку двойными сообщениями Хрущева. С другой стороны был Томми Томпсон, высокопоставленный офицер дипломатической службы, но с точки зрения звания один из самых низших членов EXCOMM, советник президента. Но настолько велика была вера президента в опыт Томми — в его сочувствие Хрущеву и всему руководству в Москве, — что он тут же задал вопрос Томми, чтобы тот проголосовал за него или против.И Томми оказался совершенно прав. Я благодарю Бога, что у нас был президент, который был полон решимости найти выход из кризиса, не прибегая к войне, и такой советник, как Томми, полный сочувствия к нашему советскому противнику.

К субботе, 27 октября, события выходили из-под контроля Москвы и Вашингтона. Например, в то утро над восточной частью Кубы был сбит американский разведывательный самолет U-2. Хрущев правильно полагал, что мы будем интерпретировать это как преднамеренную эскалацию противостояния.На самом деле У-2 был сбит, как мы теперь знаем из показаний генерала Анатолия Грибкова и других, по настоянию кубинцев, с полномочий, данных полевым командиром на Кубе генералом Степаном Гречко, вопреки приказу Хрущева. из Москвы. Примерно в то же время еще один U-2, выполнявший миссию по отбору проб воздуха над Аляской, вошел в советское воздушное пространство. Мы беспокоились, что Советы могут сделать вывод — правдоподобный, но ошибочный, — что U-2 выполнял миссию по фотографированию советских военных объектов незадолго до нападения на советскую территорию.

В то время эти события казались опасными. Но только спустя почти тридцать лет мы узнали из показаний генерала Грибкова на конференции в январе 1992 года здесь, в этом зале, в Гаване, что ядерные боеголовки как для тактического, так и для стратегического ядерного оружия уже достигли Кубы до того, как была пройдена линия карантина. установлено — всего 162 ядерных боезаряда. Если бы президент нанес удар с воздуха и вторгся на Кубу, силы вторжения почти наверняка были бы встречены ядерным огнем, что потребовало бы ядерного ответа со стороны Соединенных Штатов.

На конференции в Гаване в январе 1992 года мы, представители США, были шокированы этой информацией. Итак, во время этой конференции я задал президенту Кастро три вопроса:

1. Вы знали, что ядерные боеголовки находятся на Кубе?

2. Если да, то порекомендовали бы вы их использовать?

3. Если бы было применено ядерное оружие, что было бы для Кубы?

Ответ президента Кастро заставил меня похолодеть. Он ответил:

Итак, мы начали с предположения, что в случае вторжения на Кубу разразится ядерная война.Мы были уверены в том, что… мы будем вынуждены заплатить цену, что мы исчезнем… Был бы я готов применить ядерное оружие? Да, я бы согласился на применение ядерного оружия…

И чем бы закончился конфликт? Ответ, я думаю, таков: полная катастрофа не только для Кубы, но и для Советского Союза, моей страны и остального мира.

Мы должны узнать как можно больше о ядерной опасности в октябре 1962 года — о факторах, которые к ней привели; о причинах, по которым мы избежали окончательных последствий событий; о том, что могло бы произойти, но, к счастью, не произошло; и о том, могут ли и каким образом уроки, извлеченные из ракетного кризиса, помочь тем из нас, кто заинтересован в снижении риска ядерной катастрофы в 21 веке.

С этой целью я хочу задать тринадцать вопросов, которые, как мне кажется, требуют дальнейшего изучения:

1. Влияние на ядерный баланс. Считали ли Советы, что размещение ракет средней и средней дальности на Кубе значительно изменило военный баланс между Варшавским договором и НАТО? Если да, то почему? Разве они не признавали, что в отношении ядерного баланса до развертывания на Кубе Соединенные Штаты обладали явным потенциалом сдерживания, но не могли нанести «обезоруживающий первый удар»? Размещение ракет на Кубе не изменило эту ситуацию.

2. Ответ США. Как, по мнению СССР и Кубы, США отреагируют на размещение ракет на Кубе?

3. Зачем развертывать тактическое ядерное оружие? Было ли это для сдерживания вторжения США? Если да, то каким образом это оружие будет действовать как сдерживающий фактор, когда мы фактически ничего не знали об их присутствии на острове во время кризиса? А когда на Кубу прибыли боеголовки для тактического ядерного оружия?

4. Применение тактического ядерного оружия. Как Советы планировали использовать тактическое ядерное оружие в случае вторжения США на остров?

5. Ответ США на использование Советским Союзом тактического ядерного оружия. Каким, по мнению СССР и кубинцев, будет ответ США?

6. Советский ответ. Если бы реакция США заключалась, по выражению президента Кастро, в том, чтобы заставить Кубу «исчезнуть», напали бы Советы на материковую часть США — или нет — с ядерным оружием, запущенным с Кубы или из Советского Союза?

7. Советская стратегия. Продумывало ли советское руководство заранее ответы на вопросы 2, 3, 4, 5 и 6?

8. Ядерная война на море. Только в прошлом году, почти через 40 лет после событий, я узнал во время визита в Москву, что ядерная война на море была реальной возможностью в октябре 1962 года. Я хотел бы услышать от советских подводников, каковы были условия, как мы преследовали свои подводные лодки вокруг Атлантики. Каковы были ваши постоянные распоряжения в отношении как торпед с обычными боеголовками, так и торпед, оснащенных ядерными боеголовками? И насколько близко они подошли к запуску торпеды с ядерной боеголовкой по У.С. судов, которые сбрасывали на них глубинные бомбы?

9. Вышел из-под контроля. Чувствовали ли руководители в Москве и Гаване (как и мы в Вашингтоне), что к субботе, 27 октября, события выходят из-под контроля? Если да, то какие события наиболее убедительно свидетельствовали о том, что лидеры теряют контроль над ситуацией?

10. Советские и кубинские отличия. Были ли важные различия между советами и кубинцами — непосредственно перед, во время и после кризиса? Должен признать, что в то время мы, советники президента Кеннеди, не придавали особого значения такой возможности.Но теперь мне приходит в голову, что эти различия могли увеличить риск перерастания кризиса в войну, даже в ядерную войну.

11. Отступление. Почему Хрущев объявил о своем решении вывести ракеты через общественный радиопередатчик в Москве?

12. «Два сообщения». Почему мы получили два сообщения от Хрущева: в пятницу, 26 октября, и в субботу, 27 октября? Было ли «пятничное сообщение» написано до (или после) «субботнего сообщения»?

13. Последствия для Хрущева. Привело ли решение Хрущева вывести ракеты, бомбардировщики и тактические ядерные боеголовки к его свержению? И знал ли он о такой возможности, когда принимал решение?

Миру грозит новая потенциальная война в Ираке. В ближайшие 50 или 100 лет нас ждет множество потенциальных конфликтов. Мы должны извлечь уроки из кубинского ракетного кризиса и ошибок, которые сделали многие из нас, чтобы определить, как уменьшить риск таких войн в будущем.

Роберт С. Макнамара был министром обороны с 1961 по 1968 год.


Несколько бывших руководителей встретились 12 октября во время конференции в Гаване, чтобы обсудить роль ядерного оружия в кризисе и степень ядерной опасности 27 октября, за день до того, как Кеннеди и Хрущев договорились о соглашении, согласно которому Советы согласились удалить ракеты на Кубе; Соединенные Штаты публично обязались не вторгаться на Кубу; и в секретном соглашении Соединенные Штаты обязались вывести ракеты НАТО из Турции. Беседа отличалась откровенностью относительно того, насколько плохо американцы и Советы продумали свои действия, приведшие к кризису.

В следующих выдержках из беседы в Гаване участвуют Роберт Макнамара, министр обороны президента Кеннеди; Георгий М. Корниенко, бывший первый заместитель министра иностранных дел СССР; и Николай С. Леонов, который в течение 30 лет был начальником Управления КГБ по делам Кубы. Макнамара и Корниенко встречались однажды, в 1991 году; Леонов и Макнамара никогда не встречались.— Томас С. Блэнтон и Джеймс Г. Блайт

Изменение стратегического баланса?

Корниенко: Господин Макнамара, вы спросили, размещение на Кубе повлияло на ядерный баланс? Ну, Хрущев думал, что ракеты изменят ядерный баланс, но незначительно. Как вы думаете, это изменило баланс?

Макнамара: Нет, не знаю. Утром во вторник, 16 октября, в день, когда мы узнали о размещении ракет на Кубе, я сказал, что не верю, что развертывание ракет на Кубе изменило ядерный баланс между Советским Союзом и Соединенными Штатами — ни на йоту. .Но я был в небольшом меньшинстве, кто верил в это.

Корниенко: Вы все еще можете продолжить развертывание. Вы могли бы легко и быстро компенсировать все, что мы могли бы сделать на Кубе. Разве это не так?

Макнамара: Абсолютно. Абсурдно полагать, что ракеты на Кубе повлияли на мировой ядерный баланс. Важным фактором, который, безусловно, затронул президента Кеннеди, меня и других, было то, что нас ввели в заблуждение. Ему сказали, что ядер нет. ракет на Кубе и что их там не будет.Кеннеди, действуя в соответствии с советскими заверениями, заявил 4 сентября, что в отношении советских заверений «в противном случае возникнут самые серьезные последствия». Что ж, дело обстояло иначе, и с политической точки зрения у него не было иного выбора, кроме как решительно отреагировать.

Корниенко: Согласен. Мы постоянно возвращаемся к вопросу об обмане Хрущева. Видимо, это и помешало Кеннеди найти выход из этой ситуации без кризиса.

Макнамара: Да.

Корниенко: Итак, как мы думали, вы отреагируете на развертывание? Я думаю, что Хрущев просто надеялся, что Кеннеди, так сказать, «проглотит несколько ракет». Хрущев считал Кеннеди очень умным человеком. Поэтому Кеннеди, вероятно, принял бы советские ракеты на Кубе не из-за слабости, а из-за предусмотрительности.

Макнамара: Мне кажется, что Хрущев надеялся, что Кеннеди согласится на размещение ракет на Кубе — и я подчеркиваю «надеялся», потому что я не думаю, что он вообще обдумал это.Каким-то образом он рассчитывал, что сможет удивить Кеннеди и весь мир. Это было больше похоже на фантазию, чем на план. У него не было запасного варианта на случай, если их обнаружат раньше.

Леонов: Конечно, не продумал. Почему? На мой взгляд, потому, что когда решения принимаются почти в полной секретности, в них участвует очень мало людей. Долгое время знали только шесть человек в советском руководстве, и никто из их подчиненных не знал. Поэтому аналитического продумывания этих решений было мало.

Тактическое ядерное оружие

Макнамара: Почему Советский Союз разместил тактическое ядерное оружие на Кубе? Здесь, на Гаванской конференции, генерал [Анатолий] Грибков сказал вчера, что тактическое оружие предназначено только для устрашения. Но как они могли быть для сдерживания, когда мы даже не знали, что они были на острове?

Корниенко: Именно в этом проблема. Объявить о размещении ядерного оружия планировалось в ноябре.Тогда, конечно, это не было бы секретом. Тогда и только тогда тактическое ядерное оружие могло удержать США от военных действий против Кубы. Другими словами, если американцы обнаружат ракеты до того, как они будут введены в строй и до того, как Хрущев сможет сделать свое громкое заявление, у него будут проблемы.

Макнамара: Насколько я понимаю, генерал [Исса] Плиев первоначально имел право использовать тактическое ядерное оружие, но это право было отозвано 27 октября. Скажите, вы верите, что Плиев применил бы тактическое ядерное оружие в случае американского вторжения, несмотря на то, что Москва отозвала на это разрешение?

Корниенко: С уверенностью сказать, конечно, нельзя. Но в очень трудных обстоятельствах — из-за запланированного вами массированного вторжения на Кубу — не исключено, что он счел бы своим долгом передать своим войскам все имеющееся в его распоряжении оружие, включая тактическое ядерное оружие.

Леонов: У меня была возможность пообщаться с командующим береговой обороны, у которой тоже было тактическое ядерное оружие. Он сказал, что если бы у него не было приказа из Москвы, но если бы ему угрожала опасность быть уничтоженным американскими десантниками, то он, конечно, не дал бы уничтожить свое оружие. Он сказал, что, конечно, мы все погибли бы, но так поступил бы любой командир.

Макнамара: Точно!

«27 октября, самый опасный день»

Леонов: Во время ракетного кризиса советские моряки и солдаты на острове были одеты в кубинскую форму, хотя у них была с собой советская форма. Утром 27 октября они получили приказ надеть советскую форму. Почему? Потому что им сказали, что они готовятся к бою и хотят умереть в форме своей страны. Это очень важно, мне кажется. Не только кубинцы были готовы сражаться насмерть, но и Советы. Такова была ситуация. Они верили, что их вот-вот уничтожат, и желали вести себя достойно, как солдаты. Плиев был очень хорошим солдатом, выносливым солдатом, что он доказал во время Второй мировой войны.В этой ситуации я не могу себе представить, чтобы он пренебрег вооружением и стрельбой из своего тактического ядерного оружия! Невообразимо!

McNamara: Конечно, может показаться логичным использовать тактическое ядерное оружие, если вы чувствуете угрозу и не имеете альтернативы из-за массированной атаки. Да, с точки зрения полевого командира, это логично. Но с точки зрения политического руководства это выглядит чуть ли не безумием из-за опасности неконтролируемой эскалации. Я имею в виду, к чему это приведет — применение тактического ядерного оружия? К ядерной катастрофе, к уничтожению наций, даже таких больших наций, как ваша и моя.

Леонов: Должен выразить свое удивление, что я, бывший офицер КГБ, оказался в полном согласии с бывшим министром обороны США.

Макнамара: Какой, по мнению Советов, будет реакция США на использование советского тактического ядерного оружия? Мне кажется, что советское руководство не продумывало его до мельчайших деталей. У нас была аналогичная проблема. Например, в марте 1961 года я ездил в Германию с Паулем Нитце, который тогда был одним из моих заместителей, и председателем Объединенного комитета начальников штабов генералом Лайманом Лемнитцером.Я спросил у полевых командиров НАТО, как они собираются применять тактическое ядерное оружие, находящееся под их командованием. Они сказали, что мы будем использовать их против Варшавского договора или советских войск, если они противостоят нам. Я спросил их, что тогда будет? У них не было ответа. Они не продумали это. А Хрущев и его коллеги?

Леонов: Так же было и у нас. Я абсолютно убежден, что они не продумали это до конца. Когда нас всех не станет, тогда на небесах мы созовем новую конференцию, в которой примут участие и Хрущев, и Кеннеди.Тогда мы узнаем правду. [Смех.] Но я думаю, что ясно — как это сейчас кажется невероятным, — что советское руководство просто не имело ясного представления о том, что произойдет, если они применят ядерное оружие на Кубе против атакующих войск США.

Корниенко: Я просто не знаю, какой была бы реакция СССР, если бы США напали на Кубу и уничтожили кубинское руководство, правительство и многих кубинских и советских граждан. Хотелось бы надеяться, что мы не ответим ядерным ударом.Но кто знает? Вполне возможно, что мы бы так и поступили в той ситуации, о которой вы спрашиваете. Конечно, если бы у нас были… ну… я не могу подобрать слов ни на русском, ни на английском языке, чтобы описать ужасный результат таких действий.

Леонов: Страшно даже представить, что было бы. В таких условиях погибла бы целая группировка советских войск на Кубе и, возможно, миллионы кубинцев. Поэтому, если бы произошло то, что вы описываете, ни один советский лидер не смог бы сохранить свой пост, не предприняв ответных драматических действий.Ближайшая цель, разумеется, находилась в Западном Берлине. Думаю, мы бы захватили Западный Берлин.

Макнамара: А мы бы ответили ядерным оружием…

Леонов: Да. Я хорошо помню 27 октября, самый опасный день. Хрущев, как известно, получил от Фиделя телеграмму 27-го в Москве (26-го в Гаване), в которой сообщалось, что американское нападение неизбежно в течение 24-72 часов. Конечно, это шокировало. Но также в это время прибыла телеграмма [советского посла на Кубе Александра] Алексеева главе КГБ, в которой была такая фраза: «Фидель сказал, что вероятность нападения и вторжения составляет не менее 95 процентов; и если американцы нападут и вторгнутся, вы [Хрущев] должны напасть на У.С. и сотри их с лица земли!» Очевидно, что все вышло из-под контроля. Такие беспрецедентные сообщения в такое время означали, что мы должны были найти выход, каким бы он ни был. И мы нашли его как раз вовремя.

Макнамара: Из этого разговора я сделал вывод, что нам чертовски повезло, что мы здесь. Мы были так близки к ядерной катастрофе.

Леонов: Одна ошибка в неподходящее время в октябре 1962 года, и все могло быть потеряно. Я с трудом могу поверить, что мы здесь сегодня говорим об этом.Это почти как если бы произошло какое-то божественное вмешательство, чтобы помочь нам спасти себя, но с одной оговоркой: мы никогда больше не должны подходить так близко. В следующий раз нам бы так не повезло, как вы выразились.

Томас С. Блэнтон — исполнительный директор Архива национальной безопасности Университета Джорджа Вашингтона. Джеймс Дж. Блайт — профессор международных отношений в Институте международных отношений Уотсона Брауновского университета.


Выдержки из недавно рассекреченных документов

Предоставлено Архивом национальной безопасности

Кубинский ракетный кризис вполне мог начаться в заливе Свиней в апреле 1961 года, поскольку даже после этого «полного провала» Вашингтон продолжал тайное планирование и открытые военные учения, направленные на военную интервенцию на Кубе. 30 ноября 1961 года президент Кеннеди санкционировал операцию «Мангуст» — новую крупную программу тайных действий против режима Кастро; и Объединенный комитет начальников штабов подготовил несколько планов операций на Кубе вплоть до вторжения. Это выдержки из доклада от 9 марта 1962 года, подготовленного для Объединенного комитета начальников штабов, в котором излагается, как можно было бы разработать предлог для вторжения на Кубу.

… 5. Предлагаемый курс действий, прилагаемый к Приложению А, основан на предпосылке, что военное вмешательство США будет результатом периода повышенной напряженности между США и Кубой, что ставит Соединенные Штаты в положение оправданных недовольств.Мировое общественное мнение и форум Организации Объединенных Наций должны быть благотворно затронуты созданием международного имиджа кубинского правительства как опрометчивого и безответственного, а также как тревожной и непредсказуемой угрозы миру в Западном полушарии.

6. Хотя вышеизложенная предпосылка может быть использована в настоящее время, она останется в силе только до тех пор, пока существует разумная уверенность в том, что военная интервенция США на Кубе не будет непосредственно связана с Советским Союзом. До сих пор нет двустороннего соглашения о взаимной поддержке, обязывающего СССР защищать Кубу, Куба еще не стала членом Варшавского договора, и Советы не создали советских баз на Кубе по образцу американских баз в Западной Европе.Поэтому, поскольку время представляется важным фактором в решении кубинской проблемы, все проекты предлагаются в рамках сроков ближайших нескольких месяцев. …

Приложение к Приложению А

1. Поскольку представляется желательным использовать законную провокацию в качестве основы для военной интервенции США на Кубе [,], план прикрытия и обмана… может быть выполнен в качестве первоначальной попытки спровоцировать реакцию Кубы. Будет подчеркнуто преследование плюс обманные действия, направленные на то, чтобы убедить кубинцев в неизбежном вторжении.Наше военное присутствие на всем протяжении выполнения плана позволит быстро перейти от учений к интервенции, если это будет оправдано реакцией Кубы.

2. Будет запланирован ряд хорошо скоординированных инцидентов в Гуантанамо и вокруг него [Куба, где у Соединенных Штатов была военно-морская база], чтобы создать подлинную видимость действий враждебных кубинских сил.

а. Инцидентов для установления достоверной атаки (не в хронологическом порядке):

(1) Распустить слухи (много). Используйте подпольное радио.

(2) Высадить дружественных кубинцев в униформе «через забор» для организации атаки на базу.

(3) Захватить кубинских (дружественных) диверсантов внутри базы.

(4) Начать беспорядки возле главных ворот базы (дружественные кубинцы).

(5) Взорвать боеприпасы внутри базы; начинать пожары.

(6) Сжечь самолеты на авиабазе (саботаж).

(7) Забрасывать минометные снаряды из-за пределов базы в базу. Некоторые повреждения установок.

(8) Захват штурмовых групп, приближающихся со стороны моря или окрестностей города Гуантанамо.

(9) Захватить группу ополченцев, штурмующих базу.

(10) Диверсионный корабль в гавани; большие пожары — нафталин.

(11) Тонущий корабль у входа в гавань. Провести похороны мнимых жертв (может быть вместо (10)).

б. В ответ Соединенные Штаты проведут наступательные операции по обеспечению водоснабжения и энергоснабжения, уничтожив артиллерийские и минометные позиции, угрожающие базе.

в. Начать крупномасштабную военную операцию США.

3. Инцидент «Вспомни Мэн» может быть организован в нескольких формах:

а. Мы могли бы взорвать американский корабль в заливе Гуантанамо и обвинить в этом Кубу.

б. Мы могли бы взорвать дрон (беспилотный) корабль в любом месте в кубинских водах. … США могли бы продолжить спасательную операцию с воздуха и моря под прикрытием американских истребителей, чтобы «эвакуировать» оставшихся членов несуществующего экипажа. Списки погибших в американских газетах вызвали бы полезную волну народного возмущения.

4.Мы могли бы развернуть террористическую кампанию кубинских коммунистов в районе Майами, в других городах Флориды и даже в Вашингтоне. Кампания террора может быть направлена ​​против кубинских беженцев, ищущих убежища в Соединенных Штатах. Мы могли бы потопить лодку с кубинцами на пути во Флориду (настоящую или смоделированную). Мы могли бы поощрять покушения на жизнь кубинских беженцев в Соединенных Штатах, вплоть до нанесения им ранений в случаях, которые будут широко освещаться. Взрыв нескольких пластиковых бомб в тщательно выбранных местах, арест кубинских агентов и обнародование подготовленных документов, подтверждающих причастность Кубы, также способствовали бы продвижению идеи безответственного правительства.…

Спусковым крючком для ракетного кризиса послужила массированная переброска советских войск, техники, зенитных средств и баллистических ракет на Кубу, начавшаяся в июле 1962 г., с прибытием первых баллистических ракет средней дальности к 29 сентября. сообщение министра обороны СССР Малиновского от 5 октября 1962 года, направленное в ЦК, в котором излагалось, какое ядерное вооружение будет отправлено на Кубу. В сообщении отмечается, что это вторая такая поставка.Р-14 — это ракеты средней дальности, которые могут долететь до Сиэтла; ракеты ФКР — это крылатые ракеты с дальностью полета около 100 километров.

Докладываю:

В соответствии с утвержденным Президиумом ЦК КПСС планом мероприятий «Анадырь» готовится к отправке вторая партия спецбоеприпасов.

Спецбоеприпас состоит из 68 единиц, в том числе:

-24 БЧ для ракет Р-14; БЧ
-44 для ракет ФКР погружены (на) транспорт Александровск в порту Североморск.

Для защиты от кораблей и самолетов пиратов (СНПК) на транспорте «Александровск» установлено три автоматических 37-мм орудия с боезапасом по 1200 снарядов на каждое.

Приказано открывать огонь по решению капитана корабля только в случае явной попытки захвата или потопления транспорта. …

Кризис начался, когда утром 14 октября американский самолет-разведчик U-2 сфотографировал позиции советских баллистических ракет средней дальности на Кубе.Прежде чем фотографии были полностью обработаны и проанализированы, и до того, как президент Кеннеди и другие высокопоставленные чиновники были предупреждены утром 16 октября, Объединенный комитет начальников штабов уже разрабатывал планы будущего вторжения на Кубу, как показано в этой выдержке из доклада начальников штабов. ’ отмечает 15 октября. Министр обороны Роберт Макнамара сообщает вождям, что в ближайшие 30 дней военных действий, вероятно, не будет, но что Соединенные Штаты «не контролируют события».

JCS [Объединенный комитет начальников штабов] собрался в 14:00; SecDef и DepSecDef [министр обороны и заместитель министра обороны] присоединились к ним в 14:30; Обсуждение JCS 2304/68, Планирование на случай непредвиденных обстоятельств для Кубы:

CJCS [председатель Объединенного комитета начальников штабов]: если необходимо выполнить требование OPLAN [оперативного плана] 316 о воздушно-десантном нападении после пятидневной подготовки, RCT морской пехоты [полковая боевая группа] должна переместиться из лагеря Пендлтон на восточное побережье. .

SecDef: Президент не хочет никаких военных действий в течение следующих трех месяцев, но он не может быть уверен, так как не контролирует события. Например, на опубликованных сегодня утром аэрофотоснимках видно 68 ящиков на кораблях, которые не считаются Ил-28 и не могут быть идентифицированы. Однако вероятность военных действий в ближайшие 30 дней резко снижается.

Обсуждение JCS 2304/69, касающееся подготовки, необходимой для выполнения планов:

SecDef: Предлагаю использовать [материал отредактирован].Мы не можем сделать то, что сделали британцы и французы в отношении Суэца: сказать, что мы будем действовать, и ничего не делать, пока завершается длительное наращивание сил. Мы не можем ничего делать в течение 18-дневного подготовительного периода к ОПЛАНУ 314, пока противник готовится и мировое давление нарастает. Поэтому я предлагаю [материал отредактирован].

По мере нарастания кризиса все стороны готовились к войне. У Соединенных Штатов было подготовлено несколько военных вариантов, и Куба ожидала неизбежности вторжения. Этот приказ министра обороны СССР Малиновского в Москве предписывает советскому командующему на Кубе генералу Иссе Плиеву готовиться к борьбе с американцами, но не ядерными средствами.«Стаценко» относится к командующему советскими ракетами на Кубе; «Белобородов» отвечал за размещение советских ядерных боеголовок на Кубе. По сути, этот приказ отменил понимание местными советскими командирами того, что они имеют право использовать ядерные средства в случае нападения.

В связи с возможной высадкой на Кубу американцев, участвующих в маневрах в Карибском море, принять неотложные меры по повышению боеготовности и отражению противника совместными усилиями кубинской армии и всех советских воинских частей, исключая оружие Стаценко и все средства Белобородова. груз.

Во время кризиса Роберт Кеннеди несколько раз тайно встречался с послом СССР Анатолием Добрыниным. В этом обмене мнениями, о котором Добрынин сообщил советскому министерству иностранных дел 24 октября, Кеннеди обвиняет Советы в том, что они спровоцировали кризис из-за их двуличия, утверждая, что у них нет наступательного оружия на Кубе при установке ядерных ракет. Первые два абзаца — это краткое изложение Добрыниным комментариев Кеннеди, а последний — собственные наблюдения Добрынина по поводу встречи.

…Все это привело к тому, что Президент [Джон Ф. Кеннеди] поверил всему, что говорилось с советской стороны, и, по существу, поставил на карту свою политическую судьбу, публично заявив США, что поставки оружия на Кубу носят чисто оборонительный характер, хотя ряд республиканцев и утверждали иначе. И тут президент неожиданно получает достоверную информацию о том, что на Кубе, вопреки всему сказанному советскими представителями, в том числе и последним заверениям, сделанным совсем недавно А.А.Громыко во время этой встречи с Президентом появились советские ракеты с дальностью действия, покрывающей практически всю территорию США. Действительно ли это оружие для оборонительных целей, о которых вы, г-н посол, А.А. Громыко, Советское правительство и Н.С. Хрущев говорил?

Президент почувствовал себя обманутым, причем обманутым намеренно. Он убежден в этом и сейчас. Это было для него большим разочарованием или, говоря прямо, тяжелым ударом по всему, во что он верил и что стремился сохранить в личных отношениях с главой Советского правительства: взаимному доверию к личным заверениям друг друга. В результате реакция, нашедшая свое отражение в заявлении Президента, и связанные с ним чрезвычайно серьезные текущие события, которые еще могут привести неизвестно куда.

…В целом его [Роберта Ф. Кеннеди] визит оставил несколько странное впечатление. Он не говорил о будущем и путях урегулирования конфликта, а вместо этого совершил «психологический» экскурс, как бы пытаясь оправдать действия своего брата-президента и возложив ответственность за свое поспешное решение на в правильности которого они и он, видимо, не совсем уверены, на нас.

Наиболее опасная часть кризиса фактически закончилась, когда 28 октября советский лидер Никита Хрущев объявил по советскому радио, что оружие на Кубе, которое Соединенные Штаты считали оскорбительным, будет демонтировано. Но советское решение, принятое без консультации с Гаваной, оставило кубинцев равнодушными. 31 октября посол Чехословакии на Кубе Павличек направил в свое министерство иностранных дел следующую телеграмму, в которой давал представление о настроениях на Кубе.

Карлос Рафаэль Родригес [президент Национального института аграрной реформы Кубы] посетил меня и сообщил мне о сокрушительных впечатлениях и о положении, в котором находятся Фидель [Кастро] и правительство по отношению к кубинскому народу; ибо Фидель вообще не был проинформирован ни о приказе о демонтаже, ни об инспекции ООН, против которой он был категорически против.В то же время они не видят никаких гарантий, которые можно было бы дать Кубе, поскольку не доверяют США. Поэтому они сосредотачивают свои усилия на выполнении 5 пунктов Фиделя. Объяснения, что Куба не была оставлена, распространяются среди населения со взрывной силой. …

Дробящее настроение царит и среди советских друзей. Получив приказ, советский личный состав ничего не понял и заплакал. Некоторые специалисты и техники отказывались работать дальше, и в старой Гаване было много случаев пьянства.Родригес сказал, что они ждут приезда [советского посланника] Микояна. Несмотря на это, он заявил, что действия Советского Союза будут иметь катастрофические последствия для положения СССР, а также всего социалистического лагеря и Латинской Америки. Он видит лишь частичное спасение положения в виде полных гарантий, в которые он как-то не верит. …

Действительно, Кастро был в ярости от советского решения и выразил свою озабоченность в ходе серии трудных встреч с советским посланником Анастасом Микояном, который в ноябре 1962 года оставался на Кубе в течение трех недель, пытаясь наладить отношения.В этом отрывке из встречи 4 ноября с Кастро и высшим кубинским руководством Микоян пытается представить уход советских войск и американское обязательство не вторгаться на Кубу как хороший результат, более того, как победу СССР и Кубы.

28 октября утром… мы получили достоверные сообщения о подготовке нападения на Кубу…. [Американский] план состоял из двух частей. Желая освободиться от угрозы удара стратегических ракет, они решили ликвидировать пусковые установки на Кубе с помощью ракет с обычными боеголовками и сразу после этого высадить десант на кубинскую территорию, чтобы как можно быстрее ликвидировать очаги сопротивления. .

В этих условиях мы не могли не отразить агрессию США. Этот штурм означал бы штурм вас и нас, поскольку на Кубе находились советские войска и стратегические ракеты. В результате такого столкновения неизбежно развязалась бы ядерная война. Конечно, мы уничтожим Америку, наша страна тоже сильно пострадает, но у нас большая территория. Куба была бы уничтожена первой. Империалисты приложат все усилия, чтобы ликвидировать Кубу.

Целью всех мер, предпринятых Советским Союзом, была защита Кубы. … Потеря Кубы означала бы серьезный удар по всему социалистическому лагерю. И как раз в тот момент, когда мы обдумывали вопрос, что делать в создавшейся ситуации, мы получили сообщение от товарища Кастро, это было в воскресенье, что в ближайшие 24 часа будет развязана агрессия против Кубы. … Необходимо было использовать искусство дипломатии. Если бы мы не добились успеха в этом отношении, была бы развязана война.Пришлось использовать дипломатические средства.

Кеннеди делал заявления, что он ничего не имеет против размещения на Кубе советских вооружений, даже войск, но размещение на Кубе стратегических вооружений свидетельствует о подготовке нападения на США. Поэтому США будут защищаться. Учитывая, что ракеты обнаружены и уже не являются средством сдерживания, мы решили, что ради спасения Кубы необходимо отдать приказ о демонтаже и возврате стратегических ракет Советскому Союзу и сообщить об этом Кеннеди.Вы согласились с выводом стратегических ракет с Кубы, оставив там все другие виды вооружений. Нам удалось сохранить все силы и средства, необходимые для защиты кубинской революции, даже без стратегических ракет, которые были средством сдерживания, но они были обнаружены и поэтому потеряли свое значение. У нас достаточно мощных ракет, которые можно применять с нашей территории. Поскольку Кеннеди согласился с сохранением советских войск на Кубе, кубинцы сохранили мощное вооружение и зенитно-ракетные комплексы, поэтому мы считаем, что он [Кеннеди] тоже пошел на уступку.

Уступкой является и заявление Кеннеди о ненападении против Кубы со стороны США и стран Латинской Америки. Если учесть эти взаимные уступки и все другие факторы, то мы увидим, что одержана большая победа. Никогда прежде американцы не делали подобного заявления. Поэтому мы решили, что главная цель — спасение Кубы — достигнута. Не будет нападения на Кубу. Не было бы войны. Мы занимаем более выгодные позиции.

Демонтаж советских ракетных огневых точек на Кубе произошел через несколько дней сразу после объявления Хрущева 28 октября, но советские бомбардировщики средней дальности Ил-28 и тактическое ядерное оружие остались на Кубе. Последние были неизвестны американским политикам, которые сосредоточились на Ил-28, поскольку они могли достигать территории США, а язык Хрущева охватывал все «оружие, которое вы считаете наступательным». К середине ноября под давлением США и отчасти из-за сохраняющегося недовольства Кастро Хрущев принял решение отозвать Ил-28, а также тактическое ядерное оружие, о чем министр обороны Малиновский официально сообщил генералу Плиеву 20 ноября.

Ракеты с обычными зарядами для «Луны» и ФКР оставить на Кубе. Отправить в Советский Союз на пароходе «Аткарск» 6 ядерных бомб, 12 боеголовок для «Луны» и 80 боеголовок для ФКР.

Результат кубинского ракетного кризиса

Идет загрузка…

Следующая статья о результатах кубинского ракетного кризиса представляет собой отрывок из книги Уоррена Козака Кертис ЛеМэй: стратег и тактик.  Он уже доступен для заказа в Amazon и Barnes & Noble.


Летом 1962 года в политическом мире доминировали переговоры по договору о запрещении наземных ядерных испытаний. В договоре участвовали семнадцать стран, но двумя основными игроками были Соединенные Штаты и Советский Союз. На протяжении 1950-х годов, когда мегатонная нагрузка ядерных бомб росла, ядерные осадки от испытаний стали опасными для здоровья, и к 1960-м годам их было достаточно, чтобы обеспокоить ученых. Кеннеди, в частности, настаивал на запрете и надеялся на успех.

Такого никогда не было. Результатом кубинского ракетного кризиса стало растущее наращивание ядерного оружия, которое продолжалось до конца холодной войны.

Генерал ВВС Кертис ЛеМэй был менее оптимистичен, потому что США уже ограничивали свои наземные испытания, в то время как Советы увеличивали свои собственные. Всего за восемь месяцев до этого, 31 октября 1961 года, Советы испытали 50-мегатонную «Царь-бомбу» — крупнейшее на сегодняшний день ядерное устройство, когда-либо взорвавшееся в атмосфере (испытания проходили на архипелаге Новая Земля в дальних уголках Арктики). Ocean и изначально проектировался как 100-мегатонная бомба, но даже Советы сократили мощность вдвое из-за собственных опасений, что радиоактивные осадки достигнут его населения).ЛеМэй не видел военного преимущества для США в подписании такого договора. Он сомневался, что страны придут к соглашению, и чувствовал себя оправданным, когда к концу лета переговоры зашли в тупик. Однако в конечном итоге соглашение было подписано следующей весной и остается одним из главных достижений администрации Кеннеди.

Совершенно незамеченным тем летом было отплытие советских сухогрузов, направлявшихся на Кубу. Судоходство между Кубой и СССР не было чем-то необычным, поскольку Куба быстро стала государством-клиентом СССР.Поскольку американское эмбарго ограничивало торговлю Кубы, Советы поддерживали остров технической помощью, машинами и зерном, в то время как Куба в ограниченной степени отвечала взаимностью обратными поставками сахара и продуктов. Но эти конкретные корабли были частью более крупного военного предприятия, которое привело две державы к самому пугающему противостоянию холодной войны.

Под ложным манифестом эти грузовые суда тайно доставляли советские баллистические ракеты средней дальности для развертывания на Кубе.После ввода в эксплуатацию эти высокоточные ракеты смогут поразить на север даже Вашингтон, округ Колумбия. Также отправилась армия из более чем 40 000 техников. Поскольку Советы не хотели, чтобы их план был обнаружен американскими самолетами-разведчиками, человеческий груз был вынужден оставаться под палубой в дневную жару. Им разрешалось выходить на поверхность только ночью и ненадолго. Переход через океан, длившийся более месяца, был ужасен для советских советников.

Первое безошибочное свидетельство советских ракет было получено во время разведывательного полета U-2 над островом 14 октября 1962 года, когда была показана первая из двадцати четырех стартовых площадок, сооружаемых для размещения сорока двух ракет средней дальности Р-12. который мог доставить сорок пять ядерных боеголовок почти в любую точку восточной части Соединенных Штатов.

Кеннеди вдруг увидел, что был обманут Хрущевым и созвал военный кабинет под названием ExCom (Исполнительный комитет Совета национальной безопасности), в который вошли статс-секретари и министры обороны (Раск и Макнамара), а также его ближайшие советники. В Пентагоне Объединенный комитет начальников штабов начал планировать немедленную воздушную атаку, за которой последует полномасштабное вторжение. Кеннеди хотел, чтобы все делалось тайно. Его застали врасплох, но он не хотел, чтобы русские знали, что он знает их план, пока он не примет решение и не объявит о нем всему миру.

 

Кеннеди поделился своим решением продолжать переговоры и военно-морскую блокаду Кубы, сохраняя при этом возможность полномасштабного вторжения на рассмотрение Объединенного комитета начальников штабов в пятницу, 19 октября. Армия, адмирал Джордж Андерсон из ВМФ, генерал Дэвид Шуп из морской пехоты и ЛеМэй из ВВС вместе с главой Объединенного комитета начальников штабов Максвеллом Тейлором считали блокаду неэффективной и опасной тем, что США будут выглядеть слабыми. .Как Тейлор сказал президенту: «Если мы не ответим здесь, на Кубе, мы думаем, что доверие (США) будет принесено в жертву».

Из всех вождей Кеннеди и его команда считали ЛеМэя самым несговорчивым. Но это впечатление, возможно, исходило от его манеры поведения, его откровенности и, возможно, его выражения лица, поскольку он не был самым воинственным из вождей. Шуп временами был грубым и злым. Адмирал Андерсон был столь же громогласен, и у него были самые тяжелые стычки с гражданским руководством, когда он прямо сказал Макнамаре, что ему не нужны советы министра обороны о том, как прорвать блокаду.Макнамара ответил: «Мне наплевать, что сделал бы Джон Пол Джонс, я хочу знать, что вы собираетесь делать — сейчас же!» Уходя, Макнамара сказал депутату: «Это конец Андерсона». И действительно, вскоре после этого адмирал Андерсон стал послом Андерсона в Португалии.

ЛеМэй отличался от Кеннеди и Макнамары базовой концепцией ядерного оружия. Вернувшись на Тиниан, ЛеМэй подумал, что использование бомб в Хиросиме и Нагасаки, хотя, безусловно, больше, чем все другое использованное оружие, на самом деле не так уж сильно отличается от других бомб. Он основывал это на том факте, что во время его первого зажигательного рейда на Токио на пять месяцев раньше погибло гораздо больше людей, чем при любой атомной бомбе. «Кажется, предполагается, что гораздо более безнравственно убивать людей ядерной бомбой, чем убивать людей, разбивая им головы камнями», — писал он в своих мемуарах.   Но Макнамара и Кеннеди поняли, что существует огромная разница между двумя бомбами в руках одной страны в 1945 году и растущими арсеналами нескольких стран в 1962 году.

Вступив в должность и приняв на себя ответственность за ядерное решение в самый опасный период холодной войны, Кеннеди возненавидел разрушительные возможности этого типа ведения войны. Макнамара колебался в обе стороны во время кубинского ракетного кризиса, следя за тем, чтобы военный вариант всегда был и доступен, но также пытаясь помочь президенту найти выход путем переговоров. Его стратегия пропорционального реагирования, которая вошла в игру во Вьетнаме при администрации Джонсона три года спустя, была рождена реальностью опасностей, возникших в результате кубинского кризиса. «ЛеМэй вторгся на Кубу и выжил бы. . . но с ядерным оружием у вас не может быть ограниченной войны», — вспоминал Макнамара. «Это совершенно неприемлемо. . . даже с небольшим количеством ядерного оружия. . . это безумие.»

 

ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕЗУЛЬТАТЫ КУБИНСКОГО РАКЕТНОГО КРИЗИСА

Наконец, Никита Хрущев, создавший кризис, положил ему конец, отступив и согласившись убрать оружие. Будучи политруком Красной Армии в разгар Второй мировой войны, при осаде Сталинграда, советский лидер понимал, что может случиться, если ситуация выйдет из-под контроля.Как вспоминал его сын Сергей Хрущев, его отец говорил: «Начав стрелять, уже не остановишься».

Стремясь помочь себе сохранить лицо, Кеннеди дал понять всем вокруг, что не будет злорадствовать по поводу этой победы. Кастро, с другой стороны, был совершенно другим в своем ответе. Узнав, что ракеты упаковывают, Кастро разразился тирадой проклятий по поводу предательства Хрущева. «Он продолжал ругаться, побив даже свой собственный рекорд по ругательствам», — вспоминал его друг-журналист Карлос Франки.

Среди членов Объединенного комитета начальников штабов также было чувство разочарования. Они думали, что США капитулировали, и, в конце концов, выглядели слабыми. Они также не верили, что русские сдержат свое обещание демонтировать и забрать домой все ракеты. У Советов был долгий послужной список нарушения большинства своих предыдущих соглашений. ЛеМэй считал окончательное урегулирование путем переговоров величайшим умиротворением со времен Мюнхена. Нарушив данное Кеннеди слово и разместив ракеты в западном полушарии, Хрущев добился церемониального вывоза устаревших американских ракет средней дальности из Турции в обмен на возвращение ракет на Кубу.Это был пустой жест, поскольку их уже планировалось убрать, но он позволил Хрущеву сохранить лицо на международном уровне. Кастро продолжал быть занозой в боку Соединенных Штатов. Но в конечном счете, он был в основном несущественным. Спустя более четырех десятилетий блокада Кеннеди и урегулирование путем переговоров представляют собой наилучший сценарий.

Эта статья является частью нашей большой коллекции материалов о холодной войне. Чтобы получить полный обзор истоков, ключевых событий и завершения холодной войны, щелкните здесь.


Эта статья о результатах кубинского ракетного кризиса взята из книги Кертис ЛеМэй: стратег и тактик   ©  2014 автор Уоррен Козак. Пожалуйста, используйте эти данные для любого справочного цитирования. Чтобы заказать эту книгу, посетите ее страницу онлайн-продаж на сайтах Amazon и Barnes & Noble.

Вы также можете купить книгу, нажав на кнопки слева.

Процитировать эту статью
«Результаты кубинского ракетного кризиса» История в сети
© 2000-2022, Salem Media.
21 марта 2022 г.
Дополнительная информация о цитировании.

Карибский кризис | Encyclopedia.com

I В ноябре 1960 г. сенатор США Джон Ф. Кеннеди (1917–1963) от штата Массачусетс победил вице-президента Ричарда М. Никсона (1913–1994) на президентских выборах. Кеннеди взялся за трудную работу: отношения США с Советским Союзом ухудшались, и мир, казалось, все глубже погружался в кризис и конфликт. Ярким примером этого стал вечер 22 октября 1962 года, когда Кеннеди обратился к нации по телевидению.У президента были неопровержимые доказательства того, что ядерные ракеты советского производства, способные достичь Соединенных Штатов и многих стран Латинской Америки, находятся на Кубе, в 90 милях (145 км) от береговой линии США.

Как отмечается в Public Papers of the Presidents of the United States, в своем телеобращении, Кеннеди сказал: «Если эти наступательные военные приготовления будут продолжаться… дальнейшие действия будут оправданы. Я дал указание Вооруженным силам подготовиться к любой возможности [возможные действия].… Политика этой нации заключается в том, чтобы рассматривать любой ядерный ракетный пуск с Кубы против любой страны в Западном полушарии как нападение Советского Союза на Соединенные Штаты, требующее полного ответного удара по Советскому Союзу… Никто не может точно предвидеть, какой курс он [возмездия] примет или какие расходы или потери будут понесены». на грани ядерной катастрофы.Пересечение карьеры президента США и новоявленного лидера небольшого близлежащего острова Фиделя Кастро Руса (1926–1926 гг.) будет держать население мира в напряжении в течение многих дней.

Родившийся в Майари, Куба, в 1926 году, Кастро вырос в семье, принадлежащей к среднему классу. В 1950 году окончил Гаванский университет со степенью юриста. В течение большей части ранних лет Кастро Кубой правил Фульхенсио Батиста-и-Сальдивар (1901–1973), деспотический диктатор (лидер, который использует силу и террор для сохранения контроля).Батиста полностью контролировал остров с 1933 года либо напрямую, либо через других президентов. Экономическая политика Батисты помогла создать легкую промышленность, такую ​​как консервные заводы, и позволила иностранным компаниям, многие из которых были из Соединенных Штатов, строить свой бизнес на Кубе. Корпорации США доминировали в сахарной промышленности, добыче нефти и других ключевых аспектах экономики острова. Большая часть богатства Кубы принадлежала крошечному проценту населения; большинство кубинских граждан жили в крайней нищете. В этих условиях Куба созрела для революции, и Кастро, красивый, энергичный молодой юрист, оказался харизматическим лидером.

В 1953 году Кастро попытался свергнуть Батисту и был отправлен в тюрьму. После освобождения в 1955 году Кастро отправился в Мексику и тут же собрал повстанцев. В декабре 1956 года Кастро и его люди высадились на Кубе и в течение следующих нескольких лет вели партизанские или нерегулярные и независимые нападения на армию Батисты. Народ Кубы, особенно те, кто жил в нищете, все больше поддерживал молодых революционеров или тех, кто стремился к радикальным переменам.1 января 1959 года Батиста бежал с Кубы. В течение нескольких недель Кастро зарекомендовал себя как премьер-министр.

Изначально США поддерживали Кастро, который в то время не был коммунистом. Коммунисты считают, что лучшая экономическая система та, которая устраняет частную собственность на собственность. В рамках этой системы произведенные товары и накопленное богатство теоретически распределяются между всеми поровну. Единая партия, Коммунистическая партия, контролирует правительство и почти все другие аспекты жизни общества. Коммунизм находится в прямом противоречии с ценностями демократических, капиталистических стран, таких как

США.Демократическая система правления требует, чтобы лидеры правительства и другие лица, занимающие государственные должности, избирались гражданами на всеобщих выборах. Кандидаты представляют разные политические партии и, в конечном счете, всех людей, которые за них голосуют. Капиталистические экономические системы допускают частную собственность на собственность и предприятия. Конкуренция на свободном или открытом рынке определяет цены, производство и распределение товаров.

Американские СМИ, в том числе журналы Life и Reader’s Digest , приветствовали Кастро как образованного, смелого и решительного солдата.Кастро хотел вытащить кубинцев из нищеты. Он снизил арендную плату, предложил улучшить образование и здравоохранение и провел сельскохозяйственную реформу, или кардинальные изменения. Он разбил большие поместья на более мелкие участки для ведения сельского хозяйства простыми гражданами. Он также стремился положить конец господству Америки в кубинской экономике. Однако Кастро не предпринял никаких шагов к проведению свободных выборов, которые он ранее обещал сделать. Потрясенные действиями Кастро, многие представители среднего класса и богатые кубинцы бежали в Соединенные Штаты. Оттуда они начали кампанию против Кастро, направленную на то, чтобы повлиять на оставшихся кубинцев.К ужасу Кастро, Соединенные Штаты ничего не сделали, чтобы остановить антикастровские усилия. Когда Кастро обратился за помощью в своих реформах к Соединенным Штатам, ему отказали. В течение 1960 года отношения Кубы с Соединенными Штатами стремительно ухудшались. Советский Союз был готов и смог вмешаться, подписав торговое соглашение с Кастро в феврале 1960 года. предприятия на Кубе, включая американские нефтеперерабатывающие заводы и банки.В ответ президент США Дуайт Д. Эйзенхауэр (1890–1969; работал в 1953–61) прекратил импорт кубинского сахара в США, но Советский Союз быстро согласился купить излишки. Советы также согласились поставлять нефтепродукты на Кубу. В сентябре 1960 года Кастро встретился с советским премьером Никитой Хрущевым (1894–1971) в Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке. Хрущев тепло принял Кастро и в частном порядке злорадствовал по поводу того, что коммунизм впервые закрепился в Америке. Кастро публично объединил свою страну с коммунистическим Советским Союзом.3 января 1961 года США и Куба разорвали все дипломатические отношения. По большей части американское население начала 1960-х считало, что ни один лидер добровольно не повернется к коммунизму; они полагали, что Советы, должно быть, все это время стояли за Кастро. Они в подавляющем большинстве поддерживали жесткую политику против Кастро.

Президент Эйзенхауэр заранее заподозрил, что Кастро поведет Кубу по коммунистическому пути, поэтому в марте 1960 года он тайно санкционировал использование 13 миллионов долларов для обучения кубинских эмигрантов, людей, бежавших с Кубы, для осуществления вторжения на Кубу. и свергнуть Кастро.Приблизительно полторы тысячи изгнанников вызвались пройти обучение для этой работы в Центральном разведывательном управлении США (ЦРУ). Сверхсекретное обучение проходило в центральноамериканских странах Гватемала и Никарагуа.

Когда президент Кеннеди вступил в должность, он унаследовал кубинскую проблему. Администрация Эйзенхауэра проинформировала его о планах смещения Кастро. Удивленный, Кеннеди, тем не менее, позволил ЦРУ и кубинским эмигрантам продолжить работу. Однако, зная, что вторжение могущественной державы на крошечный остров будет выглядеть плохо, он отказался задействовать американские вооруженные силы; У.Военным самолетам С. не разрешалось прикрывать вторжение. Кеннеди надеялся, что Соединенные Штаты не сыграли никакой роли. ЦРУ и полторы тысячи изгнанников, уверенные, что кубинский народ поднимется и поможет их усилиям против Кастро, 17 апреля 1961 года приступили к вторжению в болотистую пляжную зону, известную как Залив Свиней.

Кастро получил известие о планируемом вторжении от информаторов, которые были знакомы с некоторыми изгнанниками и

его армия была готова с танками советского производства. Разгром вторгшихся изгнанников был быстрым и полным. Было ясно, что неудавшееся вторжение было поддержано Соединенными Штатами, потому что в противном случае банда изгнанников никогда бы не стала такой организованной и смелой. Кеннеди был публично смущен неудачей. Он поклялся, что в будущем будет более внимательно относиться к советам окружающих.

Кубинский народ не поднялся, чтобы свергнуть Кастро, как ожидалось. Вместо этого вторжение в залив Свиней, казалось, увеличило их поддержку Кастро.Теперь прочно закрепившийся в коммунистическом лагере, Кастро выступал против американского империализма. (Империализм — это практика захвата других стран силой для экономической или политической выгоды.)

К этому времени Кастро, которого американцы постоянно видели по телевидению, был эксцентричным персонажем: он всегда был одет в военную форму, у него была неряшливая борода, и его сигара, казалось, была навсегда прикреплена ко рту. Убежденный, что Кастро представляет серьезную угрозу для Соединенных Штатов, президент Кеннеди приказал провести операцию «Мангуст» — сверхсекретный план по свержению Кастро. Операция «Мангуст» включала в себя различные заговоры, от добавления галлюцинаторных препаратов в питьевую воду Кастро до его убийства. Однако операция «Мангуст» так и не состоялась.

Коммунизм на марше

Хрущев стремился поддержать прогресс коммунизма в Западном полушарии. К весне 1962 года он уже отправил на Кубу многих советников и оружие. Советские инвестиции в остров были значительными. Регион Кубы был логистической мечтой для Хрущева и кошмаром для Соединенных Штатов.Хрущев возмущался тем фактом, что американские ракеты с ядерными боеголовками открыто размещались в Турции, Италии и Великобритании, на расстоянии легкой досягаемости от Советского Союза. Хрущев признал, что эти боеголовки напугали Советы. Советы никогда не размещали ядерное оружие за пределами границ своей страны, потому что оружие, размещенное на территории Советского Союза, могло уничтожить Западную Европу и достичь Соединенных Штатов. Тем не менее Хрущев знал, что если он разместит ядерное оружие на Кубе, всего в 90 милях от США. южной береговой линии, это вызвало бы у американцев большое беспокойство.

Когда к Кастро обратились с этой идеей, он не был уверен, что хочет, чтобы его остров был форпостом советского ядерного оружия. Но вскоре он согласился и отправил своего брата Рауля и кубинскую военную делегацию в Москву для проработки деталей. Кастро хотел, чтобы ракеты были размещены на Кубе открыто, с полным ведомом международного сообщества. Он надеялся, что это повысит его статус среди лидеров Латинской Америки. Но Хрущев настаивал на секретности; он считал, что, как только ракеты будут установлены, Соединенные Штаты не смогут действовать без возможности спровоцировать войну.Поэтому в тайне Советы планировали установить на Кубе сорок ракетных пусковых установок. Из сорока двадцать четыре будут пусковыми установками баллистических ракет средней дальности (БРСД) SS-5, каждая из которых вооружена двумя ракетами. Каждая ракета, вооруженная ядерной боеголовкой, имела взрывную мощность, равную 1 миллиону тонн (907 000 метрических тонн) тротила. В конце Второй мировой войны (1939–1945) город Хиросима, Япония, был снесен за считанные минуты эквивалентом 13 000 тонн (11 791 метрической тонны) тротила.

БРСД имели дальность 1100 миль (1270 км), поэтому Вашингтон, округ Колумбия.С.; Даллас, Техас; и все юго-восточные штаты оказались в опасности. Остальные шестнадцать ракетных пусковых установок будут дальнобойными, способными посылать ракеты на север, в Канаду, и на юг, в Латинскую Америку. Расчеты показали, что единственным крупным городом США, до которого они не могли добраться, был Сиэтл, штат Вашингтон.

В июле 1962 года советские корабли направились к Кубе с грузом ракетного оборудования. Также на Кубу направлялась новейшая советская военная техника плюс более сорока тысяч советских военнослужащих. Советские истребители, известные как МиГи, некоторые бомбардировщики, которые должны были собираться на Кубе, и зенитно-ракетные комплексы (ЗРК) для защиты ядерных ракет — все они перебрались через Атлантический океан на Кубу. Размер предприятия был огромен. При этом советское правительство последовательно заверяло Соединенные Штаты в том, что наращивание вооружений на Кубе носит чисто оборонительный характер, что у Советского Союза нет необходимости размещать ракеты за пределами своей территории. Эти заверения вскоре оказались ложью.

Откровения от 14 октября 1962 г.

Тревожные разведывательные отчеты Агентства национальной безопасности (АНБ) начались в конце 1960 г. и продолжались в 1961 г. АНБ было главной разведывательной организацией Америки, которая прослушивала и анализировала иностранные сообщения.По перехваченным сообщениям АНБ определило, что Куба значительно наращивала свое вооружение с помощью Советского Союза.

Кроме того, АНБ слышало испанский язык на записи наблюдения из Чехословакии, восточноевропейской страны, находящейся под советским контролем; оказалось, что советские военные обучали кубинских летчиков-истребителей в Чехословакии. АНБ также перехватило сообщения, в которых указывалось, что советские корабли, направляющиеся в Гавану, Куба, не имеют в списке грузов — тихий способ скрыть перевозимое ими оборудование. АНБ сообщило о строительстве на Кубе площадок ЗРК и новых радиолокационных установок ЗРК. Они также заметили кубинцев, тренирующихся на российской военной технике. Официальные лица США в Вашингтоне, округ Колумбия, все больше беспокоились. Тем не менее все эти системы можно было отнести к разряду оборонительных, и советские власти продолжали настаивать на том, что все, что они поставляли Кубе, носило исключительно оборонительный характер. Самолеты-разведчики У-2, секретные самолеты, которые собирали информацию, пролетали на больших высотах над Кубой, и на привезенных ими снимках не было никаких признаков наступательных вооружений на Кубе.

Затем, 14 октября 1962 года, экспедиция U-2 вернулась с леденящими кровь фотографиями. Обработанные и проанализированные 15 октября фотографии показали первые явные свидетельства наличия баллистических ракет средней дальности на строительных площадках в районе, известном как Сан-Кристобаль. Фотографии прибыли на стол советника президента по национальной безопасности Макджорджа Банди (1919–1996) вечером 15 октября. Установка БРСД выглядела почти завершенной; оборудование большей дальности выглядело так, как будто оно не будет готово до конца года.Зная, что некоторое время будет трудно уснуть, мрачный Банди решил дать президенту поспать этой ночью.

В 9 часов утра следующего дня Банди показал и объяснил фотографии президенту Кеннеди. Кеннеди немедленно созвал небольшую группу высокопоставленных членов кабинета, сотрудников службы безопасности и военных лидеров, чтобы оценить ситуацию и дать ему совет. Группа стала известна как Ex-Comm, сокращение от «Исполнительный комитет Совета национальной безопасности»; следующие две недели он почти непрерывно работал.(Совет национальной безопасности является частью исполнительной власти правительства США. Совет консультирует президента по вопросам внешней политики и обороны.) Обращая внимание на историческую документацию, Кеннеди тайно провел все мозговые штурмы на пленке Ex-Comm. -записано.

Следующие дни поставили Соединенные Штаты и Советский Союз на грань ядерной войны. Когда записи Ex-Comm стали доступны в 1990-х годах в конце холодной войны, они подтвердили, что было несколько моментов, когда еще одна команда или одно незначительное движение со стороны любой страны могло вызвать ядерную катастрофу.16, 17 и 18 октября обсуждения Ex-Comm включали множество предложений, от бездействия, по крайней мере, не сразу, до инсценировки вторжения на Кубу. Члены комитета разделились на два лагеря: ястребы и голуби. Ястребы выступали за немедленные военные удары, чтобы уничтожить ракеты и коммунистическое правительство Кастро. Ключевыми ястребами были генерал Максвелл Тейлор (1901–1987), председатель Объединенного комитета начальников штабов, и другие военачальники Пентагона. Голуби, опасаясь массовых потерь, отдавали предпочтение стратегии дипломатии и менее агрессивной тактике.Ключевыми голубями были госсекретарь Дин Раск (1909–1994) и министр обороны Роберт Макнамара (1916–). Вначале генеральный прокурор Роберт Ф. Кеннеди (1925–1968), брат президента, присоединился к Объединенному комитету начальников штабов для поддержки вторжения или внезапного авиаудара. Однако после дальнейших обсуждений он решил, что авиаудар не в интересах Соединенных Штатов. На самом деле, многие члены Ex-Comm изменили свое мнение — поддержали одну позицию, затем другую — по мере обсуждения идей.

Все члены экс-команды с самого начала согласились с одной целью: ракеты должны быть убраны с Кубы так или иначе. Президент Кеннеди и экс-комиссар не могли допустить этого вооруженного советского вторжения в Америку, в пределах легкой досягаемости Северной, Центральной и Южной Америки. Комитет рассудил, что если Соединенные Штаты не отреагируют, Хрущев будет настаивать на усилении коммунистического влияния в регионе; это подорвет лидерство США в Западном полушарии и вызовет массовую негативную реакцию американской общественности.Политическое будущее Кеннеди окажется под вопросом, и страх перед тем, что в конечном итоге он окажется в окружении коммунистических государств, контролируемых Советским Союзом, усилится.

Обращение президента Кеннеди к американскому народу

В четверг, 18 октября, разведывательные отчеты, переданные Ex-Comm, показали, что ракеты средней дальности почти готовы и могут быть запущены с Кубы примерно через восемнадцать часов. В тот же день министр иностранных дел СССР Андрей Громыко (1909–1989), находившийся в Соединенных Штатах на заседании Организации Объединенных Наций, встретился с президентом Кеннеди в Белом доме.Кеннеди не раскрыл своих доказательств наличия ракет. Громыко по-прежнему настаивал на том, что советская военная помощь Кубе носила только оборонительный характер. Поздно ночью экс-командующий отказался от немедленного вторжения на Кубу и предварительно остановился на более осторожном плане — военно-морской блокаде вокруг Кубы, которая не позволила бы любым дополнительным советским кораблям и их военным грузам достичь Кубы.

Президент Кеннеди не хотел объявлять американской общественности о серьезной ситуации до тех пор, пока не будет принят план действий, поэтому он продолжал запланированный график предвыборных выступлений, как ни в чем не бывало (целью этих выступлений была поддержка различных кандидатов к предстоящим ноябрьским промежуточным выборам).Когда планы в пользу блокады утвердились, он отменил остальные выступления в своей кампании. Кеннеди считал, что блокада, скорее всего, не вызовет немедленной войны. Демонстрируя, что Соединенные Штаты не потерпят ракет, ответ США все же дал Хрущеву выход и время выйти из ситуации. Поскольку блокады противоречили международному праву, вместо них использовался термин «карантин».

После того, как было принято решение о карантине, Кеннеди потребовал, чтобы телеканалы освободили вечернее время в прайм-тайм в понедельник, 22 октября, для срочного обращения к нации.Анатолию Добрынину (1919–), советскому послу в США, ничего не знавшему о наступательных ракетах, незадолго до эфира был передан текст речи Кеннеди. Ошарашенный, он тихо вернулся и сел в кабинете своего посольства, пытаясь собраться, прежде чем передать послание Кеннеди руководству Москвы.

Обращаясь к американскому народу, президент Кеннеди подробно разъяснил ситуацию. Как отмечается в Public Papers of the Presidents of the United States, Кеннеди объявил, что карантин должен начаться утром 24 октября, что У. Военные С. находились в полной боевой готовности и были готовы к любому сценарию, и что любой запуск ядерной ракеты потребует «полного ответного ответа». Кеннеди призвал к немедленным заседаниям Организации американских государств (ОАГ) и Совета Безопасности ООН. (Все народы Северной, Центральной и Южной Америки составляют ОАГ, которая была создана для обеспечения взаимной защиты и сотрудничества в Западном полушарии.) Кеннеди призвал «председателя Хрущева остановить и ликвидировать эту тайную [секретную], безрассудную, и провокационная угроза миру во всем мире и стабилизации отношений между нашими двумя народами.Кеннеди призвал Хрущева «отвести мир от бездны [ямы или глубины] разрушения». Как говорил Кеннеди, Объединенный комитет начальников штабов поставил уровень боевой готовности США во всем мире на DEFCON 3, повышенную степень готовности к ядерным ударам. DEFCON, сокращение от Defense Condition, представляет собой рейтинговую систему, описывающую прогрессивные уровни боевой готовности, используемые в вооруженных силах: DEFCON 5 — нормальная готовность мирного времени, а DEFCON 1 — максимальная готовность сил (например, ракеты противника находятся в воздухе, а война не за горами). Впервые в истории все самолеты системы ПВО США

были вооружены ядерным оружием. Атомные подводные лодки США заняли заданные позиции, а ядерные ракеты, находящиеся в США, были готовы к стрельбе.

На грани ядерной войны

23 октября Хрущев осудил карантин как нарушение международного права. Хрущев поклялся, что его корабли будут продолжать идти курсом, что любой американский корабль, пытающийся их остановить, будет обстрелян советскими подводными лодками, дислоцированными вокруг Кубы.Каждая из этих советских подводных лодок была вооружена ядерной боеголовкой, и члены их экипажей получили приказ открыть огонь, если их спровоцируют. Казалось, Москва окажется на грани ядерной войны. Генеральный секретарь Организации Объединенных Наций обратился к Соединенным Штатам и Советскому Союзу с призывом не подталкивать мир к войне.

Утром 24 октября в США вступил в силу карантин, и американские военные перешли на DEFCON 2, последний уровень перед ядерной войной. Этот уровень опасности не был достигнут ни разу в истории. Затем разведка США сообщила об удивительном происшествии: оказалось, что советские корабли остановились в океане. Государственный секретарь Раск сделал свое знаменитое заявление: «Мы смотрим друг другу в глаза, и я думаю, что другой парень просто моргнул», как отмечено в книге Дино А. Бруджиони «Глаз в глаз: внутренняя история кубинского ракетного кризиса». И все же Хрущев не отступил окончательно. Он передал послание президенту Кеннеди, назвав карантин агрессивным актом, а ракеты уже на Кубе остались.Однако 25 октября советские суда с военной техникой развернулись. Те, у кого не было боевой техники, продолжили путь; их обыскали, а затем разрешили отправиться в Гавану.

Тем временем, по просьбе президента Кеннеди, Роберт Кеннеди тайно встречался с советским послом Добрыниным. Вечером 26 октября в длинном эмоциональном письме Хрущева предлагалось убрать ракеты с Кубы, если США пообещают не вторгаться на Кубу. Добрынин и Роберт Кеннеди встретились, и Добрынин вывел наступление У. С. ракеты расположены в Турции. На следующее утро, 27 октября, прежде чем президент Кеннеди смог ответить на первое письмо Хрущева, во втором, более требовательном письме настаивалось на том, чтобы Соединенные Штаты согласились убрать ракеты в Турции, если Советы согласятся убрать ракеты с Кубы. События той субботы, известной как Черная суббота, потому что многие считали, что это был день, когда мир был ближе всего к уничтожению, стали еще более уродливыми. Полет американского U-2 над Аляской вошел в советское воздушное пространство, и Советы расценили это как испытание своей системы защиты.У-2 просто без происшествий вылетел из советского воздушного пространства, но это вызвало большое напряжение среди советских руководителей. Затем на Кубе был замечен еще один американский U-2, который был сбит ракетой класса «земля-воздух». Пилот погиб. В условиях ухудшения ситуации военное командование США требовало боя. В своей книге «Холодная война: иллюстрированная история, 1945–1991» Джереми Айзекс и Тейлор Даунинг сообщают, что министр обороны Макнамара вышел в тот вечер из Белого дома на открытый воздух и думал, что никогда не доживет до следующей субботы.

Роберт Кеннеди посоветовал президенту просто проигнорировать требования Хрущева во втором письме и принять условия первого письма. Президент Кеннеди согласился. Затем Роберт Кеннеди встретился с Добрыниным и сообщил ему, что Соединенные Штаты прекратят карантин и не вторгнутся на Кубу, если Советы вытащат ракеты. Когда Добрынин спросил о ракетах в Турции, Кеннеди заверил его, что эти ракеты будут вывезены после того, как кризис закончится. Однако Кеннеди настаивал на том, чтобы это соглашение держалось в секрете, потому что Соединенные Штаты не могли отказаться от защиты Западной Европы в своих собственных целях.Добрынин передал эту информацию в Москву. Советское руководство не понимало, что Соединенные Штаты считали ракеты в Турции устаревшими и все равно намеревались вскоре их убрать. На следующее утро, 28 октября, Хрущев согласился убрать ракеты с Кубы. Сразу обеим сторонам вздохнуло легче. DEFCON был сброшен на уровень предупреждения 5, самый низкий уровень опасности. Хрущев приступил к возвращению советских ракет в Советский Союз.

И Хрущев, и президент Кеннеди могли утверждать, что их дипломатия остановила кризис, когда казалось, что он выходит из-под контроля.Кастро, с другой стороны, не получил никакой выгоды от их соглашения; он был возмущен удалением ракет, возмущен тем, что Хрущев полностью исключил его из переговоров и даже не посоветовался об их удалении, но ничего не мог с этим поделать. Несмотря на видимость поражения, главной целью Хрущева было сохранить Кубу коммунистической, и в начале двадцать первого века Куба оставалась коммунистической страной.

К весне 1963 года США вывели из Турции все свои ракеты.В сообщениях прессы никогда не упоминалось, что их удаление имело какое-либо отношение к кубинскому ракетному кризису

. Мало кто знал, что ракеты в Турции заменили гораздо более эффективными ракетами на подводной лодке Polaris.

Мир был на грани ядерной войны, но в этот момент, сильно напугав себя, сверхдержавы пошли на компромисс. Трезвые лидеры в Вашингтоне, округ Колумбия, и Москве начали серьезные переговоры, чтобы начать процесс установления контроля над ядерным оружием с помощью договора о запрещении ядерных испытаний. В июне 1963 года была создана прямая горячая линия между Вашингтоном, округ Колумбия, и Москвой, чтобы уменьшить вероятность возникновения ядерной войны из-за просчета или недопонимания.

Для получения дополнительной информации

Книги

Эллисон, Грэм Т. и Филип Зеликов. Суть решения: объяснение кубинского ракетного кризиса. 2-е изд. Нью-Йорк: Лонгман, 1999.

Брубейкер, Пол Э. Кубинский ракетный кризис в американской истории. Беркли-Хайтс, Нью-Джерси: Энслоу, 2001.

Бруджиони, Дино А. Глазное яблоко в глазное яблоко: внутренняя история кубинского ракетного кризиса. Нью-Йорк: Random House, 1991.

Чанг, Лоуренс и Питер Корнблух, ред. Кубинский ракетный кризис, 1962 год: Читатель документов архива национальной безопасности. Нью-Йорк: New Press, 1998.

Крисп, Питер. Карибский кризис. Милуоки, Висконсин: Всемирная библиотека альманаха, 2002.

Финкельштейн, Норман Х. Тринадцать дней/девяносто миль: Кубинский ракетный кризис. Нью-Йорк: Дж. Месснер, 1994.

Фурсенко, Александр и Тимоти Нафтали. «Адская игра»: Хрущев, Кастро и Кеннеди, 1958–1964 гг. Нью-Йорк: WW Norton, 2000.

Хухтхаузен, Питер А. и Александр Хойт. Октябрьская ярость. Хобокен, Нью-Джерси: Wiley, 2002.

Исаакс, Джереми и Тейлор Даунинг. Холодная война: иллюстрированная история, 1945–1991 гг. Boston: Little, Brown, 1998.

Kennedy, John F. Public Papers of the Presidents of United States: John F.Кеннеди, Содержит публичные сообщения, речи и заявления президента, 1963 г. Вашингтон, округ Колумбия: Типография правительства США, 1963 г.

Кеннеди, Роберт Ф. и Артур Шлезингер. Тринадцать дней: воспоминания о кубинском ракетном кризисе. WW Norton, 1999.

Линч, Грейстон Л. Решение о катастрофе: предательство в заливе Свиней. 2-е изд. Вашингтон, округ Колумбия: Brassey’s, 2000.

Мэй, Эрнест Р. и Филип Д. Зеликов, ред. Ленты Кеннеди: Внутри Белого дома во время кубинского ракетного кризиса. Нью-Йорк: WW Norton, 2002.

Медина, Лорета М., изд. Карибский кризис. Сан-Диего: Greenhaven Press, 2002.

Томпсон, Роберт С. Октябрьские ракеты: Рассекреченная история Джона Ф. Кеннеди и кубинского ракетного кризиса. Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1992.

Триай, Виктор Андрес. Залив Свиней: Устная история бригады 2506. Гейнсвилл: University Press of Florida, 2001.

Веб-сайты

Университет Джорджа Вашингтона.«Кубинский ракетный кризис 1962 года: 40 лет». Архив национальной безопасности. http://www.gwu.edu/~nsarchiv/nsa/cuba_mis_cri/ (по состоянию на 4 августа 2003 г.).

Агентство национальной безопасности. АНБ и кубинский ракетный кризис. http://www. nsa.gov/docs/cuba (по состоянию на 4 августа 2003 г.).

ВВС США. «История холодной войны: 1949–1989». Музей ВВС США. http://www.wpafb.af.mil/museum/history/coldwar/cw.htm (по состоянию на 4 августа 2003 г.).

Вашингтон Пост. «Оживление самых опасных дней в мире». Карибский кризис. http://www.washingtonpost.com/wp-srv/world/digital archive/index.html (по состоянию на 4 августа 2003 г.).

Другие источники

Кенни, Чарльз, изд. Джон Ф. Кеннеди: президентское портфолио — история, рассказанная в библиотеке и музее Джона Ф. Кеннеди. Компакт-диск (аудио). Нью-Йорк: PublicAffairs, 2000.

Полезные слова

Залив Свиней: Неудачная попытка США.- поддержал вторжение на Кубу в заливе Свиней полутора сотен кубинских эмигрантов, противостоящих Фиделю Кастро, 17 апреля 1961 года. Цены, производство и распределение товаров определяются конкуренцией на рынке, относительно свободном от государственного вмешательства.

Коммунизм: Система правления, при которой лидеры нации избираются одной политической партией, контролирующей все аспекты жизни общества.Частная собственность ликвидируется, и все экономическое производство направляется государством. Произведенные товары и накопленное богатство теоретически распределяются между всеми относительно поровну. Все религиозные обряды запрещены.

Кубинский ракетный кризис: Столкновение в октябре 1962 года, которое поставило Советский Союз и Соединенные Штаты на грань войны из-за наличия советских ядерных ракет на Кубе.

Демократия: Система правления, допускающая наличие нескольких политических партий.Их члены избираются на различные государственные должности всенародным голосованием.

Агентство национальной безопасности (АНБ): Ведущая организация Соединенных Штатов, которой поручено защищать информационные системы США, а также прослушивать и анализировать информацию внешней разведки.

Карантин: Блокада; во время кубинского ракетного кризиса Соединенные Штаты разместили вокруг Кубы группу военно-морских кораблей с целью предотвратить попадание на Кубу каких-либо дополнительных советских кораблей и их военных грузов.Поскольку блокады противоречили международному праву, вместо них использовался термин «карантин».

Люди, которых нужно знать

Фульхенсио Батиста-и-Сальдивар (1901–1973): Кубинский диктаторский лидер, 1933–44, 1952–59.

Анатолий Добрынин (1919–): посол СССР в США, 1962–86.

Фидель Кастро Рус (1926–): кубинский премьер/президент, 1959–.

Дуайт Д. Эйзенхауэр (1890–1969): Тридцать четвертый президент США, 1953–61.

Джон Ф. Кеннеди (1917–1963): Тридцать пятый президент США, 1961–63.

Роберт Ф. Кеннеди (1925–1968): генеральный прокурор США, 1961–64.

Никита С. Хрущев (1894–1971): советский премьер, 1958–64.

Любимая шпионская фотография Кеннеди

На стене кабинета президента Кеннеди висела фотография кубинского пускового комплекса советских ЗРК класса «земля-воздух». На снимке четко видны дороги в виде шестиконечной звезды, соединяющие стартовые площадки.Снимок был сделан на высоте менее 500 футов (152 метра) со скоростью 713 миль (1147 километров) в час самолетом RF-101C ВВС США. Кеннеди фотография понравилась из-за четкости геометрического рисунка ракетных установок.

The Inside Word

Реакция разведывательной системы США во время кубинского ракетного кризиса помогла президенту Джону Ф. Кеннеди ориентироваться в зловещих днях конца октября 1962 года. Три группы сыграли ключевую роль в предоставлении информации от разведывательных и разведывательных миссий.(Наблюдение и разведка относятся к изучению и обследованию территории и действий противника.) В состав групп входили Разведывательная служба связи, Стратегическое авиационное командование и Тактическое авиационное командование.

Сигнальная разведка, или SIGINT, является частью Агентства национальной безопасности (АНБ). АНБ — главная организация Америки, которой поручено защищать информационные системы США, а также прослушивать и анализировать информацию внешней разведки. АНБ — крупнейший работодатель математиков в США; Сотрудников АНБ часто называют «шифровальщиками и взломщиками».SIGINT имеет длинную и легендарную историю: во время Второй мировой войны (1939–45) SIGINT нарушил коды японских вооруженных сил, помогая положить конец войне. SIGINT отслеживал наращивание советских вооружений на Кубе на самых ранних этапах, в середине -1960 г. SIGINT прослушивала и анализировала советские сообщения, в которых обсуждалась операция по снабжению Кубы оружием, также прослушивались сообщения с советских кораблей, направлявшихся в Гавану, затем перехватывались кубинские разговоры о прибытии «русской техники» в разгрузочные доки.

К маю 1961 года SIGINT прослушала радиопереговоры с Кубы о специальных корабельных грузах — оборонительных радиолокационных системах, связанных с зенитным вооружением. Затем, в августе и сентябре 1962 года, SIGINT получил информацию о том, что на остров прибыли ЗРК, ракеты класса «земля-воздух». Впоследствии сообщалось, что пятнадцать ЗРК были в рабочем состоянии, скорее всего, для защиты секретных операций. Другими словами, ЗРК были в состоянии сбивать разведывательные полеты ВВС США.

Стратегическое авиационное командование (САК) США.ВВС Ю. использовали высоколетящие самолеты U-2, которые фотографировали различные районы Кубы. В октябре 1962 года фотографии, сделанные во время миссий U-2, показали определенное строительство баз для баллистических ракет средней дальности всего в 90 милях (145 км) от береговой линии США.

В то время как U-2 продолжали фотографировать с большой высоты, Тактическое авиационное командование (TAC), также входящее в состав ВВС США, использовало самолет RF-101C, чтобы сделать низкоуровневые фотографии кубинских ракетных площадок и доков, где Советские корабли привезли свой груз.Экипажи RF-101C руководили фотосъемкой смелых полетов со скоростью от 700 до 1000 миль (от 1126 до 1609 километров) в час, часто на уровне верхушек деревьев. Самолеты U-2 и RF-101C продолжали совершать разведывательные полеты на протяжении всего кубинского ракетного кризиса. 27 октября над Кубой был потерян один U-2, сбитый ЗРК.

SIGINT круглосуточно предоставляла информацию высшим военным и политическим руководителям. Командный центр SIGINT находился под руководством Хуаниты Муди, которая работала криптоаналитиком (взломщиком кодов) во время Второй мировой войны. Она и генерал-лейтенант Гордон Блейк взяли на себя ответственность за надзор за персоналом командного центра и передачу информации в Белый дом. Именно SIGINT путем перехвата радиосообщений с советских судов 24 октября впервые уведомил президента Кеннеди о том, что «карантин», похоже, работает. Нанеся на карту расположение советских кораблей, SIGINT подтвердил, что корабли оказались остановленными в воде за пределами кольца американских кораблей.

SIGINT вместе с самолетами U-2 и RF-101C продолжали наблюдение и разведку, пока кубинские ракеты демонтировались и отправлялись обратно в Советский Союз.

Американская риторика: Джон Ф. Кеннеди

 

Джон Ф. Кеннеди

Обращение к нации в связи с кубинским ракетным кризисом

доставлено 22 октября 1962 г.

Аудио mp3 Адреса

Ваш браузер не поддерживает элемент audio.

нажмите для пдф

 

[ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПОДТВЕРЖДЕНО: текстовая версия ниже переписана непосредственно с аудио.]

Добрый вечер, мои сограждане:

Это правительство, как и обещало, ведет самое пристальное наблюдение наращивания советской военной мощи на острове Куба. В течение прошлой недели, безошибочные доказательства установили тот факт, что ряд наступательных ракетные площадки в настоящее время готовятся на этом заточенном острове. Цель этих баз может быть не чем иным, как обеспечением возможности нанесения ядерного удара против западного полушария.

При получении первой предварительной достоверной информации такого характера В прошлый вторник утром в 9 утра я распорядился снять наше наблюдение. вверх. И теперь, подтвердив и завершив нашу оценку доказательств и наше решение относительно курса действий, это правительство считает себя обязанным сообщить об этом новом кризиса вам в мельчайших подробностях.

Характеристики этих новых ракетных комплексов указывают на два различных виды установок.Некоторые из них включают баллистические снаряды средней дальности. ракеты, способные нести ядерную боеголовку на расстояние более 1000 морских миль. Каждый короче говоря, этих ракет способна поразить Вашингтон, округ Колумбия, Панамский канал, мыс Канаверал, Мехико или любой другой город в юго-восточной части Соединенных Штатов, в Центральной Америке или в Карибском бассейне.

Нажмите на фото для просмотра в высоком разрешении

Дополнительные сайты, которые еще не завершены, по-видимому, предназначены для промежуточных баллистические ракеты дальнего действия, способные летать более чем в два раза дальше — и, таким образом, способен нанести удар по большинству крупных городов в Западном полушарии, в пределах на севере до Гудзонова залива в Канаде и на юге до Лимы в Перу.В кроме того, реактивные бомбардировщики, способные нести ядерное оружие, сейчас распаковывают и собирают на Кубе, пока готовятся необходимые авиабазы.

Это срочное превращение Кубы в важную стратегическую базу — наличием этих крупных, дальнобойных и явно наступательных вооружений внезапного массового уничтожения — представляет собой явную угрозу миру и безопасности всей Америки, в вопиющем и преднамеренном неповиновении Пакт Рио 1947 года, традиции этой нации и полушария, совместная резолюция Конгресса 87-го созыва, Устава Организации Объединенных Наций и моей общественной предупреждения Советам от 4 и 13 сентября.Это действие также противоречит неоднократные заверения советских представителей, как публично, так и в частном порядке поставлено, что наращивание вооружений на Кубе сохранит свой первоначальный оборонительный характер. характер, и что у Советского Союза не было ни необходимости, ни желания размещать стратегические ракеты. на территории любой другой страны.

Размер этого предприятия ясно показывает, что оно было запланировано на несколько месяцев. Тем не менее, только в прошлом месяце, после того как я ясно дал понять различие между любым внедрением ракет класса «земля-земля» и существованием оборонительных зенитных ракет, Советское правительство публично заявило 11 сентября, что, цитирую, «вооружение и военная техника отправленные на Кубу, предназначены исключительно для оборонительных целей», что есть, и я цитирую Советское Правительство, «нет необходимости в Советском правительству переложить оружие для ответного удара на любую другую страну, например, Куба», а это, цитирую их правительство, «советское У Союза настолько мощные ракеты, чтобы нести эти ядерные боеголовки, что нет необходимости искать для них места за пределами советской Союз. »

Это утверждение было ложным.

Лишь в прошлый четверг, когда было получено свидетельство этого быстрого наращивания наступления уже в моей руке, сказал мне министр иностранных дел СССР Громыко в моем кабинете что ему было поручено еще раз разъяснить, как он сказал, его правительство уже сделали, что советская помощь Кубе, цитирую, «преследовала исключительно с целью содействия обороноспособности Кубы». что, и я его цитирую, «обучение советскими специалистами граждан Кубы в обращении с оборонительным вооружением отнюдь не было наступательным, а если бы иначе» г.Громыко, — Советское правительство никогда не станет участвующих в оказании такой помощи.»

Это утверждение также было ложным.



Ни Соединенные Штаты Америки, ни мировое сообщество наций может терпеть преднамеренный обман и оскорбительные угрозы со стороны любой нации, большой или малой. Мы больше не живем в мире, где только фактические выстрелы оружие представляет собой достаточную угрозу национальной безопасности, чтобы максимальная опасность. Ядерное оружие настолько разрушительно, а баллистические ракеты настолько быстры, что любое существенное увеличение возможности их использования или любое внезапное изменение в их развертывании вполне можно рассматривать как определенную угрозу миру.

На протяжении многих лет и Советский Союз, и США, признавая этот факт, развертывали стратегическое ядерное оружие с большой осторожностью, никогда нарушение шаткого статус-кво, гарантировавшего, что это оружие не будет используется при отсутствии какой-либо жизненно важной задачи.Наши собственные стратегические ракеты никогда не передавались на территорию какого-либо другого государства под покровом секретности и обман; и наша история — в отличие от советской со времен окончание Второй мировой войны — демонстрирует, что у нас нет желания доминировать или завоевывать другие нации или навязать свою систему своему народу. Тем не менее граждане США привыкли ежедневно жить в яблочко советских ракет, расположенных внутри СССР или на подводных лодках.

В этом смысле ракеты на Кубе дополняют уже очевидную и настоящую опасности — хотя следует отметить, что народы Латинской Америки никогда ранее не подвергались потенциальной ядерной угрозе. Но это тайное, быстрое, экстраординарное наращивание коммунистических ракет — в районе, известном своими особыми историческими отношениями Соединенным Штатам и странам Западного полушария в нарушение советских заверений и вопреки американской политике и политике полушария — это внезапное тайное решение разместить стратегическое оружие для впервые за пределами советской земли — это заведомо провокационная и неоправданное изменение статус-кво, которое не может быть принято этой страной, если нашему мужеству и нашим обязательствам когда-либо снова будут доверять друг или враг.

1930-е годы преподали нам четкий урок: агрессивное поведение, если оно разрешено идти беспрепятственно и беспрепятственно, в конечном итоге приводит к войне. Эта нация выступает против войны. Мы также верны своему слову. Наша непоколебимая цель, следовательно, должно быть предотвращено использование этих ракет против этого или любой другой стране, а также обеспечить их изъятие или устранение из Западное полушарие.

Наша политика заключалась в терпении и сдержанности, как и подобает мирному и могущественная нация, которая возглавляет всемирный альянс.Мы были определены не отвлекаться от наших главных забот простыми раздражителями и фанатиками. Но сейчас требуются дальнейшие действия, и они предпринимаются; и эти действия может быть только начало. Мы не будем преждевременно или без необходимости рисковать расходами по всему миру. ядерная война, в которой даже плоды победы были бы пеплом во рту; но мы также не будем уклоняться от этого риска в любое время, когда с ним придется столкнуться.

Поэтому, действуя в защиту нашей собственной безопасности и всего Западное полушарие, и в соответствии с полномочиями, возложенными на меня Конституцией как одобрено Резолюцией Конгресса, я распорядился, чтобы немедленно предпринять следующие первоначальные шаги:

Во-первых: чтобы остановить это наступление, ввести строгий карантин для всех наступательных инициируется отправка военной техники на Кубу. Все корабли любого вида, направляющегося на Кубу из любой страны или порта, если будет найдено содержать грузы наступательных вооружений, повернуть назад. Этот карантин при необходимости будет распространяться на другие виды грузов и перевозчиков. Мы не в это время, однако, отрицая жизненные потребности, как Советы пытались сделать в блокаде Берлина 1948 года.

Второе: я руководил непрерывным и усиленным тщательным наблюдением Кубы и ее военного строительства.Министры иностранных дел ОАГ [Организация американских государств] в своем коммюнике от 6 октября отвергли секретность по таким вопросам в этом полушарии. Должны ли эти наступательные военные подготовка продолжается, тем самым увеличивая угрозу для полушария, далее действия будут оправданы. Я приказал Вооруженным Силам подготовиться к любые возможности; и я верю, что в интересах кубинского народа и советских техников на объектах, опасности для всех заинтересованных сторон сохранение этой угрозы будет признано.

Третье: политика этой нации должна заключаться в том, чтобы относиться к любой ракетно-ядерной запущен с Кубы против любой страны в Западном полушарии как нападение Советским Союзом на Соединенные Штаты, требуя полного ответного ответа на Советский Союз.

В-четвертых: В качестве необходимой военной предосторожности я укрепил нашу базу. в Гуантанамо, эвакуировал сегодня иждивенцев нашего персонала там, и приказал привести в боевую готовность дополнительные воинские части.

Пятое: мы созываем сегодня вечером на немедленное собрание Организации [организации]. Консультации в рамках Организации американских государств, чтобы рассмотреть эту угрозу безопасности полушария и ссылаться на статьи 6 и 8 Рио-де-Жанейрский договор в поддержку всех необходимых действий. Устав Организации Объединенных Наций позволяет организовать региональную безопасность, и страны этого полушария давно решил против военного присутствия внешних держав. Наш другой союзники по всему миру также были предупреждены.

Шестое: В соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций мы просим сегодня вечером срочно созвать экстренное заседание Совета Безопасности принять меры против этой последней советской угрозы миру во всем мире. Наша резолюция будет призыв к скорейшему демонтажу и выводу всех наступательных вооружений на Кубе, под наблюдением наблюдателей ООН, до карантина можно поднять.

Седьмое и последнее: я призываю Председателя Хрущева остановиться и устранить эту тайную, безрассудную и провокационную угрозу миру во всем мире и к стабильным отношениям между нашими двумя народами.Я призываю его далее отказаться от этого курса мирового господства и присоединиться к историческим усилиям по прекращению опасного гонка вооружений и изменить историю человечества. Теперь у него есть возможность переместить мир из бездны разрушения, вернувшись к своему правительству собственные слова о том, что у него нет необходимости размещать ракеты за пределами своей территории, и вывести это оружие с Кубы, воздерживаясь от любых действий, которые расширит или углубит нынешний кризис, а затем, участвуя в поиск мирных и постоянных решений.

Эта нация готова представить свои доводы против советской угрозы к миру, и наши собственные предложения для мира во всем мире, в любое время и в любом форуме — в ОАГ, в Организации Объединенных Наций или на любом другом собрании это может быть полезно, не ограничивая нашу свободу действий. У нас есть в прошлом предпринимала напряженные усилия по ограничению распространения ядерного оружия. Мы предложили ликвидировать все вооружения и военные базы на справедливой основе. и эффективный договор о разоружении.Готовы обсудить новые предложения для снятия напряженности с обеих сторон, включая возможности подлинно независимой Кубы, свободно определяющей свою судьбу. Мы не желать войны с Советским Союзом — ибо мы миролюбивый народ которые желают жить в мире со всеми другими народами.

Но трудно решать или даже обсуждать эти проблемы в атмосфере запугивания. Вот почему эта последняя советская угроза — или любая другая угроза, которая делается либо независимо, либо в ответ на наши действия на этой неделе — должны и будут встречены с решимостью. Любое враждебное движение в любом месте в мире против безопасности и свободы народов, которым мы привержены, включая, в частности, храбрых жителей Западного Берлина, встретит любое действие необходимо.

Наконец, я хочу сказать несколько слов пленным людям Кубы, которым эта речь непосредственно передается специальными радиосредствами. Я говорю с тобой как с другом, как с тем, кто знает о твоей глубокой привязанности к ваше отечество, как тот, кто разделяет ваши стремления к свободе и справедливости для всех.И я наблюдал, и американский народ смотрел с глубоким вниманием. скорбь о том, как была предана ваша националистическая революция — и как ваше отечество попал под иностранное господство. Теперь ваши лидеры больше не кубинские лидеры вдохновленный кубинскими идеалами. Они марионетки и агенты международной заговор, который настроил Кубу против ваших друзей и соседей в Северной и Южной Америки и превратили ее в первую латиноамериканскую страну, ставшую цель для ядерной войны — первая латиноамериканская страна, у которой есть эти оружия на своей территории.

Это новое оружие не в ваших интересах. Они ничего не вносят к вашему спокойствию и благополучию. Они могут только подорвать его. Но эта страна не желает причинять вам страдания или навязывать вам какую-либо систему. Мы знаем, что ваша жизнь и землю используют как пешки те, кто отрицает вашу свободу. Много раз в прошлом кубинский народ поднялся, чтобы изгнать тиранов, которые разрушили их свобода. И я не сомневаюсь, что большинство кубинцев сегодня с нетерпением ждут к тому времени, когда они будут по-настоящему свободны — свободны от иностранного господства, свободны выбирать своих лидеров, свободны выбирать свою систему, свободны владеть своей землей, свободно говорить и писать и поклоняться без страха или деградация.И тогда Кубу снова примут в общество свободным нациям и ассоциациям этого полушария.

Мои сограждане, пусть никто не сомневается, что это трудная и опасная усилие, на которое мы изложили. Никто не может точно предсказать, каким курсом это займет или какие расходы или потери будут понесены. Много месяцев жертвы и самодисциплины впереди — месяцы, в которые обе наши терпение и наша воля будут испытаны месяцами, в которые много угроз и доносы будут держать нас в курсе наших опасностей.Но самая большая опасность всего было бы ничего не делать.

Путь, который мы выбрали на данный момент, полон опасностей, как и все пути являются; но это наиболее соответствует нашему характеру и мужеству, как нация и наши обязательства по всему миру. Цена свободы всегда высока, но Американцы всегда платили. И один путь мы никогда не выберем, и это путь сдачи или подчинения.

Наша цель — не победа силы, а защита правды; не мир за счет свободы, а и мир, и свобода здесь, в этом полушарии и, надеемся, во всем мире.Дай Бог, эта цель будет достигнуто.

Спасибо и спокойной ночи.


Книга / компакт-диски Майкла Э. Эйденмюллера, изданные Макгроу-Хилл (2008)

Источник аудио и изображений : Джон Ф. Кеннеди Президентская библиотека и музей

Также в этой базе : Франклин Делано Рузвельт: Перл-Харбор Обращение к нации

Также в эта база данных : Джордж У.Куст: Ультиматум Саддаму Хусейну

Страница обновлена ​​ : 27.09.21

Статус авторского права США : Этот текст и аудио = Собственность AmericanRhetoric.com. Изображения = общественное достояние.

Более 25 партнеров объединяют усилия для решения проблемы климата и кризиса в области здравоохранения в Карибском бассейне Совет по латиноамериканским и иберийским исследованиям в Центре международных и региональных исследований Уитни и Бетти Макмиллан в Йельском университете и Йельский институт глобального здравоохранения объединились для решения проблемы общественного здравоохранения, связанной с изменением климата в Карибском бассейне, одном из самых уязвимых регионов мира к неблагоприятным последствиям климатического кризиса для здоровья.

Первым шагом в этом сотрудничестве станет виртуальная конференция, которая пройдет 5-8 октября 2021 года. Регистрация на конференцию бесплатна и доступна здесь. Регистрация заканчивается 3 октября в 23:59. СТАНДАРТНОЕ ВОСТОЧНОЕ ВРЕМЯ. Будет обеспечен синхронный перевод с английского на испанский и с английского на французский. Полный список партнеров консорциума доступен здесь.

Изменение климата имеет многочисленные неблагоприятные последствия для здоровья в Карибском бассейне. Более сильные ураганы, ускорение подъема уровня моря, экстремальная жара, потепление океанов, засуха и другие последствия изменения климата вызывают отсутствие продовольственной и питьевой безопасности, вызванное ураганами нарушение медицинской помощи людям, живущим с хроническими заболеваниями, болезни, связанные с жарой, распространение переносчиков инфекции, передающиеся через воду и через воду, ухудшение качества воздуха и психические расстройства.

Эпидемия дорогостоящих неинфекционных заболеваний в Карибском бассейне — сердечно-сосудистых заболеваний, диабета, рака и респираторных заболеваний — частично вызвана факторами изменения климата. Например, помимо выбросов парниковых газов механизированное сельское хозяйство и моторизованный транспорт, использующие ископаемое топливо, способствуют загрязнению воздуха, малоподвижному образу жизни, нездоровому питанию, ожирению и психическим заболеваниям.

Карибский регион состоит из 16 различных независимых стран и 15 территорий членов G-20, с более чем 40 миллионами жителей и более 50 миллионами посетителей ежегодно.Регион по необходимости создал определенный потенциал для адаптации к изменению климата, реагирования на стихийные бедствия и восстановления, но его возможности ограничены неадекватным доступом к финансированию, слабыми системами мониторинга и данных для планирования и осуществления на основе фактических данных, а также проблемами в согласовании усилий в столь разнообразных условиях. ряду стран, территорий и секторов.

Конференция посвящена информации, необходимой ключевым заинтересованным сторонам для действий:

5 октября: Различные последствия изменения климата для здоровья

6 октября: немедленная польза для здоровья от смягчения последствий изменения климата и адаптации

7 октября: Сектор здравоохранения и его роль в борьбе с изменением климата и здоровьем

8 октября: участие, представительство и сотрудничество в реализации программы исследований

Ожидаемые результаты конференции включают:

  • Ориентированную на действия программу исследований и внедрения для устранения пробелов в знаниях и реализации
  • Белую книгу для публикации в рецензируемом журнале
  • Коммуникационный продукт для общественности и СМИ
  • Презентация результатов конференции на параллельном мероприятии Глобальной конференции ВОЗ по вопросам здоровья и изменения климата COP26

«Наш центр определил Карибский бассейн в качестве приоритетной области для нашей работы, потому что это горячая точка изменения климата на нашем собственном заднем дворе. При планировании этой конференции для меня было большой честью работать и знакомиться с коллегами из стран Карибского бассейна, Соединенных Штатов и других стран, особенно с моим сопредседателем, д-ром С.Джеймс Хоспедейлс, основатель EarthMedic и EarthNurse Foundation for Planetary Health, базирующийся в Тринидаде и Тобаго», — сказал профессор YSPH Роберт Даброу, директор факультета Йельского центра по изменению климата и здоровью и сопредседатель координационной группы конференции. «Я с нетерпением жду сложной работы после конференции по выполнению программы исследований и реализации».

Конференция финансировалась Мемориальным фондом Эдварда Дж. и Дороти Кларк Кемпф, Советом по латиноамериканским и иберийским исследованиям Центра международных и региональных исследований Уитни и Бетти Макмиллан в Йельском университете, Фондом Берроуза Велкома, Европейским Union, Высшей школе общественного здравоохранения Университета Питтсбурга, Школе общественного здравоохранения Роллинза Университета Эмори, Йельском институте глобального здравоохранения, Межамериканском банке развития и Guardian Group.

«Я так рад, что Йельский совет по латиноамериканским и иберийским исследованиям является частью руководящего комитета этой предстоящей конференции, и мы рады оказать более широкую поддержку, поскольку профессор Даброу и доктор Хоспедалес возглавляют эту захватывающую инициативу с невероятная группа организаций», — сказала профессор Клаудия Валеджиа, председатель Совета по латиноамериканским и иберийским исследованиям.

Тип доступа

Онлайн-доступ к этой книге предоставляется только соответствующим пользователям.

Описание

Вторжение США в Доминиканскую Республику в 1965 году остается уникальным событием: это единственный случай, когда Организация американских государств вторглась силой на территорию государства-члена. Это также классический пример военной операции США, в которой участвовали союзники Америки из полушария. Наконец, ее итогом стал редкий в анналах дипломатии подвиг — мирное политическое урегулирование гражданской войны.

Здесь впервые представлена ​​полная история той акции, рассказанная одним из ее ведущих участников.Генерал Палмер был командующим операциями армии США в Вашингтоне в апреле 1965 года, когда разразился доминиканский кризис, и был назначен командующим войсками США, развернутыми в Республике. Таким образом, его точка зрения отражает как взгляды вашингтонских чиновников, так и американского командующего на месте происшествия.

Указания Палмера от президента Джонсона заключались в том, чтобы предотвратить новую Кубу. Хотя вмешательство сегодня остается спорным, особенно среди латиноамериканцев, оно было успешным как в политическом, так и в военном отношении, принеся беспрецедентную стабильность в давно неспокойную Доминиканскую Республику.Урок, который извлекает Палмер, заключается в том, что успех в таком предприятии приходит только тогда, когда политические и военные действия организованы для достижения общей политической цели.

В заключение Палмер дает оценку текущей ситуации в более широком районе Карибского моря, включая сравнение интервенций Доминиканской Республики 1965 г. и Гренадской интервенции 1983 г., а также анализ ситуации в Панаме с ее последствиями для Договора о канале. Его книга является своевременным вкладом в историю Карибского бассейна, который расширяет наше понимание жизненно важного значения этого региона для Соединенных Штатов.

Генерал Брюс Палмер-младший (1913–2000) был известным генералом с четырьмя звездами, который играл важную роль во Вьетнаме и какое-то время исполнял обязанности начальника штаба армии. Его книга «: 25-летняя война » представляет собой широко известный анализ вьетнамского конфликта.

«Никогда еще старший военный планировщик и командующий не писал на месте происшествия более откровенного и убедительного отчета о кризисной интервенции». — Бенджамин Ф. Шеммер, Armed Forces Journal International

«Поскольку Пентагон вновь уделяет внимание совместным операциям на случай непредвиденных обстоятельств, У.Офицерам S. следует внимательно изучить опыт Палмера и его аргументы». — «Военное обозрение»

Захватывающий, ярко написанный отчет об увлекательной главе в американо-латиноамериканских отношениях». — Л. Джеймс Биндер, редактор, Army

Откровенный и проницательный. . . . Актуальный, мощный и очень влиятельный, он необходим как заинтересованным лицам, принимающим решения, так и студентам», — Дуглас Киннард, бывший начальник отдела военной истории, Армия США

.

Повествование генерала Палмера является жизненно важным восприятием событий и политики этого критического события. «— Полковник Майкл Д. Краузе, исполняющий обязанности начальника отдела военной истории, армия США

.

CELAC — Инициатива по предотвращению ядерной угрозы

2020-2016

2020

14 января Бразилия приостановила свое членство, утверждая, что организация предоставляет платформу для авторитарных государств.

В январе Мексика приняла временное председательство в СЕЛАК от Боливии.

2019

14 января Многонациональное Государство Боливия приняло временное председательство в СЕЛАК от Кубы.

25 января в Белиз-Сити, Белиз, прошел 3-й семинар ЕС-СЕЛАК по вопросам безопасности граждан. Участники обсудили передовой опыт сотрудничества полиции и пограничной службы, уголовного расследования и обмена разведданными.

2018

22 января в Сантьяго, Чили, прошел 2-й Форум Китай-СЕЛАК. Участники заявили о своей цели усиления экономической глобализации и партнерства в борьбе с незаконным оборотом наркотиков и киберпреступностью. Члены CELAC также единогласно подтвердили свою поддержку китайской инициативы «Один пояс, один путь» (ОПОП).

С 21 по 22 июня в Софии, Болгария, состоялась 20-я встреча ЕС-СЕЛАК в рамках Механизма координации и сотрудничества по наркотикам. Участники обсудили передовой опыт и национальные стратегии по противодействию незаконному обороту наркотиков, уделив особое внимание предотвращению распространения наркотиков на рынках так называемого «даркнета».

С 16 по 17 июля в Брюсселе, Бельгия, состоялась 2-я встреча министров иностранных дел ЕС-СЕЛАК. Участники приняли декларацию, в которой выразили поддержку Парижскому соглашению по климату, обсудили вызовы Повестки дня в области устойчивого развития на период до 2030 года и призвали к укреплению многостороннего сотрудничества во всем мире.

7 августа CELAC опубликовал специальное коммюнике, осуждающее покушение на президента Венесуэлы Николаса Мадуро, совершенное 4 августа в Каракасе, Венесуэла. В заявлении подчеркивается его прокламация, подписанная на втором саммите СЕЛАК в 2014 году, объявляющая Латинскую Америку «зоной мира», и осуждаются так называемые террористические действия против Венесуэлы.

2017

25 января государства-члены СЕЛАК собрались в Пунта-Кане, Доминиканская Республика, на свой 5-й саммит. В соглашении подчеркивались американо-кубинские отношения, подчеркивалась многосторонность и отвергалось использование принудительной экономической политики.

2 мая Сальвадор сделал заявление от имени СЕЛАК на первом заседании Подготовительного комитета Конференции 2020 года по рассмотрению действия Договора о нераспространении ядерного оружия. В заявлении подчеркивалось гуманитарное воздействие ядерного оружия, необходимость в юридически обязывающем документе об упразднении ядерного оружия и важность вступления в силу ДВЗЯИ.

2016

27 января в Эквадоре завершился четвертый саммит СЕЛАК.Саммит был посвящен таким темам, как вирус Зика и текущий экономический кризис.

7 октября Доминиканская Республика выступила с заявлением от имени СЕЛАК в Первом комитете Генеральной Ассамблеи ООН. В заявлении говорилось о необходимости разработки предложений по созданию конкретных правовых мер, необходимых для сохранения мира, свободного от ядерного оружия.

2015-2011

2015

29 января в Сан-Хосе, Коста-Рика, завершилась конференция CELAC 2015 года.Основные темы включали эмбарго США против Кубы и включение Пуэрто-Рико в саммит в следующем году. СЕЛАК также выпустила Беленскую декларацию, в которой подтвердила свою приверженность полному ядерному разоружению и Договору Тлателолко и ОПАНАЛ.

27 апреля посол Эквадора Ксавьер Лассо Мендоса выступил на Конференции 2015 года по рассмотрению действия ДНЯО от имени СЕЛАК, подтвердив позицию СЕЛАК в отношении ядерного разоружения и призвав к «юридически обязывающему документу о запрещении и ликвидации ядерного оружия».

30 сентября Эквадор выступил с заявлением от имени СЕЛАК на специальном заседании ГА ООН, посвященном Международному дню борьбы за полную ликвидацию ядерного оружия. Они приветствовали решение ООН провести Конференцию высокого уровня «не позднее 2018 года для определения мер и действий по ликвидации ядерного оружия в кратчайшие сроки».

12 октября Эквадор выступил с заявлением от имени СЕЛАК на Генеральной Ассамблее ООН. Они призвали к «многосторонним дипломатическим» переговорам по созданию нового «инструмента» для полной ликвидации ядерного оружия.Они также высоко оценили зоны, свободные от ядерного оружия, как отличный способ укрепить безопасность и мир во всем мире.

2014

28 января в Гаване, Куба, прошел саммит СЕЛАК. Многие предположили, что саммит показал, что регион дистанцируется от Соединенных Штатов. После саммита все 33 страны СЕЛАК приняли знаменательное соглашение, превращающее регион в «зону мира». В соглашении подчеркивается Договор Тлателолко и единство региона.

2013

28 января в Сантьяго, Чили, прошел второй саммит СЕЛАК, на котором председательство в этой организации перешло от чилийского Себастьяна Пиньеры к кубинскому Раулю Кастро. Саммит завершился совместной декларацией и планом действий, которые включали цели устойчивого развития, интеграции и координации. Следующий ежегодный саммит пройдет в Гаване.

Встрече предшествовал первый саммит CELAC с ЕС. Саммит был посвящен сотрудничеству в сфере торговли и взаимных инвестиций.Позже ЕС заявил, что CELAC будет «аналогом ЕС в процессе двухрегионального партнерства».

7 февраля 2013 г. главы государств СЕЛАК (также участника Договора Тлателолко) настаивали на разоружении и обязались продолжать свою приверженность миру, свободному от ядерного оружия, на Совещании высокого уровня Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций по ядерному разоружению, посвященном ядерному разоружению. 26 сентября 2013 года в Нью-Йорке.

1 апреля кубинская делегация, представляющая СЕЛАК, выступила с заявлением на сессии Комиссии ООН по разоружению 2013 года.Он подтвердил приверженность СЕЛАК делу разоружения и призвал к созданию и сохранению зон, свободных от ядерного оружия.

10 сентября на встрече в Гаване, Куба, СЕЛАК призвал к немедленному урегулированию кризиса в Сирии. СЕЛАК осудил применение химического оружия, подчеркнув при этом, что любые действия, предпринимаемые в Сирии, должны предприниматься Советом Безопасности ООН в соответствии с Уставом ООН.

2012

2 апреля представитель Чили Октавио Эрразурис обратился к Комиссии ООН по разоружению от имени СЕЛАК, объявив, что Латинская Америка стала первой густонаселенной зоной, свободной от ядерного оружия, и призвав государства, обладающие ядерным оружием, снять все оговорки. к договору Тлателолко.Кроме того, CELAC подтвердил права государств на развитие мирного использования ядерной энергии и призвал все государства Приложения II, которые еще не ратифицировали Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), сделать это.

2011

3 декабря лидеры 33 государств Латинской Америки и Карибского бассейна встретились в Каракасе, чтобы открыть новый региональный блок, Сообщество государств Латинской Америки и Карибского бассейна (СЕЛАК). Новый союз во многом напоминает Организацию американских государств (ОАГ) с отсутствие США и Канады.