Содержание

Битва на Каталаунских полях 451 год

Битва на Каталаунских полях

451 год

Последняя битва великой Римской империи, крупнейшая победа «последнего великого римлянина» Аэция, величайшая по масштабу среди всех битв античности и средних веков, битва, отделившая само это средневековье от античной эпохи – всем этим эпитетам отвечает одно из самых значительных сражений в мировой истории – битва на Каталаунских полях…

Еще в конце IV века в Европе появляются племена азиатских кочевников-гуннов. Под их давлением часть могущественного народа готов отступает на запад, в пределы Римской империи – мы знаем их под именем вестготов. Другая часть в первой половине V века покоряется гуннам и остается в истории под названием остготов. Но гунны не остановились на подчинении остготов. В 445 году единоличным правителем формирующейся империи гуннов становится Аттила. Через два года он наносит сокрушительный удар по Восточной Римской империи – и только огромный выкуп спасает ее от полного разгрома.

К 450 году Гуннская империя Аттилы простиралась от Волги до Рейна с востока на запад, и от Балтийского до Черного моря с севера на юг. Великий гуннский вождь собирает огромные силы, чтобы сокрушить своего последнего соперника – дряхлеющую Западную Римскую империю. В том же 450 году его несметные орды гуннов и подвластных кочевникам германских народов (по свидетельству историков того времени – от трехсот до пятисот тысяч человек, хотя, вероятно, эти данные и преувеличены) переходят через Рейн и вторгаются в римскую Галлию.

Гунны представляли смертельную опасность не только для галло-римлян, но и для многочисленных варварских племен, живущих в Галлии, на территории Римской империи. Недаром Аттилу называли разорителем мира. Поэтому против гуннов была создана сильная коалиция из франков, аланов, армориканцев, бургундов, вестготов, саксов и римских военных поселенцев – летов и рипариев. Во главе грандиозного воинства, по численности, скорее всего, не уступавшего армии гуннов, стоял полководец Западной Римской империи Флавий Аэций.

Аэций был талантливым военачальником и имел необычную судьбу. Его отец охранял дунайскую границу Римской империи от варваров и вынужден был отдать своего сына в заложники гуннам. Там Аэций хорошо узнал их военную организацию и способы ведения войны. Впоследствии эти знания очень ему пригодились.

Гуннско-германские войска разгромили римские крепости и города Вормс, Майнц, Трир и Мец, а затем двинулись на Южную Галлию, где жили вестготы, и осадили Орлеан. Владение Орлеаном, как и тысячу лет спустя, во времена Жанны д’Арк, играло важнейшую роль. Прорыв за Луару фактически отдавал всю Галлию гуннам. Поэтому Аэций с присоединившимся к нему королем вестготов Теодорихом бросился на выручку Орлеану. Не желая сражаться с Аэцием на пересеченной местности, Аттила отошел от Орлеана на восток, к городу Труа, и занял позицию на обширных Каталаунских полях, позволявших использовать всю мощь могучей гуннской конницы. Вскоре сюда же подошли войска римлян с союзниками.

Сражение началось необычно поздно. Лишь в третьем часу дня Аттила вывел свое войско на поле боя. Сам он стал с гуннами в центре, на его левом фланге находились остготы во главе со своим вождем Валамиром, на правом крыле – король Ардарик с гепидами и другими народами. Аэций во главе римлян находился на левом фланге, вестготы во главе с королем Теодорихом – на правом. Центр занимали франки, аланы и другие племена. Между двумя армиями находилось небольшое возвышение, и в самом начале сражения обе стороны попытались овладеть им. Гунны отправили туда несколько крупных конных отрядов, отделившихся от авангарда, а Аэций послал вестготскую конницу. Она, прибыв первой, захватила холм, атаковала противника сверху и опрокинула гуннов. Таким образом, уже начало битвы пошло не по гуннскому плану.

Аттила после этой относительной неудачи постарался воодушевить своих воинов. Он обратился к гуннам и остготам с речью, которая дошла до нас в изложении Иордана: «Нападем смело на неприятеля, кто храбрее, тот всегда нападает. Смотрите с презрением на эту массу разнообразных народов, ни в чем не согласных между собою: кто при защите себя рассчитывает на чужую помощь, тот обличает собственную слабость перед всем светом… Итак, возвысьте свою храбрость и раздуйте свой обычный пыл. Покажите как следует гуннам свое мужество… Я бросаю первый дротик в неприятеля, и если кто-либо может остаться спокойным в то время, когда бьется Аттила, тот уже погиб». После этих слов все ринулись в бой.

Битва была необычайно свирепой. По словам того же Иордана, полуиссякшие ручейки, протекавшие по долине, внезапно раздулись от потоков крови, смешавшейся с их водами, и раненые, утоляя жажду такой водой, умирали мгновенно. Вестготский король Теодорих объезжал свои войска и ободрял их, но в отчаянной свалке был сшиблен с коня и растоптан своими же. Впрочем, по другим свидетельствам, он был убит копьем. И все же вестготы Теодориха одолели остготов Аттилы. Сам Аттила бросился с гуннами на относительно слабый центр римлян, смял его, и уже торжествовал победу, когда вестготы Теодориха врезались в левый бок гуннов, а Аэций повернул против них свое левое крыло и ударил с другой стороны. После ожесточенной борьбы гунны, теснимые и справа, и слева, не выдержали и бросились к своему лагерю, причем сам Аттила едва спасся бегством.

Аттила. Фрагмент фрески Э. Делакруа

Здесь, засев за рядами своих бесчисленных кибиток, гунны отражали атаки неприятеля до самой ночи. Атаки эти были не слишком активны – вестготы, потерявшие своего короля, больше думали о торжественных похоронах и выборах преемника. Ночью вестготы во главе с Торисмундом ушли, причем, как считает Иордан, по совету самого Аэция, желавшего, чтобы Торисмунд быстрее разобрался с неразберихой престолонаследия. Но и гунны с союзниками, потерявшие добрую половину войска, уже не были способны к решительным действиям. На следующее утро Аттила, узнав, что вестготы ушли, приказал закладывать повозки и попросил Аэция, чтобы ему дали свободно уйти. Аэций согласился, так как тоже не решался без серьезных союзников начинать новую битву Аттила смог уйти, но поход гуннов закончился серьезной неудачей. Римская империя одержала свою последнюю великую победу.

Потери в битве на Каталаунских полях были огромны. Иордан называет цифру в сто шестьдесят пять тысяч погибших с обеих сторон, другой современник говорит о трехстах (!) тысячах убитых.

Как бы то ни было, величайшее сражение закончилось фактическим поражением гуннов, Западная Римская империя сумела продлить свое существование еще на четверть века. Вскоре, в 453 году, умер Аттила, а после его смерти Гуннская империя развалилась. Но с исчезновением могучего врага исчезла и необходимость в объединяющей силе. На смену Римской империи шли многочисленные варварские королевства: остготов, англов, бургундов, франков. Начиналась эпоха средневековья.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

БИТВА НА КАТАЛАУНСКИХ ПОЛЯХ (451 г.). Великие полководцы и их битвы

БИТВА НА КАТАЛАУНСКИХ ПОЛЯХ

(451 г.)

В V в. н.э. Западная Римская империя находилась в состоянии глубокого кризиса. На её территории существовало уже несколько полусамостоятельных варварских королевств, которые подчинялись распоряжениям императорской власти лишь в том случае, если это соответствовало их интересам.

В это же время происходит резкое усиление гуннов, объединивших под своим руководством ряд племён. Вытеснив готов на территорию Римской империи, гунны стали главной противостоящей римлянам силой на северо-восточных границах. Они были своеобразным «мотором» проходившего переселения народов. Спасаясь от них, вторглись в пределы Империи свевы, вандалы и аланы, осевшие на её территории и получившие статус федератов. Часто для борьбы с мятежными федератами римские власти привлекали отряды тех же гуннов. Объективный процесс переселения народов был ещё далёк от завершения, и гунны начали опустошительные набеги на Балканский полуостров. Когда византийские власти частью откупами, частью военной силой остановили их продвижение на юг, на земли Восточной Римской империи, гунны и подвластные им племена двинулись на запад.

Вождь гуннов Аттила во главе огромного войска, где были представители народов, населявших земли от Рейна до Волги, перешёл Дунай, затем Рейн и вторгся в Галлию. По дороге Аттила разбил бургундов и уничтожил их королевство. Города, попадавшиеся на пути завоевателей, разрушались. Гунны дошли до Орлеана и отступили от него. Здесь, на Каталаунской равнине, в 451 г. они столкнулись с объединённым войском народов, проживавших в Галлии и уже вкусивших блага римской цивилизации.

Войска Аттилы состояли из представителей гуннов, бастарнов, скиров, остроготов, гепидов, герулов, ругов, алеманов, отчасти франков, бургундов и тюрингов, кроме того, здесь были булгары, угро-финны, анты и перебежчики из числа римлян и греков. Общая численность войска, выставленного им на поле боя, расценивается в полмиллиона человек.

Аттиле противостояло войско из визиготов, аланов, армориканцев, саксов, тех же франков и бургундов, военных поселенцев — летов и рипариев — во главе с полководцем Флавием Аэцием; численность воинов достигала 150–200 тыс. человек.

В войске Аэция была прекрасная аланская конница, лёгкая и тяжёлая. Аланы в те времена славились своей свирепостью не меньше, чем гунны. Их обычаем было сдирать кожу с убитых и использовать её как попону для седла, головы убитых тоже возились, прикреплённые к седлу в качестве своеобразного украшения. Лёгкая конница алан была, наподобие гуннской, вооружена луками, а для ближнего боя использовала мечи и дротики. Тяжёлая кавалерия носила чешуйчатые доспехи сарматского типа. Тяжёлая конница состояла ещё из визиготских дружин. Эти были одеты в кольчуги. Их военный костюм представлял собой оригинальное смешение римского и германского стилей.

Пехота Аэция состояла из военных поселенцев и пеших дружин визиготов, саксов, франков и бургундов. Эти дружины ко времени описываемых событий имели навыки драться фалангой. Пехота визиготов отличалась длинными пиками и овальными щитами. Франки уже тогда применяли свой боевой топор — франциску.

Между вождями коалиции не было тесной дружбы. Они были вынужденными союзниками. Аэций долго враждовал с королём визиготов Теодорихом. Последний вообще хотел оборонять от гуннов только Тулузу, центр расселения визиготов в Галлии, но жизнь и Аэций заставили его спасать всю Галлию. Ненадёжным считался король аланов Сангибан, под подозрением были вообще все аланы, кочевники, побывавшие в зависимости от гуннов и ушедшие на запад. Сам Аэций долго считался другом гуннов, послал им в заложники своего сына. И всё же при всей своей пестроте это была сильная армия.

Войско гуннов во многом походило на войско коалиции Западной Римской империи. Но костяк его, состоявший из тюркоязычных гуннов, не хотел расселиться среди вилл — мечта и цель прочих варваров. Гунны не восприняли латинского образа жизни. Сами они казались латинянам пришельцами из другого мира: полулюди-полулошади — кентавры. Римляне отмечали их отвратительные лица, деформированные черепа, щёлки вместо глаз, пучки редких волос на лицах (видимо, гунны в массе своей были монголоиды). Быстрые в движении и яростные в атаке, гунны напоминали всадников Апокалипсиса. С востока от греков доходили слухи, что из черепов своих врагов гунны делают чаши и пьют из них. В условиях разразившегося в Империи экономического, политического и духовного кризиса приближение гуннов воспринималось как грядущий конец мира, как бедствие, предшествующее второму пришествию Христову. В гуннах виделись Гог и Магог, бич Божий и т.д.

В отличие от других народов, приходивших с востока, гунны имели только конное войско. Лошадь стала неотъемлемой частью их жизни в результате естественного развития кочевого скотоводства. По легенде, гунны даже плохо ходили, настолько привыкли ездить верхом. Спешенные они быстро терялись и заранее считали себя мёртвыми. В седле же они делали всё: жили, ели, спали, воевали, вели дипломатические переговоры. Их низкорослые лошади с короткими ногами, мускулистые и выносливые, идеально подходили для дальних походов.

Элементы хозяйственной жизни, включавшей в основном охоту и скотоводство, отразились на военной технике гуннов. Даже аркан они превратили в смертельное оружие. Источники говорят, что в бою, когда враг укрывался от сабельных ударов, часть гуннов через головы своих товарищей набрасывала на противника ремённые петли, которые не давали двигаться.

Охота в условиях степи превратила гуннов в первоклассных стрелков из лука. Первые столкновения их с готами и аланами показали, что гунны, не вступая в ближний бой, стараются засыпать толпы врагов стрелами; они уклонялись от готской или аланской конницы, которая с копьями бросалась в атаку, а когда тяжеловооружённые кавалеристы изматывали своих лошадей и уставали сами, гунны набрасывались на них и мечами довершали дело. Это не исключало наличия среди гуннов и тяжеловооружённых воинов, особенно среди родоплеменной знати, о чём ниже. Но применяемая ими тактика была присуща всем степным кочевникам и последний раз особенно удачно применялась казаками в 1812–1814 гг.

И римляне, и аланы, и разбитые гуннами готы сразу же обратили внимание на гуннский сложносоставной клеёный лук. Стрелы, пущенные из него, пробивали боевые доспехи противника на расстоянии 100 м. Гуннская знать имела позолоченные луки — знак уважения и авторитета.

Деревянная сердцевина гуннского лука была подкреплена наслоением сухожилий, с внутренней стороны лук имел роговые прокладки на всю длину. Все эти слоёные части были склеены клеем животного происхождения. Склеивание лука было долгим и кропотливым процессом. Приклеивание роговых полос к дереву производилось зимой, когда холодно и количество влаги в воздухе замедляет процесс склеивания и усиливает вязкость. Пропитанные клеем сухожилия приклеивались обычно тёплым весенним днём. Лук высыхал два месяца. После испытаний тетива обычно снималась. Перед выступлением в поход гунны натягивали тетиву, но для этого лук целый час нагревали.

Костяные накладки были для того, чтобы сделать определённые части лука негнущимися. Обычно накладок было семь: по две парные на каждый из концов лука и три в середине. На концевых накладках имелись вырезы для тетивы. Тетива крепилась наглухо лишь на одном конце, на противоположный она надевалась только перед использованием лука для стрельбы. Таким образом, рукоять и концы лука были негнущимися, а плечи — весьма гибкими. Сам лук был асимметричным, так как одно плечо было больше другого. Длина лука в среднем достигала 120–160 см. В целом этот лук с его дугообразными плечами походил на скифский, хотя и не имел изогнутых концов. Аммиан Марцелин и Клавдий Клавдиан, лично видевшие гуннские луки, называют их скифскими.

Возникновение большого сложносоставного лука, усиленного костяными накладками, так и названного — «гуннский лук» — относится к началу нашей эры и связано с усилением в войсках разных государств тяжёлой конницы, против которой традиционный скифский лук был уже неэффективен.

Были луки для спортивных состязаний, были боевые (усиленные костяными полосами на концах). Не двигаясь, гунны начинали стрельбу с 250 м. В галопе могли расстрелять противника с 10 м.

Гуннские луки очень ценились как трофей. Но захватившие их германцы и римляне не могли использовать луки так же эффективно, как гунны.

Стрелы гуннских луков имели большие наконечники: железные, по форме — трёхлопастные, трёхгранные и плоские. Все наконечники были черенковые, т.е. имели черенок — штырь, крепившийся внутрь древка стрелы.

Судя по изобразительному материалу, гуннские гориты, довольно большого размера, крепились к поясу с правой стороны и были комбинированными, т.е. объединяли в себе и налуч и колчан.

Мечи, использовавшиеся гуннами, были длинными, всаднического типа. В основном они были двулезвийными, хотя есть единичные находки однолезвийных мечей. Двулезвийные мечи имели прямоугольное массивное перекрестье, далеко выступающее за пределы клинка. Перекрестье и рукоять украшались перегородчатой инкрустацией, характерной для полихромного стиля гуннской эпохи. Перекрестья мечей встречались эллипсовидные или ромбические, а навершие могло изготовляться из камня — халцедона, янтаря — и часто украшалось золотой накладкой. Ножны мечей изготовлялись из дерева и обтягивались кожей и даже листовым золотым покрытием. Ножны крепились к поясу при помощи ремней, проходивших через специальную скобу, которая находилась на лицевой части ножен. У ранних гуннских мечей эти скобы были нефритовыми, в дальнейшем скобы становятся металлическими, украшенными перегородчатой инкрустацией. Длина мечей колебалась от 60 до 90 см, ширина клинка — от 4 до 6 см. Длина рукоятки — от 11 до 14 см.

Кинжалы гуннского периода были одно- или двулезвийными и имели характерные ножны, изготовленные из дерева, обтягивавшиеся кожей и богато украшенные золотыми накладками.

Лишь единичные находки наконечников копий говорят о том, что этот вид оружия не был распространён в гуннском войске.

Судя по китайским источникам, гуннам была известна одетая в доспехи тяжеловооружённая конница, и это подтверждается археологическими материалами из Центральной Азии. Материал по Восточной Европе явно недостаточен (найдено всего две кольчуги). А в комплектах, обнаруженных в Центральной и Западной Европе, которые связываются с гуннами, обнаружено оружие, характерное для тяжеловооружённого воина-всадника.

О доспехах гуннских всадников упоминает Флавий Вогеций Ренат, а Аммиан Марцелин, Амвросий и Арриан упоминают, что гунны в бою использовали клинообразное построение и рубились мечами, не спешиваясь. Но построение клином эффективно лишь при наличии тяжеловооружённой конницы. Видимо, у гуннов была тяжёлая кавалерия (как и у многих других кочевых народов), но она не была многочисленной. У тех же парфян тяжеловооружённые катафрактарии составляли одну десятую часть армии. У гуннов, судя по всему, соотношение лёгкой и тяжёлой кавалерии было такое же.

Из защитного вооружения гуннами употреблялись шлемы, панцири, кольчуги, прикрытия для рук и ног. Шлем был конусообразной формы, он состоял из полос металла, сверху помещался шпиль с плюмажем или изображением животного. Шлем имел кожаную или ламелярную бармицу. Выйдя к границам Римской империи, гунны стали использовать местные разновидности шлемов — куполообразные, собранные из двух или четырёх частей, соединённых металлическими полосами.

Панцири, применяемые гуннами, были ламинарного или ламелярного типа, а также чешуйчатые. Существовали типы доспехов, в которых комбинировались элементы различных панцирей, Ламелярный панцирь, состоявший из пластинок, связанных между собой, мог дополняться чешуйчатой пелериной. Вдобавок под такой панцирь могла быть надета кольчуга. Существовали и более простые варианты ламелярных панцирей, которые выглядели как куртка без рукавов, застёгивающаяся спереди и держащаяся на плечах при помощи лямок. К панцирю полагались ламелярные оплечья. Они могли быть не только ламелярными, но и состоящими из горизонтальных пластин, скреплённых между собой. Панцирь мог иметь бронированный высокий стоячий воротник. Возможно, элементы ламелярного доспеха могли изготавливаться не только из металла, но и из кожи и костяных пластинок. Впрочем, судя по находкам в Центральной и Западной Европе, гунны, попав на запад, всё чаще стали использовать лишь одну кольчугу. Наручи тоже могли изготавливаться из продольных полос. Использовались также и прикрытия для ног или кольчужные чулки.

Конское снаряжение гуннов было примитивно. Они редко пользовались деревянными сёдлами, больше ездили на кожаных подушках, не использовали шпоры, а только плеть. По легенде, именно они принесли в Европу стремена. Опираясь на стремена ногами, можно было сильнее ударить мечом. Но по некоторым археологическим данным стремена появились на Дальнем Востоке, а в Малой Азии и в Европе их узнали лишь в VII в. Скорее всего, гунны не знали стремян и не нуждались в них. Конский доспех в сколько-нибудь значительных размерах не применялся. Максимум, это были чешуйчатые пелерины, прикрывавшие грудь лошади.

К середине V в. в войско гуннов входили и тюрки, и персы, и сарматы, и германцы, и латиняне. Однажды в лагере Аттилы римский офицер из посольства встретил человека, одетого по-гуннски, но говорившего по-гречески. Тот рассказал, что был захвачен гуннами в 441 г., но поступил к ним в войско, хорошо сражался, ему позволили жениться на гуннской женщине, и так он из римского купца стал гуннским военачальником. Новоявленный «гунн» хвалил гуннские порядки и ругал коррупцию и злоупотребления римских властей.

В целом, собранное под гуннскими знамёнами войско дралось оружием, похожим на оружие западноримской коалиции, и тактику применяло такую же. Основой их войск были конные стрелки, подкрепляемые тяжеловооружённой конницей. Количественно гуннская конница превосходила конницу коалиции, и гуннские лучники превосходили всех остальных, но пехота гуннского войска явно уступала пехоте коалиции.

Источники говорят о 500-тысячном войске Аттилы. Скорее всего это — одна из попыток объяснить гуннские победы их численным превосходством. Нам цифра кажется нереальной. Ресурсов Европы не хватило бы прокормить столь многочисленную орду. Конечно же, войско было огромным и на своём пути пожирало всё, как саранча. Отсюда, видимо, слухи, что там, где проходили гуннские кони, больше не росла трава.

Несмотря на присутствие в войске представителей разных народов, сами гунны не были едины. Часть их, как мы уже видели, нанималась к римлянам и к тому же Аэцию воевать с германцами. Гунны, кочевавшие в Северном Причерноморье, пытались перейти Кавказ, но в Персии были встречены такими же превосходными конными стрелками и отступили ни с чем. Гунны, избравшие своим местопребыванием Венгрию, вели бои с потомками сарматов, делая набеги на северо-восток и на юго-восток, затем опять обратили внимание на Западную Римскую империю и на её восточного близнеца. Два брата, разделившие царствование, Бледа и Аттила с 441 г. постоянно вели бои с латинянами и греками.

В 445 г. Аттила убил своего старшего брата Бледу и стал единовластным правителем. Его авторитет стремительно возрастал. Легенды сменяли одна другую. Он якобы нашёл меч самого бога Марса (Аттила действительно демонстрировал некий старый ржавый меч), в конце концов его даже стали признавать за Антихриста. Этому во многом способствовал поход гуннов 447 г., которому предшествовали землетрясения, разрушившие некоторые города Восточной Римской империи. Вслед за землетрясениями пришёл Аттила… Сохранилось описание этого человека, возглавившего поход гуннов против Западноримской империи. «Был он мужем, рождённым на свет для потрясения народов, ужасом всех стран, который, неведомо по какому жребию, наводил на всех трепет, широко известный повсюду страшными о нём представлениями. Он был горделив поступью, метал взоры туда и сюда и самими телодвижениями обнаруживал высоко вознесённое своё могущество. Любитель войн, сам он был умерен на руку, очень силён здравомыслием, доступен просящим и милостив к тем, кому однажды доверился. По внешнему виду низкорослый, с широкой грудью, с крупной головой и маленькими глазами, с редкой бородой, тронутой сединою, с приплюснутым носом, с отвратительным цветом кожи, он являл все признаки своего происхождения. Хотя он по самой природе своей всегда отличался самонадеянностью, но она возросла в нём ещё от находки Марсова меча, признаваемого священным».

Три года Аттила терзал Восточную Римскую империю, затем обратил свои силы на Западную Римскую. Поход его был прекрасно подготовлен. Аттила выступил как союзник Валентиниана, идущий избавить Рим от визиготов, осевших ещё в 418 г. на юге современной Франции. Он, как мы помним, просил у Валентиниана руку его сестры Гонории и половину Западной Римской империи в качестве приданого. Аттила рассчитал, что в Галлии идёт династическая борьба и часть родов встанет на сторону гуннов. Он склонил на свою сторону остготов, которых римляне всегда рассматривали как буфер между Империей и гуннами. Вождь гуннов очень удачно выбрал место переправы через Рейн. Он бил силы коалиции поодиночке и чуть было не нанёс поражение аланам, составлявшим основную часть конницы коалиции. Король аланов Сангибан сдал ему Орлеан. Но тут появился Аэций… В июне 451 г. войска сошлись.

Казалось, впервые Аттила заколебался. Гадания на крови овцы, произведённые жрецами по повелению Аттилы, были неблагоприятны. Но гунны не отступили.

Инициатива в выборе места сражения принадлежала Аттиле. Равнина между современными городами Труа, Шалонь-сюр-Марн и Мери-сюр-Сен была удобна для действий больших масс конницы. Аттила разделил свои силы на три части: центр и два крыла. Сам он встал в центре во главе гуннской конницы. Остготы, пешие и конные, располагались на левом фланге, гепиды и другие германские союзники, среди которых преобладали пешие воины, — на правом.

Аэций противопоставил Аттиле подобный же боевой порядок, учитывавший этническую принадлежность воинов, а затем уже их род оружия. На правом фланге против остготов Аэций поставил визиготов во главе с Теодорихом. Здесь была собрана вся тяжёлая кавалерия визиготов. Готы были противопоставлены готам.

Аэций лично возглавил свой левый фланг, расположенный на пересечённой холмистой местности. У него здесь были его легионы, франкская пехота и отряд визиготов во главе с сыном Теодориха Торисмундом. Некоторые исследователи считают, что помимо прочего визиготам на левом фланге отводилась роль заложников.

В центре коннице гуннов была противопоставлена конница таких же степняков — аланов, ираноязычного народа, вытесненного гуннами из Причерноморских степей и предгорий Кавказа. Некоторые исследователи считают, что аланы были ненадёжны, и Аэций вынужден был подкрепить свой центр (и аланскую конницу) тяжёлой римской пехотой.

Силы противников были настолько велики и настроены настолько непримиримо, что Аттила долго не решался начать битву. И начали её войска Аэция. Это случилось ближе к вечеру.

Сражение началось перестрелкой конных лучников. Римляне рискнули выслать вперёд конных стрелков, одетых в кольчуги. Тучи стрел взвились в воздух. Тяжёлая конница на флангах (и с той и с другой стороны это были по преимуществу германцы) столкнулась лоб в лоб. Зазвенели мечи. Аэций нанёс таранный удар своим наиболее стойким левым флангом.

Визиготы Торисмунда были посланы захватить высоты, господствовавшие над правым флангом гуннского войска. Аттила ответил общей атакой по всей линии. Главный удар был направлен на центр союзного войска. Здесь началась общая кавалерийская «схватка», в результате которой аланы были отброшены, но центр войск Аэция всё же удержался.

Франки и римляне на левом фланге и визиготы на правом тоже удержали свои позиции. Более того, Торисмунд выполнил задачу, поставленную Аэцием, и захватил высоту, нависавшую над правым флангом гуннов и гепидов. Контратака гуннов на высоты была отбита. Торисмунд был блокирован, но удержался.

Когда первая волна конных гуннов схлынула, Теодорих на правом фланге войск Аэция атаковал противостоящих ему остготов. В беспорядочной схватке он был убит, но визиготы не остановили натиска и продолжали теснить противника. На левом фланге сам Аэций стал теснить гепидов и гуннов, пробиваясь к блокированному Торисмунду. Таким образом, войско Аэция стало медленно, но неуклонно охватывать фланги гуннов. Гунны и их союзники оценили ситуацию и заколебались.

К ночи преимущество уже обозначилось на стороне войск Аэция. Торисмунд спустился с высот и атаковал укреплённый гуннский лагерь. Конный резерв, посланный Аттилой, отбил визиготов. С приходом темноты визиготы на левом фланге войск Аэция окончательно опрокинули остготов. В целом сражение заканчивалось вничью. Ночь не позволяла продолжать бой, и Аттила скомандовал общее отступление.

Отдельные яростные схватки продолжались всю ночь, поскольку днём во время боя силы противников сильно перемешались и теперь, возвращаясь в лагерь, гунны постоянно натыкались на группы визиготов, франков и аланов. Некоторым воинам казалось, что это призраки продолжают битву.

Аэций приказал своему левому флангу быть наготове, а сам попытался за ночь реорганизовать свой исковерканный центр. Но в темноте он наткнулся на какой-то гуннский отряд и вынужден был ускакать в лагерь визиготов, ориентируясь на бивачные костры. Там он провёл ночь.

На другой день Аттила ожидал наступления Аэция на гуннский лагерь и приготовился сражаться до конца. Он велел свалить в одну кучу все деревянные сёдла, развести огромный костёр и готов был взойти на него, чтобы не даться живым в руки врагам.

Визиготы, против которых официально был направлен изначально поход Аттилы, готовились добить его, с нетерпением ждали приказа атаковать лагерь. Аэций в это время советовался со своими военачальниками и вождями племён. Возмужавший среди гуннов и готов, он считал первых гораздо менее опасными для Империи. Они не восприняли римского образа жизни. Отбитые, они уйдут обратно в степи пасти своих кобылиц. Победители-готы, вкусившие блага цивилизации, после уничтожения гуннов могли стать непреодолимой силой, переполняющей Галлию. Из-за Рейна к ним могли подойти германоязычные собратья. Эти не уйдут, они расселятся на землях Империи, их очень много. В Галлии их уже большинство…

Аэций не атаковал. Он даже не блокировал лагерь неприятеля, давая гуннам полную возможность уйти за Рейн. На совете Аэций намекнул сыну Теодориха Торисмунду, оставшемуся после смерти отца главным претендентом на королевскую корону визиготов, что ему будет трудно укрепиться на королевском престоле, если большинство его воинов поляжет в новой битве. И Торисмунд увёл свои войска на Тулузу, пошёл садиться на королевский престол. Нечто подобное наговорил Аэций и франкам, и франки засобирались домой, вспомнив о неотложных делах и как бы забыв об Аттиле.

В общем, Аэций позволил гуннам уйти на восток. Он всё ещё предполагал использовать их в будущем против алчных и упорных германцев.

Потери обоих войск были огромны. Готский историк VI в. Иордан говорит, что на Каталаунских полях пало 165 тыс. человек.

Надежды Аэция не оправдались. После поражения на Каталаунской равнине гунны вторглись непосредственно в Италию (452 г.). Они взяли крепость Аквилею и опустошили всю долину реки По. У самих римлян не было сил защищать Италию. Они предложили Аттиле огромный выкуп за уход из Империи. Аттила, в войске которого началась эпидемия, согласился.

В 453 г. Аттила умер во время своей свадьбы с бургундской красавицей Ильдико. В следующем 454 г. гуннская держава развалилась. Лучшие её воины, стержень, сдерживающий объединение племён, были перебиты на Каталаунской равнине. Дальнейшее продвижение тюркоязычных племён на запад было остановлено, остатки римской цивилизации сохранены. Важным результатом всей цепи событий является сохранение в Западной Европе христианства.

Читать онлайн электронную книгу Хроники длинноволосых королей — БИТВА НА КАТАЛАУНСКИХ ПОЛЯХ бесплатно и без регистрации!

Одним из наиболее ранних свидетельств о битве на Каталаунских полях является рассказ Идатия:

«Племя гуннов, нарушив мир, разорило галльские провинции. Они [гунны] вломились во многие города: [и вот] недалеко от города Меца, в который [до этого] ворвались, они были побеждены в сражении с Божьей помощью полководцем Аэцием и королем Теодорихом, которые находились в союзе и мире друг с другом. Сражение прервалось с наступлением глубокой ночи. Король Теодорих был повержен на землю и так погиб. Вспоминают, что в том сражении полегло почти триста тысяч человек» .[26]Идатий. Хроника. 150.

Другой относящийся к тому же времени документ — «Хроника» Проспера Аквитанского, хотя неизвестно, кто именно был автором дополнения к этой хронике, охватывающего события 446–455 годов. Ни Идатий, ни Проспер (или его продолжатель) ничего не сообщают об участии франков в сражении. Первые известия о роли франков в битве, видимо, появляются в сочинении Иордана. Он сообщает, что в стычке между гепидами и франками, происшедшей еще до того, как две главные армии сошлись друг с другом в сражении, полегло пятнадцать тысяч человек [27]Иордан. «История готов». 217. , как составная часть армии Аэция. Упоминает об присутствии в армии Аэция франков и Григорий Турский [28]Григорий Турский. «История франков». И, 7. , сообщающий, что полководец удалил с поля боя при помощи хитрости как Торисмода, так и короля франков. В хранящемся в Копенгагене списке «Хроники» Проспера рассказ о битве на Каталаунских полях более подробен :[29]Дополнения, внесенные компилятором в повествование Проспера, выделены курсивом.

«Аттила после убийства брата своего [30]«Аттила, царь гуннов, Блеву, брата своего и соправителя, умертвил, а людей его заставил себе повиноваться» (Проспер Тиронский. Хроника. 1353). возжелал разорить земли и многие соседние народы силой заставил идти на войну, только готы отказались выступить, ибо они соблюдали мир с римлянами. Когда он, перейдя Рейн, наижесточайшим образом разорил многие галльские города, тут же и нашим, и готам стало ясно, что, объединив войска, они должны вместе дать отпор ярости горделивого недруга. В это время готами правил король Торисмод. И патриций Аэций благодаря своей предусмотрительности нарочно призвал на помощь как готов, о чем мы уже упоминали, так и франков, которые в это время занимали окрестности Рейна. У франков не было королей, и они довольствовались вождями. Так он сразу же собрал отовсюду воинов и против неравного числа наших противников выступил. И состоялось сражение в пяти милях от Труа, в месте под названием Мавриканская «равнина» в Шампани. В этом сражении с обеих сторон погибло неисчислимое множество воинов [31]Потери были столь велики, что не могло быть победителя. , считают, что гунны в этом сражении были им побеждены, ибо, потеряв военную добычу, которую они захватили ранее, они возвратились в свои края. В этом сражении погиб Теодор, король готов, и его место наследовал Торисмод, его первородный сын. Аэций из хитрости сделал так: посоветовал франкам возвратиться в свои края, дабы, пока отсутствуют мужчины, Аттила не захватил их поселения; а Торисмоду посоветовал возвратиться в свои королевские владения и утвердиться там в славе полученного сана, дабы, опереженный братьями, он не потерял этого. Итак, оставшись один на поле битвы, всю добычу и неприятельское вооружение он отдал своему войску» .[32]MGH. АААА. Т. IX, V. I. S. 301–302, 481–482.

Вопрос о том, каким временем датировать содержание копенгагенского кодекса, ставился несколько раз. Пометы на полях копенгагенской рукописи под 452 годом сообщают о том, что «Аквилея и Милан, а также некоторые другие города были повержены Аттилой» и «Торисмод, король готов, после смерти своего отца войной покорил аланов», о чем также сообщает и Григорий Турский. Составитель копенгагенского продолжения опирается в своем труде в основном на италийские источники и «Хронику» Исидора, однако к роли франков в Каталаунской битве проявляет неожиданный интерес. Видимо, в VII веке точка зрения Григория Турского на события, происшедшие в 451 году, получила широкое распространение. Иордан не упоминает, что Аэций обманул франков, турский епископ отмечает это событие. Не исключено, что копенгагенское продолжение было составлено где-то на севере Италии, в одном из монастырей, который поддерживал тесные связи с франкскими королевствами. В этой хронике также содержится упоминание о битве на Каталаунских полях: «Патриций Аэций вместе с королем готов Теодорихом вступил в сражение с Аттилой, королем гуннов, в Труа на Мавриканской „равнине“. Там неизвестно, кем был убит Теодорих, а также Ландарих, родственник Аттилы. Трупов же неисчислимое множество» [33]MGH. АААА. Т. IX. V. I. S. 663. . О битве упоминают также византийские авторы, например Иоанн Малала [34]Иоанн Малала. «Хронография». XIV, 10. , однако его сообщение очень кратко и рассказывает о нападении объединенных войск готского короля Теодориха и сенатора Аэция на Аттилу, когда тот разбивал лагерь на берегу Дуная (sic!). В качестве своего источника Иоанн ссылается на Приска Панийского.

Фредегар, составляя рассказ о битве, происшедшей на Каталаунских полях, также опирался на «Историю франков» [35]«Хроника Фредегара». II, 53. . В отличие от Григория Турского, уделяющего большое внимание биографии Аэция и битве на Каталаунских полях [36]Григорий Турский. «История франков». II, 5–8. , Фредегар построил свой рассказ по новеллистической схеме. Во-первых, Аэцию приходится действовать не столько мечом, сколь хитростью. Именно поэтому произошла симметризация мотива. Считается, что полководец нанес в союзе с готами и франками поражение гуннам, но Фредегар освобождает римские войска от участия в битве и предоставляет Аэцию роль «третьего радующегося», И готы, и гунны платят Аэцию в качестве выкупа одинаковые суммы. Во-вторых, Фредегар реабилитирует франков, которые не были обмануты хитростью полководца, но оставались с ним до конца, преследуя гуннов. Видимо, они принимали участие в ночном сражении, когда Аэций приказал разложить костры вокруг лагеря гуннов. В-третьих, если Григорий Турский особо подчеркивает роль жены Аэция, чьи молитвы заставили небо позаботиться о ее муже, то у Фредегара полководец добывает победу благодаря своей мудрости и поступку, во многом напоминающему стремление шакала Димны стравить две стороны друг с другом, прикидываясь доброжелательным советником. Композиция известия построена на редупликации совета, который Аэций дал Торисмоду: не продолжать битву, пытаясь разгромить гуннов, а возвратиться в свои владения и занять трон отца [37]Иордан. «История готов». 216. . У Григория Турского эти слова Аэция представлены несколько иначе: «Скорее возвращайся домой, а не то из-за происков брата потеряешь отцовское царство» [38]Григорий Турский. «История франков». II, 7. . Фредегар использует формулировку, предложенную Григорием, но редуплицирует этот мотив. Предпосылку для подобной редупликации можно обнаружить в тексте Йордана, сообщающего, что посреди ночи Аэций оторвался от своих и блуждал какое-то время среди врагов [39]Иордан. «История готов». 212. . У Фредегара известие о случайности перерастает во встречу между Аттилой и Аэцием.

Все числа в рассказе представляются значительно завышенными [40]Исключение составляет число убитых — эти сведения Фредегар позаимствовал у Идатия, упоминающего о трехстах тысячах погибших (Идатий. Хроника. 142). . Не исключено, что описание битвы было включено в его сочинение из-за истории с золотым блюдом, украшенным драгоценными камнями, — главным сокровищем, которым обладали готы. Во времена короля Дагоберта это произведение искусства было оценено в двести тысяч солидов — огромную сумму. Для сравнения можно указать, что с лангобардов по повелению Гунтрамна и Хильдеберта взималась ежегодная дань в размере двенадцати тысяч солидов, а чтобы откупиться от этой дани, король Агилульф истратил тридцать девять тысяч: по тысяче каждому из майордомов и тридцать шесть тысяч самому королю Хлотарю II [41]«Хроника Фредегара». II, 45. . Неудивительно, что готское сокровище волновало воображение людей на протяжении нескольких столетий (описания ювелирных изделий очень редко встречаются в источниках) и так почиталось самими владельцами, поэтому они предпочли отдать сказочный выкуп, только бы не расстаться с ним. Блюдо было ценно как уникальная вещь, поскольку приведенная стоимость — пятьдесят ливров — равнялась всего шестнадцати килограммам золота (Элевтерий заключил с лангобардами договор о ежегодных выплатах с римлян в размере пятисот фунтов, то есть в десять раз больше). Вполне возможно, что Фредегар мог слышать историю о блюде, ставшем символом Каталаунских трофеев [42]Григорий Турский сообщает, что Аэций собрал богатую добычу. , от одного из послов, побывавших в Испании, и это вдохновило его воображение.

Не исключен и другой вариант. Блюдом мог заинтересоваться святой Элигий, придворный ювелир короля Дагоберта, получивший в награду за свои труды сан епископа. Произведения Элигия, украшавшие церковь аббатства Сен-Дени, подробно описаны в анонимном сочинении «Деяния Дагоберта I, короля франков» [43]«Деяния Дагоберта I, короля франков». 17–20. , составленном между 800 и 830 годами. В церкви, являвшейся одновременно и усыпальницей королей, был помещен огромный алтарный крест, сделанный из чистого золота и украшенный драгоценными камнями. Кроме того, Элигий украсил стены, арки и колонны, одев все здание в золотые одежды, расшитые жемчугами. Ювелиру удавалось так вставить камни в золотую оправу, что они начинали излучать необычное сияние. Королевский мастер, занимавшийся еще и чеканкой монеты, мог рассказать автору хроники об удивительном блюде, украшенном драгоценными камнями и хранящемся в готской сокровищнице. Данное предположение косвенно подтверждается следующим фактом. Деньги, полученные Дагобертом от готов в качестве компенсации за блюдо, также пошли на украшение церкви Сен-Дени [44]«Деяния Дагоберта I, короля франков». 29. . Следовательно, Элигий, отвечавший за все ювелирные и отделочные работы в храме, был осведомлен о сумме выкупа и ценности самого блюда.

Обращает на себя внимание еще одна деталь. Большое золотое блюдо являлось, по-видимому, своеобразным национальным символом. Король Хильперик, когда в 581 году Григорий Турский посетил его на вилле в Ножане, продемонстрировал епископу огромное золотое блюдо весом пятьдесят фунтов, украшенное драгоценными камнями, и заявил: «Это я сделал во имя славы франков» [45]Григорий Турский. «История франков». VI, 2. . Готы также гордились своим блюдом. Следует отметить, что в «Деяниях понтификов Клермона» сообщается, что королева Брунгильда преподнесла в дар церкви Святого Германа «серебряное блюдо, на котором было начертано имя Торисмода, весило оно тридцать семь ливров, а украшено было историей Энея и греческими буквами» [46]Krush В. Die Chronicae des sogenannten Fredegar // Neues Archiv der Gesellschaft fur altere deutsche Geshichtskunde zur Beforderung einer Gesammtausgabe der Qeuellenschriften deutscher Geschichten des Mittelalters. 1881. Bd. VII. 1882. 74–75. . Вполне возможно, что блюд было несколько. Не исключено и другое: Фредегар слышал о каком-то блюде, которое было предметом переговоров, и описал его, опираясь на текст Григория Турского, — вес для солидности был увеличен в десять раз .[47]Причем сделано это было сознательно, поскольку в тексте использованы числительные.


Сражение двунадесяти племен

Король гуннов, Аттила, правил вместе с братом своим Блевой землями, расположенными между Паннонией и Дакией. Он подверг Македонию, Мизию, Ахайю и обе Фракии чудовищному разорению, убил Блеву, своего брата и соправителя, а его людей принудил подчиниться себе. Опираясь на силу покоренных народов, он всей душой устремился на разорение пределов Западной империи, подданными которой в ту пору были Ардарик, прославленный король гепидов, и вместе с ним Валамер, правитель готов, которые в это время благородно служили своему королю, и не менее могущественные народы маркоманы, свевы и квады, и, кроме того, герулы, туркилинги, или руги, вместе со своими королями, а также прочие варварские народы, обитавшие в северных землях. Против всех них гордый Аттила собирался употребить не только воровство и разбой, но и хитрость. «…» Среди союзников римлян выступили: бургунды, ланы вместе со своим королем Сангибаном, франки, саксы, рипариолы, брионы, сарматы, арморики, литициане и почти все народы Запада, вместе с которыми Аэций смог достойно выступить навстречу Аттиле, чтобы начать битву. Оба войска сошлись на Каталаунских полях, которые составляют в длину сто левок,[48]Левка — 2,25 км. а в ширину семьдесят левок.

Павел Дьякон. — «Римская история». XV, 2; 4

Вскоре после того, как вандалы покинули Галлию, в нее решили вторгнуться гунны. Когда об этом стало известно блаженному Аравацию, епископу города Тонгра, он отправился в Рим на могилу святого апостола Петра, и там ежедневно постился и молился, и получил во сне от апостола откровение о том, что по повелению Всевышнего гунны вторгнутся в Галлию и что надо поспешить возвратиться в свой город, ибо приближается его смерть и ему не суждено увидеть то зло, которое [произойдет]. В этой хронике восхваляются деяния патриция Аэция. Он был крепок телом и бодр духом; прославился как стремительный наездник, меткий стрелок, неутомимый копьеносец, искусный воин и миротворец, его никто не мог упрекнуть в алчности, он был наделен доброй душой, терпелив к несправедливостям, трудолюбив, неустрашим, легко переносил ночи без сна, голод и жажду. В юные годы ему было предсказано, чего он сможет достичь. Так вышеупомянутый историограф рассказывает об Аэции. О том, как он столкнулся с гуннами и что совершил, поведано во входящей в эту книгу Истории» Идатия. В те дни молитвами жены своей Аэций был избавлен от опасностей: она отправилась к могилам святых апостолов Петра и Павла и пребывала там в посте и молитвах. Некоему нищему было открыто, что Аэций спасен благодаря молитвам своей жены. Но как только нищий разгласил это, тут же лишился зрения.

Так вот, гуннские племена, нарушив мир, вторглись в обе Галлии. Когда патрицию Аэцию стало известно об этом вторжении, он послал к королю готов Теодору епископа Орлеанского Аниана, прося его о помощи в борьбе с гуннами. В случае удачного исхода он пообещал отдать готам среднюю часть Галлии. И вот, когда Теодор, склонившись к этой просьбе, согласился прислать подмогу, Аэций направил своих посланцев также и к королю гуннов Аттиле, попросив у него помощи против готов, которые собираются захватить Галлию, и обещал: если только гунны помогут защитить страну, то получат от Аэция в награду территорию Срединной Галлии. Король Аттила вместе с гуннами поспешил в путь и, пощадив города Галлии и Германии, вступил в битву с готами на реке Луаре недалеко от Орлеана. Потери готов составили двести тысяч, а король Теодор погиб в этой битве. Гунны потеряли сто пятьдесят тысяч воинов. Город Орлеан был спасен молитвами блаженного Аниана. После этого гунны, отступив к Труа, остановились на Мавриканской равнине. Торисмод, сын Теодора, унаследовавший его власть, собрав войско готов и решив отомстить за отца, вступил в битву с гуннами и Аттилой на Мавриканской равнине, там в течение трех дней оба войска сражались друг с другом, и полегло неисчислимое множество воинов с обеих сторон. Аэций, будучи человеком великого ума, ночью пришел к королю Аттиле и сказал ему: «Как бы я хотел, чтобы с твоей помощью удалось спасти эти земли от готов, однако это невозможно, до сих пор ты вел сражение с небольшим войском, но сегодня ночью Теодорих, брат Торисмода, вместе с огромным и неисчислимым войском должен прийти сюда. Подобной силе ты противостоять не сможешь, лучше попробуй спастись». Тогда Аттила дал Аэцию десять тысяч солидов и вместе со своими отступил в Паннонию. Без промедления, в эту же ночь, Аэций отправился к Торисмоду. Его слова ничем не отличались от сказанного Аттиле: вроде бы возле гуннских укреплений сражение идет до сих пор, но огромное множество свежих сил должно прийти к Аттиле из Паннонии, и им известно, что его брат Теодорих, завладев сокровищами готов, желает захватить и власть. И если он немедленно не отступит, то может быть смещен с престола. Аэций получил от Торисмода десять тысяч солидов за то, что благодаря своей проницательности спас готов от преследований гуннов, а сами готы, отступив тотчас, возвратились к себе. Аэций вместе го своим войском, а также франками отправился вслед за гуннами, за которыми проследовал до самой Тюрингии. Он отдал приказ однажды ночью разложить десять больших костров [вокруг] лагеря гуннов, чтобы тем показалось, будто их преследует огромное войско. Там и закончилась битва благодаря мудрости Аэция, а Галлия была освобождена от врагов. Позднее, когда Торисмоду и готам стало об этом известно, они потребовали от Аэция выполнить обещание, однако он отказался, послав им золотое блюдо, украшенное драгоценными камнями, ценой в пятьдесят ливров в качестве выкупа, чтобы восстановить мир. Это сокровище и по сей день хранится у готов и почитается ими как образец красоты.

«Хроника Фредегара». II, 53

Аттила, покинув войско, возвратился в свои края, с надеждой и воодушевлением собрал в Паннонии еще большее войско, чтобы вторгнуться в Италию. В первую очередь он решил покорить расположенный в Италии город Аквилею, который и осаждал на протяжении трех лет. Жители города мужественно сражались, и он не преуспел в осаде, а в его собственном войске стал подниматься ропот, ибо оно уже больше не могло выдержать тягот голода. И вот, когда он однажды объезжал город, чтобы разведать, с какой стороны удобнее напасть, вдруг увидел, как птицы, которые обычно гнездятся на крышах домов и называются аистами, внезапно поднялись над городом и, взяв в клювы своих птенцов, перенесли их наружу, за городские стены. «Смотрите, — сказал он своим, — птицы, зная о грядущем падении города, покидают его». И вот, направив машины и приободрив своих, он храбро напал на город и взял его без промедления. Они разграбили имущество, жителей перебили и захватили в полон, а то, что осталось после грабежа, поглотил пожар. Среди жительниц этого города самой благородной была девушка по имени Дигна, или Достойная, прекрасная обликом, но еще в большей степени украшенная стыдливостью. Ее жилище находилось у городских укреплений, а к дому примыкала высокая башня, подножие которой река Натисса омывала своими прозрачными водами, и вот, чтобы не подвергнуться горькому бесчестью со стороны врагов и уберечь красоту своей души от насилия похоти, едва недруги проникли в город и взяли его, она появилась перед ними и, поднявшись на описанную выше башню, бросилась головой вниз в пучину, опасаясь потерять свое целомудрие. Вот так она положила достопамятный конец своей жизни.

Аттила разорил и разграбил множество городов и замков, расположенных в этой области, перебив гарнизоны и захватив в плен жителей Конкордии, Альтина или Падуи. Отсюда он прошел почти по всем венецианским городам, а именно Венеции, Вероне, Брешии, Пергамо, которые сдались гуннам без сопротивления, Милан и Тичино постигла та же участь: они их разграбили, не предав огню и мечу. Затем, разорив город Эмилью, они расположились лагерем в том самом месте, где река Минчио впадает в Пад. Здесь Аттила стал раздумывать, отправляться ли ему к Риму или воздержаться от этого, и усомнился, не столько опасаясь жителей города, сколько помня о том, что произошло с Аларихом, который немногим пережил взятие столицы. И вот, пока его душа терзалась сомнениями, из Рима прибыло миролюбивое посольство. Сам святейший Папа Лев отправился к нему. Прибыв к королю варваров, он добился исполнения всех своих желаний и избавил не только Рим, но и всю Италию. Страшась Божьего гнева, Аттила не смел сказать священнику Христову ничего, кроме тех слов, которые тот от него надеялся услышать. Утверждают, что после отбытия понтифика приближенные спросили Аттилу, почему вопреки своему обыкновению он выказал Римскому Папе подобное почтение и уступил почти всем его требованиям. На что король ответил, что выказал подобное почтение не прибывшему, но тому мужу, который стоял в белом священническом одеянии и угрожал ему, то есть королю, обнаженным мечом, коли он не исполнит все, о чем говорит проситель. И вот Аттила, чья жестокость была смягчена подобным образом, покинул Италию и отправился назад в Паннонию. Тем временем Гонория, сестра императора Валентиниана, которую брат держал в девичестве и чистоте, послала к нему своего евнуха с просьбой, чтобы он, Аттила, отнял ее у брата и женился на ней. Услышав подобную просьбу, Аттила, поскольку его войско уже покинуло пределы Италии и воины, утомленные походом, не могли возвратиться, приказал императору Валентиниану, угрожая, что в скором будущем снова вторгнется в Италию, немедленно передать ему свою сестру вместе с положенными ей в приданое землями. Возвратившись в свои края, он, уже имея множество жен, женился на девушке по имени Ильдихо, на свадьбе с которой он выпил вина столь много, сколь не пивал прежде, и, охмелев, заснул, но от крови, которая нередко шла у него из носа, он захлебнулся и умер. Той же самой ночью во сне император Марциан увидел Аттилу со сломанным луком, а именно на этот вид оружия его племя более всего полагалось в сражениях.

«…»

Между тем ненависть всегда найдет где укорениться, и вот император Валентиниан, опасаясь, как бы отпрыски Аэция не стали его наследниками, убил полководца и благородного сенатора Аэция мечом. Вот так храбрый муж Аэций, который некогда навел страх на могущественного короля Аттилу и благодаря которому была спасена вся Западная империя, не смог уже более облегчить ее участь. Но и сам Валентиниан вскоре после этого не избежал смерти, ибо на следующий год он был пронзен Транзилой, телохранителем Аэция.

Павел Дьякон. «Римская история». XV, 9–13; 15

Битва народов на Каталаунских полях — последний триумф Рима | История и истории

Флавия Аэция историки называют последним римлянином. И этот человек — патриций, консул и полководец — в полной мере заслужил такой эпитет. В эпоху, когда Западная Римская империя дышала на ладан и готова была вот-вот рухнуть под натиском варварских племен, Аэций был одним из немногих, кто пытался сохранить государство и чуть ли не единственным, кто имел для этого способности. Он продемонстрировал их в битвах с германцами на Дунае и Рейне, но ярче всего они проявились в противостоянии с «бичом Божьим» Аттилой — предводителем гуннов, которые в V веке катком прошли по Европе, оставляя после себя кровь, огонь и слезы.

Решающая встреча Аэция и Аттилы, произошла в 451 году в Галлии, на Каталаунских полях.

Битва была грандиозной, друг с другом сражались не только римляне и гунны, но еще с десяток народов, населявших тогда Европу — готы, герулы, гепиды, аланы, франки… Как пишет готский историк Иордан, Каталаунские поля устилали тела погибших и раненых, а ручейки превратились в кровавые реки.

Гунны идут на запад

О гуннах римляне услышали в конце IV века. Тогда эти кочевники, появившись в северном Причерноморье из далеких азиатских степей, разгромили королевство готов и двинулись дальше на запад. В начале следующего столетия они уже в центральной Европе, пасут лошадей на Великой Венгерской равнине. Громят соседей-германцев и время от времени переходят Дунай — тревожат Восточную Римскую империю. В 444 году, расправившись с родным братом Бледой, к власти над гуннами приходит Аттила. У этого человека широкие планы: варвары должны гуннам беспрекословно подчиняться, а Рим и Константинополь платить дань. Таков новый мировой порядок! Аттила разоряет Грецию, подходит к стенам Константинополя, вынуждает восточного императора Феодосия II откупаться золотом.

Атака гуннов. Современный рисунок.

Атака гуннов. Современный рисунок.

В западной империи, в Риме, а, точнее, в Равенне, где находился тогда императорский двор, с тревогой наблюдают за активностью Аттилы. Понимают: если он обрушится всей своей мощью на Галлию и Италию, о «вечном Риме» можно будет забыть. Но до поры у Равенны и Аттилы отношения неплохие. Причина тому — Аэций. Еще в юном возрасте он провел у гуннов несколько лет в заложниках, приобрел там связи и даже влияние. С Аттилой было очень тяжело о чем-либо договориться, у Аэция это получалось. Гунны помогают римлянам воевать с вестготами, обосновавшимися в то время в Аквитании — на юго-западе нынешней Франции. Не без содействия Аэция Аттила громит досаждающее Риму племя бургундов, убивая при этом 20 тысяч человек.

Однако союз и дружба не могут продолжаться бесконечно.

Зерно вражды посеял Гейзерих

Если верить историку Иордану, зерно вражды посеял правитель вандалов Гейзерих. История началась с личной обиды. Король вестготов Теодорих выдал свою дочь за сына Гейзериха. А через некоторое время несчастная девушка вернулась к отцу с вырванными ноздрями и отрезанными ушами — красавице устроили садистскую экзекуцию, заподозрив в покушении на молодого мужа. Девушка, мол, хотела подмешать яд в чашу с вином. Надо ли говорить, что король вестготов был разъярен таким отношением к родной дочери и поклялся отомстить. Гейзерих все это прекрасно понимает и, опасаясь войны с готами, строчит послание Аттиле, пытаясь подтолкнуть того к нападению на Теодориха. Аттила не прочь разграбить Аквитанию, он вообще не прочь пограбить всю Европу, но нужно соблюдать какие-то элементарные правила дипломатии. Поэтому вождь гуннов отправляет послов в Равенну, предлагая римлянам расправиться с готами совместными усилиями: мол, вам они ведь тоже надоели, не по своей же воле вы отдали им Аквитанию. Но Аэций, главнокомандующий римскими войсками и фактически правитель империи, понимает, что намерения Аттилы зашли слишком далеко, и на этот раз союз с гуннами добром не кончится. «Это очень плохая идея» , — твердо заявляет он императору Валентиниану. Император далек от политики, его больше интересуют юные девы, поэтому, не раздумывая, соглашается со своим командиром:

— Поступай, как знаешь.

Аэций и поступает — договаривается с королем Теодорихом о совместной борьбе против гуннов.

— Вы сами вынесли себе приговор — теперь умоетесь кровью, — бросил, обидевшись, Аттила, когда ему прочитали ответ римлян.

Поход Аттилы в Галлию в 451 году.

Поход Аттилы в Галлию в 451 году.

Разминка перед битвой

Весной 451 года огромная армия гуннов и их многочисленных сателлитов перешла Рейн и вторглось в Галлию. Аттила сжег и разграбил Майнц, Трир, Турне, Реймс, Амьен… В начале лета подошел к Орлеану, который защищало войско вождя аланов Сангибана, формального союзника и вассала Рима. Как вскоре выяснилось, Сангибан не собирался защищать город, Аттиле почти удалось договорить о сдаче Орлеана… Но гуннов опередили Аэций и Теодорих. Объединенное войско римлян и вестготов подошло к Орлеану и заняло город. Аттила не решается на битву, отступает на север, ищет более выгодное место для сражения, ему нужна широкая безлесная равнина, чтобы развернуть свою могучую конницу. Аэций и Теодорих начинают преследование. Отход Аттилы прикрывает отряд гепидов, который однажды ночью настигают двигавшиеся в авангарде войска Аэция франки. Завязывается кровопролитный бой, который, если верить Иордану, уносит жизни 15 тысяч воинов…

И это была просто разминка. Генеральное сражение Аттила решается дать через несколько дней, в июле 451 года, на Каталаунских полях — внушительных размеров равнине, расположенной на территории современной Шампани. Здесь ничто не должно помешать стремительному натиску кавалерии гуннов. И когда Аэций увидел длинную черную полоску неприятельских войск, занимавших, как казалось, всю линию горизонта, ему стало не по себе.

Битва на Каталаунских полях: варвары атакуют римскую пехоту. Современный рисунок.

Битва на Каталаунских полях: варвары атакуют римскую пехоту. Современный рисунок.

Плохое предзнаменование

В центре своего боевого построения, в его сердце, Аттила расположил своих соплеменников — гуннов. На правом фланге стояли гепиды короля Ардариха, на левом — остготы под командованием Валамира. А были еще ругии, саксы, тюринги, скиры… Не менее разношерстная публика собралась и под знаменами Аэция. В центре, напротив главных сил Аттилы, римский полководец расположил алан Сангибана — преимущественно конных лучников, умеющих сражаться с гуннами. Слева стоял сам Аэций и его союзники франки, справа — вестготы короля Теодориха, которые нос к носу должны были столкнуться со своими близкими родичами — остготами Валамира. Гот готу больше не брат и даже не товарищ.

Перед битвой Аттила обращается к богам. Жрецы гадают на внутренностях и костях животных и выносят вердикт:

— Дела плохи, вождь! Ты проиграешь! Но зато убьешь вражеского короля.

Аттила расстроен и угнетен. Но он понимает, что не может вот так, с позором, покинуть Галлию. Как будут смотреть после этого на великого Аттилу его гуннские подданные и германские рабы? И вождь приказывает начинать битву, но только не ранним утром, а после обеда — чтобы, если всё пойдет не так, как нужно гуннам, была возможность раствориться в темноте — укрыться за повозками, которыми гунны, словно стеной, окружили свой лагерь.

Смерть короля остготов Теодориха на Каталаунских полях. Современный рисунок.

Смерть короля остготов Теодориха на Каталаунских полях. Современный рисунок.

Багровые реки

Противников отделяет расстояние, равное трем полетам стрелы. Примерно в центре равнины — небольшая возвышенность. Туда-то и устремляются фланговые отряды Аттилы — гепиды и остготы. Захват возвышенности сулит большие преимущества. Находящийся сверху всегда имеет преимущество. Однако Аттила опаздывает — гребень уже под контролем римлян и вестготов. Они сверху, и поэтому без особых проблем отражают натиск неприятеля, отбрасывают его на исходные позиции.

Аттила в бешенстве, он рвет и мечет, его конь грызет удила, изо рта бурлит пена. Великий Аттила выезжает к войску и обращается к воинам с пламенной речью, затем лично ведет гуннов в решающую атаку. Завязывается жестокая схватка, аланы опрокинуты, Аттила пытается ударить во фланг римлянам и франкам. На другом фланге остготы усиливают натиск на вестготов, Веламир ищет глазами Теодориха, чтобы лично размозжить ему голову.

«Сходятся врукопашную; битва — лютая, переменная, зверская, упорная, — пишет Иордан. — О подобном бое никогда до сих пор не рассказывала никакая древность».

Сбывается одно из предсказаний гуннских жрецов — со свистом копье вонзается в голову королю вестготов Теодориху, он падает с лошади, его тело топчут копыта своих и чужих лошадей. Вскоре он завален грудой раненых и мертвецов. Однако его подданные не знают о смерти своего короля, сражаются яростно, и в конце-концов берут верх. Уже в сумерках сын Тедориха Торисмунд пробивается с отрядом к лагерю гуннов и едва не убивает самого Аттилу. С не меньшим упорством сражаются и отряды Аэция — вскоре они обращают в бегство гепидов Ардариха…

Вождю гуннов не остается ничего иного, как укрыться в лагере, за повозками, и занять там оборону. На поле боя остаются лежать, по сведениям Иордана, не менее 150 тысяч человек. По данным другого источника, — испанского епископа Идация, — погибших в два раза больше. Сведения эти, конечно, сильно преувеличены, но тот факт, что Каталаунские поля затопили багровые реки, отмечают многие источники.

Роковая ошибка Аэция

Ночью атаковать лагерь гуннов союзники не решились, а наутро стало известно о смерти короля Теодориха — его долго искали, пока золоченый шлем монарха не сверкнул под горой трупов. Короля вытащили на свет божий, положили на широкий готский щит, подняли, произнесли подобающие речи… А штурм лагеря снова отложили. Надо сказать, Аттила был готов к обороне, он собирался защищаться до последнего, даже приказал соорудить погребальный костер из конских седел, чтобы броситься туда, если умрет последняя надежда на спасение.

«Он был подобен льву, прижатому охотничьими копьями к пещере и мечущемуся у входа в нее: уже не смея подняться на задние лапы, он все-таки не перестает ужасать окрестности своим ревом», — так описывает Аттилу историк Иордан.

Но атаки так не последовало. Торисмунд жаждал расправиться с гуннами, хотел уничтожить Аттилу, чтобы отомстить за отца, но Аэций его отговорил. Римский военачальник стал настойчиво убеждать юного гота, наследника престола, вернуться в Тулузу:

— Скорей возвращайся в свою страну, чтобы из-за происков брата ты не лишился отцовского королевства*.

Торисмунд после мучительных раздумий согласился и покинул со своим войском обагренные кровью Каталаунские поля. А вслед за ним ушел и Аттила. Аэций наблюдал за ним с возвышенности, но даже не пытался преследовать. У него была возможность расправиться с гуннами, но он этого не сделал. Почему? Историки сходятся во мнении, что Аэций боялся чрезмерного усиления вестготов, с которыми прочного мира у Рима никогда не было. Последний римлянин хотел политического равновесия: на одной чаше весов готы, на другой гунны, а управляет весами — он, Флавий Аэций.

Но, как выяснилось очень скоро, Аэций жестоко ошибся — Аттилу нужно было добивать там, на Каталаунских полях, потому что следующей его целью стала Италия. В 452 году, через год после поражения от Аэция, он ворвался в страну через альпийские проходы, захватил Аквилею, Медиоланум, разграбил и сжег другие города. У Аэция не было сил, чтобы защитить родину. И готы, конечно, на помощь не пришли.

Вторжение орд Аттилы в Италию.

Вторжение орд Аттилы в Италию.

Смерти Аттилы и Аэция очень похожи. Они погибли с разницей в один год, и оба были убиты. Вождя гуннов, по одной из версий, в 453 году заколола молодая жена. Римский полководец погиб год спустя от руки собственного императора — Валентиниана. После гибели этих людей — пожалуй, самых выдающихся людей своей эпохи, — всё было кончено и с державой гуннов, ее былая мощь никогда больше не возродится, и с Западной Римской империей — защитников у нее больше не нашлось.

Через 22 года после смерти Флавия Аэция германский вождь Одоакр сверг юного императора Ромула Августула и поставил жирную точку в истории античного Рима.

* — цитата по Григорию Турскому.

©Алексей Денисенков

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Аттила и аисты: победы, обиды и смерть сурового предводителя гуннов
Римский мир против вандалов: как король Гейзерих унизил сразу две империи

Речь Аттилы на Каталаунских полях 451 г. (страница 2)

Вот этот Ругила (Руас) крайне будоражит воображение русофильства. А что если Руас, действительно, был носителем идей самой ранней средневековой Руси?! И активно реализовывал эти идеи на практике, что затем продолжал и Аттила.

Аттила (среди этимологический версий – «отец», «батюшка»), сын Мунчука, стал королем-императором в 40-летнем возрасте после смерти дяди Ругилы (того во время похода на Константинополь поразила молния), Под главенством Аттилы в его империи было объединено до 45 — 50 различных народов. В 445—453 гг. под предводительством Аттилы гунны и их союзники завоевали Германию, Францию, Северную Италию, наложили дань на Римскую империю. «Имя Аттилы завоевало себе место в истории… рядом с именами Александра Македонского и Юлия Цезаря», — отмечал А.Тьерри. По свидетельству Приска,  в окружении Аттилы были заметны славяне (включая боярина Онегесия, приводились их слова и описывались обряды — хороводы, бани).

Сыновьями Аттилы были Ирнек, Илек, Денгизик и Чаба, но в связи с наложницами общее число наследников могло быть значительно большим.
Вот покоренные полиэтничной армией Аттилы города только на Западе Европы.

Держава Аттилы 5 века н.э. (вариант локализации)

Как выглядел реальный Аттила, спорить можно вечно. Увлекался ли он философией, как цари Скифии задолго до нашей эры, тоже можно рассуждать с разных позиций. Но есть источники, цитирование этой речи Иорданом, поэтому такие источники и надо знать.

Средневековые изображение Аттилы

В решающий момент битвы на Каталаунских (Шалонских) полях, Аттила, увидев, что войско его пришло в смятение, решил – как считает Иордан, — укрепить его следующими краткими речами:

«После побед над таким множеством племен (этносов, народов: П. З.), после того как весь мир – если вы устоите! – покорен, я считаю бесполезным побуждать вас словами как не смыслящих, в чем дело.
Пусть ищет этого либо новый вождь, либо неопытное войско.
И не подобает мне говорить об общеизвестном, а вам нет нужды слушать.
Что же иное привычно вам, кроме войны?
Что храбрецу слаще стремления платить врагу своей же рукой?
Насыщать дух мщением – это великий дар природы! 
Итак, быстрые и легкие, нападем на врага, ибо всегда отважен тот, кто наносит удар. Презрите эти собравшиеся здесь разноязычные племена: признак страха – защищаться союзными силами.
Смотрите! Вот уже до вашего натиска поражены враги ужасом: они ищут высот, занимают курганы и в позднем раскаянии молят об укреплениях в степи.
Вам же известно, как легко оружие римлян: им тягостна не только первая рана, но сама пыль, когда идут они в боевом порядке и смыкают строй свой под черепахой щитов.
Вы же боритесь, воодушевленные упорством, как вам привычно, пренебрегите пока их строем, нападайте на аланов, обрушивайтесь на везеготов.
Нам надлежит искать быстрой победы там, где сосредоточена битва.
Когда пересечены жилы, вскоре отпадают и члены, и тело не может стоять, если вытащить из него кости. Пусть воспрянет дух ваш, пусть вскипит свойственная вам ярость!
Теперь гунны, употребите ваше разумение, примените ваше оружие!
Ранен ли кто – пусть добивается смерти противника, невредим ли – пусть насытится кровью врагов.
Идущих к победе не достигают никакие стрелы, а идущих к смерти рок повергает и во время мира.
Наконец, к чему фортуна утвердила гуннов победителями стольких племен, если не для того, чтобы приготовить их к ликованию после этого боя?
Кто же, наконец, открыл предкам нашим путь к Мэотидам , столько веков пребывавший замкнутым и сокровенным?
Кто же заставил тогда перед безоружными отступить вооруженных? Лица гуннов не могло вынести все собравшееся множество.
Я не сомневаюсь в исходе – вот поле, которое сулили нам все наши удачи! И я первый пущу стрелу во врага.
Кто может пребывать в покое, если Аттила сражается, тот уже похоронен!»

И зажженные этими словами все устремились в бой.

Конечно, здесь отчасти вероятна фантазия Иордана или его информаторов. Но Иордан и информаторы объективно допускали, что властитель огромной Гуннии — вероятнее всего, — именно это и сказал. Ведь слышали его слова и передавали из уст в уста десятки тысяч человек.

Издевательства над римскими «черепахами» («testudo») были привычны в войсках противников империи. «Черепахи» – известный прием защиты пешего римского войска при атаке или же штурме неприятелей. Солдаты первой шеренги держали перед собой щиты вертикально; а солдаты следующих шеренг держали их над головой; таким образом — получалась как бы броня, покрывавшая много рядов солдат. Но солдаты вне первой шеренги мало что видели, а последняя шеренга оказывалась очень лакомой для атаки с тыла. Боковые шеренги – с фланга.

Слова Аттилы (по Иордану) о «пути на Мэотиду» («iter Meotidarum») важны в речи гуннского вождя, как еще одно напоминание о пути гуннов в Европу, который много столетий оставался закрытым. После того как гунны прорвались к западу от Мэотиды, в Европе стало ощутимо их нашествие. Аммиан Марцеллин отмечает слабую осведомленность древних писателей о гуннах тех времен, когда они еще жили восточнее Мэотиды: «Племя гуннов, слабо известное в древних памятниках, живет по ту сторону Мэотийских болот, примыкая к Ледовитому океану» («Hunorum gens monumentis veteribus leviter nota, ultra paludes Maeoticas Glacialem oceanum accolens…», – Amm. Marc., XXXI, 2, 1). Это еще раз подчеркивало происхождение влиятельных гуннов из округи гор Рип.

При любой критике речь Аттилы как свидетельство мировоззрения народа, пришедшего на Запад Европы от священной округи Азовского моря (Меотид), требует к себе хотя бы внимания.

Являются ли мировозренческо-философскими обороты типа:

1) я считаю бесполезным побуждать вас словами как не смыслящих;
2) и не подобает мне говорить об общеизвестном, а вам нет нужды слушать;
3) насыщать дух мщением – это великий дар природы!;
4) презрите эти собравшиеся здесь разноязычные племена: признак страха – защищаться союзными силами;
5) нам надлежит искать быстрой победы там, где сосредоточена битва;
6) идущих к победе не достигают никакие стрелы, а идущих к смерти рок повергает и во время мира;
7) к чему фортуна утвердила гуннов победителями стольких племен, если не для того, чтобы приготовить их к ликованию после этого боя? ;
8) кто же, наконец, открыл предкам нашим путь к Мэотидам , столько веков пребывавший замкнутым и сокровенным (и т. п.) ?

Есть изображения битвы в средневековых источникахСредневековое изображени Каталаунской битвы (сторонники Аттилы – без четких символов – вероятнее всего, слева; но могут быть и иные трактовки)

Источники: taynivekov.ru, ru.wikipedia.org, news.students.ru, zhurnal.lib.ru, alanica.ru, trinitas.ru, gorod.crimea.edu, artclassic.edu.ru

Страница 1, 2, 3, 4, 5

Восток против Запада. Битва на Каталаунских полях

 

Летом 451 года на полях Галлии решалась судьба Европы. Сохранит ли гордый Рим свое существование, или он падет под ударом несметной орды гуннов под руководством свирепого Аттилы?

В конце IV века нашей эры у Римской империи (распавшейся к тому времени на Западную и Восточную) появился новый страшный враг. Это были гунны — кочевники, пришедшие из Центральной Азии.

Бич божий

Еще в 377 году гунны захватили Паннонию (современная Венгрия), но на первых порах они не представляли серьезной опасности для Рима. Римляне даже заключали с ними кратковременные военные союзы.

Ситуация изменилась, когда гуннов возглавил воинственный и талантливый полководец Аттила, убивший в 444 году своего брата-соправителя Бледу и объединивший под своей властью все варварские племена от Рейна до Кавказа. Аттила был рожден для войны. По преданию, однажды пастух нашел и принес ему заржавленный меч. Аттила взял меч в руки и произнес: «Долго этот меч был скрыт в земле, а теперь небо дарует его мне для покорения всех народов!»

В 447 году гунны опустошили Балканский полуостров и дошли до окрестностей Константинополя. Но Восточная Римская империя смогла откупиться от них огромной данью. Поставив на колени Византию, Аттила стал готовиться к нападению на Западную Римскую империю. Для похода Аттила собрал несметное войско, куда (кроме, собственно, гуннов) входили аланы, славяне, германцы, гепиды, остготы и еще ряд варварских племен.

Однако и противник у гуннов был человеком недюжинных дарований. Звали его Флавий Аэций. Он занимал пост главнокомандующего римским войском при бездарном императоре Валентиниане и фактически держал в своих руках все нити управления империей. Любопытно, что в молодости он несколько лет провел в свите Аттилы, когда тот считался одним из наследников при своем дяде Ругиле, вожде гуннов. Аттилу и Аэция поначалу связывали приятельские отношения, но жестокие законы политики привели их в конечном итоге к взаимной вражде.

Варвары против варваров

Узнав о том, что Аттила готовит вторжение, Аэций стал энергично сколачивать антигуннскую коалицию из варварских племен, расселившихся на территории Римской империи.

Ведь к середине V века от былой военной славы Рима остались одни воспоминания. Ушли в прошлое времена его непобедимых легионов. Громадный приток рабов привел к уничтожению свободного римского крестьянства, которое и составляло когда-то силу Рима. Крестьянский труд стал нерентабельным — ведь рядом на огромных поместьях патрициев трудились тысячи рабов, поставлявших на рынок множество дешевой продукции (потому что производилась она с помощью бесплатного рабского труда).

В итоге крестьяне забросили свои участки и переселились в города, где их потомки со временем превратились в маргиналов, ведущих паразитический образ жизни. Главным девизом их было лишь одно — «Хлеба и зрелищ!» Не стало крестьян — не из кого было набирать войско. Все последнее столетие существования Римской империи власть императоров держалась на копьях отрядов варваров-наемников.

Вот эти-то варварские племена и стал усиленно вербовать Аэций. Ему удалось привлечь на свою сторону бургундов, франков, саксов и еще ряд племен. Но главной удачей Аэция стало заключение политического союза с могущественным королем вестготов Теодорихом, чьи владения охватывали территорию современной южной Франции.

Вождю гуннов удалось собрать для похода в Галлию огромное войско, численность которого средневековые хронисты оценивали в 500 тысяч человек (что, конечно же, было явным преувеличением).

 

Весной 451 года Аттила пересек Рейн и вторгся на территорию римской провинции Галлия. Громя все на своем пути, летом 451 года он подошел к Орлеану в центре Галлии. Однако взять город гуннам не удалось — на помощь осажденным подоспели соединенные силы Аэция и Теодориха. Аттила отошел на так называемые Каталаунские поля (в 200 км к востоку от Орлеана). Здесь, на обширной равнине в современной провинции Шампань, и состоялось генеральное сражение.

Точная дата этой грандиозной «битвы народов» не известна. Считается, что она произошла где-то в 20-х числах июня 451 года.

Аттила выбрал для сражения эту равнину для того, чтобы предоставить своей легкой коннице как можно большую свободу маневра. Вождь гуннов долго колебался, прежде чем атаковать противника. По одной версии, это объясняется тем, что гадатели дали Аттиле неблагоприятный «прогноз» на этот день. По другой, более рациональной, Аттила начал битву поздно (в третьем часу пополудни) из расчета на то, что «если дело его обернется плохо, то наступающая ночь выручит его».

Перед боем Аттила обратился к гуннам с речью, которая заканчивалась словами: «Кто может пребывать в покое, когда Аттила сражается, тот уже похоронен!» После чего, воскликнув: «Смелые атакуют первыми!» — он повел свои войска в наступление.

Кровавый поток

Битва была свирепой и отчаянной. По сути, на огромной Каталаунской равнине шла грандиозная беспощадная резня по принципу «стенка на стенку». Готский историк Иордан (VI век) описывал это так: «Битва лютая, зверская, упорная. Ручей, протекавший по полю, разлился от крови и превратился в целый поток».

Аттила направил свой главный удар на слабый центр римлян, смял его и уже торжествовал победу, когда вестготы Теодориха атаковали правый фланг гуннов. При этом сам вестготский король был сбит с коня и растоптан своими всадниками. Но гибель вождя осталась незамеченной для его войска, поэтому они продолжили наступление. Вслед за готами по гуннам слева ударили и бойцы Аэция. Гунны оказались в «клещах».

После упорного сопротивления гунны, теснимые справа и слева, не выдержали и бросились к своему лагерю, окруженному со всех сторон повозками. Сам Аттила едва не погиб, спасаясь бегством. Вождь гуннов приготовился к атаке на следующий день. Засев за повозками, Аттила держался достойно: из его лагеря раздавались звуки трубы и шум оружия. Казалось, что он снова готов нанести удар. «Как лев своим рыком наводит ужас на окрестные места, так гордый Атилла, король гуннов, среди своих кибиток наводил ужас на победителей», — писал историк Иордан.

На совете у Аэция было решено не штурмовать лагерь противника, а взять Аттилу измором. Однако в этот момент вестготы обнаружили наконец тело своего короля. Ситуация резко изменилась. Старший сын Теодориха — Торисмунд — объявил о своем решении немедленно отправиться с войском в Тулузу, столицу вестготского королевства. Он опасался, что в его отсутствие младшие братья могут попытаться захватить престол.

Узнав, что вестготы ушли, Аттила предложил Аэцию компромисс. Римляне дают ему беспрепятственный выход из окруженного лагеря, а он отказывается от дальнейшего похода и возвращается к себе в Паннонию. Аэций согласился, так как не решался начинать новую битву с войском, ослабленным потерями и уходом союзника.

Кроме того, как опытный политик и дипломат, он понимал, что гунны теперь также стали слабее и вряд ли смогут в ближайшее время представлять серьезную угрозу для Рима. Но добивать их до конца Аэций тоже не хотел. Они еще могут понадобиться как противовес против вестготов. Римский полководец прекрасно знал, как переменчивы и быстротечны все эти военно-политические союзы. Сегодня вестготы наши друзья, но кто знает, что будет завтра? Вполне возможно, что гунны могут еще Риму пригодиться.

Примерно так рассуждал Флавий Аэций, принимая решение выпустить остатки войска Аттилы из окружения. Героическая эпопея обороны Римской империи от грандиозного набега гуннов завершилась.

Итог сражения

Битва на Каталаунских полях считается одним из самых кровопролитных сражений мировой истории доиндустриальной эпохи. По данным Иордана, с обеих сторон в ней погибли 165 тысяч человек. А кто-то из историков называет и цифру в 300 тысяч человек. При всем понятном преувеличении со стороны средневековых монахов все же очевидно, что битва была беспрецедентной по своим масштабам.

Каковы же были политические итоги битвы? Аттила смог уйти, но его план завоевательного похода на Рим потерпел крах. После такого мощного удара непрочное государственное объединение гуннов начинает распадаться, а вскоре после смерти Аттилы (453 год) его империя и вовсе прекратила свое существование.

Битва на Каталаунских полях стала последней победой Рима. Гибель Вечного города была отсрочена на два десятилетия. Флавий Аэций получил от потомков почетное прозвище «последний римлянин».

Но слава спасителя Рима и победителя гуннов сыграла с Аэцием злую шутку. Ничтожный и завистливый император Валентиниан (и раньше относившийся к Аэцию с подозрением) после его победы над Аттилой и вовсе перепугался. А что, если этот талантливый и авторитетный в армии и народе лидер решит править сам? Ведь всем было очевидно, что императорский венец гораздо более подходит Аэцию, чем его повелителю.

21 сентября 454 года коварный император вызвал полководца к себе во дворец для доклада, а затем неожиданно пронзил его мечом. «Не правда ли, смерть Аэция прекрасно исполнена?» — спросил он у одного из своих приближенных. Тот нашел в себе смелость ответить: «Прекрасно или нет, я не знаю. Но я знаю, что вы левой рукой отрубили себе правую».

 

Для всех римлян, кто сохранил способность к здравому суждению, было очевидно, что, убив Аэция — последнего достойного и талантливого человека, которого смог породить Рим на закате своего существования, император подписал смертный приговор и всей империи. Средневековый хронист выразил это общее чувство такими словами: «Так погиб Аэций, воинственнейший муж и некогда ужас могущественного короля Аттилы, а вместе с ним пала и Западная империя, и благо государства, и их уже более не удалось восстановить…»

Денис ОРЛОВ

Аттила-бич божий

Аттила (? — ум. в 453 году). Правитель гуннов с 434 по 453 год, объединивший под своей властью тюркские, а также германские и другие племена.

Память о вожде гуннов сохранялась на протяжении веков в устном германском эпосе и перешла в скандинавские саги. В ранних сказаниях германцев Аттила числится вторым в списке великих правителей — после самого Одина. В 434 году Аттила и его брат Бледа стали соправителями-вождями гуннов. Но в 444 году Аттила убивает брата и становится единоличным правителем.

В сочинениях католических монахов Аттила получил прозвище Бич божий. Католическая церковь трактовала фигуру вождя гуннов как божеское наказание за грехи. В начале VII века епископ Исидор писал: «Аттила был гневом Господним. Всевышний наказал нас гуннами, чтобы, очистившись в страданиях, верующие отвергли соблазны мира и вошли в небесное царство».

Между тем Аттила вовсе не был абсолютным исчадием ада. Он, конечно, был жесток и беспощаден к покоренным народам, но хронисты отмечали, что это был энергичный и умный правитель, обладавший недюжинными полководческими талантами. Вот как его описывали те, кому довелось видеть вождя гуннов: «Он был горделив поступью, метал взоры туда и сюда и самими телодвижениями обнаруживал высоко вознесенное свое могущество. Любитель войны, сам он был умерен на руку, очень силен здравомыслием, доступен просящим и милостив к тем, кому однажды доверился. По внешнему виду низкорослый, с широкой грудью, с крупной головой и маленькими глазами, с редкой бородой, тронутой сединою, с приплюснутым носом, с отвратительным цветом кожи, он являл все признаки своего происхождения…»

Флавий аэций — «последний римлянин»

Флавий Аэций (? — 454 год) родился в Дуросторе (современная Силистра — Болгария). Его отцом был магистр конницы Гауденций, представитель местного знатного рода.

Аэция еще мальчиком взяли в телохранители к римскому императору Гонорию. В 408 году вождь вестготов Аларих потребовал от императора заключить мирное соглашение. Римляне должны были выплатить дань и обменяться с вестготами знатными заложниками. Одним из них стал Флавий Аэций. Юноша провел в заложниках три года сначала у вестготов, а потом у гуннов.

Впоследствии Аэций женился на дочери знатного гота Карпилиона и при поддержке готов достиг поста начальника императорской гвардии, а в 429 году возглавил и всю армию Римской империи. На протяжении 25 лет Аэций удачно отбивал ограниченными силами набеги варваров на владения Западной Римской империи. Он был не столько военачальником, сколько фактическим руководителем империи при слабом императоре Валентиниане III.

Современники так описывали Аэция: «Он был среднего роста, крепок, хорошего сложения, то есть не хилый и не тучный; бодрый, полный сил, стремительный всадник, искусный стрелок из лука, неутомимый в метании копья, весьма способный воин и прославлен в искусстве заключать мир. В нем не было ни капли жадности, ни малейшей алчности, от природы был добрым, не позволял дурным советчикам уводить себя от намеченного решения; терпеливо сносил обиды, был трудолюбив, не боялся опасностей и очень легко переносил голод, жажду и бессонные ночи».

Триумфом Аэция стала победа над Аттилой в битве на Каталаунских полях в 451 году.

«Последние римляне»: Каталаунское поле | Warspot.ru

Окончание цикла статей о «последних римлянах». Начало цикла здесь.

К середине V века н.э. Римская империя накопила большой опыт общения с варварами. Римские дипломаты успешно находили общий язык с германскими королями, и во время переговоров удавалось достичь компромисса, который так или иначе, пусть и на короткое время, устраивал всех. Но гунны не вписывались ни в какие рамки: по сравнению с ними некогда грозные и непостижимые для сознания «римлянина времен упадка» германцы казались чуть ли не образцом цивилизованности.

По праву сильного

Повелитель гуннов Аттила требовал от Рима всё больше и больше материальных выгод для себя, словно проверяя императоров на прочность. Феодосий Младший скрипел зубами, но платил. Однако ситуация изменилась, когда после смерти Феодосия трон занял новый император Маркиан, с собственным, специфически военным взглядом на вещи. Он считал, что Аттила в своих требованиях заходит слишком далеко.

Аттила, нимало не сомневаясь в своём праве сильного, направил к Маркиану посольство, требуя увеличения дани. Маркиан ответил, что считает размер дани чрезмерным: он не обязан давать столько, сколько, в своей неразумной щедрости, давал гуннам покойный Феодосий. Император сократил сумму выплат и потребовал от гуннов строгого соблюдения спокойствия и мира на римской границе. Иначе, – прибавил он с уверенностью человека, привыкшего воевать, – гуннам придётся убедиться в том, что у него достаточно сил и средств для войны с ними.

Карта романо-германского мира

Аттила не преминул нанести посланцам Маркиана оскорбление, однако дальше этого не пошёл: его мысли были заняты «западным направлением», и не без оснований. Во-первых, вандальский король Гейзерих, захвативший римскую провинцию Африка, был сильно озабочен тем, чтобы не ввязаться в совершенно ненужную ему войну с вестготами, и, как подозревают, послал Аттиле дары, дабы тот отвлёк вестготов нападением.

Во-вторых, согласно ещё одному преданию (если не сказать – сплетне), сестра императора Валентиниана III и старшая дочь Галлы Плацидии по имени Юста Грата Гонория предложила Аттиле себя в жёны и даже прислала ему кольцо в знак обручения. Так что у гуннского владыки появился повод потребовать для себя половину владений Валентиниана III в качестве приданого.

Тучи сгущаются

К 451 году силы начали концентрироваться на двух полюсах, весьма условно называемых «гуннами» и «римлянами», хотя куда правильнее было бы назвать их «Аттилой» и «Аэцием». Эти два выдающихся военных деятеля своей эпохи имели много общего. Они даже были, как не без оснований считают, хорошо знакомы и едва ли не дружны в молодости, когда юный Аэций оставался заложником у гуннов. Рассуждая романтически, можно сказать, что грандиозная битва, в которой эти два человека сыграли основную роль, в своём роде увенчала их соперничество, переросшее в открытое противостояние.

Большую часть своей сознательной жизни Аэций провёл в сражениях, и в основном действовал силами варваров против других варваров. Он умел командовать солдатами неримского происхождения, знал их нрав, их сильные и слабые стороны. Понимая, что гуннов придётся остановить так или иначе, Аэций начал собирать под свои знамёна все силы, способные противостоять Аттиле. Вестготы, считавшиеся федератами Империи, и франки составили основу его войска. Партнёром Аэция стал вестготский король Теодорид I (Теодорих, Теодерих).

Гуннская кавалерия в атаке

Западная Римская империя к тому времени уже потеряла Паннонию (занятую гуннами), Британию, большую часть Африки (занятую вандалами), большую часть Испании (занятую вестготами). Галлия, которая ещё принадлежала Риму целиком, была заселена федератами – бургундами и вестготами, готовыми при любом удобном случае выступить против Империи. Центральная же часть Западной империи – Италия – сколь-нибудь боеспособной армии не имела.

В городе Аврелиане (сейчас Орлеан) находились тогда аланы со своим вождём Сангибаном. Аттила решил сделать именно этот город своим опорным пунктом.

Сангибан испытывал перед Аттилой вполне объяснимый страх и обещал ему сдать этот опорный пункт. Теодориху стало известно намерение аланского предводителя, и он решил упредить предательство. Ещё до того, как к Аврелиану подошёл Аттила, Аэций и Теодорих укрепили город большими земляными насыпями, а за самим Сангибаном установили строгий надзор, опасаясь с его стороны вероломства. Это происходило во второй половине июня 451 года.

Согласно преданию, Аттила был несколько встревожен решительными действиями противника и обратился к гадателю. Предсказания оказались неутешительны для гуннов; впрочем, обещано было, что в грядущей битве также погибнет «верховный вождь противной стороны». Согласно преданию, Аттила был уверен, что гибель грозит Аэцию.

«Битва народов»

Аттила отошёл к северу, и здесь, на Каталаунских полях, произошла знаменитая битва, которую иногда именуют «битвой народов», поскольку в ней принимали участие представители многих племён, да и по количеству сражающихся она как будто не имела себе равных. Их число оценивают в 300 000 человек, говорят о том, что окрестные реки вышли из берегов от пролитой крови. Даже если это и преувеличение, в любом случае, впечатление, произведённое на умы современников этим событием, переоценить сложно.

Конница вестготов готовится вступить в сражение

Историк Иордан перечисляет племена, составившие вспомогательные отряды Аэция: франки, аланы, бургунды, выходцы из Кельтики и Германии. У Аттилы, помимо гуннов, в войсках было значительное число остроготов (остготов), так что Каталаунская битва была в своём роде братоубийственной: здесь готы выступали против готов. Среди остготских союзников Аттилы называют братьев Валамира, Теодемира и Видемера, «более благородных по происхождению, чем сам король, которому они служили, потому что их озаряло могущество рода Амалов». Среди других германцев, преданных Аттиле, выделяется Ардарих, «славнейший король бесчисленного полчища гепидов», который отличался «преданностью и здравомыслием».

Каталаунские поля – это равнина в современной французской Шампани, к западу от города Труа и левого берега верхней Сены. Иордан так описывает местность:

«Место это было отлогое; оно как бы вспучивалось, вырастало вершиной холма. Как то, так и другое войско стремились завладеть им, потому что удобство местности доставляет немалую выгоду; таким образом, правую сторону его занимали гунны со всеми своими союзниками, левую же – римляне и везеготы со своими вспомогательными отрядами. И они вступают в бой на самой горе за оставшуюся ничьей вершину».

Аттила, по утверждению Иордана, начал битву ближе к вечеру, около девятого часа: по его расчёту, если бы дело обернулось плохо, наступившая ночь выручила бы гуннов. Действительно, сражение сложилось для гуннов неблагоприятно: старший сын Теодориха Торисмунд и с ним Аэций заняли высоту, и оттуда, с господствующей позиции, раз за разом успешно отбрасывали наступавшую армию гуннов. Те, впрочем, не сдавались и накатывали волна за волной.

Вестготы отбивают атаку гуннской конницы

Сбылось и предсказание гибели для одного из предводителей: Теодорих был сброшен с коня и растоптан своими же. Согласно более красивому преданию, его убил один из вождей остготов – копьём, в личном поединке.

Вестготы в какой-то момент перешли в наступление и всей силой обрушились на гуннов; они едва не убили самого Аттилу, но тот быстро отошёл и укрылся за телегами, которые окружали его лагерь. Такой способ обороны был известен и вестготам. Несмотря на кажущуюся хрупкость, «стены» из телег представляли собой достаточно действенное укрытие.

Как и надеялся Аттила, ночь помогла отступающим гуннам. Торисмунд в темноте заплутал и, думая, что приближается к своим, случайно наткнулся на повозки врагов. В глухой ночи завязалась схватка, Торисмунд был ранен в голову и сброшен с коня. К счастью, на шум прискакали другие вестготы и освободили своего предводителя.

Аэций также был отрезан от своих в ночной сумятице и блуждал между врагами, которые, в свою очередь, его не узнавали. В конце концов, ему удалось найти вестготов, и остаток ночи он провёл возле их костров.

Когда рассвело, открылась страшная картина: всё поле было усеяно телами убитых и раненых, а гунны засели за телегами и не показывались. Аттила, между тем, как будто не чувствовал себя побеждённым. Гунны сидели в лагере и гремели оружием, гудели в свои трубы, громко кричали.

Аэций решил подержать Аттилу в осаде: припасов у того не было, подвоз хлеба в подобной ситуации был невозможен, и скоро гунны неизбежно должны были начать голодать. Аттила решил погибнуть, но не сдаться: он развёл большой костер из конских седёл и объявил, что бросится в огонь, если противник прорвётся в лагерь. Никто не будет торжествовать победу, захватив в плен самого владыку гуннов!

Торисмунд и корона

Пока Аттила делал красивые жесты, вестготы разыскивали своего короля Теодориха. Наконец его обнаружили среди трупов и вынесли с большим почётом, чтобы предать погребению. Власть тут же, на поле боя, передали Торисмунду как старшему сыну и достойному наследнику.

Торисмунд желал немедленно продолжить сражение и добить Аттилу в его логове, тем самым отомстив за отца и упрочив славу вестготов. Однако Аэций просчитал политическую партию на несколько ходов вперёд и пришёл к выводу, что подобная победа приведёт к слишком опасному для Рима усилению вестготов – как бы не пришлось потом сражаться с нынешними союзниками!

Вестготы над телом короля Теодориха

Поэтому Аэций сделал Торисмунду весьма неприятный намёк. Не лучше ли вернуться домой и упрочить свою власть на месте? Ведь у Торисмунда дома ещё четыре младших брата, каждый из которых, возможно, лелеет честолюбивые замыслы – не пришлось бы воевать с родственниками за корону. Торисмунд, приняв этот весьма двусмысленный совет, ушёл в Галлию. В Толозе его встретили триумфально, и братья даже не подумали оспаривать его власть. Но, как говорится, перестраховаться не мешало.

Аквилейские аисты

Аттила, естественно, заметил, что вестготы ушли, но поначалу принял этот манёвр за какую-то военную хитрость. Однако «тишина» затягивалась: никто не атаковал, вестготы не возвращались. Вождь гуннов понял, что можно действовать дальше, и отошёл со своими войсками к Аквилее, которую тотчас осадил.

Осада эта была долгой и бесплодной. Аквилея стойко сопротивлялась – её защищал сильный римский гарнизон. Гуннам уже надоело топтаться под стенами, и они желали уйти. В этот момент, согласно преданию, Аттила заметил, что аисты улетают из Аквилеи и уносят своих птенцов. Знамение дало понять предводителю гуннов, что птицы покидают город не просто так: они-де знают, что Аквилея скоро непременно падёт. Поэтому Аттила воспрянул духом, построил осадные машины и метательные орудия, и после решительного штурма Аквилея действительно пала.

Гунны разграбили город и хлынули дальше: они опустошили Медиолан, Тицин и собрались уже было идти на Рим, но в последний момент отказались от этой идеи. Историк Приск передаёт причину, по которой Аттила якобы решил не трогать Вечный Город: известно, что готский король Аларих, покоритель Рима, прожил после этого подвига совсем недолго. Суеверные гунны боялись, что и Аттилу постигнет та же участь.

Согласно другой легенде, на сей раз церковной, Аттилу остановил глава Римской католической церкви папа Лев I: он пришёл к страшному гуннскому вождю на Амбулейское поле в провинции Венетий и в личном разговоре убедил вернуться за Дунай и «соблюдать мир».

Фрагмент фрески Рафаэля «Встреча папы Льва I Великого с Аттилой» (1514 год), Ватикан

Впрочем, имеются и менее возвышенные причины ухода Аттилы из Италии: предшествующий год был неурожайным, поэтому полчища гуннов начинали голодать, и Аттиле было не прокормить своё войско. В то же самое время войска Маркиана под началом Аэция не переставали тревожить Аттилу, так что гунн предпочёл удалиться. Ничто ведь не помешает ему вернуться через год и возобновить военные действия!

Так что Аттила действительно отошёл, но угомониться не мог, и по дороге ещё попытался покорить аланов, которые сидели за рекой Лигером. Однако этому помешал Торисмунд: он явился к аланам первый и встретил Аттилу во всеоружии. В большом сражении Торисмунд разбил гуннов и заставил их уйти.

О Торисмунде рассказывают, что он умер спустя три года от болезни. Короля везеготов будто бы умертвили враги, когда врач делал ему кровопускание, потому что в этот момент у Торисмунда не имелось оружия. Впрочем, он и простой скамейкой успел убить нескольких своих недругов прежде, чем окончательно испустил дух.

В том же 453 году внезапно умер и Аттила. Согласно преданию, которое вслед за Приском поведал Иордан, грозный вождь гуннов захлебнулся кровью, которая шла у него носом, на свадебном пиру с красавицей по имени Ильдико (или Ильдихона) – очевидно, девушкой германского поисхождения.

Погребение Аттилы было грандиозным: тело заключили в три гроба (золотой, серебряный и «из крепкого железа»), оплакали и справили тризну, вложили в могилу оружие, «драгоценные фалеры» и прочие украшения. Затем все, кто участвовал в погребении, были убиты, чтобы никто и никогда не нашёл и не разграбил могилу великого вождя гуннов.

Аттила произвёл грандиозное впечатление на умы и остался в преданиях германских народов как легендарная личность. Его образ остался жить в европейских эпосах: у Аттилы пируют, с Аттилой сражаются и погибают герои, добывая золото, которое исторический Аттила добывал с такой ненасытной жадностью (Этцель в «Нибелунгах», Атли в «Эдде»).

Аэций же пал жертвой интриги через год: подозрительный Валентиниан III убил его 21 сентября 454 года – по разным версиям, пронзил мечом или задушил. По этому поводу приближённые прямо сказали императору, что тот «правой рукой отрубил себе левую».

Так один за другим сошли в могилу все полководцы величайшей битвы. Наступало новое время, которому суждено было стать ещё более тяжёлым и тёмным.

Битва на Каталаунских полях

Битва на Каталаунских полях (также известная как Битва при Шалоне, Битва при Маврике) была одним из самых решающих военных столкновений в истории между силами Римской империи под предводительством Флавия Аэция ( 391-454 гг. н.э.) и Аттилы Гунна (годы правления 434-453 гг. н.э.). Конфликт произошел 20 июня 451 г. н.э. в Галлии (современная Франция) в районе Шампани. Хотя точное место битвы так и не было определено, известно, что Каталаунские поля находились где-то между городом Труа и городом Шалон-сюр-Марн.Хотя 20 июня 451 г. н.э. является наиболее общепринятой датой битвы, были предложены и другие даты — вплоть до 27 сентября того же года. Однако 20 июня является наиболее вероятным, исходя из предшествующих ему событий, таких как осада Орлеана, и событий, последовавших за ней.

Армия Аттилы Гунна

Творческая Ассамблея (Авторское право)

Событие значимо по ряду причин, не последней из которых является то, что оно остановило гуннское вторжение в Европу и таким образом сохранило культуру.Битва также была первым случаем, когда европейские силы смогли победить армию гуннов и удержать их от своей цели. Хотя в следующем году он перегруппировался и вторгся в Италию, аура непобедимости Аттилы испарилась после Шалона, и в следующем году он фактически уступил и ушел из Италии. Через два года после битвы на Каталаунских полях Аттила был мертв, и его сыновья, унаследовавшие его империю, боролись друг с другом за господство. Всего через 16 лет после смерти Аттилы огромная империя, которую он создал, исчезла, и большинство ученых указывают на битву на Каталаунских полях как на поворотный момент, когда судьба Аттилы изменилась.

Предыстория битвы

Римская империя изо всех сил пыталась сохранить сплоченность со времен кризиса третьего века (также известного как имперский кризис, 235-284 гг. н.э.), отмеченного безудержными социальными волнениями, гражданской войной и расколом империи на три отдельных региона ( Галльская империя, Римская империя и Пальмирская империя). Император Диоклетиан (284–305 гг. н. э.) воссоединил эти образования под своим правлением, но обнаружил, что империя настолько обширна и трудна для эффективного управления, что разделил ее на Западную Римскую империю со столицей в Равенне и Восточную Римскую империю со столицей в Византии (позже Константинополь). Между годами c. 305 и с. 378 г. н.э. этим двум половинам империи удалось сохранить себя и помочь друг другу, когда это было необходимо, но после битвы при Адрианополе 9 августа 378 г. н.э., в которой готы под командованием Фритигерна победили и уничтожили римские войска под командованием Валента, борьба Рима стала более серьезной. трудный.

Римские императоры изо всех сил пытались сохранить единство с безудержными социальными волнениями, гражданской войной и расколом империи.

В это же время, во второй половине 4-го века н.э., гунны были вытеснены со своей родины в районе Казахстана монголами, и их первоначальное перемещение вскоре приняло форму вторгшихся сил, живущих за счет земель. и уничтожение населения любых регионов, в которые они пришли.В 370 г. н.э. они завоевали аланов; к 376 г. н.э. они вытеснили вестготов под предводительством Фритигерна на римскую территорию, а к 379 г. н.э. тех, кто находился под предводительством Атанариха, на Кавказ. Гунны продолжали свое вторжение в регион, и, как пишет историк Хервиг Вольфрам, цитируя древний источник Амвросия, вызванный этим хаос был широко распространен: «Гунны напали на алан, аланы на готов, а готы на [ племена] тайфалов и сарматов» (73). Многие из этих племен, помимо готов, искали убежища на римской территории.

Римская армия состояла в основном из неримлян с 212 г. н.э., когда Каракалла предоставил всеобщее гражданство всем свободным народам в пределах границ Римской империи. Когда-то служба в армии давала гражданство неримлянам, но после Каракаллы это перестало быть стимулом, и военным пришлось набирать солдат из-за пределов Рима. Гунны часто использовались римской армией вместе с другими неримскими варварами, поэтому одни гунны служили Риму, в то время как другие гунны вторгались на его территории.

Вторжения в Римскую империю

MapMaster (CC BY-SA)

У вторгшихся гуннов, казалось, не было другой цели, кроме разрушения и грабежей, и у Рима не было средств, чтобы отбиться от силы, которая, казалось, появилась из ниоткуда, чтобы опустошить землю, а затем исчезнуть так же быстро, как они появились. В 408 г. н.э. вождь одной группы гуннов, Ульдин, полностью разграбил Фракию, и, поскольку Рим ничего не мог сделать, чтобы остановить их военным путем, они попытались заплатить им за мир. Ульдин, однако, потребовал слишком высокую цену, и поэтому римляне решили откупиться от его подчиненных. Этот метод поддержания мира оказался успешным и с тех пор стал предпочтительной практикой римлян в борьбе с гуннами. Тем не менее, какой бы большой угрозой римскому миру ни были гунны, у них не было сильного лидера с четкой целью, пока Аттила не пришел к власти.

История любви?

Подпишитесь на нашу бесплатную еженедельную рассылку по электронной почте!

Аттила взял под свой контроль гуннские силы, когда его дядя Руа умер в 433 году н.э.Вместе со своим братом Бледой (также известным как Буда) Аттила ясно дал понять, что Рим теперь имеет дело с совершенно новым врагом, чье видение включало обширную гуннскую империю. Аттила и Бледа заключили Маргусский договор в 439 г. н.э., который частично предусматривал, что гунны не будут нападать на римские территории в обмен на крупную денежную сумму. Гунны какое-то время занимались нападением на Сасанидов, но после того, как они были отбиты в многочисленных сражениях, повернули обратно к Риму. Тем временем римляне, полагая, что Аттила будет соблюдать договор, вывели свои войска из района Дуная и направили их против вандалов, которые угрожали римским интересам в Северной Африке и Сицилии.Как только Аттила и Бледа поняли, что регион практически беззащитен, они начали свое Дунайское наступление в 441 году н.э., разграбляя и грабя города по своему желанию.

Их наступление было тем более успешным, что оно было совершенно неожиданным. Император Восточной Римской империи Феодосий II был настолько уверен, что гунны будут соблюдать договор, что отказался слушать любой совет, который предлагал иное. Подполковник армии США Майкл Ли Лэннинг комментирует это, написав:

Аттила и его брат мало ценили соглашения и еще меньше ценили мир.Сразу после вступления на престол они возобновили гуннское наступление на Рим и всех, кто стоял у них на пути. В течение следующих десяти лет гунны вторглись на территорию, которая сегодня включает Венгрию, Грецию, Испанию и Италию. Аттила отправлял захваченные богатства обратно на родину и призывал солдат в свою армию, часто сжигая захваченные города и убивая их мирных жителей. Война оказалась прибыльной для гуннов, но богатство, по-видимому, было не единственной их целью. Аттила и его армия, казалось, искренне наслаждались войной, суровость и награды военной жизни были для них более привлекательными, чем земледелие или уход за скотом.(61)

Вскоре после Дунайского наступления, в 445 г. н.э., Аттила убил Бледу и взял на себя полную власть в качестве верховного лидера гуннов. Аттила рассматривал Рим как слабого противника, и поэтому, начиная с 446 или 447 г. н.э., он снова вторгся в регион Мезии (балканский район), разрушив более 70 городов, взяв выживших в рабство и отправив добычу обратно в свою крепость в город Буда (возможно, Будапешт) в современной Венгрии. Аттила теперь почти победил Восточную Римскую империю на поле боя и в дипломатических переговорах и поэтому обратил свое внимание на запад. Однако ему требовался законный предлог для вторжения, и он нашел его в весьма неожиданном союзнике.

Империя Аттилы Гунна

Уильям Р. Шеперд (общественное достояние)

В 450 году н.э. сестра императора Западной Римской империи Валентиниана, Гонория, пыталась избежать брака по договоренности с римским сенатором и отправила сообщение Аттиле вместе со своим обручальным кольцом с просьбой о помощи. Хотя она, возможно, никогда не намеревалась выйти замуж, Аттила решил интерпретировать ее послание и кольцо как обручение и отправил обратно свои условия как половину Западной империи в качестве приданого.Валентиниан, когда он узнал, что сделала его сестра, отправил гонцов к Аттиле, говоря ему, что все это было ошибкой, и что не было ни предложения руки и сердца, ни приданого, о котором нужно было договориться. Аттила утверждал, что предложение руки и сердца было законным, что он его принял и что он придет за своей невестой. Он мобилизовал свою армию и начал поход к римской столице.

Противники

Римский полководец Аэций готовился к полномасштабному вторжению гуннов за несколько лет до этого события.Аэций в молодости жил среди гуннов в качестве заложника, говорил на их языке и понимал их культуру. На протяжении многих лет он много раз использовал гуннов в своей армии и имел личные и дружеские отношения с Аттилой. Аэция часто описывают в соответствии с линией римского историка Прокопия о том, что он «был последним истинным римлянином Запада» (Келли, 8). Его современник, Руфус Профутурус Фригерид, описывает его:

.

Аэций был среднего роста, мужествен в привычках и хорошо сложен.Он не имел телесных недугов и был худощавым телосложением. Его интеллект был острым; он был полон энергии; превосходный наездник, прекрасно стреляющий из стрелы и неутомимый с копьем. Он был чрезвычайно способным солдатом и был искусным в искусстве мира. В нем не было скупости и тем более алчности. Он был великодушен в своем поведении и никогда не колебался в своих суждениях из-за советов недостойных советников. Он переносил невзгоды с великим терпением и был готов ко всякому требовательному предприятию; он презирал опасность и мог терпеть голод, жажду и бессонницу.(Деврис, 209)

Хотя это описание явно идеализировано (Аэций на самом деле был способен на великую алчность и алчность), Аэций был самым мудрым выбором, чтобы возглавить войско против гуннов. Прежде всего, он знал их тактику и их лидера, но его личная харизма и репутация храбреца и победителя были необходимы для сбора достаточного количества солдат, чтобы отразить вторжение. Однако даже с личными и профессиональными активами Аэция он, скорее всего, смог собрать отряд численностью около 50 000 человек, и ему нужно было вступить в союз с бывшим противником вестготов Теодорихом I (418–451 гг. Н. Э.).Он смог собрать пехоту, состоящую в основном из аланов, бургундов, готов и других.

Аттила Гунн Модель

Питер Д’Априкс (CC BY-SA)

Аттила описан историком Иорданом (6 век н.э.), который написал единственный сохранившийся древний отчет о готах, включающий взаимодействие готов с гуннами. Он описывает Аттилу в лестном свете, хотя любви к гуннам у него не было:

Он был человеком, рожденным в мир, чтобы потрясать народы, бичом всех земель, который каким-то образом наводил ужас на все человечество слухами, распространяемыми о нем повсюду.Он был надменен в походке, вращая глазами туда и сюда, так что сила его гордого духа проявлялась в движении его тела. Он действительно был любителем войны, но сдержанным в действиях; сильный в совете, милостивый к просителям и снисходительный к тем, кто когда-то был принят под его защиту. Он был невысокого роста, с широкой грудью и крупной головой; глаза у него были маленькие, борода редкая и с проседью. У него был плоский нос и смуглый цвет лица, что выдавало его происхождение. (Джорданес, 102)

Аттила часто изображается кровожадным «бичом божьим» и нецивилизованным варваром в большинстве римских работ на эту тему, но некоторые, такие как рассказ Иордана и рассказ римского писателя Приска, показывают его как внимательного наблюдателя за другими, блестящий и харизматичный лидер и генерал исключительных способностей.

В 451 г. н.э. Аттила начал завоевание Галлии с армией, вероятно, насчитывавшей около 200 000 человек, хотя источники, такие как Иордан, называют цифру выше полумиллиона. Они без особого сопротивления взяли провинцию Галлия Бельгика (современная Бельгия). Репутация Аттилы как непобедимой силы, возглавляющей армию, которая не просила и не давала пощады, заставила население регионов бежать так быстро, как только они могли, со всем, что они могли унести. Аттила разграбил города и поселки и продолжил разорять землю.

Вестготские воины

The Creative Assembly (Авторское право)

Единственный раз, когда Аттила был отбит от завоевания, были Сасаниды — событие, о котором не знало большинство жителей Рима — и его репутация резни и непобедимости предшествовала ему, когда он двигался через Галлию. В мае Аттила достиг города Орлеана, который его царь Сангибан из аланов планировал сдать ему. Однако Сангибан так и не смог передать это сообщение Аттиле, и гунны осадили город.

Аэций и Теодорих прибыли в Орлеан вовремя, чтобы рассеять передовые ряды Аттилы, прорвать осаду и вынудить Сангибана присоединиться к ним. Аттила отступил на север, чтобы найти землю, которая ему больше по душе, оставив контингент из 15 000 воинов-гепидов для прикрытия своего отступления; по словам Иордана, эта сила была полностью уничтожена в результате ночной атаки, организованной Аэцием, который затем последовал за Аттилой. Отчет Иордана о резне сил гепидов был оспорен по ряду пунктов, в первую очередь по количеству людей, оставленных Аттилой, но, скорее всего, какой-то контингент его армии был расположен для прикрытия его отхода из Орлеана, и Аэций должен был бы чтобы удалить их из поля, чтобы следовать.

Битва на Каталаунских полях

Аттила выбрал место у реки Марна, широкую равнину, поперек которой он расположил своих людей, лицом на север, со своей штаб-квартирой в центре и в тылу. Он разместил свои остготовские силы слева от себя, а то, что осталось от его войск гепидов, — справа от него; его гуннские воины займут центр. Аэций прибыл на поле после того, как Аттила уже был на позиции и поставил Теодориха и его силы против остготов гуннов, Сангибана и его войско в центре, а дальнюю позицию занял напротив гепидов.

Распоряжения — Битва на Каталаунских полях

Драйзен (общественное достояние)

Хотя Аттила достиг поля первым, он выбрал позицию в нижней части поля, скорее всего, думая отвлечь римские силы и максимально использовать своих лучников и кавалерию. Лэннинг пишет:

Полагаясь на мобильность и ударный эффект, Аттила редко отправлял своих солдат в ближний, затяжной бой. Он предпочел приблизиться к своему врагу, используя местность, чтобы скрыть свои войска, пока он не окажется в пределах досягаемости стрелы.В то время как один ряд стрелял под большими углами, чтобы заставить защитников поднять свои щиты, другой стрелял прямо в линии врага. Как только они нанесли достаточные потери, гунны приблизились, чтобы прикончить выживших. (62)

Кавалерия часто использовала сети, которые они набрасывали на противника, обездвиживая его и либо убивая его, либо оставляя его другому и двигаясь дальше. Ландшафт низменности, возможно, обеспечил такое пространство и прикрытие, которые лучше всего работали бы на пользу Аттиле, но, поскольку точное место битвы никогда не было определено, нельзя точно сказать, почему он сделал свой выбор.

Аттила дождался 9-го часа (14:30), чтобы начать битву, чтобы, если день пойдет против него, его армия могла отступить под покровом темноты.

Римские войска заняли возвышенность, и между ними и гуннами был хребет, который давал бы преимущество той стороне, которая его удерживала. По словам Иордана, Аттила дождался 9 часов (14:30), чтобы начать битву, чтобы, если день пойдет против него, его армия могла отступить под покровом темноты.Хотя это может быть так, также возможно, что Аэций и его войска не были на позиции примерно до этого времени.

Гунны попытались захватить хребет в центре поля ранее в тот же день (в отчетах указано только «утро», но не указано конкретное время), но были отброшены вестготами под предводительством Торисмунда, сына Теодориха. Вестготы удерживали хребет, когда во второй половине дня гунны начали полномасштабную атаку. Сангибан и аланы удерживали центр против гуннов, в то время как вестготы вступили в бой с остготами, отбросив их назад.Теодорих был убит в этом сражении, но, вопреки ожиданиям гуннов, это не деморализовало вестготов, а только заставило их сражаться еще упорнее.

Реконструкция римской армии

Ганс Сплинтер (CC BY-ND)

Историк Келли Деврис цитирует рассказ Джордана о том, что битва «стала ожесточенной, запутанной, чудовищной, безжалостной — битва, подобной которой не было в древности» (214). Иордан продолжает повторять рассказы старых старейшин из первых рук о том, что «ручей, текущий через поле битвы, сильно увеличился за счет крови раненых солдат, стекающих в него» (Devries, 214).Гепиды удерживали Аэция и его войска на месте, но им удалось отделить их от остальных сил гуннов. Как только остготы были побеждены вестготами на левом фланге, вестготы обрушились на гуннов в центре. Не имея возможности использовать ни свою кавалерию, ни своих лучников, поскольку его левый фланг лежал в руинах, а правый был занят Аэцием, Аттила осознал свое шаткое положение и приказал отступить обратно в лагерь. Гепиды присоединились к отступлению, и все гуннские силы двинулись, а римские войска все еще сражались с ними, неуклонно назад, пока они не были вытеснены с поля боя; они добрались до своего базового лагеря только после наступления темноты.Оказавшись в своем лагере, гуннские лучники смогли отогнать нападавших, и битва подошла к концу.

В ту ночь, как сообщают источники, в римских рядах царило полное смятение, так как солдаты, в том числе и Аэций, спотыкались в темноте, не зная, кто одержал победу и что они должны были делать дальше. Якобы Аэций был настолько дезориентирован дневным сражением, что заблудился и чуть не забрел в лагерь гуннов. Однако, когда на следующий день рассвело, стал ясен весь масштаб битвы и огромное количество жертв.Как пишет историк Пол К. Дэвис: «Когда рассвело, обе стороны смогли увидеть резню вчерашнего боя, и ни одна из них не стремилась возобновить ее» (90). Гуннские лучники продолжали держать своих противников в страхе и делали несколько финтов при атаке, но так и не отошли от лагеря. Аэций и Торисмунд признали, что гунны запуганы и что римские войска могут продолжать удерживать гуннов на их позициях неопределенно долго, пока они не сдадутся; Таким образом, они начали подготовку к осаде вокруг лагеря.

Однако

Аэций оказался в неудобном положении. Вестготы под предводительством Теодориха присоединились к его делу только потому, что считали гуннов большей угрозой, чем Рим. Если гунны будут уничтожены, для союза больше не будет причин, и Аэций опасался, что Торисмунд и его гораздо более сильные силы могут повернуться против него, легко победить и двинуться на Равенну. Поэтому он предложил Торисмунду, что он, Аэций, может справиться с тем, что осталось от сил гуннов, и что Торисмунд должен вернуться домой со своими войсками, теперь, когда он стал новым королем вестготов, чтобы укрепить свою власть и предотвратить любую атаку. его братья пытаются узурпировать трон в его отсутствие. Торисмунд согласился на это предложение и покинул поле боя. Аэций, оставшись теперь один со своим слабо организованным войском, собрал их под своим командованием и тоже тихо покинул поле боя. Аттила и его войска остались в своем базовом лагере, все еще ожидая нападения, которого так и не последовало, пока они не отправили разведчиков, которые сообщили им, что их противники ушли.

Воины-вестготы

The Creative Assembly (CC BY-NC-SA)

Несмотря на то, что противостоять ему теперь было некому, Аттила ушел из Галлии и вернулся домой.Удовлетворительного ответа, объясняющего это, так и не было дано, но некоторые ученые, такие как Дж.Ф.К. Фуллер, считают, что Аэций и Аттила заключили сделку. Фуллер пишет:

Условия в Равенне были таковы, что Аэций мог чувствовать себя в безопасности только до тех пор, пока он был незаменим, а для того, чтобы оставаться таковым, необходимо было, чтобы Аттила не был раздавлен окончательно… вся история побега Аттилы настолько странна, что может быть что Аэций никогда не сбивался с пути в ночь с 20 на 21 июня; но вместо этого нанес тайный визит Аттиле и устроил с ним весь инцидент. В противном случае, почему Аттила не напал на него после ухода Торисмунда или почему Аэций не последовал за отставкой Аттилы и не отрезал его собирателей? (297)

Какие бы переговоры ни велись между Аэцием и Аттилой, источники ясно указывают, что поле было оставлено римскими войсками после того, как гунны были загнаны в их лагерь. Хотя битва традиционно считается победой римлян, тот факт, что гунны остались в своем лагере — без каких-либо условий, принятых или отклоненных, и технически непобедимыми — привел к растущему мнению среди некоторых ученых, что конфликт на Каталаунских полях был на самом деле победа гуннов или ничья.Однако этому утверждению противостоит тот факт, что Аттила как можно быстрее отступил в свои родные регионы, поняв, что Аэций больше не представляет угрозы. Традиционное понимание битвы как победы римлян имеет наибольший смысл в том смысле, что Аттила не достиг своей цели — подчинить Рим своей воле, хотя, как замечает Деврис, он смог покинуть поле битвы «без дальнейших человеческих жертв и с его повозки с добычей целы» (215). Кроме того, именно Аттила отступил с поля боя, а не римляне, и есть все основания полагать, что римские войска продолжили бы битву, если бы не наступила ночь.

Наследие

Через три года и Аэций, и Аттила умрут. Аэций был убит Валентинианом во внезапном порыве гнева в 454 г. н.э., а Аттила умер за год до этого от разрыва кровеносного сосуда после ночи пьянства. Империя, созданная Аттилой, перешла к его сыновьям, которые менее чем за двадцать лет разрушили ее в результате непрекращающихся боев за власть. Римские ценности, за которые так упорно боролся Аэций, долго не продержатся. К 476 году н.э. Западная Римская империя пала и была заменена германскими королевствами, такими как царство Италии Одоакра.Восточная Римская империя продолжала существовать как Византийская империя до 1453 года н.э., когда она была окончательно завоевана Османской империей, но к тому времени она уже вряд ли была «Римской».

Аттила Гунн от Делакруа

Эжен Делакруа (общественное достояние)

Битва на Каталаунских равнинах, тем не менее, по-прежнему считается важной, поскольку она предохранила европейскую культуру от исчезновения — или, по крайней мере, серьезного компромисса — после победы гуннов. Дэвис пишет:

Остановив гуннскую экспансию, битва при Шалоне не позволила Аттиле доминировать в Западной Европе. Силы Аэция были объединены в последнюю минуту; если бы оно было разбито, то действительно не было бы другого организованного населения, которое могло бы противостоять гуннам. Хотя это лишь временно удержало Западную Римскую империю от полного краха, оно сохранило германскую культуру, которая стала доминировать в Европе, когда Рим окончательно потерял политическую власть. Это было германское общество, которое дожило до Средневековья, приспособив латинские нравы к своему собственному использованию, а не будучи подавленными ими.Таким образом, в Европе Средневековья господствовали различные германские культуры, простиравшиеся от Скандинавии через Центральную Европу и далее до Британских островов. (91)

Несмотря на то, что среди современных ученых становится все более популярной тенденция приписывать Аттиле определенную знатность и культуру, в древних отчетах не упоминается какая-либо существенная гуннская цивилизация. Даже учитывая тот факт, что история Аттилы и гуннов написана их врагами, не было обнаружено ни археологических свидетельств, ни каких-либо письменных источников, противоречащих сообщениям о том, что гунны уничтожили цивилизации, с которыми они столкнулись, и ничего не предложили взамен. замены.Рассуждая в пользу врагов Рима, историк Филипп Матышак пишет:

До недавнего времени автоматически предполагалось, что римская цивилизация — это хорошо. Рим унес факел цивилизации в варварскую тьму, и после неприятностей завоевания Рим принес покоренным народам закон, архитектуру, литературу и тому подобные блага… сейчас существует альтернативная точка зрения, предполагающая, что Рим стал единственным цивилизации в районе Средиземноморья, уничтожив полдюжины других.(2)

Хотя такие ученые, как Матышак, безусловно, правы, предполагать, что гунны предлагали нечто лучшее, чем римская культура, было бы несостоятельной позицией. Гунны неоднократно вторгались в другие регионы и уничтожали население и культуру, которую они приняли, не оставляя после себя ничего, кроме руин. Ни один отчет о гуннах не предполагает, что они были заинтересованы в улучшении жизни других или возвышении других регионов за счет какого-либо культурного развития; все, что они принесли, это смерть и разрушение.Аэций и его армия держали поле боя против врага, который никогда не знал поражения от римских войск, армии большей численности и, безусловно, гораздо более жестокой, и удержали их от их цели дальнейших резни и резни. Битва на Каталаунских полях звучит так же, как и в наши дни, потому что олицетворяет победу порядка над силами хаоса; культурная ценность, которую разделяют многие люди во всем мире.

Перед публикацией эта статья прошла проверку на точность, надежность и соответствие академическим стандартам.

Битва на Каталонских полях 451 г. н.э., Эван Майкл Шультейс

Битва на Каталаунских полях 451 г. н.э., Эван Майкл Шультейс

Битва на Каталаунских полях 451 г. н.э., Эван Майкл Шультейс

Битва на Каталаунских полях — одна из самых известных битв поздней Западной Римской империи, которую часто называют битвой, спасшей Западную Европу от завоевания гунном Атиллой. Однако в следующем году Атилла фактически вторгся в Италию, и в течение тридцати лет последний западный император был свергнут, что говорит о том, что битва не имела тех результатов, которые часто ей приписывают.В этой книге рассматривается более широкий мир Атиллы и его гуннов, их кампании против двух половин Римской империи и то, как они пересекались с другими кампаниями, включая несколько дорогостоящих попыток отвоевать Северную Африку, недавно потерянную вандалами.

Основной аргумент автора состоит в том, что ведение битвы было серьезной ошибкой со стороны римского полководца Аэция. Это произошло в тот момент, когда Атилла отступал из Галлии, поэтому его можно было просто выгнать из империи. Обе стороны понесли тяжелые потери в битве, но особенно тяжело они пали на ключевых союзниках Аэция.Это ослабило его позиции сразу после битвы, так как его союзники-готы ушли после смерти своего короля, не позволяя ему продолжить победу, а также в долгосрочной перспективе, поскольку это была его система союзов. это помогло удержать Аэция у власти и сохранить некоторое подобие римской власти в Галлии.

Хотя книга названа в честь битвы, на самом деле она занимает только одну из шести глав. На самом деле мы получаем увлекательный отчет о влиянии гуннов на две половины Римской империи, обе из которых пострадали от их набегов, а восточная империя проиграла им несколько очень дорогостоящих полевых сражений.Мы получаем хороший отчет о самой битве в сочетании с убедительным предположением о ее месте. Однако для меня самое лучшее в книге — это последняя глава, в которой последствия битвы рассматриваются гораздо более подробно, чем это часто бывает. В следующем году Атилла вторгся в Италию и нанес критический урон обороне сердца западной империи, в то время как союзники Аэция в Галлии сами потерпели поражение. Автор утверждает, что решение сражаться на Каталаунских полях на самом деле стоило Риму больше, чем он выиграл, и сыграло важную роль в подрыве позиций римлян в Галлии, статуса Аэция (убитого несколько лет спустя тогдашним императором). , и в итоге помогли привести к окончательному краху Западной Империи!

Главы
1 – Предыстория и прелюдия к войне 451 года
2 – Римская коалиция
3 – Конфедерация гуннов
4 – Кампания 451 года
5 – Битва на Каталаунских полях
6 – Последствия битвы

Автор: Эван Майкл Шультейс
Издание: Твердый переплет
Страниц: 168
Издательство: Pen & Sword Military
Год: 2019

 

Битва на Каталаунских равнинах, 451 г. н.э. — Последняя битва Рима

— Реклама —

Битва на Каталаунских полях произошла 20 июня 451 года в Галлии, в которой войска Западной Римской империи под командованием полководца Аэция в союзе с вестготами сражались с гуннами и германскими племенами под предводительством Аттилы.Битва стала крупнейшей и самой важной в истории Западной Римской империи до ее распада. Хотя исход битвы был неясен, Аттила был вынужден удалиться из Галлии.

гунны

Вторжение гуннов в Европу началось в 370-х годах, когда неизвестные Европе кочевые племена из Азии напали на германские племена в Северном Причерноморье, открыв новый период истории – Великое переселение народов. Часть готов, позже названных вестготами, переселилась в Римскую империю, другая часть (остготы) осталась под господством гуннов.В конце IV века гунны достигли нижнего Дуная, затем перешли его и к 420-м годам обосновались в Паннонии.

г. Аттила в 434 г. объединил большинство варварских племен к северу от Дуная и Черного моря, а потому стал представлять серьезную угрозу существованию Западной и Восточной Римских империй.

В 440 г. Аттила опустошал византийские владения на северных Балканах, пока в 448 г. не был заключен мир с императором Феодосием на условиях уплаты ежегодной дани.В 451 году Аттила направил свою конницу на Галлию.

Сначала римляне сумели использовать гуннов для войн со своими врагами. К 450 году Галлия была страной, политически раздираемой германскими племенами. С гуннами Аэцию долгое время удавалось поддерживать хорошие отношения, основанные на личных контактах. Но к 451 году Аттила почувствовал себя достаточно сильным, чтобы сокрушить Западную империю.

Вторжение в Галлию

Предводителю гуннов удалось собрать огромное варварское войско для похода в Галлию.При Аттиле были гунны и аланы, германцы остготы, гепиды, руги, скиры и герулы.

Перед вторжением Аттила предпринял неудачную попытку разрушить мирное соглашение между римлянами и вестготами. Весной 451 года Аттила переправился через средний Рейн. 7 апреля он захватил и полностью уничтожил Диворум.

Войска римлян Аэция состояли в основном из команд варварских отрядов (франки, сарматы, бургунды, саксы, рипариолы, брионы — бывшие римские воины, а затем уже в числе вспомогательных войск, и многие другие как кельтские, так и германские племена).Они не могли самостоятельно противостоять гуннам, что продемонстрировало последующее вторжение Аттилы в 452 г. в Италию.

В июне 451 года Аттила приблизился к Аврелиану в средней части Луары в центре Галлии. В тех краях Эция в 440 г. поселилось одно из аланских племен, чей вождь Сангибан пообещал Аттиле сдать город. Тогда Аттила имел бы возможность без проблем перейти западный берег реки по мостам, открыв путь во владения вестготов.Объединенные силы Аэция и Теодориха спасли город. Аттила вышел на Каталаунские поля (более 200 км восточнее Орлеана), двинулся на правый берег Сены, на обширную равнину в современной провинции Шампань, и произошло генеральное сражение.

Битва

По описаниям писателя Джордана, которые пересказал Приск, великая битва с количеством войск и жертв происходила хаотично и без особой подготовки. Сначала, ночью, вероятно, на встречном марше, франки (сторона римлян) столкнулись с гепидами (сторона гуннов), перебив в бою по 15 000 человек с обеих сторон.На следующий день расстановка сил была раскрыта. Римляне и гунны разделяли высокий холм, который сначала был занят римско-готскими войсками. На левом фланге стояли войска Аэция. Справа были вестготы Теодориха. В центре союзники поставили ненадежного царя аланов Сангибана. Аттила с лучшими войсками занял центр, остготы были на его левом фланге.

Аттила долго колебался, прежде чем атаковать врага. Гунны безуспешно атаковали вершину холма, откуда потерпели поражение от отрядов Аэция и Торисмунда, старшего сына Теодориха.Аттила обратился к гуннам с речью и повел войска в наступление.

Умер король вестготов Теодорих. Не заметив потери своего короля, вестготы бросили гуннов в свой лагерь. Бой постепенно затухал с наступлением ночи. Сын Теодориха, Торисмунд, возвращаясь в свой лагерь в темноте, наткнулся на повозки гуннов и в завязавшемся бою был ранен в голову, но был спасен своими людьми. Аэций, войска которого рассредоточились вместе с союзниками, также с трудом нашел дорогу в свой лагерь в темноте.

Только утром стороны увидели результаты вечерней бойни. Тяжелые потери Аттилы свидетельствовали о его нежелании двигаться дальше укрепленного лагеря. Тем не менее гунны не переставая стреляли из-за ограды, внутри их лагеря слышались звуки труб и прочая деятельность. По совету Аэция было решено осадить неприятельский лагерь.

Вскоре после этого было обнаружено тело Теодориха, и ситуация резко изменилась. Аэций посоветовал новому вестготскому королю Торисмунду поспешить в Тулузу, чтобы утвердить свою власть над оставшимися там братьями.Вестготы покинули поле боя, а через некоторое время беспрепятственно отошли и гунны.

Последствия битвы

Аттила не был побежден, но был вынужден покинуть Галлию. Обогнув Альпы, он напал на Северную Италию в 452 г. из Паннонии. Он разрушил крупнейший город на Адриатическом побережье Аквилею. Другие города пали, Милан был захвачен. Только эпидемия среди гуннов, а также войска Восточной Римской империи в дальний тыл гуннов за Дунай вынудили Аттилу покинуть Италию.В 453 году Аттила еще раз вступил в битву с аланами и вестготами на Луаре, но снова был вынужден отступить и в том же году умер. В средневековых произведениях Аттила именовался Бичом Божиим (flagellum dei), отражая латинскую церковную традицию считать вождя гуннов наказанием за грехи. В средневековых произведениях Битва на Каталонских полях представлялась как символ победы цивилизованного мира над разрушительным варварством.

Связанные

— Реклама —

Судьба западной цивилизации на кону на Каталаунских равнинах

Гунны в битве при Шалоне
Альфонса де Невиля (1836–1885)

20 сентября 451 г. н.э. (или 20 июня 451 г., согласно другим источникам) произошла битва на Каталаунских равнинах , также известная как Битва при Шалоне.Коалиция во главе с римским полководцем Флавием Аэцием и вестготским королем Теодорихом I против гуннов и их союзников под командованием их вождя Аттилы сошлась в решающей битве, которая должна решить судьбу Европы и всей западной цивилизации…

Гунны и Великое переселение народов

Посмотрим правде в глаза, Римская империя, по крайней мере, ее западная часть, была почти в конце к середине 5-го века нашей эры. На каждом конце царили суматоха и разруха. Восточная и западная части первоначальной империи уже были разделены столетие назад.В 449 году нашей эры Рим уже отказался от Британии. Рим тоже привык к нашествиям полчищ варваров, и вот-вот должно было начаться время Великого переселения народов. Но гунны были особенными по сравнению с германскими племенами, с которыми римляне воевали. Гунны представляли собой группу кочевых народов, впервые появившихся в Европе с востока от реки Волги, области более ранних скифов, с миграцией, переплетенной с аланами. Первоначально находясь у Каспийского моря в 91 г. н.э., гунны мигрировали в юго-восточную часть Кавказа примерно к 150 г. н.э. и в Европу к 370 г. н.э., где им удалось основать обширную гуннскую империю.Гунны, возможно, были главным стимулом Великого переселения народов. Но, по крайней мере, они способствовали краху западной Римской империи.

«Они заставили своих врагов бежать в ужасе, потому что их смуглый вид был устрашающим, и у них была, если можно так выразиться, какая-то бесформенная шишка, а не голова, скорее с дырочками, чем с глазами. Их отвага проявляется в их дикой внешности, и они жестоки по отношению к своим детям в самый день их рождения.Ибо они разрезают самцам щеки мечом, чтобы, прежде чем они получат питание молоком, они должны были научиться переносить раны. Поэтому они стареют безбородыми, а юноши их некрасивы, потому что лицо, изборожденное мечом, портит шрамами природную красоту бороды. Они невысокого роста, быстрые в движениях, бдительные всадники, широкоплечие, готовы стрелять из лука и стрел, у них крепкие шеи, всегда выпрямленные в гордости. Хоть они и живут в облике людей, в них есть жестокость диких зверей.(Джорданес, из «Гот»)

Нападение на Римскую империю

В 370 г. н.э. гунны переправились через Волгу и напали на аланов, которых они покорили. Однако в 395 году гунны начали свое первое крупномасштабное нападение на Восточную Римскую империю, напав во Фракии, захватив Армению и разграбив Каппадокию. Они вошли в некоторые части Сирии, угрожали Антиохии и пронеслись через провинцию Евфратия, а в 398 году они снова ушли, чтобы напасть на соседнюю империю Сасанидов.В начале V века братья Аттила и Бледа вместе правили гуннами, но у каждого царя была своя территория и подвластные ему люди. Никогда два короля гуннов не правили одной и той же территорией. Они вынудили Восточную Римскую империю подписать Маргусский договор, дающий гуннам торговые права и ежегодную дань от римлян. С их южной границей, защищенной условиями этого договора, гунны могли полностью сосредоточить свое внимание на дальнейшем подчинении племен на востоке. Когда Бледа умер в 445 году, Аттила стал единоличным правителем империи гуннов.

Претензия на Западную Римскую империю в качестве приданого

Во время своих набегов на Восточную Римскую империю гунны поддерживали хорошие отношения с Западной империей, в немалой степени благодаря их дружбе с Флавием Аэцием, могущественным римским полководцем (иногда его даже называли фактическим правителем Рима). Западная империя), который в юности провел некоторое время в качестве заложника у гуннов. Однако все изменилось в 450 году, когда Гонория, сестра императора Западной Римской империи Валентиниана III, послала Аттиле кольцо и попросила его помочь избежать ее помолвки с сенатором.Хотя неизвестно, намеревалась ли Гонория сделать это предложение руки и сердца Аттиле, именно так это истолковал король гуннов. Он потребовал половину Западной Римской империи в качестве приданого. Вдобавок к испорченным отношениям между Аттилой и Аэцием возник спор о законном наследнике королевства салианских франков.

Битва на Каталаунских равнинах

В 451 году войска Аттилы вошли в Галлию, а его армия пополнялась по пути франками, готами и бургундами.Оказавшись в Галлии, гунны сначала напали на Мец, затем его армии продолжили движение на запад, миновав Париж и Труа, чтобы осадить Орлеан. Император Валентиниан III поручил Аэцию освободить Орлеан. При поддержке франкских и вестготских войск (при короле Теодорихе) собственная римская армия Аэция численностью 20 000 человек встретила гуннов в битве на Каталаунских равнинах. Название Каталаунские равнины (лат. Campi Catalauni) происходит от галльского племени каталаунов, поселившихся в районе, где произошло сражение.Идентификация поля боя вызывает споры. Таким образом, по сей день не удалось с уверенностью установить, где именно произошло сражение. Долгое время местом битвы считалась равнина возле Шалон-ан-Шампани. Но поскольку сообщается, что Аттила отступил из Орлеана на восток, кажется более вероятным, что битва произошла где-то на равнине между Шалон-ан-Шампань и Труа (сегодняшний северо-восток Франции), вероятно, ближе к Труа. Известно, что на поле боя господствовала широкая равнина.С севера он был ограничен рекой, вероятно, Марной, а с юга — рядом несвязанных друг с другом лесов. На севере перед рекой возвышался холм.

Боевые действия
90 002 Когда Аэций понял, что его люди значительно превосходят численностью, он заключил союз с вестготами под предводительством Теодориха, франками и бургундскими племенами, сформировав коалиционную армию численностью 50 000 человек. С другой стороны, гуннское войско было усилено остготами, аланами и другими германскими племенами общей численностью 65 000 воинов.В соответствии с гуннскими обычаями Аттила приказал своим прорицателям исследовать внутренности жертвы утром перед битвой. Они предсказывали, что гуннов постигнет беда, и один из вражеских предводителей будет убит. Рискуя собственной жизнью и надеясь на смерть Аэция, Аттила наконец отдал приказ к бою, но отложил до девятого часа, чтобы надвигающийся закат помог его войскам бежать с поля битвы в случае поражения. Бои были ожесточенными и продолжались несколько часов до наступления темноты; вождь вестготов Теодорих был убит в бою во время атаки на лагерь гуннов, но его сын Торисмунд принял командование.Когда на следующее утро взошло солнце, армия Аттилы была разбита и направилась на юго-восток, а тысячи гуннских, германских и римских солдат лежали мертвыми на поле боя. Гунны потерпели поражение впервые за много лет. Эта битва, особенно после того, как Эдвард Гиббон ​​обратился к ней в году, считается многими историками одной из самых важных битв поздней античности, по крайней мере, в латиноязычном мире.

«Отступление Аттилы за Рейн исповедовало последнюю победу, одержанную во имя Западной Римской империи.
(Эдвард Гиббон, Упадок и падение Римской империи)

Решающая битва за мир

Еще одна причина, по которой историки спорят об этой битве как об одном из самых решающих сражений для мира, каким мы его знаем сегодня, заключается в том, что это была последняя крупная битва христианского Рима против могущественного языческого врага. С точки зрения современных христианских историков, на карту было поставлено само христианство. В следующем году Аттила возобновил свои претензии на Гонорию и территорию в Западной Римской империи.Ведя свои войска через Альпы в Северную Италию, он завоевал города Аквилею, Викецию, Верону, Бриксию, Бергом и Милан. Наконец, у самых ворот Рима он повернул свою армию назад только после переговоров с папой. Год спустя Гуннская империя распалась, и вскоре после этого гунны исчезли из современных записей. Кстати, беженцы из Аквилеи, Падуи и Тревизо бежали от гуннов в лагуны Адриатического моря и основали поселение, которое впоследствии должно было стать Венецией. Но это уже другая история…

В йовисто вы можете узнать больше о временах гуннского нашествия и трансформации Римской империи в конце античности в лекции профессора Йельского университета Пола Фридмана о раннем средневековье.

Ссылки и дополнительная литература:

Берлинер Циннфигурен | МакДауэлл, С./Деннис, П. (ил.): Каталаунские поля, 451 г. н.э. Последняя великая битва Рима

г.

Описание

В битве на Каталаунских полях две огромные и могущественные империи сошлись в конфликте, который навсегда определил ход евразийской истории.Ибо, несмотря на победу римлян, Римская империя не продержится более 15 лет после битвы, в то время как гунны, разбитые и деморализованные, вскоре после этого потерпят поражение от коалиции германских племен. В этой книге с использованием показательных видов равнин Шампани с высоты птичьего полета и подробных иллюстраций противоборствующих воинов в разгар отчаянной битвы описываются сражения на Каталаунских полях и раскрывается более обширная кампания гуннского вторжения, которая к ней привела.Опираясь на последние исследования, Саймон МакДауэлл раскрывает шокирующую интенсивность и ужасающие потери в битве, одновременно оценивая более широкое значение и последствия кампании.

Автор
МакДауэлл, С./Деннис, П. (иллюстрация)
Титул
Каталонские поля 451 г. н.э.Последняя великая битва Рима
Детали
Английский текст, мягкая обложка, много фотографий, несколько цветных иллюстраций, цветные карты. 96 страниц.
Серия
Оспри — Кампания

Мичиганская компания игрушечных солдатиков: Osprey Publishing

Кампания скопы: Каталонские поля 451 г. н.э.

Номер продукта производителя: OSP-C286


В битве на Каталаунских полях две огромные и могущественные империи сошлись в конфликте, который навсегда определил ход евразийской истории.Ибо, несмотря на победу римлян, Римская империя не продержится более 15 лет после битвы, в то время как гунны, разбитые и деморализованные, вскоре после этого потерпят поражение от коалиции германских племен. В этой книге с использованием показательных видов равнин Шампани с высоты птичьего полета и подробных иллюстраций противоборствующих воинов в разгар отчаянной битвы описываются сражения на Каталаунских полях и раскрывается более обширная кампания гуннского вторжения, которая к ней привела.Опираясь на последние исследования, Саймон МакДауэлл раскрывает шокирующую интенсивность и ужасающие потери в битве, одновременно оценивая более широкое значение и последствия кампании.


Тип = Книги, журналы, каталоги и видео
Категория = Книги — Кампания Osprey Серия
Период = Древний Рим
Материал = Книга в мягкой обложке
Дата выпуска = 03.09.2015
Статус = Доступен

Этот товар обычно есть на складе, но его доставка может занять до двух недель, если его нет на складе. Мы сообщим вам о любых задержках

Рекомендованная производителем розничная цена : $ 21,99. $17,59

Скидка 20%, вы экономите: $4,40



Каталонских полей | Оружие и боевые действия

Аэций исследует каталонские поля. Аэций все еще был генералиссимусом запада, и, как мы знаем из второго панегирика Меробавда, он предвидел возможность нападения гуннов на запад по крайней мере с 443 г.

УРСАРИЕНСЕС

LEGIO Comitatenses, ГАЛЛИЯ, 451 г. н.э. командование Magister equitum infra Gallias. Легионеры были защищены куриасами кираболли, носили туники, украшенные орбиколами и клавами, и были оснащены круглыми или овальными щитами.Новый шлем персидского происхождения [Сасанидов] был одним из многих вариантов этого позднего периода.

Весной 451 г. массивная армия Аттилы устремилась на запад от Среднего Дуная, вероятно, по пути, пройденному рейнскими захватчиками в 406 г. «Говорят», что армия состояла из ошеломляющего полумиллиона человек, сообщил Иордан в выбор слов, показывающий, что на этот раз даже он не поверил цифре; но нет никаких сомнений в огромном количестве войск или в том, что Аттила использовал все ресурсы гуннской военной машины.Как выразился Сидоний Аполлинарий, более или менее современный галльский поэт:

Внезапно варварский мир, раздираемый могучим переворотом, влил весь север в Галлию. После воинственного ругиана идет свирепый гепид, а рядом с ним гелонец; бургундец торопит скирианца; вперед устремляются гунны, беллоноты, нейрианцы, бастарны, тюринги, бруктеры и франки.

Сидоний писал стихотворные размеры, и ему требовались имена нужной длины и ударения, чтобы это сработало.То, что он дает нам здесь, представляет собой интересную смесь древних групп, не имевших никакого отношения к Гуннской Империи (гелонцы, беллоноты, нейрианы, бастарны, браутеры) и реальных подданных Аттилы (руги, гепиды, бургунды, скирийцы, тюринги и франки) , не говоря уже, конечно, о самих гуннах. Но, по сути, Сидоний был на высоте. И мы знаем из других источников, что также присутствовало большое количество готов.

Ни один сохранившийся источник не описывает кампанию в деталях, но мы приблизительно знаем, что произошло.Следуя по Верхнему Дунаю на северо-запад от Великой Венгерской равнины, орда пересекла Рейн в районе Кобленца и продолжила свой путь на запад. Согласно некоторым, по общему признанию, довольно сомнительным источникам, город Мец пал 7 апреля, а вскоре за ним последовала старая имперская столица Трир. Затем армия ворвалась в самое сердце Римской Галлии. К июню он был за пределами города Орлеан, где располагалась штаб-квартира значительных сил аланов на римской службе. Город был взят под тяжелую осаду; есть намеки на то, что Аттила надеялся переманить Сангибана, царя некоторых аланов, проживающих в городе, на свою сторону.В то же время, согласно другому довольно сомнительному источнику, части армии также достигли ворот Парижа, где они были отброшены чудесным вмешательством покровительницы города святой Женевьевы. Похоже, что гуннская армия кишела вдоль и поперек Римской Галлии, грабя и грабя на своем пути.

г. Аэций все еще был генералиссимусом запада, и, как мы знаем из второго панегирика Меробавда, он предвидел возможность нападения гуннов на запад по крайней мере с 443 г.Когда это, наконец, материализовалось почти десять лет спустя, он начал действовать. Столкнувшись с этой огромной угрозой, он стремился создать коалицию сил, которая имела бы хоть какие-то шансы на успех. В начале лета 451 года он продвигался на север через Галлию с контингентами римских армий Италии и Галлии, а также силами многих союзных групп, таких как бургунды и аквитанские вестготы под командованием их короля Теодориха. 14 июня приближение этой разношерстной армии вынудило Аттилу уйти из Орлеана.Позже в том же месяце люди Аэция догнали отступающую орду где-то в окрестностях Труа, примерно в 150 километрах к востоку.

На равнине, называемой в разных источниках Каталаунскими полями или кампусом Мауриакус, которая так и не была окончательно идентифицирована, произошла огромная битва:

Поле битвы представляло собой равнину, поднимающуюся крутым склоном к гребню, который обе армии стремились захватить. . . Гунны со своими войсками захватили правую сторону, римляне, вестготы и их союзники — левую.. . Боевой порядок гуннов был выстроен так, что Аттила и его храбрейшие сторонники оказались в центре. . . Бесчисленные народы различных племен, которые он подчинил своей власти, образовали крыло s.

Римляне и вестготы достигли хребта первыми и пресекли все попытки вытеснить их — так сообщает нам наш основной источник, но затем впадает в риторику (хотя это довольно хорошая риторика):

Битва стала ожесточенной, запутанной, чудовищной, безжалостной — битва, подобная которой не было задокументировано ни одним древним временем.. . Ручей, текущий между низкими берегами. . . раздулся странным потоком и превратился в поток потоком крови. Те, чьи раны заставляли их утолять жажду, пили воду, смешанную с кровью.

Теодорих был убит в бою, либо поражен копьем, либо затоптан насмерть, когда упал с лошади, но сведения о его смерти сбивают с толку. Опять же, согласно нашему основному источнику, всего погибло 165 000 человек, но эта цифра ерунда. В конце дня сражения Аттила был обезумел.Вынужденная вернуться внутрь оборонительного круга фургонов, его армия впервые потерпела крупное поражение. Его первой реакцией было собрать седла, чтобы сжечь собственный погребальный костер. Но его лейтенанты убедили его, что битва была лишь тактической проверкой, и он уступил. Последовала патовая ситуация, когда две армии столкнулись друг с другом, пока гунны не начали медленно отступать. Аэций не давил на них слишком сильно и распустил свою коалицию как можно быстрее — задача была значительно облегчена тем фактом, что вестготы стремились вернуться в Тулузу, чтобы разобраться с престолонаследием своего мертвого короля.Аттила согласился на дальнейший отход своей армии, и, поджав хвосты, гунны вернулись в Венгрию. Хотя римские общины на пути движения гуннов дорого обошлись римлянам, первое нападение Аттилы на запад было отбито. И снова Аэций помог в момент кризиса. Несмотря на ограниченные ресурсы, он собрал коалицию, которая спасла Галлию.

В гневе Гунн провел зиму 451/2 г. , готовясь к новому насилию. На этот раз удар пришелся на Италию.Весной 452 г. его войска прорвались через альпийские перевалы. Первым препятствием на их пути стала Аквилея. Здесь их задержала мощная оборона города — Аттила даже подумывал отменить всю кампанию. На грани того, чтобы остановить их долгую и мучительную осаду, он увидел, как аист вытаскивает своих детенышей из гнезда, которое он построил в одной из городских башен, унося одного за другим тех, кто еще не может летать. Увидев это, рассказывает Приск, «он приказал своей армии оставаться на месте, сказав, что птица никогда бы не улетела».. . если только он не предсказывал, что очень скоро это место обрушится на какое-то бедствие». Разумеется, аист (не говоря уже об Аттиле) был прав. Не по годам развитое умение гуннов захватывать укрепленные крепости возобладало, и Аквилея вскоре пала перед ними. Его захват открыл главный путь в северо-восточную Италию.

Затем орда следовала по древним римским дорогам на запад через равнину По. Один из политических центров Западной Империи и богатый сельским хозяйством, этот регион был наделен многими процветающими городами.Теперь, как и на Балканах, эти города один за другим пали перед гуннами, и они быстро захватили Падую, Мантую, Виченцию, Верону, Брешию и Бергамо. Теперь Аттила стоял у ворот Милана, давней имперской столицы. Осада затянулась, но снова Аттила одержал победу, и еще один центр Империи был разграблен и разграблен. Фрагмент истории Приска хранит красивую виньетку:

.

Когда [Аттила] увидел [в Милане] на картине римских императоров, сидящих на золотых тронах, и скифов, лежащих мертвыми перед их ногами, он отыскал художника и приказал ему изобразить Аттилу на троне и римских императоров, тащащих на себе мешки. их плечи и сыплют золото к его ногам.

Но, как и в прошлом году в Галлии, итальянская кампания Аттилы не шла полностью по плану. Папские источники и голливудские сценаристы любят сосредотачиваться, в частности, на одном инциденте, когда после взятия Милана папа Лев в составе мирного посольства, в состав которого входили префект Тригеций и бывший консул Авиен, встретился с Аттилой, чтобы попытаться убедить его не атаковать город Рим. В конце концов, гунны повернули назад, снова отступив в Венгрию.

В некоторых кругах это восприняли как великий личный триумф Папы в личной дипломатии.Реальность оказалась более прозаичной. Другие силы, помимо управляемого Богом Льва, действовали. Итальянская кампания Аттилы, состоявшая, по сути, из серии осад, не имела существенной материально-технической поддержки; и в их часто стесненных условиях гуннская армия была уязвима во многих отношениях. Летописец Гидаций сформулировал это лаконично: «Гунны, грабившие Италию, а также взявшие штурмом ряд городов, стали жертвами божьей кары, будучи постигнуты ниспосланными небом бедствиями: голодом и какой-то болезнью.К тому времени, когда Милан был взят в плен, болезни уже свирепствовали, а продовольствия катастрофически не хватало. Кроме того, в Константинополе теперь был новый правитель, император Маркиан, и его войска вместе с тем, что мог собрать Аэций, были далеко не праздными: Аэция, и в то же время они были раздавлены в своих поселениях как посланными небесами бедствиями, так и армией Маркиана». войска совершали набег к северу от Дуная, в сердце Аттилы.Комбинация была смертельной, и, как и в прошлом году, у гуннов не было иного выбора, кроме как отступить. Когда вступил в силу какой-то мир или перемирие, его армия откатилась в центральную Европу.

Если 451 сам по себе был не более чем тактической проверкой, два крупных поражения за столько лет нанесли существенный урон репутации великого завоевателя. На самом деле эти западные кампании было гораздо труднее организовать, чем балканские авантюры Аттилы в предыдущее десятилетие. Гуннская империя не имела бюрократического аппарата римского аналога, каким бы громоздким он ни был.Насколько нам известно, он обслуживал одновременно одного секретаря, нанятого римлянами, и заключенного по имени Рустиций, которого держали за его умение писать письма на греческом и латинском языках. Ничто не говорит о том, что у гуннов был аналог способности римлян планировать и обеспечивать необходимое материально-техническое обеспечение, с точки зрения продовольствия и фуража, для крупных кампаний. Несомненно, когда собирались на войну, каждый воин должен был принести с собой определенное количество еды, но поскольку кампания затянулась, гуннская армия должна была жить в основном за счет земли.Следовательно, в кампаниях на большие расстояния трудности, связанные с поддержанием армии в качестве боеспособной силы, возрастали в геометрической прогрессии. Усталость, а также вероятность нехватки продовольствия и болезней увеличивались с расстоянием. Также были все шансы, что армия так рассредоточится по незнакомой местности в поисках припасов, что будет трудно сконцентрироваться для боя. В 447 г., во время самой масштабной из балканских кампаний, для своего первого крупного сражения армии Аттилы двинулись на запад вдоль северной линии Гемских гор, пересекли их, затем двинулись на юг, к Константинополю, а затем на юго-запад к Херсонесу для своего второго: общая дистанция около 500 км.В 451 г. армия должна была преодолеть расстояние от Венгрии до Орлеана, около 1200 километров; а в 452 г. от Венгрии до Милана, возможно, 800, но на этот раз они осаждали их по пути, что делало их еще более восприимчивыми к болезням. и его войска были почти обречены на серьезные неудачи.

Но Аттила не усвоил урок. В начале 453 г. он был накануне очередной разрушительной кампании по всей Европе, когда, наконец, кара Божья обрушилась на его нанимателя.Он только что взял еще одну жену (мы не знаем, сколько у него было всего). В брачную ночь он слишком много выпил, лопнул кровеносный сосуд и умер. Его невеста была слишком напугана, чтобы поднять тревогу, и утром ее нашли рядом с трупом. Похороны были оргией скорби и прославления, как описывает Иордан:

Его тело было помещено . . . в состоянии в шелковом шатре. . . Лучшие всадники всего племени гуннов объезжали кругами. . . и рассказал о своих деяниях [:] «Вождь гуннов, король Аттила, рожденный от своего отца Мундиуха, владыка храбрейших племен, единственный обладатель скифских и германских владений — сил, ранее неизвестных, — захватил города и навел ужас на обе империи римский мир и, умиротворенный их мольбами, взял ежегодную дань, чтобы спасти остальных от разграбления.