Содержание

Бунин И. А. Окаянные дни

Свои «Окаянные дни» Бунин начал писать в 1918 году, в Москве, а закончил в 1920-м, в Одессе. В общем-то, это дневниковые записи (что подтверждается сличением записей одесского периода — Бунина и его жены, Веры Муромцевой-Буниной: описывались одни и те же события, встречи, то есть, основа сугубо документальная), которые автор впоследствии немного обработал, и в 1925—27 гг. частично опубликовал в парижской эмигрантской газете «Возрождение». Полностью, отдельным изданием, они вышли в 1936 году. В СССР «Окаянные дни» были наглухо запрещены, отчего их любили время от времени зачитывать на радиостанции «Свобода», выбирая ударные фрагменты.

Бунин И. А. Окаянные дни

— СПб.: Лениздат, Команда А, 2014. — 288 с. — (Лениздат-классика). — ISBN 978-5-4453-0648-1.

А выбрать было трудно, потому что «Окаянные дни» просто-напросто пропитаны ненавистью к советской власти, к большевизму, коммунизму и к народным массам в целом.

Революция сломала Бунину жизнь.

Буквально — к 1917 году Бунин был одним человеком, знаменитым русским писателем (входящим в пятерку лучших современных ему), почетным академиком Петербургской академии наук, небедным и свободным 47-летним человеком, по праву занимающим свое место и этим довольным. Через три года 50-летний Бунин навсегда эмигрировал (по сути, бежал) из России.

В «Окаянных днях» описывается, как говорится, в реальном времени переходный период — стабильность и достаток сменяются бесправием и бедностью, устои старой власти — хаотическим новым порядком; постепенно, одна за другой сгорают надежды на скорое возвращение к старой доброй жизни. Осознание, что советская власть пришла надолго, накладывается на все новые бесчинства и преступления (в понимании Бунина) этой власти. Мир рушится. Ломаются традиции, новое — кроваво-красное, безжалостное и омерзительно-бессмысленное, наступает.

Если смотреть глазами Бунина, а это получается без особенных проблем, учитывая его литературный талант, бесспорное умение наблюдать и подмечать детали жизни, то ненависть Бунина к поломавшим его жизнь разнокалиберным вождям Революции понятна.

Он, в общем-то, не стесняется в выражениях. Ленин у него — «планетарный злодей», «бешеный и хитрый маньяк», «выродок, нравственный идиот от рождения».

Ну вожди-то понятно, исполнители — чекисты, комиссары, поднявшиеся «из грязи в князи», тоже понятно — однако Бунин обильно изливает ненависть к народу в целом, причем уже на каком-то биологическом уровне: «Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, все как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские». «А сколько лиц бледных, скуластых, с разительно асимметричными чертами среди… русского простонародья, — сколько их, этих атавистических особей, круто замешанных на монгольском атавизме! Весь, Мурома, Чудь белоглазая…». Беспримесная ненависть к «хаму».

Накал ненависти в «Окаянных днях» удивлял даже тех, кто большевиков, мягко говоря, не любил. Хорошей иллюстрацией этого удивления служат слова любовницы Бунина Галины Кузнецовой, которая написала в своем «Грасском дневнике»: «Иван Алексеевич… дал свои «Окаянные дни». Как тяжел этот дневник!! Как ни будь он прав — тяжело это накопление гнева, ярости, бешенства временами». Зинаида Гиппиус тоже не любила ни большевиков, ни советскую власть, и ее дневники злы, но между этой злобой и ненавистью Бунина — огромное расстояние.

Проще всего было бы объяснить подобные бунинские пассажи общеизвестной чрезмерной эмоциональностью, сверхчувствительностью Бунина, для которого мир всегда дуалистичен, причем на стороне добра исключительно то, что в данный момент Бунину по нраву. А все остальное — зло. Бунин о себе неоднократно писал, что людей воспринимает не умом, а нутром, и не только людей, а и всякие явления и их проявления, например, присутствуя на митинге, организованном по какому-то поводу одесскими большевиками, Бунин воспринимает происходящее деталями — визуальными, звуковыми, красный цвет плакатов и флагов вызывает у него — физически — тошноту. Это все, конечно, сыграло роль, но важно и другое.

Бунин, в общем-то, народ не идеализировал и до Революции — он постоянно бывал в «своей» деревне, общался с крестьянами, и в 1917 году тоже, и иллюзий на их счет не питал, наоборот — не раз говорил, что русские интеллигенты сперва сами создали мифический образ «мужика-богоносца», а потом жестоко разочаровались, когда образ разошелся с реальностью. Где-то у Бунина встречалось этому объяснение — дескать, мифу этому положили начало русские помещики (и дети их), приезжавшие на лето в родные деревни, где их встречали с лаской слуги, а до настоящего мужика эти помещики не добирались. Может, и так. В любом случае, Бунин, более-менее зная мужицкую натуру, с некрестьянскими массами не сталкивался. Да и одно дело в деревне со знакомыми мужичками общаться на своих условиях, когда можно в любой момент такое общение прервать, к тому же когда все эти мужички живут по царским законам, соответственно, Бунин (или какой-то другой барин) был изначально защищен. Другое дело, когда законы пропали, и никакой защиты нет, более того, бунины внезапно оказались в числе угнетаемого социального меньшинства, в ситуации, когда художника обидеть может всякий… Эта несвобода, зависимость, невозможность избежать общения с людьми, искренне Буниным считавшимися низшими, конечно же, писателя бесит до невозможности, что и проявляется в его дневниках.

Бунинская «ненависть к народу» обращена именно к тому народу, который он видел на московских и одесских площадях и улицах в годы Гражданской войны — для него этот народ состоял из разложившихся нравственно бездельников-солдат, злобных пролетариев, постоянно сулящих буржуям нож в толстое брюхо, студентов-кликуш и юродивых певцов Мировой Революции… Дескать, вот сидели эти все морлоки где-то по пригородам и подвалам, и раньше их в таких жутких количествах было не видно, а кого было видно, те себя вели подобающе, сейчас же понаехали, и раскрылись, показали себя…

Любой дневник — это субъективная летопись, бунинский не исключение, и если отбросить явные эмоциональные излишества, останется очень интересный снимок первых лет советской власти, со множеством деталей, бытовых подробностей, например что время было продвинуто вперед на 2 часа, и когда наступало девять вечера «по царскому времени», по советскому было одиннадцать (был такой декрет Совнаркома в мае 1918 г. , «в целях экономии в осветительных материалах»).

Немаловажно то, что Бунин, будучи в личном плане отъявленным эгоцентриком, в отношениях с миром был столь же ярым экстравертом, он был, так сказать, инфозависимым — по возможности каждый день, часто на последние гроши, скупал газеты, не мог просто без того, чтобы узнавать новости; так было и во время Гражданской войны, и после — когда Бунин с 1940 по 1944 гг. сидел в изоляции в Грассе, покупая французские и швейцарские газеты (но там у него был хороший радиоприемник, и была возможность слушать много чего — Москву, Берлин, Лондон и т. д.). Поэтому Бунин обильно цитирует заинтересовавшие его новости из советских газет (конечно же, с едкими комментариями), и все это — бытовые подробности, отрывки из газет, пересказ слухов и разговоров с самыми разными людьми, создает комплексную картину происходящего, пусть и написанную, в основном, в мрачных тонах.

Кредо Бунина в отношении Революции он сам выразил так: «Разве многие не знали, что Революция есть только кровавая игра в перемену местами, всегда кончающаяся только тем, что народ, даже если ему и удалось некоторое время посидеть, попировать и побушевать на господском месте, всегда в конце концов попадает из огня да в полымя?»

Книга впервые вышла еще в СССР, в 1990 г. , тиражом 400 000 экземпляров в издательстве «Советский писатель», затем неоднократно переиздавалась.

Ценный исторический источник, документ эпохи, написанный рукой мастера. Необходим к прочтению всякому, кому интересна история России, история Гражданской войны.

http://www.ozon.ru/context/detail/id/27954446

Русская литература :: Номер 3 :: «ОКАЯННЫЕ ДНИ» И. А. БУНИНА: ИСТОРИЯ ТЕКСТА

1. Бакунцев А. В. «Окаянные дни»: Особенности работы И. А. Бунина с фактическим материалом // Вестник Московского ун-та. Сер. 10. Журналистика. 2013. № 4.

2. Бунин И. А. Митина любовь // Бунин И. А. Собр. соч.: В 5 т. М., 1956. Т. 4.

3. Бунин И. А. Митина любовь // Современные записки. 1925. Кн. 23, 24.

4. Бунин И. А. Митина любовь. Солнечный удар. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1953.

5. Бунин И. А. Собр. соч.: В 10 т. Берлин: Петрополис, 1935. Т. 10.

6. Бунин И. Окаянные дни. Воспоминания. Статьи. М.: Советский писатель, 1990.

7. Бунин И. А. Окаянные дни (из одесского дневника 1919 года) / Подг. текста и комм. Е. Р. Пономарева // Красное и белое: pro et contra. Русская эмиграция о Гражданской войне 1917-1922 гг. Антология. СПб., 2018.

8. Бунин И. Окаянные дни. К двадцатилетию со дня смерти И. А. Бунина (8 ноября 1953). Лондон, Канада: Изд-во «Заря», 1973.

9. Бунин И. Окаянные дни. Под серпом и молотом. Рига: Изд-во ЦК КП Латвии; «Курсив», 1990.

10. Бунин И. А. Публицистика 1918-1953 годов. М., 1998.

11. Бунин Ив. Окаянные дни: Из одесских заметок 1919 г. // Возрождение. 1925. 12 дек. № 193.

12. Бунин Ив. Окаянные дни: Из одесского дневника 1919 г. // Возрождение. 1925. 3 июня. № 1; 4 июня. № 2; 6 июня. № 4; 8 июня. № 6; 18 июля. № 46; 25 июля. № 53; 12 авг. № 71; 29 авг. №88.

13. Бунин Ив. Окаянные дни: Москва, 1918 г. // Там же. 1927. 25 марта. № 661; 2 апр. № 669; 14 мая. № 711; 21 мая. № 718; 4 июня. № 732; 18 июня. № 746.

14. Морозов С. Н. «Окаянные дни» И. Бунина: К истории текста // Текстологический временник. Вопросы текстологии и источниковедения. М., 2012.

15. Пономарев Е. Р. От «Жизни Арсеньева» к «Темным аллеям»: Эмигрантское творчество И. А. Бунина в свете последних текстологических изысканий // Русская литература. 2017. № 4.

16. Пономарев Е. Р. Постмодернистские тенденции в творчестве позднего И. А. Бунина (на материале уникальной записной книжки) // Новое литературное обозрение. 2017. № 4 (146).

17. Риникер Д. «Окаянные дни» как часть творческого наследия И. А. Бунина // И. А. Бу-нин: pro et contra / Сост. Б.В. Аверин, Д. Риникер, К. В. Степанов. СПб., 2001.

Ридинг-группа, посвященная обсуждению литературы русской эмиграции. И.А.Бунин «Окаянные дни»

Творческие вечера

10. 12.2020 18:00 10.12.2020 20:00

  • Доступно для инвалидов
  • Встреча пройдет в Зуме

10 декабря 2020 года в 18 часов приглашаем на первую онлайн-встречу ридинг-группы, посвященной обсуждению литературы русской эмиграции. На этой встрече будем читать и обсуждать «Окаянные дни» И.А.Бунина.

Что такое русское зарубежье? Казалось бы, это парадоксальное словосочетание изучено вдоль и поперек: миллионы лекций и семинаров, тысячи конференций, сотни статей, десятки диссертаций.

Но мы редко читаем произведения, написанные писателями-эмигрантами, опираясь на собственный опыт. Ридинг-группа (а попросту — книжный клуб) Дома русского зарубежья ставит своей задачей не только чтение знаменитых произведений эмигрантских авторов с опорой на контекст, но и возможность порефлексировать над прочитанным в доверительном пространстве. Изучая хорошо знакомые тексты, мы будем знакомиться с другими людьми и с собой, читающими эти тексты.

Встречи будут проходить раз в две недели в Зуме. Модератор дискуссий — выпускница Литературного института им. Горького, сотрудница Дома русского зарубежья, методист и преподаватель Татьяна Климова.

Предыдущий слайд Следующий слайд Предыдущий слайд Следующий слайд

Начинает цикл дискуссий о литературе русской эмиграции знаменитое философско-публицистическое произведение Ивана Бунина. И это неслучайно. В «Окаянных днях» писатель запечатлел эпоху революции и последовавшей за ней Гражданской войны. Миллионы людей после этих важных для истории нашей страны событий оказались в странах рассеяния. Вместе с Иваном Буниным мы попытаемся понять их мироощущение, а также вникнуть в историко-культурный контекст и понять, что же эта книга значит для каждого из нас.

Участие бесплатное по предварительной регистрации. Подключаться к эфирам можно не только тем, кто прочел произведение, но и каждому, кто не определился, заслуживает ли книга его внимания.


Заранее зарегистрируйтесь для участия в конференции.

После регистрации вы получите электронное письмо с подтверждением, содержащее информацию о входе в конференцию.

Расписание следующих встреч:

24 декабря. И.С.Шмелев «Солнце мертвых»

14 января. Новый год в русской эмиграции

28 января. А.И.Куприн «Жанета»


Другие события по темам:

И.

А. Бунин. Окаянные дни (отрывок): sergedid — LiveJournal Рассказывают, как большевики до сих пор изумлены, что им удалось захватить власть и что они все еще держатся: – Луначарский после переворота недели две бегал с вытаращенными глазами: да нет, вы только подумайте, ведь мы только демонстрацию хотели произвести и вдруг такой неожиданный успех!
Опять какая-то манифестация, знамена, плакаты, музыка – и кто в лес, кто по дрова, в сотни глоток: – Вставай, подымайся, рабочий народ! Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, все как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские. Римляне ставили на лица своих каторжников клейма: «Cave furem». На эти лица ничего не надо ставить, – и без всякого клейма все видно.
Вся Лубянская площадь блестит на солнце. Жидкая грязь брызжет из-под колес. И Азия, Азия – солдаты, мальчишки, торг пряниками, халвой, маковыми плитками, папиросами. Восточный крик, говор – и какие все мерзкие даже и по цвету лица, желтые и мышиные волосы! У солдат и рабочих, то и дело грохочущих на грузовиках, морды торжествующие.
Так все жутко и гадко вокруг, что тянет в церковь, в это последнее убежище, еще не залитое потопом грязи, зверства…
Вчера перед вечером гуляли. Тяжесть на душе несказанная. Толпа, наполняющая теперь улицы, невыносима физически, я устал от этой скотской толпы до изнеможения.
Вообще, как только город становится «красным», тотчас резко меняется толпа, наполняющая улицы. Совершается некий подбор лиц, улица преображается. Как потрясал меня этот подбор в Москве! Теперь то же самое в Одессе – с самого того праздничного дня, когда в город вступила «революционно-народная армия». На этих лицах прежде всего нет обыкновенности, простоты. Все они почти сплошь резко отталкивающие, пугающие злой тупостью, каким-то угрюмо-холуйским вызовом всему и всем.
А толпа? Какая, прежде всего, грязь! Сколько старых, донельзя запакощенных солдатских шинелей, сколько порыжевших обмоток на ногах и сальных картузов, которыми точно улицу подметали, на вшивых головах! И какой ужас берет, как подумаешь, сколько теперь народу ходит в одежде, содранной с убитых, с трупов!
А в красноармейцах главное – распущенность. В зубах папироска, глаза мутные, наглые, картуз на затылок, на лоб падает «шевелюр». Одеты в какую-то сборную рвань. Иногда мундир 70-х годов, иногда, ни с того ни с сего, красные рейтузы и при этом пехотная шинель и громадная старозаветная сабля.

И. Бунин, Окаянные дни.

«Окаянные дни» Ивана Алексеевича Бунина

Мы вспоминаем Бунина как автора «Антоновских яблок» и «Тёмных аллей», но есть в его творчестве и «Окаянные дни» — дневниковые записи 1918-1920 гг., в которых писатель размышлял о том, что произошло с Россией в годы революции и гражданской войны. Опубликованные в 1925 году, в нашей стране «Окаянные дни» были напечатаны только в 1980-х.


Какая это старая русская болезнь, это томление, эта скука, эта разбалованность — вечная надежда, что придет какая-то лягушка с волшебным кольцом и все за тебя сделает: стоит только выйти на крылечко и перекинуть с руки на руку колечко!

«Революции не делаются в белых перчатках…» Что ж возмущаться, что контрреволюции делаются в ежовых рукавицах?

Шел и думал, вернее, чувствовал: если бы теперь и удалось вырваться куда-нибудь, в Италию например, во Францию, везде было бы противно, – опротивел человек! Жизнь заставила так остро почувствовать, так остро и внимательно разглядеть его, его душу, его мерзкое тело. Что наши прежние глаза, – как мало они видели, даже мои!

Разве многие не знали, что революция есть только кровавая игра в перемену местами, всегда кончающаяся только тем, что народ, даже если ему и удалось некоторое время посидеть, попировать и побушевать на господском месте, всегда в конце концов попадает из огня да в полымя?

Есть два типа в народе. В одном преобладает Русь, в другом – Чудь, Меря. Но и в том и в другом есть страшная переменчивость настроений, обликов, «шаткость», как говорили в старину. Народ сам сказал про себя: «Из нас, как из древа, – и дубина, и икона», – в зависимости от обстоятельств, от того, кто это древо обрабатывает: Сергий Радонежский или Емелька Пугачев. Если бы я эту «икону», эту Русь не любил, не видал, из за чего же бы я так сходил с ума все эти годы, из за чего страдал так беспредельно, так люто?

Опять какая то манифестация, знамена, плакаты, музыка – и кто в лес, кто по дрова, в сотни глоток:

– Вставай, подымайся, рабочай народ!

Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские, у мужчин, все как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские.

Римляне ставили на лица своих каторжников клейма: «Cave furem». На эти лица ничего не надо ставить, – и без всякого клейма все видно.

Во время французской революции тоже сразу была создана целая бездна новых административных учреждений, хлынул целый потоп декретов, циркуляров, число комиссаров – непременно почему то комиссаров – и вообще всяческих властей стало несметно, комитеты, союзы, партии росли, как грибы, и все «пожирали друг друга», образовался совсем новый, особый язык, «сплошь состоящий из высокопарнейших восклицаний вперемешку с самой площадной бранью по адресу грязных остатков издыхающей тирании…» Все это повторяется потому прежде всего, что одна из самых отличительных черт революций – бешеная жажда игры, лицедейства, позы, балагана. В человеке просыпается обезьяна.

Почему комиссар, почему трибунал, а не просто суд? Все потому, что только под защитой таких священно-революционных слов можно так смело шагать по колено в крови. ..

Страшно сказать, но правда: не будь народных бедствий, тысячи интеллигентов были бы прямо несчастнейшие люди. Как же тогда заседать, протестовать, о чём кричать и писать?

Люди спасаются только слабостью своих способностей, — слабостью воображения, внимания, мысли, иначе нельзя было бы жить. Толстой сказал про себя однажды:

— Вся беда в том, что у меня воображение немного живее, чем у других…

Есть и у меня эта беда.

Мужики, разгромившие осенью семнадцатого года одну помещичью усадьбу под Ельцом, ощипали, оборвали для потехи перья с живых павлинов и пустили их, окровавленных, летать, метаться, тыкаться с пронзительными криками куда попало.

Но что за беда! Вот Павел Юшкевич уверяет, что «к революции нельзя подходить с уголовной меркой», что содрогаться от этих павлинов – «обывательщина». Даже Гегеля вспомнил: «Недаром говорил Гегель о разумности всего действительного: есть разум, есть смысл и в русской революции».

Да, да, «бьют и плакать не велят». Каково павлину, и не подозревавшему о существовании Гегеля? С какой меркой, кроме уголовной, могут «подходить к революции» те священники, помещики, офицеры, дети, старики, черепа которых дробит победоносный демос?

В сущности, всем нам давно пора повеситься, — так мы забиты, замордованы, лишены всех прав и законов, живем в таком подлом рабстве, среди непрестанных заушений, издевательств!

Давеча прочитал про этот расстрел двадцати шести как-то тупо.

Сейчас в каком-то столбняке. Да, двадцать шесть, и ведь не когда-нибудь, а вчера, у нас, возле меня. Как забыть, как это простить русскому народу? А все простится, все забудется. Впрочем, и я — только стараюсь ужасаться, а по-настоящему не могу, настоящей восприимчивости все-таки не хватает. В этом и весь адский секрет большевиков — убить восприимчивость. Люди живут мерой, отмерена им и восприимчивость, воображение, — перешагни же меру. Это — как цены на хлеб, на говядину. «Что? Три целковых фунт!» А назначь тысячу — и конец изумлению, крику, столбняк, бесчувственность. «Как? Семь повешенных?!» — «Нет, милый, не семь, а семьсот!» — И уж тут непременно столбняк — семерых-то висящих еще можно представить себе, а попробуй-ка семьсот, даже семьдесят!

Толстой говорил, что девять десятых дурных человеческих поступков объясняются исключительно глупостью.

   – В моей молодости, – рассказывал он, – был у нас приятель, бедный человек, вдруг купивший однажды на последние гроши заводную металлическую канарейку. Мы голову сломали, ища объяснение этому нелепому поступку, пока не вспомнили, что приятель наш просто ужасно глуп.

Был В. Катаев (молодой писатель). Цинизм нынешних молодых людей прямо невероятен. Говорил: «За сто тысяч убью кого угодно. Я хочу хорошо есть, хочу иметь хорошую шляпу, отличные ботинки…»

Зачем жить, для чего? Зачем делать что-нибудь? В этом мире, в их мире, в мире поголовного хама и зверя, мне ничего не нужно.

Впрочем, почта русская кончилась уже давно, ещё летом 17 года: с тех самых пор, как у нас впервые, на европейский лад, появился «министр почт и телеграфов». Тогда же появился впервые и «министр труда» — и тогда же вся Россия бросила работать. Да и сатана каиновой злобы, кровожадности и самого дикого самоуправства дохнул на Россию именно в те дни, когда были провозглашены братство, равенство и свобода.

– Вы домой? – говорю как-то писателю Осиповичу, прощаясь с ним на улице.

Он отвечает:

– Отнюдь!

Как я ему растолкую, что так по-русски не говорят? Не понимает, не чует:

– А как же надо сказать? По-вашему, отнюдь нет? Но какая разница?

Разницы он не понимает. Ему, конечно, простительно, он одессит. Простительно еще и потому, что в конце концов он скромно сознается в этом и обещает запомнить, что надо говорить «отнюдь нет».

«Российская история» Татищева:

«Брат на брата, сыневе против отцев, рабы на господ, друг другу ищут умертвить единого ради корыстолюбия, похоти и власти, ища брат брата достояния лишить, не ведуще, яко премудрый глаголет: ища чужого, о своем в оный день возрыдает…»

А сколько дурачков убеждено, что в российской истории произошел великий «сдвиг» к чему-то будто бы совершенно новому, доселе небывалому!

Вся беда (и страшная), что никто даже малейшего подлинного понятия о «российской истории» не имел.

Рассказывал, что большевики до сих пор изумлены, что им удалось захватить власть и что они все еще держатся:

– Луначарский после переворота недели две бегал с вытаращенными глазами: да нет, вы только подумайте, ведь мы только демонстрацию хотели произвести и вдруг такой неожиданный успех!

Правда о 1917-м. Иван Алексеевич Бунин. «Окаянные дни»

Сегодня МК напечатал статью «Великая ложь революции: что на самом деле
произошло в октябре 1917-го» (здесь). Удивления не было, — радостно, что начали
писать правду. Будет желание, обязательно загляните…

Почти 70 лет нас учили: Великий Октябрь — главное событие XX века! —
пишет МК. Потом неожиданно оказалось — это ошибка, главное — Великая
Победа, а Октябрь — да его как бы и не было… Впрочем, про Февраль
десятилетиями вообще ничего не говорили… И тут обнаружилось — Февраль
и Октябрь — это «Великая Русская революция»… Жить с непрерывно
переписываемой историей — все равно, что ориентироваться
по постоянно меняющейся карте…

Кто интересовался настоящей правдой истории своей страны, кому не
безразличны не только победы, но и горькие страницы родины, тот наверняка
читал и другие источники, кроме официальных СМИ и ТВ. Предлагаю вспомнить
«Окаянные дни» Ивана Бунина.

Признанный классик русской литературы и ее первый нобелевский лауреат
(1933), прозаик, поэт, переводчик Иван Алексеевич Бунин раньше других
писателей-эмигрантов получил безусловной признание на Родине.
«Окаянные дни» — одна из самых яростных и непримиримых книг о событиях
17-го года. Никто не вправе требовать беспристрастности от Бунина:
трещина, расколовшая мир, прошла и через его сердце.

Собственного, одного названия книги достаточно, чтобы понять, как и что
чувствовал писатель, переживая в России революционные дни. Дневниковые
записи полны неприкрытой ненависти и презрения к новой власти, новой
жизни. Бунин и так никогда не отличался тактичностью к другим людям,
а уж в «Окаянных днях»….

Литературные достоинства писателя бесспорны, кроме того, книга интересна
с исторической точки зрения. Ну и самая главная ценность книги в её
подлинности, дневниковости. Это очень личная книга, это крики стон писателя.
Страшно, грязно, больно, но это взгляд на эпоху изнутри самой эпохи.

Аудиокнига. Иван Бунин «Окаянные дни»

Документальная книга, дневник писателя. До революции в России Бунин был
обласкан судьбой — трижды ему присуждалась Пушкинская премия; в 1909 году
он был избран академиком по разряду изящной словесности, став самым
молодым академиком Российской академии. Его считали красавчиком, сдержанным,
холодным, но дико талантливым и остроумным. Но… Грянули перемены.

 

Ах это извечное горе (не дай Бог тебе родиться в век перемен). К революциям
1917 года Иван Алексеевич отнесся крайне враждебно и принял их как катастрофу.
21 мая 1918 года он уехал из Москвы в Одессу, а в феврале 1920 года
эмигрировал сначала на Балканы, а затем во Францию. Как писал сам Бунин
— «испив несказанную чашу душевных страданий».

Цитаты из книги:

…Сатана каиновой злобы, кровожадности и самого дикого самоуправства
дохнул на Россию именно в те дни, когда были провозглашены братство,
равенство и свобода. Тогда сразу наступило исступление, острое умопомешательство.

Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию,
в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не
понимали, — всю эту мощь, сложность, богатство, счастье…

… большевики до сих пор изумлены, что им удалось захватить власть и что
они все еще держатся: — Луначарский после переворота недели две бегал
с вытаращенными глазами: да нет, вы только подумайте, ведь мы только
демонстрацию хотели произвести и вдруг такой неожиданный успех!

«Революции не делаются в белых перчатках…» Что ж возмущаться,
что контрреволюции делаются в ежовых рукавицах?

Какая это старая русская болезнь, это томление, эта скука, эта разбалованность
— вечная надежда, что придет какая-то лягушка с волшебным кольцом и все за
тебя сделает: стоит только выйти на крылечко и перекинуть с руки на руку колечко.

Разве многие не знали, что революция есть только кровавая игра в перемену
местами, всегда кончающаяся только тем, что народ, даже если ему и удалось
некоторое время посидеть, попировать и побушевать на господском месте,
всегда в конце концов попадает из огня да в полымя?

Ни единая душа не может не солгать, не может не прибавить и своей лжи,
своего искажения к заведомо лживому слуху. И все это от нестерпимой
жажды, чтобы было так, как нестерпимо хочется.

В сущности, всем нам давно пора повеситься, — так мы забиты, замордованы,
лишены всех прав и законов, живем в таком подлом рабстве, среди
непрестанных заушений, издевательств.

Проснувшись, как-то особенно ясно, трезво и с ужасом понял, что я
погибаю от этой жизни и физически, и душевно. И записываю я, в
сущности, чёрт знает что, что попало, как сумасшедший…
Да, впрочем, не всё ли равно?

Люди спасаются лишь слабостью своих способностей — слабостью
воображения, внимания, мысли, — иначе нельзя было бы жить.

«Еще не настало время разбираться в русской революции беспристрастно,
объективно…» Это слышишь теперь поминутно. Беспристрастно! Но настоящей
беспристрастности все равно никогда не будет. А главное: наша
«пристрастность» будет ведь очень и очень дорога для будущего историка.
Разве важна «страсть» только «революционного народа»?
А мы-то что ж, не люди, что ли?

Есть два типа в народе. В одном преобладает Русь, в другом — Чудь, Меря.
Но и в том и в другом есть страшная переменчивость настроений, обликов,
«шаткость», как говорили в старину. Народ сам сказал про себя: «Из нас,
как из древа, — и дубина, и икона», — в зависимости от обстоятельств,
от того, кто это древо обрабатывает: Сергий Радонежский или Емелька Пугачев.

Давеча прочитал про этот расстрел двадцати шести как-то тупо. Сейчас в
каком-то столбняке. Да. двадцать шесть, и ведь не когда-нибудь, а вчера,
у нас. возле меня. Как забыть, как это простить русскому народу? А все
простится, все забудется. Впрочем, и я — только стараюсь ужасаться,
а по-настоящему не могу, настоящей восприимчивости все-таки не хватает.
В этом и весь адский секрет большевиков — убить восприимчивость. Люди
живут мерой, отмерена им и восприимчивость, воображение, — перешагни же
меру. Это — как цены на хлеб, на говядину. «Что? Три целковых фунт!».
А назначь тысячу — и конец изумлению, крику, столбняк, бесчувственность.
«Как? Семь повешенных?!» — «Нет, милый, не семь, а семьсот!» — И уж тут
непременно столбняк — семерых-то висящих еще можно представить себе,
а попробуй-ка семьсот, даже семьдесят!

Опять какая-то манифестация, знамена, плакаты, музыка — и кто в лес,
кто по дрова, в сотни глоток: — Вставай, подымайся, рабочий народ!
Голоса утробные, первобытные. Лица у женщин чувашские, мордовские,
у мужчин, все как на подбор, преступные, иные прямо сахалинские.
Римляне ставили на лица своих каторжников клейма: «Cave furem».
На эти лица ничего не надо ставить, — и без всякого клейма все видно.

«Левые» все «эксцессы» революции валят на старый режим, черносотенцы —
на евреев. А народ не виноват! Да и сам народ будет впоследствии валить
все на другого — на соседа и на еврея: «Что ж я? Что Илья, то и я. Это
нас жиды на все это дело подбили…»

Страшно сказать, но правда: не будь народных бедствий, тысячи
интеллигентов были бы прямо несчастнейшие люди. Как же тогда
заседать, протестовать, о чём кричать и писать?

Вообще, литературный подход к жизни просто отравил нас. Что, например,
сделали мы с той громадной и разнообразнейшей жизнью, которой жила
Россия последнее столетие? Разбили, разделили ее на десятилетия —
двадцатые, тридцатые, сороковые, шестидесятые годы — и каждое десятилетие
определили его литературным героем: Чацкий, Онегин, Печорин, Базаров…
Это ли не курам на смех, особенно ежели вспомнить, что героям этим было
одному «осьмнадцать» лет, другому девятнадцать, третьему,
самому старшему, двадцать!

Во время французской революции тоже сразу была создана целая бездна
новых административных учреждений, хлынул целый потоп декретов, циркуляров,
число комиссаров — непременно почему-то комиссаров — и вообще всяческих
властей стало несметно, комитеты, союзы, партии росли, как грибы, и все
«пожирали друг друга», образовался совсем новый, особый язык, «сплошь
состоящий из высокопарнейших восклицаний вперемешку с самой площадной
бранью по адресу грязных остатков издыхающей тирании…» Все это повторяется
потому прежде всего, что одна из самых отличительных черт революций
— бешеная жажда игры, лицедейства, позы, балагана.
В человеке просыпается обезьяна.

Мы вообще, должно быть, очень виноваты все друг перед другом. Но только
при разлуке чувствуешь это. Потом — сколько еще осталось нам этих лет
вместе? Если и будут эти лета еще, то все равно остается их все меньше
и меньше. А дальше? Разойдемся по могилам! Так больно, так обострены
чувства, так остры все мысли и воспоминания! А как тупы мы обычно!
Как спокойны! И неужели нужна эта боль, чтобы мы ценили жизнь?

Если человек не потерял способности ждать
счастья — он счастлив. Это и есть счастье.

Иван Бунин «Окаянные дни» читать онлайн — здесь.


Рецензия | Иван Бунин — Окаянные дни

«Окаянные дни» Ивана Бунина, несмотря на то, что написаны в формате дневника, представляют собой просто-таки невероятно яркое описание первых лет большевизма в России, охватывая события с 1918-го по 1920-й года. Точнее, даже не события, а внезапно и кардинально изменившуюся действительность, в которой оказался автор и окружавшие его люди. Действительность пугающую и грозящую ещё более неясным будущем.

Иван Бунин, будучи дворянином, отнёсся к революции крайне отрицательно (впрочем, какой образованный и находящийся в здравом разуме человек мог приветствовать этот необузданный террор?). В своём дневнике, который можно условно разделить на период жизни в Москве, и последующий – в Одессе, он выражает всё своё непонимание и непринятие сложившейся ситуации, но, тем не менее, на протяжении всех этих лет искренне верит, что всё ещё может наладиться и красное недоразумение покинет пределы его родины. И, как видно из произведения, подобными надеждами и мечтами жили в то время многие, что, по иронии судьбы, и стало одной из причин того, что советская власть смогла окончательно укрепиться. «Придёт немец, наведёт порядок», – эту фразу Бунину доводилось слышать неоднократно, о чём он и рассказывает на страницах «Окаянных дней». Вместо того, чтобы что-то предпринимать, русский народ, по большей части, покорно терпел и ждал помощи со стороны – не только от союзников по Первой мировой войне, но и даже от врагов, ибо уже в то время немцы выглядели куда более привлекательным захватчиком, чем большевики. Но, как известно, помощь так и не пришла.

«Окаянные дни» – это, несмотря на кажущуюся на первый взгляд простоту, гениальнейшее произведение гениального писателя. Короткие заметки, наблюдения и мимолётные мысли записаны так, что позволяют полностью окунуться в мир революционной России первой половины прошлого века. И, разумеется, данная книга находится в списке необходимых к прочтению для каждого думающего человека.

Текст написан 13.12.16

9781842120637: Проклятые дни: дневник революции — AbeBooks

На фоне Москвы и Одессы 1918 и 1919 годов это великие антибольшевистские дневники Ивана Бунина, первого русского, удостоенного Нобелевской премии по литературе. Первоначально опубликованные в 1936 году, но запрещенные в советский период, эти дневники сейчас впервые переведены на английский язык выдающимся профессором русской истории Университета Нотр-Дам Томасом Гейтоном Марулло. Бунин презирал большевиков, которые, по его мнению, губили его любимую страну. В этих дневниках он воссоздает время революции и гражданской войны с графической и захватывающей непосредственностью. Его бескомпромиссные истины потрясают. Его боль и страдания при наблюдении за свержением своей страны «бандитами» и хаосом гражданской войны, его страхи перед опустошением «патриархальной» русской культуры поглощали его дни и получили яркое выражение в его дневниках.Оригинальный и важный вклад мастера прозы и проницательного социального критика в наше понимание этого бурного периода.

«Синопсис» может принадлежать другому изданию этого названия.

Об авторе :

Томас Г. Марулло — профессор русской литературы в Университете Нотр-Дам, автор книг «Если ты видишь Будду » и редактор книг «Иван Бунин: Русский реквием », «Иван Бунин: с того берега » и «Иван Бунин: Сумерки». эмигрантской России . Эти три тома составляют знаменитый портрет этого забытого мастера русской словесности. Профессор Марулло живет в Саут-Бенде, штат Индиана.

Примечания к языку :

Текст: Английский (перевод)
Язык оригинала: Русский

«Об этом заголовке» может принадлежать другому изданию этого заглавия.

Доступ запрещен

Доступ запрещен

Better World Books заблокировал ваш IP-адрес. Если вы считаете, что вас заблокировали по ошибке, свяжитесь с нашей службой поддержки клиентов ([email protected]) и укажите следующие данные:

.

Этот веб-сайт использует службу безопасности для защиты от онлайн-атак.

  • Идентификатор луча: 6ef54dee9f5d3a71
  • Отметка времени: 2022-03-21 08:26:44 UTC
  • Ваш IP-адрес: 31.173.85.227
  • Запрошенный URL-адрес: www.betterworldbooks.com/product/detail/cursed-days-diary-of-a-revolution-1566631866
  • Номер ссылки на ошибку: 1020
  • ИД сервера: FL_87F357
  • User-Agent: Mozilla/5.0 (X11; Linux x86_64; rv:33.0) Gecko/20100101 Firefox/33.0

Воздействие COVID-19

Из-за влияния COVID-19 на нашу способность осуществлять международные поставки, в настоящее время мы не можем осуществлять доставку в следующие страны:

  • Ангола
  • Азербайджан
  • Боливия
  • Босния и Герцеговина
  • Ботсвана
  • Бруней
  • Камерун
  • Кабо-Верде
  • Каймановы острова
  • Чад
  • Чили
  • Острова Кука
  • Коста-Рика
  • Куба
  • Демократическая Республика Конго
  • Эквадор
  • Эстония
  • Фиджи
  • Французская Гвиана
  • Французская Полинезия
  • Гамбия
  • Гватемала
  • Гайана
  • Гаити
  • Ирак
  • Кирибати
  • Кыргызстан
  • Лаос
  • Либерия
  • Ливия
  • Мадагаскар
  • Малави
  • Мавритания
  • Маврикий
  • Молдова
  • Черногория
  • Новая Каледония
  • Панама
  • Парагвай
  • Перу
  • Республика Конго
  • Республика Конго
  • Руанда
  • Сейшелы
  • Сьерра-Леоне
  • Южная Африка
  • Южный Судан
  • Судан
  • Таджикистан
  • Танзания
  • Тимор-Лешти
  • Тонга
  • Туркменистан
  • Уганда
  • Уругвай
  • Узбекистан
  • Венесуэла
  • Йемен
  • Зимбабве

дней проклятых Бунин, Иван (электронная книга)

Эта электронная книга больше не продается.
Эта электронная книга недоступна в вашей стране.

Великий антибольшевистский дневник русской революции лауреата Нобелевской премии, впервые переведенный на английский язык, с предисловием и примечаниями Томаса Гейтона Марулло. Страшное описание предшественников концлагерей и ГУЛАГа. —Марк Раефф


  • ;
  • ISBN:
  • Издание:
  • Название:
  • Ряд:
  • Автор:
  • Выходные данные:
  • Язык:

Читать онлайн

Если вы используете ПК или Mac, вы можете читать эту электронную книгу онлайн в веб-браузере, ничего не загружая и не устанавливая программное обеспечение.

Скачать форматы файлов

Эта электронная книга доступна в следующих типах файлов:

Эта электронная книга доступна на следующих языках:

После того, как вы купили эту электронную книгу, вы можете загрузить либо версию в формате PDF, либо версию в формате ePub, либо и то, и другое.

Без DRM

Издатель предоставил эту книгу в формате DRM Free с цифровыми водяными знаками.

Необходимое программное обеспечение

Вы можете читать эту электронную книгу на любом устройстве, поддерживающем формат EPUB или PDF без DRM без DRM.

Управление цифровыми правами (DRM)

Издатель предоставил эту книгу в зашифрованном виде, а это означает, что вам необходимо установить бесплатное программное обеспечение, чтобы разблокировать и прочитать ее.

Необходимое программное обеспечение

Чтобы читать эту электронную книгу на мобильном устройстве (телефоне или планшете), вам необходимо установить одно из этих бесплатных приложений:

Чтобы загрузить и прочитать эту электронную книгу на ПК или Mac :

  • Adobe Digital Editions (это бесплатное приложение, специально разработанное для электронных книг. Это не то же самое, что Adobe Reader, который, вероятно, уже установлен на вашем компьютере.)
Ограничения на печать и копирование

Издатель установил ограничения на объем этой электронной книги, которую вы можете распечатать или скопировать. Смотрите подробности.

  • {{ format_drm_information.format_name }} без ограничений {{ format_drm_information.format_name }} {{format_drm_information.page_percent}}% страниц каждый день{{format_drm_information.интервал}} дней {{ format_drm_information.format_name }} выкл.
Читать вслух
  • {{ read_aloud_information.format_name }} на {{ read_aloud_information.format_name }} отключено

fqog — _Cursed-Days-Diary-of-a-Revolution-by-Ivan-Alexeyevich-Bunin-Ebook-Epub-PDF-ldt 1.2.56 | MyGet

PM> Install-Package _Cursed-Days-Diary-of-a-Revolution-by-Ivan-Alexeyevich-Bunin-Ebook-Epub-PDF-ldt -Version 1. 2.56 — Источник https://www.myget.org/F/fqog/api/v3/index.json

Скопировать в буфер обмена

> nuget.exe установить _Cursed-Days-Diary-of-a-Revolution-by-Ivan-Alexeyevich-Bunin-Ebook-Epub-PDF-ldt -Version 1.2.56 -Source https://www.myget.org/F/fqog/api/v3/index.json

Скопировать в буфер обмена

> dotnet добавить пакет _Cursed-Days-Diary-of-a-Revolution-by-Ivan-Alexeyevich-Bunin-Ebook-Epub-PDF-ldt —version 1.2.56 —source https://www.myget.org/ F/fqog/api/v3/индекс. json

Скопировать в буфер обмена
    
Скопировать в буфер обмена
  источник https://www.myget.org/F/fqog/api/v3/index.json

nuget _Cursed-Days-Diary-of-a-Revolution-by-Ivan-Alexeyevich-Bunin-Ebook-Epub-PDF-ldt ~> 1.2.56  
Скопировать в буфер обмена

> choco install _Cursed-Days-Diary-of-a-Revolution-by-Ivan-Alexeyevich-Bunin-Ebook-Epub-PDF-ldt —version 1. 2.56 —source https://www.myget.org/F/fqog/api/v2

Скопировать в буфер обмена
  Импорт модуля PowerShellGet
Register-PSRepository-Name "fqog"-SourceLocation "https://www.myget.org/F/fqog/api/v2"
Install-Module -Name "_Cursed-Days-Diary-of-a-Revolution-by-Ivan-Alexeyevich-Bunin-Ebook-Epub-PDF-ldt" -RequiredVersion "1.2.56" - Репозиторий "fqog"  
Скопировать в буфер обмена

Анализ дискурсивных компонентов романа Ивана Бунина «Окаянные дни»: «Свой человек» и «Чужестранка» — Система журналов университета Tarbiat Modares

1- Профессор русского языка и литературы, Факультет иностранных языков и литературы, Тегеранский университет, Иран, [email protected]
2- Профессор русского языка и литературы, Факультет иностранных языков и литературы, Тегеранский университет , Иран
3- Профессор, Тульский государственный педагогический университет имени Льва Толстого, Тула, Россия

«Окаянные дни» Ивана Буничера (’39’), посвященные событиям, последовавшим за Октябрьской революцией в России в 1918 и 1919 годах, включают в себя различные дискурсы, такие как литературный, политический, исторический, социальный, криминальный, критический и цитирующий. как составление дневника.Лингвистические элементы «Окаянных дней» отражают биографию автора, рассказчика книги, как летописца, критика, описателя событий и межличностных отношений, сложившихся у него с различными слоями русского народа на протяжении Гражданской войны. Бунин считает, что Октябрьская революция привела к разрушению культуры и использованию ненормальных слов и выражений в русском языке. Бунин описывает период, используя термины «дьявольский, проклятый и проклятый», и обращается к лидеру большевиков как к «животному».В настоящем исследовании, помимо рассмотрения порядка и даты издания «Окаянных дней» и его жанра, обсуждаются комментарии Бунина, критиков и экспертов о книге, событиях после Октябрьской революции и ее негативных последствиях для русского языка и литература. Бунин считает, что Октябрьская революция привела к ухудшению нравов, языка и литературы народа, к социально-культурным ненормальностям. Бунин считает саботаж большевиков непоправимым ущербом для русского языка, который доставил обществу таких писателей, как Александр Пушкин и Лев Толстой.

Книга Ивана Бунина «Окаянные дни», посвященная событиям, последовавшим за Октябрьской революцией в России в 1918 и 1919 годах, включает в себя различные дискурсы, такие как литературный, политический, исторический, социальный, криминальный, критический и цитируемый, и была написана как сборник дневников. Лингвистические элементы «Окаянных дней» отражают биографию автора, рассказчика книги, как летописца, критика, описателя событий и межличностных отношений, сложившихся у него с различными слоями русского народа на протяжении Гражданской войны.Бунин считает, что Октябрьская революция привела к разрушению культуры и использованию ненормальных слов и выражений в русском языке. Доминантный дискурс, основная мелодия и слова произведения утомительны. Бунин охарактеризовал этот период терминами «дьявольский, проклятый и проклятый» и назвал вождя большевиков «животным». Помимо рассмотрения порядка и даты издания «Окаянных дней» и его жанра, в настоящем исследовании обсуждаются комментарии автора, критиков и экспертов относительно книги, событий после Октябрьской революции и ее негативных последствий для русского языка и литература. Бунин считает, что Октябрьская революция привела к ухудшению нравов народа, русского языка и литературы, привела к социокультурным аномалиям. Авторы считают, что период после Октябрьской революции — это период волнений, когда люди ссорятся друг с другом из-за простого спора. Такая ситуация наблюдается по всей России. Обширные изменения в настроении людей и употребление непонятных и оскорбительных слов являются доминирующими чертами этого периода.Именно поэтому авторы обращаются к вождю большевиков с крайне негативными титулами, такими как «никчемный», «мошенник», «животное». Бунин считает саботаж большевиков непоправимым ущербом для русского языка, который доставил обществу таких писателей, как Александр Пушкин и Лев Толстой. Кроме того, настоящее исследование указывает на склонность некоторых писателей (например, Горького, Блока, Брюсова, Маяковского) к Октябрьской революции, которую Бунин считает преобладающим фактором использования нарушающих нормы языка и литературы в этот период.Интеллигентные писатели, ставшие истинно левыми и выродившие русский язык. Бездарные и вероломные писатели, которые преувеличивали в восхвалении себя и считали себя гениями. Язык газет и литературы после Октябрьской революции Бунин считает уличной болтовней. Публикации после Октябрьской революции он также называет желтой прессой. Публикации, изобилующие жаргоном, а также предупреждающими, угрожающими, запугивающими и скучными выражениями. Соответственно, слова и словосочетания в произведении можно разделить на «Инсайдерские» (нереволюционные) и «Чужестранные» (революционные).По мнению авторов, язык «Инсайдера», придерживающийся моральных принципов, является высоким языком, а язык «Чужеземца», изобилующий жаргоном и нарушающими нормы словами, — языком низким. Благодаря внешнему виду произведения авторы использовали описательные элементы и различные наслоения, чтобы показать упадок русского языка. Среди этих элементов можно назвать противостояние разных слоев общества, природы, прошлых и настоящих событий и условий, революционеров и противников революции.Неприятные ощущения вызывает у авторов смертельная болезнь, которой страдает русский народ. С приходом революции эта болезнь приобрела характер эпидемии и вызвала упадок духовности и языка народа. Исследуя «Окаянные дни», мы приходим к выводу, что слова в «Инсайдерском» языке являются проявлением духовности, прозрачности, покоя и порядка. С другой стороны, слова в языке «Чужестранки» имеют отрицательные семантические сочетания, такие как растворение, порча, деградация, уничтожение, нарушение, мрак, смерть, бесчеловечность, нечестность, насмешка и глупость, охватывающие большую часть революционного языка.


Отправить письмо автору статьи


«Окаянные дни» — краткое содержание, анализ произведения Бунина

Представляем вашему вниманию обзор произведения Ивана Алексеевича Бунина «Окаянные дни» — это краткое изложение основных событий, о которых он пишет в своем дневнике в 1918 году. Впервые эта книга вышла в свет в 1926 году.

Бунин в 1918-1920 годах фиксировал свои впечатления и наблюдения, касающиеся событий, происходивших в то время в нашей стране, в виде дневниковых записей.

Moscow Records

Итак, 1 января 1918 года в Москве он писал, что этот «проклятый год» закончился, но, возможно, грядет нечто «еще худшее».

5 февраля того же года отмечает, что ввели новый стиль, значит уже должно быть 18 числа.

6 февраля была написана заметка, что в газетах говорят о наступлении немцев, монахи колют лед на Петровке, а прохожие злорадствуют и торжествуют.

Далее мы опускаем даты и опишем основные заметки Бунина в произведении «Окаянные дни», краткое содержание которого мы и рассматриваем.

История в вагоне трамвая

Молодой офицер вошел в вагон и сказал, краснея, что не может заплатить за билет. Это был критик Дерман, бежавший из Симферополя. По его словам, там «ужас неописуемый»: рабочие и солдаты ходят «по колено в крови», зажаривают заживо старого полковника в паровозе.

Бунин пишет, что, как везде говорят, не пришло еще время разобраться объективно, беспристрастно в русской революции.Но настоящей беспристрастности никогда не будет. Кроме того, наша «предвзятость» очень ценна для будущего историка, отмечает Бунин («Окаянные дни»). Кратко основное содержание главных мыслей Ивана Алексеевича будет описано ниже.

В трамвае много солдат с большими сумками. Они бегут из Москвы, опасаясь, что их пришлют защищать Петербург от немцев.

Бунин встретил на Поварской мальчика-солдата, тощего, оборванного и пьяного. Он ткнул его «рылом в грудь» и плюнул на Ивана Алексеевича, сказав ему: «Деспот, сукин ты сын!».

Кто-то расклеил на стенах плакаты, в которых упрекают Ленина и Троцкого в связи с немцами, в том, что они были подкуплены.

Разговор с полировщиками

Продолжим представлять краткое содержание очерка Бунина «Окаянные дни». В разговоре с полировщиками он задает им вопрос о том, что будет дальше по мнению этих людей. Они отвечают, что преступников из тюрем пустили бежать, они не должны были этого делать, а вместо этого их давно надо было расстрелять.При царе такого не было. И большевиков теперь не прогонишь. Ослабить народ… Только большевиков будет около ста тысяч, а простых людей — миллионы, но они ничего не смогут сделать. Полировщикам дали бы волю, забрали бы их всех, кроме квартир.

Бунин записывает разговор, случайно подслушанный по телефону. В нем мужчина спрашивает, что делать: у него есть адъютант Каледин и 15 офицеров. Ответ: «Немедленно стрелять».

Опять манифестация, музыка, плакаты, транспаранты — и все призывы: «Вставайте, трудящиеся!».Бунин отмечает, что голоса у них примитивные, утробные. У женщин лица мордовские и чувашские, у мужчин — уголовные, у некоторых — сахалинские.

Далее говорится, что римляне ставили клейма на лица осужденных. И этих людей не нужно ничего ставить, так как и без них все видно.

Статья Ленина

Читать статью Ленина. Багровый и ничтожный: то «Русский национальный подъем», то Интернационал.

Далее описывается «Съезд Советов», речь Ленина.Я читал о телах, стоящих на дне моря. Это утонувшие, убитые офицеры. А потом «Музыкальная табакерка».

Лубянская площадь вся сияет на солнце. Из-под колес брызгает мутная грязь. Пацаны, солдаты, торгующиеся халвой, пряниками, папиросами… Торжествующие «намордники» у рабочих.

Солдат на кухне у П. говорит, что социализм теперь невозможен, но тем не менее буржуазию резать надо.

1919 год. Одесса

Продолжаем описывать произведение Бунина Окаянные дни.Следующие события и мысли автора составляют краткое содержание.

12 апреля. Бунин отмечает, что со дня нашей смерти прошло почти три недели. Пустой порт, мертвый город. Только сегодня пришло письмо от 10 августа из Москвы. Однако, отмечает автор, российская почта давно кончилась, еще летом 17 г., когда на европейском пути появился министр телеграфов и почт. Был «министр труда» — и вся Россия сразу перестала работать. Сатана кровожаден, гнев Каина умер на стране в те дни, когда были провозглашены свобода, равенство и братство.Сразу наступило безумие. Все грозились арестовать друг друга за любое противоречие.

Портрет народа

Бунин помнит то негодование, с которым его якобы «черные» образы русского народа встречали в то время те, кого помнили, вскормленные этой литературой, опозорившейся на сто лет для всех сословий, кроме «люди» и бродяги. Во всех домах теперь темно, весь город во мраке, кроме разбойничьих притонов, где слышны балалайки, горят люстры, видны стены с черными знаменами, на которых изображены белые черепа и «Смерть буржуям!» Написано.

Продолжайте описывать работу, которую написал Бунин И.А. («Окаянные дни»), в зубрежке. Иван пишет, что в народе есть два типа людей. В одном из них преобладает Россия, а в другом, в своем выражении, Чудь. Но у обоих есть изменчивость внешности, настроения, «шаткость». Народ говорил себе, что из него, как из дерева, «и палица, и икона». Все зависит от того, кто обрабатывает, от обстоятельств. Емелька Пугачев или Сергий Радонежский.

Вымерший город

Продолжаем наш краткий пересказ в аббревиатуре.Бунин И.А. «Окаянные дни» дополняется следующим образом. В Одессе расстреляно 26 черносотенцев. Ужасный. Город сидит дома, мало кто выходит на улицу. Все чувствуют себя так, как будто их покорил особый народ, более страшный, чем казались нашим предкам печенеги. А победитель торгует подносами, шатается, плюется семенами.

Бунин отмечает, что, как только он становится «красным» городом, тут же меняется толпа, заполняющая улицы. Подбор лиц, на которых нет простоты, обыденности.Все они почти отталкивающие, пугающие своей злой тупостью, вызов всем и всему. На Марсовом поле разыгрывали «траурную комедию» якобы героев, погибших за свободу. Это было издевательством над мертвыми, потому что они были лишены христианского захоронения, погребены в центре города, заколочены в красные гробы.

«Внимание» в газетах

Продолжаем представлять краткое резюме работы И. А. Бунин «Окаянные дни». Далее автор читает «предупреждение» в газетах, что электричества скоро не будет из-за исчерпания топлива.Все переработали за один месяц: не было ни железных дорог, ни заводов, ни одежды, ни хлеба, ни воды. Поздно вечером пришли с «комиссаром» домой мерить комнаты «для опечатывания пролетариатом». Автор задается вопросом, почему трибунал есть комиссар, а не только суд. Потому что можно ходить по колено в крови под защитой священного слова революции. Распутство — главное в красноармейцах. Глаза заносчивые, затуманенные, в рту сигарета, кепка на затылке, одет в рваную одежду.В Одессе расстреляли еще 15 человек, два эшелона с продовольствием отправили защитникам Петербурга, когда сам город «умирает с голоду».

На этом заканчивается произведение «Окаянные дни», краткое содержание которого мы вознамерились изложить вам. В заключении автор пишет, что его заметки об Одессе обрываются на этом месте. Следующие страницы он закопал в землю , выезжал из города, а потом не мог найти.

Краткий анализ произведения Бунина «Окаянные дни»

Иван Алексеевич в своем произведении высказал свое отношение к революции резко отрицательное.В строгом смысле «Окаянные дни» Бунина — это даже не дневник, так как записи восстановлены писателем по памяти, художественно оформлены. Как перелом исторического времени они воспринимались большевистской революцией. Бунин чувствовал себя последним, кто может чувствовать прошлое своих дедов и отцов. Он хотел столкнуть увядающую, осеннюю красоту прежнего и бесформенность, трагедию настоящего времени. В произведении «Окаянные дни» Бунин сказал, что Пушкин низко и грустно склоняет голову, как бы еще раз отмечая: «Моя Россия грустит!».Кругом душа, лишь изредка похабные женщины и солдаты.

Не только торжество тирании и поражениеДемократии было для писателя Геенны революцией, но и непоправимой потерей гармонии и становления самой жизни, победой бесформенности. Кроме того, произведение окрашено грустью расставания, которое испытывает Бунин со своей страной. Глядя на осиротевший порт Одессы, автор вспоминает отъезд в свадебное путешествие и отмечает, что потомки не могут даже представить Россию, где когда-то жили их родители.

За распадом России Бунин угадывает конец мировой гармонии. Только в религии он видит единственное утешение.

Старая жизнь совсем не идеализировала писателя. Ее пороки запечатлелись в «Суходоле» и «Деревне». Там же он показал прогрессирующее вырождение дворянского сословия. Но по сравнению с ужасами гражданской войны и революции дореволюционная Россия в глазах Бунина стала чуть ли не образцом порядка и стабильности. Он чувствовал себя почти библейским пророком, даже в «Деревне», возвещавшим о грядущих бедствиях и ожидавшим казни по ним, а также беспристрастным летописцем и очевидцем очередного беспощадного и бессмысленного русского бунта, по выражению Пушкина.Бунин видел, что ужасы революции воспринимались народом как возмездие за угнетение в период правления династии Романовых. И еще он отметил, что большевики могут и дальше уничтожать половину населения. Поэтому дневник Бунина такой мрачный.

р>

краткое содержание глав

Читая «Окаянные дни» (Бунин, краткое содержание, следует, что невольно ловишь себя на мысли, что в России на смену одним «окляным дням» приходят одни бесконечные, новые, не менее «окитанные» …Внешне они кажутся разными, но суть их остается той же — разрушение, осквернение, безобразие, бесконечный цинизм и лицемерие, которые не убивают, ибо смерть не самый худший исход в данном случае, но калечит душу, превращая жизнь в медленную смерть без ценностей, без чувств с одной безмерной пустотой. Страшно становится, когда допускаешь, что нечто подобное происходит в душе одного человека. А если представить, что «вирус» размножается и распространяется, заражая миллионы душ, уничтожая десятилетиями, во всем народе все самое лучшее и ценное? Ужасный.

Москва, 1918 г.

Начиная с января 1918 г. по январь 1920 г. великий писатель России Бунин Иван Алексеевич («Окаянные дни») записывал в виде дневника — живых записей современника — все, что происходило до его глаза в послереволюционной России, все, что он чувствовал, пережил, выстрадал и с чем до конца своих дней так и не расстался — невероятная боль за Родину.

Первоначальная запись сделана 1 января 1918 года. Один «проклятый» год позади, а радости нет, ибо невозможно представить, что ждет Россию дальше.Оптимизма нет, и даже малейшая надежда на возвращение к «старым порядкам» или быстрые перемены к лучшему тает с каждым новым днем. В беседе с полотнами писатель приводит слова одного «кучерявого» о том, что сегодня одному Богу известно, что будет со всеми нами… Ведь из психиатрических лечебниц выпущены преступники и сумасшедшие, почуявшие кровь, бесконечные власти и безнаказанности со своими животными. «Скинули царя», бросились на трон и теперь бегают огромный народ и бесчинствуют на бескрайних просторах России: в Симферополе, говорят, солдаты и рабочие карают всех без разбора, «ходят по колено в крови».И самое страшное, что их всего сто тысяч, а людей миллионы, и они ничего не могут с этим поделать…

Беспристрастность

Продолжаем краткое содержание («Окаянные дни» Бунин И.А.). Не раз общественность как в России, так и в Европе обвиняла писателя в субъективности его суждений о тех событиях, заявляя, что только время может быть беспристрастным и объективным в оценке русской революции. На все эти нападки Бунин ответил однозначно: беспристрастности в ее прямом понимании нет и никогда не будет, а его «пристрастность», перенесенная им в те страшные годы, и есть самая беспристрастность.

Он имеет полное право и на ненависть, и на желтуху, и на гнев, и на осуждение. Очень легко быть «толерантным», когда наблюдаешь за происходящим из дальнего угла и знаешь, что никто и ничто не сможет тебя разрушить или, что еще хуже, разрушить твое достоинство, покалечить душу до неузнаваемости… И когда ты оказываетесь в эпицентре тех самых страшных событий, когда выходишь из дома и не знаешь, вернешься ли живым, когда тебя выселяют из собственной квартиры, когда ты голоден, когда тебе дают «по осьминогу сухарей» , «их жуешь — смрад адский, душа горит», когда самые невыносимые физические страдания не идут ни какое сравнение с психическими и измученными, изматывающими, принимающими боль от всего, что «детям нашим, внукам не будет способны даже представить себе страну, империю, ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую не ценили, не понимали, — всю эту мощь, сложность, богатство, счастье. ..», то «страсть» не может не быть, и она становится той самой верной мерой добра и зла.

Чувства и эмоции

Да, «Окаянные дни» Бунина вкратце тоже наполнены опустошением, депрессией и нетерпимостью Но в то же время темные краски, преобладающие в описании людей тех лет, событий и собственного внутреннего состояния, могут и должны восприниматься не со знаком минус, а со знаком плюс.Чёрно-белая картинка, лишенная ярких, насыщенных цветов, более эмоциональных и вместе с тем более глубоких и тонких.Черные чернила ненависти к русской революции и большевикам на фоне белого мокрого снега, «прилипшие к ним гимнастки идут — красота и радость» — вот тот болезненно красивый контраст, передающий одновременно и отвращение и страх, и реальную, несравненная любовь к Отечеству, и вера в то, что рано или поздно «святой человек», «строитель, высокая крепость» одолеет того самого «хулигана» и «разрушителя» в душе русского человека.

Современники

Книга «Окаянные дни» (Бунин Иван) полна и даже переполнена высказываниями автора о своих современниках: Блоке, Горьком, Гиммер-Суханове, Маяковском, Брюсове, Тихонове. .. Суждения, в основном плохие, язвительные. ИА не смог. Бунин понимает, принимает и прощает их «заедание» перед новой властью. Что может быть между честным, умным человеком и большевиками?

Какие отношения между большевиками и всей этой компанией — Тихоновым, Горьким, Гиммер-Сухановым? С одной стороны, с ними «борются», открыто называют их «компанией авантюристов», которые ради власти цинично прикрываются «интересами русского пролетариата», предают Родину и «насилуют освободившийся престол». из Романовых.А с другой? А с другой стороны, живут «по-домашнему» в реквизированной Советами «Национальной гостинице», на стенах портреты Троцкого и Ленина, а внизу — охрана от солдат и большевистский «комендант выдача значка.

Брюсов, Блок, Маяковский, открыто примкнувшие к большевикам, и вообще, по мнению автора, люди глупые. С одинаковым рвением превозносили они и самодержавие, и большевизм. «заборная литература». Но самое удручающее то, что этот «забор» становится кровным по отношению почти ко всей русской литературе, почти вся Россия им заслоняется. Беспокоит одно: удастся ли когда-нибудь выбраться из-под этого забора? Последний, Маяковский, даже вести себя прилично не может, все время приходится «выставляться», будто «хамская самостоятельность» и «резкая прямота суждений» — непременные «атрибуты» таланта.

Ленин

Продолжаем краткий контент — «Окаянные дни» Бунин Иван Алексеевич. Особой ненавистью проникнут в произведении особый образ Ленина. Автор не скупится на резко негативные эпитеты в адрес «большевистского вождя» — «ничтожный», «аферист», «Ах, какой зверь!» …Не раз говорили, а по городу расклеивали листовки, что Ленин и Троцкий — обыкновенные «негодяи», предатели, подкупленные немцами. Но Бунин не очень верит в эти слухи. Он видит в них «фанатиков», благочестиво верующих в «мировой пожар», и это гораздо хуже, ибо фанатизм есть исступление, наваждение, стирающее границы разумного и ставящее на пьедестал лишь предмет своего обожания. , а потому террор и безусловное уничтожение всех несогласных.Предатель Иуда успокаивается, получив ему «заслуженные тридцать сребреников», и фанатик идет до конца. Доказательств этому было достаточно: Россия держалась в непрерывном «тепле», террор не прекращался, гражданская война, кровь и насилие приветствовались, ибо считались единственно возможными средствами достижения «великой цели». Сам Ленин всего боялся «как огня», везде «выдумывал заговоры», «трепетал» за свою власть и жизнь, потому что не ожидал и еще не мог до конца поверить в победу Октября.

Русская революция

«Окаянные дни», Бунин — анализ произведения на этом не заканчивается. Много размышлял автор и о сущности русской революции, которая неразрывно связана с душой и характером русского народа, «ибо Бог и черт воистину меняются в России ежеминутно». С одной стороны, русские издавна известны своими «грабежами» различных «пошб» — «розг, муромских, саратовских, ярыгов, бегунов, бунтовщиков против всех и вся, сеятелей всяких жен, лжи и несбыточные надежды.С другой стороны, был и «святой человек», и пахарь, и работяга, и строитель. То была «непрекращающаяся борьба» с буянами и разрушителями, то было удивительное преклонение перед «всяким видом свары, крамолы, кровавого беспорядка и чепухи», которые неожиданно отождествлялись с «великой грацией, оригинальностью и оригинальностью будущих форм». Смутное время, по размышлениям Ф.М. Достоевский, И. А. Бунин источники всех бед, колебаний и шатаний в России видят в духовной тьме, молодости, недовольстве и неустойчивости русского народа. Россия — типичная страна скандалистов.

Здесь русская история «грешит» чрезвычайной «повторяемостью». Ведь был и Стенька Разин, и Пугачев, и Кази-Мулла… Народ, влекомый жаждой справедливости, чрезвычайных перемен, свободы, равенства, быстрого увеличения богатства, многого толком не поняв, пошел вверх и шли под знаменами тех самых лидеров, лжецов, самозванцев и честолюбцев.Народ был, как правило, самый разношерстный, но в конце всякой «русской вакханалии» больше всего было беглых воров, лентяев, сволочей и подвижников. Это уже не важно, и первоначальная цель давно забыта — разрушить до основания старый порядок и на его месте воздвигнуть новый. Скорее идеи стираются, а лозунги сохраняются до конца — надо как-то оправдать этот хаос и мрак. Допускается полный грабеж, полное равноправие, полная воля от любого закона, общества и религии. С одной стороны, люди пьянеют от вина и крови, а с другой — падают ниц перед «вождем», ведь за малейшее неповиновение любой мог быть наказан мучительной смертью. «Русская оргия» превосходит своим размахом все, что было до нее. Масштабы, «бессмысленность» и особая, ни с чем не сравнимая слепая, грубая «беспощадность», когда «добрые руки отнимают, злые за всякое зло развязывают» — таковы главные черты русских революций. И именно это в очередной раз проявилось в огромных масштабах…

Одесса, 1919

Бунин И.А. «Окаянные дни» — на этом краткое содержание глав не заканчивается. Весной 1919 года писатель переехал в Одессу. И снова жизнь превращается в непрекращающееся ожидание скорого исхода. В Москве многие ждали немцев, наивно полагая, что они вмешаются во внутренние дела России и освободят ее от большевистского мрака. Здесь, в Одессе, постоянно бежит народ на Николаевский бульвар — стоит ли, вдали стоит французский эсминец.Если да, то есть хоть какая-то защита, надежда, а если нет, то ужас, хаос, пустота, и тогда все закончится.

Каждое утро начинается с чтения газет. Они полны слухов и лжи, скапливается столько, что можно задохнуться, но идет дождь, холодно — все бежит один автор и тратит последние деньги. Что такое Петербург? Что есть в Киеве? Что такое Деникин и Колчак? Вопросы без ответов. Вместо них — кричащие заголовки: «Красная Армия только вперед! Идем вместе от победы к победе! Или «Вперед, дорогой, трупов не считай!» », а под ними спокойные, стройные рядом, как положено, записи о бесконечных расстрелах врагов Советов или «предупреждение» — о полной выработке горючего.Что ж, результаты вполне ожидаемые… За один месяц «обработали» все и вся: «ни железных дорог, ни трамваев, ни воды, ни хлеба, ни одежды — ничего!»

Город, когда-то шумный и радостный, весь полумрак, кроме мест, где «квартируют» большевистские тусовки. Там во всю полыхают люстры, слышны задорные балалайки, на стенах видны черные знамена, на фоне которых белые черепа с лозунгами: «Смерть буржуям! Но ужасно не только ночью, но и днем. Немного на улице. Город не живет, весь огромный город дом к дому. В воздухе витает ощущение, что страна завоевана другим народом, каким-то особенным», который намного хуже, чем кто-либо виденный ранее. И этот завоеватель бродит по улицам, играет на ладах, танцует, «матится», плюется семечками, торгует с лотков, и на лице у этого завоевателя, прежде всего, нет ни рутины, ни простоты. Совершенно резко отталкивающий, пугающий своей злой тупостью и уничтожающий все живое своим «мрачным и в то же время лакейским» призывом ко всему и всем…

«Окаянные дни», Бунин, краткое содержание: заключение

В последние январские дни 1920 г. И. А. Бунин с семьей бежал из Одессы. Листы дневника утеряны. Поэтому одесские примечания на этом месте обрываются…

В заключение статьи ««Окаянные дни», Бунин: краткое содержание произведения» хотелось бы привести еще одно слово автора о русском народе, который он, несмотря на свой гнев, праведный гнев, любил и уважал безмерно, так как был неразрывно связан со своим Отечеством — Россией.