Содержание

Военная доктрина РФ — РИА Новости, 02.03.2020

Военная доктрина России определяет военно-политические, военно-стратегические и военно-экономические основы обеспечения военной безопасности страны. Она является одним из основных документов стратегического планирования в РФ и представляет собой систему официально принятых в государстве взглядов на подготовку к вооруженной защите и вооруженную защиту РФ.

Пересмотр и обновление военной доктрины РФ, главной задачей которой является определение основных угроз для нее, происходит в связи с изменениями в военно-политической ситуации на мировой арене, геополитической и геостратегической ситуации в стране.

До 1991 года Россия, находясь в составе СССР, руководствовалась военной доктриной Советского Союза, принятой в 1987 году и носящей ярко выраженный оборонительный характер. После распада СССР она утратила свою силу.

Военная доктрина России была принята в 1993 году. Документ назывался «Основные положения Военной доктрины Российской Федерации переходного периода».

В нем было заявлено, что у России нет вероятных противников, и было принято обязательство не использовать военную силу, кроме как для самообороны. Ядерное оружие стало рассматриваться не как средство ведения боевых действий, а как политическое средство сдерживания. В отношении военного потенциала был принят принцип «разумной достаточности»: потенциал должен поддерживаться на уровне, адекватном существующим угрозам.

В «Основных положениях Военной доктрины Российской Федерации 1993 года» НАТО вообще не упоминалось.

Дальнейшее развитие событий (расширение НАТО, операция НАТО в Югославии в 1999 году) вынудило скорректировать ряд положений доктрины.

Первая в истории Российской Федерации полноценная военная доктрина была утверждена в 2000 году. В ней были сделаны системные и твердые акценты относительно характера военно-политической обстановки, ее дестабилизирующих факторов и источников современных угроз. Наращивание группировок войск (сил) других государств вблизи границ России было оценено как «основная внешняя угроза».

В 2010 году была принята новая военная доктрина РФ, так как характер угроз оборонной безопасности страны за годы, прошедшие с принятия предыдущего документа, существенно изменился.

Военная доктрина 2010 года разделена на четыре части. Первая посвящена терминологии и общим положениям, вторая — военным опасностям и угрозам РФ, третья — военной политике страны, четвертая — перспективам военно-экономического обеспечения обороны страны.

В тексте военной доктрины отмечается, что вероятность развязывания против России крупномасштабной войны снизилась, но на ряде направлений военные опасности усиливаются.

Среди основных военных угроз для страны, перечисленных в документе, — усиление НАТО за счет присоединения новых членов, развертывание систем противоракетной обороны (ПРО), обострение военно-политической обстановки и межгосударственных отношений, а также создание условий для применения военной силы.

К военным угрозам России также отнесены создание и подготовка незаконных вооруженных формирований, их деятельность на территории РФ или на территориях ее союзников; демонстрация военной силы в ходе проведения учений на территориях сопредельных с РФ или ее союзниками государств с провокационными целями; активизация деятельности вооруженных сил отдельных государств (групп государств) с проведением частичной или полной мобилизации, переводом органов государственного и военного управления этих государств на работу в условиях военного времени.

Доктрина направлена на мирное, не силовое предупреждение и разрешение кризисов и конфликтов. Россия готова защищать и отстаивать не только свои национальные интересы и безопасность, но также и интересы союзных ей государств.

Главное отличие данного документа от предыдущей доктрины, принятой в 2000 году, заключается в возможности использовать вооруженные силы за пределами страны для защиты ее интересов и ее граждан, а также для поддержания международного мира и безопасности применения ядерного оружия в различных военных конфликтах. Решение об оперативном использовании Вооруженных сил РФ за пределами страны, в соответствии с законом, принимает президент.

Как подчеркивается в военной доктрине, важным фактором предотвращения крупномасштабных или региональных войн будет оставаться ядерное оружие. В документе отмечается, что «Российская Федерация оставляет за собой право применить ядерное оружие в ответ на применение против нее и (или) ее союзников ядерного и других видов оружия массового поражения, а также в случае агрессии против Российской Федерации с применением обычного оружия, когда под угрозу поставлено само существование государства».

Данная формулировка подразумевает принцип «оборонительного ядерного сдерживания», не предполагая нанесения «превентивного» или «упреждающего» ядерного удара.

Основные направления развития военной организации военная доктрина РФ видит в совершенствовании системы противовоздушной обороны и создании системы воздушно-космической обороны. Среди приоритетов также «повышение престижа военной службы и всесторонняя подготовка к ней граждан Российской Федерации».

Одной из основных задач военно-экономического обеспечения обороны является достижение уровня финансового и материально-технического обеспечения военной организации, достаточного для решения возложенных на нее задач.

Отдельный подраздел доктрины посвящен оборонно-промышленному комплексу, еще один — военно-политическому и военно-техническому сотрудничеству РФ с иностранными государствами.

В документе отмечается, что положения военной доктрины могут уточняться с изменением характера военных опасностей и военных угроз, задач в области обеспечения военной безопасности и обороны, а также условий развития Российской Федерации.

В 2014 году в связи с появлением новых угроз для России, к которым, в частности, отнесены продвижение НАТО к российским границам, планы создания глобальной ПРО и размещения стратегического оружия в космосе, в программный документ были внесены поправки.

26 декабря 2014 года президент РФ утвердил текст новой редакции военной доктрины.

Основные положения документа остались прежними, но впервые появились пункты про обеспечение интересов в Арктике, союзнические отношения с Абхазией и Южной Осетией. К новым аспектам, включенным в военную доктрину, относится определение деятельности сотрудников иностранных частных военных компаний рядом с границами РФ как внешней опасности. Также в новой редакции документа к внешним угрозам отнесено установление в сопредельных с Россией государствах режимов, политика которых угрожает интересам РФ, и подрывная деятельность специальных служб и организаций иностранных государств и их коалиций против РФ.

В документе отмечается, что наметилась тенденция смещения военных опасностей и военных угроз в информационное пространство и внутреннюю сферу страны.

В качестве мер по сдерживанию и предотвращению военных конфликтов Россия рассматривает расширение круга государств-партнеров, в том числе членов БРИКС (нововведение в доктрину), ОДКБ, СНГ, ОБСЕ и ШОС.

Материал подготовлен на основе информации РИА Новости и открытых источников 

Доктрина энергетической безопасности Российской Федерации

Указом Президента Российской Федерации от 13 мая 2019 г. № 216 утверждена новая Доктрина энергетической безопасности Российской Федерации – документ стратегического планирования в сфере обеспечения национальной безопасности Российской Федерации.

Ее разработка велась Минэнерго России во исполнение поручения Президента Российской Федерации, совместно с другими заинтересованными федеральными органами исполнительной власти и организациями ТЭК.

В новой Доктрине с учетом произошедших изменений в международной обстановке и внутренней политике, нормативном правовом обеспечении в сфере стратегического планирования в Российской Федерации актуализированы вызовы, угрозы и риски энергетической безопасности, определены цель, направления и задачи государственной деятельности по ее обеспечению.

К основным направлениям обеспечения энергетической безопасности в документе отнесены: совершенствование государственного управления в области обеспечения безопасности, поддержание минерально-сырьевой базы и основных производственных фондов организаций ТЭК на уровне, необходимом для обеспечения энергетической безопасности, совершенствование территориально-производственной структуры ТЭК с учетом необходимости укрепления единства экономического пространства страны, обеспечение международно-правовой защиты интересов российский организаций ТЭК и энергомашиностроения, поддержка экспорта их продукции, технологий и услуг, обеспечение технологической независимости ТЭК и повышение его конкурентоспособности.

В целях своевременного выявления вызовов, угроз и рисков для энергетической безопасности и оперативного реагирования на них Доктриной предусмотрено формирование системы управления рисками энергетической безопасности, проведение мониторинга и оценки состояния энергетической безопасности Российской Федерации.

Конкретизация и развитие положений Доктрины, в том числе планирование мер по обеспечению энергетической безопасности, произведены при актуализации проекта Энергетической стратегии России на период до 2035 года, являющейся основным документом стратегического планирования в сфере энергетики.

Что такое Военная доктрина РФ? (краткое содержание)

Муниципальное бюджетное общеобразовательное

учреждение средняя общеобразовательная школа №129

Что такое Военная доктрина РФ? (краткое содержание)

Выполнила: Надежда Васильевна Канашина

Должность: учитель

Военная доктрина РФ

Военная доктрина Российской Федерации (далее именуется — Военная доктрина) представляет собой совокупность официальных взглядов (установок), определяющих военно-политические, военно-стратегические и военно-экономические основы обеспечения военной безопасности Российской Федерации.

Военная доктрина является документом переходного периода — периода становления демократической государственности, многоукладной экономики, преобразования военной организации государства, динамичной трансформации системы международных отношений.

В Военной доктрине развиваются Основные положения военной доктрины Российской Федерации 1993 года и конкретизируются применительно к военной сфере установки Концепции национальной безопасности Российской Федерации.

Положения Военной доктрины опираются на комплексную оценку состояния военно-политической обстановки и стратегический прогноз ее развития, на научно обоснованное определение текущих и перспективных задач, объективных потребностей и реальных возможностей обеспечения военной безопасности Российской Федерации, а также на системный анализ содержания и характера современных войн и вооруженных конфликтов, отечественного и зарубежного опыта военного строительства и военного искусства.

Военная доктрина носит оборонительный характер, что предопределяется органическим сочетанием в ее положениях последовательной приверженности миру с твердой решимостью защищать национальные интересы, гарантировать военную безопасность Российской Федерации и ее союзников. сегодняшний

Правовую основу Военной доктрины составляют Конституция Российской Федерации, федеральные законы и другие нормативные правовые акты Российской Федерации, а также международные договоры Российской Федерации в области обеспечения военной безопасности.

Положения Военной доктрины могут уточняться и дополняться с учетом изменений военно-политической обстановки, характера и содержания военных угроз, условий строительства, развития и применения военной организации государства, а также конкретизироваться в ежегодных посланиях Президента Российской Федерации Федеральному Собранию, в директивах по планированию применения Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов, в иных документах по вопросам обеспечения военной безопасности Российской Федерации.

В конце декабря 2014 года Совет Безопасности России одобрил, а президент Владимир Путин утвердил поправки к существующей Военной доктрине. В связи с рядом изменений международной военно-политической обстановки, наблюдаемым в последнее время, российское руководство вынуждено принимать соответствующие меры и редактировать существующие документы, лежащие в основе оборонной стратегии государства. С 26 декабря основой обороны страны является обновленная Военная доктрина. Предыдущий вариант документа был принят в феврале 2010 года.

Внутренние опасности В этом вопросе Военная доктрина РФ придерживается прежней позиции. К внутренним опасностям относятся:

-Попытки насильственно изменить конституционный строй России.

-Дестабилизация социальной и внутриполитической ситуации в стране.

-Дезорганизация деятельности органов госвласти, важнейших военных, государственных объектов, а также информационной инфраструктуры РФ.

-Особую актуальность сегодня представляют террористические действия бандформирований и прочих организаций.

-Опасение вызывает и информационное влияние на население, направленное на подрыв патриотических, духовных и исторических традиций в сфере обеспечения защиты Отечества, провоцирование социальной и межнациональной напряженности, разжигание национальной и этнической вражды.

Главные угрозы В качестве них Военная доктрина РФ признает: Резкое обострение межгосударственных отношений.

-Формирование условий для использования вооруженных сил.

— Воспрепятствование деятельности систем военного и государственного управления в РФ.

-Нарушения в функционировании ядерных стратегических сил, систем предупреждения о ракетных атаках, контроля над космическим пространством, объектами химической промышленности, атомной энергетики, хранения ядерного оружия и прочих потенциально опасных участков.

— Образование и подготовку незаконных формирований, использующих оружие против мира и порядка в обществе, их деятельность на территории России или в государствах-союзниках.

-Демонстрацию военной мощи при проведении учебных мероприятий в сопредельных регионах. Важной угрозой Военная доктрина РФ считает активизацию вооруженных сил отдельных стран или групп государств с частичной либо полной мобилизацией.

Второй раздел

Эта часть документа подвергалась неоднократным корректировкам. Изменение Военной доктрины РФ было обусловлено внешними обстоятельствами, нарастающей угрозой терроризма. Эти проблемы связываются с усилением конкуренции и соперничества в мире, неустойчивостью глобальных экономических процессов. Немаловажное значение в нарастании напряженности отводится перераспределению влияния в пользу новых силовых центров. Опасной признается и тенденция смещения угроз во внутреннюю сферу и информационное пространство России. Во втором разделе Доктрины отмечается, что на некоторых направлениях усиливаются военные опасности для государства. Документ конкретизирует источники внешней угрозы относительно складывающейся обстановки, изложенной в Стратегии государственной защиты. Это в первую очередь наращивание военного потенциала и укрупнение блока НАТО, приближение его боевой инфраструктуры к границам России, дестабилизация обстановки в ряде стран и регионов.

Вопросы применения силы

Они также отражены в третьем разделе документа. Военная доктрина признает правомерным использование силы с целью отражения агрессии, восстановления или поддержания мира, обеспечения защиты российских граждан, находящихся за пределами страны. Деятельность вооруженной организации при этом будет осуществляться решительно, комплексно и целенаправленно. Применение силы станет основываться на заблаговременном и постоянном анализе военной политической и стратегической обстановки в соответствии со всеми требованиями, которые предъявляет международное право. Третий раздел четко определяет главные задачи, которые стоят перед военной организацией государства в мирное время, а также в условиях усиления опасности проявления агрессии со стороны других субъектов.

Мобилизационная подготовка

Основополагающие ее принципы излагаются в четвертом разделе. В действующей редакции документа мобилизационной подготовке и готовности уделяется особое внимание. В Военной доктрине четко определены цели мероприятий. Они состоят в подготовке страны, вооруженных сил, органов и войск к обеспечению защиты территории и населения государства от нападения, а также к удовлетворению нужд граждан во время боевых действий. Это указывает на то, что политическое руководство учитывает нарастание вероятности втягивания России в крупномасштабную войну. Это, в свою очередь, потребует полной мобилизации вооруженных, экономических и моральных сил государства и граждан. В данном случае в виду имеется не столько армия, сколько страна в целом.

Обеспечение обороны

Этому вопросу посвящен пятый раздел документа. Военно-экономическое обеспечение оборонного комплекса направлено на формирование условий для стабильного развития и поддержания потенциала страны на уровне, который необходим для реализации принятой политики государства. В качестве главных задач в этой сфере выступают: Оснащение армии и военных органов вооружением, спецтехникой. Обеспечение материальными средствами. При непосредственной опасности со стороны агрессоров — дооснащение войск в соответствии с нормами военного времени, в мирные периоды — накоплением, эшелонированием и содержанием запасов. Восполнение потерь техники, вооружения, материальных средств в ходе боевых действий. Усовершенствование оборонной промышленности, обеспечение независимости страны, формирование комплекса технологий первостепенной важности, активизация инновационной инвестиционной деятельности, сохранение госконтроля. Плодотворное и взаимовыгодное сотрудничество с заинтересованными государствами для обмена передовыми идеями и получения прибыли для оборонной промышленности.

Заключение

Военная доктрина формулирует четкие ориентиры на формы, способы, порядок использования вооруженной силы для обеспечения защиты суверенитета, конституционного строя, территориальной целостности, а также национальных интересов государства, исполнения союзнических обязательств, условий международных договоров.

Что доктрина прописала – Газета Коммерсантъ № 32 (6753) от 21.02.2020

Как стало известно “Ъ”, в ходе последней встречи с генсеком НАТО Йенсом Столтенбергом глава МИД РФ Сергей Лавров предложил восстановить регулярный диалог между военными. Однако в альянсе готовы продолжать общение лишь на политическом уровне в рамках Совета Россия—НАТО, что Москва считает недостаточным. По мнению российской стороны, дефицит коммуникации на уровне военных, наложенный на почти полное отсутствие взаимного доверия, может привести к неправильной интерпретации намерений друг друга, а значит, и к возможной эскалации. В качестве примера собеседники “Ъ” в госструктурах РФ приводят активизировавшуюся в последнее время борьбу НАТО с двумя приписываемыми России военными доктринами, которые в Москве называют несуществующими.

Разговорчики в строю

Переговоры Сергея Лаврова и Йенса Столтенберга прошли в субботу «на полях» Мюнхенской конференции по безопасности. По данным “Ъ”, в ходе встречи генсек призвал созвать в ближайшее время заседание Совета Россия—НАТО (СРН). Напомним, что до конфликта вокруг Украины в 2014 году этот орган курировал большое количество совместных проектов в сфере обеспечения безопасности. Но после вхождения Крыма в состав РФ НАТО фактически полностью заблокировало деятельность СРН, оставив открытыми лишь каналы коммуникации на уровне начальников штабов (Валерий Герасимов периодически общается с главкомом НАТО в Европе) и дипломатов (с 2014 года Совет собирался с десяток раз, в основном на уровне постпредов). Последнее заседание СРН состоялось в июле на уровне послов. По данным “Ъ”, Сергей Лавров в Мюнхене сказал Йенсу Столтенбергу, что не считает такой формат эффективным.

Свое отношение к проблеме глава МИД РФ открыто озвучил по итогам поездки в Мюнхен: «Когда наши натовские коллеги заявляют, что открыты к диалогу с Россией, они лукавят — они открыты к диалогу, который они понимают как выдвижение в наш адрес претензий, прежде всего по Украине. Ни разу СРН не собирался без ультимативной попытки навязать нам рассмотрение украинских проблем». По словам Сергея Лаврова, «НАТО не имеет никакого отношения к украинским проблемам, оно может только усугублять их, постоянно заклиная, что ждет Украину в свои ряды с распростертыми объятиями». Россия, продолжил он, готова обсуждать эту тему лишь с теми странами, которые занимаются украинским урегулированием — Францией, Германией, США.

Между тем, по данным “Ъ”, Сергей Лавров в ходе встречи выступил со встречным предложением: восстановить регулярный диалог между военными. Однако на это, в свою очередь, не готовы пойти в НАТО.

Высокопоставленный представитель альянса рассказал “Ъ”, что с 2014 года всем военным НАТО — кроме главкома в Европе и председателя Военного комитета — запрещено обсуждать с российскими коллегами вопросы из сферы безопасности. «Если я пересекаюсь с коллегами из России на мероприятиях, например, на приемах в Брюсселе, то могу говорить только об отвлеченных темах, о погоде или о спорте. Военные дела нам обсуждать нельзя»,— сказал собеседник “Ъ”.

В России же считают, что дефицит коммуникации на уровне военных чреват ростом взаимного недоверия и неправильными интерпретациями намерений друг друга. По мнению собеседников “Ъ” в МИД и Минобороны РФ, такая тенденция уже налицо: в НАТО принимают все более активные меры противодействия двум российским военным доктринам, которые, как утверждают в Москве, не существуют вовсе.

Эскалация ради деэскалации

4 февраля стало известно, что США впервые разместили на своих подлодках баллистические ракеты с ядерными боеголовками пониженной мощности (W76–2). Тогдашний заместитель министра обороны Джон Руд (он на днях ушел в отставку) объяснил эту меру необходимостью сдерживания России, которая, по его словам, считает, что применение маломощного ядерного оружия даст ей преимущество перед США. Господин Руд отметил: новые ракеты «демонстрируют потенциальным противникам, что у них нет никаких преимуществ в ограниченном использовании ядерного оружия, поскольку США могут гарантированно и решительно реагировать на любые угрозы».

Нововведение обеспокоило Москву. Замглавы МИД РФ Сергей Рябков увидел в нем доказательство того, что «ранее прозвучавшие в декларативной форме с американской стороны рассуждения о возможности применения такого рода средств в гипотетическом конфликте уже воплощаются в металле, в изделиях».

«Это отражение того, что США реально понижают ядерный порог, что они допускают для себя ведение ограниченной ядерной войны и победу в такой войне»,— добавил он.

Напомним, в 2019 году США приняли Доктрину о ядерных операциях, предусматривающую возможности задействования ядерного оружия для преломления хода вооруженных конфликтов с применением обычных средств (см. “Ъ” от 22 июня 2019 года). При этом необходимость понижения порога применения такого оружия, как и в случае с ракетой W76–2, в Пентагоне объяснили тем, что сценарии ограниченного ядерного удара начала разрабатывать Россия.

В НАТО эту якобы взятую Россией на вооружение доктрину называют «Эскалация ради деэскалации». По мнению многих западных военных экспертов, в своем планировании Москва якобы исходит из следующих предпосылок: если между Россией и одной или несколькими странами НАТО произойдет локальный конфликт с применением обычных вооружений и российские военные сочтут, что терпят поражение, они могут применить тактическое ядерное оружие, чтобы попытаться таким образом завершить противостояние на своих условиях. О том, что российские военные приняли на вооружение доктрину «Эскалация ради деэскалации», официальные лица США впервые заявили в 2015 году (на слушаниях в Конгрессе с участием высокопоставленных представителей Пентагона). С тех пор это предположение на Западе фактически стало аксиомой.

Отметим, что концепции «контролируемой эскалации» были частью военного планирования СССР (как и США) в период холодной войны, однако по ее окончании обе стороны от них официально отказались.

В России подобного рода идеи с 1990-х годов продолжают поддерживаться рядом военных экспертов. Но официальные лица каждый раз подчеркивают, что Москва такого подхода не придерживается и считает его опасным.

«Утверждение о якобы зафиксированном в российской Военной доктрине принципе «эскалации для деэскалации» в отношении применения ядерного оружия не соответствует реалиям и является преднамеренным ее искажением»,— заявили “Ъ” в Минобороны РФ. В ведомстве подчеркнули, что в Военную доктрину заложен принцип «оборонительного ядерного сдерживания», по которому возможно применение ядерного оружия только в ответных действиях, после получения достоверных данных о применении агрессором ядерного оружия по территории РФ. «Применение ядерного оружия в войне обычными средствами поражения рассматривается как вынужденная исключительная мера, когда другими имеющимися силами и средствами невозможно остановить агрессию и сохранить суверенитет государства»,— отметили в Минобороны. В ведомстве напоминают: в российской Военной доктрине зафиксировано положение о снижении роли ядерного оружия в обеспечении стратегического сдерживания, а также содержится пункт о необходимости недопущения ядерного военного конфликта, как и любого иного вооруженного конфликта.

В НАТО, однако, настаивают на том, что на практике Россия все-таки готовится к применению ограниченного ядерного удара. Собеседники “Ъ” в структурах альянса, в частности, убеждены: именно на этот случай в Калининградской области были размещены оперативно-тактические ракетные комплексы «Искандер-М», способные нести и ядерные боевые части. «То, что в официальных российских документах о таком ударе не говорится, не означает, что Россия не прорабатывает подобные сценарии. События последних лет говорят о том, что Россия видит в НАТО ключевую угрозу, и не учитывать это мы не имеем право»,— сказал один из источников “Ъ” в штаб-квартире НАТО.

«Доктрина Герасимова»

Одновременно с противодействием доктрине «Эскалация ради деэскалации» в НАТО приступили к более активной борьбе с российской «гибридной угрозой», якобы основанной на «Доктрине Герасимова» о невоенных способах достижения политических и стратегических целей. О том, что альянс намерен уделять первостепенное значение мерам по отражению этой угрозы, говорится в декларации декабрьского саммита НАТО. «Доктрина Герасимова» в этом документе не упоминается, но этот термин используют многие официальные представители альянса. Так, например, в первый день лондонского саммита министр обороны Великобритании Бен Уоллес, говоря о гибридных методах противоборства, сказал: «Шесть лет назад начальник Генштаба Вооруженных сил России Валерий Герасимов написал, что нормы права изменились и роль невоенных способов в достижении политических и стратегических целей выросла. Он объявил, что «дистанционное бесконтактное воздействие на противника становится главным способом достижения целей боя и операции». Социальные сети, киберсфера и более открытое общество дают нашим соперникам беспрецедентные возможности по достижению своих целей. «Доктрина Герасимова» с нами надолго».

Термин «Доктрина Герасимова» начал использоваться на Западе после событий в Крыму в марте 2014 года, но в аксиому превратился после выборов в США в ноябре 2016-го.

Сама же статья Валерия Герасимова об изменении характера войн вышла в феврале 2013 года в «Военно-промышленном курьере». При этом начальник Генштаба явно писал о том, чего опасаются российские власти: «Правила войны существенно изменились. Возросла роль невоенных способов в достижении политических и стратегических целей, которые в ряде случаев по своей эффективности значительно превзошли силу оружия. Акцент используемых методов противоборства смещается в сторону широкого применения политических, экономических, информационных, гуманитарных и других невоенных мер, реализуемых с задействованием протестного потенциала населения».

Эти строки Валерий Герасимов писал под впечатлением от событий «арабской весны», о чем сказано в начале статьи. К статье прилагалась инфографика о «роли невоенных методов в разрешении межгосударственных конфликтов». В то время как в Минобороны, так и в научных советах при Совбезе РФ и ОДКБ начали активно разрабатывать меры противодействия дестабилизации внутриполитической ситуации по сценарию «цветных революций». Статья Валерия Герасимова шла в этом русле. Однако на Западе ее прочли совершенно иначе: как методичку для российских вооруженных сил и спецслужб по ведению войн нового типа.

«»Доктрина Герасимова» заключается в том, что войны можно выигрывать без единого выстрела — или же с минимальным количеством выстрелов. То есть сугубо невоенными методами. Так и происходит. Благодаря действиям в киберпространстве, таким новостным каналам, как RT и Sputnik, а также другим средствам «мягкой силы», затраты на оказание влияния значительно снизились»,— сказал, например, в 2017 году тогдашний глава ЦРУ Майк Помпео, ныне возглавляющий Госдепартамент США.

В Минобороны тем не менее настаивают, что никакой доктрины по ведению гибридных войн, в том числе с использованием киберсредств, у России нет. «Термин «Доктрина Герасимова» был искусственно создан представителями Пентагона и НАТО в интересах оправдания своей возросшей военной активности и запугивания международной общественности мнимой «российской военной угрозой»»,— заявили “Ъ” в ведомстве. Там также отметили, что неоднократно указывали странам Запада на «отсутствие «Доктрины Герасимова» в российской армии». «Тем не менее они продолжают с маниакальным упорством распространять этот выдуманный термин, в том числе для наращивания финансирования своих военных программ»,— заключили в Минобороны.

Но в НАТО этим словам не верят. Представитель Управления новых вызовов безопасности альянса Михаэль Рюле в беседе с “Ъ” заявил, что не так уж важно, чье имя носит та или иная доктрина. «Мы смотрим на суть применяемых в отношении нас инструментов и вырабатываем меры противодействия»,— сказал он. Другой высокопоставленный представитель НАТО, попросивший не называть его имя, на комментарий корреспондента “Ъ” о том, что «Доктрины Герасимова», по версии российских властей, не существует, отреагировал обескураженно: «Как не существует? Инфографика из его статьи висит в моем рабочем кабинете!»

Елена Черненко

Новая Военная доктрина РФ в контексте информационной безопасности

Новая Военная доктрина РФ в контексте информационной безопасности

Президент Путин утвердил новую Военную доктрину Российской Федерации, которая была обновлена под влиянием происходящих в последнее время вокруг России событий. Не берясь за полный анализ того, что написано в этом доктринальном документе, хочу тезисно обратить внимание на моменты, относящиеся к теме информационной безопасности.
  1. Традиционные для нас угрозы ИБ Доктрина относит к понятию «военная опасность», четко отделив их от понятия «военная угроза». Согласно Доктрине «военная опасность» — это «состояние межгосударственных или внутригосударственных отношений, характеризуемое совокупностью факторов, способных при определенных условияхпривести к возникновению военной угрозы«, а «военная угроза» — это «состояние межгосударственных или внутригосударственных отношений, характеризуемое реальной возможностью возникновения военного конфликтамежду противостоящими сторонами, высокой степенью готовности какого-либо государства (группы государств), сепаратистских (террористических) организаций к применению военной силы (вооруженному насилию)«. Иными словами, традиционные угрозы ИБ сами по себе не могут быть военной угрозой, а всего лишь сопутствуют их проявлению. Но есть и исключение, которое только подтверждает, что тема спецопераций в киберпространстве не до конца проработана была при подготовке нынешней Военной доктрины.
  2. Угрозы ИБ могут быть отнесены к военным угрозам, если они воспрепятствуют «работе систем государственного и военного управления Российской Федерации, нарушение функционирования ее стратегических ядерных сил, систем предупреждения о ракетном нападении, контроля космического пространства, объектов хранения ядерных боеприпасов, атомной энергетики, атомной, химической, фармацевтической и медицинской промышленности и других потенциально опасных объектов«. Тут мы опять наталкиваемся на классическую проблему с терминологией в области критически важных (потенциально опасных) объектов. Почему воспрепятствование работе систем фармацевтической промышленности представляет военную угрозу, а воспрепятствование системам управления транспортом (что для России с ее территориями, через которые надо во время военных конфликтов или войн перебрасывать войска, технику, продовольствие, является более чем актуальным) нет? На мой взгляд причиной этого является неразбериха в терминологии, которая до сих пор не устаканилась. Критический важный объект, стратегически важный объект, стратегический объект, объект, имеющий стратегическое значение, важный объект, важный государственный объект, объект жизнеобеспечения, особо важный объект, специальный объект, режимный объект, потенциально опасный объект… Вот только небольшая часть схожих терминов. На кого из них распространяется Военная доктрина?.. Хотя с другой стороны приводить терминологию в области критических инфраструктур — та еще работенка. Ее не стали даже делать, когда готовили законопроект о безопасности критических инфраструктур.
  3. Военные опасности делятся на внешние и внутренние. К первым в киберпространстве относятся  «использование информационных и коммуникационных технологий в военно-политических целях для осуществления действий, противоречащих международному праву, направленных против суверенитета, политической независимости, территориальной целостности государств и представляющих угрозу международному миру, безопасности, глобальной и региональной стабильности«. В данном случае можно отметить схожесть (что неудивительно) позиции с основами государственной политики в области международной информационной безопасности.
  4. К внутренним опасностям, связанным с киберпространством, относится «деятельность, направленная на дезорганизацию функционирования информационной инфраструктуры Российской Федерации«.
  5. Одной из черт военного конфликта (а это понятие выше военной угрозы), является
  • применение среди прочего и информационных мер невоенного характера
  • воздействие на противника в глобальном информационном пространстве
  • централизация и автоматизация управления войсками и оружием с помощью АСУВ и АСУО.
  • Ядерному оружию внимание в Доктрине тоже уделено, но как инструменту сдерживания региональных и крупномасштабных войн. Я, если честно, в такие войны не очен верю именно по причине наличия у многих сторон ядерного потенциала. Поэтому несложно предположить, что роль кибервойн или правильнее спецопераций в информационном пространстве будет только возрастать.
  • Как и документ , описывающий усилия МинОбороны РФ в области кибербезопасности, Доктрина постулирует принцип ненападения, а сдерживания и предотвращения военных конфликтов. 
  • Среди основных задач, направленных на сдерживание и предотвращение военных конфликтов «нашей» теме уделено почетное последнее место — «создание условий, обеспечивающих снижение риска использования информационных и коммуникационных технологий в военно-политических целях для осуществления действий, противоречащих международному праву, направленных против суверенитета, политической независимости, территориальной целостности государств и представляющих угрозу международному миру, безопасности, глобальной и региональной стабильности«. Вполне могу допустить, что изначально этого пункта и вовсе не было, так как никто не подумал о том, как бороться с угрозами ИБ, просто продекларировав их опасность. Думаю, что первоначально с ними предполагали бороться общими фразами, которыми так изобилуют другие доктринальные документы , — партнерство в рамках ОДКБ и БРИКС, миротворчество под эгидой ООН, прогнозирование и т.п. На то, что изначально этого пункта не было, меня наталкивает и то, что в Доктрине очень много говорится о соблюдении международного права и международных договоров, а в области ИБ (или точнее МИБ) у нас с этим большая проблема. До сих пор никаких международных норм ИБ так и не было разработано и, особенно в условиях нарастания геополитического конфликта США и России, врядли в ближайшее время стоит ждать прорыва в этой области. Да и постоянная отсылка к географическим границам РФ или ее союзников тоже говорит о том, что про спецоперации в информационном пространстве (против нас или нами) никто серьезно не думал.
  • Интересно, что среди задач Вооруженных сил, других войск и органов в мирное время тема информационной безопасности не упоминается вовсе. Такое впечатление, что авторы документа и не знали, что могут делать военные в области ИБ в мирное время. Это вам не портянки шить, и не стволы пушек до блеска драить 🙂 По идее стоило бы сделать отсыл к Доктрине ИБ и основам госполитики в области МИБ, но почему-то про это забыли.
  • А вот среди задач военной организации «совершенствование системы информационной безопасности Вооруженных Сил, других войск и органов» названо явно. Это же является и основной задачей при строительстве и развитии Вооруженных Сил, других войск и органов.
  • «Материальность» Доктрины проявляется во всем. Авторы привыкли (оно и понятно), что во время военных конфликтов речь всегда идет о чем-то материальном. Атака производится на материальный объект. Оружие — это тоже, что-то материальное. Ущерб тоже имеет вполне себе материальную природу. Поэтому в Доктрину очень сложно вписывается информационная составляющая. Иногда даже кажется, что в уже готовый «материалистичный» текст добавили несколько кибер-пунктов. Например, есть в Доктрине раздел «Задачи оснащения Вооруженных Сил, других войск и органов вооружением, военной и специальной техникой» в нем пункт «развитие сил и средств информационного противоборства«. Но программное обеспечение, которое зачастую и является основном инструментом информационного противоборства (если не рассматривать тему РЭБ), с трудом может быть описано понятием «военная и спецтехника». При этом интересно, что в контексте средств информационного противоборства говорится только об их развитии, а применительно к другим видам оружия — еще и о создании. Толи у нас уже средства информационного противоборства созданы и их надо только развивать, толи авторы опять же взяли готовую заготовку и вставили ее в текст, не думая о сути.
  • В разделе про развитие оборонно-промышленного комплекса про силы и средства информационного противоборства ни слова. Откуда же их тогда брать? С гражданского рынка?
  • В части международного сотрудничества повторяется неоднократно звучавший в других документах тезис о развитии «диалога с заинтересованными государствами о национальных подходах к противодействию военным опасностям и военным угрозам, возникающим в связи с масштабным использованием информационных и коммуникационных технологий в военно-политических целях«.
  • Вот такой документ. Он еще раз подтверждает мысль, которую я как-то озвучивал и описывал — человек, родившийся и обучавшийся во всяких Академиях Генштаба или Высшей школы КГБ во времена, когда компьютеры описывались только в фантастических романах или в переводах зарубежной литературы в закрытых библиотеках, не способен адекватно оценивать ни угрозы ИБ, ни то, как с ними бороться. По одной простой причине — его этому не учили, а сам он с этим не сталкивался. И чем старше он становится (а в СовБезе и Генштабе никого из поколения «Интернет» нет), тем меньше шансов на то, что он сможет переориентироваться. Это как если всю жизнь бороться с иностранными техническими разведками и защищать государственную тайну. Даже если тебе дали задание разработать меры защиты для персональных данных или коммерческой тайны, то все равно у тебя получится только СТР и все. Вот с Военной доктриной таже проблема 🙁


    Один хакер может причинить столько же вреда, сколько 10 000 солдат!  Хакеры объявили кибервойну России! Подпишись на наш Телеграм канал    чтобы узнать первым, как выжить в цифровом кошмаре!
    Поделиться новостью:

    Подготовлена новая Военная доктрина Союзного государства

    Источник: rg. ru

    Актуальные проблемы взаимодействия Минобороны России и Беларуси, новые угрозы Союзному государству и совместное реагирование на них в среду, 20 октября, генералы обсудили в Москве на совместной коллегии оборонных ведомств.

    Несмотря на пандемию, разговор состоялся в очном формате. Из-за сложной военно-политической обстановки в мире в Москве и Минске решили не ограничиваться обменом мнениями в режиме видео-конференцсвязи. На это обстоятельство министр обороны РФ Сергей Шойгу указал отдельно.

    «Наращивается передовое присутствие блока НАТО вблизи границ Союзного государства России и Беларуси, совершенствуется его военная инфраструктура, создаются запасы вооружения, военной техники и материальных средств, отрабатываются мероприятия переброски войск, — отметил он на коллегии. — Так, в Польшу и прибалтийские государства переброшены бронетанковая бригада сухопутных войск Соединенных Штатов Америки и четыре многонациональные батальонные тактические группы. Сформированы штабы коалиционных дивизий Альянса в Румынии, Польше и Латвии. Увеличиваются емкость портовой и аэродромной инфраструктур».

    Шойгу привел и другие факты повышенной военной активности НАТО у наших границ. Так, по его словам, численность сил первоочередного задействования Альянса возросла практически вдвое — с 25 до 40 тысяч военнослужащих. В Румынии и Польше США размещают противоракетные комплексы «Иджис Эшор». «При этом универсальность их пусковых установок позволяет применять, наряду с противоракетами, крылатые ракеты «Томагавк» и перспективные ударные средства, разрабатываемые Пентагоном», — пояснил министр обороны РФ.

    Он также напомнил коллегам, что количество полетов разведывательной и тактической авиации НАТО в приграничных с Россией районах возросло на треть. При этом сохраняется высокая интенсивность оперативной и боевой подготовки под эгидой Североатлантического блока. «Ежегодно у западной границы Союзного государства проводится более 30 учений, сценарий которых основывается на вооруженном противоборстве с Россией. Все чаще к ним привлекаются страны, не входящие в Альянс — Грузия, Украина, Швеция и Финляндия. Для проведения маневров стали активнее использоваться территории стран Балтии, Польши, акватория Балтийского моря», — заявил Шойгу.

    Он обратил внимание, что США при полной поддержке союзников по НАТО активизировали работу по модернизации тактических ядерных боеприпасов и мест их хранения в Европе. Особую озабоченность в Москве вызывает привлечение пилотов неядерных государств — членов блока к учениям, где отрабатывается применение тактических ядерных боеприпасов. «Видим в этом прямое нарушение Договора о нераспространении ядерного оружия», — подчеркнул Шойгу.

    Министр напомнил, что помимо угроз военного характера наши страны сталкиваются с политическим и экономическим давлением со стороны так называемого коллективного Запада. В сложившихся условиях Москва и Минск вынуждены принимать ответные меры. Одной из них Шойгу назвал новую Военную доктрину Союзного государства. Она уже готова. По словам министра обороны РФ, документ планируется утвердить в ближайшее время на очередном заседании Высшего государственного Совета Союзного государства.

    Кроме того, военные ведомства двух стран перешли на планирование двустороннего военного сотрудничества на основе 5-летней программы стратегического партнерства. Расширяются и масштабы совместной подготовки войск и органов управления. «В сентябре провели совместное стратегическое учение «Запад-2021». Отработаем действия в рамках ОДКБ. В настоящее время в Таджикистане проходит учение с Коллективными силами оперативного реагирования Организации «Взаимодействие-2021». В сентябре белорусские военнослужащие впервые приняли участие в антитеррористическом учении государств — членов ШОС «Мирная миссия — 2021», — перечислил Шойгу.

    Он подчеркнул, что нынешний уровень взаимодействия военных ведомств РФ и Беларуси позволяет своевременно адаптировать задачи в сфере безопасности к происходящим в мире изменениям и эффективно решать их. «В условиях возрастающих для Союзного государства угроз, проведение согласованной военной политики, сотрудничество в строительстве и развитии вооруженных сил, повышение уровня слаженности и боевой выучки, а также взаимное использование объектов военной инфраструктуры приобретают для России и Беларуси особую актуальность, а деятельность совместной коллегии как никогда востребована», — сделал вывод министр обороны России.

    С.Шойгу рассказал, что вынудило РФ и Белоруссию принять новую Военную доктрину

    Источник: tass.ru

    Военные угрозы, политическое и экономическое давление со стороны западных стран вынудили Россию и Белоруссию принять ответные меры, одна из них — новая Военная доктрина Союзного государства, заявил министр обороны РФ Сергей Шойгу.

    «Кроме угроз военного характера, продолжаем сталкиваться с политическим и экономическим давлением на наши страны со стороны так называемого коллективного Запада. В сложившихся условиях вынуждены принимать меры ответного характера», — сказал Шойгу в среду на совместной коллегии министерств обороны России и Белоруссии.

    По его словам, одна из таких мер — новая Военная доктрина Союзного государства. «Подготовлена новая Военная доктрина Союзного государства, которую планируется утвердить в ближайшее время на очередном заседании Высшего государственного совета Союзного государства», — сказал Шойгу.

    Военные ведомства двух стран, отметил он, перешли на планирование двустороннего военного сотрудничества на основе программы стратегического партнерства, разработанной на пятилетний период. Расширяются масштабы подготовки войск и органов управления, сказал Шойгу.

    «В сентябре провели совместное стратегическое учение «Запад-2021». Отработаем действия в рамках ОДКБ. В настоящее время в Таджикистане проходит учение с Коллективными силами оперативного реагирования организации «Взаимодействие-2021». В сентябре белорусские военнослужащие впервые приняли участие в антитеррористическом учении государств — членов ШОС «Мирная миссия — 2021», — сказал министр обороны РФ.

    Согласованная военная политика

    Шойгу подчеркнул, что достигнутый уровень взаимодействия военных ведомств РФ и Белоруссии позволяет «своевременно адаптировать задачи в сфере безопасности к происходящим в мире изменениям и эффективно решать их».

    «В условиях возрастающих для Союзного государства угроз проведение согласованной военной политики, сотрудничество в строительстве и развитии вооруженных сил, повышение уровня слаженности и боевой выучки, а также взаимное использование объектов военной инфраструктуры приобретают для России и Белоруссии особую актуальность, а деятельность совместной коллегии как никогда востребована», — констатировал Шойгу.

    Он выразил уверенность, что итоги сегодняшнего заседания будут способствовать совершенствованию оборонного потенциала двух стран и укреплению их военной безопасности.

    С.Шойгу: НАТО укрепляет инфраструктуру на границе с Союзным государством РФ и Белоруссии

    Источник: tass. ru

    Североатлантический альянс укрепляет свою военную инфраструктуру в непосредственной близости границ Союзного государства России и Белоруссии, военно-политическая обстановка сложная, заявил министр обороны РФ Сергей Шойгу.

    «Наращивается передовое присутствие блока НАТО вблизи границ Союзного государства России и Белоруссии, совершенствуется его военная инфраструктура, создаются запасы вооружения, военной техники и материальных средств, отрабатываются мероприятия переброски войск», — сказал Шойгу на совместной коллегии министерств обороны России и Белоруссии в среду.

    Он подчеркнул важность встречи с белорусскими коллегами в очном формате, несмотря на пандемию, из-за сложной военно-политической обстановки. «Сегодня мы обсудим актуальные вопросы взаимодействия наших оборонных ведомств. Проведение заседания в очном формате, несмотря на продолжающуюся пандемию, подчеркивает важность наших встреч в условиях сложной военно-политической обстановки», — сказал Шойгу.

    «Так, в Польшу и прибалтийские государства переброшены бронетанковая бригада сухопутных войск Соединенных Штатов Америки и четыре многонациональные батальонные тактические группы. Сформированы штабы коалиционных дивизий альянса в Румынии, Польше и Латвии. Увеличивается емкость портовой и аэродромной инфраструктур», — сказал Шойгу.

    По его оценке, численность сил первоочередного задействования НАТО возросла практически вдвое — с 25 до 40 тыс. военнослужащих. «В Румынии и Польше Вашингтон размещает противоракетные комплексы «Иджис эшор». При этом универсальность их пусковых установок позволяет применять наряду с противоракетами крылатые ракеты «Томахок» и перспективные ударные средства, разрабатываемые Пентагоном», — отметил министр обороны РФ.

    Полеты авиации НАТО 

    По словам Шойгу, количество полетов разведывательной и тактической авиации военно-воздушных сил НАТО в российском приграничье по сравнению с прошлым годом возросло почти на треть.

    «На 30% увеличилось количество полетов разведывательной и тактической авиации военно-воздушных сил НАТО в приграничных с Российской Федерацией районах», — сказал он.

    По его словам, «сохраняется высокая интенсивность оперативной и боевой подготовки под эгидой НАТО».

    «Ежегодно у западной границы Союзного государства проводится более 30 учений, сценарий которых основывается на вооруженном противоборстве с Россией. Все чаще к ним привлекаются страны, не входящие в альянс — Грузия, Украина, Швеция и Финляндия. Для проведения маневров стали активнее использоваться территории стран Балтии, Польши, акватория Балтийского моря», — отметил министр обороны РФ.

    Мураховский рассказал, чем может удивить новая российская военная доктрина

    — Виктор Иванович, редакция ныне действующей военной доктрины была утверждена президентом в декабре 2014 года. Готовилась она несколько лет. Тогда на Украине не было еще такой антироссийской истерии, а в США – столь откровенно агрессивной позиции по отношению к России. Но доктрина ведь документ живой и, видимо, должна учитывать политические изменения? Именно они стали поводом для подготовки новой доктрины, или есть какие-то другие причины?

    — Военная доктрина обновляется с определенной периодичностью. Так же как, к примеру, Концепция строительства и развития Вооруженных сил. Она рассчитана на 15 лет и действует до 2033 года. Или Госпрограмма вооружений. Она принимается примерно на десятилетний период, нынешняя действует до конца 2027 года.

    Примерно раз в 10 лет обновляется и военная доктрина. Сейчас разрабатываются те доктринальные положения, которые вступят в действие на следующий период. Это же касается и других документов. К примеру, недавно впервые в нашей истории были открыто опубликованы «Основы государственной политики Российской Федерации в области ядерного сдерживания». Раньше это был закрытый документ. Работа над каждым из них ведется достаточно длительное время. Затем они утверждаются на самом высоком уровне – в Совете безопасности России и президентом.

    Естественно, в каждом из этих документов, включая доктрину, всегда учитываются новые обстоятельства.

    — Какие изменившиеся обстоятельства могут быть учтены в новой военной доктрине? К примеру, может быть как-то отражена нынешняя, сильно изменившаяся с 2014 года ситуация на Украине?

    — Конечно, в доктрине будет учтен ряд новых обстоятельств, но не Украина сама по себе, а скорее новые подходы наших оппонентов, которые используют Украину как инструмент противостояния с Россией.

    Я бы сказал так: сейчас практически полностью размыта граница между военными и невоенными средствами ведения войны. И поэтому теперь помимо киберугроз и кибератак очень важное значение получило собственно информационное и психологическое воздействие на противника. Андрей Михайлович Ильницкий (советник министра обороны РФ Андрей Ильницкий. – «МК») назвал такой тип войны ментальным. Целью такой новой войны является уничтожение самосознания, изменение ментальной, цивилизационной основы общества противника.

    — То есть, когда психологическому воздействию подвергается не только сознание военнослужащих, но и все население страны?

    — Да. И здесь надо прямо сказать, что на протяжении всей своей истории Россия практически не проигрывала войны со своими оппонентами, пока не начиналось ее разрушение изнутри. Наш противник это хорошо понимает. Военными средствами противостоять России для него слишком тяжело. Поэтому информационное и психологическое воздействие на противника теперь выходит на передний план.

    — То есть вы считаете, что в нашей новой военной доктрине раздел, который назовем условно «ментальные войны» будет существенно расширен?

    — Да. Обязательно будет расширен. Сейчас, как я понимаю, идёт подбор формулировок, которые позволят руководствоваться этими положениями не только самим военным, но и всей государственной машине.

    — Какие ещё неприятные неожиданности для наших, как вы их называете оппонентов, могут быть обозначены в новой доктрине?

    — Я практически уверен, что намного больше внимания там будет уделено стратегическому неядерному сдерживанию. Мы такую систему сейчас выстраиваем с тем, чтобы иметь возможность остановить наших оппонентов от агрессии против нас не только ядерными средствами, но и высокоточными неядерными вооружениями дальнего действия. Мы создаём системы вооружения и средств управления, которые позволят осуществлять стратегическое неядерное сдерживание, не прибегая к ядерным средствам.

    Я думаю, это очень важный фактор. И, как мы видим, такие системы сейчас постепенно начинают всё большем количестве приходить в наши Вооруженные силы.

    — Это то вооружение, о котором не раз говорил президент?

    — Он говорил, в том числе, и о средствах стратегического ядерного сдерживания нового поколения, которые позволяют фактически обнулить все системы противоракетной обороны потенциального противника. Выступая перед Федеральным собранием, он рассказывал про «Авангард», «Буревестник», «Посейдон». Но это все ядерные средства. А кроме того, мы разрабатываем и неядерные средства.

    — Их я и имею ввиду. В основном разработки по гиперзвуку.

    — Верно. Например «Кинжал», или «Циркон», а также некоторые другие гиперзвуковые высокоточные средства в том числе дальнего действия, которые позволяют держать нашего противника в рамках приличий. Имеются ввиду крылатые ракеты нового поколения, такие как «Калибр», ракеты воздушного базирования Х-101. Ещё кое-что новое, например, противоспутниковое ракеты. Это всё тоже относится к средствам стратегического  сдерживания, но неядерного, то есть в обычном оснащении.

    — И возможным вариантам применения этих средств, на ваш взгляд будет больше уделено внимание в новой доктрине?

    — Да. Именно так.

    — А что касается применения оружия ядерного сдерживания? Здесь вы считаете, могут быть приняты какие-то новые положения? Почему я об этом спрашиваю, потому что не так давно наш президент заявил, что если, к примеру, по нашей стране будет нанесен удар с территории одной из стран НАТО в Европе, то ответный удар придется все равно по центрам принятия решений. А именно по Вашингтону. Такое положение может быть закреплено в новой доктрине?

    — В военной доктрине такие вот уж совсем конкретные вещи не прописываются. Они закреплены в других документах. В частности, существуют планы применения Вооруженных сил. Но они, понятно, имеют соответствующий гриф, так как относятся к документам, содержащим государственную тайну.

    — Получается, Путин выдал эту государственную тайну?

    — Верховный главнокомандующий имеет право иногда приоткрыть некоторые вещи из этих документов. И если не полностью озвучить, то, по крайней мере, исходя из государственных интересов, о них намекнуть. А это был серьёзный намёк со стороны Верховного главнокомандующего. Он четко дал понять Штатам: организовать и провести только в Европе ограниченную ядерную войну, не затрагивающую территорию самих США, не получится. Это все фантазии.

    Кстати, такие планы – совсем не новость. Они существовали ещё в семидесятые годы прошлого века. Тогда в США тоже разрабатывалась стратегия ограниченной ядерной войны в Европе или на Дальнем Востоке. Но как тогда, так и сейчас в ходе неоднократно проводимых стратегических учений, сразу же выяснялось, что очень быстро, буквально в течение нескольких часов, такая война приводит к полномасштабному обмену ядерными ударами между великими державами.

    Так что наш президент просто напомнил, что в этом смысле ничего не изменилось. И это, конечно, серьезный козырь, который разбивает планы всяких там американских экспертов и теоретиков, которые надеются, что можно будет где-то там у границ России или Японии покидаться тактическими ядерными бомбочками, а самим остаться в тени.

    — Ну да, отсидеться за океаном в привычном отдалении…

    — Вот именно. Только этого не получится. Я напомню, в связи с чем наш президент сделал это заявление. В связи с планами США развернуть в Европе ракеты средней дальности.

    И тут со стороны наших заокеанских соседей просматривается явное желание: вот мы, дескать, разместим в Европе ракеты средней дальности, которые кой до кого смогут быстро долететь. Но в ответ ведь такие же ракеты средней дальности до США не достанут. То есть эта война будет где-то там, далеко от нас, на евразийском театре военных действий. А мы тут вроде будем и ни при чём. Ну, вот президент Путин и объяснил им: нет ребята, так не получится. Достанется и вам.

    — Да, намёк понятен. Но если в принципе коснуться проблем ядерного сдерживания, то как на ваш взгляд, положения о возможности применения ядерного оружия в новой доктрине останутся без изменений? Перейдут в новую редакцию из прежней в том же виде, или как-то обновятся?

    — Эти фундаментальные положения остаются в силе. Все то, что было ранее прописано, останется. То есть мы можем перейти к использованию ядерного оружия, когда против нас применяется оружие массового поражения, включая ядерное. А также в ответ на крупномасштабную агрессию с применением обычного оружия, но при условии, что под угрозу поставлено существование самого российского государства.

    — И когда примерно следует ожидать новую доктрину?

    — Думаю, уже скоро, в 2022 году. Я так понимаю, это произойдет примерно в одно время с принятием новой Госпрограммы вооружений, которая будет действовать на период до 2033 года.

    Российская военная доктрина называет ограниченный ядерный удар «деэскалацией». Вот почему.

    Российский Ту-22М3М может доставлять ядерное оружие ракетами или гравитационными бомбами. Изображение изначально было размещено на Flickr Дмитрием Тереховым по адресу: https://flickr.com/photos/[email protected]/19230388334. Под лицензией cc-by-sa-2.0.

    Примечание редактора: эта статья была первоначально опубликована в 2014 году, когда Россия захватила Крым. Он публикуется здесь в обновленном виде из-за его очевидной связи с нынешним вторжением России в Украину и недавними угрозами президента России Владимира Путина относительно применения ядерного оружия.

    В 1999 году, когда новая война в Чечне казалась неизбежной, Москва с большой тревогой наблюдала за точечной военной кампанией НАТО в Югославии. Обычные возможности, которые продемонстрировали Соединенные Штаты и их союзники, казались далеко превосходящими собственные возможности России. И поскольку проблемы, лежащие в основе косовского конфликта, казались почти идентичными проблемам, лежащим в основе чеченского конфликта, Москва была глубоко обеспокоена тем, что Соединенные Штаты будут вмешиваться в ее границы.

    К следующему году Россия выпустила новую военную доктрину, главным нововведением которой была концепция «деэскалации» — идея о том, что, если Россия столкнется с крупномасштабным наступлением с применением обычных вооружений, превышающим ее оборонительные возможности, она может ответить ограниченным ядерным ударом. На сегодняшний день Россия никогда публично не заявляла о возможности деэскалации в отношении какого-либо конкретного конфликта. Но политика России, вероятно, ограничивала возможности Запада реагировать на войну 2008 года в Грузии.И это, вероятно, находится сегодня в глубине сознания западных лидеров, диктуя им сдержанность при формулировании своих ответов на события в Украине.

    Изменивший правила игры. Российская политика деэскалации представляла собой возрождение важности ядерного оружия в оборонной стратегии после периода, когда значимость этого оружия уменьшилась. Когда закончилась холодная война, у России и США внезапно стало меньше причин опасаться, что другая сторона нанесет внезапный крупномасштабный ядерный удар.Таким образом, ядерное оружие стало играть в первую очередь политическую роль в отношениях безопасности двух стран. Они стали символами статуса или страховкой от непредвиденных обстоятельств. Они были окончательной гарантией безопасности, но всегда были на заднем плане — в них никогда не было необходимости.

    Затем в мыслях российских политических лидеров, офицеров и экспертов по безопасности начала вырисовываться совсем другая проблема безопасности. Этим вызовом была обычная военная мощь США. Эта мощь впервые была продемонстрирована в ее современном воплощении во время войны в Персидском заливе в 1990 и 1991 годах, но переломным моментом стал конфликт в Косово. В Югославии Соединенные Штаты использовали современное высокоточное обычное оружие для достижения весьма ощутимых результатов с лишь ограниченным побочным ущербом. Эти системы обычных вооружений, в отличие от их ядерных аналогов, были очень удобны в использовании.

    Реакция России, начатая еще до окончания конфликта вокруг Косово, заключалась в разработке новой военной доктрины. Эти усилия контролировались Владимиром Путиным, тогдашним секретарем Совета безопасности России, органа, аналогичного Совету национальной безопасности в Соединенных Штатах.К моменту принятия доктрины весной 2000 года уже Путин подписал ее в своем новом качестве президента.

    Доктрина ввела понятие деэскалации — стратегии, предполагающей угрозу ограниченного ядерного удара, который заставит противника смириться с возвратом к прежнему статус-кво. Такая угроза рассматривается как сдерживающая США и их союзников от участия в конфликтах, в которых Россия играет важную роль, и в этом смысле носит оборонительный характер. Тем не менее, чтобы быть эффективной, такая угроза также должна быть правдоподобной. С этой целью все крупномасштабные военные учения, которые Россия проводила с 2000 года, включали в себя имитацию ограниченных ядерных ударов.

    Деэскалация основывается на пересмотренном представлении о масштабах использования ядерного оружия. Во времена холодной войны сдерживание заключалось в угрозе нанесения противнику неприемлемого ущерба. Вместо этого российская стратегия деэскалации предусматривает нанесение «индивидуального ущерба», определяемого как «ущерб, [который] субъективно неприемлем для противника, [и] превышает выгоды, которые агрессор рассчитывает получить в результате применения военной силы.«Эффективность угрозы целенаправленного ущерба предполагает асимметрию ставок в конфликте. Принимая такую ​​политику, Москва рассудила, что для Соединенных Штатов вмешательство в интересах чеченских повстанцев (например) может показаться желательным по целому ряду причин. Но это не стоило бы риска обмена ядерными ударами. Однако Россия сочла бы ставки гораздо более высокими и сочла бы риск обмена ядерными ударами более приемлемым. Ведь в начале 2000-х российские военные эксперты писали, что вмешательство США в войну в Чечне могло привести к угрозе применения ядерного оружия.

    Новая стратегия появилась не на пустом месте. Его концептуальные основы следуют из основополагающих книг Томаса Шеллинга «Стратегия конфликта » и «Оружие и влияние ». На оперативном уровне стратегия заимствована из политики США эпохи 1960-х годов, которая предусматривала ограниченное использование ядерного оружия для противодействия «ползучей» советской агрессии (как это выражено, например, в документе 1963 года, подготовленном Советом национальной безопасности, «The Управление и прекращение войны с Советским Союзом»).

    Как и где? Здравый смысл может подсказать, что любое ограниченное применение ядерного оружия в целях деэскалации будет связано с нестратегическим оружием (меньшей дальности). Но это, кажется, не мышление. В 2003 году Министерство обороны выпустило официальный документ, в котором все точки над i новой доктрины расставлены, а ее точки перечеркнуты. В официальном документе подчеркивалось, среди прочего, что, поскольку Соединенные Штаты могут использовать свои обычные средства точного наведения на значительных расстояниях, России нужна способность сдерживать использование этих средств с помощью собственных средств дальнего радиуса действия.

    Соответственно, в симуляциях ограниченного применения ядерного оружия фигурировали системы, способные нести ядерное оружие большой дальности (прежде всего крылатые ракеты большой дальности воздушного базирования, но также и бомбардировщики средней дальности). В той мере, в какой можно определить цели, фигурировавшие в этих учениях, кажется, что они расположены на большей части мира — в Европе, Тихом океане, Юго-Восточной Азии, Индийском океане и даже на континентальной части Соединенных Штатов. В число целей, по-видимому, входят центры управления и контроля, а также авиабазы ​​и авианосцы, с которых американские самолеты могут совершать боевые действия против России. Другими словами, для вариантов ограниченного использования Россия, похоже, нацеливается на военные объекты, а не на население или экономические центры, которые были типичными целями в стратегиях холодной войны.

    При этом важно отметить, что ядерное оружие России назначается только в тех конфликтах, в которых России противостоит другое ядерное государство. Когда Россия готовила редакцию своей военной доктрины 2010 года, некоторые предлагали распространить возможность применения ядерного оружия на более ограниченные конфликты, такие как война 2008 года с Грузией, но это предложение было отклонено.В конечном итоге доктрина 2010 г. ужесточила условия применения ядерного оружия. Если документ 2000 г. допускал их использование «в ситуациях, критических для национальной безопасности» России, то редакция 2010 г. ограничивала их применением в ситуациях, когда «само существование государства находится под угрозой». (В остальном ядерная составляющая военной доктрины принципиально не изменилась с 2000 г. )

    Уроки подтверждены? Ядерное оружие привлекает внимание и вызывает страх.Но их полезность ограничена. За исключением самых экстремальных обстоятельств, ущерб, который они могут нанести, просто слишком велик и ужасен, чтобы угроза их использования была достаточно правдоподобной. Кроме того, ядерное сдерживание по своей сути является оборонительной стратегией, способной сдерживать нападение, но неспособной поддерживать активную внешнюю политику. Соединенные Штаты, благодаря своей обычной военной мощи, способны проводить активную внешнюю политику, и это уже давно является предметом зависти российских политиков и военных лидеров.

    Версия российской военной доктрины 2000 года характеризовала ограниченное применение ядерного оружия как временную меру, на которую можно полагаться только до тех пор, пока Россия не сможет разработать более современный потенциал для нанесения обычных ударов, аналогичный тому, что имеется у Соединенных Штатов. Усилия России по развитию такого потенциала ведутся уже более десяти лет. Сначала прогресс был медленным из-за хронического недофинансирования и плохого состояния оборонной промышленности России. Неудовлетворительное поведение обычных вооруженных сил России во время войны 2008 года в Грузии заставило многих отвергнуть идею о том, что Россия когда-либо сможет сравниться с Соединенными Штатами в обычных возможностях.Но Москва извлекла уроки из своего грузинского опыта, и усилия по модернизации за последние пять лет активизировались.

    Сегодня Россия может похвастаться новым поколением крылатых ракет большой дальности воздушного и морского базирования, а также современными баллистическими и крылатыми ракетами малой дальности и высокоточными гравитационными бомбами. Теоретически крылатые ракеты могут нести ядерные боеголовки, но их предполагаемая роль в первую очередь обычная. Кроме того, российская спутниковая группировка ГЛОНАСС теперь обеспечивает точное наведение и связь по всему миру.Россия также приступила к разработке глобального ударного потенциала, аналогичного американской инициативе «Быстрый глобальный удар», в виде новой межконтинентальной баллистической ракеты, которая, по словам военных, в первую очередь предназначена для переноски обычных боеголовок.

    Проведенные в прошлом году военные учения, известные как «Запад-2013», стали, по-видимому, первыми крупномасштабными российскими учениями с 2000 года, в которых не использовалось моделирование применения ядерного оружия. Это намекает на то, что Москва стала более уверенной в своих обычных возможностях.Поскольку эти возможности продолжают улучшаться, Россия, вероятно, будет меньше полагаться на свое ядерное оружие. Но этот сдвиг существенно изменит ландшафт евразийской безопасности.

    Если Россия сможет проецировать военную силу так же, как Соединенные Штаты проецируют силу в Косово, Ираке и Ливии, Москва, вероятно, станет более напористой в своей внешней политике. Это, в свою очередь, повлияет на политику НАТО. Североатлантический союз, в значительной степени благодаря доминированию США в обычных вооруженных силах, смог в последние годы уменьшить (хотя и не устранить) свою зависимость от ядерного оружия.Но если Россия начнет сокращать разрыв в обычных вооружениях с Соединенными Штатами, некоторые страны НАТО могут возразить, что ядерное сдерживание должно восстановить часть своего прежнего значения.

    Таким образом, хотя опора России на ядерное оружие, включая его «ограниченное» применение, не способствует международной безопасности, вероятная альтернатива также вряд ли повысит безопасность. Чтобы избежать новой гонки вооружений — вокруг обычных вооружений, которые менее страшны, но более применимы, чем ядерное оружие, — имеет смысл уже сейчас начать работу над вариантами контроля над вооружениями, которые охватили бы современные обычные ударные и оборонительные средства.К сожалению, большинство конгрессменов США отказывается рассматривать механизмы контроля над вооружениями в отношении тех классов вооружений, в которых Соединенные Штаты в настоящее время имеют преимущество. Но, как показала история, никакое технологическое преимущество не длится вечно. Хочется надеяться, что те, кто способен предотвратить новую гонку вооружений, усвоят уроки истории, пока не стало слишком поздно.

    Ядерная доктрина России смещает акцент с незападных угроз

    В июне 2020 года Россия сделала свою ядерную доктрину более прозрачной с точки зрения того, почему, когда и как она будет применять ядерное оружие. Не называя потенциальных противников, Россия теперь более подробно говорит о региональных сценариях, которые могут привести к ядерной войне. Похоже, он подтвердил, что его обновленная ядерная доктрина меньше ориентирована на Восточную Азию, Южную Азию и Ближний Восток. При этом Россия продолжает оставлять за собой право применять ядерное оружие для прекращения обычных военных конфликтов. Этот блог WritePeace исследует, что изменилось в новой доктрине и о чем сигнализируют эти изменения.

    Шаг вперед к прозрачности

    Новый документ — Основы государственной политики Российской Федерации в области ядерного сдерживания.Это значительный прогресс в доктринальной прозрачности, поскольку Россия, как и ее предшественник, Советский Союз, никогда не публиковала конкретных документов по ядерному сдерживанию. Россия ранее засекретила этот тип документов, и предыдущая версия Основных принципов, выпущенная в 2010 году, остается засекреченной. Вместо этого его ядерная позиция была описана расплывчато в его Военной доктрине.

    Новый документ касается реализации политики ядерного сдерживания. Он дает основания для действий государственных органов, «связанных с обеспечением ядерного сдерживания в соответствии с их полномочиями».Это включает в себя способы, которыми российские официальные лица должны сигнализировать о ядерных намерениях России соответствующим государствам и их союзникам.

    Ядерные и ракетные угрозы с востока

    Раньше ядерные угрозы России описывались несколько сумбурно. Помимо доминирующего акцента на угрозах со стороны Соединенных Штатов и Организации Североатлантического договора (НАТО), российские официальные лица время от времени намекали на обладающие ядерным оружием государства Азии и Ближнего Востока.

    Например, в течение многих лет высокопоставленные чиновники ставили наличие у Китая, Северной Кореи, Индии, Пакистана, Ирана и Израиля ракет средней дальности в центр своих аргументов в пользу пересмотра Договора 1987 года о ликвидации ракет средней дальности. и ракеты меньшей дальности (ДРСМД). Это соглашение о контроле над вооружениями между США и СССР и его преемниками подверглось критике со стороны Сергея Иванова, руководителя администрации президента, и Анатолия Антонова, заместителя министра обороны, в том числе из-за предполагаемых рисков, исходящих от ракетных арсеналов стран для восток и юг России.

    Это не было явным подтверждением того, что Россия воспринимает эти страны как угрозу. Однако они могли интерпретировать это как сигнал о том, что ядерная политика России включает такую ​​оценку угрозы. Несомненно, эти намеки могут вызвать замешательство в этих странах, поскольку многие из них являются близкими партнерами России и членами одной и той же структуры безопасности — Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).

    Намеки на ядерные государства Азии и Ближнего Востока как на потенциальную ядерную угрозу теперь отсутствуют в официальном нарративе России.Новые Основные принципы являются первым документом ядерной доктрины, публично отражающим это. Между тем дискуссии в неофициальном экспертном сообществе России продолжают порождать самые разные мнения относительно ядерных угроз из Азии. Они варьируются от взвешенного взгляда на скрытое ядерное сдерживание между Россией и Китаем до алармистских оценок военных и ядерных угроз, которые Китай представляет для России. Интервью этого автора с российскими экспертами в последние месяцы показывают, что алармистская точка зрения остается в России маргинальной.

    Как избежать путаницы и развеять подозрения

    Российские военные учения с использованием ядерных систем доставки вблизи границ с Китаем и Центральной Азией могут вызвать путаницу в отношении того, считает ли Россия Китай, Индию и Пакистан потенциальными целями для ядерных ударов. Например, на учениях «Восток-2018» («Восток-2018») и «Центр-2019» («Центр-2019») использовалась пусковая установка двойного назначения «Искандер-М» для баллистических и крылатых ракет малой и, предположительно, средней дальности.Эта система, которая может сыграть ключевую роль в региональных конфликтах, заменила баллистические ракеты малой дальности «Точка» (СС-21) в более чем 12 ракетных бригадах по всей России.

    Чтобы избежать непреднамеренного роста политической напряженности в отношениях с Россией, эти страны публично не выражали свои опасения. Более того, якобы для того, чтобы рассеять возможные подозрения, Россия начала приглашать Китай, Индию и Пакистан для направления участников, а также наблюдателей на эти учения. Участие Китая в «Востоке-2018» стало первым государством за пределами бывшего СССР в такого рода военных учениях.

    О чем сигнализирует обновленная доктрина

    Публикация Основных принципов стала еще одним шагом, направленным на то, чтобы убедить соседей России в Азии в том, что она не считает их ядерной угрозой. Самым положительным аспектом этого документа было то, что он был опубликован в России. Это показало, что Россия готова к большей прозрачности, потому что ее заботит то, как зарубежная аудитория воспринимает ее ядерную политику.

    Однако влияние Основных принципов как инструмента укрепления отношений стратегической стабильности с соседями России в Азии менее очевидно. Публикация Основ вызвала дискуссию в России и за ее пределами по поводу ее ядерной доктрины и спор об условиях применения ядерного оружия.

    Наиболее спорной частью документа является статья 4, описывающая роль ядерного сдерживания в случае военного конфликта. В нем говорится, что в ходе боевых действий «настоящая Политика предусматривает недопущение эскалации военных действий и их прекращение на условиях, приемлемых для Российской Федерации и (или) ее союзников».Главный вывод из этого состоит в том, что ядерный арсенал России является средством предотвращения или прекращения военных действий против России и ее союзников.

    Это может быть отсылкой к концепции «эскалации ради деэскалации», означающей использование ограниченного ядерного удара, чтобы заставить противника прекратить обычную атаку. Эта концепция — и вопрос о том, применила ли Россия ее в военном планировании, — активно обсуждается на Западе. Хотя текст статьи 4 не подтверждает или не опровергает однозначно приверженность России этой концепции, он, похоже, описывает неядерные сценарии, в которых Россия может полагаться на ядерное оружие для достижения своих военных целей.

    Сценарии применения ядерного оружия

    В дискуссиях российских экспертов сценарии региональных войн, в которых Россия могла бы применить ядерное оружие, обычно связывались с гипотетическими конфликтами с Китаем, поскольку такой конфликт мог оставаться региональным. Напротив, в России считают, что любой вооруженный конфликт с США и НАТО быстро перерастет в глобальную полномасштабную ядерную войну. Президент Путин подтвердил такой прогноз в 2018 году, комментируя ядерный вариант малой мощности в последнем обзоре ядерной политики США: «Любое применение ядерного оружия против России или ее союзников, оружия малой, средней или любой дальности, будет рассматривается как ядерная атака на эту страну.Возмездие будет немедленным со всеми вытекающими последствиями». 

    В соответствии с новыми Базовыми принципами использование ядерного оружия в региональных войнах, по-видимому, не только открыто вновь вводится в военные сценарии России, но и ограничивается этими сценариями. В документе указывается, что Россия осуществляет ядерное сдерживание только «в отношении отдельных государств и военных коалиций (блоков, союзов), рассматривающих Российскую Федерацию в качестве потенциального противника и обладающих ядерным оружием и (или) другими видами оружия массового уничтожения либо значительными боевой потенциал сил общего назначения».Другими словами, чтобы рассмотреть ядерный сценарий с участием конкретного государства или коалиции, Россия должна осознавать не только угрожающие возможности, но и заявленные намерения. Например, хотя у Китая достаточно ядерных и обычных вооружений, чтобы угрожать России, российское ядерное сдерживание не будет применяться к Китаю до тех пор, пока он официально не будет восприниматься как противник. Напротив, Россия использует Обзор ядерной политики США за 2018 год, в котором Россия определяется как ядерная угроза, в качестве основы для дальнейшего сдерживания США с помощью их ядерного арсенала.

    В своей интерпретации Основных принципов два высокопоставленных чиновника Минобороны России прямо связали оценку угрозы обновленной ядерной доктрины с военными опасностями, исходящими от «коллективного Запада».

    Преимущества прозрачности

    Публикация Основ вряд ли снимет возможную обеспокоенность азиатских стран, в первую очередь Китая, ядерным потенциалом и намерениями России. Хотя в документе проясняются некоторые аспекты ядерной политики России, в нем сохраняется некоторая двусмысленность, например, в отношении применения ядерного оружия в ответ на нападение с применением обычных вооружений.

    В отсутствие симметричных шагов со стороны других ядерных держав по уменьшению неопределенности в отношении ядерной политики было бы трудно ожидать, что Россия предпримет дальнейшие односторонние действия, чтобы сделать свою ядерную политику еще более прозрачной. Положительный аспект нового документа вряд ли окажет непосредственное влияние на отношения стратегической стабильности между Россией и другими ядерными государствами — для этого потребуются дальнейшие меры транспарентности и укрепления доверия на двустороннем и многостороннем уровнях.Однако если Основные принципы помогут России избежать неоднозначных сигналов другим странам относительно ее ядерных планов и намерений, их публикация того стоит.

    Это второй из серии блогов SIPRI WritePeace, в которых исследуются ядерные нарративы, связанные с ядерной динамикой в ​​Южной Азии.
     

    Проект новой военной доктрины России: контекст, содержание и выводы

    ДАТА: 8/00

    Проект новой военной доктрины России: контекст, содержание и выводы

    Стивен Бланк

    Ассоциация международных исследований
    41-я ежегодная конференция
    Лос-Анджелес, Калифорния
    14–18 марта 2000 г.

     

    Введение

    Новый российский проект военной доктрины представляет собой радикальный отход от военной доктрины, утвержденной президентом Ельциным в ноябре 1993 года, и противоречит многим положениям, содержащимся в концепции национальной безопасности России 1997 года.Это по своей сути анти-НАТО и анти-США. в своем описании угроз, стоящих перед Россией, и может служить инструментом для восстановления военной мощи России, когда она пытается восстановить свой политический контроль над Северным Кавказом и усилить свою власть по отношению к своим соседям в том же регионе. . Хотя в проекте прямо не говорится о великом союзе с Китаем и Индией, предложенном бывшим премьер-министром Егением Примаковым, он оставляет открытой перспективу радикальных военно-политических действий для противодействия тому, что его авторы называют угрозой монополяризма, исходящей от усилий Соединенных Штатов. Государство для достижения глобальной гегемонии.Продолжающаяся война за отвоевание Чечни обеспечивает контекст для настоящего проекта и делает очень явной связь между восстановлением российского суверенитета в этом регионе и борьбой против монополяризма. В качестве декларативного заявления о намерениях России проект оправдывает ведение этой войны как упражнение по восстановлению национального суверенитета и территориальной целостности и несет в себе имплицитную внутреннюю повестку дня, которая ставит во главу угла восстановление порядка.

    Проект не только подтверждает неизменную приверженность изречению Клаузевица о том, что «война есть продолжение политики другими, т. е.е., насильственными средствами», но и подкрепляет специфически русское прочтение этого изречения как необходимой предпосылки для военного предвидения характера будущей войны. 1 В то же время нынешний проект напоминает эпиграф другого немецкого мыслителя, Карла Шмитта, теоретика права, критика либерализма, «консервативного революционера» и теоретика геополитики.

    Война не является ни целью, ни назначением, ни даже самым содержанием политики. Но как всегда присутствующая возможность она является ведущей предпосылкой , которая характерным образом определяет человеческое действие и мышление и тем самым создает специфически политическое поведение. 2

    Критика Шмиттом либерализма и Rechtsstaat (правового государства) и его отстаивание Volksgemeinshaft во время Веймарской республики шли рука об руку с идеей определения политического как разделенного на «друзей и врагов». и с допущением перманентного конфликта между континентальной (телурократической) и морской (талосакратической) державой, который некоторые российские геополитики определили как основу неизбежного конфликта между монополяризмом/глобализмом и мультиполярностью в мировом порядке после окончания холодной войны. . 3 Проект военной доктрины ставит предпосылку войны в самый центр российской политики с глубочайшими последствиями для российского государства и общества и для места России в международной системе. Как сказал премьер-министр Владимир Путин офицерам военно-морской базы на Дальнем Востоке России, «правительство взяло на себя обязательство восстановить и укрепить военную мощь государства, чтобы реагировать на новые геополитические реалии, как внешние, так и внутренние угрозы.Путин указал на события на Кавказе, в Таджикистане, Кыргызстане и Узбекистане, создающие новые угрозы для России, и заявил, что «события в Европе, в Югославии также заставляют задуматься». 4 В условиях продолжающейся войны в Чечне проект военной доктрины обосновывает поиск военного, а не политического решения с противником, и делает предотвращение внешнего вмешательства в этот конфликт необходимой предпосылкой для достижения этой военной победы.Россия не только начинает новую «большую игру» на юге, но и предвидит милитаризацию этой игры. По крайней мере, один комментатор предположил, что такая милитаризация борьбы на Кавказе является прямым результатом деятельности нового поколения постсоветских генералов, для которых Чечня является убедительной военно-политической реальностью. Начальник Генерального штаба Анатолий Квашнин назван движущей силой как кампании на Кавказе, так и проекта военной доктрины с усилением роли Генерального штаба в руководстве подготовкой и ведением боевых действий против внутренних и внешних угроз. 5

     

    Контекст

    В отношении документа «Военная доктрина Российской Федерации», опубликованного в № «Красная звезда» 9 октября 1999 г., необходимо сделать несколько начальных замечаний. Во-первых, документ является «проектом». 6 Представляет собой работу Министерства обороны и Генерального штаба, взявших на себя ведущую роль в его подготовке. Как указывал накануне обнародования доктрины первый заместитель начальника Генерального штаба генерал-полковник Валерий Манилов, проект, недавно одобренный Коллегией Минобороны, должен был быть обсужден в течение следующего за месяц до того, как он поступит на утверждение Совета Безопасности. 7 На страницах Красной Звезды быстро развернулось оживленное обсуждение текста под заголовком «Оцениваем проект Военной доктрины». 8 Он все еще продолжается. 9 В газете министерства также появились интервью с гражданскими аналитиками, критикующими отдельные аспекты проекта. 10

    Более месяца дискуссия охватила широкий круг вопросов и продемонстрировала разнообразие мнений комментаторов.Читатели соглашаются с полезностью единой военной доктрины, видят необходимость соответствующей координации различных вооруженных сил России под руководством Вооруженных Сил, подчеркивают необходимость доктрины, основанной на практическом военном опыте, и призывают к формирование понимания важности военной доктрины в остальной части государства и общества. Обсуждая факторы, обусловившие публикацию проекта военной доктрины, один из комментаторов отмечает: изменение угрожающей среды, стоящей перед Россией, в том числе появление «нетрадиционных, качественно новых форм информационной, технологической и экономической экспансии, распространение ядерного и другого оружия массового уничтожения и средств его доставки, рост международного терроризма и незаконной торговли оружием. » 11 Тот же автор также отмечает высокую вероятность неминуемого вооруженного конфликта внутри России после боевых действий в Дагестане и Чечне и отмечает необходимость адаптации военной доктрины к кардинальным изменениям экономического и демографического положения государства. Он подчеркнул необходимость иметь доктрину, соответствующую экономическим возможностям России. Другие комментаторы поднимали тот же вопрос в других формах, указывая на то, что, по словам источников в Минфине, текущие операции в Чечне поглотят все дополнительные доходы государства в этом году. 12 Количество критических замечаний по проекту увеличилось по мере продолжения дебатов. Эти конкретные моменты будут рассмотрены при обсуждении содержания проекта. Однако стоит отметить, что критические замечания касаются трех основных направлений документа: военно-политической обстановки, военно-стратегической обстановки и военно-экономического обеспечения военной безопасности. Один автор указывает, что дефекты в нынешнем проекте носят такой характер, что требуют серьезного рассмотрения, и обеспокоен тем, что для такого рассмотрения недостаточно времени, прежде чем он будет направлен на утверждение Президенту. 13 Другой обозреватель, заместитель командующего Уральским военным округом генерал-лейтенант Анатолий Сидякин, призывает уделить больше внимания подготовке офицеров и развитию профессионализма и предостерегает от поспешности при утверждении призыва. 14 Третий критик, генерал-полковник Российской Армии Виктор Копылов (в отставке), ставит под сомнение приведенную в проекте оценку угрозы как недостаточно бдительную, поскольку не учитывается повышенный риск ядерной войны. Генерал возлагает вину за такой риск на НАТО и заявляет, что альянс перешел от политики «скрытого или крадущегося» характера к политике прямого подхода к войне, к «открытой фазе» «насильственного эксцесса, когда цель оправдывает любые средства.» 15 Генерал-майор Степан Тюшкевич, Советской Армии (в отставке), ведущий военный теоретик, обращает внимание на то, что предлагаемая доктрина не учитывала новейший военный опыт, т.е. операцию «Лис пустыни» и воздушно-десантную кампании над Югославией, где одна из сторон смогла использовать свое передовое вооружение для ведения «бесконтактной» войны с использованием аэрокосмических и информационных технологий». в качестве русской военной теории и военной науки. 16 В одной из самых резких критики проекта контр-адмирал ВМФ России Василий Гулин (в отставке) ставит под сомнение некоторые из самых основных предположений документа о роли России в мире, указывая на российскую экономическую и демографический спад, его международная изоляция и снижение его влияния на мировые дела. Гулин просто сомневается в способности России противостоять формирующемуся после «холодной войны» порядку и предлагает России искать ориентацию на Европу и готовиться к «серьезным демографическим угрозам с Востока и Юга».Гулин также ставит под сомнение роль вооруженных сил в поддержании внутреннего порядка и поднимает вопрос о том, что функции внутренней полиции подрывают как способность вооруженных сил противостоять внешней агрессии, так и поддерживать прочные связи с нацией, которую они должны защищать. . 17

    Во-вторых, хотя работа над проектом ведется уже более двух лет, он во многом является продуктом недавних событий — военной интервенции НАТО против Югославии из-за Косово и нынешних боевых действий на Северном Кавказе. В этом отношении документ остается произведением проклятого в России «переходного периода». Переход здесь подразумевает нестабильность и неопределенность в отношении внутрироссийских политических, экономических и социальных событий и продолжающегося процесса военной реформы, а также в отношении международной системы. Что касается процесса военной реформы, то генерал-полковник Манилов предполагает, что этот проект доктрины будет ориентировать процесс реформ до 2005 года, когда появится «качественно новая военная организация».Манилов утверждает, что в течение следующего десятилетия (2005-2015 гг.) эта доктрина может продолжать функционировать с учетом дальнейших изменений. 18 Настоящий проект фактически является кульминацией процесса, начавшегося в конце 1996 года с рассмотрения Концепции национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной в мае 1997 года. 19 Последний проект — шестой. В последующем исследовании, посвященном процессу формирования политики национальной безопасности и опубликованном в 1998 году, генерал-полковник Манилов и его соавторы писали, что военная доктрина является необходимым компонентом последовательной политики национальной безопасности. Более того, они прямо определили разработку новой военной доктрины как приоритетную задачу национальной безопасности и как неотъемлемую часть процесса военной реформы. 20 Проект военной доктрины не является продуктом опубликованной концепции национальной безопасности. Действительно, его появление предполагает глубокое изменение отношений между военной доктриной и концепцией национальной безопасности России. Говоря о соотношении проекта военной доктрины и новой концепции национальной безопасности, генерал-полковник Манилов подчеркивает взаимопроникновение последней первой.Манилов отмечает, что по логике вещей сначала должна быть утверждена концепция национальной безопасности, но затем он заявляет: «Это [утверждение] можно было бы сделать одновременно. Содержание концепции национальной безопасности и военной доктрины полностью совместимы друг с другом. . В Военной [военной] Д[октрине] особенности Национальной [национальной] С[безопасности] С[концепции] конкретизируются, детализируются и рассматриваются более подробно». 21

    Буквально за несколько дней до обнародования проекта военной доктрины под председательством премьер-министра Владимира Путина состоялось заседание Совета безопасности, на котором основной темой рассмотрения стал новый проект концепции национальной безопасности взамен утвержденной в мае 1997 года. 22 По словам тех, кто читал этот проект, концепция не только стала компактнее, но и коренным образом изменилась. Если в предыдущей версии речь шла о внутренних политических, экономических, социальных и интеллектуальных угрозах, то в нынешнем проекте речь идет именно о внутренних и внешних военных угрозах. Владислав Шерстюк, бывший глава ФАПСИ [Федеральное агентство правительственной связи и информации] и нынешний первый заместитель секретаря Совета безопасности, подчеркивает необходимость как «необходимых вооруженных сил для проведения ядерного сдерживания, так и эффективной обороны в обычных войнах».Более того, концепция национальной безопасности также послужила бы, по мнению Шерстюка, обоснованием для увеличения оборонного бюджета. В этом контексте, казалось бы, проект военной доктрины сейчас играет руководящую роль в формулировании национальной политики России. концепции безопасности, прямое изменение роли, которую ожидали авторы нынешней концепции национальной безопасности в 1997 году. 23 Андрей Корбут в своем журналистском комментарии к проекту отмечает, что «по невыясненным причинам [данный] политический документ был разработан в недрах Минобороны России.» 24 Это особенно важно в отношении изображения военно-политической ситуации, с которой столкнулась Россия, особенно в отношении доминирующих тенденций внутри международной системы и характера национального стратегического руководства. Выдающееся положение военных в военно-политических вопросах вызывает серьезные вопросы относительно системы гражданского контроля над вооруженными силами в России.

    Тот факт, что проект военной доктрины появился в то время, когда должность Секретаря Совета Безопасности была открыта, т.е. э., после назначения Путина премьер-министром в сентябре и до объявления президентом о назначении его преемника на пост секретаря Сергея Иванова, до этого замдиректора ФСБ, 16 ноября, предполагает административный вакуум в котором появился черновик. 25 Таким образом, возглавить обсуждение проекта выпало Манилову и Минобороны, хотя поднятые в документе вопросы выходили далеко за рамки и компетенцию только Минобороны.

    Действительно, после июньского «рывка» в Приштину российские гражданские аналитики выразили серьезную обеспокоенность отношениями между гражданскими и военными. 26 Ряд российских комментаторов выразили эту озабоченность в связи с возобновлением боевых действий в Дагестане и Чечне. В то время как вооруженным силам поручено формулировать военно-технические средства для противодействия внешней агрессии, идея о том, что они будут определять военно-политическую обстановку и угрозы, противоречит эффективному гражданскому контролю.Как заметил бывший первый заместитель министра обороны, секретарь Совета безопасности Андрей Кокошин, «армия — это инструмент политики и государственной политики, поскольку армия — это государственное учреждение». 27 То, что вооруженные силы определяют внешние и внутренние угрозы государству, вызывает серьезные вопросы в отношении их подчинения своим гражданским хозяевам. Недавние заявления старших офицеров и полевых командиров о ходе и ведении нынешней войны на Кавказе создают тревожный контекст для призыва.Эти недвусмысленные предупреждения о тяжелых последствиях, т. е. массовых отставках и даже гражданской войне, в случае, если российские политики в очередной раз «предадут» воюющих, добиваясь урегулирования путем переговоров с «бандитами и террористами», вызывают серьезную озабоченность именно в области гражданской войны. военные отношения. 28 В настоящее время правительство Путина и президент Ельцин, похоже, рассматривают успешную кульминацию конфликта в Чечне как политическую цель, имеющую международное и внутреннее значение, которая оправдывает применение самых крайних мер и не признает серьезного риска милитаризации Чечни. внешняя и внутренняя политика держится на самой России. Но в приграничных с Чечней районах существуют очень серьезные трения между военными и местными властями. Президент Ингушетии Руслан Аушев недавно поставил под сомнение поведение российских войск на чечено-ингушской границе. 29 Военный аналитик Павел Фальгенгауэр указал на серьезные риски, связанные с нынешней войной в Чечне, и дал особенно зловещую интерпретацию текущего политического контекста.

    Почему российское правительство направило свою армию в Чечню совершенно не в то время года, не предприняв ни единой попытки начать переговоры? Может быть, главная цель нынешней операции – не Чечня? Армия военных преступников могла бы обеспечить постоянное удержание власти в России нынешней правящей клептократии, несмотря ни на какие выборы и общественное недовольство.Кремль может использовать Милошевича в качестве модели. 30

    Такая политика не только поставила бы под угрозу политическую стабильность России, но и имела бы серьезные международные последствия, приведя к ее новой изоляции и возобновлению военной конфронтации на Кавказе и за его пределами.

    По крайней мере, один видный военный офицер в отставке признает этот риск. Генерал Махмут А. Гареев, бывший начальник Военно-научного управления Генерального штаба и президент Российской академии военных наук, в недавнем выступлении перед Советом по внешней и оборонной политике, престижным неправительственным аналитическим центром, предупредил: «недостаточного обеспечения невоенными средствами», назвав его «самым слабым звеном в системе безопасности России».Гареев рекомендовал России «избегать конфронтации с Западом и Востоком». 31 Учитывая военно-политическую ситуацию, описанную в проекте военной доктрины, и риски, связанные с текущим ведением операций в Чечне, очень сложно увидеть, как можно избежать такого противостояния.

    Международная система, изображенная в проекте военной доктрины, находится в состоянии напряжения между монополярностью и многополярностью, т. е. между достижением США и их союзниками глобальной гегемонии при маргинализации России и возникновением многополярная система, в которой Россия сохранила бы роль ведущей великой державы в системе, в которой доминирует сеть региональных держав, действующих в системе баланса сил. 32 Этот пункт достаточно важен, чтобы повторить его в заключении проекта:

    Российская Федерация подтверждает строго оборонительную направленность своей деятельности по обеспечению военной безопасности; его принципиальная приверженность целям предотвращения войн и вооруженных конфликтов и ликвидации их из жизни человечества, всеобщего разоружения, ликвидации военных блоков; и его решимость добиться создания региональных систем и глобальной системы всеобщей и всеобъемлющей безопасности, формирования сбалансированного, равноправного, многополярного мира.

    Как предположил Александр Гольц, ведущий военный корреспондент журнала «Итоги », проект знаменует явный сдвиг в стратегической позиции России: «Россия готовится к холодному миру». 34

    Как во внутреннем, так и в международном контексте действующий документ предлагает сравнение с военной доктриной Российской Федерации, утвержденной в ноябре 1993 года. 35 Несмотря на радикальное содержание недавних событий в сфере безопасности России и в международной обстановке, нынешние усилия представляют собой гораздо более продуманную и взвешенную политическую линию, чем военная доктрина, утвержденная в ноябре 1993 года. Этот документ появился на волне длительной внутриполитической борьбы, кульминацией которой стало противостояние президента Ельцина с российским парламентом и штурм Белого дома в октябре того же года. Он появился в то время, когда стратегическое партнерство с Соединенными Штатами все еще воспринималось как жизнеспособное предложение и до того, как НАТО приступила к процессу своего расширения. После военной интервенции НАТО против Югославии Милошевича из-за Косово проект военной доктрины имплицитно делает ограничение способности НАТО вмешиваться «за пределами зоны ответственности» главным приоритетом российской военной политики.В связи с этим старая тема раскола Запада выступила как характерная черта проекта военной доктрины. Политическим инструментом этой кампании является утверждение примата принципа невмешательства во внутренние дела суверенных государств. Площадками этой кампании станут Организация Объединенных Наций, Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе, Европейский союз и двусторонние отношения России. 36 Тем не менее, продолжение боевых действий в Чечне и растущий поток беженцев и жертв среди гражданского населения, скорее всего, оставят Россию перед лицом возбужденного и враждебного общественного мнения по всему атлантическому и европейскому сообществам.

    В-третьих, текущий проект военной доктрины имеет долгую историю. Необходимость единой военной доктрины была осознана после поражения России в русско-японской войне. Российские военные теоретики пришли к выводу, что военная доктрина является необходимым компонентом национальной стратегии и планирования современной войны. Военная доктрина стала неотъемлемой частью и предметом дискуссий в советской военной теории. Коммунистическая партия и Советское государство определили военно-политические условия выработки национальной стратегии.Военные в Министерстве обороны и Генеральном штабе выработали соответствующие военно-технические ответы на эти политические факторы в виде формирования сил, подготовки, мобилизации, военного искусства, планирования и ведения боевых действий. Интеграция народного хозяйства в военную доктрину приобрела капитальное значение, так как давала сухожилия войны и предприняла разработку новых средств ведения войны. Одним из первых действий вновь созданного Минобороны России в 1992 году стало инициирование обсуждения новой военной доктрины, кульминацией которого стал документ от ноября 1993 года.Ельцинская Конституция от декабря 1993 года требует, чтобы Российская Федерация имела военную доктрину. Военная доктрина [ доктрина воинская ] была определена и ее значение подтверждено в многотомной Военной энциклопедии , которая начала выходить в середине 1990-х годов. Однако в 1995 г. авторы подчеркивали растущее сходство национальных военных доктрин с окончанием «холодной войны» и растущим климатом партнерства и сотрудничества. 37 Слухи о публикации проекта новой военной доктрины начались после публикации в 1997 г. концепции национальной безопасности России, однако нынешний проект не перекликается с допущением этой концепции, а представляет собой резкий прорыв, отражающий усиление акцента на внешнем и внутренние военные угрозы, отражающие нынешнюю совокупность международных и внутренних событий после событий в Косово и возобновления боевых действий в Чечне. Как отмечает директор Института США и Канады Сергей Рогов, проект военной доктрины является декларативным документом, ориентированным как на внутреннюю, так и на международную аудиторию. 38

    Наконец, именно в этом контексте путаница в точном значении декларативных принципов может иметь глубокие внутренние и внешние последствия для России. Реакция иностранных журналистов и аналитиков на проект военной доктрины была разнообразной, менялась во времени и была связана с войной в Чечне и другими военными событиями.CNN заявил, что проект военной доктрины в представлении угрозы представляет собой акцент на Косово, а не на Кавказе. 39 The Jamestown Foundation Monitor поместил доктрину в контекст возрождения антизападной внешней политики в Москве и милитаризации этой политики, что напомнило читателям о холодной войне. 40 Джайлз Уиттел, корреспондент The Times в Москве, описал проект как подтверждение центральной роли ядерных сил для России и готовность российского правительства приступить к первому применению. 41 Китайские доклады о проекте военной доктрины, цитируя генерал-полковника Манилова, подчеркивали применение ядерного оружия первым, 42 и антизападный тон борьбы доктрины с монополизмом. 43 Ближе к Москве Председатель Комитета Рады по вопросам национальной безопасности и обороны, депутат от КПУ Георгий Крючков заявил, что не видит в проекте российской военной доктрины «какой-либо угрозы для Украины». .» 44 Эта позиция соответствует стремлению его партии к восстановлению Советского Союза и ее решительным возражениям против вооруженной интервенции НАТО в Косово.

     

    Содержание

    В этом контексте анализ проекта военной доктрины должен быть подробным и точным. Настоящий проект военной доктрины состоит из введения и трех основных разделов: «Военно-политические основы», «Военно-стратегические основы» и «Военно-экономическое обеспечение военной безопасности». Каждый из этих разделов будет кратко проанализирован с точки зрения их содержания и последствий для российской военной стратегии и политики национальной безопасности.

    Военно-политические фонды

    Раздел «Военно-политические основы» проекта военной доктрины весьма обширен и содержит двадцать девять отдельных разделов, охватывающих широкий круг тем. 45 Как отмечалось во введении, военно-политические предположения о характере международной системы, приоритете национальных интересов России, угрожающей среде и вероятности вооруженного конфликта «определяют другие части военной доктрины», т.е.е., военно-стратегические предпосылки и военно-экономическое обеспечение вооруженных сил. Стержневым допущением военно-политической ситуации является напряженность между тенденцией к глобальной гегемонии в политике США и теми, которые поддерживают появление многополярной среды , основанный на балансе между региональными державами. В этом отношении проект военной доктрины является ярким доказательством того, что, несмотря на отставку премьер-министра Примакова в мае, его отстаивание российской внешней политики, основанное на накоплении силы, сосредоточение [ сосредоточение ], остается доминирующее направление этой политики. 46 Доминирующее положение российской внешней политики состоит в том, что «социальный прогресс, стабильность и международная безопасность могут быть обеспечены только в рамках многополярного мира и она [Россия] будет всячески способствовать его формированию». 47

    В проекте перечисляется ряд факторов, формирующих среду национальной безопасности России. В нем отмечается, что снижается риск возникновения «мировой войны, в том числе ядерной войны». обращает внимание на «развитие механизма поддержания международного мира и безопасности на глобальном и региональном уровне», занимается «формированием и укреплением региональных центров силы, выявляет угрозы, исходящие от «этнонационального и религиозного экстремизма», сепаратизм», «эскалация локальных войн и вооруженных конфликтов», интенсификация региональной гонки вооружений, распространение оружия массового поражения и средств доставки, «обострение информационного конфликта» [ противоборство ], а также «расширение и углубление транснационального характера организованной преступности, терроризма и незаконного оборота оружия и наркотиков. » 48 Иван Егоров заключает, что центром тяжести проекта военной доктрины является подготовка и ведение локальных войн. 49 В нем излагаются методы, которые позволили бы России вести такие войны для защиты своих жизненно важных интересов и исключали бы вмешательство других держав или коалиций в такие конфликты.

    Несмотря на то, что проект не определяет США и НАТО как военную угрозу России, в нем указывается ряд событий, способствующих дестабилизации военно-политической ситуации, противостоящей России.Некоторые из них напрямую связаны с рисками конфликта на собственной периферии России. Другие касаются фундаментальной стабильности международной системы и положения России в ней. Многие из этих факторов напрямую связаны с недавними событиями в Югославии. К ним относятся: поддержка этнонациональных, религиозных, сепаратистских и террористических движений; использование информационных и других нетрадиционных средств и приемов для достижения «военно-политических целей»; снижение эффективности существующих механизмов обеспечения международной безопасности, прежде всего Организации Объединенных Наций и ОБСЕ; применение силы в обход признанных норм и принципов международного права без одобрения Совета Безопасности ООН; нарушение соглашений о контроле над вооружениями и разоружении; основные угрозы военной безопасности. 50

    В основе любой военной доктрины лежит явная угроза, с которой сталкивается государство. В проекте перечисляются как внешние, так и внутренние угрозы, обсуждается их интенсивность и неотвратимость. Среди внешних угроз акцент делается как на традиционные государственные заботы, так и на новые угрозы, возникающие в связи с новой международной обстановкой и развитием технологий. Особое значение имеют те угрозы, которые возникают из-за стабильности на периферии России, где уже идет конфликт, и угроза внешней интервенции против России.Эти угрозы связаны с новыми, технологически обусловленными угрозами, связанными с информационными операциями в самом широком смысле этого слова. Основное внимание уделяется: территориальным претензиям к России; внешнее вмешательство во внутренние дела России; попытки изолировать Россию и снизить ее роль регионального центра силы в многополярном мире; возникновение конфликтов на периферии России, угрожающих России и ее союзникам; военные концентрации на сухопутных и морских рубежах России и ее союзников, нарушающие сложившееся соотношение сил; расширение военных блоков и союзов за счет России и ее союзников; ввод иностранных войск без мандата Совета Безопасности ООН на территорию, прилегающую к России и дружественным России государствам; оснащение, обеспечение и обучение вооруженных формирований в иностранных государствах с целью обеспечения их действий в пределах России и на территории ее союзников; вооруженные нападения и провокации таких сил против российских военных объектов; информационные операции, препятствующие работе органов государственного управления России; система военного управления, ядерный комплекс управления, система раннего предупреждения, стратегическая оборона и космическое наблюдение, ядерные хранилища, ядерные объекты, атомная и химическая промышленность; психолого-информационные операции, направленные против России; дискриминация и ущемление прав российских граждан за рубежом; и международный терроризм. 51

    Презентация внутренних угроз посвящена событиям, связанным с возобновлением боевых действий на Северном Кавказе. К таким угрозам относятся попытки свержения «конституционного строя», противоправные действия этнонациональных, религиозных и сепаратистских группировок, стремящихся нарушить единство и территориальную целостность государства, действия, направленные против государственных структур, национальной экономики и информационной инфраструктуры. ; создание незаконных вооруженных формирований; распространение оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ, которые могут быть использованы в террористических и иных противоправных целях; рост организованной преступности, терроризма и контрабанды в масштабах, угрожающих военной безопасности российского государства. 52

    В проекте военная безопасность рассматривается как «важнейшее направление деятельности государства», излагаются принципы, на которых Российская Федерация проводит свою политику в области безопасности, и излагаются основные принципы обеспечения военной безопасности. Большинство принципов носят декларативный характер и подчеркивают приверженность России международным соглашениям и выполнению договоров о контроле над вооружениями, ее намерение не начинать военных действий, наличие у нее ядерного арсенала, достаточного для сдерживания агрессии, и ее приверженность коллективной безопасности. для Содружества Независимых Государств.В проекте также провозглашается, что Россия будет и впредь выступать за ядерное нераспространение, Договор по ПРО 1972 года и Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний, а также добиваться окончательной ликвидации ядерного оружия. 53 . В соответствии с основными принципами обеспечения военной безопасности проект предусматривает «твердое, централизованное руководство военной организацией государства с гражданским контролем за ее деятельностью». В нем говорится о необходимости эффективного прогнозирования, своевременного обнаружения и классификации военных угроз для обеспечения адекватного реагирования. Девизом структуры Вооруженных Сил являются эффективность и рациональное использование сил и средств. Готовность и подготовка вооруженных сил должны поддерживаться на уровне, обеспечивающем военную безопасность без ущерба для международной безопасности и безопасности других государств. 54

    Проект военной доктрины определяет задачи, которые предстоит решить для обеспечения такой безопасности в мирное время и в предвоенный [угрожающий] период и в начальный период войны.Задачи мирного времени связаны с обеспечением национальных интересов России. Эти задачи включают сдерживание агрессии, развертывание войск и военно-морское присутствие в поддержку интересов России. Особого внимания заслуживают разделы, посвященные обеспечению, совершенствованию и боеготовности вооруженных сил и других компонентов военной организации государства. Упор делается на качественное преобразование войск, включая модернизацию военно-промышленного комплекса и повышение «мобилизационной готовности экономики».» 55

    В соответствии с давно сложившейся советской военной теорией большое внимание уделяется переходу от мира к войне и задачам начального периода войны, который считается решающим в определении хода и исхода будущего конфликта. Задачи предвоенного [угрожающего] периода и начального периода войны предусматривают перевод вооруженных сил, государства, общества и экономики с мирного на военный лад. Эти меры, включая своевременное объявление войны, касаются как внутренней мобилизации, так и международной подготовки.Проект предусматривает приостановку действия договоров о контроле над вооружениями, а также организацию и ведение «вооружённых, политико-дипломатических, информационных, экономических и иных видов борьбы на скоординированной основе». 56 Он направлен на мобилизацию союзников России и предотвращение присоединения других государств к коалиции, намеревающейся совершить агрессию против России. В начальный период войны Россия будет стремиться мобилизовать возможности ООН и других международных организаций для принуждения агрессора к прекращению боевых действий «на скорейшем этапе» и «восстановлению международной стабильности, безопасности и мира».» 57

    В проекте также признаются растущие возможности государств, используя совершенствование «средств, форм и методов» вооруженной борьбы» [ вооруженная борьба ], т. е. военных действий, отличных от войны, «для достижения военно-целей». непрямыми, неконтактными действиями». Эти возможности, связанные с революцией в военном деле, представляют «особую опасность современных войн для народов, государств и международной стабильности в мире» и «диктуют жизненную необходимость принятия исчерпывающих мер для их предотвращения и для мирного урегулирования противоречий на ранних стадиях возникновения и развития» 58 Проект подразумевает здесь, что существует серьезный риск неконтролируемой эскалации, связанной с таким применением силы, которое может превратить непрямой конфликт в прямую конфронтацию и локальную войну.Генерал Гареев сделал актуальность «косвенного подхода» Б. Х. Лидделла-Харта к вооруженному конфликту после «холодной войны» одним из своих центральных наблюдений относительно контуров будущего вооруженного конфликта. 59 Действительно, Гареев отметил, что авторы нынешнего проекта военной доктрины в Минобороны и Генштабе «стали больше прислушиваться к их [военным теоретикам] мнению, и это нашло отражение в новом [проекте] военная доктрина…». 60

    Остальные пункты раздела военно-политических основ военной доктрины касаются руководства страны в области военной безопасности, организации управления войсками, государственной военной организации, строительства и подготовки кадров.В этих пунктах определяются роли Президента, правительства, Министерства обороны, Генерального штаба, других силовых ведомств, военных округов/стратегических направлений, а также командующих и «единых органов управления по руководству коалиционными силами». Особый интерес представляет изложение в проекте ролей Президента и правительства.Президент является Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами России.Однако в проекте указано, что правительство [ правительство ], т.е.д., Премьер-министр и его Кабинет, «руководят деятельностью нижестоящих федеральных органов исполнительной власти…». 61 Такой порядок, как указал Андрей Корбут, противоречит как Конституции, так и Закону об обороне, в котором говорится, что правительство «осуществляет меры по обеспечению обороны страны в соответствии с «полномочиями, определенными законами и указами Президента». 62 Поскольку для вступления в силу проект военной доктрины должен быть подписан президентом Ельциным, будет интересно посмотреть, сохранится ли это положение.Как представляется, проект ex post facto возлагает на премьер-министра Путина прямую ответственность за российскую военную политику в разгар продолжающейся войны на Кавказе. Он отражает существующее разделение исполнительной власти между президентом и премьер-министром, сложившееся за последние несколько месяцев.

    В 1993 году военная доктрина России прямо отказалась от обязательства не применять первым ядерное оружие. Проект военной доктрины возвращается к этой теме и содержит расширенное обсуждение ядерного оружия, ядерного сдерживания и применения.В случае неудачи сдерживания агрессии доктрина гласит, что Россия применит ядерное оружие для нанесения достаточного ущерба агрессору или коалиции агрессоров. Россия обязуется не применять ядерное оружие против государств-участников Договора о нераспространении ядерного оружия, не обладающих ядерным оружием. Это обязательство, однако, ограничивается в случае прямого вторжения в Россию, нападения на российские Вооруженные Силы или другие войска, нападения на союзное государство, не обладающее ядерным оружием, или нападения на ядерное государство, которое в союзе с Россией.В проекте уточняется, что Россия сохраняет за собой право применения ядерного оружия для противодействия применению ядерного и других видов оружия массового уничтожения против России, а также для противодействия широкомасштабной агрессии обычных вооруженных сил в «ситуациях, критических для национальной безопасности Российской Федерации и ее союзники». 63

    В заключительном разделе проекта по военно-политическому разделу подчеркивается важность военной реформы и определяются движущие силы, которые будут определять «основное содержание комплексной военной реформы: коренные изменения военно-политической обстановки, содержания задач, условия обеспечения военной безопасности Российской Федерации.«Военная реформа обозначена как приоритетная задача и охватывает как реформу Вооруженных Сил, так и других компонентов государственной военной организации. Однако в проекте не оговаривается, как будет проходить такая комплексная и скоординированная реформа».

     

    Военно-стратегические принципы — Природа войн и вооруженных конфликтов

    В то время как этот раздел обязуется, что Россия содержит свои вооруженные силы исключительно для противодействия агрессии и для защиты независимости, суверенитета, государственной и территориальной целостности России, т.е.е., для обеспечения военной безопасности России и ее союзников содержание раздела прямо трактует изменение характера войны и вооруженного конфликта по их целям, средствам и масштабам военных действий. В проекте излагается теория справедливых и несправедливых войн [агрессоры против тех, кто отражает агрессию], средств [войн с применением оружия массового поражения и войн с применением обычных вооружений] и масштабов [локальных, региональных и мировых]. 64

    При описании основных черт современной/современной [ современной ] войны проект говорит о ее распространении на все сферы человеческой деятельности и существования и намечает широкое использование «непрямых стратегических действий», к которым относятся военно-политические усилия по предотвращению войн и вооруженные конфликты; экономические санкции; информационная война; морская, воздушная и наземная блокада путей сообщения.В проекте также рассматриваются «массированная информационная подготовка (информационная блокада, экспансия, агрессия)» и попытки ввести в заблуждение и дезинформировать общественное мнение отдельных государств и мирового сообщества в целом. 65 Затем проект переходит к фактическому ведению военных операций, и в них преобладают системы, возникшие как часть Военной революции: дезорганизация национальных и военных систем управления и контроля; нарушение систем боевого управления и управления огнем; применение дальнобойного огня и радиоэлектронного поражения; применение самых современных систем вооружения, «в том числе основанных на новых физических принципах»; катастрофические последствия ударов по атомной энергетике, химической и другим «опасным» производствам, транспортной и коммуникационной инфраструктуре, жизненно важным системам жизнеобеспечения.Особенностью таких вооруженных конфликтов и войн будет участие нерегулярных военизированных формирований, помимо регулярных войск.

    В проекте говорится о высокой вероятности эскалации и расширения подобных конфликтов. «Мировая война может возникнуть в результате расширения вооруженного конфликта, локальной или региональной войны». 66 Весьма вероятно, что мировая война, начавшаяся как обычная война, перерастет в ядерный конфликт. Такое расширение и эскалация привели бы к тотальной войне как с точки зрения политических целей, так и с точки зрения национальной мобилизации.Таким образом, предотвращение эскалации и расширения вооруженных конфликтов и локальных войн заменило понятие предотвращения войны вообще.

    При описании военных действий в обычной региональной войне проект выделяет некоторые ключевые аспекты. К ним относятся: «решительность оперативно-стратегических целей противоборствующих сторон; ведение боевых действий во всех сферах; коалиционная война; массированное применение высокоточного оружия и средств радиоэлектронной борьбы и других современных видов борьбы; уничтожение сил, материально-технического обеспечения, экономической инфраструктуры и коммуникации на всей территории противоборствующих сторон, и стратегическая воздушная операция, которая может определить ход и исход войны.» 67 В случае привлечения ядерных держав такие локальные войны будут нести с собой «постоянную угрозу применения ядерного оружия». Региональные войны в силу важности военно-политических целей, связанных с их ведением, потребуют «тотального стратегического развертывания вооруженных сил», мобилизации народного хозяйства и «высокого напряжения» национальной воли.

    Как в мировой, так и в региональной войне стратегические цели могут быть достигнуты в начальный период войны.Ключевыми операциями в начальный период войны будут отражение агрессии, возвращение стратегической инициативы, сохранение устойчивого государственного и военного управления, достижение информационного превосходства, завоевание или удержание превосходства в воздухе. Мировые и региональные войны могут носить затяжной характер и включать последующий и завершающий периоды. Локальные войны будут вестись форсированным развертыванием на ТВД, но могут потребовать перегруппировки сил и, при необходимости, передислокации с других направлений и частичного стратегического развертывания. 68

    В локальных войнах противоборствующие стороны будут преследовать ограниченные военно-политические цели. Характерными чертами локальных войн будут: ограниченность участия сил и средств противоборствующих сторон; приуроченность военных действий к территориям воюющих сторон, нелинейный характер боевых действий, интенсивная информационная борьба. 69

    В проекте вооруженные конфликты описываются как возникающие в результате попыток разрешить этнонациональные, религиозные и «иные нежизненные противоречия» с помощью вооруженных действий.Такие конфликты, как правило, не требуют стратегического развертывания. Такие конфликты могут возникать в результате «вооруженных инцидентов, акций и иных вооруженных столкновений ограниченного масштаба». Пограничные столкновения трактуются как «особая форма вооруженного конфликта». Вооруженные конфликты могут быть международными, с участием двух и более государств, или внутренними, т. е. ограничиваться территорией одного государства. В вооруженных конфликтах противоборствующие стороны преследуют «локальные военно-политические цели». Проект характеризует вооруженные конфликты следующими чертами: высокая вовлеченность и уязвимость местного населения; использование нерегулярных сил; широкое использование диверсионно-террористических акций; блокирование и нарушение линий связи; психологически и морально тяжелые обстоятельства, в которых находились войска; рассредоточение войск для обеспечения безопасности маршрута и охраны расположения войск; и риск перерастания вооруженного конфликта в локальную войну или гражданскую войну. 70 Проект предусматривает создание «временных объединенных формирований» войск различных министерств и ведомств в целях обеспечения системы управления войсками при ведении операций в условиях внутреннего вооруженного конфликта.

    Обращаясь к «принципам» применения Вооруженных Сил и других войск, проект военной доктрины подтверждает правомерность «использования Российской Федерацией всех имеющихся в ее распоряжении сил и средств, в том числе ядерных».В нем четко определены три функции: 1) противодействие внешней агрессии, 2) сдерживание и нейтрализация антиконституционных действий и противоправного вооруженного насилия, угрожающих суверенитету, территориальной целостности и единству государства, и 3) проведение миротворческих операций в соответствии с Положением о безопасности ООН. Решения Совета и международные обязательства Российской Федерации. В проекте также говорится о соразмерности военного ответа «характеру и масштабу военной угрозы, стоящей перед Россией». 71 В проекте дополнительно излагаются цели, которые должны достигать вооруженные силы и другие войска в различных конфликтах. В случае всеобщей и региональной войны к таким целям относится способность «отражать нападение, наносить ущерб агрессору, вести активные действия, как оборонительные, так и наступательные, при любых вариантах развязывания и ведения войн и вооруженных конфликтов». и в условиях массированного применения противником современных и перспективных вооружений, в том числе оружия массового поражения во всех его разновидностях.» 72 В проекте специально указывается, что постоянные силы России должны иметь возможность прикрывать страну от воздушно-космического нападения, выполнять задачи, необходимые для отражения агрессии в условиях локальной войны (вооруженного конфликта), а в региональной войне с развертыванием дополнительных силы для выполнения миссий. Постоянные силы также должны обеспечивать средства для миротворческой деятельности как самостоятельно, так и в составе международных организаций. 73 Проект также предусматривает размещение российских войск за рубежом в стратегически важных регионах мира с целью формирования и поддержания устойчивого военно-стратегического баланса сил, адекватного реагирования на возникновение кризисных ситуаций в их начальной стадии. . 74

    Проект под названием «Задачи Вооруженных Сил и других войск» определяет те основные виды деятельности, которые штабы и войска должны выполнять для обеспечения военной безопасности. К ним относятся выявление развивающихся угроз и подготовка вооруженных нападений на Россию и ее союзников, подготовка, обучение и мобилизация сил, закупка необходимого оборудования и материалов, а также стратегическое развертывание. В проекте различаются задачи, решаемые стратегическими ядерными силами и системами управления по обеспечению нанесения предполагаемого ущерба агрессору в любых условиях обстановки, и задачи обычных сил по отражению агрессии в локальном масштабе.Большая часть остальной части этого раздела содержит перечисление конкретных задач вооруженных сил и других войск (внутренних войск, пограничной службы, сил безопасности и т. д.). В проекте уточняется комплекс задач, подлежащих выполнению в случае вооруженной агрессии против Российской Федерации, и обозначены эти задачи как «тотальное стратегическое развертывание». потенциала ядерного сдерживания 75 .С учетом акцента на применение ядерного оружия в самых разных ситуациях эта ссылка на сдерживание явно свидетельствует о том, что такие действия связаны с ведением боевых действий и эскалацией доминирования.

    После небольшого раздела, посвященного миротворческим миссиям и их проведению, проект переходит к задачам вооруженных сил и других войск во внутренних конфликтах. Первостепенной задачей является: Ликвидация незаконных вооруженных формирований, бандитских и террористических групп и организаций, их баз, учебных центров, складов и путей сообщения. 76 Целями таких операций являются восстановление правопорядка, предотвращение распространения конфликта на прилегающие регионы, содействие разоружению населения в зоне конфликта. Наконец, в проекте указывается, что вооруженные силы и другие войска могут привлекаться к помощи органам государственной власти, органам местного самоуправления и населению в операциях по ликвидации последствий аварий, катастроф и стихийных бедствий. 77 Совершенно новым здесь является четкое определение роли вооруженных сил в выполнении внутренних боевых задач.Если военная доктрина, утвержденная в 1993 г., предусматривала такую ​​деятельность, то роль вооруженных сил определялась как поддержка других сил, в первую очередь Внутренних войск МВД, в таких действиях. Более того, такие действия определялись и ограничивались необходимостью введения Президентом военного положения в отношении пострадавшего региона. Этот документ возлагает ответственность за проведение таких операций (которые сейчас проводятся) непосредственно на Министерство обороны и под руководством Генерального штаба.

    Раздел завершается обсуждением обоснования создания воинских формирований [стратегических направлений/военных округов] в составе Российской Федерации. В первую очередь учитываются: 1) потенциальная военная опасность на конкретных стратегических направлениях; 2) отношения Российской Федерации с сопредельными государствами; 3) промышленные районы, районы стратегических ресурсов и особо важных объектов жизненно важного значения для Российской Федерации; 4) стратегическое развертывание на угрожаемых направлениях с максимальным снижением объемов перемещений, а также межрайонный маневр; 5) своевременный вывод войск (сил) и резервов тылового и технического обеспечения из-под возможных ракетно-авиационных ударов; 6) расквартирование и обеспечение жизнедеятельности войск и для решения социально-бытовых задач; 7) статус базы мобилизационного развертывания; 8) общественно-политическая ситуация в отдельных регионах. 78 Данный набор приоритетов предусматривает четкое разграничение военных угроз по разным направлениям, делает акцент на создании сил для обеспечения региональной стабильности без развертывания стратегических сил, принижает роль общемобилизационных возможностей при сохранении внимания проекта к внутренние конфликты, локальные войны и региональные боевые действия.

    В заключительных статьях раздела о военно-стратегических принципах рассматривается подготовка страны к боевым действиям.К ним относятся: оперативная подготовка страны, создание и развитие государственной военной инфраструктуры для обеспечения стратегического развертывания, подготовка граждан к военной службе и накопление необходимого количества военно-обученных резервов, подготовка населения к территориальным и гражданской обороны как в мирное, так и в военное время. 79 Статья о военно-экономической инфраструктуре специально предусматривает создание и содержание государственного резерва и мобилизационных резервов для обеспечения боевых действий в начальный период войны и более длительный период в случае отдельных видов снабжения.

     

    Военно-экономические принципы

    Введя в предыдущей части проекта военно-экономические приготовления, текст переходит к основной цели военно-экономического обеспечения, которая заключается в «финансовом и материальном обеспечении военной организации государства и его оснащении эффективными системами вооружения, военной спецтехника, имущество и иные материальные ресурсы в количествах, необходимых для обеспечения военной безопасности Российской Федерации. 80 В проекте в общих чертах рассмотрены основные задачи военно-экономического обеспечения, перечислены первоочередные задачи, определены основные принципы государственной политики, сформулированы основные принципы государственного управления оборонно-промышленным комплексом. Первостепенной военно-экономической задачей является обеспечение необходимых финансовых и материальных ресурсов для обеспечения военной безопасности государства. Это касается как поддержания научно-технической, технологической и производственной базы войск и социального обеспечения государственной военной организации, так и уровня бытовых материальных условий жизнедеятельности военнослужащих.» 81 В проекте особое внимание уделяется закупкам передовых систем вооружения и определяются ключевые области исследований и разработок. К ним относятся: мобилизационная готовность Вооруженных Сил и других войск и качественное обновление комплекса стратегических вооружений. В проекте обозначены конкретные направления технического совершенствования, связанные с пониманием российскими военными революции в военном деле. К ним относятся: «высокоэффективные системы управления войсками и оружием, связи, разведки, стратегического предупреждения, радиоэлектронной борьбы и высокоточные, мобильные неядерные средства поражения, а также системы информационного обеспечения.» 82 Проект также предусматривает упрощение парка техники вооруженных сил за счет «унификации, стандартизации и сокращения типов и классов вооружения и техники». Завершается обещанием, что «повышение уровня жизни и реализация предусмотренных законодательством социальных гарантий для военнослужащих и членов их семей являются приоритетом государства».

    Эти приоритеты должны быть удовлетворены лингвистической ловкостью рук, переупорядочением отношений между государственными средствами и военными потребностями так, чтобы последние определяли первые.Ресурсы, которые должно предоставить государство, не только дадут финансовые, материально-технические и интеллектуальные ресурсы, необходимые для выполнения ключевых задач по обеспечению военной безопасности, но и обеспечат России техническую, технологическую, информационную и ресурсную независимость в разработке и производстве основных видов военной техники. виды продукции военного назначения. Каким образом можно добиться такой военной автаркии при существующей экономической системе и финансовых обстоятельствах, остается неясным. Скромного роста промышленного производства за последний год и возросших налоговых поступлений в результате увеличения экспорта энергоносителей едва ли достаточно для решения этой задачи, особенно на фоне возросших эксплуатационных расходов, связанных с ведением затяжной войны на Кавказе.

    В проекте действительно обсуждается набор приоритетов государственного управления оборонно-промышленным комплексом, которые в совокупности создают теплицу защиты оборонных предприятий. Эти меры, в том числе сокращение отдельных предприятий, гарантировали бы фиксированные цены на продукцию, поддерживали бы поддержание национального научно-исследовательского потенциала, гарантировали бы патентную и иную правовую защиту предприятий, поддерживали бы квалифицированную рабочую силу в оборонном секторе и обеспечивали бы формирование государственных материальных резервов.Что касается ресурсов для обеспечения этих льгот, то в проекте вновь подтверждается полезность зарубежных продаж и говорится о «международной производственной кооперации и военно-технической кооперации» и «экспорте наукоемкой продукции военного и гражданского назначения предприятий оборонно-промышленного комплекса». Заключительный раздел обсуждения военно-экономической поддержки проекта доктрины касается «международного военного и военно-технического сотрудничества» именно с точки зрения выгод, которые Российская Федерация может получить от продажи оружия для поддержки этого распределения ресурсов для военно-промышленный комплекс. 83 Это решение, однако, кажется неадекватным поставленной задаче и оставляет читателя с выводом, что Министерство обороны и Генеральный штаб стремятся не что иное, как возвращение к командной экономике, где военная безопасность имеет приоритет над экономическим развитием , приватизация и коммерциализация. Действительно, в заключительном рассуждении о мобилизационной подготовке экономики этот уклон в сторону командной экономики проявляется наиболее явно. Для осуществления перехода к экономике военного времени государство предпримет в мирное время комплекс мер, гарантирующих всеобъемлющую систему государственного управления всем народным хозяйством, обеспечивающую его устойчивое функционирование «в период перехода к эксплуатации в условиях военного времени и в военное время.» 84

     

    Заключение

    Проект военной доктрины чуть ли не называет НАТО и США главными военными угрозами России. Доктрина выходит далеко за рамки внешнеполитической линии, установленной Евгением Примаковым в бытность министром иностранных дел, и заменяет активную политику маневра военными мерами как необходимым ответом на угрозу монополярности России. Это доктрина предвоенного периода повышенной напряженности и ожидаемых вооруженных конфликтов.В качестве декларативного заявления проект подтверждает приверженность России отстаивать свои жизненно важные национальные интересы во внутренних конфликтах и ​​локальных войнах, предусматривая при этом военно-технические механизмы, исключающие перерастание таких конфликтов в региональные войны или мировую войну. Подразумеваемой угрозой в этих случаях является вооруженное вмешательство США и НАТО в эти локальные конфликты по образцу интервенции против Югославии из-за Косово. Поскольку в новом проекте рассматриваются отношения между Россией и НАТО, Югославия отказалась от любой перспективы сотрудничества и партнерства и перевела отношения к открытому соперничеству, в котором российские интересы должны защищаться военными средствами.Это предполагает коренной отход от позиции, изложенной в военной доктрине, утвержденной в 1993 году. Тот факт, что проект был опубликован до того, как он был одобрен президентом через Совет Безопасности, заставляет российских комментаторов рассматривать проект как политический гамбит, призванный обеспечить что военные получают то, что хотят в плане внешней и внутренней политики и обеспечивают львиную долю национальных ресурсов. Нынешние операции в Чечне составляют основной контекст проекта. Министерство обороны и Генеральный штаб твердо привержены достижению военной победы на этом театре военных действий как необходимой предпосылке для установления положения России как великой державы на международном уровне и для установления правопорядка в самой России.Правительство премьер-министра Путина добивается успеха в Чечне в надежде добиться успеха на предстоящих парламентских и президентских выборах. Сама по себе декларативная доктрина не является основанием для того, чтобы увидеть фундаментальный сдвиг в отношениях России с Западом. Но принятая в связи с возобновившимися военными действиями, говорящими о конфронтации с Западом, и решением полагаться исключительно на военную силу в качестве решения кризиса России на Северном Кавказе, декларативная доктрина ставит вопрос о принципиальном пересмотре политики Запада. в сторону России.

     

    Сноски

    Примечание 1: В своем вступительном очерке к переизданию русского издания 1937 года «О войне » генерал армии В. Н. Лобов, бывший начальник советского Генерального штаба, перечисляет три ключевых вклада книги Клаузевица: как вклад в теорию войны, как исследование соотношения политики и войны и как источник размышлений о «планировании и прогнозировании развития событий в военно-политической сфере».См.: Лобов В. Н., «Карл Клаузевиц: Жизнь. Идеи. Современное значение», в: Клаузевиц К., О войне . пер. А. Рачинского (М.: Логос и Наука, 1997). Назад.

    Примечание 2: Карл Шмитт, Концепция политического пер. и интро. Джорджем Швабом (Чикаго: University of Chicago Press, 1996), с. 34.Назад.

    Примечание 3: Александр Дугин, Основы геополитики: Геополитические будущие России (Москва: «Арктогея», 1997), с.74-81. Назад.

    Примечание 4: «Российский премьер обещает восстановить военную мощь» (Валдивосток, Россия) Reuters (28 октября 1999 г.). Назад.

    Примечание 5: Евгений Крутиков, «Генеральная чеченская война», Известия , (24 ноября 1999 г.). Назад.

    Примечание 6: «Военная доктрина Российской Федерации», Красная звезда , (9 октября 1999 г.), с. 3. Приведенные здесь русские заголовки взяты с: http://news.eastview.com.cgi-bin/SFgate.tr4 Назад.

    Примечание 7: Олег Фаличев, «Генерал-полковник Валерий Манилов: Новая Военная доктрина — адекватный ответ на стихи времени», Красная звезда , (8 октября 1999 г.). Назад.

    Примечание 8: «Обсуждаем проект Военной доктрины. Приоритеты военного строительства», Красная звезда , (13 октября 1999 г.). Назад.

    Примечание 9: Анатолий Сидякин, «Обсуждаем проект Военной доктрины.В таком деле нельзя спешить, Красная звезда , (19 ноября 1999 г.). Назад.

    Примечание 10: Вадим Маркушин, «Необходимость в таком документе давно назрела», Красная звезда , (29 ноября 1999 г.). Назад.

    Примечание 11: Чугунов В. Обсуждаем проект Военной доктрины. С учетом возможностей страны, Красная звезда , (19 октября 1999). Назад.

    Примечание 12: Александр Кондрашов, «ГОРЯЧАЯ ТОЧКА.Цена войны, Аргументы и факты , (20 октября 1999 г.). Назад.

    Примечание 13: Сергей Чиненный, «Обсуждаем проект Военной доктрины. Уточнить содержание по целям и задачам», Красная звезда , (13 ноября 1999 г.). Назад.

    Примечание 14: Сидякин, «Обсуждаем проект Военной доктрины. В таком деле нельзя спешить», Красная звезда , (19 ноября 1999). Назад.

    Примечание 15: Виктор Копылов, «Обсуждаем проект Военной доктрины.Ответственность должна быть конкретной, Красная звезда , (16 ноября 1999 г.). Назад.

    Примечание 16: Степан Тюшкевич, «Обсуждаем проект Военной доктрины. Только на научной основе», Красная звезда , (23 ноября 1999 г.). Назад.

    Примечание 17: Василий Гулин, «Обсуждаем проект Военной доктрины. Прочны ли базовые основы?» Красная звезда , (26 ноября 1999 г.). Назад.

    Примечание 18: Виталий Джибути, «У России вот-вот появится новая Военная доктрина.Первый заместитель начальника Генштаба генерал-полковник Валерий Манилов, Интерфакс АИФ, (14 октября 1999 г.). Назад.

    Примечание 19: Российская Федерация, «Концепция национальной безопасности Российской Федерации», (Москва, 1997). См. также: «У России концепция национальной безопасности», Российские вести , (13 мая 1997). Назад.

    Примечание 20: Абдурахманов М.И., Баришполец В.А., Манилов В.Л., Пирумов В.С. Основы национальной безопасности России .191. Назад.

    Примечание 21: Мухин, «Шестой вариант», Независимое военное обозрение , (29 октября 1999 г.). Назад.

    Примечание 22: Илья Булавинов, «Концепция изменилась», Коммерсант-Daily , (6 октября 1999 г.). Назад.

    Примечание 23: Там же.. Назад.

    Примечание 24: Андрей Корбут, «Проект военной доктрины местами подменяет конституцию», Независимая газета , (13 октября 1999 г.).Назад.

    Примечание 25: «Перемены в Совбезе», Российская газета , (16 ноября 1999 г.) Назад.

    Примечание 26: Косово и контроль над вооруженными силами. Военный вестник № 5 . М.: Межрегиональный фонд информационных технологий, 1999. С. 1-34.

    Примечание 27: На это обращает внимание Андрей Кокошин при рассмотрении проблемы политизации Советских Вооруженных Сил. См.: Андрей Кокошин, Армия и политика: Советская военно-политическая и военно-стратегическая мысль, 1918-1991 годы , (М.: «Международные отношения», 1995), с.257-258. Назад.

    Примечание 28: «Рост напряженности между российским военным и гражданским руководством по поводу Чечни», Jamestown Foundation Monitor (4 ноября 1999 г.). Назад.

    Примечание 29: Там же.. Назад.

    Примечание 30: Павел Фальгенгауэр, «ОБОРОННОЕ ДОСЬЕ: Действительно ли цель — победа?» Moscow Times , (4 ноября 1999 г.). Назад.

    Примечание 31: «Россия может принять новую военную доктрину», Москва, ИТАР-ТАСС (25 октября 1999 г.).Назад.

    Примечание 32: «Военная доктрина Российской Федерации», Красная звезда , (9 октября 1999 г.). Назад.

    Примечание 33: Там же.. Назад.

    Примечание 34: Александр Гольц, «Против знакомого врага», Русский журнал , № 34 (18 октября 1999 г.). Назад.

    Примечание 35: Российская Федерация, Совет Безопасности, «Основные положения военной доктрины Российской Федерации», (Москва, 1993).Назад.

    Примечание 36: «Россия может принять новую военную доктрину», Москва, ИТАР-ТАСС (25 октября 1999 г.). Назад.

    Примечание 37: Российская Федерация, Министерство Обороны и Институт Военной Истории, Военная Энциклопедия в восьми томах , (М.: Воениздат, 1995), III, с. 101-107. Назад.

    Примечание 38: Вадим Маркушин, «Необходимость в таком документе давно назрела», Красная звезда , (29 октября 1999 г.).Назад.

    Примечание 39: День новостей CNN (15 октября 1999 г.). Назад.

    Примечание 40: «Российские военные вызывают критику с Запада», Jamestown Foundation Monitor (14 октября 1999 г.). Назад.

    Примечание 41: Джайлз Уиттел, «Россия запускает ракету «Тополь»; Россия сбрасывает пыль с ядерного плана; президент Чечни сопротивляется российской угрозе» FBIS MS1410133599, Лондон, The Times (интернет-версия) (14 октября 1999 г.). Назад.

    Примечание 42: «Российская доктрина разрешает первое применение ядерного оружия», FBIS: OW1710092499, Beijing, Xinhau , (17 октября 1999 г.) Назад.

    Примечание 43: «Военная доктрина России отвергает доминирование Запада», FBIS: OW2010155999, Beijing, Xinhua , (20 октября 1999 г.) Назад.

    Примечание 44: «Украинский депутат: Военная доктрина России не представляет угрозы», ФБИС: LD1410155099, Киев, УНИАН , 17:00 GMT, (13 октября 1999 г.).Назад.

    Примечание 45: «Военная доктрина Российской Федерации», Красная звезда , (9 октября 1999 г.), с. 3. Назад.

    Примечание 46: Евгений Примаков, Россия в мировой политике: лекция в честь канцлера Горчакова, Международная жизнь , 44, вып. 3 (1998), стр. 7-12. Назад.

    Примечание 47: «Военная доктрина Российской Федерации», Красная звезда , (9 октября 1999 г.), стр.3. Назад.

    Примечание 48: Там же.. Назад.

    Примечание 49: Иван Егоров, «Доктрина локальной войны», Время МН , (21 октября 1999 г.). Назад.

    Примечание 50: Там же.. Назад.

    Примечание 51: Там же.. Назад.

    Примечание 52: Там же.. Назад.

    Примечание 53: Там же.. Назад.

    Примечание 54: Там же.. Назад.

    Примечание 55: Там же.. Назад.

    Примечание 56: Там же.. Назад.

    Примечание 57: Там же.. Назад.

    Примечание 58: Там же.. Назад.

    Примечание 59: М. А. Гареевс Если завтра будет война? Контуры будущего вооруженного конфликта (Лондон: Frank Cass & Co., 1998), стр. 74-75. Назад.

    Примечание 60: «Россия может принять новую военную доктрину», Москва, ИТАР-ТАСС (25 октября 1999 г.). Назад.

    Примечание 61: «Военная доктрина Российской Федерации», Красная звезда , (9 октября 1999 г.), с.4. Назад.

    Примечание 62: Корбут, «Проект военной доктрины местами подменяет конституцию», Независимая газета , (13 октября 1999). Назад.

    Примечание 63: «Военная доктрина Российской Федерации», Красная звезда , (9 октября 1999 г.), с. 4. Назад.

    Примечание 64: Там же.. Назад.

    Примечание 65: Там же.. Назад.

    Примечание 66: Там же.. Назад.

    Примечание 67: Там же.. Назад.

    Примечание 68: Там же.. Назад.

    Примечание 69: Там же.. Назад.

    Примечание 70: Там же.. Назад.

    Примечание 71: Там же.. Назад.

    Примечание 72: Там же.. Назад.

    Примечание 73: Там же.. Назад.

    Примечание 74: Там же.. Назад.

    Примечание 75: Там же.. Назад.

    Примечание 76: Там же.. Назад.

    Примечание 77: Там же.. Назад.

    Примечание 78: Там же.. Назад.

    Примечание 79: Там же.. Назад.

    Примечание 80: Там же.. Назад.

    Примечание 81: Там же.. Назад.

    Примечание 82: Там же.. Назад.

    Примечание 83: Там же.. Назад.

    Примечание 84: Там же.. Назад.

     

    «Доктрина мачо» Путина: последствия для Украины | Война России и Украины

    Владимир Путин даст вам понять, что он не хотел этой войны; что это ему навязали.Он сделал невозможное, чтобы избежать вторжения в свою любимую Украину, но есть вещи, которые не может вынести даже сверхдержава, супер-пупер терпеливый лидер.

    Президент России давно предупреждал, что Украина принадлежит России; если он не мог заполучить ее, то и никто другой не мог.

    Увы, никто не слушал.

    Ни он, ни Россия не получили должного уважения, и это было просто неприемлемо и крайне бесило этого мачо современного царя.

    Под мачо я не имею в виду путинское плавание по льду, дзюдо и верховую езду с голым торсом.Но за его внутреннюю напористость, готовность и решимость использовать военную мощь России для продвижения интересов России.

    На протяжении многих лет Путин предельно ясно излагал свои взгляды, предостерегая Запад от своего геополитического авантюризма и держась подальше от сферы влияния России; перестать ловить рыбу и заигрывать с Украиной, безрезультатно.

    Нехарактерно для бывшего оперативника КГБ зловещее выступление Путина накануне вторжения на Украину было особенно эмоциональным, горьким и гневным.Запад навязывал ему руку, и у него не было выбора, кроме как действовать, пока не стало слишком поздно.

    Путин мог бы пережить разочарование и ревность, но не предательство; Россия просто не могла жить с позорной неверностью Киева. Не после 300-летнего партнерства, не после всего того, что Москва сделала для Украины, наделив ее территорией, деньгами и престижем.

    Хуже того, предательская Украина превратилась в западный «плацдарм против России». Для Путина двуличность Украины, привязанность между родственной душой России и ее заклятым соперником была не просто вульгарна, она была опасна для национальной безопасности России.

    Несмотря на то, что в 2014 году он примирился со стремлением Украины к отделению и неохотно согласился на совместную опеку над близнецами, Луганском и Донецком, он считал, что Киев продолжал злоупотреблять восточными областями в течение следующих восьми лет, что дало ему предлог для вмешательства.

    Последняя российская доктрина, которую он придумал, направлена ​​на защиту всех россиян, включая 25 миллионов, которые остались за пределами России после распада Советского Союза, и особенно 12 миллионов русских на Украине.

    С этой целью и чтобы не оставалось никаких сомнений, Путин приказал выдать 720 000 паспортов по ускоренной процедуре для российских сепаратистов на востоке Украины, предоставив себе моральное и национальное оправдание для вмешательства, как он это сделал в Крыму в 2014 году.

    Так он и сделал. Опять таки.

    Но это не должно было стать неожиданностью.

    После окончания «холодной войны» и до прихода Путина к власти Россия предвидела два типа геополитических вызовов: стратегические угрозы, в первую очередь со стороны Запада, и неминуемые опасности, связанные с меж- и внутригосударственными конфликтами между недавно отделившимися государствами, входившими в состав Советского Союза. .

    На протяжении большей части 1990-х годов Москва привлекала Вашингтон к решению возникающих проблем, координации демократических реформ и даже рассматривала возможность вступления в Европейский Союз и НАТО. Но ни один из них не казался приветливым или даже отдаленно заинтересованным. Во всяком случае, НАТО хотело, чтобы Россия была слабой и сдерживаемой, и продолжало расширять свое членство на восток за ее счет.

    Это был не первый случай, когда НАТО пренебрежительно отнеслась к Москве. По словам Путина, НАТО отвергло предложение России присоединиться к организации после Второй мировой войны, вынудив СССР сформировать собственный «Варшавский договор».

    Интересно, что Путин признал, что нападение Пакта на Венгрию в 1956 году и Чехословакию в 1968 году было большой ошибкой, породившей русофобию, которую мы наблюдаем сегодня в Восточной Европе.

    Итак, когда Путин, как известно, беспокоился о распаде Советского Союза как о «великой катастрофе 20-го века», он не желал его возрождения. Скорее, подобно бесчисленным русским, он сетовал на русские расходы и упадок. Даже любимый Западом российский диссидент Алексей Навальный поддержал аннексию Крыма Москвой.

    С этого момента Путин пообещал полностью восстановить историческую славу России в бывших республиках СССР и фактически добился значительных успехов в большинстве из них, в том числе совсем недавно в Казахстане.

    Но без Украины, «родины русской нации», честь России никогда не восстановить. С Украиной Путин мог бы снова сделать Россию великой. Короче, все это висело на Украине.

    Вероятно, он пробовал мягкий дипломатический подход и даже обещал «уважать» пожелания Украины, но на заднем плане всегда скрывалось принуждение и угроза силой.

    А когда Украина отказалась войти в сферу влияния России, как, скажем, Белоруссия, Путин весьма настойчиво настаивал на том, чтобы она стала нейтральным буферным государством, пусть даже демилитаризованным государством.

    Как и при всех разводах, это разногласие по поводу условий официального раздельного проживания должно было иметь негативные последствия дома и за его пределами, а в случае с мужчиной-мачо должно было стать безобразным.

    Когда Украина подтвердила свое суверенное право приглашать кого угодно на порог России, Путин отреагировал яростно, полностью лишив ее суверенитета.

    Российский лидер использовал все уловки, описанные в справочнике Вашингтона, чтобы оправдать вторжение, обвинив Киев в совершении геноцида и стремлении разработать ядерное оружие. Но если оставить в стороне пропаганду, он просто хотел, чтобы Россия не входила в Украину, а Соединенные Штаты — подальше.

    Путин считает, что Россия рождена быть великой державой; учитывая, что это была империя еще до того, как стала нацией. Но сегодня такое величие возможно только после восстановления Малороссии (современной Украины) и «Белой Руси» (Белоруссии).Он также считает, что исторически могущественные страны, такие как Россия, Китай и США, имели право, если не обязанность, править своими регионами и вместе править миром.

    С этой целью «доктрина Путина» направлена ​​на расширение военной мощи России и развертывание ее для защиты своих интересов и интересов своих союзников, чтобы заставить Запад еще раз признать статус сверхдержавы Москвы как на словах, так и на словах. и дела.

    Но опять же, Российская Федерация — не Советский Союз; ему не хватает военной мощи, идеологической миссии и геополитического влияния своего предшественника.Российская экономика меньше, чем даже средняя западная экономика, такая как Италия.

    И, чтобы Путин не забыл, могучая советская империя проиграла Западу не из-за отсутствия у нее ядерного оружия и призраков, а скорее из-за своей унылой модели рядов и слабой экономики, из-за которых невозможно было конкурировать или оставаться в игре.

    Вот почему авантюра Путина на Украине может оказаться разрушительной для России, учитывая масштабные санкции и дорогостоящую оккупацию. В отличие от его предыдущих небольших войн в Чечне, Грузии и Сирии, эта вполне может оказаться безрассудной.

    Действительно, российский лидер, возможно, недооценил «умную силу» Запада и его способность причинять ужасную боль финансовыми, дипломатическими и другими средствами. Развертывание Западом своего огромного корпоративного арсенала против всех сфер жизни России поистине ошеломляет, будь то банковское дело, технологии, производство, связь, транспорт или даже развлечения.

    Возможно, Путин также недооценил стремление украинцев к независимости и готовность противостоять российской гегемонии.С начала вторжения президент Владимир Зеленский освоил акт «Давид против Голиафа», умело проецируя образ как уязвимости, так и героизма.

    Если Вашингтону и Киеву удастся превратить Украину во второй Афганистан России, доктрина Путина может превратиться из мужественной в садистскую, прежде чем она обернется полной катастрофой для всех заинтересованных сторон.

    Никогда не поздно прекратить ссориться и начать более серьезно и искренне говорить о будущих отношениях.Теперь, когда Путин, наконец, привлек к себе внимание всего мира, ему нужно перестать угрожать и найти смысл.

    Российская доктрина – Военный анализ России

    В 2019 году было несколько статей, в которых пытались решить проблему российского запрета доступа/запрета зоны (A2/AD), что, на мой взгляд, является неудачным термином, который был перенесен из сообщества китайских наблюдателей и наложен на Россию. мало применения в русской военной стратегии или доктринальной мысли.В опубликованной в конце 2019 года статье WOTR, которая оказалась довольно длинной, я попытался разобраться с мышлением российских вооруженных сил на оперативном уровне относительно вероятного использования различных средств, перечисленных под эгидой A2/AD, продемонстрировав, что никакая оборонительная доктрина A2/AD или стратегия есть. Российские силы организованы вокруг наступательных/оборонительных стратегических операций, которые не предполагают намерения бездействовать в оборонительном пузыре и быть съеденными аэрокосмической атакой под руководством США.

    Тем не менее, этот пост посвящен тактической стороне дела и ряду заявлений коллег о переоценке российских возможностей A2/AD, которые, как мне кажется, нуждаются в рассмотрении.Технологический фетишизм и инфляционизм угроз, кажется, уступают место пренебрежительному отношению в некоторых кругах, что не менее проблематично. На мой взгляд, эти возможности неправильно поняты. Я вкратце коснусь противовоздушной обороны и еще пару моментов, которые, как мне кажется, будет полезно рассмотреть по этому поводу. Честно говоря, это будет довольно рудиментарно, потому что я не инженер, и математика не является моим предпочтительным языком — с другой стороны, читательская аудитория резко снижается с каждой математической формулой или таблицей, которую вы включаете в пост.

    Первая проблема с российской противовоздушной обороной — почти бессмысленная путаница между полевыми системами Воздушно-космических сил (ВКС), полевыми системами ПВО сухопутных войск (ПВО-СВ) и российскими ВВС в составе ВКС, что часто отсутствует на этой картинке. . По сути, большая часть написанного предполагает, что западные силы могут бороться с С-400 самостоятельно, и у вас есть ряд отчетов из благонамеренных стран, которые пытаются имитировать битву НАТО против Калининграда, как будто Калининград был страной, а не крохотная группировка русских войск по отношению к целому.Учитывая, что Россия представляет любой конфликт с коалицией государств как региональную войну, нам нужно подумать о том, как российские силы организуются для крупномасштабных боевых действий на ТВД (театре военных действий) и на географическом участке, простирающемся примерно от Норвегии до Турция, а не какой-то надуманный мизинец воевать в Прибалтике.

    ПВО-СВ

    ВКС

    IADS, принадлежащий ВКС

    Комплексные системы ПВО в составе ВКС включают линейку С-300 С-300ПМУ1/2, С-400, С-350 и комплексы точечной обороны типа Панцирь-С1.Эти системы используются для защиты критической российской инфраструктуры и «сил стратегического сдерживания», предназначенных для выполнения стратегических операций. Они могут прикрывать российские сухопутные войска, но не обязательно обязаны их защищать, поскольку у армии есть свой компонент противовоздушной обороны. Хотя С-400 можно «переоценить», эшелонирование этих систем создает эшелоны защиты на разных дальностях, но, что наиболее важно, с разными типами ГСН. Эти системы обеспечивают перекрывающееся покрытие для максимального поражения, но на самом деле они защищают важные гражданские и военные объекты на оперативной или стратегической глубине.

    200-километровая 48Н6Е2 и 250-километровая 48Н6Е3 являются полуактивными, а серия 9М96 гораздо меньшей дальности (60-120 км) имеет активное радиолокационное самонаведение. Ракета увеличенной дальности 40Н6 дальностью 400 км, по-видимому, достигла начальной боеспособности, а также оснащена активной радиолокационной ГСН, хотя я никогда не видел контейнер для нее. Эти системы отлично работают на средних и больших высотах, в то время как ракеты с активным радиолокационным самонаведением представляют собой проблему для всплывающих атак, низколетящих самолетов или вертолетов. Чуть позже мы коснемся проникновения на малых высотах.

    Хотя и были утверждения, что можно просто вывести из строя одну РЛС и тем самым нейтрализовать целую батарею из 6-8 ТЗПУ, неясно, насколько это соответствует действительности. Это несколько противоречит концепции комплексной противовоздушной обороны и, вероятно, не так просто, учитывая распространение автоматизированных систем управления войсками во всех эшелонах российских вооруженных сил. Было бы безопаснее предположить, что об этом подумали российские ВКС, и есть план Б + план С для обеспечения избыточности.Это предполагает, что TEL № 1 может взаимодействовать только с радаром управления огнем A, но не может связываться с радаром управления огнем B, назначенным для TEL № 9, даже если с ними развернуты специальные автомобили C3 для обеспечения связи с высокой пропускной способностью.

    Обычно эти системы размещаются вместе с батареями «Панцирь-С1», которые обеспечивают защиту от крылатых ракет и ракет, предназначенных для уничтожения С-400. Также будет много систем РЭБ, усложняющих жизнь и дезорганизующих приближающийся воздушно-космический удар.

    Основная проблема ПВО России — малозаметность и насыщенность. Первые могут обеспечить значительное противостояние относительно эффективной дальности поражения, а вторые могут просто подавлять боеприпасами, ловушками и дронами. Низкие характеристики наблюдения существенно снижают эффективную дальность действия РЛС управления огнем, а значит, большая часть колец дальности, показанных как «злые круги смерти», бессмысленны. Это одна из причин, по которой у России нет стратегии, основанной на защите от пузырей, потому что она на самом деле невозможна против 5-го поколения и тем более против крылатых ракет.Следовательно, нет запрета на доступ к территории и не обязательно запрета доступа — подумайте о большем истощении, дезорганизации и отклонении.

    Тем не менее, заявления о преимуществах самолетов с низким обзором должны сопровождаться оговорками. Скрытность не означает неуязвимость. Распространение все более мобильных низкочастотных российских радаров, таких как «Небо-М», которые работают в L-диапазоне, УКВ и УВЧ, означает, что самолеты-невидимки могут быть замечены, но не обязательно задействованы. Эти радарные системы раньше были довольно большими и неуклюжими из-за требуемой апертуры антенны, но теперь они гораздо более портативны и требуют более короткого времени настройки.Тем не менее, любая сеть противовоздушной обороны начинает образовывать бреши, как только вы снимаете достаточное количество радаров.

    Большинство аргументов о российской стратегии A2/AD, основанной на зональной обороне, сводятся к оборонительной интеллектуальной тарабарщине, пытающейся изобразить Россию как Египет 1973 года (ограниченное наступление, за которым следует зональная оборона). Вот хороший пример того, как русская письменность изображает проблему отражения и отражения воздушно-космической атаки. Обратите внимание, что упор делается на набор угроз в аэрокосмической области, от маловысотных до средств космического базирования, а также на способность российской ПВО защищать критически важную инфраструктуру/стратегические силы сдерживания.

    Арсенал Отечества – Эффективная РазведкаМилитаризация Космоса Неисбежна

    Читая статьи российской военной мысли о проблеме массированных воздушно-космических атак США и ущербе, который могут нанести многочисленные высокоточные боеприпасы большой дальности, складывается впечатление, что они прекрасно понимают, как обстоят дела – и им это не нравится.

    Это подводит нас ко второй проблеме, военно-воздушному компоненту Воздушно-космических сил, который, вероятно, составляет около 800 тактических самолетов.Большинство из них были модернизированы или заменены на новые варианты 2011-2019 гг. Эти истребители являются неотъемлемой частью российской сети противовоздушной обороны и будут пытаться атаковать любые самолеты, проникающие в нее, которые будут видны на низкочастотных поисковых радарах, независимо от того, относятся ли они к 5-му или 4-му поколению.

    Изрядное количество написанного предполагает, что можно выполнить миссию SEAD или DEAD, справляясь с IADS, принадлежащей ВКС, в то время как вся российская авиация сидит на стоянке и ждет своей очереди в бой, что маловероятно.Российские истребители, естественно, будут заполнять коридоры или бреши между российскими средствами ПВО, а наводиться они будут с помощью радиолокационных систем, способных видеть низколетящие самолеты наблюдения. Су-57 вполне подходит для этой роли. Ограниченная доступность самолетов ДРЛО (А-50У) в ВВС России является постоянной проблемой, но российские истребители в основном ориентируются на перехват через наземные станции управления с использованием наземных радаров. Система ПВО как стратегическая сеть на самом деле представляет собой комбинацию радаров, комплексной ПВО, тактической авиации и противоракетной обороны.

    Вот список доставленных самолетов, который я вытащил из недавнего обновления BMPD.

    Мне кажется, что 5-е поколение по сравнению с современными IADS + военно-воздушные силы — это то, что будет либо очень хорошо, либо очень плохо, без большого количества промежуточных результатов. В любом случае российские ВВС, скорее всего, проведут упреждающее воздушно-космическое наступление в рамках стратегической воздушно-космической операции и вместе с дальней авиацией уничтожят как можно больше воздушных средств на земле (рассматривается в статье WOTR).Крылатым ракетам все равно, 4-е поколение или 5-е у вас на взлетной полосе. Уберите из картины дозаправку в воздухе и ДРЛО, все становится менее радужно.

    Как насчет малой высоты?

    Утверждалось, что можно просто свести на нет дальность действия многих из этих систем с маловысотным проникновением, следуя старой школе, чтобы свести на нет преимущество радиолокационных систем ПВО большой дальности. Можно понять визуальную привлекательность, в комплекте с Danger Zone Кенни Логгинса, играющей на заднем плане.Есть несколько проблем с этой теорией. Во-первых, самолеты 5-го поколения оптимизированы для миссии проникновения на средние и большие высоты — малозаметность теряет большую часть своей ценности, если вы можете буквально увидеть самолет и сбить его практически любым типом системы малой дальности (SACLOS/IR/SPAAG). /лук и стрела).

    Непонятно, в какой степени любая западная авиация, за исключением Израиля, тратит много времени на подготовку к маловысотному проникновению, и если самолеты могут это сделать, то многие пилоты, вероятно, не могут.Без подготовки полет в дремоте, скорее всего, приведет к катастрофе еще до того, как российская ПВО успеет хоть что-нибудь сбить.

    Вторая проблема заключается в том, что это не панацея, учитывая, что многие российские радары подняты на мачты, плюс большинство российских систем несут вариант ракеты с активным радаром меньшего радиуса действия. По мере распространения С-350 в ВКС и «Бук-М3» в ПВО-СВ это станет еще большей проблемой. Естественно, кривизна земли резко влияет на дальность действия радара по низколетящей цели, но существует большая сложность, связанная с оценкой эффективной дальности наведения радара над горизонтом, особенно потому, что атмосферные условия и рельеф местности играют важную роль.Я не эксперт ни в одном из этих вопросов, но российские радары поиска и управления огнем часто устанавливаются на 24- или 40-метровых мачтах. Мы должны спросить, почему.

    Некоторые базовые калькуляторы, которые я нашел в Интернете, показывают, что при прочих равных условиях при стрельбе по цели, летящей на высоте 100 метров, ваша дальность прицеливания с высоты 5 метров составляет всего 27 км, но с высоты 24 метра вы получаете 62 км, а с высоты 40 метров 67 км (надеюсь, Я правильно понял). Я не специалист по радарам, но российские военные не просто так любят ставить их на телескопические мачты.Если вы видите радар противовоздушной обороны в самолете 4-го поколения, то он, вероятно, может видеть вас. Эта проблема может быть решена всплывающими атаками при работе с полуактивными радиолокационными ракетами, но тогда у вас есть партия ракет с активным наведением 9М96, потому что радару нужно видеть вас только в течение короткого промежутка времени, а ракета Искатель выяснит остальную часть проблемы.

    Также стоит отметить, что распространение российских систем загоризонтной радиолокации создает проблему для проведения незамеченной воздушно-космической атаки на любой высоте.Относительно небольшой радиус действия «Подсолнух-Э», который использует океан в качестве проводящей поверхности, может видеть на расстоянии 450 км и используется в каждом российском флоте. Стратегические системы OTH, такие как Container, расположены глубоко внутри России и могут видеть большую часть воздушного пространства Европы на расстоянии ~ 3000 км. Это просто означает, что российские ВКС увидят приближающуюся воздушно-космическую атаку, будь то на большой, средней или малой высоте, и без этого элемента неожиданности вы получите больше потерь.

    Последняя проблема заключается в том, что, избегая IADS ВКС, самолет может быстро стать лучшим другом российского ПВО-СВ.

    Задача ПВО-СВ для малых и средних высот

    Подразделения ПВО, входящие в состав сухопутных войск России (ПВО-СВ), не нуждаются в IADS ВКС, т.к. несут чащу собственных средств ПВО для прикрытия маневренных формирований. К ним относятся «Тор-М1», «Бук-М2», различные артиллерийские комплексы с радиолокационным наведением и ПЗРК. Проблема с попытками проникновения на малой высоте или непосредственной авиационной поддержки против российских наземных войск заключается в том, что у них очень высокая плотность систем ПВО малой дальности, способных достичь средней высоты.

    Более новые системы усложняют задачу. «Бук-М3» гораздо мощнее своих предшественников, с активными радиолокационными самонаводящимися ракетами (70 км на 9Р31М), отдельной РЛС, которая может быть поднята на выдвижной мачте, и ракетой в контейнере для быстрой перезарядки. Эти более эффективные системы можно найти в бригадах ПВО, включая С-300В4 и «Бук-М3», в то время как М2, вероятно, останется в полках/бригадах ПВО. Практически любой из арсенала ПВО-СВ может сбивать крылатые ракеты, хотя это и не является их основной задачей.

    «Бук-М3»

    Между тем, С-300В4 на самом деле представляет собой мобильную систему противоракетной обороны для сухопутных войск России, предназначенную для обеспечения возможности противостояния ценным воздушным средствам, таким как системы ДРЛО или самолеты-постановщики помех. С точки зрения возможностей это всегда была более интересная система, чем С-400, из-за ее способности поражать баллистические ракеты, крылатые ракеты и маневренные аэродинамические цели. Эта система была переброшена в Сирию и практически незамеченной, учитывая зацикленность на С-400.«Антей» выпустил 400-километровую ракету 9М82 «Гигант» против маломаневренных целей задолго до того, как 40Н6 начали разрабатывать для С-400. Ракета 9М83 «Гладиатор» сравнима с линейкой 48Н6, а компоненты комплекса являются гусеничными, что делает их достаточно мобильными. С-300В4 должны быть модернизированы, и их количество будет закупаться во все большем количестве для российских подразделений ПВО, закрепленных за флотами. Я бы понаблюдал за этим пространством — в ближайшие годы ПВО-СВ станет намного мощнее.

    С-300в4

    Завершение

    Таким образом, российские A2/AD переоценены в значительной степени из-за нашего собственного технологического фетишизма и ужасного понимания того, как на самом деле организованы российские силы.Она не существует как доктрина или военная стратегия, но мы не должны упрощать дискуссию в попытках развенчать тактические возможности российской военной техники. Все, что вам нужно сделать, чтобы добиться господства в воздухе, — это уничтожить радары ВКС, низкочастотные радары и российскую авиацию — тогда вы в целом в порядке после того, как разберетесь с бесчисленными системами ПВО-СВ. Предполагая, что в начале этого процесса у вас не закончатся боеприпасы или самолеты, и все важные поддерживающие платформы не будут истощены, тогда это решаемая проблема.

    В некотором смысле российские IADS являются своего рода сюжетным средством Макгаффина. Пока на них тратятся время и боеприпасы, важнейшие российские объекты находятся в безопасности, и так или иначе IADS в конечном итоге выполняют свою миссию – не защищать себя, а защищать то, что имеет стратегическое значение для успеха операций в ТВД.

    На мой взгляд, баланс между воздушно-космическим нападением и противовоздушной обороной остается доминирующим в наступлении (я понимаю, что доминирование в нападении/обороне не имеет значения, потому что так говорит Кейр Либер), но этого, вероятно, недостаточно, чтобы вселить уверенность в начальный период войны.Проблема в том, что российские вооруженные силы всегда считали оборону непомерно дорогостоящей, и поэтому сосредоточились на стратегии ограничения наступательного урона + функциональное поражение противника. Итак, считаете ли вы российские системы A2/AD удивительными или переоцененными, просто помните — в российских вооруженных силах нет такой доктрины или термина, и разговор упускает из виду сюжет о том, как российские силы на самом деле организуются на оперативно-стратегическом уровне.

    Для лучшего, но более подробного объяснения организации оперативного уровня на ТВД и военной стратегии России смотрите здесь.

    Доктрина Герасимова — журнал POLITICO

    Молли К. МакКью, эксперт по информационной войне, консультирует правительства и политические партии по вопросам внешней политики и стратегических коммуникаций. Она консультировала правительство президента Грузии Михаила Саакашвили с 2009 по 2013 год и бывшего премьер-министра Молдовы Влада Филата с 2014 по 2015 год.

    В последнее время Россия, кажется, подходит к Соединенным Штатам со всевозможных противоречивых точек зрения.Российские боты усиливали роль Дональда Трампа во время предвыборной кампании, но во время пребывания у власти прокремлевские СМИ изображают его слабым. Владимир Путин высылает американских дипломатов из России, ограничивая возможности для более теплых отношений с администрацией, которую он хотел. По мере того, как Конгресс проводит более жесткую линию в отношении России, многие заголовки заявляют, что авантюра Путина с Трампом провалилась.

    Запутался? Только если не понимать Учения Герасимова.

    В феврале 2013 года генерал Валерий Герасимов — начальник Генерального штаба России, сопоставимый с У.С., председатель Объединенного комитета начальников штабов, — опубликовал статью объемом 2000 слов «Ценность науки — в предвидении» в еженедельной российской отраслевой газете «Военно-промышленный курьер» . Герасимов взял тактику, разработанную Советами, смешал ее со стратегическими военными представлениями о тотальной войне и изложил новую теорию современной войны, которая больше похожа на взлом вражеского общества, чем на нападение на него в лоб. Он писал: «Изменились сами «правила войны». Роль невоенных средств достижения политических и стратегических целей возросла, и во многих случаях они превзошли по своей эффективности силу оружия.… Все это дополняется военными средствами скрытого характера».

    Многие считают эту статью наиболее полезным изложением современной стратегии России, видением тотальной войны, в которой политика и война помещаются в один и тот же спектр деятельности — как в философском, так и в логистическом отношении. Этот подход носит партизанский характер и применяется на всех фронтах с использованием целого ряда действующих лиц и инструментов, например, хакеров, СМИ, бизнесменов, утечек и, да, фейковых новостей, а также обычных и асимметричных военных средств.Благодаря интернету и социальным сетям, операции, о которых советские команды психологов когда-то могли только мечтать, — переворачивание внутренних дел наций с помощью одной только информации — теперь возможны. Доктрина Герасимова создает основу для этих новых инструментов и провозглашает, что невоенная тактика не является вспомогательной по отношению к применению силы, а является предпочтительным способом достижения победы. Вот они, по сути, и есть настоящая война. Хаос — это стратегия, которой придерживается Кремль: Герасимов уточняет, что цель состоит в том, чтобы создать атмосферу постоянных беспорядков и конфликтов внутри вражеского государства.

    Работает? Бывшие порабощенные страны Грузия, Эстония и Литва в последние годы забили тревогу в связи с попытками России повлиять на их внутреннюю политику и безопасность, поскольку администрация Обамы преуменьшила опасения по поводу новой холодной войны. Но во всех трех странах теперь есть партии с российскими финансовыми связями, возглавляющие свои правительства, которые мягко выступают за более открытый подход к Москве.

    В Украине Россия уже несколько лет применяет Доктрину Герасимова.Во время протестов 2014 года Кремль поддерживал экстремистов с обеих сторон конфликта — пророссийских сил и украинских ультранационалистов — разжигая конфликт, который Кремль использовал как предлог для захвата Крыма и начала войны на востоке Украины. Добавьте большую дозу информационной войны, и в этой запутанной обстановке, в которой никто не уверен в чьих-либо мотивах, и почти никто не является героем, Кремль может легко установить контроль. Это Учение Герасимова в поле.

    Последняя цель — Соединенные Штаты. Российское государство безопасности определяет Америку как главного противника. Русские знают, что они не могут конкурировать с нами лицом к лицу — в экономическом, военном, технологическом плане — поэтому они создают новые поля сражений. Они стремятся не стать сильнее нас, а ослабить нас, пока мы не станем равными.

    Возможно, Россия и не взламывала американские машины для голосования, но, выборочно распространяя целенаправленную дезинформацию и дезинформацию в социальных сетях — иногда с использованием материалов, полученных путем взлома, — и создавая де-факто информационные союзы с определенными группами в Соединенных Штатах, она, возможно, выиграла значительную битву без большинство американцев осознают, что это когда-либо имело место.Избирательная система США — сердце самой могущественной демократии в мире, и теперь — благодаря действиям России — мы застряли в национальном споре о ее легитимности. Мы воюем сами с собой, а враг ни разу не произвел физического выстрела. «Информационное пространство открывает широкие асимметричные возможности для снижения боевого потенциала противника», — пишет Герасимов. (Он также пишет об использовании «внутренней оппозиции для создания постоянно действующего фронта на всей территории вражеского государства.»)

    Не все наблюдатели за Россией согласны с важностью Доктрины Герасимова. Некоторые говорят, что это просто новая и четко сформулированная версия того, что русские всегда делали, или что Путина раздувают как всемогущего пугала, или что конкуренция между различными олигархическими группировками в Кремле означает, что у них нет главной стратегической цели. их деятельность. Но нет никаких сомнений в том, что российское вмешательство носит систематический и многоуровневый характер. Эта структура бросает нам вызов, потому что мы не обязательно понимаем, как она применяется на практике; как и всякая партизанская доктрина, она ставит во главу угла сохранение ресурсов и децентрализацию, что затрудняет ее обнаружение и отслеживание.И стратегически его цели не те, о которых мы привыкли говорить. Кремль не выбирает победителя; это ослабляет врага и создает среду, в которой проигрывает кто угодно, кроме Кремля.

    В этом и заключается настоящая сила теневой войны в стиле Герасимова: трудно оказать сопротивление врагу, которого не видишь или даже не уверен, что он есть. Но это не всесильный подход; теневое кукловодство, лежащее в основе доктрины Герасимова, также делает ее по своей сути хрупкой.Его тактика начинает давать сбои, когда проливается свет на то, как они работают и чего они стремятся достичь. Это требует лидерства и ясности в отношении угрозы, что мы кратко наблюдали во Франции, когда правительство собралось, чтобы предупредить избирателей о российских информационных операциях в преддверии президентских выборов. Однако на данный момент Америка все еще находится в неведении — даже в обороне, не говоря уже о нападении.

    Эта статья отмечена тегами:

    Доктрина Путина | Иностранные дела

    Нынешний кризис между Россией и Украиной — это расплата, которую готовили 30 лет.Речь идет не только об Украине и ее возможном членстве в НАТО. Речь идет о будущем европейского порядка, созданного после распада Советского Союза. В 1990-х годах Соединенные Штаты и их союзники разработали архитектуру евроатлантической безопасности, в которой у России не было четких обязательств или интересов, и с тех пор, как к власти пришел президент России Владимир Путин, Россия бросила вызов этой системе. Путин регулярно жаловался, что глобальный порядок игнорирует интересы России в области безопасности, и требовал, чтобы Запад признал право Москвы на сферу привилегированных интересов на постсоветском пространстве.Он организовал вторжения в соседние государства, такие как Грузия, которые вышли из орбиты России, чтобы помешать им полностью переориентироваться.

    Путин сделал еще один шаг в этом подходе. Он угрожает гораздо более всеобъемлющим вторжением в Украину, чем аннексия Крыма и интервенция на Донбассе, которую Россия осуществила в 2014 году, вторжением, которое подорвет нынешний порядок и потенциально подтвердит превосходство России в том, что, как он настаивает, является ее «законным». место на европейском континенте и в мировых делах.Он считает, что это хорошее время, чтобы действовать. По его мнению, Соединенные Штаты слабы, разделены и менее способны проводить последовательную внешнюю политику. Десятилетия пребывания у власти сделали его более циничным в отношении стойкости Соединенных Штатов. Путин сейчас имеет дело со своим пятым президентом США и стал считать Вашингтон ненадежным собеседником. Новое правительство Германии все еще находится на политической арене, Европа в целом сосредоточена на своих внутренних проблемах, а тесный энергетический рынок дает России больше рычагов воздействия на континент.Кремль считает, что может рассчитывать на поддержку Пекина, как Китай поддержал Россию после того, как Запад попытался изолировать ее в 2014 году.

    Путин еще может принять решение не вторгаться. Но независимо от того, делает он это или нет, поведение российского президента определяется взаимосвязанным набором внешнеполитических принципов, которые предполагают, что Москва будет разрушительной в ближайшие годы. Назовите это «доктриной Путина». Ключевым элементом этой доктрины является заставить Запад относиться к России так, как если бы она была Советским Союзом, державой, которую следует уважать и бояться, обладающей особыми правами по соседству и имеющей право голоса во всех серьезных международных делах.Доктрина утверждает, что только несколько государств должны обладать такой властью, наряду с полным суверенитетом, и что другие должны подчиняться их желаниям. Это влечет за собой защиту действующих авторитарных режимов и подрыв демократии. И эта доктрина связана с всеобъемлющей целью Путина: обратить вспять последствия распада Советского Союза, расколоть трансатлантический альянс и пересмотреть географическое урегулирование, положившее конец холодной войне.

    ВЗРЫВ ИЗ ПРОШЛОГО

    Россия, по словам Путина, имеет абсолютное право на место за столом переговоров по всем основным международным решениям.Запад должен признать, что Россия входит в глобальный совет директоров. После того, что Путин называет унижением 1990-х годов, когда сильно ослабленная Россия была вынуждена согласиться с повесткой дня, установленной Соединенными Штатами и их европейскими союзниками, он в значительной степени достиг этой цели. Несмотря на то, что Москва была исключена из G-8 после аннексии Крыма, ее вето в Совете Безопасности ООН и роль энергетической, ядерной и географической сверхдержавы гарантируют, что остальной мир должен учитывать ее точку зрения.Россия успешно восстановила свои вооруженные силы после войны 2008 года с Грузией, и теперь она является выдающейся региональной военной державой, способной проецировать свою мощь по всему миру. Способность Москвы угрожать своим соседям позволяет ей заставить Запад сесть за стол переговоров, что стало очевидным в последние несколько недель.

    Что касается Путина, то применение силы совершенно уместно, если Россия считает, что ее безопасности угрожает опасность: интересы России столь же легитимны, как и интересы Запада, и Путин утверждает, что США и Европа игнорировали их.По большей части Соединенные Штаты и Европа отвергли кремлевский нарратив о недовольстве, в центре которого прежде всего распад Советского Союза и особенно отделение Украины от России. Когда Путин назвал распад СССР «великой геополитической катастрофой ХХ века», он сетовал на то, что 25 миллионов россиян оказались за пределами России, и особо критиковал тот факт, что 12 миллионов россиян оказались в новом украинском государстве. .Как он писал в изданном прошлым летом трактате «Об историческом единстве русских и украинцев» объемом в 5000 слов, «люди в одночасье оказались за границей, на этот раз действительно увезенные со своей исторической родины». Его эссе недавно было распространено среди российских войск.

    В прошлогоднем эссе Путин написал, что Украина превращается в «плацдарм против России».

    Этот нарратив о потерях для Запада связан с особой навязчивой идеей Путина: идея о том, что НАТО, не довольствуясь простым признанием или помощью постсоветским государствам, может угрожать самой России.Кремль настаивает на том, что эта озабоченность основана на реальных опасениях. В конце концов, Россия неоднократно подвергалась вторжению с Запада. В двадцатом веке он был захвачен антибольшевистскими союзными войсками, в том числе некоторыми из Соединенных Штатов, во время гражданской войны с 1917 по 1922 год. Германия вторгалась дважды, что привело к гибели 26 миллионов советских граждан во Второй мировой войне. Путин прямо связал эту историю с нынешними опасениями России по поводу инфраструктуры НАТО, приближающейся к границам России, и вытекающими из этого требованиями Москвы о гарантиях безопасности.

    Однако сегодня Россия является ядерной сверхдержавой, размахивающей новыми гиперзвуковыми ракетами. Ни одна страна — и менее всего ее меньшие и более слабые соседи — не собирается вторгаться в Россию. Действительно, соседи страны на западе придерживаются другого мнения и подчеркивают свою уязвимость на протяжении веков перед вторжением из России. Соединенные Штаты также никогда не нападут, хотя Путин и обвинил их в стремлении «отрезать сочный кусок нашего пирога». Тем не менее историческое самоощущение уязвимости России находит отклик у населения страны.Подконтрольные правительству СМИ пестрят заявлениями о том, что Украина может стать стартовой площадкой для агрессии НАТО. Действительно, в своем прошлогоднем эссе Путин написал, что Украину превращают в «плацдарм против России».

    Путин также считает, что Россия имеет абсолютное право на сферу привилегированных интересов на постсоветском пространстве. Это означает, что ее бывшие советские соседи не должны вступать ни в какие союзы, которые считаются враждебными Москве, особенно в НАТО или Европейский Союз. Путин ясно изложил это требование в двух договорах, предложенных Кремлем 17 декабря, которые требуют, чтобы Украина и другие постсоветские страны, а также Швеция и Финляндия, придерживались постоянного нейтралитета и воздерживались от стремления к членству в НАТО.Перед первым расширением НАТО также придется вернуться к своему военному строю 1997 года, выведя все войска и технику из Центральной и Восточной Европы. (Это привело бы к сокращению военного присутствия НАТО до уровня, который был при распаде Советского Союза.) Россия также имела бы право вето на внешнеполитический выбор своих соседей, не входящих в НАТО. Это обеспечит приход к власти пророссийских правительств в странах, граничащих с Россией, включая, в первую очередь, Украину.

    Разделяй и властвуй

    До сих пор ни одно западное правительство не было готово принять эти экстраординарные требования.Соединенные Штаты и Европа широко поддерживают идею о том, что страны могут свободно определять как свои внутренние системы, так и свою внешнеполитическую принадлежность. С 1945 по 1989 год Советский Союз отказывал в самоопределении Центральной и Восточной Европе и осуществлял контроль над внутренней и внешней политикой членов Варшавского договора через местные коммунистические партии, тайную полицию и Красную Армию. Когда страна слишком далеко отходила от советской модели — Венгрия в 1956 году и Чехословакия в 1968 году, — ее лидеров свергали силой.Варшавский договор был союзом с уникальным послужным списком: он вторгался только в своих членов.

    Интерпретация суверенитета в современном Кремле имеет заметные параллели с интерпретацией Советского Союза. Он утверждает, перефразируя Джорджа Оруэлла, что некоторые государства более суверенны, чем другие. Путин сказал, что лишь несколько великих держав — Россия, Китай, Индия и Соединенные Штаты — обладают абсолютным суверенитетом и свободны выбирать, к каким союзам они присоединятся или откажутся. Меньшие страны, такие как Украина или Грузия, не являются полностью суверенными и должны уважать ограничения России, так же как Центральная Америка и Южная Америка, по словам Путина, должны прислушиваться к своему большому северному соседу.Россия также не ищет союзников в западном смысле этого слова, а вместо этого ищет взаимовыгодных инструментальных и деловых партнерских отношений с такими странами, как Китай, которые не ограничивают свободу России действовать или судить о ее внутренней политике.

    Такие авторитарные партнерства являются элементом путинской доктрины. Президент представляет Россию как сторонника статус-кво, поборника консервативных ценностей и международного игрока, уважающего признанных лидеров, особенно автократов.Как показали недавние события в Белоруссии и Казахстане, Россия — это сила, которая может поддержать авторитарных правителей, находящихся в боевой готовности. Он защищал автократов как по соседству, так и далеко за его пределами, в том числе на Кубе, в Ливии, Сирии и Венесуэле. Запад, по мнению Кремля, вместо этого поддерживает хаос и смену режима, как это произошло во время войны в Ираке 2003 года и «арабской весны» в 2011 году.

    Варшавский договор был союзом с уникальным послужным списком: он вторгался только в своих членов.

    Но в своей собственной «сфере привилегированных интересов» Россия может действовать как ревизионистская держава, когда считает, что ее интересы находятся под угрозой, или когда она хочет продвигать свои интересы, как это продемонстрировали аннексия Крыма и вторжения в Грузию и Украину. Стремление России добиться признания в качестве лидера и сторонника сильных режимов в последние годы становится все более успешным, поскольку поддерживаемые Кремлем группы наемников действуют от имени России во многих частях мира, как в случае с Украиной.

    Ревизионистское вмешательство Москвы также не ограничивается тем, что она считает своей привилегированной областью. Путин считает, что интересам России лучше всего отвечает расколотый трансатлантический альянс. Соответственно, он поддерживал антиамериканские и евроскептики в Европе; поддерживал популистские движения левых и правых по обе стороны Атлантики; участвовал во вмешательстве в выборы; и в целом способствовали обострению разногласий в западных обществах. Одна из его главных целей — заставить Соединенные Штаты уйти из Европы.Президент США Дональд Трамп с презрением относился к альянсу НАТО и пренебрежительно относился к некоторым ключевым европейским союзникам Соединенных Штатов, в частности тогдашнему канцлеру Германии Ангеле Меркель, и открыто говорил о выходе Соединенных Штатов из организации. Администрация президента США Джо Байдена усердно стремилась восстановить альянс, и действительно сфабрикованный Путиным кризис вокруг Украины укрепил единство альянса. Но в Европе есть достаточно сомнений относительно прочности приверженности США после 2024 года, чтобы Россия добилась определенного успеха, усиливая скептицизм, особенно через социальные сети.

    Ослабление трансатлантического альянса может проложить Путину путь к реализации его конечной цели: отказаться от либерального, основанного на правилах международного порядка, созданного Европой, Японией и Соединенными Штатами после окончания холодной войны, в пользу более уступчивого для России. Для Москвы эта новая система может напоминать концерт держав девятнадцатого века. Это также может превратиться в новое воплощение Ялтинской системы, где Россия, США, а теперь и Китай делят мир на триполярные сферы влияния.Растущее сближение Москвы с Пекином действительно усилило призыв России к постзападному порядку. И Россия, и Китай требуют новой системы, в которой они будут иметь больше влияния в многополярном мире.

    Системы девятнадцатого и двадцатого веков признавали определенные правила игры. Ведь во время холодной войны Соединенные Штаты и Советский Союз в основном уважали сферы влияния друг друга. Два самых опасных кризиса той эпохи — Берлинский ультиматум советского премьера Никиты Хрущева в 1958 году и Карибский кризис 1962 года — были преодолены до того, как разразился военный конфликт.Но если настоящее является каким-либо признаком, похоже, что путинский постзападный «порядок» будет беспорядочным гоббсовским миром с несколькими правилами игры. Следуя своей новой системе, образ действий Путина состоит в том, чтобы вывести Запад из равновесия, догадываясь о его истинных намерениях, а затем удивляя его своими действиями.

    РУССКИЙ СБРОС

    Учитывая конечную цель Путина и его уверенность в том, что сейчас самое время заставить Запад ответить на его ультиматумы, можно ли удержать Россию от нового военного вторжения в Украину? Никто не знает, что в конечном итоге решит Путин.Но его убежденность в том, что Запад игнорировал то, что он считает законными интересами России, в течение трех десятилетий, продолжает руководить его действиями. Он полон решимости подтвердить право России ограничивать суверенный выбор своих соседей и бывших союзников по Варшавскому договору и заставить Запад принять эти ограничения — будь то дипломатией или военной силой.

    Это не значит, что Запад бессилен. Соединенным Штатам следует продолжать дипломатические отношения с Россией и стремиться к выработке modus vivendi, приемлемого для обеих сторон, без ущерба для суверенитета их союзников и партнеров.В то же время она должна продолжать координировать свои действия с европейцами, чтобы реагировать и возлагать расходы на Россию. Но ясно, что даже если Европа избежит войны, возврата к ситуации, которая была до того, как Россия начала стягивать свои войска в марте 2021 года, уже не будет. Конечным результатом этого кризиса может стать третья реорганизация евроатлантической безопасности с момента конец 1940-х годов. Первый произошел с объединением Ялтинской системы в два соперничающих блока в Европе после Второй мировой войны. Вторая возникла в период с 1989 по 1991 год, с распадом коммунистического блока, а затем и самого Советского Союза, за которым последовало стремление Запада создать «цельную и свободную Европу».Теперь Путин прямо бросает вызов этому приказу своими действиями против Украины.

    Поскольку Соединенные Штаты и их союзники ждут следующего шага России и пытаются сдержать вторжение с помощью дипломатии и угрозы жестких санкций, им необходимо понять мотивы Путина и то, что они предвещают. Нынешний кризис, в конечном счете, связан с тем, что Россия перекраивает карту после окончания холодной войны и пытается восстановить свое влияние на половину Европы, основываясь на утверждении, что она гарантирует собственную безопасность. Возможно, на этот раз удастся предотвратить военный конфликт.Но пока Путин остается у власти, останется и его доктрина.

    Загрузка…
    Пожалуйста, включите JavaScript для корректной работы сайта.