Содержание

Федор фон Бок — Я стоял у ворот Москвы. Военный дневник командующего группой армий «Центр» читать онлайн

Федор фон Бок

Я стоял у ворот Москвы. Военный дневник командующего группой армий «Центр»

Колонны из тысяч понурых пленных, разбитая и брошенная на обочинах дорог техника, горящие русские города и села — таков был результат деятельности сильного и властного человека, портрет которого вы видели на обложке этой книги. Летом и осенью 1941 г. подчиненные фельдмаршалу Федору фон Боку немецкие войска взламывали оборону, прорывались в глубину, смыкая кольцо окружения за спиной сотен тысяч советских солдат и командиров. Белостокский «котел», окружения под Киевом, Вязьмой, Брянском, харьковская драма и позор Крымского фронта, падение Севастополя — все эти события неразрывно связаны с именем фон Бока. Когда-то он получал оценки «очень хорошо» в Прусском кадетском корпусе в Гросс-Лихтерфельде, в 1941–1942 гг. фон Бок блестяще «сдавал экзамен» на полях сражений. Фон Бок был одним из самых опасных противников, с которыми сталкивались наши полководцы на полях сражений.

Нет сомнений, что Федор фон Бок сделал бы блестящую карьеру практически в любой области, которую избрал бы в юности. Но судьба распорядилась так, что он поставил свой незаурядный ум и характер на службу войне. В этом Федор фон Бок был детищем Германии второй половины XIX века. Дело в том, что своим появлением новый Германский Рейх был обязан нескольким победоносным войнам. Успехи германского оружия имели прямое отношение к семье фон Бока. Его отец, Мориц Альберт фон Бок, был удостоен дворянского титула за мужество, проявленное в бою 18 января 1871 г. Отец будущего фельдмаршала [6][1] командовал 44-м фузилерным полком в сражении при Сен-Квентине. Он был ранен, но продолжал руководить действиями полка из лазарета и отправился в тыл только тогда, когда сражение закончилось победой пруссаков. Командовавший прусскими войсками в той битве генерал Август фон Гебен представил фон Бока-старшего к награде, но кайзер Вильгельм счел за благо дать вместо ордена дворянство. Вскоре женой Морица фон Бока стала Ольга Хелена Франциска фон Фалькенхайн — сестра министра обороны Пруссии и будущего начальника Генерального штаба кайзеровской армии Эриха фон Фалькенхайна.

Сама атмосфера, в которой вырос Федор фон Бок, способствовала воспитанию в милитаристском духе. Он родился 3 декабря 1880 г. в городе Кюстрине на берегу Одера. Город вырос вокруг старинной крепости XIII века, укрепления которой постоянно совершенствовались и не утратили полностью своего значения даже в период Первой мировой войны. В феврале — марте 1945 г. Кюстрин пришлось штурмовать войскам 1-го Белорусского фронта в подготовительный период Берлинской операции.

Федору фон Боку с детства внушали мысль, что именно карьера военного может способствовать дальнейшему прославлению и возвеличиванию Пруссии и Германского Рейха. Тогда еще никто не мог представить, что попытки решать внешнеполитические проблемы силовым путем приведут Германию к поражению в двух мировых войнах в XX веке. Последняя четверть XIX века и начало XX века. были временем надежд и упоения успехом в войне с Францией. После окончания школы фон Бок поступил в Прусский кадетский корпус. После окончания кадетского корпуса и службы в войсках в качестве вольноопределяющегося он 17 марта 1898 года сдал экзамены на офицерский чин.

Получив лейтенантское звание, фон Бок был приписан к 5-му гвардейскому пехотному полку, дислоцировавшемуся в берлинских казармах Шпандау. [7] В 1908 г. фон Бок получил звание обер-лейтенанта. Его направили в Академию Генерального штаба, в которой он проучился с 1910 по 1912 год. По окончании академии он 22 марта 1912 года был произведен в капитаны. После короткой практики в армейском штабе он переводится в штаб гвардейского корпуса. Блестящий гвардейский офицер, выпускник академии, даже не подозревал, что в те же годы нищий неудачник, рисовавший в Вене акварельки, станет его руководителем, фюрером Третьего Рейха и определит крутые повороты карьеры фон Бока.

С началом войны он служит на Западном фронте, а в 1916 г. попадает на русский фронт, где участвует в отражении «Брусиловского прорыва». В 1917 и 1918 годах Бок служил в штабе группы армий, которую возглавлял кронпринц Вильгельм. Личное знакомство с кронпринцем сделало фон Бока монархистом, он оставался им даже после отречения кайзера. В ходе войны он дослужился до звания майора Генерального штаба. Это звание не означало, что он служил в самом Генеральном штабе. В немецкой армии приставка к званию «IG», переводимая как «Генерального штаба» означала офицера с академическим образованием. Таких офицеров рекомендовалось назначать на штабные должности, хотя регулярная практика в качестве командиров армейских частей была обязательной. За свои заслуги в годы Первой мировой войны фон Бок был награжден Железными крестами первой и второй степеней, орденом Дома Гогенцоллернов, а в апреле 1918 года высшей военной наградой Германии — орденом «Пур ле мерит».

После окончания Первой мировой войны фон Бок служил в штабе центрального (III) военного округа в Берлине. К концу 1920-х он дослужился до генерал-майора и стал командиром 1-й кавалерийской дивизии, дислоцировавшейся во Франкфурте-на-Одере под Берлином. В этот период ему была дана достаточно интересная характеристика:

«В конце двадцатых и начале тридцатых годов Бока, [8] считавшегося одним из самых многообещающих военачальников Рейхсвера, стали приглашать на встречи с выпускниками Академии Генерального штаба — его альма-матер. Выступая перед офицерами, он говорил со страстью и убежденностью, подчеркивая, что высшей честью для германского солдата является смерть за Фатерлянд на поле боя. Из-за этой страстной убежденности, которую он демонстрировал в своих речах, его прозвали «Святым огнем из Кюстрина» (Turney, Alfred W.: Die Katastrophe vor Moskau — Die Feldzuge von Bocks 1941–1942, P.6).

Будущий фельдмаршал не был тем, кто уныло тянул лямку военной службы. В его случае это было почти религиозное служение, с напряжением всех интеллектуальных и физических сил. Нет ничего удивительного, что это служение было вознаграждено карьерным ростом. В 1931 г. фон Бок становится генерал-лейтенантом, а в 1938 г. назначается командующим 8-й армией и в этом качестве участвует в аншлюсе Австрии. Осенью 1938 г. возглавляемые фон Боком войска приняли участие в оккупации Судетской области. Вскоре после этого, 10 ноября 1938 года, Бок был назначен командующим 1-й армейской группой со штаб-квартирой в Берлине.

Фон Бок являлся одним из ведущих разработчиков плана польской кампании, и 26 августа 1939 года он был назначен командующим группы армий «Север», состоявшей из двух полевых армий.

За успешное руководство войсками в ходе войны с Польшей фон Бок был награжден Рыцарским крестом. В октябре 1939 года фон Бока перевели на Западный фронт и назначили командующим группой армий «Б». Под его командованием оказались 6-я армия генерал-полковника фон Рейхенау, 18-я армия генерала фон Кюхлера и 4-я армия генерала фон Клюге. По итогам кампании на Западе 19 июля 1940 года фон Боку было присвоено звание генерала-фельдмаршала.

Читать дальше

«Русские сидят в моём окопе!». Сталинградский дневник майора фон Лоссова

Первая часть:

12.12.42

В хорошей компании празднуем 22-й день рождения Даммера. Он на чёрный день припас немного великолепных яств, так что мы ели картофельный салат, дебреценские сосиски, гусиный смалец, тосты, сладкие пирожные и т.п. В любом случае, было вкуснее, чем 200-граммовый дневной рацион хлеба. Лошадей постоянно забивают: мясо на вкус ничего, если сделать из него котлеты. Мы не получаем продовольствия, топлива или боеприпасов, слишком много Ju-52 сбивают.

Вечером во время миномётного обстрела был убит унтер-офицер Маркманн из пехотной роты. Русские прорвались на 400 метров на участке полка справа, поскольку сидевшие в окопах развернулись и драпанули. Недостаёт воли к борьбе и лидерских качеств. У Аксая, где мы стояли в августе, разгорается битва между армией, посланной, чтобы нас освободить, и русскими, которых оттянули с нашего фронта и Бекетово.

«Гранаты к бою!»

15.12.42

В 10:00 по линии связи с Ia я услышал, что назначен командиром боевой группы «Мафф» [1], бывшей ранее 2-м батальоном 669-го гренадёрского полка. Я доложил офицеру Ia, который сказал мне, что капитан Мафф берёт 1-й батальон, который пойдёт в бой, как только «освобождение» подойдёт с юга. Нет больше батальонных командиров, так что выбор пал на меня, поскольку у связистов больше всего офицеров, и с ними пока всё в порядке. В полдень в неясных чувствах я запаковал свой багаж, очистил мой маленький домик и всё погрузил: вечером я написал письмо милой жене, после того как уведомил своих шокированных офицеров о внезапном отъезде и выдал инструкции Рексу и Даммеру.

Так вот на войне, что ни день, то что-то новое; от командира специалистов — в командиры боевой группы, от связистов — в пехоту, из охотничьего домика — в дыру в земле, от дивизионного командного пункта — в окоп в 30 метрах от противника. Но держусь крепко кредо Бисмарка: «Я солдат Господа, и куда Он посылает меня — туда я должен идти»; я верю, что Он посылает меня куда надо и строит мою жизнь так, как Ему кажется верным.

16.12.42

Теперь я ещё и пехотинец. В 07:00 я рапортовал моему новому командиру полка, полковнику Рюгеру, а затем отправился в расположение боевой группы «Мафф», которой я должен командовать. Мафф меня сердечно поприветствовал, ввёл в курс дела и прошёл со мной вдоль по системе траншей. У входа в траншею Утеха лежал мёртвый солдат; он был из моих ребят, направлялся в батальон с донесением. Капеллан-евангелист также был в окопах, посещал бойцов: у него с собой был граммофон, он поставил токкату и фугу Баха. Большевистские пули посвистывали над головой.

17.

12.42

Этой ночью всё с ног на голову. В 4:00 пять русских проникли через правое крыло румынского сектора, трое залегли у «испанского наездника» (стальное препятствие), а двое проползли вперёд и достигли румынского командного пункта. Поскольку один из часовых только-только отлучился, второй в страхе убежал за ним: русские зашли, забрали пулемёт с позиции, оставили два своих пистолета-пулемёта — и назад через бруствер, одетые в свои белоснежные маскировочные костюмы; ещё бросили несколько гранат. Румын судили: очень печальная ситуация. И это «союзные народы» и союзники Оси, которым пели такую осанну на немецком радио! У меня их около 100 в боевой группе «фон Лоссов», среди них капитан Синжорзано, командир тяжёлого миномёта, хороший человек; и ещё лейтенант.

18.12.42

В сумерках двое недорослей из числа сталинградской молодёжи проползли по оврагу у моих позиций. Им было сказано остановиться, их схватили и привели ко мне. Они сказали, что хотели посетить свою сестру в Бекетовке. Им по 13 лет, совершенные беспризорники, и было впечатление, что они темнят. Их доставили в отдел Ic в полк, где они спустя некоторое время сознались, что их 14 дней тренировал русский офицер, и им надо было узнать ответы на вопросы: «Где находятся румыны? Где пленные работают без присмотра? Какие тактические знаки стоят на перекрёстках? Где телефонные пункты связи?». Двое мальчиков только что закончили свои наблюдения и направлялись назад. Серьёзное дело для 13-летних парней! Поскольку они были шпионами, их расстреляли.

Что до моих двух часовых, то надо было подумать, как их наградить. В таких случаях нормой был бы отпуск или специальный паёк, но это нереально в котле: вручить нечего. Наконец, полковник принёс мне две пачки своих собственных сигарет. Для создания правильного понимания у солдат нужно награждать соразмерно условиям и в соответствии с имеющейся ситуацией. Предписанные наказания тоже трудноосуществимы. Если часовой заснул на пулемётном посту, лучшим наказанием будет удар по рёбрам. В мирное время это было бы расценено как «превышение должностных полномочий офицером по отношению к подчинённому» и наказывалось бы как таковое. Если я заору на бойца, русские меня услышат и бросят гранаты или откроют огонь. Если я освобожу часового от несения службы и запру его, он будет наслаждаться временным покоем и тишиной. Если я нагружу его по службе дополнительно, то мне придётся нести ответственность, если он из-за усталости не услышит подползающего противника, а я внезапно обнаружу русских в своём окопе. Если же я просто сделаю ему внушение и пообещаю кары в будущем, то для него тут ничего нового, и он просто пропустит мимо ушей. Настоящая проблема!

В укрытии

19.12.42

Моя траншея (где-то с километр длиной) начинается в деревне Купоросное, в конце, на косе, идёт через сплетения разломленных стен, изгородей и домов к железнодорожной насыпи, проходит вдоль по ней на 100 метров и затем достигает открытой местности. Сосед справа — рота под командованием Утеха, в основном бойцы из связистов, 5-см противотанковое орудие и группа чуть далее; в центре — румынский взвод; левее — 6-я рота из 669-го полка, лейтенанта Зильберберга, с 3,7-см противотанковым орудием. В 300 метрах в тыл стоит резервный взвод вахтмайстера [2]. Гизеке и румынский миномётный взвод с двумя румынскими и двумя 8,2-см русскими миномётами, командует капитан Синжорзано. На виадуке расположились мои подрывники, которые могут по проводам взорвать заряд на железнодорожных путях, если появится бронепоезд. На насыпи находятся наблюдательные посты для моих артиллерийских корректировщиков, рота пехотных орудий и миномёты. Всего у нас 220 человек, включая румын. 1-й батальон капитана Руффа стреляет на правом фланге; за нами остались велосипедисты и резервный батальон 71-й пехотной дивизии в прекрасном «воскресном порядке», т.е. три линии одна за другой. Этим бояться нечего: мы как часовые, у нас хорошо оборудованные позиции, так что они могут стрелять прямо поверх нас. Почти незаметные для противника, они роют себе позиции за нашей спиной, пока я тут один в левом секторе теряю по три человека каждый день. В моей боевой группе 4 офицера, 15 унтер-офицеров, 85 бойцов, плюс 120 румын. Из них 2 офицера, 8 унтер-офицеров, 60 бойцов и 5 румын — короче, 120 человек, распределены по линии траншей, чтобы удерживать южный периметр Сталинграда. За ними только одно противотанковое орудие или расчёт там или сям, и если русский пройдёт здесь, теоретически он может наступать, пока не дойдёт до Германии — если кто-то не будет наступать по-умному, конечно. В излучине на Дону русские выдавили итальянцев дальше на запад, так что наша «освободительная армия» там и встала. Из-за этого, вероятно, только к концу января «вскроют» котёл.

21.12.42

Вчера утром через «ножничный» перископ на своём наблюдательном пункте я пожирал глазами русского корректировщика в «Красном доме». Он пробил себе дыру в стене дома, стоял в темноте, наводил миномётный огонь и немного постреливал из снайперской винтовки. У меня руки чешутся засадить ему пулю! Упросил командование полка, получил разрешение на 6 снарядов и помогал в указании командиру пехотного орудия. Первый — совсем недолёт, ствол замёрз. Несколько следующих приземлились вокруг дома, и я думаю, что увидел, как русский получил должное, пока пробирался через траншею. Жаль, у нас так мало снарядов, что приходится сначала просить разрешения, а затем уж только открывать огонь по заслуживающей того цели. Так что пришлось прерваться, а дом-то и не задели. Но нам понравилось!

22.12.42

Ночью зазвонил телефон. Лейтенант Зильберберг, сосед слева, принёс плохие известия. Русские разведчики заползли на пулемётный пост в траншее, в то время как немецкий часовой пошёл за перчатками в соседний блиндаж. Русские бросили гранаты; блиндаж обрушился, трое раненых. Они утащили румынского часового. Была тяжёлая перестрелка, но разведчиков и след простыл. Румын пропал навсегда.

Штурмовая группа продвигается вперёд

24.12.42

Сочельник настал, но никакого тебе рождественского настроения. Я провёл весь день в мыслях о моих любимых и родных, которые, укрывшись в дому, скорее всего, отметят этот волшебный праздник в лучшем расположении духа, чем у меня. Я оторван от вас вот уже семь месяцев: мы думали, что будет иначе, надеялись вместе провести несколько праздничных недель. Но нам стоит оглянуться и увидеть, что же осталось красивого, вдохновляющего и хорошего посреди этой жестокой войны, и не грустить, если жизнь требует многого от нас. Так что мои мысли снова и снова радостно возвращаются к моей любимой семье, несмотря на неблагоприятные внешние события. Мы живы и здоровы: что особенно прекрасно в этом празднике, так это то, что можно собраться вместе друг с другом трижды. И хотя на земле нет мира, и люди наслаждаются войной, вечером я читаю в рождественской истории лаконичные слова – «Не бойся!», и это мой рождественский девиз в этом году. Украсил рождественский стол: ветвь с адвента, знамя, два маленьких ангела и фотографии моих любимых.

Утром пришли мои офицеры, принесли мне коньяк, хлеб, бисквиты, шоколад, сигареты и поднос со стаканами, сделанными из снарядных гильз – но симпатичные, ничего военного в них нет! От генерала через Штайнхегера я, как глава связистов, получил посылку для руководящего офицера: шоколад, вишнёвый ликёр и сигары, а полковник [Рюгер] подарил мне бутылку как своему командиру боевой группы. Так что стол был скоро полон. После полудня я обошёл солдат в окопах; они стояли там, как и всегда, вымотанные и грязные часовые, держащиеся только благодаря гигантскому усилию воли. Радость от посылки, которую получил каждый офицер, была особенно яркой, так как в ней были продуктовые наборы, и ещё было что покурить. С удовлетворением отметил, что связисты относятся к своим гораздо лучше, чем пехотинцы, противотанкисты или артиллеристы. С нашим дневным рационом в 200 грамм хлеба и водянистым бульоном на мясе лошадей это особенно важно.

У нашего рода войск сохранились бочки [с мукой], и теперь мы пекли хлеб и бисквиты из запасов пшеницы. Когда я шёл по траншее, возвращаясь в свой блиндаж, по радио играли рождественские гимны. Я раскрыл письма от моей жены и маленькую Библию, и только собирался насладиться, когда около 04:00 зазвонил телефон, и в трубке Утех возбуждённо завопил: «Русские сидят в моём окопе!». Так вот он какой, наш рождественский подарок! Спокойно отдал ему приказ установить, где и сколько русских, поднять резервный взвод, миномётчиков и артиллерийского наводчика, а также обсудить с батальоном справа, с капитаном Маффом, как мы можем оттуда контратаковать.

Спустя полчаса мы выяснили: шесть русских в маскхалатах переползли из своего окопа — где-то 30 метров от нас — в наш. Унтер-офицер Клир из моих связистов направился прямо в свой блиндаж, поднял тревогу и почти уже дошёл до ближайшего оружия, когда его обстрелял из пистолета-пулемёта русский, что стоял в окопе; Клир упал с ранением в верхнюю часть бедра. Бывший рядом пулемётчик бросил гранаты, заставив русских отступить. Они также попали под огонь нашего MG, когда запрыгивали назад в свой окоп. Один заорал, как если бы его задело, второго тащили раненого. Второй раз сегодня не полезут. Я приказал отстрелять несколько мин в их траншею, затем всё стихло. Оставались начеку на протяжении всей ночи, так как была возможность, что большевики будут пытаться помешать нам справлять Рождество. Я тоже был на ногах, пил зерновой кофе, чесал языком с Волтером, зажёг свечки, читал письма, пришедшие 1 декабря, и мечтал оказаться в моём невыразимо прекрасном раю в Мюнхене. Какие большие глаза сделал бы Клаус Петер, стоя у рождественской ёлки, и его столь глубоко [мной] любимая мама вспомнила бы о Сталинграде, а я вспомнил бы с большой любовью о ней — мысли встретились бы, поскольку почту я всё так же не получаю. Я стоял у входа в свой блиндаж; была звёздная ночь. Пулемётные очереди свистели над головой; из окопов доносился звук миномётных разрывов. Это было настоящее Рождество на боевом посту; но в следующем году мы точно отметим его дома, и тогда я расскажу тебе, моя любимая, о тех днях, когда мы бесконечно желали себе «тихой ночи».

Обед на скорую руку

25.12.42

Ночь прошла спокойно. После полудня произошли очень неприятные события. Всего лишь за час или два двое румын дезертировали. Одного заметили, и он получил гранату за свой поступок, ранившую его; второй беглец замечен не был, поскольку ближайший часовой задремал. Оба румына перебежали во вражеский окоп. Поскольку они выдадут всё наше расписание, я изменил время смен, обедов и т.п. и приказал, чтобы ротный командный пункт охранялся, несмотря на то, что земля промёрзла. Вокруг пулемётных точек поставим «испанских наездников» и проволочные заграждения, чтобы русским было сложнее подобраться, а румынам — выбраться. Тем вечером ещё один из наших «братьев-союзников» отказался заступать на пост, пока не получит суп. Был отправлен к Синжорзано и там избит. Поможет ли? 20 ноября эти люди потеряли всё, что имели, у них не было зимней одежды, почти не было хорошей обуви, никакого подвоза, они были очень голодны. Я распорядился, чтобы румыны получали такой же паёк, как немцы, и поменял тех румын, которые мне казались ненадёжными. Увы, пехотинец украл из блиндажа около 200 марок, так что было много неприятных эмоций в рождественский день.

26.12.42

День рождественских подарков был куда как радостнее. Утром я полтора часа продирался в своё подразделение, пробиваясь через хрустящий снег и злой ветер с востока. В моём доме принял чудесную горячую ванну и с удовольствием надел чистое бельё. Торжественное событие для «фронтовой свиньи» [3]. После этого два моих верных офицера потчевали меня тушёным гусём с горохом, красным вином и пудингом. Это была настоящая сказка, и на вкус отлично, сервировано на фарфоровых тарелках и белой скатерти. С точки зрения пехотинца, именно тут, на дивизионном командном пункте, начинается Этап [слово в значении «ближайший к фронту тыл»]. Не нужно постоянно жить в страхе уснуть и быть утащенным во вражеский окоп. Даммер подарил мне прекрасный деревянный подсвечник, сделанный русским, а я всем подарил по маленькой книжке, которые моя жена предусмотрительно завернула в посылку к адвенту. Позже удалось немного поговорить со всеми офицерами; увы, пришлось покинуть это спаянное сообщество товарищей, которое стало мне так дорого, и вернуться в свою боевую группу.

Противостоящих нам русских, похоже, сменили. Новые стреляют по новым местам. Стало больше снайперского огня: трое бойцов пали за один день в траншее, когда слишком высоко поднимались. Русские наглеют, нам надо преподать им урок. Но наша пехота абсолютно вымотана, и у неё нет терпения сидеть два или три часа в засаде, словно хороший охотник, до тех пор, пока не появится русский. У нас нет ни телескопических перископов, как у них, ни такого количества бойцов. В течение нескольких дней росло количество случаев опухания ног от мороза. Лица выглядят кошмарно: это «полевой нефрит», вызванный переохлаждением почек. Заболевшие должны быть эвакуированы, 22 за четыре дня. Как и с большинством срочных медицинских заболеваний, младший хирург тут не помощник. Диагноз трудно поставить, запросто это может быть другая болезнь и т.п.

Медицинская помощь здесь, на передовой, вообще за гранью. Раненый в живот боец лежит в полковой операционной два дня, так и не прооперированный. Когда я с полковником шёл по траншее, мы обнаружили румына, лежавшего в снегу с ранением головы. Я подумал, что он умер, была ночь и вокруг ни души. Но он всё ещё хрипел. Санитар сказал, что он назначил двух румын помочь отправить раненого в тыл. Он не удостоверился, сделали ли они это, они, наверное, его не поняли, так он думал; в любом случае, ничего и не было сделано. Настолько бессердечным и безразличным стал этот солдат, какая жалость. Хорошие бойцы погибли, офицеры — хуже некуда, усталость от войны растёт. Мы входим в 1943 год в состоянии мировой войны. Нам, офицерам, предстоит гигантская работа, которая, к сожалению, другими не осознаётся и не понимается никем. Но я вдохну в них жизнь! Кнутом и пряником! Только так можно вести за собой людей, благодаря силе своей личности, а не звёздам на погонах.

[1] Традиционно в вермахте боевые группы (кампфгруппы) назывались по фамилии командира. Принятие фон Лоссовым командования боевой группой «Мафф» закономерно привело к ее переименованию в боевую группу «фон Лоссов».

[2] В вермахте вахтмайстерами именовались фельдфебели кавалерии и артиллерии.

[3] Frontschwein — воен. жарг. фронтовой солдат, фронтовик. Может также использоваться в уничижительном смысле как «пушечное мясо».

Дневник Элейн Фахнер фон Хейде — фанфик по фэндому «Pathfinder»

Набросок из нескольких строк, еще не ставший полноценным произведением
Например, «тут будет первая часть» или «я пока не написала, я с телефона».

Мнения о событиях или описания своей жизни, похожие на записи в личном дневнике
Не путать с «Мэри Сью» — они мало кому нравятся, но не нарушают правил.

Конкурс, мероприятие, флешмоб, объявление, обращение к читателям
Все это автору следовало бы оставить для других мест.

Подборка цитат, изречений, анекдотов, постов, логов, переводы песен
Текст состоит из скопированных кусков и не является фанфиком или статьей.
Если текст содержит исследование, основанное на цитатах, то он не нарушает правил.

Текст не на русском языке
Вставки на иностранном языке допустимы.

Нарушение в сносках работы
Cодержание сноски нарушает правила ресурса.

Список признаков или причин, плюсы и минусы, анкета персонажей
Перечисление чего-либо не является полноценным фанфиком, ориджиналом или статьей.

Часть работы со ссылкой на продолжение на другом сайте
Пример: Вот первая глава, остальное читайте по ссылке…

Работа затрагивает недавние мировые трагедии или политические конфликты
Неважно, с какой именно целью написана работа — не стоит использовать недавние события-трагедии для создания своих работ

Дневник Фёдора фон Бока.

В тылу. Часть первая: ru_polit — LiveJournal

Фельдмаршала отправили в отставку, и он больше не вернётся в СССР

15/7/42
Мне был отправлен из группы армий (группа армий «Б») телекс следующего содержания:
«13 июля генерал-фельдмаршал фон Бок был освобожден от занимаемого им поста командующего группой армий «Б» и направлен в распоряжение фюрера и Верховного главнокомандования».

20/7/42
Прежде чем уехать из Полтавы, я попросил Зоденштерна составить докладную записку с выдержками из военных дневников группы армий относительно снятия с линии фронта из-под Воронежа и откомандирования в южном направлении двух дивизий. В докладной записке должно быть указано, имели ли при этом место какие-либо просчеты со стороны командования группы армий. Необходимость ускорить отправку танковых частей к югу всегда представлялась мне совершенно ясной, и для этого было сделано все возможное. Но мне требуются свидетельства, чтобы отвести от себя все необоснованные обвинения на этот счет.
Сегодня Зоденштерн прислал мне письмо, где сказано, что докладная записка готова, но что он — равно как Лист и Вейхс — настоятельно рекомендует мне не предпринимать каких-либо шагов, связанных с этим делом. Поскольку причины моей отставки, названные Кейтелем, «не могут рассматриваться как достаточные или сколько-нибудь существенные», не лишено вероятия, что Верховное командование сухопутных сил будет изыскивать в этой связи другие причины и выдвигать против меня другие обвинения, которые будет значительно труднее опровергнуть. Шмундт также «очень настоятельно» рекомендовал мне оставить на время это дело и сказал, что «фюрер исполнен желания обсудить с вами этот вопрос, как только руководство текущими операциями позволит ему выкроить для этого время».

22/7/42
Я написал Зоденштерну, что принял его совет к сведению, и в очередной раз указал на необоснованность выдвинутых против меня Кейтелем обвинений. Кроме того, я с презрением отозвался о получивших распространение в последнее время слухах относительно «более существенных» причин моей отставки, которые якобы связаны с подоплекой некоторых событий во время сражения за Харьков.

31/7/42
Зоденштерн написал мне, что новые очень строгие правила не позволяют ему переслать мне выписки из военных дневников группы армий без разрешения Верховного командования. У него, однако, нет сомнений, что при необходимости подобное разрешение может быть получено. Потом он вернулся к делу о повороте дивизий к югу и, в частности, написал:
«Беседа с генерал-полковником Гальдером имела место 5 июля в 14.40 и состояла в следующем: генерал-полковник описал цепочку логических рассуждений фюрера, каковую последний представил на рассмотрение генералитета во время дневного брифинга. Он (фюрер) следил за развитием текущей операции с большим нетерпением. В особенности его раздражало то обстоятельство, что ХХХХ танковый корпус все еще не повернул к юго-востоку в общем направлении на Старобельск и что штаб-квартира, осуществлявшая руководство северным флангом, не представляла себе со всей очевидностью базовой концепции текущей операции, суть которой сводится к высвобождению максимального количества мобильных сил с целью задействовать их в юго-восточном направлении. Наши войска на юге от населенного пункта Ливны, по его мнению, все еще слишком сильны.
Я заверил генерал-полковника в том, что базовая концепция операции абсолютно ясна штаб-квартирам обеих групп армий, как, равным образом, и армейской группе Вейхса, и что делается все возможное для ее реализации. При всем том, однако, существует определенная озабоченность положением южного фланга 4-й танковой армии, чье быстрое продвижение в направлении Воронежа может быть поставлено под угрозу в случае появления на этом фланге противника, что нами, безусловно, ожидается. Упомянутая озабоченность заставила командующего группой армий придерживаться принятого им ранее решения относительно переброски хотя бы части ХХХХ корпуса (23-й танковой дивизии) в район населенного пункта Краснолипье…
Что же касается поворота ХХХХ танкового корпуса к югу, я могу сказать, что 5 июля в 11.30 утра ХХХХ корпусу (без 23-й дивизии) был отдан приказ к концу дня осуществить прорыв в направлении Острогожска и Коротояка.
В тот же вечер (в 20.20) фельдмаршал сообщил фюреру по телексу, что 6-я армия захватила плацдармы у Лимана, Буденного, Николаевки и Острогожска, а также получила приказ продолжать движение к югу и выйти к линии: станция Тополи — Веделевка — Варваровка — Каменка — Никольское.
6 июля 6-я армия планировала наступать силами ХХХХ танкового корпуса в юго-восточном направлении, насколько ему позволит имеющийся запас горючего, то есть, грубо говоря, вплоть до Калитвы; этот план командованием был одобрен…»
Я подумал, что заявления Гальдера в упомянутом выше разговоре представляют собой типичный образчик свойственного Верховному командованию нетерпения. Я позвонил Гальдеру, чтобы указать на необоснованный характер предъявленных мне обвинений и показать, как сам ход событий развеял все причины нетерпения высшего руководства. Если с моей стороны и имели тогда место резкие слова, то они являлись лишь следствием вполне объяснимого напряжения, которое в те дни всеми нами владело. Не может быть и речи о том, чтобы мы недостаточно ясно представляли себе базовую концепцию операции, и Зоденштерн это неоднократно подчеркивал. Тогда я и вообразить не мог, что на этой почве между мной и Верховным командованием сухопутных сил может возникнуть серьезное недопонимание.
Странно, что люди из высшего руководства назначили командующим группой армий Вейхса, который, по их мнению, не продемонстрировал 5 июля должного понимания базовой концепции операции!
Я написал Зоденштерну, что обойдусь и без выдержек из военных дневников группы армий. Хотя бы потому, что не хочу давать повода для новых слухов, а они неминуемо получат распространение, как только я обнародую эти документы. Кроме того, я совершенно уверен, что в деле о повороте на юг никаких просчетов с моей стороны допущено не было. В своем письме Зоденштерну я еще раз привлек внимание к тому факту, что приказ о повороте на юг был отдан мной по крайней мере за 24 часа до последовавшего 5 июля звонка Гальдера.

6/8/42
Зоденштерн написал мне, что к нему заезжал Шмундт. Последний утверждал, что фюрер «совершенно определенно» решил со мной переговорить».

5/9/42
На фронте и дома людям говорят, что я заболел. Но как я и полагал, мой отъезд способствовал появлению самых разнообразных слухов; некоторые из них совершенно абсурдные. 9 августа «Дас Рейх» опубликовала на своих страницах мою большую фотографию и помимо всего прочего по-доброму отозвалась о моем командовании. Другие немецкие и зарубежные газеты часто упоминают на своих страницах мое имя и, хотя на дворе уже сентябрь, продолжают печатать материалы о «группе армий Бока».

Октябрь 1942 года
Постепенно правда начинает просачиваться наружу. Английское радио называет меня «козлом отпущения»!
Лист и Гальдер отправлены домой. Шмундт возглавил отдел кадров Высшего командного состава вместо Кейтеля, сохранив при этом свой пост адъютанта фюрера.
В сентябре министр Риббентроп произнес речь, восхвалявшую полководческие таланты фюрера, и в заключение сказал, что он один является инициатором и создателем планов всех крупных кампаний и сражений. 4 октября Геринг повторил это заявление в большой публичной речи, подтвердив тезисы своего выступления едкими комментариями, которые наверняка оказали удручающее воздействие на всех отправленных домой офицеров.
Меня до такой степени разозлили эти комментарии, что я написал Шмундту письмо, в котором помимо всего прочего, вновь коснулся необоснованных обвинений Кейтеля в свой адрес, послуживших причиной моей отставки. Когда Харденберг 10 октября отвез это письмо Шмундту, последний сказал, что обоснование моей отставки, предложенное Кейтелем, всегда представлялось ему «на редкость глупым»! Но, насколько он знает, причины куда глубже. Во время кампании 1941 года я выступил против плана фюрера атаковать на востоке от Днепра в южном и в северном направлениях вместо восточного. Браухич же, который представлял тогда точку зрения фюрера, не смог отстоять ее перед лицом моей «подавляющей индивидуальности», в противном случае война, возможно, уже была бы закончена?! Фюрер, впрочем, продолжает испытывать ко мне большое уважение; так что вполне может быть, что он еще предложит мне возглавить где-нибудь командование, но в настоящее время он может работать только с теми людьми, которые действуют в полном соответствии с его желаниями.
Эти заявления опять вступают в противоречие с реальными фактами. Позиция, которую я занимал летом 1941 года (смотри: 20 июля 1941 года), никак не сказалась на поворотах к северу или югу и уж тем более не была способна их предотвратить. Известно, что после передачи группе армий «Север» части моих танковых дивизий они застряли там в грязи! Что же касается юга, то во время битвы за Киев, после того, как все мои возражения были отвергнуты, мои мобильные части были развернуты в южном направлении, что полностью соответствовало плану Гальдера! Надо сказать, танковая армия Гудериана выполнила поставленную перед ней задачу и оказалась в тылу у противника, в то время как танковые войска группы армий «Юг» еще даже не перешли Днепра. При всем том война все еще далека от завершения! Этот аргумент, кроме того, никак не согласуется с письмом, присланным мне Шмундтом 4 января 1942 года, в котором он писал:
«В этом послании я могу лишь повторить то, что уже неоднократно говорил раньше, а именно: отношение к вам фюрера ни в коей мере не изменилось, и он продолжает полностью вам доверять. Более того, он счастлив иметь в своем резерве такого генерала, который после завершения лечения и периода реабилитации будет готов в любое время выполнить поставленную перед ним новую задачу…»
12 октября Шмундт ответил на мое письмо (4/10/42), содержавшее помимо глубоко личного, жалобы на речь Геринга. В его послании не было ничего конкретного. Он лишь написал, что такого рода публичные заявления ни в коем случае не следует рассматривать как попытки дискредитации офицеров Вермахта высокого ранга.
Его письмо заканчивалось словами:
«Я сделаю все, что в — моих силах, чтобы состоялась обещанная мной встреча с фюрером. К сожалению, в последние дни у меня совершенно не было времени, чтобы заняться ее организацией…»
Меня по-прежнему не оставляют вниманием. В середине октября Германское радио, полемизируя со лживыми измышлениями британской разведки, заявило, что, согласно одному английскому рапорту, я был расстрелян, согласно другому — отправлен в концентрационный лагерь, согласно третьему — меня видели во время прогулки по улице Унтер ден Линден, согласно четвертому — фюрер снова призвал меня к себе, а согласно пятому — я вообще нахожусь сейчас в Японии! В ответ Британское радио провело параллель между уходом Людендорфа в 1918 году и моей отставкой — на мой взгляд, очень неуклюжее сравнение!

Начало ноября 1942 года
В «Нойе Цюрихер Цайтунг» от 1 ноября напечатана статья о перетасовках в верхнем эшелоне германского военного руководства и изменениях в статусе Генерального штаба. На рассмотрение читателя предлагается несколько причин отставки Гальдера и моей собственной: различие во мнениях относительно проведения будущих операций, противоположные взгляды по такому жгучему вопросу, как обращение с военнопленными, и, наконец, расхождения во мнениях по поводу принятых Верховным командованием драконовских мер по усмирению населения на оккупированных территориях. Газета, однако, считает, что важнейшей причиной всех изменений в военном руководстве Германии является то обстоятельство, что фюрер принял на себя командование вооруженными силами; стремясь сосредоточить всю власть в своих руках и превратить молодое поколение в послушный его воле инструмент.
Газета пытается поддержать свою точку зрения ссылками на речь Геринга от 4 октября, в которой он сказал, что членам Генерального штаба придется отныне примириться с ролью послушных клерков…

Конец ноября 1942 года
Разговор с людьми, которые знают, что и как происходит в этом мире, позволил мне пролить немного света на темные обстоятельства, связанные с моей отставкой. В соответствии с тем, что мне было сказано, нетерпение фюрера, связанное с ожидаемым поворотом к югу, который осуществлялся чрезвычайно медленно — кстати, Гальдер упоминал об этом 5 июля в своем телефонном разговоре с Зоденштерном, — все усиливалось и усиливалось и наконец достигло критической точки, когда накопившееся нервное напряжение стало настоятельно требовать выхода в виде какого-нибудь решительного действия; в данном случае фюрер подумал, что сможет разрешить этот вопрос путем смены командования.

3/12/42
Сегодня получил поздравительную телеграмму от фюрера.

4/12/42
Просматривая приложения к дневнику, я обнаружил опасное несоответствие в расшифровке моего телефонного разговора с фюрером от 13 мая 1942 года — это был один из решающих дней русского наступления под Харьковом. В расшифровке сказано:
«Существуют только две возможности прояснить ситуацию с VIII армейским корпусом:
1….
2. Передать части армейской группы фон Клейста…»
Эту очевидную ошибку, допущенную канцеляристом при расшифровке, можно истолковать таким образом, будто я намеревался передать часть сил армейской группы фон Клейста напрямую VIII корпусу с тем, чтобы оставить их при корпусе для укрепления его обороны, то есть разрешить кризис посредством оборонительных действий. Между тем такого плана никогда не существовало! Напротив, начиная с января (1942 года) я стал придерживаться мнения, что русское наступление можно отразить только посредством активных действий наступательного характера. Изданные мной многочисленные приказы и направленные частям телексы не оставляют в этом сомнений. Телефонный разговор от 13 мая должен был прояснить вопрос, [487] проводить ли нам операцию «Фридерикус», которая долго нами подготавливалась, в тот конкретный момент, или же, по причине сложившейся тогда обстановки и расположения сил, ограничиться другой, менее амбициозной контратакой из района Павлограда против тылов и фланга русских войск, находившихся перед фронтом VIII корпуса. При углубленном изучении записей телефонного разговора никаких сомнений в этом не остается; кроме того, это подтверждается и рапортом о положении вещей, направленным нами Верховному командованию сухопутных сил 14 мая. При всем том я считаю важным и необходимым раз и навсегда прояснить вопрос с ошибкой в расшифровке текста этого телефонного разговора. В этой связи Харденберг написал от моего имени Зоденштерну и проинформировал его об этой ошибке. 26 ноября последний ответил:
«…не может быть никаких сомнений»
в том, что я не собирался передавать войска из армейской группы Клейста VIII корпусу; скорее речь шла о формировании атакующей группы под Павлоградом. Зоденштерн и его первый заместитель полковник Винтер — оба — готовы подтвердить это в письменной форме.
4 декабря Харденберг передал директору Потсдамского армейского архива, доктору Штрутцу, официальное послание, где я в письменной форме прояснял упомянутые выше вопросы и просил присоединить этот мой меморандум к военным дневникам группы армий «Юг», что и было мне с готовностью обещано.

9/12/42
Завершив все эти писания, я снова стал изучать стенограмму телефонного разговора от 13 мая 1942 года и обнаружил в тексте еще одну досадную ошибку. В стенограмме значилось следующее:
«Фюрер требует, чтобы части армейской группы Клейста, чье передвижение в направлении VIII корпуса в настоящий момент рассматривается, начали готовиться к маршу».
Здесь офицер, ответственный за военные дневники группы армий, несомненно, допустил ошибку. Я не верю, чтобы фюрер выразил свои мысли подобным образом, поскольку Зоденштерн, я или другие присутствовавшие при этом разговоре офицеры сразу бы это заметили и высказались в духе того, что такой ответ со стороны фюрера может породить определенное недопонимание. Я проинформировал Зоденштерна и об этой ошибке.

2/2/43
Несколько дней назад пришло письмо от Паулюса из Сталинграда, датированное 23 декабря (Паулюс отдал приказ о прекращении сопротивления 31 января 1943 года), в котором он писал:
«Моя храбрая армия продолжает вести сражение даже при нынешних чрезвычайно неблагоприятных обстоятельствах. Но мы уверены, что скоро овладеем ситуацией»??
Мой бывший начальник штаба Залмут, который в июле прошлого года принял командование над 2-й армией как преемник Вейхса, сейчас находится в Берлине. Разногласия с группой армий вынудили его оставить свой пост. По его мнению, причиной этих разногласий явилось то, что разрешение на эвакуацию Воронежского выступа, находившегося в угрожающем положении после краха венгерской армии, было получено слишком поздно, каковое обстоятельство явилось причиной последовавшего крупного отступления его армии. Залмут сравнивает положение своей армии с положением 6-й армии под Сталинградом, которой, когда обстоятельства настоятельно этого требовали, также было отказано в попытке прорыва. Я считаю, что это сравнение вполне уместно.
Залмут только что виделся со Шмундтом. Последний считает, что он скоро получит новое назначение. Относительно моего нового назначения Шмундт ему сказал, что фюрер неоднократно поднимал этот вопрос и даже выразил желание, чтобы я вернулся на службу!
После принятия закона от 30 января, целью которого является единение народа и мобилизация всех его сил для ведения «тотальной войны», начали публиковаться связанные с этим правительственные постановления. Теперь военнообязанными становятся все молодые женщины и мужчины вплоть до 65 лет. А я сижу у себя в квартире и ничего не делаю!

22/2/43
В свете угрожающего положения на фронтах ошибки, допущенные при снятии с должностей крупных военачальников, становятся все более очевидными. Возможно, именно по этой причине все берлинские газеты уделяют сегодня такое повышенное внимание возвращению на службу Гудериана. После более чем годичного ожидания Гудериан назначен инспектором танковых войск; впрочем, это не одно и то же, что командовать войсками на фронте. По городу снова стали циркулировать различные слухи и сплетни, связанные со мной. Говорят, к примеру, что я не выступал на публике со времен своей отставки по той простой причине, что мне заплатили за молчание 250 тысяч марок! Говорят также, что меня собираются назначить командующим всего Восточного фронта. Наиболее абсурдной является сплетня о том, что мою смерть при загадочных обстоятельствах вот уже несколько месяцев намеренно скрывают от широкой публики.

1/3/43
Штаб-квартира моей старой группы армий снята с линии фронта и находится в резерве на Днепре. Заместитель моего прежнего начальника штаба Винтер посетил меня и в общих чертах описал развитие событий, приведших к катастрофе под Сталинградом. Из различных описаний этих событий, которые до меня доходили, я пришел к выводу, что Верховное командование — точно так, как это было зимой 1941 года, — снова раньше времени пришло к выводу о неизбежном коллапсе русских, переоценило свой успех и, преследуя отступающего противника, распылило свои силы. Потом началось контрнаступление русских, приведшее к разгрому румынских, итальянских и, наконец, венгерских дивизий. Этот разгром был настолько ужасающим и полным, что несколько германских дивизий, распределенных по фронту среди иностранных частей, не смогли предотвратить приближающегося бедствия. Требование 6-й армии относительно оставления Сталинграда, поддержанное всеми командирами, было Верховным командованием отвергнуто. Только сейчас, под давлением неблагоприятных обстоятельств, Верховное командование пришло к выводу о необходимости эвакуации выступов в центральном и северном секторах Восточного фронта. По мнению Винтера, нам в силу этого удастся без больших проблем пережить период распутицы. Что же касается планов Верховного командования на лето, то Винтер о них ничего не знает.
Я, конечно, тоже не знаю деталей. Но знаю одно: вести войну без резервов невозможно! Они должны быть созданы и должны находиться во всех секторах фронта. Только когда мы в этом преуспеем — с неизбежными потерями завоеванного пространства и времени, — только тогда мы сможем надеяться на то, что наши силы соответствуют предъявляемым современной войной требованиям. Но до этого момента мы должны копить резервы, сохранять спокойствие и не поддаваться на искушение атаковать обманчиво слабого противника в надежде навязать ему решающее сражение при существующей нынче нехватке войск.

22/3/43
21 марта в Берлине отмечали День памяти героев; в ходе празднеств фюрер был приглашен в здание арсенала на выставку, которую устроила группа армий «Север». Там помимо прочих экспонатов были выставлены семь живописных полотен, изображавших события семи крупнейших наступательных операций 1941 года, которые проводились под моим руководством. Я уведомил Шмундта, что буду там присутствовать с тем, чтобы фюрер не столкнулся там со мной, будучи к этому неготовым. При встрече со мной фюрер ограничился коротким рукопожатием и пошел дальше, избавив себя таким образом от каких-либо серьезных разговоров и дискуссий.
В конце праздника мне удалось переговорить со Шмундтом, который назвал мне новую причину, которая способствовала моей отставке.
Я якобы телеграфировал фюреру, предлагая фронтальное наступление с целью разрешения кризиса под Харьковом, а кроме того, затребовал для этого все резервы Восточного фронта, не позволив тем самым другим группам армий проводить крупные наступательные операции! Вмешался Зоденштерн и сказал, что мой штаб никогда такого сообщения фюреру по телеграфу не посылал. Я также с негодованием отверг этот навет, представлявший собой неслыханную подтасовку фактов!
Позже я позвонил Гальдеру и спросил, в курсе ли он такого рода слухов. Он ответил, что в свое время и вправду ходил слух насчет того, что Зоденштерн и Винтер высказались в пользу «флангового» решения, в то время как я настаивал на «фронтальном».
22 марта Зоденштерн сообщил мне о получившей распространение истории, что я — даже не посовещавшись предварительно со своим начальником штаба — позвонил фюреру поздно вечером или даже ночью и предложил ему фронтальное наступление в качестве средства разрешения кризиса под Харьковом!
21 марта после беседы со Шмундтом я попросил фельдмаршала Кейтеля уделить мне на следующий день немного внимания. Встреча состоялась утром 22 марта. Я подчеркнул, что заявление, которое я намереваюсь сделать, скорее всего, ничего в моем положении не изменит, но я не могу оставить без внимания враждебные выпады в свой адрес. Я коротко изложил Кейтелю суть дела, после чего в качестве свидетельства против обвинения в том, что я якобы был сторонником «фронтального» решения, передал ему письмо Зоденштерна, написанное 26 ноября 1942 года моему адъютанту Харденбергу.
Когда мы с Кейтелем снова коснулись в беседе событий, непосредственно предшествовавших Харьковскому сражению, я сказал: Люфтваффе тогда мне не подчинялись; несмотря на все мои просьбы, получить самолеты из Крыма я так и не смог. Кроме того, Верховное командование сухопутных сил забирало себе все подходившие к моим позициям резервы. При таких условиях 17-й армией овладели сомнения, и даже Клейст тогда воскликнул:
«Мы не в состоянии достичь линии Берека — Александровка!»
Со слабыми силами, находившимися тогда в нашем распоряжении, и с неадекватной воздушной поддержкой возможность того, что мы застрянем на полпути, была велика. Кроме того, нам угрожала опасность обескровить в затяжных сражениях войска, которые мы готовили к большому летнему наступлению. Идея относительно того, что полководец не должен рассчитывать только на успех, не нова и мне, конечно же, знакома. Но вопреки этому расхожему мнению командующий группой армий крупного неуспеха себе позволить не может, поскольку такого рода неудача способна поставить под удар дальнейшие планы Верховного командования. Таким образом, командующий, у которого связаны руки, обыкновенно обходится небольшими операциями, прибегая, так сказать, к «малому» решению. В нашем случае это означало атаковать со стороны Павловска в северном направлении, каковую операцию ни в коем случае нельзя назвать «фронтальной», но можно рассматривать как временную меру. Она тем не менее позволяла нам достичь места, которое впоследствии могло стать неплохой стартовой площадкой для более крупного наступления. Помнится, я сказал тогда своему начальнику штаба, что лавров мы себе этим не стяжаем, так как с крупной операцией придется повременить.
Когда потом фюрер высказался в пользу широкомасштабной операции или «большого» решения с привлечением крупных сил авиации, я приветствовал такое решение от всей души! На это Кейтель сказал:
«Фюреру ваше предложение поначалу не понравилось. Но по мере того, как операция развивалась, он стал смотреть на происходящее спокойнее, а потом, когда успех был достигнут, им овладела неподдельная радость.
Но поговорим о Воронеже (!) — продолжал Кейтель. — В начале операции Гальдер и я имели сомнения насчет того, не свяжет ли операция по захвату этого города наши мобильные силы до такой степени, что это помешает нам наступать в направлении Дона. Перечитав изданную Верховным командованием сухопутных сил директиву, я попросил фюрера, который тогда собирался вылететь в группу армий, поставить вас в известность о том, что захват Воронежа не является для вас обязательным. Однако после обсуждения этого вопроса в Полтаве 3 июля у меня сложилось впечатление, что эта идея не была выражена достаточно ясно и не до конца доведена до сведения командования группы армий».
Я заявил:
«Ничего подобного. Мой разговор с фюрером о Воронеже закончился тем, что я сказал ему: «Как я понимаю, я должен взять Воронеж, если это будет нетрудно сделать, но не должен из-за него ввязываться в тяжелые и продолжительные бои». Фюрер подтвердил это кивком головы. Но потом начались осложнения. Офицер связи при 4-й танковой армии радировал Верховному командованию сухопутных сил, что Воронеж, вероятно, можно будет взять только после тяжелых боев. Вейхс придерживался противоположного мнения, и я с ним согласился. Пока шли дискуссии по этому вопросу с Верховным командованием сухопутных сил, 6 июля танковый батальон 24-й танковой дивизии прошел через весь Воронеж почти без боя, после чего мы сообщили Верховному командованию сухопутных сил, что захватить город не составит труда…»
Кейтель сказал:
«Фюрер после этого долго еще говорил: «Под Воронежем мы потеряли 48 часов». Судя по всему, он рассматривал это как серьезную потерю времени».
Я ответил:
«Но не следует при этом забывать, что вся операция отняла значительно меньше времени, нежели планировалось. Несколько раз, в том числе во время встречи с фюрером 3 июля, я напоминал об опасности отступления русских. Совершенно очевидно, что я сделал все возможное при сложившихся обстоятельствах, чтобы совершить поворот к югу как можно быстрей. Когда Гальдер позвонил генералу Зоденштерну 5 июля и сказал ему, что фюрер проявляет нетерпение и осведомляется, почему до сих пор не захвачены плацдармы на Тихой Сосне, я мог бы ответить ему, что эти плацдармы уже фактически захвачены».
Я не стал входить в дальнейшие детали, которые могли бы проиллюстрировать, как группа армий развивала наступление в южном направлении, преодолевая сопротивление противника. Я, кроме того, не стал говорить о том, [495] что это группа армий, а вовсе не Верховное командование сухопутных сил пришла к идее относительно большей целесообразности атаки силами правого крыла 4-й армии, а также осуществления руководства всей операцией из единого командного центра с самого начала.
Под конец Кейтель заметил, что фюрер выразил сомнения на предмет того, позволит ли мне здоровье довести текущую операцию до конца (!), но это заявление фюрера нельзя, разумеется, воспринимать всерьез.
Когда беседа завершилась, Кейтель сказал:
«Не уверен, что мне удастся изыскать возможность сообщить фюреру в деталях все вышеизложенное. Это легче сделать в полуофициальной обстановке, но фюрер всегда встречается со мной в присутствии двух стенографистов, при которых я не могу обсуждать столь деликатные вопросы!»
Когда я спросил, что думает высшее руководство относительно дальнейшего хода войны, Кейтель ответил:
«Англо-американцы проигрывают! И русские тоже проиграют!»

26/4/43
Анонимные, напитанные ядом письма, призывающие к бунту, которые приходили ко мне в последнее время и чрезвычайно меня раздражали, наконец перестали приходить. Вместо этих писем сегодня я получил послание от одной женщины из Бремена. Она пишет, что так больше продолжаться не может и нам нужно наконец снова выбрать себе государя. Она лично — как это мило с ее стороны! — выбрала меня. Эта писулька настолько меня позабавила, что я изыскал время, чтобы сделать запись об этом в своем дневнике…
Так как у меня нет никакой фактической информации, я не могу дать адекватную оценку нынешней ситуации. Я не знаю, где Верховное командование хочет нанести главный удар, не знаю, можно или нельзя без него обойтись, как не знаю и того, насколько может преуспеть наш план изматывания русских путем нанесения локальных ограниченных ударов. Необходимо, чтобы все планы основывались на достоверной разведывательной информации. Если силы русских убывают, тогда такие удары могут принести пользу. Если же нет, тогда «сражение на истощение», которое ведется сейчас в районе Орла, может стать для нас повторением сражения под Верденом (1916 год), каковое, как всем известно, привело к обескровливанию германской армии. Но нам нужны войска для отражения приближающегося англо-американского наступления, поэтому я не знаю, хватит ли у нас сил для одновременного проведения крупных наступательных операций на востоке.

Конец августа 1943 года.
Англичане сбрасывают над Берлином «несгораемые» листовки, в которых снова упоминается мое имя и в которых меня называют «вестником поражения». Как это было в 1941 и 1942 годах, английская пропаганда только играет на руку моим врагам.

Искать логику в решениях Гитлера довольно-таки безнадёжно. Но фон Бок не сдаётся.

Отто фон Бисмарк о дневнике кронпринца Фридриха и императорском титуле: pierrett_a — LiveJournal


Небольшой отрывок из воспоминаний Морица Буша* о выборе титула для германского монарха, схожий момент есть и в мемуарах Бисмарка:

В воскресенье, 10 февраля 1889 года, я получил через служащего канцелярии сообщение, что шеф ждёт встречи со мной в 15:00. Я явился точно в назначенный час в его прихожую. […] Войдя в комнату, я обнаружил князя в униформе.  Он спросил о моём здоровье, а я спросил о его. Он жаловался на бессонницу и сказал, что больше не может спать без искусственных средств. Когда он тогда спросил меня, чем я занимался в последние дни, я упомянул статью Гренцботена о его позиции и позиции кронпринца на Версальских переговорах с баварцами, и он выразил желание её увидеть и сказал:
«Я хочу, чтобы вы кое-что добавили к этому, и [для этого нужно] вернуться к выдержкам Геффкена из дневника кронпринца(1), или, вернее, из трёх или четырех его дневников периода войны и более поздних лет. Дневник — это серия ежедневных заметок, в него автор сразу же записывает то, что узнал и испытал, как это делает турист; и это тоже характерно для первого оригинального дневника. Он короткий и — что вполне естественно для военного времени — в основном касается военных дел и почти не содержит политических соображений. Остальные вставки сделаны позже, из разговоров, которые он [Фридрих] вёл со своими хорошими друзьями или с теми, кого он считал таковыми — Геффкеном, Роггенбахом и др.

Таким образом, он вообразил, что сам думал обо всём этом ещё в 1870 году.

Английские письма и влияния также повлияли на него. Я говорю, что он вообразил это и поверил этому, потому что он был человеком очень преданным истине. Хорошими друзьями [его] были недовольные амбициозные охотники за местами и интриганы, люди, которые чувствовали, что у них есть призвание к великим делам, которые знали лучше и могли делать лучше, чем правительство, и которые хотели бы сотрудничать, но им не позволялось, недооценённые таланты, засидевшиеся «в девках» и лишённые влияния, доморощенные советники и политические шарлатаны. Он показал им дневник, и они сделали над ним свои наблюдения, которые он затем вставил. Они нашли, что в такой форме он пригодится в будущем. Этим объясняются различные преобразования, которые он претерпел.

Кронпринц любил заниматься переписыванием, как другими подобными занятиями(1), например, ставить печати и т. д. И у него было для этого достаточно времени, так как король держал его в стороне почти от всей политической работы, редко или никогда не говорил с ним по этим вопросам, и не позволил бы мне общаться с ним на подобные темы. С 1863 года между ними шла непрерывная борьба, в ходе которой было несколько жестоких сцен, когда кронпринца резко одёргивали, и он (имитирует жест) закатывал глаза и в отчаянии воздевал руки.

Кронпринц Фридрих, 1878 г.


То же самое было в Версале в связи с вопросом [о титуле] императора, где Милостивый Господин [Вильгельм I] сначала не хотел слышать ни слова из наших предложений и однажды так рассердился, что яростно ударил кулаком по столу и чернильница почти вылетел из окна. И этим вы можете дополнить отчёт в дневнике об этом происшествии. Фрагментарный и неполный во всех отношениях, он не учитывает первый акт переговоров, в ходе которых мне пришлось отвадить кронпринца от идеи, несомненно возникшей в Бадене, что «концепция Императора» была не немецкой и нанесла бы ущерб стране. Он думал только о средневековых императорах, римских походах и Карле V. По этой причине он хотел иметь титул только короля Германии или германцев, в то время как три других короля — Баварии, Швабии и Саксонии — должны были вновь получить титулы герцогов. К этому он добавил ещё и идею принуждения: их следует пригласить в Версаль, и как только мы доставим их туда, у них не будет выбора, — хочешь не хочешь, а соглашайся («Jetzt friss Vogel oder desireb»).

Я ответил ему, что это было бы вероломством, нелояльностью и неблагодарностью, и что я на это не пойду, поскольку, кроме всего прочего, это не обеспечит постоянства. Никакие дружеские уговоры не смогли бы заставить королей подчиниться такому понижению. Затем я указал ему на преимущества титула императора, примерно так же, как я впоследствии сделал это в своём письме королю Баварии. Короли предпочли бы скорее подчиниться и предоставить определённые права в вопросах войны и мира земляку, носившему титул германского императора , чем королю Пруссии, который был бы лишь несколько более могущественным соседом.

Однако среди народа император производил бы более глубокое впечатление, чем несколько князей, которые после эпохи Карла Великого называли себя — подобно Генриху Птицелову — «германскими королями». После восстановлении Империи народ ждал, что Император станет краеугольным камнем. Император до сих пор восседает на троне в горах Кифхойзер в Северной Германии и в южногерманском Унтерсберге(2).
Эту идею не следует связывать с идеей римского императора, римскими походами или любыми претензиями на универсальный суверенитет, противоречащий истинным интересам нации. Напротив, это была чисто национальная идея, которую должен был представлять Император и которую мы также имели в виду, идея объединения после разлада и распада, идея новой силы и безопасности через единство, концентрации всего народа на одном объекте. Ещё в 1818 г. такие идеи разделяли студенческие ассоциации, а в 1848 г. они нашли выражение в Паульскирхе(3). В 1863 году Австрия предполагала нечто подобное в отношении проекта своей конституции, который должен был быть представлен Конгрессу князей, только её первая мысль была в её собственных интересах. Позже, при основании Северогерманского Союза, ходили разговоры об Императоре Конфедерации, но и от этой идеи отказались, потому что это привело бы к разделению, и потому что при таких обстоятельствах Бавария и Вюртемберг, безусловно, не присоединились бы к нам, ни тогда, ни, вероятно, позже. По тем же причинам я отклонил предложение Ласкера в феврале 1870 года принять Баден в состав Союза, потому что это было бы попыткой оказать давление на его южно-германских соседей.

Чрезмерное количество королей постепенно убедило его (кронпринца), и решение было принято в пользу идеи об Императоре. В дневнике он забыл весь этот первый акт. Он пишет так, как если бы он открыл эту идею и был первым, кто выдвинул её, в то время как она долгое время сохранялась, как надежда среди людей, и он сам сначала не хотел слышать о ней.

Отто Бисмарк

Затем последовал второй акт, когда мы, и в самом деле, действовали вместе, чтобы склонить Старого Господина к нашей точке зрения. Сначала он категорически отверг наше предложение и пришел в ярость, когда мы стали настаивать. Я спросил, хочет ли он навсегда остаться средним родом. «Что Вы имеете в виду? — сердито спросил он, — Что за средний род?». «Так ведь, das Prasidium» («Nun das Prasidium»), — ответил я. Но и это было бесполезно. Затем он в какой-то мере согласился, если ему будет разрешено носить титул Императора Германии. Я объяснил ему, что это противоречит договорам и выражает территориальный суверенитет над всей Германией. Он сказал, что царь называет себя Императором России. Я отрицал это и заявил, что его титул — Российский император. Однако он придерживался своего мнения, пока не спросил Шнайдера, который был вынужден признать мою правоту.»

[…] Разговор длился около получаса, и когда я уходил, канцлер сказал, что теперь он попытается немного поспать. Статья, которую он желал видеть, была написана в течение следующей недели и должна была появиться в № 8 журнала «Grenzboten» под заголовком «Императорский вопрос и выдержки из дневника Геффкена».

__________
(*) Мориц Буш — немецкий публицист, сотрудник журналов «Hannoversche Kurier» и «Die Grenzboten», приближённый и пресс-агент Отто Бисмарка.
(1) Дневник Фридриха, изданный после его смерти его приближённым, Фридрихом Геффкеном, вызвал недовольство у Бисмарка, поскольку, как считалось, содержание дневника принижало роль канцлера в деле объединения Германии и возвышало кронпринца. Бисмарк подверг Геффкена преследованиям: он был арестован и судим, но суд освободил его от наказания.
(2) Как именно кронпринц любил переписывание? В немецком тексте: «…wie er ähnlisches Beschäftigungen» — «…как и все подобные занятия»;
в английском переводе: «like all mediocrities» — «…как и все бездарности / посредственности».
(3) Согласно немецкой легенде, император Священной Римской империи Фридрих Барбаросса в горах Кифхойзер ждёт пробуждения от вечного сна и возрождения величия Германии.
(4) В Паульскирхе (Церкви Св. Павла) во Франкфурте-на-Майне в марте 1849 г. Национальным собранием была принята первая общегерманская Конституция.

Как сделать фон для дневника?

Логично, что некоторым владельцам интернет-дневников хочется не только иметь качественное содержание, но и красивое оформление. Однако не всегда получается сделать хороший фон блога, и приходится пользоваться стандартным. На самом деле создать фон для своего дневника не так сложно, как может показаться.
Вам понадобится
Инструкция
  • Сделайте полупрозрачный фон. Скачайте и установите Adobe Photoshop. Если он у вас имеется, просто откройте новый документ и задайте в параметрах «Прозрачность». Выберите «Заливку» из вариантов, которые имеются в вашем распоряжении и залейте документ. Отрегулируйте уровень прозрачности с помощью функции “Opacity”. Сохраните файл с расширением PNG.
  • Изготовьте полупрозрачный фон для дневника с помощью готового изображения. Скопируйте картинку, которую хотите поместить для фона и вставьте в открытый прозрачный документ. Вышеупомянутой функцией “Opacity” отрегулируйте уровень прозрачности. Сохраните в качестве PNG файла.
  • Создайте фон в клетку для своего дневника. Возьмите абсолютно любую картинку, цвета из которой вы хотите иметь в качестве фона своего дневника. Работать, разумеется, с изображением опять же придется в Adobe Photoshop.
  • Выберите в инструментах «Горизонтальное выделение» и кликните в любом месте картинки. Нажмите «Редактировать», в вышедшем меню – «Определить узор». Создайте новый рисунок.
  • Найдите инструмент «Заливка» и в его свойствах выберите «Узор». Далее кликните на сохраненный рисунок и получите заливку. Дублируйте слой: в меню нажмите «Слой», далее «Создать дубликат слоя». Сделайте трансформирование на 90 градусов (неважно в какую сторону). Поставьте прозрачность второго слоя 50%. Сведите заготовки и получите фон.
  • Используйте готовый фон для дневника. Если, вам не хочется заморачиваться с созданием сложных узоров, а хотите просто сделать красивую заливку, тогда можно облегчить себе задачу. Выберите фон из заготовок, представленных на проекте дневника, и используйте его в блоге.
  • Отыщите на просторах интернета именно то изображение, которое вы бы хотели иметь у себя в дневнике, если стандартный фон вас не устраивает. Далее, по возможности обработайте его в Adobe Photoshop (изменение размеров, обрезка изображения, небольшая игра с цветовой гаммой) и залейте полученную картинку в качестве фона своего дневника.
  • Оцените статью!

    Сталинградский дневник Эриха фон Лоссова: historical_fact — LiveJournal

    Дневник немецкого офицера, побывавшего в Сталинградском котле

    Майор Эрих фон Лоссов родился 31 марта 1914 года. В качестве профессии выбрал солдатскую стезю и присоединился к рейхсверу в 1933 году. С апреля 1942 года был командиром батальона связи в 371-й пехотной дивизии. С июля того же года вел дневник. Был в котле под Сталинградом. 3 января 1943 года, спустя пять дней после последней записи, получил тяжелое ранение в ногу. 7 января был вывезен из котла по воздуху. Лишь четыре человека из его подразделения связистов пережили Сталинград, дивизия в котле была разгромлена. После войны фон Лоссов учился на дантиста и работал по специальности в Мюнхене с 1953 по 1983 гг. Скончался 21 января 1998 года.
    Дневник был передан для публикации родственниками майора немецкому историку Райнхольду Бушу и опубликован в 2012 году.

    Автор принадлежал к поколению, которое составило одну из основ нацистского общества. Именно «дети Первой мировой», росшие в непростых условиях Веймарской республики, с легкостью впитали все идеи, которые нес с собой новый режим. Эти уцелевшие записи — взгляд на работу немецкого штаба изнутри, притом в один из критически важных периодов войны. Они лишены послезнания, в них отражены истинные — временами высокомерные, временами крайне наивные, временами эгоистичные — мысли кадрового немецкого офицера. По тексту можно проследить, как с течением времени меняется настроение пишущего, особенно когда его из штаба перевели в пехоту, и он с каждым днем все больше убеждается в растущей силе русских войск, хотя и до конца пытается уверить себя в грядущем «успехе». Но реальность для 6-й армии была неумолима, с чем в итоге он и соглашается. Описаны отношения с солдатами и офицерами, которые постепенно теряли ко всему интерес, с союзниками-румынами. Очень подробно фон Лоссов останавливается на бытовых условиях. Не убраны из текста и жестокости войны, что намекает на то, что дневник не подвергался редактированию и правкам.

    Начало цитаты: «22 ноября 1942 года. Русские прорвались на участке 20-й румынской дивизии, атакуя от Цацы на Плодовитое, и также действуя крупными силами в большой излучине Дона, южнее, где, к сожалению, только румыны и итальянцы. Так что девиз громко повторяют, копируя итальянцев: «Avanti! — Отступаем!». Наш штабной офицер Ic [Feindnachrichten — отдел разведки] держится мнения, что смогли прорваться только лишь 6000 русских и 90 танков. Тем не менее, после полудня один батальон и одну батарею посадили на грузовики и отправили на юг. Вечером противник наступал на Абганерово, где мы в середине августа пролили столько крови и прошли через тяжелые бои. Семь броневиков со снабжением — пять тонн шоколада, кофе, конфеты и прочие танковые спецрационы, предназначенные для нас, попали в его руки. Тьфу! Наша южная линия снабжения и база были отрезаны — дело становится нешуточным!

    23 ноября 1942 года. Один отчет противоречит другому. Корпус осуществляет маневр уклонения, наша соседняя дивизия отступает; мы отпустили еще один батальон с батареей и противотанковым отделением на правый фланг. Моя 1-я рота — завшивленная, только что вернувшаяся после долгого пребывания в окопах на самой передовой, снова возвращается назад. В полуденном рапорте сообщается, что русские прорвались далеко у нас в тылу, к Калачу на Дону: к югу от нас они атакуют в направлении Зыбенко. Полк Вейта был отведен и отправлен на перехват к З. Большая операция по окружению, имеющая целью отрезать немецкий клин, где самый восточный пункт — Сталинград, теперь очевидна для всех. Вечером лейтенант Прель услышал беседу между новым главнокомандующим, генералом Паулюсом — нас теперь влили в 6-ю армию — и нашим генералом. Оба считают, что нам надо отступить и отдать Сталинград, иначе нас отрежут. Больше нет связи с группой армий, а значит и со штаб-квартирой фюрера. «Я рискую своим назначением», — сказал Паулюс. Он доложил о ситуации по радио и полагал, что решение фюрера придет завтра пораньше. Мы должны сами себя снабжать тем, что имеем: рационы урезали наполовину; почту больше не отправишь; отпускников, которые уже убыли, где-то выгружают; и прибывают боевые части.

    24 ноября 1942 года. Вот теперь впервые мы оказались в котле: остался лишь небольшой зазор в юго-западном секторе, но мы не можем туда добраться, потому что мы в противоположном конце. Армию снабжают по воздуху сто Ju-52. В 09:30 пришло сообщение из корпуса. Я немедленно прочел: «Срочная мобилизация и отмена всех долгосрочных передвижений, любой ценой. Подготовить списки того, что можно будет увезти на исправных средствах перемещения. Подготовиться к уничтожению всего снаряжения, солдатских вещей, документов и моторизованной части, которую нельзя будет взять с собой». Так это равно сдаче Сталинграда и отходу! Мы все сокрушаемся: нет ничего хуже, чем уничтожить то, что строил, и сдать позицию, которую завоевал ценой большой крови, жертв и невероятных усилий. Мы стоим в обороне в Африке, американцы в Северной Африке — и под Сталинградом, который стал синонимом жестокой битвы, мы должны отступать? Мы этого не понимаем, потому что если так поступить, то это значит — поставить под удар фронт на Кавказе и успех этого лета и осени.
    В полдень — совещание с Ia [Führungsabteilung — оперативное управление] подполковником Клейкампом о предпринимаемых мерах, после я собрал начальников служб и ответственных лиц и приказал: берем с собой половину броневиков штаба, 1-й и 2-й рот и большую часть ротного снаряжения. Конвой пойдет врассыпную, дополнительный персонал перевести в 1-ю роту, документы и приказы подготовить к уничтожению, а также и все автомобили и телеги, которые не можем взять с собой. Уничтожить неисправное вооружение, раздать личному составу боеприпасы, уничтожить старое обмундирование, раздать новое. Офицерская кладь не должна занимать больше одного багажника. Раздать запасенный овес, перебить всех лошадей, которых нельзя использовать поодиночке, раздать их добровольным помощникам [хиви] в качестве еды; они будут передвигаться вместе с конным взводом. Если кто-то из них попытается извлечь выгоду из ситуации или взбунтуется — расстреливать. Раздать запасы еды. Раздать ротное снаряжение, вместо трех малых полевых кухонь брать одну большую, демонтировать телефонное оборудование и т. п. Все зависит от распределения топлива, которого мало; в целом дивизия одобрила заправку лишь половины броневиков. Какое-то количество лошадей находится на лечении на другой стороне Дона, так что мне не придется брать все телеги.

    25 ноября 1942 года. Вчера на участке корпуса было уничтожено 13 танков: русские выдавливают нас на Воропоново, хотят отрезать нас полностью. Они уже атаковали полк справа от нас: его построенные американцами истребители-бомбардировщики имеют наглость опускаться до предельных высот, чтобы обстрелять нас — они убили лошадь, бомбы повредили некоторые телефонные линии. Все лихорадочно трудятся над их восстановлением. Но фронт держится, прорваться им пока не удалось. Ходят самые дикие слухи: я стараюсь не выпускать их из штаба, раздаю инструкции о том, что нужно сделать, помню о Рождестве, так что в целом все остается по-старому и относительно спокойно.

    В личном плане я не могу отделаться от мысли, что мой столь долго ожидаемый отпуск теперь под вопросом, так как в данный момент у нас потеряна связь с нашим тылом. Даже письмо нельзя отправить, так что моя милая жена должна будет сидеть весь декабрь без новостей обо мне, и это потребует больше сил, чем нужно для того, чтобы держаться здесь. Возможно, я смогу что-нибудь передать экипажу самолета, что тут приземлится и который потом улетит «туда», но пока все, что я видел — это русский самолет. Так жаль поджигать свой уютный маленький дом, построенный с такой любовью, в огне которого сгорят все книги, письма, даже некоторые вещи; жаль и бросать гусей или забивать их. Вечером обсудим, что нужно сохранить и взять с собой. Перед этим, впрочем, нам надо осушить наш запас вин и шампанского.

    26 ноября 1942 года. Несколько самолетов атаковали наш командный пункт, бомбы упали между блиндажами: обошлось без потерь. Были сброшены листовки со специальным советским обращением: «Прорыв шириной 30 километров, глубиной 70. Германские войска под Сталинградом отрезаны. Взят Калач, также Абганерово, а с ними и единственные пути снабжения. Семь дивизий уничтожены, одиннадцать разгромлены, 13 000 пленных, 360 орудий захвачено. Наступление советских войск продолжается». Хотя первая часть была почти верной, нас это не пугает. Фюрер не бросит нас в трудной ситуации после того, как он приказал: «Держаться!».

    Хиви теперь получают лишь четверть от дневного рациона, без хлеба, кофе только один раз. С тех пор большинство из них работает вдвое медленнее. Старики в деревне теперь, когда деревенский староста пропал, смеются над нами: они, должно быть, что-то почувствовали, или у них есть четкая информация. После полудня телефонные кабели были перерезаны в пяти местах: никого не поймали.

    К вечеру мы точно узнали: мы окружены, противнику удалось замкнуть «клещи» под Калачом, 6-я армия целиком в котле. Пока что достаточно тяжело осознавать, что сзади, слева, справа и впереди укрепился противник, и что идея круговой обороны против концентрической атаки куда более мощного врага не принесет успеха. Поскольку мы ничего не можем сказать солдатам, неуверенность правит бал. Деревенский староста Верхней Ельшанки, принадлежащей 94-й дивизии, убежал в тыл, раздав имевшиеся продукты населению вместо того, чтобы выдать их расквартированным пехотинцам. Командир батальона собирался подорвать полевые орудия, наш офицер Ia его отговорил. В целом у нас удовлетворительно и тихо. На мое предложение присвоить на декабрь дивизии кодовое имя «Наковальня», офицер Ia ответил: «Молот» подошел бы лучше!». В итоге мы сошлись на Wolfsschlucht («Волчья пасть»).

    27 ноября 1942 года. После ночи, прерванной авианалетом, наши первые мысли после сна были: окружены, котел, отрезаны от Рейха! И в качестве логичного следствия: значит без отпусков — вместо этого пехотные действия. Главнокомандующий телефонировал призыв к удерживанию позиций, фюрер вытащит нас! Вечером слушали обращение фюрера к нам самим. Он сказал что-то вроде: «Противник прорвался в тылу немецких войск и хочет отбить сталинградские укрепления. В эти трудные часы наряду с моими мыслями с вами мысли и всего немецкого народа. Вы должны удержать Сталинград, добытый такой кровью, любой ценой! Все, что в моей власти, будет сделано, чтобы поддержать вас в вашей героической борьбе. Адольф Гитлер». Обращение передали солдатам, оно укрепило их веру в свои силы и убавило распространение слухов.

    29 ноября 1942 года. Адвент (пр. Время ожидания, предшествующее празднику Рождества, от латинского adventus — приход. Название принято среди католиков и лютеран.). Мы привыкли к нашему новому положению. В «наше герцогство», так парни называют нашу окруженную армию, входит 17 пехотных и 2 танковых дивизии. По карте из отдела Ic я вижу, как вражеские дивизии зажимают нас: их 37, разделенные на шесть армий. По телексу нас предупреждают о возможности русских десантных операций. Только этого не хватало! Я избавился от своих ленивых, слабосильных и ненадежных русских, так как запасов еды хватит только до 10 декабря. Я лично одобряю то, что можно приготовить. У 1-й роты на первое время есть мясо забитых лошадей. Это настоящее окружение: лошади получают недостаточно корма, умирают от слабости, их забивают и пускают на мясо, но это все идет мимо моей Тани! В 1-й роте есть русские женщины, которые пекут хлеб: им поставляют пшеницу. 18 хлебов в день: очень вкусные. Дабы отпраздновать первый день адвента, я раскрыл роскошную посылку, которую мне приготовила жена, а вечером собрался с командирами, одного из которых сразу пришлось отправить на отдых из-за тяжелого приступа желтухи. Пили чай, заедали двумя пирогами с пудингом и слойками с вареньем, их испек унтер-офицер. Из остатков мюнхенского венка в честь адвента (пр.Традиционное украшение — венок с установленными в нем четырьмя свечами по числу воскресений, оставшихся до Рождества.) я сделал новый, переплел сосной, разложил рождественские салфетки и расставил фигурки маленьких ангелов: есть орехи, а в печке томятся яблоки в собственном соку! Хотя свечки и горели, дух праздника не ощущался. Доктор совсем разболелся, Цирдорфу пришлось отложить его назначение до Рождества, а сам я не знаю, ждать ли писем. Всех растроило тяжелое ранение, которое сегодня получил лейтенант Хандверк, взводный в моем пехотном батальоне. Он пришел на батальонный командный пункт для получения указаний, стоял в 10 метрах от капитана Вульфа, когда взорвался тяжелый минометный снаряд. Со словами «Дерьмо, прямое попадание!» он упал. Мы разбежались около десяти часов: русский самолет сбросил «зажигалки» и фугасные бомбы в 100 метрах от моего дома, задев лишь блиндаж первой линии с двумя хиви внутри, одного убило.

    1 декабря 1942 года. Тяжелые атаки на «герцогство» почти везде были отбиты. Наше люфтваффе помогает. Противник пытается разрезать котел надвое, чтобы удобнее было нас сожрать. Не выходит; наш главнокомандующий Паулюс был повышен фюрером до генерала. Лейтенант Хандверк умер во время долгой дороги до главного пункта медпомощи; офицер номер один в батальоне, он всегда был готов к действиям и прибыл в Германию из Южной Америки, чтобы помочь защищать свою Родину. В искреннем порыве этого долга он пал смертью героя. Мы не можем посетить его могилу, слишком большое расстояние. Всю ночь он провел в тележке, запряженной лошадьми, потому что у нас нет больше топлива. В ином случае, может быть, его удалось бы спасти. Кроме него, и в роте тяжелые потери. Бойцы в основном получили ранения в голову, шею и руки. У русских там лишь несколько снайперов, но они очень меткие. У них винтовка стоит на одном месте, точно направленная на заднюю часть траншей, откуда к нам приходит помощь, и поскольку окопы не очень глубокие, их видно с разных точек. Если немецкая каска появляется над бруствером, русский ждет несколько секунд, пока она не появится вновь, и затем стреляет. Я приказал закопаться поглубже и поставить пулемет, но трудно копать, когда противник в ста метрах. Нашим бойцам тоже все неинтересно и безразлично. На мой вопрос, сколько русских он застрелил, один из моих солдат ответил: «Ну, наверное, сколько-то!». И у нас один убитый, восемь тяжелораненых.

    2 декабря 1942 года. На аэродроме Питомник, откуда улетают Ju-52, находятся 2000 больных и раненых, которые хотят вернуться в Рейх. Во время проверок мы обнаружили, что некоторые из них перевязали себя, не будучи ранеными, один даже искалечил себя в панике. Вот до чего дошло! Но они были не из нашей дивизии. Румыны, отступившие на юг, были распределены между полками: они прибывают без оружия или лопат, забирают у нас нашу еду. Переводчик из румынского полка ответил штаб-офицеру Ia, когда его спросили, есть ли особые случаи для доклада: «Командир был сегодня на передовой, чтобы оценить боевой дух румын!» — это вот наши дорогие братья. Наши отпускники, 56 по последним подсчетам, и все, кого перевели куда-то на оккупированные восточные территории, не вернутся в нынешней ситуации: для нас это тяжкая потеря. Так что мне и моему адъютанту приходится исполнять роли казначея, ревизора и сапера, их у нас просто нет: более того, у доктора тяжелый приступ желтухи, и он просто апатично лежит.

    4 декабря 1942 года. В 669-м полку четыре дезертира: они выглядят уставшими от войны и говорят нам, что не верят в то, что мы до сих пор окружены, так как русские прекратили атаки. Ночью Полака, стоявшего в карауле, похитили большевики и утащили на ту сторону. Протащили по снегу, следы четко видны. Разведдозор, который мы послали, был бодро обстрелян и вернулся ни с чем. Норму хлеба урезали до 200 грамм, даже в полдень мы получаем только половину. У лошадей нет корма, они едят землю и древесную кору: одну лошадь в день забивают. Как-то утром 11 моих рождественских гусей убили и съели единственную утку. После этого я каждому из своих командиров выдал по гусю в качестве подарка на Рождество и забил одного гуся, чтобы отпраздновать второе воскресенье адвента. Пришлось расстаться с лейтенантом Хэлгетом, бывшим офицером связи с 669-м полком, поскольку командиров взводов собирают для нового батальона, сформированного из снабженцев. На мне теперь регулировка движения в батальоне, устанавливаю радиоточку и две для батальона, чтобы держать связь с ротой! Моя пехотная рота потеряла еще троих из-за снайперов: у всех попадание в голову. Потери батальона на сегодняшний день: 16 убитых, 73 раненых.

    6 декабря 1942 года. Второе воскресенье адвента. Намело снега; вид из моего окна открывается чудесный, к тому же тепло, можно без шинели выходить на улицу. На участке 669-го полка из русских окопов через громкоговоритель раздавалось по-немецки: «Говорит солдат Полак. У меня все хорошо, кормят тут лучше, чем у вас. Переходите!». Ответили очередью из пулемета. Говорил либо переводчик, либо немецкий солдат после пыток, либо под угрозой пыток. В полдень Даммер и я съели жирного гуся, редкий деликатес в голодные времена, полностью насытились. Плюс у нас были музыканты из 670-го полка, которые должны были играть, прежде всего, для генерала, но Прель их послал ко мне, чтобы они исполнили короткую серенаду. Стол был украшен соответственно адвенту, две небольшие посылки от моей милой жены очень меня обрадовали; я их хранил до сегодняшнего дня, хоть Деблин принес их еще в ноябре. Железные подсвечники и мерцающие свечи прелестно украшают мой охотничий домик. Фотографии напоминают о доме, хотя лучше не думать об этом много. Моя любимая жена все еще не подозревает, что я не приеду на Рождество и что вечность отделяет нас от времени, когда, недели назад, мы жили в предвкушении праздника и торжества. Но кто знал, что нас тут окружат? Для Херцель это Рождество в одиночестве будет первым и грустным. Я не особо размышляю, прежде чем приступить к работе. Вечером пришло радиосообщение «снаружи». «Будьте уверены в нашей помощи! Фон Манштейн, фельдмаршал». Все вздыхают с облегчением, всё как-то налаживается.

    12 декабря 1942 года. В хорошей компании празднуем 22-й день рождения Даммера. Он на чёрный день припас немного великолепных яств, так что мы ели картофельный салат, дебреценские сосиски, гусиный смалец, тосты, сладкие пирожные и т.п. В любом случае, было вкуснее, чем 200-граммовый дневной рацион хлеба. Лошадей постоянно забивают: мясо на вкус ничего, если сделать из него котлеты. Мы не получаем продовольствия, топлива или боеприпасов, слишком много Ju-52 сбивают. Вечером во время миномётного обстрела был убит унтер-офицер Маркманн из пехотной роты. Русские прорвались на 400 метров на участке полка справа, поскольку сидевшие в окопах развернулись и драпанули. Недостаёт воли к борьбе и лидерских качеств. У Аксая, где мы стояли в августе, разгорается битва между армией, посланной, чтобы нас освободить, и русскими, которых оттянули с нашего фронта и Бекетово.

    15 декабря 1942 года. В 10:00 по линии связи с Ia я услышал, что назначен командиром боевой группы «Мафф» (пр. Традиционно в вермахте боевые группы (кампфгруппы) назывались по фамилии командира. Принятие фон Лоссовым командования боевой группой «Мафф» закономерно привело к ее переименованию в боевую группу «фон Лоссов».), бывшей ранее 2-м батальоном 669-го гренадёрского полка. Я доложил офицеру Ia, который сказал мне, что капитан Мафф берёт 1-й батальон, который пойдёт в бой, как только «освобождение» подойдёт с юга. Нет больше батальонных командиров, так что выбор пал на меня, поскольку у связистов больше всего офицеров, и с ними пока всё в порядке. В полдень в неясных чувствах я запаковал свой багаж, очистил мой маленький домик и всё погрузил: вечером я написал письмо милой жене, после того как уведомил своих шокированных офицеров о внезапном отъезде и выдал инструкции Рексу и Даммеру. Так вот на войне, что ни день, то что-то новое; от командира специалистов — в командиры боевой группы, от связистов — в пехоту, из охотничьего домика — в дыру в земле, от дивизионного командного пункта — в окоп в 30 метрах от противника. Но держусь крепко кредо Бисмарка: «Я солдат Господа, и куда Он посылает меня — туда я должен идти»; я верю, что Он посылает меня куда надо и строит мою жизнь так, как Ему кажется верным.

    16 декабря 1942 года. Теперь я ещё и пехотинец. В 07:00 я рапортовал моему новому командиру полка, полковнику Рюгеру, а затем отправился в расположение боевой группы «Мафф», которой я должен командовать. Мафф меня сердечно поприветствовал, ввёл в курс дела и прошёл со мной вдоль по системе траншей. У входа в траншею Утеха лежал мёртвый солдат; он был из моих ребят, направлялся в батальон с донесением. Капеллан-евангелист также был в окопах, посещал бойцов: у него с собой был граммофон, он поставил токкату и фугу Баха. Большевистские пули посвистывали над головой.

    17 декабря 1942 года. Этой ночью всё с ног на голову. В 4:00 пять русских проникли через правое крыло румынского сектора, трое залегли у «испанского наездника» (стальное препятствие), а двое проползли вперёд и достигли румынского командного пункта. Поскольку один из часовых только-только отлучился, второй в страхе убежал за ним: русские зашли, забрали пулемёт с позиции, оставили два своих пистолета-пулемёта — и назад через бруствер, одетые в свои белоснежные маскировочные костюмы; ещё бросили несколько гранат. Румын судили: очень печальная ситуация. И это «союзные народы» и союзники Оси, которым пели такую осанну на немецком радио! У меня их около 100 в боевой группе «фон Лоссов», среди них капитан Синжорзано, командир тяжёлого миномёта, хороший человек; и ещё лейтенант.

    18 декабря 1942 года. В сумерках двое недорослей из числа сталинградской молодёжи проползли по оврагу у моих позиций. Им было сказано остановиться, их схватили и привели ко мне. Они сказали, что хотели посетить свою сестру в Бекетовке. Им по 13 лет, совершенные беспризорники, и было впечатление, что они темнят. Их доставили в отдел Ic в полк, где они спустя некоторое время сознались, что их 14 дней тренировал русский офицер, и им надо было узнать ответы на вопросы: «Где находятся румыны? Где пленные работают без присмотра? Какие тактические знаки стоят на перекрёстках? Где телефонные пункты связи?». Двое мальчиков только что закончили свои наблюдения и направлялись назад. Серьёзное дело для 13-летних парней! Поскольку они были шпионами, их расстреляли.
    Что до моих двух часовых, то надо было подумать, как их наградить. В таких случаях нормой был бы отпуск или специальный паёк, но это нереально в котле: вручить нечего. Наконец, полковник принёс мне две пачки своих собственных сигарет. Для создания правильного понимания у солдат нужно награждать соразмерно условиям и в соответствии с имеющейся ситуацией. Предписанные наказания тоже трудноосуществимы. Если часовой заснул на пулемётном посту, лучшим наказанием будет удар по рёбрам. В мирное время это было бы расценено как «превышение должностных полномочий офицером по отношению к подчинённому» и наказывалось бы как таковое. Если я заору на бойца, русские меня услышат и бросят гранаты или откроют огонь. Если я освобожу часового от несения службы и запру его, он будет наслаждаться временным покоем и тишиной. Если я нагружу его по службе дополнительно, то мне придётся нести ответственность, если он из-за усталости не услышит подползающего противника, а я внезапно обнаружу русских в своём окопе. Если же я просто сделаю ему внушение и пообещаю кары в будущем, то для него тут ничего нового, и он просто пропустит мимо ушей. Настоящая проблема!

    19 декабря 1942 года. Моя траншея (где-то с километр длиной) начинается в деревне Купоросное, в конце, на косе, идёт через сплетения разломленных стен, изгородей и домов к железнодорожной насыпи, проходит вдоль по ней на 100 метров и затем достигает открытой местности. Сосед справа — рота под командованием Утеха, в основном бойцы из связистов, 5-см противотанковое орудие и группа чуть далее; в центре — румынский взвод; левее — 6-я рота из 669-го полка, лейтенанта Зильберберга, с 3,7-см противотанковым орудием. В 300 метрах в тыл стоит резервный взвод вахтмайстера (пр. В вермахте вахтмайстерами именовались фельдфебели кавалерии и артиллерии.). Гизеке и румынский миномётный взвод с двумя румынскими и двумя 8,2-см русскими миномётами, командует капитан Синжорзано. На виадуке расположились мои подрывники, которые могут по проводам взорвать заряд на железнодорожных путях, если появится бронепоезд. На насыпи находятся наблюдательные посты для моих артиллерийских корректировщиков, рота пехотных орудий и миномёты. Всего у нас 220 человек, включая румын. 1-й батальон капитана Руффа стреляет на правом фланге; за нами остались велосипедисты и резервный батальон 71-й пехотной дивизии в прекрасном «воскресном порядке», т.е. три линии одна за другой. Этим бояться нечего: мы как часовые, у нас хорошо оборудованные позиции, так что они могут стрелять прямо поверх нас. Почти незаметные для противника, они роют себе позиции за нашей спиной, пока я тут один в левом секторе теряю по три человека каждый день. В моей боевой группе 4 офицера, 15 унтер-офицеров, 85 бойцов, плюс 120 румын. Из них 2 офицера, 8 унтер-офицеров, 60 бойцов и 5 румын — короче, 120 человек, распределены по линии траншей, чтобы удерживать южный периметр Сталинграда. За ними только одно противотанковое орудие или расчёт там или сям, и если русский пройдёт здесь, теоретически он может наступать, пока не дойдёт до Германии — если кто-то не будет наступать по-умному, конечно. В излучине на Дону русские выдавили итальянцев дальше на запад, так что наша «освободительная армия» там и встала. Из-за этого, вероятно, только к концу января «вскроют» котёл.

    21 декабря 1942 года. Вчера утром через «ножничный» перископ на своём наблюдательном пункте я пожирал глазами русского корректировщика в «Красном доме». Он пробил себе дыру в стене дома, стоял в темноте, наводил миномётный огонь и немного постреливал из снайперской винтовки. У меня руки чешутся засадить ему пулю! Упросил командование полка, получил разрешение на 6 снарядов и помогал в указании командиру пехотного орудия. Первый — совсем недолёт, ствол замёрз. Несколько следующих приземлились вокруг дома, и я думаю, что увидел, как русский получил должное, пока пробирался через траншею. Жаль, у нас так мало снарядов, что приходится сначала просить разрешения, а затем уж только открывать огонь по заслуживающей того цели. Так что пришлось прерваться, а дом-то и не задели. Но нам понравилось!

    22 декабря 1942 года. Ночью зазвонил телефон. Лейтенант Зильберберг, сосед слева, принёс плохие известия. Русские разведчики заползли на пулемётный пост в траншее, в то время как немецкий часовой пошёл за перчатками в соседний блиндаж. Русские бросили гранаты; блиндаж обрушился, трое раненых. Они утащили румынского часового. Была тяжёлая перестрелка, но разведчиков и след простыл. Румын пропал навсегда.

    24 декабря 1942 года. Сочельник настал, но никакого тебе рождественского настроения. Я провёл весь день в мыслях о моих любимых и родных, которые, укрывшись в дому, скорее всего, отметят этот волшебный праздник в лучшем расположении духа, чем у меня. Я оторван от вас вот уже семь месяцев: мы думали, что будет иначе, надеялись вместе провести несколько праздничных недель. Но нам стоит оглянуться и увидеть, что же осталось красивого, вдохновляющего и хорошего посреди этой жестокой войны, и не грустить, если жизнь требует многого от нас. Так что мои мысли снова и снова радостно возвращаются к моей любимой семье, несмотря на неблагоприятные внешние события. Мы живы и здоровы: что особенно прекрасно в этом празднике, так это то, что можно собраться вместе друг с другом трижды. И хотя на земле нет мира, и люди наслаждаются войной, вечером я читаю в рождественской истории лаконичные слова – «Не бойся!», и это мой рождественский девиз в этом году. Украсил рождественский стол: ветвь с адвента, знамя, два маленьких ангела и фотографии моих любимых.
    Утром пришли мои офицеры, принесли мне коньяк, хлеб, бисквиты, шоколад, сигареты и поднос со стаканами, сделанными из снарядных гильз – но симпатичные, ничего военного в них нет! От генерала через Штайнхегера я, как глава связистов, получил посылку для руководящего офицера: шоколад, вишнёвый ликёр и сигары, а полковник [Рюгер] подарил мне бутылку как своему командиру боевой группы. Так что стол был скоро полон. После полудня я обошёл солдат в окопах; они стояли там, как и всегда, вымотанные и грязные часовые, держащиеся только благодаря гигантскому усилию воли. Радость от посылки, которую получил каждый офицер, была особенно яркой, так как в ней были продуктовые наборы, и ещё было что покурить. С удовлетворением отметил, что связисты относятся к своим гораздо лучше, чем пехотинцы, противотанкисты или артиллеристы. С нашим дневным рационом в 200 грамм хлеба и водянистым бульоном на мясе лошадей это особенно важно.
    ом Сталинграде

    У нашего рода войск сохранились бочки [с мукой], и теперь мы пекли хлеб и бисквиты из запасов пшеницы. Когда я шёл по траншее, возвращаясь в свой блиндаж, по радио играли рождественские гимны. Я раскрыл письма от моей жены и маленькую Библию, и только собирался насладиться, когда около 04:00 зазвонил телефон, и в трубке Утех возбуждённо завопил: «Русские сидят в моём окопе!». Так вот он какой, наш рождественский подарок! Спокойно отдал ему приказ установить, где и сколько русских, поднять резервный взвод, миномётчиков и артиллерийского наводчика, а также обсудить с батальоном справа, с капитаном Маффом, как мы можем оттуда контратаковать.

    Спустя полчаса мы выяснили: шесть русских в маскхалатах переползли из своего окопа — где-то 30 метров от нас — в наш. Унтер-офицер Клир из моих связистов направился прямо в свой блиндаж, поднял тревогу и почти уже дошёл до ближайшего оружия, когда его обстрелял из пистолета-пулемёта русский, что стоял в окопе; Клир упал с ранением в верхнюю часть бедра. Бывший рядом пулемётчик бросил гранаты, заставив русских отступить. Они также попали под огонь нашего MG, когда запрыгивали назад в свой окоп. Один заорал, как если бы его задело, второго тащили раненого. Второй раз сегодня не полезут. Я приказал отстрелять несколько мин в их траншею, затем всё стихло. Оставались начеку на протяжении всей ночи, так как была возможность, что большевики будут пытаться помешать нам справлять Рождество. Я тоже был на ногах, пил зерновой кофе, чесал языком с Волтером, зажёг свечки, читал письма, пришедшие 1 декабря, и мечтал оказаться в моём невыразимо прекрасном раю в Мюнхене. Какие большие глаза сделал бы Клаус Петер, стоя у рождественской ёлки, и его столь глубоко [мной] любимая мама вспомнила бы о Сталинграде, а я вспомнил бы с большой любовью о ней — мысли встретились бы, поскольку почту я всё так же не получаю. Я стоял у входа в свой блиндаж; была звёздная ночь. Пулемётные очереди свистели над головой; из окопов доносился звук миномётных разрывов. Это было настоящее Рождество на боевом посту; но в следующем году мы точно отметим его дома, и тогда я расскажу тебе, моя любимая, о тех днях, когда мы бесконечно желали себе «тихой ночи».

    25 декабря 1942 года. Ночь прошла спокойно. После полудня произошли очень неприятные события. Всего лишь за час или два двое румын дезертировали. Одного заметили, и он получил гранату за свой поступок, ранившую его; второй беглец замечен не был, поскольку ближайший часовой задремал. Оба румына перебежали во вражеский окоп. Поскольку они выдадут всё наше расписание, я изменил время смен, обедов и т.п. и приказал, чтобы ротный командный пункт охранялся, несмотря на то, что земля промёрзла. Вокруг пулемётных точек поставим «испанских наездников» и проволочные заграждения, чтобы русским было сложнее подобраться, а румынам — выбраться. Тем вечером ещё один из наших «братьев-союзников» отказался заступать на пост, пока не получит суп. Был отправлен к Синжорзано и там избит. Поможет ли? 20 ноября эти люди потеряли всё, что имели, у них не было зимней одежды, почти не было хорошей обуви, никакого подвоза, они были очень голодны. Я распорядился, чтобы румыны получали такой же паёк, как немцы, и поменял тех румын, которые мне казались ненадёжными. Увы, пехотинец украл из блиндажа около 200 марок, так что было много неприятных эмоций в рождественский день.

    26 декабря 1942 года. День рождественских подарков был куда как радостнее. Утром я полтора часа продирался в своё подразделение, пробиваясь через хрустящий снег и злой ветер с востока. В моём доме принял чудесную горячую ванну и с удовольствием надел чистое бельё. Торжественное событие для «фронтовой свиньи» (пр. Frontschwein — воен. жарг. фронтовой солдат, фронтовик. Может также использоваться в уничижительном смысле как «пушечное мясо».). После этого два моих верных офицера потчевали меня тушёным гусем с горохом, красным вином и пудингом. Это была настоящая сказка, и на вкус отлично, сервировано на фарфоровых тарелках и белой скатерти. С точки зрения пехотинца, именно тут, на дивизионном командном пункте, начинается Этап [слово в значении «ближайший к фронту тыл»]. Не нужно постоянно жить в страхе уснуть и быть утащенным во вражеский окоп. Даммер подарил мне прекрасный деревянный подсвечник, сделанный русским, а я всем подарил по маленькой книжке, которые моя жена предусмотрительно завернула в посылку к адвенту. Позже удалось немного поговорить со всеми офицерами; увы, пришлось покинуть это спаянное сообщество товарищей, которое стало мне так дорого, и вернуться в свою боевую группу.

    Противостоящих нам русских, похоже, сменили. Новые стреляют по новым местам. Стало больше снайперского огня: трое бойцов пали за один день в траншее, когда слишком высоко поднимались. Русские наглеют, нам надо преподать им урок. Но наша пехота абсолютно вымотана, и у неё нет терпения сидеть два или три часа в засаде, словно хороший охотник, до тех пор, пока не появится русский. У нас нет ни телескопических перископов, как у них, ни такого количества бойцов. В течение нескольких дней росло количество случаев опухания ног от мороза. Лица выглядят кошмарно: это «полевой нефрит», вызванный переохлаждением почек. Заболевшие должны быть эвакуированы, 22 за четыре дня. Как и с большинством срочных медицинских заболеваний, младший хирург тут не помощник. Диагноз трудно поставить, запросто это может быть другая болезнь и т.п.

    Медицинская помощь здесь, на передовой, вообще за гранью. Раненый в живот боец лежит в полковой операционной два дня, так и не прооперированный. Когда я с полковником шёл по траншее, мы обнаружили румына, лежавшего в снегу с ранением головы. Я подумал, что он умер, была ночь и вокруг ни души. Но он всё ещё хрипел. Санитар сказал, что он назначил двух румын помочь отправить раненого в тыл. Он не удостоверился, сделали ли они это, они, наверное, его не поняли, так он думал; в любом случае, ничего и не было сделано. Настолько бессердечным и безразличным стал этот солдат, какая жалость. Хорошие бойцы погибли, офицеры — хуже некуда, усталость от войны растёт. Мы входим в 1943 год в состоянии мировой войны. Нам, офицерам, предстоит гигантская работа, которая, к сожалению, другими не осознаётся и не понимается никем. Но я вдохну в них жизнь! Кнутом и пряником! Только так можно вести за собой людей, благодаря силе своей личности, а не звёздам на погонах…» Конец цитаты.

    Источник: https://trinixy.ru/116038-dnevnik-nemeckogo-oficera-pobyvavshego-v-stalingradskom-kotle-25-foto.html

    800+ Бесплатные изображения дневников и блокнотов

    Похожие изображения:notebookjournalpaperwritepenofficecalendarwritingnote

    Бесплатные изображения дневников для использования в вашем следующем проекте. Просмотрите удивительные изображения, загруженные сообществом Pixabay.

    52797desk смартфон iphone39381a книга embossing62585organizer calendar33952female дневник journal30740adult дневник journal53865journal записи blank37258notepad эскиз pad39274notebook пустой paper19524diary Ipad запись blog46543go про перо notepad1265notebook отмечает pen20615book дневника notes18518notebook бронирования leather9312pen ноутбук notepad8510pen ноутбук notepad17510notepad кофе pen10411typewriter alphabet36842notebook записи notes42862diary стола flower41158maple лист книга reading44452notebook примечание notes33138notebook примечание write600115a книга isolated16833diary школы office21023notebook листы paper16432washi ленты tape28524photo книга магия book18044diary куча flowers10217notes write14516paper стол recording16119a книги розы petals13816notebook дневник write8212organizer дневник book9323book исследование reading12417black feather11626notepad рука hold31651open спираль notebook12261diary журнал pen13414diary писатель type10015washi лента лента pins7730a книга пустой ручка diary20221book привязки paper1 2413sketchbook книги notes23730a книга подарок розы table1098notebook карандашей notes914book ноутбук diary779organizer datebook10714a книга ноутбук write9213notepad карандаш write8910write notes23021business женщина график business424calendar day1077sad женщина письменно diary7412pen почерк writing778sheet дневника notebook756people notebook769notes записи лист butterfly9618hands написание words627feather write11817self любовь сердце diary736paper чистого лист бумаги empty1186paper document9715don’t Откажитесь motivation205notebook примечания table7418a книга открыта lines589pink ноутбука table10311frame альбома butterfly415notebook дневник planner444a книга booklet10812a книга isolated609feather write9415pen офиса diary6212note книги бумага flower6716a книга выросла heart8914a книги isolated13833coconut молока milk602journal книги desk291note calendar14012a книга isolated658diary ручки teacup473magazine серых розового pen14123paper бумага stand121notebook блокнот paper6242note ноутбук write12015notebook карандаши notes871paper бизнес lapto p786кофе и книги кофе682плоский белый стол748письмо в блоге9412книжный календарь1016занятый домашний письменный стол251книга чистый лист230журнал журнал исследование648письменный журнал432книга в твердом переплете102ноутбук блокнот бумага421дневник фаст-фуд значок708пустой пустой шаблон494рабочий журнал509дневник чернила ручка

    Маленькая планета — дневник фон декоративная бумага

    Район Способ доставки Стоимость доставки Расчетное время доставки * Код отслеживания
    США выражать долларов США долларов США
    Бесплатно ()
    14 ()
    19 ()
    3-5
    Стандарт долларов США
    Бесплатно ()
    5 ()
    9 900 32 долларов США ()
    7-14

    # Сборы за подарочную упаковку не учитываются при расчете стоимости доставки.
    * В этот трудный период некоторые курьеры и почтовые отделения приостановили некоторые услуги, что может привести к задержкам. В настоящее время Экспресс и Ускоренные поставки могут быть задержаны в среднем на 1-2 недели. Поставки Premium Standard и Standard в большинство стран или территорий могут задерживаться в среднем на 2–4 недели.

    См. другие тарифы на доставку по странам и регионам.

    Предыстория при чтении The Judge Hunter

    Дневник Сэмюэля Пеписа

    Эта статья относится к The Judge Hunter

    В Судья Хантер , шурин Балти, Сэмюэл Пепис, важная историческая фигура в Лондоне 17-го века, играет неотъемлемую роль.

    Сэмюэл Пепис (произносится как Пипс) родился в Лондоне в 1633 году. Он окончил среднюю школу во время Гражданской войны в Англии и стал свидетелем казни короля Карла I в 1649 году в возрасте 15 лет. Он продолжил свое образование в колледже Магдалины в Кембридже, получив диплом Бакалавр искусств. Затем он пошел работать на Эдварда Монтегю, родственника, который стал первым графом Сэндвичем. Считается, что его время с Монтегю помогло продвинуть карьеру Пеписа. В 1655 году Пепис женился на Элизабет Сент-Луис.Мишель (сестра Балти в романе), которой в то время было 15 лет. В июне 1660 года он стал клерком актов Королевского флота, должность, которую он занимает в Судья Хантер . Такая работа заключалась в поддержании организованности ВМФ и обработке соответствующих контрактов. В том же году он начал вести дневник, который спустя долгое время после его смерти прославил его рассказами очевидцев о нескольких важных исторических событиях и бесчисленными наблюдениями за повседневной жизнью Лондона 17 века.

    Записи в дневнике заметно похожи по тону на записи Судья-охотник — комично занижены, несмотря на жестокие и ужасающие события.Показательным примером является его вход в тот день, когда он присоединился к толпе, чтобы стать свидетелем смерти человека, подписавшего смертный приговор королю Карлу I:

    …Я отправился в Чаринг-Кросс, чтобы увидеть, как генерал-майора Харрисона повесили, потрошили и четвертовали, что и было сделано там, и он выглядел таким веселым, каким только мог быть человек в таком состоянии».

    Написанный стенографией Пепис рассказывает о своем опыте на корабле, вернувшем Карла II в Англию, а также о коронации короля. Дневник также содержит его отчеты как о Великой лондонской чуме 1665 года, так и о Великом лондонском пожаре, положившем конец чуме в следующем году.Он пишет:

    Я спустился к берегу, и там взял лодку, и увидел там прискорбный пожар. Дом бедняги Мичелла, вплоть до Старого Лебедя, уже горел в этом направлении, и огонь распространился дальше, так что за очень короткое время он дошел до Стилиярда, пока я был там. Каждый, кто пытается вывезти свои товары и бросает их в реку или кладет их в стоявшие на стоянке лихтеры; бедные люди оставались в своих домах до тех пор, пока их не коснулся самый огонь, а затем бросались в лодки или карабкались с одной пары лестниц у воды на другую.

    В то время как Пипс предоставляет бесценную историческую информацию, он небрежно вставляет свою личную жизнь в дневник, объединяя политическую и личную жизнь непреднамеренно юмористическим способом. Его первая запись кратко благодарит Бога за его здоровье, после чего следует: «Моя жена после семинедельного отсутствия сроков дала мне надежду на то, что она будет беременна, но в последний день года они снова появляются у нее. Состояние государства было таким…» И он продолжает давать краткий отчет о политической деятельности того времени.

    Пипс включает в себя другие обыденные детали жизни, такие как то, что он ел на ужин, погода, его личные финансы и его социальный календарь. Он часто заканчивает свои записи знаменитой строчкой «и так в постель». Более печально известно, что он изображает свою борьбу с пороками, особенно свои сексуальные возни с женщинами, которые не были его женой.

    Он закончил свой дневник в мае 1669 года, опасаясь, что его написание может испортить его зрение. Карьера Пеписа продолжалась, включая непродолжительное пребывание в качестве члена парламента, до 1689 года, когда он был ложно обвинен и заключен в тюрьму за неверность короне, хотя позже был освобожден. Он умер в 1703 году в возрасте 70 лет.

    Пепис оставил свой дневник и другие записи в колледже Магдалины, где они были опубликованы в 19 веке.

    Рубрика: Книги и авторы

    Эта «статья вне книги» относится к «Судья-охотник» . Первоначально он был запущен в июле 2018 года и был обновлен для Издание в мягкой обложке за май 2019 года. Перейти к журналу.

    Этот обзор доступен для нечленов в течение ограниченного времени. Чтобы получить полный доступ, станьте участником сегодня. Преимущества членства
    • Отзывы
    • Статьи «По ту сторону книги»
    • Бесплатные книги для чтения и рецензирования (только для США)
    • Поиск книг по периоду времени, обстановке и теме
    • Подсказки, похожие на чтение книг и авторов
    • Дискуссии книжного клуба
    • и многое другое!
    • Всего 12 долларов за 3 месяца или 39 долларов в год.
    • Подробнее о членстве!

    Фон дневника соблазнителя | GradeSaver

    Эти заметки были предоставлены членами сообщества GradeSaver. Мы благодарны за их вклад и призываем вас внести свой собственный вклад.

    Написанный как серия загадочных и задумчивых дневниковых записей, Дневник соблазнителя представляет собой повествование от первого лица о Йоханнесе, самоидентифицирующем себя соблазнителе, который получает не столько плотские удовольствия, сколько особое удовольствие от искушения, привлечения, обладания и последующий отказ от девушек — в данном случае от юной леди по имени Корделия Уол.В нем он описывает свои мотивы для своих своеобразных методов. Он особенно обсуждает приостановку удовлетворения и свою зависимость от случая в обмен на эстетическое качество «интересного».

    Дневник соблазнителя — всего лишь раздел в массивном двухтомном философском труде под названием «Или/Или», написанном в 1843 году и состоящем из своеобразного собрания статей, эссе и писем, исследующих эстетическую и этическую сферы существования. Здесь также повторяется идея соблазнителя.

    Хотя Сорен Кьеркегор написал текст «Дневника обольстителя», как и остальную часть «Или/Или», называть его автором было бы некоторой неточностью. Произведение было опубликовано в Копенгагене в 1844 году редактором под псевдонимом «Виктор Эремита» (лат. «победоносный отшельник»), который в предисловии объяснил обстоятельства его существования. Придуманный Кьеркегором редактор рассказывает, как его таинственным образом тянет к секретору в секонд-хенде, и через некоторое время после его покупки он в приступе сильного нетерпения ударяет топором по ящику стола и неожиданно обнаруживает потайное отделение с двумя комплектами бумаг.Обе бумаги лишены какой-либо личной идентификации, но, тем не менее, их легко отличить по внешнему виду и содержанию. Автора эссе и разрозненных статей, восхваляющих чисто эстетический образ жизни, написанных пышным почерком, зовут А. Точно так же автора двух длинных писем, явно адресованных А, объясняющих преимущества этической жизни и написанных более деловым языком. -подобная рука, названа B.

    Однако «Дневник соблазнителя» не написан ни А, ни Б. Утверждается, что это произведение было «найдено» А (хотя редактор иронически полагает, что это сам А хитроумно создал персонажа). Таким образом, этот раздел представляет собой самый глубокий слой псевдонимов в «Или/Или», и это очевидно в некоторой нерешительности, с которой А раскрывает его. Одной из причин авторской дистанции Кьеркегора является его стремление представить эстетическую и этическую сферы существования без какой-либо личной предвзятости. Альтернативная биографическая причина заключается в том, что Кьеркегор, возможно, написал Дневник соблазнителя как своего рода покаяние за то, что он воспринял как отказ от своей бывшей невесты Регины Олсен в 1841 году, всего за два года до написания «Или/Или».Независимо от его мотивации, он остается, пожалуй, самым мрачным и наиболее ярким выражением исследования эстетики Кьеркегором.

    Обновите этот раздел!

    Вы можете помочь нам, пересматривая, улучшая и обновляя эта секция.

    Обновите этот раздел

    После подачи заявки на раздел у вас будет 24 часа , чтобы отправить черновик. Редактор рассмотрит отправку и либо опубликует ее, либо предоставит отзыв.

    «открытый дневник на белом фоне…» Геннадий

    Страна-участник

    AllAfghanistanAlbaniaAlgeriaAmerican SamoaAndorraAngolaAnguillaAntarcticaAntigua и BarbudaArgentinaArmeniaArubaAustraliaAustriaAzerbaijanBahamas, TheBahrainBangladeshBarbadosBelarusBelgiumBelizeBeninBermudaBhutanBoliviaBosnia и HerzegovinaBotswanaBouvet IslandBrazilBritish Индийский океан TerritoryBritish Virgin IslandsBruneiBulgariaBurkina FasoBurmaBurundiCambodiaCameroonCanadaCape VerdeCayman IslandsCentral африканских RepublicChadChileChinaChristmas IslandCocos (Килинг) IslandsColombiaComorosCongo, Демократическая Республика theCongo, Республика theCook IslandsCosta RicaCote d’IvoireCroatiaCubaCyprusCzech RepublicDenmarkDjiboutiDominicaDominican RepublicEast TimorEcuadorEgyptEl SalvadorEquatorial GuineaEritreaEstoniaEthiopiaFalkland острова (Мальвинские) Фарерских IslandsFijiFinlandFranceFrench ГвианаФранцузская ПолинезияФранцузские южные и антарктические землиГабонГамбия, ГрузияГерманияГанаГибралтарГрецияГренландияГренадаГваделупаГуамГватемалаГернсиГвинеяГвинея-БисауГайанаГаити Остров Херд a й McDonald IslandsHoly Престол (Ватикан) HondurasHong KongHungaryIcelandIndiaIndonesiaIranIraqIrelandIsle из ManIsraelItalyJamaicaJapanJerseyJordanKazakhstanKenyaKiribatiKorea, NorthKorea, SouthKuwaitKyrgyzstanLaosLatviaLebanonLesothoLiberiaLibyaLiechtensteinLithuaniaLuxembourgMacauMacedoniaMadagascarMalawiMalaysiaMaldivesMaliMaltaMarshall IslandsMartiniqueMauritaniaMauritiusMayotteMexicoMicronesia, Федеративные Штаты ofMoldovaMonacoMongoliaMontenegroMontserratMoroccoMozambiqueNamibiaNauruNepalNetherlandsNetherlands AntillesNew CaledoniaNew ZealandNicaraguaNigerNigeriaNiueNorfolk IslandNorthern Mariana IslandsNorwayOmanPakistanPalauPalestine, Государственный ofPanamaPapua Новый GuineaParaguayPeruPhilippinesPitcairn IslandsPolandPortugalPuerto RicoQatarReunionRomaniaRussiaRwandaSaint HelenaSaint Киттс и NevisSaint LuciaSaint Пьер и MiquelonSaint Винсент и GrenadinesSamoaSan MarinoSao Томе и PrincipeSaudi АравияСенегалСербияСейшелыСьерра-ЛеонеСингапурСловакияСловенияСоломоновы островаS omaliaSouth AfricaSouth Джорджия и Южные Сандвичевы IslandsSpainSri LankaSudanSurinameSvalbard и Ян MayenSwazilandSwedenSwitzerlandSyriaTaiwanTajikistanTanzaniaThailandTogoTokelauTongaTrinidad и TobagoTunisiaTurkeyTurkmenistanTurks и Кайкос IslandsTuvaluUgandaUkraineUnited арабского EmiratesUnited KingdomUnited StatesUnited Штаты Экваторияльная IslandsUruguayUzbekistanVanuatuVenezuelaVietnamVirgin IslandsWallis и FutunaWestern SaharaYemenZambiaZimbabwe

    О дневнике Анны Франк

    Об игре

    Дневник Анны Франк

    Введение

    «. .. идеалы, мечты и
    заветные надежды поднимаются в нас
    только для того, чтобы встретить страшную правду
    и разбиться… но
    несмотря ни на что я все еще верю
    что люди действительно добрые сердцем.»

    — Анна Франк, 15 июля 1944 г.

    Дневник Анны Франк — это не роман и не сказка воображения. Это дневник, который молодая еврейская девушка вела в течение двух лет, когда она была вынуждена скрываться из-за нацистских преследований евреев Европы.В период с июня 1942 года по август 1944 года, с тринадцатого дня рождения Анны и вскоре после ее пятнадцатилетия, Анна Франк записывала свои чувства, эмоции и мысли, а также события, которые с ней происходили, в дневнике, который дал ей отец. в качестве подарка на день рождения. Вместе со своими родителями и сестрой Марго, семьей Ван Даан (состоящей из мужа, жены и сына Питера, старше Анны на два года), а позже и пожилым дантистом по имени мистер Дюссель, Анна жила в наборе комнат наверху старого склада в Амстердаме, Голландия, скрытых за потайной дверью и книжным шкафом. Днем, когда люди работали в офисе и на складе внизу, Энн и остальным приходилось вести себя очень тихо, но ночью они могли передвигаться более свободно, хотя, конечно, они не могли ни включать свет, ни показываться в любом месте. как дом был заселен.

    Дневник — это много вещей одновременно. Это забавный, поучительный и часто трогательный рассказ о подростковом возрасте , , когда Энн описывает свои мысли и чувства о себе и окружающих ее людях, мире в целом и жизни в целом.Это точная запись того, как молодая девушка растет и взрослеет в совершенно особых обстоятельствах, в которых оказалась Анна на протяжении двух лет, в течение которых она скрывалась. И это также яркое ужасающее описание того, каково было быть евреем — и скрываться — в то время, когда нацисты стремились убить всех евреев Европы.

    Прежде всего, Энн была обычной девочкой, которая росла и в конце концов умирала, но она была обычной девочкой, взрослевшей экстраординарных раз. Она любила жизнь и смех, интересовалась историей и кинозвездами, греческой мифологией, кошками, писательством и мальчиками. В нескольких записях, которые она написала до того, как семья скрылась, мы узнаем кое-что о мире ребенка, выросшего в Голландии в 1942 году. Энн ходила в школу, у нее были подруги и бойфренды, она ходила на вечеринки и в кафе-мороженое. , каталась на велосипеде, и болтала с (мягко говоря) в классе. На самом деле Энн так много болтала, что в наказание за свою болтливость ей пришлось написать несколько сочинений на тему «Болтун».Однако большая часть этой ее болтливости выплескивается на страницы ее дневника, где мы часто чувствуем, что она хороший друг, который доверяет нам. Хотя мир того периода отделен от нас более чем Всего несколько лет, голос Энн очень современный, и многие ее мысли и проблемы очень похожи на мысли и проблемы любого подростка, который рос как тогда, так и сейчас.

    Анна Франк , а не пережила концентрационные лагеря, в которые ее отправили после того, как ее маленькая группа была обнаружена. Из всех восьми человек, спрятавшихся в «Секретной пристройке» в Амстердаме, выжил только отец Анны. Страницы дневника Анны, которые нацисты оставили разбросанными по полу, когда арестовали скрывавшуюся группу, хранились у двух молодых женщин, которые работали в офисе и добросовестно снабжали небольшую группу едой и другими припасами. Когда г-н Франк вернулся после войны, ему дали страницы дневника Анны, и он в конце концов опубликовал их. Итак, хотя Анна умерла, как и предполагали нацисты, ее дух живет в ее дневнике, сильнее и яснее, чем любая грубая сила или слепая ненависть.

    Историческая справка

    События, изложенные в дневнике Анны Франк, происходят во время Второй мировой войны, в которую в большей или меньшей степени были вовлечены почти все страны Европы, а также США и Япония в период с 1939 по 1945 год. Причины войны многочисленны и разнообразны, и даже историки не полностью согласны с точными причинами, одни винят в этом суровые условия и экономические санкции, наложенные на Германию после ее поражения в Первой мировой войне, другие утверждают, что это была слабость европейских стран. после прихода Гитлера к власти в Германии это стало косвенной причиной.Однако все согласны с тем, что если бы не Гитлер и его политика, войны бы не было.

    Однако в дополнение к различным военным действиям нацисты предприняли систематические попытки истребления определенных слоев населения — в первую очередь евреев и цыган — как на территории Германии, так и в странах, которые они оккупировали, утверждая, что они «расово ниже». Убийство умственно отсталых и психически неуравновешенных людей, а также гомосексуалистов также было официальной политикой нацистов.В некоторых случаях этих людей перед смертью заставляли работать в качестве рабов, чтобы немцы могли извлечь максимальную пользу из их труда. Для реализации этой схемы немцы создали огромные «концлагеря» или лагеря смерти по всей Европе. Евреев и других людей отправляли туда в обозах для скота, а по прибытии им брили головы и татуировали на руках номера; кроме того, с них сняли одежду и все имущество, которое у них еще было. Их заставляли работать и подвергали строжайшей дисциплине и самым нечеловеческим условиям, прежде чем они были отравлены газом в специальных камерах, а их тела сожжены.В тех частях Европы, которые были оккупированы нацистами, но где эти методы убийства большого количества людей еще не были установлены, нацисты собрали большое количество евреев и расстреляли их всех из пулеметов, когда они стояли на краю пропасти. огромные ямы, которые они вырыли сами, или рядом с естественными глубокими оврагами, как это было в Бабьем Яру в России. В других местах нацисты согнали всех местных евреев в синагогу, а затем подожгли ее.

    На протяжении всей Второй мировой войны нацисты тратили много сил, средств и сил на массовую резню еврейского населения Европы, и к моменту окончания войны им удалось убить шесть миллионов из них, две трети от общего числа евреев. количество евреев в мире.

    Как могло случиться, что одна нация считала себя расово превосходящей другую до такой степени, что считала своим правом и своим долгом убивать всех членов этой другой нации? Как могли огромные «фабрики смерти», укомплектованные тысячами людей, систематически уничтожать миллионы людей посреди населенных пунктов, при этом никто не протестовал и даже не знал, что происходит? Как мог Гитлер, маньяк-убийца, стать правителем страны, цивилизация которой произвела на свет величайших мыслителей, писателей, композиторов и государственных деятелей? Чтобы получить ответы на эти вопросы, мы должны вернуться в девятнадцатый век.

    Германия не всегда была единой страной. В средние века Германия состояла из ряда небольших королевств и княжеств, часто соперничающих друг с другом и часто даже воюющих друг с другом. Языком, которым они все говорили, был немецкий, но люди расходились по религиозным вопросам настолько, что эти разногласия иногда выливались в войны между католиками и протестантами. В середине девятнадцатого века Бисмарк (канцлер Пруссии, крупнейшего немецкого государства) поставил перед собой цель объединить различные германские государства.Этого он достиг с помощью разумной политики, заключая браки между различными королевскими семьями и заключая договоры, которые были взаимовыгодными для заинтересованных сторон. К концу девятнадцатого века Германия была объединена под властью одного монарха, кайзера Вильгельма I; он владел колониями в Африке и управлялся императором (немецкий термин Kaiser — это , полученный из латинского слова Caesar ).

    Первая мировая война, в которой Германия воевала против Франции и Англии с 1914 по 1918 год, во многом была результатом структурной слабости многих европейских государств и растущей военной и экономической мощи Германии. После четырех лет ожесточенных боев Германия потерпела поражение, кайзер бежал в Голландию, и был составлен мирный договор, Версальский договор. Это лишило Германию ее иностранных колоний, наложило на страну тяжелые экономические санкции в виде штрафов и разоружения и изменило многие границы стран Европы. Эта политика породила серьезные экономические проблемы в Германии. Голод и нищета были широко распространены, а галопирующая инфляция привела к головокружительному росту цен.Средний класс, который был главной опорой Германской республики, созданной после Первой мировой войны, озлобился, и многие немцы тосковали по старому автократическому типу правления, которое раньше доминировало в стране.

    В годы после Первой мировой войны Адольф Гитлер, маляр, испытавший горечь поражения в качестве солдата немецкой армии, развил свои идеи о высшей арийской расе, о необходимости избавить Германию от «низших» народов, таких как евреи и цыгане, а также необходимость расширения границ Германии и построения сильной в военном отношении Германии. Он собрал вокруг себя группу людей, которые поддерживали его идеи и использовали тактику запугивания и терроризма для получения огласки и запугивания своих противников. Его национал-социалистическая — или нацистская — партия выступала за создание тоталитарного государства, перераспределение национального богатства и обеспечение всех работой.

    Гитлер использовал подстрекательскую риторику в своих речах, и ему удавалось вызвать истерический энтузиазм у огромной аудитории. Он утверждал, что проблемы Германии и упадок ее могущества произошли по вине евреев и радикалов и что немецкая, или арийская, раса была расой господ, создателями всей цивилизации и по своей природе приспособлена для управления миром.Чтобы эта раса господ имела достаточное жизненное пространство, Lebensraum, , Гитлер намеревался расширить границы Германии на востоке, забрав земли Польши, Чехословакии и России. Жители этих стран, слаи, также были «низшими», по словам Гитлера, подходящими только либо для того, чтобы служить расе господ в качестве рабов, либо для того, чтобы быть убитыми.

    Нацистская партия Гитлера, которую большинство немцев первоначально считало просто безумным маргиналом, начала завоевывать позиции и поддержку в Германии после мировой экономической депрессии, начавшейся в 1929 году.В немецком парламенте, Рейхстаге, нацисты были представлены наряду с различными другими политическими партиями. Гитлер продолжал обрушиваться на евреев, описывая их как чуждую, низшую расу, несмотря на их выдающийся вклад в культурную и экономическую жизнь Германии на протяжении многих столетий. Он считал их ответственными за все движения, против которых выступали нацисты, коммунизм, пацифизм, интернационализм и христианство, а также за угрозу «немецкой расовой чистоте».Евреи, проживавшие в Германии тысячу лет и составлявшие полмиллиона человек, небольшую часть населения, с ужасом наблюдали, как партия Гитлера набирала власть по всей стране. Многие верили, что политическая истерия скоро пройдет, что простые люди вскоре увидят Гитлера таким, какой он есть на самом деле, или что, придя к власти, Гитлер изменит свои крайние взгляды, ведь они, казалось, думали, что Германия — цивилизованная страна, антисемитские беспорядки здесь невозможны. Они не могли себе представить, что миллионы людей будут убиты только за то, что они евреи.

    Расовые теории и национализм Гитлера имеют глубокие корни в прошлом Германии. Когда Гитлер путем различных парламентских маневров стал в 1933 году канцлером Германии, он немедленно принял меры по установлению абсолютного, тоталитарного режима. Он объявил вне закона все политических партий, кроме своей собственной, запретил всю литературу, которая не поддерживала его партию или была написана евреями или коммунистами, и ввел свод законов, Нюрнбергские расовые законы, запрещающие евреям взаимодействовать с, или женитьбы, арийцы.Большинство немцев спокойно приняли гитлеровский режим, а те, кто этого не сделал, столкнулись с арестами, избиениями, пытками и тюремным заключением.

    Новые законы Гитлера запрещали евреям занимать государственные должности, быть учителями, заниматься юриспруденцией или медициной, работать в журналистике или заниматься бизнесом. Евреям было запрещено нанимать арийцев, а арийцам не рекомендовалось покровительствовать еврейским магазинам. Еврейское имущество было конфисковано, на еврейские общины были наложены коллективные штрафы, и даже эмиграция евреев была затруднена.Страны мира собрались в Эвиане, Франция, в 1938 году, чтобы обсудить способы абсорбции еврейского населения Германии, но ни одна страна не была готова предоставить дом больше чем горстке евреев. Правительство США отказалось увеличить свои квоты на иммиграцию, а британцы, контролировавшие Палестину, отказались пропускать туда большое количество евреев, опасаясь сопротивления арабов этому шагу. Даже такие страны, как Австралия и Канада, с огромными участками необитаемой земли, отказывались впускать большое количество евреев.

    Придя к власти, Гитлер приступил к перевооружению Германии, хотя это было строго запрещено условиями Версальского договора. При этом он укрепил экономику Германии, создал полную занятость и вернул немецкому населению чувство гордости. Страны Европы, однако, закрывали глаза на это вопиющее пренебрежение Версальским договором, воздерживались от каких-либо действий и тем самым давали почву для дальнейших действий Гитлера.

    В 1938 году, воодушевленный бездействием европейских народов, Гитлер приступил к вторжению и аннексии сначала Австрии, а затем Чехословакии, каждый раз уверяя мир, что все, что он хочет, это «мир», и что это будет его «последний спрос.К концу 1939 года, когда Гитлер, очевидно, готовился провести аналогичную политику захвата власти в отношении Польши, а попытки премьер-министра Великобритании Чемберлена найти мирное решение явно провалились, Франция и Великобритания объявили войну Германии.

    Годы после 1933 года, которые Гитлер потратил на перевооружение Германии, не имели военного аналога у союзников (европейских стран, Соединенных Штатов и России), так что начало Второй мировой войны показало, что Германия значительно превосходит ее в военной мощи.Это позволило немецким войскам быстро захватить Польшу, Данию, Норвегию, Голландию, Бельгию и Францию ​​за короткий промежуток времени в 1939 и 1940 годах, так что менее чем за год большая часть Европы была оккупирована Германией. Немецкие войска были очень мобильными и механизированными, строго дисциплинированными и движимыми теориями национального и расового превосходства. Островной статус Британии позволял ей противостоять угрозам со стороны Германии, и, хотя она понесла значительные разрушения в результате немецких бомбардировок, ее народ сплотился, производя оружие и защищая свои берега и небо.

    Не довольствуясь господством над большей частью Европы, Гитлер начал наступление на Россию в июне 1941 года несмотря на пакт о ненападении, который Гитлер подписал со Сталиным в 1939 году. при нацистах. Жители Европы работали долгие и тяжелые часы на фермах и фабриках, получая взамен немногим больше, чем прожиточный минимум, и миллионы людей были отправлены на работу в Германию. В оккупированных странах любое сопротивление безжалостно подавлялось; заложники были казнены в отместку за убийство одного нацистского солдата, прослушивание британских радиопередач или хранение антинацистской литературы карались смертью. Укрывательство евреев каралось либо смертью, либо отправкой в ​​концлагерь.

    Нацисты были так же эффективны в создании машины смерти, как и в производстве оружия. В течение многих лет они усовершенствовали систему получения списков всех еврейских жителей определенного места и заставили их всех носить отличительный знак в виде желтой звезды, загнали их в «гетто», а затем погрузили в многолюдные места. вагоны для перевозки скота и отправка их поездом в концлагеря.Там их либо работали до самой смерти, либо морили голодом, либо отравляли газом. Всю войну длинные эшелоны еврейских военнопленных катили по Европе, неся свой человеческий груз на смерть. Даже в конце войны, когда поражение Германии было очевидным для всех, поезда смерти продолжали пересекать Европу, а газовые камеры продолжали действовать. Позже евреев гнали или перевозили из концентрационных лагерей за пределами Германии в другие лагеря, расположенные дальше вглубь страны, многие из которых умирали во время этих форсированных маршей. Нацисты позаботились о том, чтобы эти евреи были мертвы до того, как союзники смогут их спасти.

    Как до войны, так и в годы войны нацисты постоянно изображали евреев как «паразитов» и как «недочеловеков». Их пропагандистская машина производила бесконечные статьи, карикатуры и фильмы, изображающие евреев либо алчными, жадными людьми, которые тайно «правят миром», либо преступниками, которых следует истребить. Неважно, что события военных лет убедительно доказали, что евреи бедны, слабы и бессильны.Во многих странах Европы жителей награждали за выдачу еще не арестованных евреев. Однако тут и там некоторые европейцы рисковали своей свободой и даже жизнью, чтобы помочь евреям и скрыть их от нацистских угнетателей. В Дании сам король объявил, что он и все население будут носить желтую звезду в знак симпатии к евреям.

    Нацисты использовали специальные термины или эвфемизмы, чтобы скрыть свои намерения и свое отношение к евреям.Они представляли собой «код», который звучал довольно безобидно для тех, включая жертв, которые не полностью осознавали их истинное значение. Таким образом, вагоны для перевозки скота и поезда, в которых евреев отправляли в концлагеря, были только «транспортом». Евреи, приговоренные к смерти в лагерях, прошли «отборочный процесс», а массовые убийства в газовых камерах представляли собой «особое обращение». Полное уничтожение евреев Европы было «окончательным решением еврейской проблемы».«Ясно, что на протяжении всей Второй мировой войны, с сентября 1939 года по июнь 1945 года, Европа была опустошена непрекращающейся войной, ее людские и природные ресурсы использовались немецкими оккупантами в своих целях, ее города подвергались бомбардировкам и опустошению, а ее население терроризировалось. Когда война закончилась, миллионы людей были убиты или остались без крова, изгнаны из своих домов и разлучены со своими семьями.Между тем систематическое убийство нацистами шести миллионов евреев продолжалось неуклонно и с жестокой эффективностью во всем этом хаосе.Когда война закончилась, еврейское население Германии, Польши, Венгрии, Чехословакии, Греции, Италии, Франции, Голландии, Югославии и части России, олицетворяющее уникальную и вековую культуру, было практически уничтожено.

    Несмотря на усилия, предпринятые нацистами для того, чтобы сохранить в тайне свое систематическое уничтожение всего еврейского и цыганского населения Европы, большинство людей знали, по крайней мере, по слухам, теоретически, если не в деталях, какая участь ждала тех евреев, которых «послали на Восток». » Жестокость нацистов, их пренебрежение святостью человеческой жизни, а также их эффективность и изобретательность сделали очевидным для любого человека даже среднего ума, что евреев обрекают на горькую участь.Многие люди закрывали глаза на правду, отказываясь признаться даже самим себе во всем ужасе происходящего, а может быть, не в силах понять, до каких глубин может опускаться человеческое скотство, тогда как другие, как франкские «защитники», делали то, что они могли помочь евреям ускользнуть от нацистов. Энн пишет в своем дневнике, что ряду «посторонних» — например, человеку, снабжавшему их хлебом, а также зеленщику, снабжавшему их овощами, — было очевидно, что люди скрываются, но эти голландцы сохранили секрет, и даже добавляли дополнительные пайки, когда могли. По всей Голландии некоторые евреи, будь то по отдельности или целыми семьями, скрывались в обстоятельствах, сходных с обстоятельствами семьи Франк. Движение сопротивления в Нидерландах было довольно активным, и это также сыграло свою роль в обеспечении того, чтобы евреев скрывали и чтобы их местонахождение не стало известно нацистам. В каждой стране, оккупированной нацистами, горстка мужественных людей этой страны скрывала евреев, и это происходило даже в самой Германии, но людей, способных поставить совесть выше страха, предрассудков или зависти, было немного и они были редки.В некоторых случаях еврейскому народу удавалось размещать детей, выглядевших «арийцами», то есть светловолосых и голубоглазых, в домах неевреев, которые то ли за деньги, то ли из гуманных соображений приютили их. в своих домах.

    Эвфемистическая фраза немцев «окончательное решение еврейского вопроса» на самом деле относилась к полному уничтожению еврейского населения Европы. Семья Анны Франк, переехавшая в Голландию из Германии в попытке избежать преследований нацистов и прожившая в бегах в центре оккупированной нацистами Голландии в течение двух лет, была обнаружена нацистами и отправлена ​​в различные концлагеря. Все члены группы в бегах, за исключением отца Анны, Отто Франка, погибли в этих лагерях.

    6 идей для создания более визуально привлекательного фона телездравоохранения

    Пандемия научила многих из нас тому, что мы можем работать удаленно, однако «удаленно» означает гораздо больше, чем просто сидеть на диване с ноутбуком, особенно для медицинских работников. Работники здравоохранения, от физиотерапевтов до психологов, все чаще обращаются к технологическим чудесам телездравоохранения.Его использование среди медицинских работников резко возросло во время первоначального распространения Covid-19 на фоне страха перед распространением вируса и национальных ограничений, и хотя в последние месяцы маятник качнулся назад, эта тенденция сохранится.

    Если вы являетесь участником движения за телемедицину, полагаясь на видеозвонки для встреч с клиентами, вы можете сделать определенные вещи, чтобы создать более спокойное пространство, чтобы вы и ваши клиенты чувствовали себя непринужденно.

    Не знаете, с чего начать? Вот несколько полезных советов и приемов:

    1.Добро пожаловать в мой офис

    Прошло немногим более четырех лет с тех пор, как «BBC Dad», живое интервью профессора Роберта Келли в Zoom о южнокорейской политике, было отвергнуто обоими его детьми. Клип стал вирусным в то время, вполне возможно, потому что мы поняли, как легко это могло случиться с нами.

    Чтобы этого не случилось с вами; важно, чтобы ваш стол был удобно расположен. Если у вас нет доступа к выделенному домашнему офису с запирающейся дверью, выделите место в альтернативной комнате, предлагающей более высокий уровень конфиденциальности, чем общие помещения в вашем доме.Это может быть ваша гостиная или гостиная.

    Если отдельная комната невозможна, не сидите перед дверями, чтобы предотвратить случайное появление гостей. В качестве дополнительной меры предосторожности, чтобы свести к минимуму сбои, явно напомните окружающим, что вы будете на виртуальной встрече с клиентом. Вам не нужно постоянно запираться в ванной или в шкафу для тишины и покоя во время виртуальной встречи. И, наконец, убедитесь, что ваш стол расположен близко к розетке, чтобы избежать потери питания во время разговора.

    Думаешь, с тобой этого не случится? Это видео может быть одним из лучших способов выйти из изоляции, и оно подчеркивает, что выделение офисного помещения для себя не подлежит обсуждению, если вы хотите сохранить профессиональный вид.

    2. Разберитесь с беспорядком, чтобы зажечь радость

    Чтобы создать визуально привлекательный фон для телемедицинских совещаний, уберите все позади себя в кадре камеры, что может показаться слишком занятым или хаотичным.

    Медицинские визиты уже пугают многих людей, поэтому очень важно, чтобы ваши клиенты чувствовали себя спокойно и непринужденно во время звонка.Наличие личных фотографий, произведений искусства и книг на вашем фоне может в некоторых случаях сработать, но постарайтесь тщательно организовать и упорядочить их. Фоновый беспорядок отвлекает и производит впечатление неорганизованности и непрофессионализма. Снимите всю одежду, которая висит позади вас. Закройте шкафы и поправьте рамы для картин. Идите вперед и сделайте все возможное, чтобы подражать Мари Кондо, чтобы вызвать немного радости среди ваших клиентов.

    Помните, что лучше всего отодвинуть стол от стены так, чтобы стена была позади вас.

    3. Питательное воздействие природы

    Если вы не можете сидеть на нейтральном фоне или хотите включить в видеокадр несколько элементов, не забудьте сделать это ненавязчивым. Наложите немного иллюстраций и добавьте несколько книг, или, что еще лучше, добавьте немного зелени. Исследования показывают, что растения могут помочь уменьшить стресс, а добавление вида на ваш сад или просто добавление нескольких комнатных растений в кадр может помочь создать ощущение спокойствия, а также жизни и жизненной силы.

    Откажитесь от полного «Джуманджи» и выберите что-нибудь ненавязчивое, например, папоротник, пальму или фруктовый сад. Просто помните, что ваши растения должны, как и вы (и ваши клиенты), выглядеть счастливыми и живыми, поэтому убедитесь, что они процветают. Наличие незаметных предметов позади вас во время двустороннего разговора может стать отличным началом разговора, чтобы ваш пациент чувствовал себя непринужденно.

    4. Свет, камера, действие!

    Во время виртуальных видеозвонков с клиентами и коллегами важно помнить о положении камеры, положении тела и освещении. Придерживайтесь освещения с высоким индексом цветопередачи. Это может заставить вас выглядеть на экране в десять раз лучше и четче — да, есть причина, по которой влиятельные лица YouTube всегда выглядят так хорошо, — поэтому инвестируйте в хорошую лампу или кольцевой свет.

    Если вам посчастливилось иметь доступ к естественному освещению, убедитесь, что вы сидите лицом к окну. Просто не забудьте немного отрегулировать угол, когда солнечный свет перемещается в течение дня. Вы также должны проверить, чтобы освещение в комнате не было слишком ярким. Самый простой способ сделать это — протестировать камеру перед тем, как начать разговор с клиентом. Что касается вашей камеры, камеры более высокого качества также приводят к лучшему качеству виртуального фона, поэтому следите за тем, чтобы на объективе не было пыли и пятен.

    5. Знай свои инструменты: я не кошка!

    При организации своевременных видеозвонков ожидайте, что вы будете одновременно практикующим врачом и экспертом в области информационных технологий. Хотя технологии позволяют оказывать медицинские услуги на расстоянии, ваш профессионализм и эффективность будут во многом зависеть от эффективности ваших инструментов.

    После почти года эпического провала Zoom, прокурор Техаса Род Понтон, выдержавший испытание временем, сеет радость по всему миру своим решительным заявлением о том, что он не был котом.

    Инцидент также доказывает, насколько важно сделать домашнюю работу и протестировать ряд программ для видеозвонков на рынке, а также проверить свои фильтры перед подключением видео. Да, все это может занять некоторое время, но это время потрачено с пользой, чтобы избавить вас от нескольких головных болей позже. Не забудьте выполнить несколько тестовых звонков и помните, что истинным стержнем любой настройки для работы из любого места является быстрое и стабильное подключение к Интернету.

    6. Посмотрите на это с точки зрения ваших клиентов

    Если вы хотите повысить уровень своих удаленных звонков клиентам, сделайте шаг назад и подумайте, что бы вы хотели видеть во время разговора с медицинским работником.Если вы можете поставить себя на место клиентов, вы можете придумать немного другой подход.

    Идеи включают:

    • Если вы видите детей в своей практике, несколько игрушечных динозавров на вашем столе помогут начать разговор и успокоить их, поскольку им может быть неудобно разговаривать с компьютером.
    • Если для вас важен брендинг, вы можете найти тонкие способы добавления таких элементов, как название вашей компании, или разработать и напечатать специальные вывески.
    • Если вы хотите изобразить нейтральную обстановку, проверьте свой фон на наличие личных вещей, таких как семейные фотографии или фотографии ваших детей.
    • Если вы хотите сообщить о своем профессиональном статусе, убедитесь, что сертификаты вашей квалификации в рамке видны.

    Как люди, мы все время делаем поспешные суждения, основываясь на визуальных сигналах. Ваш опыт должен отражать вашу профессию, и, в конце концов, не у каждого медицинского работника есть дом или рабочий кабинет, который всегда находится в идеальном и презентабельном состоянии. Если вы сможете увидеть свою установку с точки зрения ваших клиентов, вы будете на один шаг ближе к созданию целостной картины того, кем вы являетесь как профессионал.


    Телездравоохранение рассчитано на долгосрочную перспективу, поэтому стоит потратить некоторое время и ресурсы на создание визуально привлекательной системы телемедицины. Эти 6 шагов помогут вам расставить приоритеты и оптимизировать свои знания в области телемедицины, а также (надеюсь) помочь вам преодолеть потенциальные ловушки виртуального предложения ваших услуг.